Отморозок 7

Глава 15

Москва, Лубянка, кабинет начальника первого главного управления (ПГУ) КГБ СССР защищенный от прослушки. В кабинете находится: руководитель ПГУ Владимир Александрович Крючков и сидящий за столом напротив него начальник 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР Валентин Степанович Козырев. Руководители схожих отделов конкурирующих силовых ведомств, встречаются не часто, но все же иногда бывает. На этот раз инициатором беседы стал Крючков попросивший коллегу о личной встрече. После дежурных приветствий и предварительного разговора о не имеющих особого значения мелочах, хозяин кабинета приступил к главному:

— Как там поживает Виктор Петрович? — Осторожно спросил он у собеседника, интересуясь здоровьем бывшего начальника 5 управления который до сих пор находится в госпитале.

— Уже лучше, — пожал плечами Козырев. — Пытается учиться заново разговаривать. С речью у него пока большие затруднения, но зато теперь, он может писать и с ним можно общаться. Ум у Виктора Петровича остался прежним, очень острым и цепким. Только вот тело, к сожалению подвело. Врачи делают все возможное, чтобы снова поставить его на ноги, но сам понимаешь, возраст у Смирнова уже солидный, поэтому восстановление идет очень медленно.

— Очень обидно, что такой сильный и нужный стране человек оказался в подобном положении, — тяжело вздохнул Крючков — Он ведь, как я слышал, до последнего работал, и инсульт его хватил прямо на боевом посту?

— Так и есть. — Подтвердил Козырев. — Виктор Петрович руководил особо важной операцией «за речкой», там его и хватил удар, когда все уже было закончено в нашу пользу.

— Да, очень жаль, что в момент триумфа с ним произошло подобное. Ваша операция в Пакистане наделала много шума за рубежом. Американцы, вроде, даже подбивают Пакистан вынести произошедшее в Бадабере на обсуждение в ООН, как акт ничем не спровоцированной агрессии.

— Пусть выносят. Доказательств нашего участия у них нет никаких. Максимум произошедшее потянет на мелкий приграничный инцидент, а тут у них самих рыло в пушку. Нужно будет, мы представим множество подтвержденных независимыми источниками доказательств прямого участия американских и пакистанских офицеров в партизанских действиях против законного афганского правительства в том районе и в незаконном содержании советских военнопленных на территории Пакистана. — Спокойно ответил Козырев. — У нас есть чем их неприятно удивить.

— А если у американцев окажутся свидетели, которые подтвердят спланированное нами нападение на лагерь в Бадабере? — Как бы невзначай поинтересовался Крючков.

— Какого рода свидетель может оказаться у американцев? — Ответил вопросом на вопрос Козырев, внутренне напрягшись.

— Ну, например вот этот. — Хозяин кабинета подвинул генерал-майору серую папочку лежавшую справа от него.

Козырев подвинул к себе папку и сразу раскрыл ее и напряженно уставившись на два изображения одного и того же человека. Первое — фотография молодого парня в больничной пижаме, с измученным осунувшимся лицом. Второе — представляло собой фоторобот в котором уже с трудом можно было угадать парня с фотографии, но здесь он был уже пышущим здоровьем с щегольской бородкой и усиками. Оба изображения принадлежали хорошо ему известному Юрию Костылеву, который считался до этого момента погибшим при взрыве в лагере Бадабер.

— Откуда это у вас? — Спросил Валентин Степанович, поднимая внимательный взгляд на собеседника.

— Несколько дней назад подбросили конверт в машину сотруднику нашего торгпредства в Нью-Йорке, — ответил Крючков, с интересом отмечая изменение в настроении Козырева.

— В конверте кроме фотографий еще было что-нибудь?

— Да, там была ориентировка на розыск некого Юрия Костылева, который может иметь документы на имя Кевина Мартина. Парень разыскивается в связи с кражей особо секретных документов связанных с государственной тайной. При обнаружении, ни в коем случае не задерживать самостоятельно, а незамедлительно сообщить по указанному телефону. За информацию, которая приведет к задержанию данного объекта, будет выплачено вознаграждение в двести тысяч долларов.

— Приличная сумма! — Ошарашено присвистнул Козырев. — Это что же такое он у них спер? И как он смог это сделать?

— Знаешь этого парня? — Крючков внимательно смотрит на Козырева.

— Да, до сих пор мы его считали погибшим. Это действительно сержант Юрий Костылев. Он в результате нашей операции, которую курировал Смирнов, был внедрен в лагерь Бадбер под именем Николая Шевченко. Именно Костылев поднял там восстание пленных, уничтожив сам лагерь. При выводе основной части пленных с территории лагеря, Костылев прикрывал отступление. После взрыва он, как и его напарник Васюков, не вышел, и эвакуационная команда уехала без них.

— Как видишь, Костылев оказался жив, и спустя полгода после его мнимой гибели, его сейчас активно ищут по всей Америке. Мы подняли некоторые свои связи, чтобы выяснить подробней что происходит. По нашей информации для его розысков сформирована целая команда из представителей различных ведомств, в частности ЦРУ, РУМО, ФБР. — проинформировал коллегу Крючков и добавил. — Насколько я знаю, несмотря на беспрецедентные поиски, он пока не найден. Поисковая команда на данный момент потеряла его след в Питсбурге.

— Да, Владимир Александрович. Удивил так удивил. — вздохнул Козырев.

— Не знаешь, почему этого парня ищут так активно? — Поинтересовался Крючков.

— Даже не представляю. Костылев парень, конечно, очень боевой и геройский, но он обычный сержант срочник, и не владеет никакой стратегически важной информацией и методикой нелегальной работы в США. Методики подготовки нашего СпН для работы в Афганистане по умолчанию считать таковыми не будем. Скорее всего, наличие подготовленного диверсанта в стране уже само по себе тревожит нашего вероятного противника. — Развел руками Козырев.

— Темнишь Петрович. — покачал головой Крючков. — У меня есть информация, что парня очень активно тянул сам Смирнов, по какой то причине считая его идеальным кандидатом для внедрения в Бадабер.

— Костылев был одним из четырех кандидатов, и был выбран по результатам прохождения весьма суровой подготовки. — Твердо ответил Козырев.

— Да оно понятно, но почему именно Костылев, девятнадцатилетний сержант-срочник, а не опытные офицеры спецназа ГРУ? Почему такой интерес именно к этому парню, который был вами проявлен еще до призыва Костылева в армию?

— Смирнов в нем что-то увидел, — после небольшой паузы ответил Козырев. — Ему от его внучки поступила информация о необычных способностях Юрия. Мы про его просьбе провели детальную проверку, подозревая его в вербовочном подходе к ближнему окружению Виктора Петровича. Парень со всех сторон оказался чист. Смирнов встречался несколько раз с Костылевым, как с молодым человеком своей внучки. Именно тогда у него и созрел окончательный план операции по Бадаберу. Он и меня смог убедить попробовать Костылева среди других кандидатов на внедрение, и парень отлично выполнил сложнейшую задачу и остался прикрывать товарищей, не пожалев своей жизни.

— Я дал команду своей резидентуре собрать максимум информации по этому вопросу. — Откинулся в кресле Крючков. — У нас в Штатах все таки возможностей в этом плане побольше будет.

— Ну и у нас там может кое-что найтись, — хитро улыбнулся Козырев. — В любом случае, спасибо за информацию.

— Да не за что, — широко улыбнулся Крючков и после паузы добавил. — Материалами на Костылева поделишься? Только без купюр. Мне нужно полное досье, чтобы понимать с чем мы имеем дело.

— Поделюсь, — после небольшой паузы кивнул Козырев.

Сегодня я загримирован купленными магазине для начинающих актеров бородкой и усиками, почти такими же, как сбрил совсем недавно. Маскировка нужна, для выполнения очередного пункта моего плана. Сижу, в очень известном историческом месте — клубе «Green Mill», что на расположен на пересечении Broadway street и Lawrence Avenue, в верхней части Чикаго. Этот клуб, прежде всего, известен как место выступления легенд джаза и заведение где раньше отдыхали воротилы чикагской мафии, включая самого легендарного Аль Капоне. С эпохи максимального расцвета «Green Mill» к этому времени уже утекло немало воды. Клуб долгое время переживал не лучшие времена, постепенно приходя в запустение, но новый хозяин — Дэйв Джемисон, выкупивший его буквально в этом году, уже начал преобразования призванные вернуть этому месту былую славу.

«Green Mill», пережил серьезный ремонт, но новый владелец постарался максимально сохранить исторический интерьер — длинную дугообразную стойку бара и многочисленные кабинки, где могут уединиться компании, не желающие быть замеченными в общем зале. Здесь даже сохранилась именная кабинка Аль Капоне, стоящая у стены. Из этой кабинки кроме сцены, прекрасно видны оба входа в клуб, так что гости, расположившиеся в ней, могут контролировать все, что происходит вокруг. Но самое интересное, что тут же в кабинке расположен замаскированный тайный ход в знаменитый тоннель клуба. В годы расцвета, по этому тоннелю важные люди из мафии могли незаметно покинуть здание во время полицейских облав, а теперь это просто местная достопримечательность. На стенах висят портреты знаменитых гангстеров и джазовых музыкантов, часто бывавших в этом заведении.

Этим вечером здесь играет живая музыка, а на сцене бодро наяривает вполне приличный джаз — бэнд, развлекая весьма разношерстную публику. С приходом нового владельца часть «старой гвардии» завсегдатаев покинула эти стены, не в силах смириться переменами, но зато взамен, здесь появились обычные студенты, менеджеры и клерки, которым интересно лично прикоснуться к живой истории и посмотреть на место, где главари мафии развлекались и проводили свободное время.

Часть колоритных завсегдатаев, помнящих еще времена когда «Green Mill» был заведением «чисто для своих», все же остались, и сейчас, за моим столиком, как раз сидит один из таких. Его зовут Тони и ему прилично за шестьдесят. У Тони нос старого пропойцы: крупный, красный с синими прожилками, заметная лысина, которую он безуспешно пытается замаскировать, начесывая вперед седые волосы с затылка, мятый костюм и немного трясущиеся руки. Пусть Тони с виду не презентабелен, но зато, это живой кладезь различных историй из криминального прошлого и клуба и Чикаго в целом.

Если послушать Тони, то он был корешем самых известных в криминальном мире людей и в юности запросто общался с самим Аль Капоне, и с его правой рукой Джеком «Пулемётом» Макгурном, являвшемся одним из бывших владельцев этого клуба. Тони богом клянется, что сам слышал как здесь выступали Билли Холидей, Луи Армстронг, Элл Джолсон и Бенни Гудмен. Это было еще в тридцатые, когда Тонни был юношей и бегал на посылках у более старших товарищей, выполняя их «деликатные поручения».

— Послушай меня Кевин, — заплетающимся языком говорит мне Тони, которому я подливаю и подливаю виски, чтобы не прерывался поток его красноречия. — Ты хороший парень, но ты даже представить себе не можешь, какими людьми они были. Человеческая жизнь была для них просто пылью, и все вопросы эти парни решали очень просто — либо кулаком, либо ножом, либо пулей. Для них тогда просто не существовало невозможных вещей. Когда известный в то время певец Джон Льюис хотел уйти из «Green Mill» в конкурирующий клуб, Джек Пулемет пообещал взять его на «прогулку». Льюис не послушал Макгурна и его вскоре нашли за сценой с перерезанным горлом и несколькими ножевыми ранениями в живот. Джек сделал это чтобы дать урок остальным. И это возымело свое действие. Никто не мог просто так соскочить у него с крючка.

— Ничего себе, неужели его так и зарезали? — Округляю глаза в притворном ужасе.

— А ты думал, — самодовольно говорит Тони, как будто это именно он привел приговор в исполнение, — Это были совсем другие времена и люди. Не то, что эти сейчас.

Тони презрительно обводит глазами вполне респектабельную публику, собравшуюся сегодня вечером в клубе. В его глазах явно видно, кем он их всех считает.

— Вся эта собравшаяся здесь шушера, не стоит и ногтя на мизинце нашей старой гвардии. Покажи им сейчас нож и они сразу обделаются от страха и отдадут тебе все, что ты не попросишь. — Кровожадно ухмыляясь, толкует мне он.

— Черт возьми, Тони, да ты просто живая легенда, — почтительно гляжу на него. — Слушай, я здесь в Чикаго совсем недавно и до меня доносились слухи, что здесь можно неплохо поиграть, если знать нужных парней. Ты не подскажешь, к кому можно обратиться, чтобы меня порекомендовали?

— Хочешь пощекотать себе нервы и спустить, на ветер то, что заработал непосильным трудом у себя в конторе? — Понимающе улыбнулся Тони. — Смотри, тут быстро ощиплют залетного сосунка, вообразившего себя хорошим игроком.

— Не переживай, Тони, несмотря на возраст, я не новичок в азартных играх, — говорю ему и, залихватски ухмыльнувшись, добавляю. — Наоборот, это я хочу раздеть богатых чикагских мальчиков и уехать отсюда с карманами полными долларов.

— Тогда ты обратился по адресу, — довольно кивает Тони, — Я именно тот человек, который тебе нужен. Вместе со мной, тебя пустят везде и отнесутся к тебе как к родному, потому, что в Чикаго все знают Тони-четыре пальца

— А почему тебя зовут Тони-четыре пальца? — С искренним интересом спрашиваю своего собеседника.

Тони поднимает свою левую руку, и я вижу, что у него на ней нет безымянного пальца.

— Потому что раньше на отсутствующем сейчас пальце у меня был серебряный перстень. Как то в молодости, я вместе с дружками вместе уходил от копов. Нам тогда пришлось преодолевать высокий деревянный забор и я, как на зло, зацепился чертовым перстнем за торчащий из забора гвоздь. Мне оторвало на фиг палец, когда я спрыгнул вниз.

— Ничего себе, какая история, — восхищаюсь я. — А я было подумал, что тебе отстрелили палец в перестрелке.

— Перестрелки тоже бывали, — многозначительно говорит Тони, а потом прикладывает указательный палец к губам — Но об этом тс-с-с. Тут могут быть полицейские ищейки, не будем давать им повода обратить на себя внимание.

— Конечно. Тони, дружище, я буду тебе очень обязан, если ты проведешь меня по подобным злачным местам, — прикладываю к груди руки я, вроде бы от полноты чувств.

— Конечно, будешь, — довольно расплывается в пьяной улыбке Тони, и подмигнув, кивает на опустевший стакан. — Ты главное наливай.

Отлично. Вот я и нашел того, кто мне нужен. Наливаю Тони еще виски, а сам уже мысленно прокручиваю то, что хочу сделать. После получения документов и суммы на оперативные расходы, которые я украл в фитнесс клубе, у меня вместе, с оставшимися после обустройства в Чикаго деньгами, оказалось около тысячи двухсот долларов. Сумма вроде не маленькая, и ее хватит на пару-тройку месяцев экономной жизни, но для моих планов, этого катастрофически мало. Вот тут и приходит время для осуществления второго пункта из моего плана, по кардинальному сбрасыванию погони с хвоста, всего состоящего из трех пунктов. Второй пункт — получить деньги. Не жалкую тысячу долларов, как у меня сейчас. Нет, мне нужно минимум двадцать, а лучше тридцать тысяч долларов.

Подобную сумму из шкафчиков в фитнесс клубе не натаскаешь. Меня очень быстро спалят и возьмут тепленьким, а там уже и Уотсон с Фергюссоном нарисуются. Двадцать тысяч долларов — это, в нынешнее время, очень приличная сумма и никто с собой столько налички не носит. В своей прошлой жизни во время моего первого приезда в Штаты в конце девяностых, я некоторое время подрабатывал вышибалой в кабаках и охранником в подпольных игровых клубах, поэтому хорошо знаю, какие суммы могут там крутиться за ночь, а так же, как осуществляется съем денег хозяевами подобных заведений.

Туда никогда не приезжают инкассаторы на бронированной машине. Обычно выручку подпольного игорного заведения забирает пара крепких вооруженных парней. Никому, в здравом уме, в голову не придет их ограбить, потому что, это деньги преступных группировок, контролирующих игорный бизнес, и того, кто попытается провернуть нечто подобное, расфасуют по разным пакетам и зароют далеко и глубоко. Но все равно, деньги традиционно увозят угрюмые вооруженные типы с пудовыми кулаками, чтобы ни у кого даже глупых мыслей не возникало. Я много раз провожал таких «инкассаторов» к их машине во время изъятия выручки. И поэтому хорошо знаю, как это все происходит. Не думаю, что процедура, в которой мне много раз пришлось участвовать конце девяностых, сильно отличается от того, что было пятнадцатью годами ранее.

Я хочу разом сорвать большой куш в одном месте, а потом сразу приступить к исполнению третьего пункта моего плана. Здесь успех будет зависеть, прежде всего, от тщательной подготовки. Для меня не будет сложным справиться с двумя вооруженными «инкассаторами», а гнев мафии тому, кого сейчас ищет вся полиция Америки совместно с ФБР и ЦРУ не так уж и страшен. Пусть еще и мафия за мной до кучи побегает. Просто постараюсь не оставить им зацепок, по которым меня можно было бы найти.

Подъезжаем вместе с Тони на такси на пересечение 22-й улицы и Блю Айленд Авеню. Это старый промышленный район Чикаго. Здесь раньше располагался крупнейший в Штатах центр торговли лесом. Здесь била фонтаном деловая жизнь, заключались миллионные контракты и оборачивались огромные деньги. А сейчас в 1986 году, это весьма мрачное и неприветливое место, с многочисленными заброшенными промышленными зданиями, тянущимися в разных направлениях железнодорожными ветками, переплетениями автодорог и кучами мусора, наваленными то в одном, то в другом месте.

С неба моросит противный мелкий дождик, и ветер гоняет обрывки старых газет по темной пустынной улице, кое как освещенной тусклыми фонарями. Тони делает знак шоферу остановиться у небольшого бара. Я расплачиваюсь с таксистом, и мы вместе с моим провожатым выходим из машины. Вдоль дороги стоят автомобили, густо покрытые мелкими каплями дождя, в которых отражается свет уличных фонарей

Наша сегодняшняя цель отнюдь не бар с выпивкой. Тони уверенно направляется мимо него прямо к большому четырехэтажному дому из красного кирпича с пустыми провалами окон на двух верхних этажах. По всему видно, что это здание когда то знавало лучшие времена. Его фасад украшен затейливым кирпичным орнаментом, а рамы с выбитыми стеклами, кое где заколоченными потемневшей от времени фанерой, сделаны из дорого мореного дуба. Мы проходим мимо закрытого и заколоченного досками основного входа по Блю Айленд, над которым висит старая покосившаяся вывеска «Пилсенская лесная биржа» и сворачиваем на плохо освещенную двадцать вторую улицу, по которой идем вниз, прямиком до неприметной металлической двери, куда Тони уверенно стучит кулаком. Через некоторое время в двери открывается небольшое окошко и оттуда на нас сквозь частую решетку смотрит довольно неприветливая небритая рожа.

— Кого еще сюда черт принес? — Вглядывается в темноту местный привратник и подсвечивает себе фонариком, чтобы получше рассмотреть нас.

— Билл, дружище, ты что, не узнаешь старого приятеля? — Выходит на передний план Тони, становясь так, чтобы свет фонаря, падающий из окошка, осветил его лицо.

— Тони-четыре пальца! Старый пройдоха, каким ветром тебя сюда занесло? — Недоверчиво ухмыляется небритая рожа изнутри. — Только не говори, что ты разжился наличностью и снова решил попытать счастье.

— А в чем дело Билл? Неужели я не могу прийти сюда вместе со своим юным товарищем и сгонять в картишки партейку другую за столом с солидными людьми? — Возмущается Тони.

— С солидными людьми? С этим что ли? — Привратник переводит взгляд и придирчиво осматривает меня, а потом спрашивает. — А тебе уже есть двадцать один год, парень?

— А для тебя это так важно? — Не лезу за словом в карман. — Главное, чтобы у меня в карманах водились денежки, а все остальное уже мое дело.

— Ну что же, может быть ты и прав, — рассудительно говорит он, лязгая засовом и открывая нам тяжелую металлическую дверь.

В открывшемся проеме вижу мощную фигуру привратника. Это реально какой-то Кинг-Конг. В темном костюме, который едва ли не разрывают его широкие плечи, мощным торсом и немного кривоватыми ногами. В его лапищах зажат фонарик, которым он по очереди освещает меня с Тони, а потом, выглянув наружу, осматривает еще и окрестности. Увиденное видимо его вполне удовлетворило.

— Ты ручаешься за этого парня Тони? — Взгляд Кинг-конга сверлит моего спутника.

— Как за самого себя Билл, — уверенно подтверждает мой спутник. — Не переживай, это не замаскированный коп, а классный парень с побережья, приехал немного оттянуться у нас в городе. С ним все чисто.

— Ну, проходите. — Наконец кивает Билл, пропуская нас внутрь. — Надеюсь, ты объяснил своему приятеля как себя нужно вести в подобном месте.

Билл, закрыв, дверь на засов, быстро и умело обхлопывает Тони и меня на предмет наличия оружия или записывающей аппаратуры, а потом пропускает дальше. Проходим длинным узким слабо освещенным коридором к лестнице, ведущей на цокольный этаж. Я иду за Тони. Повсюду запахи пыли и запустения. Мой сегодняшний провожатый получил от меня пятьдесят долларов, за рекомендацию плюс, я обещал ему бесплатную выпивку в здешнем баре. У меня с собой еще триста пятьдесят долларов, которые я сегодня намерен спустить в этой шарашке. У лестницы околачивается еще один громила в плохо сидящем на нем костюме. Этот чуть поменьше привратника у двери, но такой же небритый. Он меланхолично жует жвачку и равнодушно смотрит на нас.

— Парень со мной, — обращается к нему Тони.

Громила окидывает меня взглядом с головы до ног, и молча кивает. Мы спускаемся по тускло освещенной лестнице с обшарпанными стенами вниз. Тони решительно открывает дверь, и мы входим в небольшой освещенный тамбур там видим вторую дверь, уже оббитую мягким красным дерматином для лучшей звукоизоляции. Тони открывает вторую дверь и на нас сразу обрушивается яркий свет и звуки музыки. Заходим в большое хорошо освещенное помещение с высокими потолками.

А здесь вполне неплохо, особенно на контрасте с тем запустением, что находится за двумя дверями, через которые мы только что прошли. Помещение заполнено запахами сигарного дыма, алкоголя и женского парфюма. Внутри кабинка кассы с фишками, дальше длинный ряд «одноруких бандитов», около которого играет несколько мужиков лет за сорок. По центру зала рулетка и несколько карточный столов, а в дальнем от края конце бар с напитками и закусками. За карточными столами и около рулетки полно народа. Здесь преимущественно мужчины, хотя встречаются и женщины в нарядных вечерних платьях.

Слышен плотный гул разговоров. Наметанным глазом сразу выделяю среди публики пару парней в одинаковых костюмах, которые, на этот раз, вполне неплохо сидят на их крепких фигурах. Это охрана внутри зала. Охранники окидывают меня и Тони внимательными взглядами и, видимо признав за своих, отводят глаза. Думаю, есть еще охрана, так что, с безопасностью здесь все вполне серьезно и мне провернуть здесь ограбление в одиночку не получится ни при каких обстоятельствах. А я, если честно, и не рассчитывал, что все будет просто. Сегодня у меня первая разведка.

Сначала мы вместе с Тони подходим к бару, где я оставляю бармену двадцатку, чтобы он наливал весь вечер Тони, а потом иду к стойке и обмениваю у миловидной девушки двести долларов на фишки. Делать нечего, мне нужно вливаться в местное общество, тратя здесь денежки, заработанные неправедным путем.

Сижу на втором этаже заброшенного здания с биноклем и ПНВ затрофеенным у «зеленых беретов», на свою беду подловивших меня у Делавер-Раританского канала. Вот уже четыре ночи я, выспавшись как следует за день, торчу здесь почти до самого утра, отслеживая инкассаторов, которые забирают выручку подпольного игорного клуба. На улице уже небольшой минус, и мне пришлось прикупить себе утепленную одежду, чтобы не дать дуба от холода в своей засаде. Я, конечно, умею переносить холод, но лучше уж все-таки в тепле.

Против ожидания, в тот вечер, когда я приперся в это заведение вместе со «старым пройдохой Тони», я не проиграл, а наоборот выиграл. Сначала, для разгона, сыграл на одноруких бандитах, просадив там пятьдесят долларов. Ни мало не расстроенный этим фактом, я подошел к столам с «Блэк Джеком» и тут игра уже пошла с переменным успехом. Сначала я выиграл около сотни, потом спустил столько же, но после, удача оказалась на моей стороне, и я снова выиграл, но уже полторы сотни. Решив, что грех испытывать свою удачу так долго на одном месте и пора бы, для определения «кто я тварь дрожащая или право имею» сыграть в рулетку, я, предварительно глянув для успокоения души как там Тони, двинулся к заветной цели.

У Тони, кстати, все было отлично. Он уже прилично нализался и порадовался моему выигрышу, глубокомысленно заметив, что — «Нужно хватать удачу за хвост, если она поперла, но суметь вовремя остановиться, чтобы не дразнить эту капризную даму». Я, как ни странно, был полностью согласен с Тони. Идя в это заведение, я мысленно уже простился с взятой на игру суммой, и поэтому ее потеря, меня не особо бы расстроила. В конце концов, я здесь не для игры, и мои устремления лежали совсем в другой плоскости.

В общем, я сходу ворвался в игру, немного оттерев в сторону зрелую даму с пальцами унизанными золотыми кольцами с большими драгоценным камнями и платьем с настолько глубоким декольте, что в него, при желании, можно было бы даже нырнуть с головой. Нырять в декольте у меня желания не было, и я сходу сосредоточился на игре, сделав ставку на черное. Первая же ставка сыграла, и я удвоил свой капитал. Потом завертелась круговерть выигрышей и проигрышей, очнулся я только тогда, когда какая-то красотка, прижимаясь ко мне всем своим костлявым телом, жарко прошептала мне в ухо, чтобы я угостил ее шампанским. Воспользовавшись оказией, чтобы уйти от стола с рулеткой с прибылью, я пошел с Моникой, как звали тощую красотку, к бару.

В самом баре я угостил Тони, его приятеля, Монику и еще какую-то, невесть откуда взявшуюся девицу шампанским, в честь своего выигрыша. Тони пил все, что давали, и делал мне знаки глазами, что хочет перемолвиться со мной словечком наедине. Я вскоре двинул в мужскую комнату. Там Тони, поливая мощной струей муху нарисованную на писсуаре и противно хихикая сказал мне.

— Кевин, дружище, это конечно твое дело, но на твоем месте я бы сильно не западал на Монику. Она высосет тебя до дна и в буквальном и в переносном смысле, куда там одноруким бандитам до этой тощей стервы. Я-то ее хорошо знаю.

— Спасибо Тони, — рассыпался я в благодарностях, хотя и не собирался ухлестывать за костлявой красоткой. — Ты настоящий друг. Может, пока я при деньгах, свалим отсюда, а то чую, что моя удача может повернуться задом.

— Главное, чтобы она хорошенько нагнулась при этом и задрала подол платья. — Снова хихикнул старый развратник Тони, тряся над писсуаром своим стручком, чтобы стряхнуть последние капли. — Но на счет двинуть отсюда, я согласен. Может, сохранив свой выигрыш, ты мне выплатишь премию за хороший совет.

— Какой разговор, дружище — кивнул я, заканчивая свои дела и застегивая ширинку. — Давай сейчас прямо отсюда дернем обменять фишки, и сразу на выход. На баре я уже за все расплатился, так что компания, думаю, будет на нас не в обиде.

— Ты говоришь дело, мой юный друг. — Согласился со мной Тони, идя мыть руки к раковине.

Так и получилось, что я в ту ночь не потерял, а приобрел почти шестьсот долларов, с учетом всех расходов в баре и комиссионных Тони.

На следующий день, уже совсем в другом облике, без наклеенной бородки и усиков в рабочей одежде, я приехал на Блю Айленд Авеню и ногами пошатался по окрестностям, изучая подходы к зданию, в котором располагается игорное заведение. При свете дня, здесь все еще более уныло чем ночью, которая скрывала большую часть примет запустения и заброшенности. Мрачное серое небо и срывающийся сверху холодный дождь, вперемешку со снегом не добавляли очарования этому рабочему району. Люди здесь обитают соответствующие. Меня несколько раз окидывали испытывающими взглядами компании самого маргинального вида, но, видимо оценив ширину плеч и уверенную походку, в купе с твердым взглядом, никто так и не решился пробить меня на вшивость.

Есть целая наука — виктимология. После многочисленных экспериментов и бесед с преступниками, отбывающими наказания за насильственные преступления, исследователи пришли к выводу, что поведение преступников во многом схоже с поведением хищных животных, например волков. И те и другие, чаще всего выбирают либо ослабленную жертву, либо того, с кого точно можно было бы поживиться. В моем случае весь мой внешний вид показывал, что легкой жертвой я не стану, и в тоже время особо разжиться с меня нечем, кроме хороших звездюлей. Так зачем же тратить усилия не получив за это никакого приза? Больше попытки ограбления, можно было опасаться, что меня примут за представителя конкурирующей банды, за какой-то надобностью забредшего в чужой район. Так и подрезать вполне могут. На этот случай у меня с собой были нож, ствол и пара светошумовых гранат. К счастью, применять весь этот арсенал мне не потребовалось, и я без приключений осмотрелся на местности.

В нужном мне здании, кроме двух уже известных, оказалось еще два входа. Центральный вход с Блю Айленд, заколочен досками, через тот, что запускают обычных гостей, вряд ли ходят владельцы, инкассаторы и особо важные гости. Значит, мне нужно особое внимание обратить на другие два выхода. Беда в том, что они были расположены так, что наблюдать за двумя сразу не представлялось никакой возможности. Именно поэтому, мне пришлось присмотреть для себя две наблюдательных позиции, чтобы меняя их, обнаружить искомое.

Нужный вход я обнаружил в первую же ночь. Привратник на этой двери был попрезентабельней, чем на входе для простых смертных. По крайней мере, на вид он больше похож на обычного громилу, чем на Кинг-конга. К этом входу несколько раз подъезжали дорогие машины, из которых выходили весьма представительные господа, иногда с дамами, но чаще без. Машины высадив своих пассажиров тотчас отъезжали от входа, оставляя площадку перед ним пустой. Кстати, в одной из машин, была та самая зрелая дама с глубоким декольте, которую я немного подвинул у стола с рулеткой. Видать эта женщина является VIP клиенткой заведения, а я ее так невежливо оттер от стола.

Инкассаторы приехали в четыре утра. Это были два крепких типа на темном седане «линкольн таун кар». Запарковав машину у входа, они вдвоем зашли внутрь здания, и вышли оттуда минут через пять с объемистой черной сумкой в руках. К машине их сопровождал еще один охранник из клуба. Он, нервно озираясь по сторонам, дождался, пока парни погрузятся в свой автомобиль и благополучно отъедут, и только потом зашел обратно.

Две следующие ночи я наблюдал за зданием и фиксировал время приезда и отъезда инкассаторов. Оно, плюс минус десять-пятнадцать минут, соответствовало отмеченному в первую ночь времени. Кроме того, заранее расположившись в нужном месте, я отследил маршрут их машины на пару кварталов вперед, сделав засечку на месте поворота машины. Сегодня, как только подъедет нужный «линкольн», я со всех ног помчусь к заброшенному зданию рядом с поворотом, который находится метрах в пятистах дальше по Блю Айленд авеню. Там у меня спрятан велосипед, на котором я за два прошедших дня исколесил весь район, и именно туда где он спрятан, поворачивает нужная мне машина. Дальше мне придется сильно рискнуть, но надеюсь, что риск правильно мной просчитан и окупится сторицей.

Вижу, как подъезжает «линкольн» инкассаторов. Кидаю бинокль и ПНВ в небольшую сумку, которую вешаю на плечо и быстро спускаюсь по пыльной лестнице на первый этаж. Дверь во двор здесь заколочена, но я выпрыгиваю из окна без рамы наружу и вдоль стенки, прижимаясь к заданию чтобы оставаться в тени, пробираюсь к улице. Там оглянувшись и удостоверившись, что никого поблизости нет, я изо всех сил припускаю к нужному зданию.

Во мгновение ока долетаю до нужного поворота, и пробежав еще немного, ныряю в заброшенный двор. Прячу сумку с ПНВ и бинокль в куче мусора, сейчас они мне только будут мешать, и вытаскиваю оттуда же купленный в комиссионке велосипед. Сажусь на него и возвращаюсь к повороту. Жду.

Вскоре, в свете фонарей вижу выворачивающий на авеню «линкольн» и, откатившись назад, замираю в ожидании. Слышу звук приближающегося двигателя, потом вижу свет фар, и стартую с места, выскакивая прямо на движущуюся машину. Слышу отчаянный скрип тормозов. В последний момент успеваю смягчить удар так, чтобы он пришелся вскользь, но все равно, вылетев с велосипеда, кубарем качусь по асфальту, и замираю посреди дороги, сжавшись в комок, так чтобы закрыть руками лицо, а мне было видно остановившийся автомобиль и лежащий рядом с ним искалеченный велосипед.

— Черт! Откуда взялся этот бездельник?

— Ты что не мог затормозить?

— Он вылетел на нас как сумасшедший, как тут успеешь?

Вижу двух громил из «линкольна» приближающихся ко мне. Они переругиваются, но у одного из них в руках ствол. Значит до конца не купились на мою хитрость. Но ничего, у меня на этот случай есть для них сюрприз. Дергаю за кольцо и выкатываю им под ноги светошумовую гранату, зажмуривая изо всех сил глаза. Взрыв и вспышка! Вспышка настолько сильная, что даже сквозь плотно закрытые глаза мне виден свет. Как пружина вскакиваю с асфальта. Оба инкассатора полностью дезориентированы взрывом светошумовой гранаты. Бью того, что со стволом хай киком в квадратную челюсть и тот, как подрубленный, падает вниз. Второй шарит рукой за поясом, но не даю ему возможности найти то, что он ищет и обрушиваю серию мощных боковых ему на голову. Тоже готов. Быстро вытаскиваю у громилы из под пиджака его ствол, закрепленный в наплечной кобуре. Второй начинает возиться, пытаясь подняться. Крепкий попался гад! Вскакиваю и пробиваю ему ногой футбольный удар в голову. Инкассатор, раскинув руки, снова растягивается на асфальте. Подбираю ствол, который упал на дорогу, когда я первый раз ударил его владельца и несусь в автомобиль. Прыгаю на место водителя. Двигатель все еще работает. В свете фар вижу две неподвижно лежащие фигуры на асфальте. Закрываю дверь и даю газку, объезжая лежащих на дороге мужчин. Извините мужики, но мне очень надо было.