Отморозок 7

Глава 7

Старая заправка на шоссе I-95 соединяющем Вашингтон с Нью-Йорком. Мы с Линдой сидим в местной круглосуточной кафешке. Передо мной на тарелке лежат разогретые в микроволновке бургер и картошка фри. Линда есть отказалась, сказав, что у нее нет аппетита, и неторопливо пьет кофе, сидя напротив. На голове у нее бейсболка, а на лице огромные темные очки. Она сегодня в зеленой легкой бесформенной куртке, джинсах и кроссовках. Увидев со стороны, я бы точно не узнал в этой девушке неопределенного возраста ту элегантную даму, каковой, знал ее в госпитале. Сам я одет почти так же, как и при побеге, только вместо водолазки под горло, на мне сейчас синяя футболка, поверх нее потертая джинсовая куртка, а на голове тоже бейсболка с длинным козырьком. Кроме нас в кафешке сидит еще пара водителей грузовиков, с аппетитом поглощающих содержимое своих тарелок. Официантка, подавшая нам заказ, сразу ушла к себе за стойку и явно собирается уснуть, то и дело кивая носом. Ну да, еще нет четырех утра, и сейчас самый сон.

Почти всю дорогу, с того самого момента, как я сел на шоссе в машину к миссис Браун, мы молчали. Она только сказала, что на заднем сидении автомобиля для меня есть сумка с вещами и в ней, в боковом кармашке, лежит двести долларов мелкими купюрами, чего мне с лихвой должно хватить на первое время. Я, молча, кивнул занятый тем, что пытался восстановить дыхание, сбитое преодолением забора и пробежкой. Да, мне еще нужно будет сильно постараться, чтобы восстановить прежнюю форму. Хорошо хоть сил хватило на то, чтобы совершить побег, но сейчас меня настиг откат, и все внутри аж жжет огнем.

Подъехав к заправке, Линда остановилась у входа в магазинчик соединенный с кафе, но к моему удивлению не уехала сразу, а предложила перекусить в кафешке. Я, естественно, согласился. Нам обоим это ничем не грозит, видеокамер в этом времени еще нет, мобил, по которым нас можно было бы отследить, тоже. Вряд ли кто запомнит двух ничем непримечательных путников, забежавших по-быстрому перекусить на заправке. Наверняка, здесь, таких как мы, за ночь набирается немало.

С огромным аппетитом лопаю бургер, его заедая картошкой. После дикого напряжения физических и моральных сил во время побега, у меня сейчас проснулся зверский аппетит. Линда задумчиво пьет свой кофе и все так же молчит. Из-за темных очков на ее лице, не вижу куда она смотрит, но думаю, что на меня.

— Я, наверное, стала преступницей и изменила своей стране? — Наконец тихо спросила она, отставив чашку с недопитым кофе в сторону.

Так вот чего она такая молчаливая. Наверное, всю дорогу и сейчас ее грызет мысль о предательстве, которое она совершает, помогая мне бежать. Надо бы как то ее поддержать, а то сорвется и пойдет сама себя закладывать. Посадить ее, наверное, не посадят, но жизнь она себе основательно испортит. Мне это тоже ничем особым не грозит, кроме того, что преследователи точно будут знать, где она меня высадила, а значит приблизительно понимать, куда я могу направиться.

— Нет, конечно, — прожевав большой кусок, мотаю головой. — Тут как раз все наоборот. Ты просто помогла хорошему человеку, то есть мне, и избавила свою страну от большой опасности. Поверь, не было бы ничего хорошего в том, что CIA и DIA вцепились бы друг другу в глотки, пытаясь кроить реальность каждая на свой лад. Рано или поздно, вас всех действительно зачистили бы. Эта тайна слишком опасна, чтобы о ней знали обычные люди, пусть и работающие в секретных организациях. Там, где замешаны власть и огромные деньги, щадить не будут никого. А так ничего плохого не произойдет, потому, что нет никакого секрета, а есть лишь бред сумасшедшего парня, как-то сбежавшего из больницы. И еще, мой побег точно наделает шума, и тебя обязательно будут спрашивать, не ты ли мне помогла. Запомни, у них против тебя нет ничего, и они не смогут ничего доказать, если только ты сама не испугаешься и себя не сдашь.

— Так ты реально из будущего? Значит, Фергюссон действительно говорил правду, о подселенцах?

Немного помолчав, спросила меня Линда, не обратив внимания на предупреждение о том, что она попадет под подозрение. Ну да, она умная женщина и сама это понимает. Теперь ее аналитический ум больше занимает моя тайна.

— Поверь мне, что тебе это совершенно неважно. — Качаю головой. — Важно только то, ничего плохого ни с тобой, ни с остальными не случится. По сути, именно ты спасла всех нас, и себя в том числе. В благодарность за все, что ты для меня сделала, хочу дать тебе один маленький совет. Если у тебя есть свободные средства, а даже если и нет, то любым способом добудь их, и купи акции компании Майкрософт. Они только в этом году поступили в продажу и сейчас стоят очень дешево. Майкрософт, запомнила?

Линда, молча, кивает головой. А я продолжаю дальше.

— Купи их побольше. Вот прямо, сколько сможешь, столько и купи, и не торопись их продавать. Подержи лет десять, а лучше пятнадцать и ты приумножишь свое состояние, как минимум, в сотню раз. Но не покупай их прямо сейчас, подожди примерно полгодика, или лучше год, пока уляжется шумиха вокруг моего исчезновения. Учти, к тебе сейчас будет особое внимание, так что не светись. Я сейчас абсолютно серьезен и не разыгрываю тебя. Только будь осторожна с этой информацией, никому не рассказывай о том, что я тебе сказал. Большие деньги любят тишину.

— Значит, ты действительно оттуда, — понимающе кивнула Линда, поднялась со своего места, обогнув стол, подошла ближе, и нежно провела своей узкой теплой ладошкой по моей щеке. — Удачи тебе Юра, и береги себя.

Сказав это, она развернулась и, не оглядываясь, пошла по направлению к выходу из кафе, а я провожал ее взглядом, закрывая еще одну страничку в книге своей новой жизни.

Раннее утро. Уже давно рассвело, и солнечные лучи весело играют в многочисленных лужах от прошедшего ночью ливня. Прихватив свою сумку, легко выпрыгиваю из здоровенного носатого трака с длиннющим прицепом.

— Спасибо Билл, хорошей тебе дороги. — Машу рукой крепкому водителю, который улыбается мне и машет ответ.

— Счастливо Анджей. Успеха тебе в учебе.

Трак взревывает мощным двигателем и трогается с места, добавляя местному воздуху немного клубов густого черного дыма из выхлопуги сверху кабины. Закидываю сумку на плечо и иду вдоль улицы окраины Принстона — небольшого городка находящегося всего в восьмидесяти километрах от Нью-Йорка и примерно на таком же расстоянии от Филадельфии. Этот городок на слуху, прежде всего, как местоположение известного на весь мир Принстонского университета, как место работы и жизни Альберта Эйнштейна, и как родина Индианы Джонса, приключения которого я так любил смотреть в детстве. Помимо Принстонского университета, город просто под завязку набит различными учебными заведениями, в число которых входит даже Принстонская теологическая семинария, но мне туда точно не надо.

Я уже бывал здесь. В две тысячи четвертом году, выступал на местном турнире по бразильскому джиуджитцу, проиграв в финале студенту из Бразилии — черному поясу по БЖЖ. Правда, это было в другой реальности и гораздо позже, но, в принципе не сказать, что тут все так сильно изменилось. Решение остановиться именно в Принстоне, созрело у меня еще в кафе на заправке. Почему именно он, а не какой-нибудь маленький заштатный городишко, где-нибудь подальше в провинции? Провинция и глушь мне совсем не подходят. Там все друг друга знают, и я там буду торчать как прыщ на лбу. В слишком большой мегаполис типа Нью-Йорка, соваться тоже пока не хочу. Это слишком жесткое место жизни для того, кто начинает с самого дна, и еще не вошел в форму. Подамся туда позже, а пока мне нужен достаточно большой город, чтобы не выделяться в нем на фоне местных жителей, но, в тоже время, не настолько большой, чтобы там было много полиции и прочих силовых служб. Думаю, что искать меня будут, прежде всего, в больших городах и в первую очередь заблокируют Советское посольство, торгпредство и консульства, опасаясь, что я попытаюсь сбежать в Союз. А мне то, как раз туда и не нужно. Пока не нужно.

Принстон, в этом смысле, для меня идеален. Отличный мягкий климат, доброжелательное местное население, здесь нет черных гетто и сильной преступности, а по биологическому возрасту, мне будет легче затеряться среди студентов приехавших сюда учиться со всей страны. В самом городке полно кафешек, куда я могу устроиться официантом, или посудомойщиком, да неважно кем. Лишь бы платили достаточно, чтобы арендовать комнату в мотеле, да на еду хватало. В подобных заведениях у постояльцев никто не требует документов. Веди себя прилично, плати вовремя и никому не будет до тебя никакого дела. Мне нужна пара месяцев, чтобы окончательно привести себя в форму и разработать новые планы на жизнь. На счет дальнейших жизненных планов, есть пара идей, но с этим пока обожду, главное сейчас освоиться и стать неотличимым от местных.

После того как уехала Линда, я дождался водителя, который согласился подкинуть меня в сторону Нью-Йорка. Вышел в Делавере в районе Ульмингтон на пересечении трасс I-95, I-495, Route 13, в районе одного из многочисленных грузовых терминалов. Там нашел другую фуру с разговорчивым водителем, направляющимся в сторону Нью-Йорка. Назвался ему Анджеем Сикорски, поляком по происхождению, который мечтает поступить в колледж, а пока едет в Принстон, чтобы устроиться там на работу и начать заниматься на подготовительных курсах. Водила — простой и улыбчивый мужик, лет под сорок, сначала рассказывал о своей семье, а потом с интересом расспрашивал меня, как там живется у нас в Польше. Я вдохновенно врал ему о маленькой ферме родителей под Краковом, о рыбалке, о конопатой длинноногой подружке, с которой пару лет назад потерял действенность в огромном стогу сена. Сказал, что приехал в Штаты недавно, вместе с продавшими свою ферму родителями, в погоне за американской мечтой. Водила только слушал и поддакивал, расплываясь в широкой улыбке в самых скабрезных местах про конопатую подружку. Расстались мы с ним лучшими друзьями. Я специально много болтал, рассказывая о своей вымышленной жизни, чтобы отточить и проверить новую легенду на реальном слушателе. Биллу вроде зашло. Значит, можно брать это за основу, добавив побольше деталей.

Еще в туалете на заправке, я наголо обрил голову бритвой, которая находилась среди вещей, которые передала мне Линда. За время болезни, я обзавелся шикарной копной волос, с которой без сожаления расстался. Маскировка, конечно, невесть какая, но все же сильно меняет внешность. Теперь же легкий прохладный ветерок приятно холодит кожу головы под бейсболкой, а в душе разливается тепло и предвкушение новой жизни. Самое главное, что несмотря ни на что, я жив и снова свободен.

Да, меня обязательно будут искать, и перевернут все вверх дном, но найти в огромной, набитой эмигрантами стране человека, который владеет языком, знает порядки и может вписаться в местное общество, не так просто. Хотя, если ребята привлекут к поискам ФБР, записав меня, например, в убийцы и начнут крутить мои портреты по телевизору, то будет плохо. А с другой стороны, насколько я помню, в штатах три больших телесети: ABC, CBS, NBC. Все они имеют местные филиалы с большой автономией. Для показа материалов по всем каналам нужно было бы отдельно договариваться с каждой автономной станцией, что на практике почти невозможно. Общенациональной программы по поискам человека в США пока нет, насколько я помню она появится только ближе к девяностым. Скорее всего, мои фото разошлют по полицейским участкам, и будут контролировать аэропорты, вокзалы и автобусные станции, может быть, даже попытаются опрашивать дальнобойщиков, но это слишком сложно и у них нет точного направления моего побега. Но вот по мотелям, вполне могут и пустить агентов. Значит мотели и гостиницы для меня исключены. Вероятность меня найти, пока оцениваю как достаточно низкую. Главное, самому не привлечь к себе внимание, и вести себя здесь тише воды и ниже травы.

Лэнгли, штат Вирджиния, безликий кабинет без окон где-то в недрах здания принадлежащего ЦРУ. В кабинете находятся Ричард Уотсон и Майкл Фергюссон. Ричард, явно скучая, раскачивается сидя на стуле, а Фергюссон с интересом рассматривает висящую на стене огромную карту США всю испещренную маленькими красными и зелеными флажками. На стене висит белая доска, на которой магнитом прикреплена большая фотография Юрия Костылева в больничной пижаме. Раздается звук открывающейся двери и в кабинет входит сначала крупный, заметно лысеющий мужчина лет сорока с черной щетиной на щеках и объемным животом, одетый в плохо сидящий на нем серый костюм, а за ним идет, как всегда безупречно одетый руководитель «Soviet Division» ЦРУ мистер Томас П. Келли.

— Ричард, Майкл, позвольте вам представить специального агента Рона Монтано, — с порога объявляет Келли. — Мистер Монтано является сотрудником ФБР и будет координировать работу вашей группы со своим ведомством.

— Приятно познакомиться, мистер Монтано, — Подходит к агенту Фергюсон, улыбаясь и протягивая ему руку. — Майкл Фергюссон DIA.

Детектив Монтано пожимает руку и смотрит в сторону продолжающего раскачиваться на стуле Утосона, проигнорировавшего появление нового лица.

— Это мистер Ричард Уотсон, — понимающе усмехается Томас Келли. — Мой непосредственный подчиненный, сейчас, он явно не в духе после недавних, не самых приятных событий.

Ричард только, молча, кивает, как бы подтверждая слова руководителя, наконец, прекратив раскачивания. Детектив Монтано кивает ему в ответ.

— Ну что же, раз все в сборе, позвольте я введу нового члена вашей группы в курс дела, а потом вас покину, чтобы вы смогли познакомиться получше и разработать стратегию дальнейших совместных действий. — Спокойно говорит мистер Келли. — Итак, чуть менее полутора месяцев назад, из одной далекой восточной страны в госпиталь в Национальном военно-морском медицинском центре в Бетесде был доставлен пациент, находившийся в тот момент в состоянии комы. Это был девятнадцатилетний русский диверсант Юрий Костылев, тяжелораненый при попытке бегства с особо охраняемого объекта. Наши ведомства были настолько заинтересованы в этом человеке, что вывезли его из страны пребывания и поместили в лучший военный госпиталь Америки, под наблюдение лучших врачей. Около палаты, где лежал пациент, не смотря на то, что он находился в коме, был организован круглосуточный пост охраны. Кроме того, охрана была на выходе из больничного корпуса и на выходе из самого госпиталя.

— Кто нес охрану? — Сразу уточнил Монтано, грузно садясь на свободный стул.

— Охрану палаты больного и всего госпиталя несет специальное подразделение морской пехоты. Все парни дисциплинированные и хорошо подготовленные ни один из них ни на минуту не покидал свой пост. Часовые менялись через каждые четыре часа и находились при палате неотлучно. Примерно три недели назад, Костылев наконец вышел из трехмесячной комы. Его состояние требовало помощи врачей и длительной реабилитации, потому что за время полной неподвижности, его мышцы сильно атрофировались. После выхода из комы, с пациентом работали врачи и специалисты по реабилитации, а также проводили следственные действия Майкл и Ричард. Пациент начал постепенно выздоравливать, пошел на контакт и даже согласился с нами сотрудничать. Но ровно десять дней назад, утром его палата оказалась пустой. Окно в палате было открыто. Сама палата находится на третьем этаже, выпрыгнуть, или спуститься вниз другим способом, не представляется возможным. Тем более в том состоянии, каком находился Костылев.

— А в каком физическом состоянии, он был на момент исчезновения? — Сразу же поинтересовался детектив.

На этот раз, на вопрос ответил Фергюссон.

— По данным, которые нам дали работающие с пациентам медики, его физические возможности к моменту исчезновения, едва только начали восстанавливаться. Пациент мог самостоятельно передвигаться на небольшие расстояния, используя специальные ходунки, но для перемещений на более длинные расстояния, использовалось специальное кресло-каталка, которое возил санитар. С пациентом работал специалист по реабилитации, и он дает однозначное заключение, что Костылев сам, без посторонней помощи, не смог бы спуститься с третьего этажа через окно. Да и с помощью очень сомнительно, что он мог бы сделать это. Разве что, его сняли с окна специальным подъемником, но это абсолютно исключено.

— Как открывалось окно в палате? Его можно было свободно открывать и закрывать? — Повернулся к Фергюссону Монтано.

— Окно в палате было закрыто на специальный замок, а ключ-ручка извлечена из гнезда. Без этой ручки, Костылев просто не смог бы открыть окно. Никаких инструментов, которыми можно было бы взломать оконный замок, палате не было. Снаружи окно тоже открыть было невозможно.

— Значит, кто-то из персонала госпиталя передал ему ключ-ручку, — Понимающе кивнул детектив.

— Даже если это и так, то как парень, который едва мог двигаться, смог вылезти из окна и спуститься с третьего этажа? — Недоверчиво хмыкнул Уотсон — Я, имея отличную физическую подготовку, не рискнул бы это сделать. Может быть, альпинист и смог бы но, даже хорошо физически развитый человек, без специальной подготовки, точно не сумел бы.

— Это другой вопрос, — и для того чтобы на него ответить, мне нужно посетить сам госпиталь и пообщаться с персоналом. — Задумчиво почесал небритый подбородок Монтано. — Я так понимаю, помимо того, что нужно понять, каким образом ваш пленник смог сбежать из госпиталя, вам нужно его найти?

— Да совершенно верно, — согласился Келли. — Для нас самое главное, это найти сбежавшего парня. А поиск сообщников замешанных в его побеге, дело нужное, но не столь срочное. И да, при любых раскладах, парень должен остаться жив.

— Вы ведь сами сказали, что он русский диверсант, — с сомнением протянул Монтано, — а если, при задержании, он будет активно сопротивляться?

— Это весьма ценный источник информации. Парень должен остаться жив, — еще раз с нажимом произнес Келли. — Никаких других вариантов не принимается.

Бетесда, Национальный военно-морской медицинский центр. В палате, в которой лежал исчезнувший русский пленник, работает группа экспертов из ФБР. Они тщательно, буквально по сантиметрам, изучают пол и стены помещения. Окно, через которое предположительно ушел русский, открыто. Внизу стоит машина с подъемником, который поднят до уровня третьего этажа и еще два эксперта внимательно осматривают карниз здания и стекла окон третьего этажа. Машина, по сигналу сверху, медленно передвигается вдоль карниза и вновь застывает, а эксперты приступают к изучению нового участка.

В кабинете госпиталя, оборудованном под временный штаб поисковой группы, сидят Уотсон, Фергюссон и Монтано. Монтано покусывает незажженную сигарету, которая примостилась в уголке его рта и внимательно просматривает бумаги, лежащие перед ним на столе. Фергюссон и Уотсон перебрасываются короткими фразами и терпеливо ждут, когда детектив закончит с бумагами.

— Плохо, очень плохо, что вы решили обратиться к нам так поздно. — Кидает Монтано, ни к кому конкретно не обращаясь — За прошедшие десять дней, часть следов безвозвратно утеряна и беглец, скорее всего, залег где-нибудь на дно. Найти его сейчас будет очень проблематично.

— Это совершенно секретное дело, касающееся русского шпиона, и естественно, чем меньше людей знает об этом, тем лучше. — Пожимает плечами Уотсон. — Мы поначалу надеялись найти его собственными силами и задействовали все доступные нам средства, но до сих пор находимся в тупике, не понимая, как русский мог бесследно исчезнуть из закрытой комнаты, и куда он мог после этого направиться.

— Я совершенно уверен, что у вашего русского был сообщник в стенах этого госпиталя. — усмехается спецагент. — Чудес не бывает. Парень ловко использовал дыры в вашей системе охраны. Если он так опасен, то пост у двери и пост на выходе из корпуса, не дает никаких гарантий. Вам нужно было хотя бы пристегнуть его наручниками к кровати и лучше блокировать окна, а еще лучше — вообще содержать его в специальной тюремной палате, оттуда он бы так легко не ушел.

— Понимаете, мистер Монтано, этот парень является для нас очень важным источником информации, с которым мы надеялись наладить сотрудничество. — На этот раз ответил Фергюссон. — Он пошел на контакт, поэтому, на тот момент, применять наручники мы сочли нецелесообразным. А по поводу тюремной палаты. Костылев совсем недавно вышел из комы, и его жизнь вообще держалась на волоске. Он был тяжело ранен и сильно контужен взрывом. Ему требовалась самая квалифицированная медицинская помощь, которую можно было оказать только в медучреждении подобному этому. По уверениям медиков, да и по нашим наблюдениям, парень был еще очень слаб, и не мог самостоятельно далеко уйти, а тем более, совершать такие цирковые трюки, как выход из окна и перемещение по карнизу. Даже, если он все же вылез и прошел по нему, то, как он смог спуститься вниз без лестницы? Это просто не реально. Ну и в довершении всего, у него после контузии развилось множественное расстройство личности и он, периодически, считает себя другим человеком.

— Понял вас. — Кивает Монтано. Вынув так и незажженную сигарету изо рта и засунув ее в карман своего мятого пиджака, он продолжил. — Мне нужен полный список всех сотрудников госпиталя, которые имели доступ к пациенту. Кроме того, мне нужны будут данные по этим людям. Всю информацию, что у вас есть.

Фергюссон вместе с Уотсоном возвращаются с обеда. Они около часа назад вместе выехали в небольшой ресторанчик неподалеку от госпиталя, оставив детектива изучать принесенные ему папки с делами сотрудников госпиталя. Почти весь обед они провели молча, занятый каждый своими мыслями.

— Неприятный тип этот Рон. — говорит Уотсон, подходя к кабинету, отданному им под штаб. — Типичная ограниченная полицейская ищейка. Да еще и макаронник ко всему прочему. Не люблю итальяшек. А этот еще считает себя самым умным, а сам не удосужится хотя бы воспользоваться дезодорантом. От него потом несет на целую милю.

— Не важно, Ричард, — поджимает плечами щеголевато одетый Фергюссон. — Самое главное, чтобы он хорошо делал свое дело, и нашел Костылева, а его запах, мы уж как-нибудь потерпим.

— Надеюсь, — иронично хмыкает Уотсон. — Пока он не произвел на меня впечатление того, кто сможет решить нашу проблему.

Оба мужчины входят в кабинет и застают детектива Монтано, все так же сидящим за столом и внимательно просматривающего дела сотрудников госпиталя. Во рту у него новая не зажженная сигарета, с фильтром измочаленным почти до полного уничтожения.

— Я готов вам ответить, как парень покинул здание госпиталя. — Поднимает глаза на вошедших мужчин детектив, убирая сигарету в карман. — Хорошо, что здесь больше месяца не было дождей, и на здание осела пыль. По следам на карнизе, эксперты определили, что беглец двигался по нему налево от окна. Он дошел до угла, мы обнаружили несколько смазанных отпечатков парня на стеклах, потом сумел его обогнуть и скорее всего он влез во второе по счету окно от угла, потому что дальше следов нет. Версия о причастности персонала, на мой взгляд, полностью подтверждается. Кто-то, передал русскому ключ ручку, которой он смог открыть окно в своей палате. Кроме того, соучастник специально оставил открытым окно в процедурной, через которое беглец и влез внутрь. В самом кабинете беглец, скорее всего, сразу надел перчатки. Больше отпечатков русского нигде нет. Кабинет, в который влез беглец, находится за углом от поста охранника и рядом с пожарной лестницей, выход на которую всегда открыт. Он незамеченным для часового перебежал из кабинета на лестницу, и спустился вниз. Наши специалисты обнаружили вмешательство в сигнализацию, которая оповещает об открытии двери на улицу. Все было сделано весьма профессионально. После обезвреживания сигнализации, беглецу оставалось только открыть дверь на улицу, выйти и закрыть дверь обратно, чтобы замести следы. Вот так парень и покинул здание. Думаю, что впоследствии, он пересек парк и перелез, ограду в месте недоступном для обзора охраной на воротах госпиталя, Потом он вышел на дорогу, где его мог поджидать сообщник. Получается, что для побега парню нужны были: сменные вещи и ключ-ручка от окна. Все это он мог получить только от сообщника внутри госпиталя.

— Но могло же быть и по другому, — покачал головой Уотсон — Даже если парень ушел тем путем, о котором вы говорите, то сообщник мог ему и не понадобиться. Допустим, что он как то смог открыть окно, используя подручный инструмент, потом он вылез и двигался по карнизу по пути проверяя все окна подряд, пока не нашел открытое. Потом он смог перескочить через коридор, спуститься по пожарной лестнице и как-то справиться с сигналкой. А дальше добраться до забора и перелезть через него. Такие действия требовали от него незаурядной физической силы и ловкости Как мог парень, только вышедший из комы, все это провернуть?

— Скорее всего, он был не так слаб, как притворялся, — равнодушно пожал плечами Монтано. — Что касается вашей версии побега, она тоже возможна, но маловероятна. Ему, по любому, требовались какие-то инструменты и отмычки для вскрытия замка на окне. Где бы он их взял? А так же ему потребовалась бы одежда. В больничной пижаме он был бы слишком заметен на улицах и быстро бы привлек внимание. Думаю, что все же, у него должен был быть сообщник внутри госпиталя. Давайте сейчас перейдем к допросам персонала. Начнем с медсестер, а закончим мисс Браун.

— Вы подозреваете и Линду? — Удивленно поднял брови Ричард. — Я знаю ее очень давно, и она никогда бы не сделала подобной глупости. Да и зачем?

— У меня такая служба, подозревать всех, в том числе и вас, — сухо кивнул Монтано, не отводя взгляда.

— А вы сейчас не забываетесь, мистер Монтано? — Нахмурился Ричард. — Сейчас ваши намеки уже переходят границы. И напомню вам, что для нас сейчас гораздо важнее найти беглеца, чем тех, кто ему помогал.

— Я ни на что не намекаю, а прямо говорю, что по долгу службы, буду проверять все версии и всех замешанных в этом деле лиц, нравится это кому то или нет, — невозмутимо ответил Рон. — Что касается поиска беглеца, для того чтобы он был эффективным, нам нужно знать хотя бы направление побега. Возможно, что сообщник спрятал вашего пленника где-то неподалеку и периодически с ним встречается. По материалам дела, я вижу, что Костылев никогда не бывал в Америке, и хотя в совершенстве владеет языком, все равно не знает здешних реалий. Он будет очень заметен и ему обязательно нужен кто-то, кто поможет освоиться на первое время. Надеюсь, что подходы к советскому посольству и консульствам вами уже перекрыты?

— Да мы первым делом поставили наших людей у всех точек, где парень сможет пересечься со своими кураторами из Советов. — Ответил Фергюссон, незаметно толкнув пыхтящего от злости Утосона, чтобы тот не сорвался. — Что касается неосведомленности парня о жизни в нашей стране, я не стал бы на это сильно надеяться. Давайте исходить из того, что он прошел очень хороший курс подготовки, и великолепно ориентируется в наших реалиях.

— Это хуже, — кивнул Монтано, доставая пачку сигарет и засовывая новую в уголок рта.

— Курите, раз вам так хочется, — великодушно предложил Фергюссон. — Нам с Ричардом это не помешает.

— Спасибо, но я бросил курить месяц назад, — тяжело вздохнул Рон.

— А зачем тогда сигарета? — Удивился Майкл.

— Мне так легче думать.

— Итак, мисс Браун, в каких отношениях вы были с вашим пациентом Юрием Костылевым

Рон Монтано, задавший вопрос, сидит напротив Линды и внимательно смотрит ей в лицо. Сбоку на коротком диванчике сидит Уотсон, а Фергюссон меряет комнату шагами.

— Как вы уже заметили мистер Монтрано, — очаровательно улыбаясь, отвечает Линда — Юрий являлся моим пациентом, я наблюдала его около полутора месяцев, пока он находился в нашем госпитале.

— А что вы, как лечащий врач, можете сказать о его физическом и психическом состоянии на момент исчезновения?

— Что касается физического состояния, то Юрий находился в коме боле трех месяцев и соответственно был очень ослабленным. К моменту исчезновения из палаты, он мог с трудом передвигаться, используя специальные ходунки. — Немного подумав ответила Линда.

— То есть, вы считаете, что он самостоятельно не смог бы покинуть палату? — Уточнил Рон.

— Я уверена в этом, — спокойно кивнула Линда — Дверь в палату находилась под постоянной охраной, а через окно, которое почему-то оказалось открытым, Костылев покинуть палату был бы не в состоянии.

— Но он сделал это, и наши эксперты подтвердили, что ваш пациент сбежал именно через окно пройдя по карнизу вдоль здания и войдя обратно через другое окно.

— Тогда мне нечего сказать по этому поводу. Что касается способа бегства, то вам лучше знать. — Пожала плечами Линда, — А по вопросу его физического состояния, вам лучше пообщаться с Самиром. Именно он занимался реабилитацией Костылева, и должен знать о его возможностях гораздо лучше меня. Думаю, что вы в курсе, что я специализируюсь абсолютно в другой области.

— Мы уже провели беседу с врачом реабилитологом и он тоже уверен, что Костылев не мог самостоятельно покинуть палату, — кивнул детектив. — Но вот массажист, который работал с вашим пациентом, указал, что у него тонус мышц был намного выше, чем полагается на данном сроке восстановления после трехмесячной комы. И он вспомнил, что разговаривал с вами по этому поводу.

— Да, у нас был разговор, но я не придала значения этой информации, так как для меня более интересно психическое состояние пациента и скорость восстановления его нервных реакций. — Спокойно ответила Линда.

— А что вы можете сказать по своей непосредственной специализации? Насколько быстро шло восстановление пациента?

— Здесь сроки восстановления соответствовали норме. — Линда стала совершенно серьезной, — У Костылева наблюдалось диссоциативное расстройство идентичности, и он периодически мог считать себя другим человеком. Это проявилось в первый день выхода из комы и больше за время моего наблюдения не повторялось, но такие состояния не уходят сами по себе. Альтер эго могло вернуться. Другая личность пациента считала, что за ним охотятся преступники и под влиянием навеянных этой личностью ложных воспоминаний, он мог совершить побег из госпиталя.

— Ты же знаешь, что это чушь, Линда, — встрепенулся на диване Ричард. — Парень не был сумасшедшим, а только притворялся и его фантазии, имели абсолютно другую природу. Он профессиональный диверсант и манипулятор, и сумел задурить голову тебе и всем остальным, притворяясь невинной овечкой.

— Кто из нас врач, Ричард? — Холодно взглянула на Уотсона Линда. — Я абсолютно уверена, что это ты и Майкл, строили иллюзии насчет Юрия. А он просто больной юноша, которому была помощь.

— А какие иллюзии строили мистер Фергюссон и мистер Уотсон на счет вашего пациента? — Вставил вопрос Монтано, когда перепалка между Линдой и Ричардом закончилась.

— Здесь мистер Монтано, к сожалению, начинается территория государственных секретов, и ни мистер Уотсон, ни мисс Браун не смогут, ответить на ваш вопрос, не нарушая государственную тайну. — Тут же вмешался в разговор Фергюссон.

— Хорошо, оставим пока эту тему. — Кивнул Рон, и снова обратился к Линде. — В утро предшествующее побегу, вы около часа гуляли с пациентом в парке, а потом принимали его у себя в кабинете во второй половине дня. С чем это было связано?

— Это моя обычная работа, и общение врача и пациента не ограничено временными рамками.

— Понятно. Тогда мисс Браун, расскажите максимально подробно, где вы находились и чем занимались в ночь исчезновения вашего пациента?

— Я находилась у себя в квартире и спала. — Пожала плечами Линда.

— Кто-то может подтвердить ваши слова?

— Думаю, что нет. Я живу одна. В тот вечер я вернулась домой около восьми часов вечера, поужинала, посмотрела комедию и легла спать в одиннадцать часов. Утром встала, приехала на работу и узнала, что мой пациент исчез.

— А что смотрели по телевизору в тот вечер? — Уточнил детектив.

— Сначала Cosby Show, а потом Family Ties.

— Cosby Show — это про ту самую веселую семейку доктора Хилларда Косби и его жены Клэр? — тут же заинтересовался Монтано. — Что там тогда у них произошло интересного? Я, к сожалению, не имел возможности посмотреть.

— Во той серии их старший сын Денис получил от деда в подарок машину — старую развалюху, но на ходу, а его сестра Руди всю серию донимала брата шуточками насчет непрезентабельного внешнего вида машины. Но Хиллард и Клэр в конце концов убедили сына, что важен сам подарок, доказывающий, что дед помнит о нем и любит его, а не его стоимость и внешний вид. — Охотно ответила Линда.

— Согласен с родителями Дениса. — Кивнул Монтано. — Моим дочкам тоже подавай все самое дорогое, и не всегда дедушки и бабушки способны угодить их вкусам.

— У вас дочери? — Тут же расплылась в улыбке Линда.

— Да, две очаровательные девочки восьми и двенадцати лет. — Улыбнулся в ответ Монтано.

— Как я вам завидую. — Вздохнула Линда. — У меня, к сожалению, нет детей.

— Ничего, у вас все еще впереди, — махнул рукой Монтано и тут же осторожно поинтересовался — Скажите Линда, а может, это вы решили помочь своему пациенту?

— Каким образом? — Сделала вид, что не поняла детектива Линда. — Моя помощь Костылеву носила только профессиональный характер.

— Я имел в виду, что вы могли ему помочь покинуть палату не совсем обычным способом. — Мягко улыбнулся Рон, гладя в глаза женщине.

— Нет! — твердо ответила Линда, не покупаясь ни на мягкий тон, ни на гипнотизирующий ее взгляд детектива.

— То есть, вы утверждаете, что никаким образом не помогали Юрию сбежать из палаты?

— Нет, конечно! За кого вы меня принимаете? — Возмутилась Линда и ее глаза метнули молнию.

— За одинокую женщину, которая могла пожалеть милого юношу, попавшего в трудную ситуацию и решившую помочь ему в меру своих сил. — Ничуть, не смутился Рон, все так же мягко смотря на Линду. — Ведь это так естественно, помочь бедному юноше, тем более, что он ваш пациент.

— Мистер Монтано, я прекрасно отдаю себе отчет, где заканчиваются взаимоотношения врача и пациента, и начинается государственная измена. — Холодно ответила Линда. — Я работаю с Пентагоном не первый год и знаю границы допустимого. Повторяю, никакой помощи в побеге я своему пациенту не оказывала. Мой интерес к нему, носил исключительно профессиональный характер.

— Тогда мисс Браун, я думаю, что вы не будете против проверки на детекторе лжи. — Невинно поинтересовался Монтано.

— Буду, — покачала головой Линда — Я живу в свободной стране, знаю свои права, и не позволю никому их нарушать. Подозреваете — доказывайте. С этого момента, все разговоры с вами, я буду вести только в присутствии своего адвоката.

— Успокойся, Линда. Никто тебя ни в чем не подозревает. Рон просто задает тебе обязательные в данном случае вопросы.

Начал, было, Ричард, но его прервал Монтано.

— Ну что же, мисс Браун, тогда я вас не задерживаю. Вы свободны.

Линда поднялась со стула, и буквально обдав ледяным холодом всех присутствующих, гордо вышла из кабинета.

— Рон, ну чего ты к ней прицепился? — Накинулся на Монтано Ричард. — Я ручаюсь за Линду.

— Мистер Уотсон, меня пригласили сюда, чтобы я нашел и беглеца и его сообщника, так что не мешайте мне выполнять свою работу. — Покачал головой Монтано и добавил. — Я специально выводил из себя тех, кто показался мне наиболее подозрительным Теперь мы установим круглосуточное наблюдение за миссис Браун, Самиром и санитаром который вывозил больного на прогулки. Думаю, что помощником беглеца является кто-то из них. У них есть повод поволноваться и, если они как то поддерживают связь с беглецом, мы выйдем на него.