Отморозок 7

Глава 6

Через пару дней после первой, у меня произошла еще одна, весьма занимательная беседа с Уотсоном и Фергюссоном. В тот день они, пришли ко мне в палату вместе, там и состоялся второй раунд схватки. Я заранее готовился, тщательно продумывая план предстоящего разговора. На этот раз, после ничего не значащих приветствий и трепотни о природе-погоде, я сам начал серьезный разговор, сразу беря инициативу в свои руки.

— Мистер Фергюссон, у меня к вам деловое предложение. Давайте на минуточку представим, что я именно тот парень, которым вы меня считаете. Обрисуйте мне, пожалуйста, перспективы нашего с вами сотрудничества. Заранее вам скажу, что работать против СССР не стану, но если мы с вами сойдемся, то на некоторые вопросы относительно вашей страны или технического прогресса, ответить готов.

— Ну что же, рад, что ты принял верное решение, Юра. Прежде всего, мы предложим тебе свою защиту и достойную жизнь. — Многозначительно переглянувшись с Ричардом, ответил мне Майкл. — Ты должен понимать, что с того момента как твоя тайна перестает быть таковой, ты превращаешься в весьма желанную цель и добычу. Нигде в мире тебе не дадут жить спокойно. Даже попади ты обратно в Союз, тебя сразу же упекут в особо защищенное место и изолируют от остального мира. Только достаточно сильные государства и организации, смогут обеспечить тебе приемлемый уровень защиты и комфорта. США как раз идеальная страна с этой точки зрения, а организации, в которых служим я и Ричард, весьма могущественны и могут гарантировать то, что твоя жизнь будет не только безопасной, но и весьма приятной.

— Вот в этом я, как раз, сильно сомневаюсь. — Я покачал головой. — Ввязавшись в подобную историю, вы сильно превышаете свои полномочия, заходя на территорию, которая, по вашему же американскому законодательству, лежит вне зоны вашей компетенции. Приведу простой пример. Допустим, я знаю, кто будет следующим президентом США, а потом следующим и следующим. Как вы думаете, как подобная информация сможет повлиять на политический расклад в вашей стране? Вдруг, кто-то из вас, или вашего руководства, сообразно своим политическим убеждениям, решит изменить ход событий и привести к власти другого кандидата? Ведь это изменит историю, она пойдет уже совсем в другом направлении, и не факт, что это будет лучше для вашей страны и всего мира. Насколько нынешнее правительство США заинтересовано в подобном развитии событий? И вообще, правительство в курсе ваших предположений?

— Наши организации, Юра, находятся вне политики. Мы — это инструменты в руках правительства, и работаем на свою страну, а не на конкретного президента. — Твердо ответил Фергюссон. — В любом случае, все, что связано с тобой и твоей тайной, глубоко засекречено и все люди, получившие доступ к этой информации прошли особую проверку, мы уверены в их порядочности и молчании. Поверь, что все хорошо понимают риски, и действовать мы будем только во благо.

— Мне кажется, мистер Фергюссон, что на самом деле, это вы далеко не представляете себе всех рисков общения со мной. — Невинно улыбаюсь ему. — И снова приведу пример. В настоящий момент передо мной находятся офицер DIA или DARPA, и офицер CIA (ЦРУ). Думаю, что нашу беседу сейчас пишут, и где-то в недрах этого здания есть еще пара-тройка техников, а так же миссис Браун, присутствующая как консультант по медицинской части. Кроме того, у каждого из вас есть свое руководство, которое вы обязательно ставите в курс наших бесед. То есть, уже минимум семь человек в курсе того, что происходит в этой палате и в курсе ваших предположений на счет меня. Думаю их больше, но даже семь достаточно много, чтобы вероятность утечки возросла. Есть хорошая поговорка То, что знает двое — знает и свинья. А тут целых семь человек!

— Мы абсолютно уверены во всех своих людях, — невозмутимо вставил реплику Уотсон.

— Это весьма похвально, — одобрительно киваю я — Но и ставки в этой игре слишком высоки. Если я знаю будущее на почти сорок лет вперед, то тут будет замешана не только политика, которая важна сама по себе, а еще и интересы крупных корпораций, а значит гигантские деньги. Вы уверены, что интересы таких разных организаций как DIA и CIA, настолько совпадают, что вы готовы владеть этой тайной на паях? А даже если и да, то вы уверены, что вас как, нижнее звено, не зачистят после того, как я, допустим, расскажу вам то, что вы хотите? Ведь вы оба, миссис Браун и те люди, которые нас сейчас пишут, станут нежелательными свидетелями и носителями взрывоопасной информации. Я не уверен, что даже вашему руководству, позволят быть носителями подобной информации. Ведь по любому, если будет результат, то принимать решение будут не они, а те, кто находится гораздо выше. А там, на самом верху, те кто на самом деле обладает высшей властью, весьма возможно, может посчитать, что тайну знает слишком много лишних людей, а это увеличивает риск не контролируемой утечки информации. Ладно, мы еще говорим о госорганизациях, но ведь многие сотрудники так или иначе связаны с крупными корпорациями для которых эта тайна критически важна. Узнай они о такой возможности, они не будут связаны никакой этикой. Как говорил Томас Джозеф Данинг — ради трехсот процентов прибыли нет такого преступления на которое не пошел бы крупный капитал, даже под страхом виселицы. А тут, в случае удачи, прибыль может быть гораздо выше. Так что, все те, кто сейчас меня слышат, и даже те, кто просто знает слишком много, находятся под ударом. Меня еще, может быть, и не устранят, а вот насчет всех вас, я бы не был так уверен. Так что, это именно вам нужно подумать о том, как жить дальше, и стоит ли так торопиться раскрывать этот ящик Пандоры.

Мне доставило особое удовольствие видеть, как меняется выражение лиц у обоих агентов по мере того, как я излагал им свои соображения. Они ведь далеко не дураки, но могу поспорить, что такую вероятность, они совсем не просчитывали. Да, я откровенно сейчас передергиваю, чтобы посеять сомнения в их душах, но в моих словах есть рациональное зерно, и они, как умные люди, должны это понять. А так же это должны понять и те, кто просто слушает нашу беседу.

— Мне кажется, Юра, что ты сейчас пытаешься воздействовать на нас и даже манипулировать нами. — Задумчиво сказал Ричард. — Ты забываешь, что это ты у нас в руках и в нашей власти, а не мы у тебя. Не стоит нас пугать и пытаться запутать. Все мы достаточно опытные люди, чтобы суметь просчитать вероятности тех или иных событий.

— Да нет, Ричард, я совсем не пугаю, просто довожу до сведения мысли, которые гуляют в моей голове не давая покоя. — спокойно смотрю ему в глаза, а потом перевожу взгляд на Фергюссона. — Мы сейчас, образно говоря, все в одной лодке. Хотите вы это признать, или нет, но я обрисовал вам весьма вероятное развитие событий. Может быть, что все будет совсем по-другому и все, кто задействован в этой операции, истинные патриоты своей страны и не желают внезапно и очень сильно разбогатеть, сделать головокружительную карьеру, или получить в руки огромную власть. Может быть, ваше руководство сумеет мирно поделить полученную информацию и возможности, которые им даст эта информация. Может быть, в свою очередь высокие шишки наверху, к которым обратится ваше руководство, сочтут абсолютно всех вас людьми, заслуживающими полного доверия. Может быть. Но сами честно прикиньте, каковы шансы на все это?

— Мы оценили твою проникновенную речь и все же рискнем. — Совершенно серьезно ответил Фергюссон — Дело сейчас за тобой, ты готов с нами сотрудничать на добровольной основе?

— Да я готов сотрудничать, но с некоторыми условиями. — Немного потянув время демонстрируя мучительное раздумье, ответил я. — Во-первых, как я уже сказал изначально, я не работаю против СССР. Во вторых, мне нужно понимать как именно будет обеспечена моя безопасность и каковы будут условия моей дальнейшей жизни. И в третьих, мне уже сейчас нужны прогулки на свежем воздухе, мне нужна информация о том, что делается в мире, и в перспективе, нужно будет как-то сообщить моей матери, о том, что я жив, а то она места себе не находит и, наверняка считает погибшим. У меня будут еще условия, но их я сформулирую позже, как только увижу, что вы серьезно отнеслись к моему согласию сотрудничать.

— Хорошо, — переварив сказанное мной, ответил Фергюссон. — тогда в знак нашего взаимопонимания, дай нам информацию, которую мы могли бы однозначно истолковать, как твое четкое согласие сотрудничать и одновременно показать, что ты тот, кем мы тебя считаем.

— Джордж, — на этот раз отвечаю не раздумывая.

— Что Джордж? — Непонимающе смотрит на меня Фергюсон.

— Вы ведь сказали, что у вас был парень из девяносто третьего? — Мило улыбаюсь ему — Значит, вы уже знаете имя следующего, после Рейгана президента США. Так вот, его имя Джордж.

Ричард вопросительно смотрит на Фергюссона, а тот медленно кивает, подтверждая сказанное мной.

Майкл и Ричард медленно идут по коридору. Оба под впечатлением только что состоявшегося разговора. Вроде бы главная цель достигнута, объект подтвердил, что является тем кем его считали и дал согласие сотрудничать — это огромный успех. Но в душе у обоих зреет предчувствие, что не все так просто с этим парнем. Как не демонстрируют они себе и друг другу невозмутимость и уверенность, но в глубине души у обоих пробивается росток сомнения и неуверенности, посаженный туда странным парнем, который на самом деле совсем не таков, каким кажется со стороны.

— Что думаешь о состоявшемся разговоре? — Беззаботно спрашивает Ричард у Майкла — Парень умеет бить в ответ. Если хоть на секунду предположить, что он может быть прав, то у нас с тобой уже должны дрожать поджилки.

— Пустое, — так же беззаботно машет рукой Фергюссон. — Мы уже давно знаем, кто будет следующим после Рейгана. Гордон дал информацию об этом еще в восемьдесят третьем, а теперь парень ее подтвердил. Никто из нашей группы, которая занималась подселенцами, за это время не пострадал.

— Но если подумать, то у вас особо ничего и не было кроме неподтвержденных записей его жены, — нехотя возразил Уотсон. — Слова Юры подтверждают показания Гордона, а те в свою очередь подтверждают, что Юра действительно суперценный источник.

— Пустое я тебе говорю, — качает головой Фергюссон. — Сейчас возьму у техников запись разговора и поеду доложиться начальству. Пусть порадуются, что у нас не пустышка.

— Я тоже так и сделаю, — кивает Ричард. — Томас, наверное, меня уже заждался с докладом.

— Ричард, Майкл! Это правда? Нас всех убьют? — Из за угла коридора на агентов буквально вылетела запыхавшаяся миссис Браун, спешившая им на встречу из технической комнаты, где она слушала весь разговор.

— Тише, вокруг люди! Успокойся, Линда. — Уотсон приобнял взволнованную женщину — Парень просто блефовал, выторговывая себе лучшие условия. Ничего подобного просто не может быть.

— Нет! Ты просто меня успокаиваешь, — не унималась та. — Не считай меня такой дурочкой. Он говорил реальные вещи.

— Я тебе говорю, он просто блефовал. — Уотсон крепко взял миссис Браун за руку и уводя ее по коридору дальше тихо продолжил. — Пошли к тебе в кабинет и поговорим там. Нечего устраивать сцены в коридоре. Если бы я хоть на секунду поверил этому русскому, то сразу бы вышиб ему мозги, а там будь что будет.

— Может, это было бы лучшим выходом, чтобы навсегда закрыть этот чертов ящик Пандоры, — тихо пробормотал себе под нос Фергюссон, шедший чуть позади.

Прошло два дня с разговора с Ричардом и Майклом, где я их немного постращал, и результат не заставил себя долго ждать. Я получил возможность смотреть телевизор, который появился в моей палате в тот же день, могу читать свежие газеты и журналы, которые каждое утро приносит санитар, и самое главное — получил возможность прогулок. Пусть в кресле-каталке, пусть в сопровождении морпеха, но мне это сейчас абсолютно неважно. Важно, что я уже знаю, что находится на выходе из корпуса и знаю, что за его пределами в парке.

Линда медленно катит кресло-каталку по дорожке небольшого госпитального парка, а я наслаждаюсь свежим воздухом и ярким солнышком, лучи которого ласково греют открытые руки и лицо. Сегодня миссис Браун решила перенести нашу обычную ежедневную беседу на улицу, что мне весьма приятно. Ей, как я вижу, тоже. Морпех следует метрах в десяти от нас, делая вид, что просто прогуливается. Мы не обращаем на него никакого внимания.

Обычно меня вывозит на прогулку санитар, но сегодня утром выгуливает именно Линда, что гораздо приятней. Общество красивой женщины на меня действует положительно, пусть она и всего лишь мой лечащий врач. Мы оживленно болтаем, как старые знакомые. Я рассказываю Линде о Москве, и о том, как устроена жизнь в Союзе. О моем попаданчестве мы не разговариваем вообще, я для нее Юрий Костылев и никто иной. Внезапно Линда переводит тему разговора и тихо спрашивает меня.

— Юра, я слышала твой последний разговор с Ричардом и Майклом. Скажи, говоря о том, что общение с тобой опасно для всех нас, ты просто передергивал, или ты действительно уверен в этом?

— Я в этом абсолютно уверен, Линда. — Так же тихо отвечаю ей. — И поверь, я еще преуменьшил опасность. Пока ничего важного, за что могут убить, я еще не сказал, но Ричард и Майкл будут давить и если меня вынудят говорить, то в конце концов, скорее всего, все так и произойдет.

— А если ты, каким-то образом сможешь исчезнуть, опасность для других задействованных в этом деле лиц сохранится? — Напряженным голосом спрашивает Линда.

— Если я это сделаю в ближайшее время, то не думаю, что вам будет угрожать опасность. Пока ничего конкретного еще не сказано, а следовательно вы ничего такого не услышали. Все разговоры велись как чисто теоретическая игра умов, и следовательно, мое исчезновение просто прервет эту игру. Устранять вас в таком случае не будет никакой необходимости. Ведь все повиснет на уровне ничем не подтвержденных слухов и домыслов. — Абсолютно искренне выдаю ей плоды своих многодневных размышлений

Некоторое время Линда катит мое кресло, молча, а потом едва слышно говорит.

— Я заметила, сама и массажист мне подтвердил, что тонус твоих мышц, гораздо выше, чем должен быть на данном этапе восстановления, и чем ты показываешь. Думаю, что ты специально скрываешь свои физические возможности и уже можешь двигаться самостоятельно без этого кресла. Я пока не сказала об этом Майклу и Ричарду. Если я помогу тебе выбраться отсюда, ты сможешь скрыться так, чтобы тебя никто не нашел? Ведь ты здесь чужой и совсем не знаешь Америки. А тебя будут искать, и для того чтобы найти, обязательно используют все доступные средства.

— Поверь, Линда, если я выберусь отсюда, то растворюсь так, что меня никто и никогда не найдет. В действительности, я очень хорошо знаю твою страну и у меня есть способы остаться не пойманным. Не буду говорить как так получилось, тебе данная информация абсолютно ни к чему. В любом случае, если ты мне поможешь, я никогда не выдам тебя. Мое слово нерушимо.

— Хорошо, я подумаю, что смогу для тебя сделать, — тихо шепчет Линда.

— Мне нужна одежда, немного денег и помощь в том, чтобы отвлечь охранника, дальше я все сделаю сам. — Шепчу ей в ответ.

— Я поняла.

— Только у нас очень мало времени — предупреждаю ее, и это не параноя. Думаю, что там наверху между ЦРУ и РУМО уже начались игры и перетягивание каната за право эксклюзивно обладать ценным активом.

— Тогда будь готов сегодня ночью.

Лэнгли, штат Вирджиния, кабинет руководителя «Soviet Division». Хозяин кабинета Томаса Келли только что прослушал запись последнего разговора с Юрием Костылевым и впал в глубокую задумчивость. Уотсон застыл в своем кресле, терпеливо ожидая пока начальник выйдет из этого состояния.

— А ведь этот парень чертовски прав, — наконец изрек мистер Келли.

— Не понял тебя, Томас, — встрепенулся Ричард — Ты тоже считаешь, что нас могут зачистить?

— Да, я не об этом. Разговоры о зачистке, это все чушь. Русский пытался посеять между вами недоверие и занять более выгодные позиции для предстоящего торга. — С досадой отмахнулся от подчиненного Келли, и почесывая гладко выбритый подбородок, продолжил. — Парень совершенно прав насчет того, что наши интересы в этом деле могут пересечься с интересами DIA.

— Но это наш пленник. — Возмутился Уотсон — Мы его взяли, потом вывезли из Пакистана сюда и, можно сказать, спасли ему жизнь. Знания этого парня позволят нам скорректировать стратегию работы против Союза, позволят взглянуть на далекие результаты сегодняшних событий, дадут толчок к новым разработкам, да тут всего и не перечислишь, столько разных перспектив открывается. Мы его так просто им не отдадим.

— Так-то оно так, но программа по изучению подобных случаев — это чисто проект DARPA, а мы из него вышли несколько лет назад, посчитав их разработки бесперспективными. Теперь они могут попытаться оттереть нас в сторону, забрав парня себе. — Келли снова задумался, а потом уточнил — Фергюссон точно подтвердил, что парень сказал правду, назвав имя следующего президента?

— Да, — подтвердил Ричард.

— Он сказал только имя?

— Да, — снова кивнул Ричард. — У тебя полная запись разговора без купюр.

— А Фергюссон, потом, в беседе один на один, не назвал тебе имя нового президента полностью?

— Нет, я конечно поинтересовался, но он сказал, что не имеет права разглашать подобные сведения.

— Ну вот, они уже сейчас зажимают информацию, — пробормотал себе под нос Келли, — Значит, и дальше будут делать то же самое, а то и вовсе попытаются выпихнуть нас из проекта. Не очень хорошее начало совместной работы. Мы то и сами не круглые идиоты и прекрасно понимаем, что речь идет о нынешнем вице президенте Джордже Герберте Уокере Буше. Он с Рейганом с самого начала, и уже сейчас считается фаворитом на будущих выборах, и если не случится ничего экстраординарного, с вероятностью в девяносто процентов, он станет новым президентом. Так что, секретик то так себе. Любой, кто хоть немного понимает в этом деле, с уверенностью может сказать то же самое.

— Так ты считаешь, Томас, что парень просто водит нас за нос, рассказывая очевидные вещи? — Нахмурился Уотсон.

— Не знаю Ричард, — развел руками Келли. — Тут могут быть разные варианты. То, что я тебе рассказал, справедливо для человека отсюда, который долго варится во всей этой кухне. А наш парень совсем не отсюда и вряд ли может знать здешние расклады, если только его специально к этому не готовили.

— Думаешь, что все, что произошло с нашим подопечным, начиная от Бадабера, и заканчивая попаданием парня сюда — это план русских по внедрению к нам своего человека? — Округлил глаза Уотсон. — Это же чепуха! Кто мог предвидеть, что во всей кутерьме побега он останется жив и его не убьют при попытке прорваться через ворота, а потом он не погибнет при взрыве, и я решу его вывезти из Пакистана для дальнейшей работы. Это все невозможно предугадать. Я ведь и сам тоже вполне мог там погибнуть. Мы с Кеном вышли из склада, где работали русские пленные, буквально за несколько минут до того, как они начали бунт.

— Ну, а почему нет? — Усмехнувшись, откинулся в кресле Келли, пристально глядя на собеседника. — Давай размышлять, Ричард. Допустим, русские в курсе разработок DARPA по паранормальным явлениям. И опираясь на свои знания, они задумали подставить нам человечка, который скармливая нам дезинформацию, направит наши силы и средства по ложному пути, заставив потратить огромные ресурсы на пустышку. Точно так же, как мы заставили их поверить в программу Strategic Defense Initiative (SDI), или как русские ее называют СОИ — «программа звездных войн», что вынудило их в бешеном темпе разрабатывать меры противодействия ложной угрозе. И тратить на это огромные средства, что уже ударило по их экономике. Думаешь, почему их лидер Горбачев сейчас так настойчиво ищет возможности встретиться с нашим президентом? Он хочет говорить, в том числе, и о нашем проекте SDI.

— Но как, как они бы все это провернули? — Восклицает потрясенный Уотсон — Они бы просто не смогли это сделать. Слишком много случайных факторов в этой истории, что-то обязательно пошло бы не так.

— А вот не скажи. Сумели же они, используя случайные факторы, пропихнуть парня в Бадабер. Тогда вся их операция по освобождению пленных, была только прикрытием внедрения этого русского к нам. В лагере он успешно морочил мозги тебе и Бену, и Бен слал сюда запросы по поводу этого парня, пробуждая наш интерес к его прекрасно организованной «необычности». Во время самого побега, Юрий мог специально остаться у разбитого грузовика. Свои же, уходя, его аккуратно подстрелили, но так, чтобы не насмерть. Ну, а дальше, они понадеялись на старину Ричарда, который их не подвел, и вытащил русского шпиона прямиком сюда к нам, где он успешно разыграл амнезию и впихнул нам версию о пришельце из будущего. Ну, как тебе моя версия?

— Переигрываешь Томас — усмехнулся в ответ Уотсон. — Ты притягиваешь факты, и группируешь цепь абсолютно случайных событий, выдавая ее за стратегический замысел русских по внедрению агента. Тогда и я должен быть их агентом. Иначе тут никак не выйдет.

— Да, не выйдет, — сожалением вздыхает Келли, а потом хитро подмигивает подчиненному и спрашивает — Может, все-таки признаешься, Ричард? Чего ты там вместе с русскими задумал? Хочешь и вправду построить у нас коммунизм?

— Иди ты к черту, Томас! — Усмехается в ответ Уотсон — Ты меня на такой толстый крючок не подцепишь.

— А жаль. Видел бы ты свои глаза, когда я начал тебе излагать свою версию. — смеется Келли, потом резко становится серьезным. — Пока парень не сказал ничего значимого и ничего не доказывает его потустороннего пришествия в этот мир. Но поведение Фергюссона и его руководства в целом мне уже не нравится. Нужно подумать, как осторожно изъять парня из госпиталя и при этом не поссориться с нашими, так сказать, партнерами. Этот русский должен находиться у нас под контролем и DIA будет работать с ним только на наших условиях. Подбери место содержания, которое невозможно было бы обнаружить нашим коллегам из DIA и где ему могли бы предоставлять все медицинские процедуры необходимые для полного восстановления, и готовь операцию изъятия Костылева из госпиталя.

Время в палате сегодня тянется мучительно медленно. На автомате выполняю обычные упражнения, а мысли упрямо крутятся вокруг одного и того же. С момента утренней прогулки в парке и разговора с Линдой прошло четыре часа. Сразу после прогулки Линда отвезла меня к массажисту и тот целый час мял меня, тщательно прорабатывая каждую мышцу. Я лежал на массажном столе и лениво размышлял, прокручивая состоявшийся в парке разговор.

Значит, массажист, мнущий меня каждый день, заметил слишком быстрые изменения тонуса мышц и рассказал об этом Линде, хотя мои усилия по приведению себя в физическую форму, все же остались незамеченными. Никто так и не поймал меня за активными тренировками, которым я теперь посвящаю около часа в день, разбивая это время на промежутки по десять-пятнадцать минут, и запираясь в санузле. Я вычислил промежутки времени, когда никто ко мне не приходит, и провожу тренировки именно в них. Кроме того, никто не мешает заниматься по ночам, что я с успехом и делаю все в том же санузле. Ночью ко мне вообще никто не заходит. Медперсоналу это не нужно, а морпех спокойно сидит себе на стуле у двери. Он точно не зайдет, главное не шуметь.

Я был прав, что Линда чувствует ко мне некую симпатию. Это совсем не женская влюбленность в молодого симпатичного парня, тут нечто другое. Я ее пациент, с которым она работает еще с того момента, как я лежал в коме и она чувствует свою ответственность за меня. Она была единственной с кем я мог нормально поговорить когда очнулся, и хотя первая беседа у нас получилась достаточно специфической, потом мы наладили контакт и теперь весьма мило общаемся, затрагивая кроме профессиональных вопросов врача к пациенту и другие темы. Линда слышала мой разговор с агентами, и он явно ее напугал. Признаться, в глубине души, я на это и рассчитывал, справедливо считая в группе занимающейся мной слабым звеном именно ее. Майкла и Ричарда испугать и не пытался, больше надеясь внести разлад между ними, а еще лучше между их организациями. Знаю, как это работает в реале. На словах они все радеют за общее дело, но госбюджет то не резиновый, а кормушки у них разные. Вот и рвут ЦРУ и РУМО сочные куски из глотки друг у друга, чтобы обеспечить себе лучшее финансирование.

Ну да ладно, вернемся к Линде. Почему слабое звено именно она? Да тут все просто, Линда не профессиональный разведчик, а ученый работающий на контракте с Пентагоном, и еще она умная, но все-таки женщина. Таких легче напугать, чем битых и перебитых мужиков типа Уотсона и Фергюссона, хотя и их под конец явно проняло. С логикой у Линды все в порядке, а выстроенная и проговоренная мной цепочка, про устранение тех, кто слишком много знает, весьма логична. Слава Голливуду, который своими фильмами вбивает подобные штампы в головы обывателей. В общем, Линда клюнула и задумалась о собственной безопасности.

Тут само собой напрашивается классическое — нет человека, нет проблемы. Избавиться от меня можно либо меня замочив, что для Линды все же чересчур, все-таки она не хладнокровный убийца. Она мне очень даже сострадает и сочувствует. Значит, для нее ближе второй способ — помочь мне улизнуть и скрыться в тумане. Только при этом, ей ни в коем случае нельзя подставиться. Она пошла именно этим путем и действует весьма осторожно. Только, черт возьми, что же она задумала? Самая большая проблема это часовой. Морпехи, несущие охрану, меняются через каждые четыре часа и ни на минуту не покидают свой пост, либо сидя у двери, либо следуя за мной, куда бы меня не повезли. Ладно, буду ждать ночи, хотя все же мне совсем не понятно, как она хочет все организовать. Ведь ночью здесь ей светиться никак нельзя, да и охранник от двери никуда не денется.

Мои размышления прервал санитар. Он зашел чтобы отвезти на обычные в это время физиопроцедуры. Меня ежедневно отвозят в кабинет физиотерапии и подключают к различным аппаратам для электростимуляции разных групп мышц, которые обеспечивают прилив крови и лучшее питание обрабатываемых зон. В кабинете физиотерапии, я провел час, после чего санитар повез меня не в палату, а в кабинет Линды. Ну что же, такое тоже бывает и во второй встрече с лечащим врачом за день, нет ничего необычного. Если только не держать с уме наш утренний разговор. В кабинете санитар оставил меня наедине с Линдой. Та сказала ему, что он может быть свободным, и она сама отвезет меня в палату, когда закончит работать.

Когда санитар вышел из кабинета, Линда потянулась под стол и вытащила оттуда пакет.

— Ну что же Юрий давайте с вами поработаем, — громко сказала девушка, поднимаясь из-за стола и подходя с пакетом ко мне — у вас уже есть явные улучшения состояния, но я хочу еще кое-что проверить. Вытяните руки вперед и разведите пальцы.

Подойдя ближе, Линда глазами и жестом дает мне понять, чтобы я встал из кресла и положил пакет на сиденье. Я так и делаю, легко поднимаясь из кресла-каталки. Кладу пакет на сиденье и хочу уже сесть обратно, когда Линда отрицательно покачивает головой и объясняет жестами чтобы прошелся по кабинету. Легко иду, обходя по пути стул и журнальный столик, а потом возвращаюсь и хочу сесть обратно. Линда жестами просит чтобы я сначала лег на пол на спину, а потом поднялся без помощи рук. С легкостью проделываю и данное упражнение. Потом принимаю упор лежа и легко отжимаюсь от пола десяток раз. На что врач с улыбкой кивает и разрешает сесть мне обратно в кресло. Все это время она громко разговаривает, интересуясь теми или иными подробностями моего самочувствия. Я в свою очередь невозмутимо отвечаю, а сам выполняю то, что она просит сделать жестами. Наконец, сажусь обратно в кресло и Линда подкатывает его к журнальному столику, сама с удобством располагаясь на диванчике.

Продолжая опрос, она пишет красивым четким почерком на чистом листе белой бумаги. — «А ты уже в отличной физической форме».

Улыбаясь, киваю ей.

«Это очень хорошо, от тебя сегодня ночью потребуется незаурядная ловкость. Надеюсь, ты не боишься высоты?» — Быстро пишет мне Линда.

Даю ей понять улыбкой и глазами, что и это для меня пустяк. Линда берет ручку и снова пишет на листе — «Отлично! Тогда сделаем так…»

Ночь. За окном темень. Украдкой гляжу на наручные часы, переданные мне Линдой в пакете с вещами. Без пятнадцати три. Пора собираться. Линда вообще молодчага. Даром, что женщина и врач, а план побега расписала детально, куда там Графу Монтекристо. и Самое главное, она сумела незаметно передать мне нужные вещи и объяснить, что делать дальше.

Бесшумно поднимаюсь с койки, и взяв пакет иду в туалет. Там быстро переодеваюсь в удобные черные джинсы и черную водолазку под горло, на ноги натягиваю кеды и все, я готов к действию. Пакет тщательно сворачиваю и прячу в карман. Нельзя оставлять после себя ни малейших следов. Выхожу из санузла и очень мягко на носочках подхожу к окну. У меня в руках ручка-ключ к окну. Изначально все створки большого окна в моей палате заперты, а ручки на них отсутствуют, проветривание палаты ведется через общую систему вентиляции и кондиционирования. Теперь у меня есть способ открыть окно. Вставляю ключ ручку в паз и осторожно проворачиваю, открывая окно. Хорошо пошло. Механизм надежный, даже после долгого перерыва в использовании не скрипнул.

С улицы в палату мгновенно ворвался легкий прохладный ветерок. Выглядываю наружу и смотрю вниз. Так и есть внизу, примерно в метре от подоконника, идет узенький сантиметров в пятнадцать-двадцать карниз. Мне по этому узкому выступу нужно добраться до угла, это метров пятнадцать, а потом, для как-то его обогнуть и доползти до второго от угла по счету окна. Окно будет открыто. Это процедурная, выход из которой, не виден сидящему в коридоре часовому. Рядом с процедурной, находится аварийная пожарная лестница. Выход на нее всегда открыт, дверь на улицу на первом этаже по закону тоже всегда должна быть открыта, но может быть под сигнализацией, и с этим нужно будет что-то сделать.

План таков. Пробраться снаружи по выступу в процедурную, а уже оттуда выйти и сразу нырнуть на лестницу по которой нужно будет спуститься на первый этаж, обезвредить сигнализацию, если она есть и выйти наружу. Потом, пересечь парк и через группу зданий выйти к трех с половиной метровой кованной ограде из толстых стальных прутьев завершающимися острыми концами с затейливыми декоративными завитушками. Нужно перебраться через ограду и рвануть к дороге, огибая большую освещенную стоянку для автомобилей сотрудников. Там, на дороге меня должна будет ждать Линда. На первый взгляд схема рабочая, ну а как все пойдет, сейчас увидим.

Аккуратно забираюсь на подоконник и перекидываю корпус наружу, осторожно нащупывая ногами карниз. Есть! Узковато, конечно. Стою и крепко держусь руками за подоконник. Будь я в своей обычной форме, это было бы намного проще, а сейчас, как не бодрюсь, растренированное тело может подвести в самый неподходящий момент. В кабинете у Линды я хорохорился, но реально, мне еще далеко до себя прежнего.

Время! Некогда рефлексировать, надо идти. Осторожно отпускаю руки и приставным шагом скольжу вдоль стены. Двигаюсь очень медленно представляя себя мухой ползущей по стеклу, мои руки-лапки просто прилипают к прохладной и шершавой стене, а стопы, обутые в резиновые кеды, очень чувствительны, буквально на ощупь выбирая путь. Вниз не смотрю. Не хватало еще чтобы голова закружилась.

Время растягивается как липкая патока, цепляя ползущую муху за лапки и как будто тормозя и мои так медленные движения. Мне кажется, что я двигаюсь до угла просто бесконечно долго, но даже эта бесконечность когда-то должна закончиться. Левая рука, шарящая по стене, проваливается в пустоту заставляя качнуться теряя равновесие. Мгновенная паника и тут же буквально прилипаю к стене. Это угол. Сейчас самое сложное, нужно повернуть, а там останется совсем немного до нужного окна. Долго стою примеряясь, до мелочей представляя каждое движение которое нужно будет сделать. Наконец решаюсь и очень медленно, словно жирная гусеница, переползаю, огибая угол. Уф! Мгновенное облегчение затапливает напряженное тело, но нужно идти дальше.

Вот и окно, толкаю его внутрь — никакого эффекта. Толкаю сильней. Тот же результат. Ну как так то? Неужели, Линда забыла открыть окно? И что дальше делать? До земли метров десять — двенадцать, и твердая поверхность. Прыгать вообще не вариант, ноги точно поломаю. Мучительно размышляю, что делать дальше. Дурень! Нужно второе от угла окно, а я ломлюсь в первое. Двигаюсь дальше. Осторожно толкаю стекло и створка окна тихо открывается. Быстро забираюсь в помещение и останавливаюсь чтобы прислушаться. Ноги и руки немного потряхивает от напряжения. Да, слабоват я еще для таких упражнений, но кому какое дело до этого. Все тихо, поехали дальше. Натягиваю на руки тонкие нитяные перчатки и протираю салфеткой подоконник и стекло, которого касался рукой, закрываю окно, использовав имеющуюся у меня ключ-ручку. Прячу ручку в карман. Лишних следов лучше не оставлять. Вижу на столике, рядом с окном, разложенные медицинские инструменты, среди которых замечаю скальпель. Беру его на всякий случай. В стеклянном шкафу вижу упаковки с лекарствами. Беру одну, открываю и вытаскиваю один из трех блистеров с лекарствами. Поддев скальпелем, снимаю с блистера тонкую полоску фольги. Если я прав в своих предположениях, то она мне очень пригодится. Коробку ставлю на место, а распотрошенный блистер кладу в карман.

Подхожу к двери и аккуратно приоткрываю ее выглядывая в освещенный коридор. Пусто. Ну да, кому нужно шляться тут ночью. Мягко ступая выхожу из кабинета и быстро пробегаю до пожарной лестницы открывая дверь и ныряю внутрь. Стою на площадке, и снова прислушиваюсь. Мало ли кто тут тоже может ошиваться в такое время. Здесь тоже тихо, ни одного подозрительного звука. Спускаюсь по лестнице, весь превратившись в одно большое ухо. Наконец, оказываюсь перед закрытой дверью. Здесь по нормативам обязательно должна быть сигнализация. Линда об этом не говорила, но я то знаю. Тщательно ощупываю дверной косяк и нахожу наверху две маленькие коробочки. Одна на самой двери, вторая на дверной коробке. Скорее всего на двери магнит, а на коробке магнитный геркон — стеклянная колба с контактами, которые замыкаются под действием магнитного поля. Пока магнит на двери притягивает геркон, контакт замкнут, но стоит мне открыть дверь, магнитная цепь разорвется, контакт в герконе исчезнет и сразу поднимется тревога. Хорошо, что у меня есть скальпель. Откручиваю четыре винта на коробочке висящей на косяке и снимаю крышку. Аккуратно зачищаю два тонких проводка и замыкаю их фольгой в обход геркона. Вдавливаю фольгу поглубже для улучшения контакта и закрываю коробочку завинчивая винты обратно. Осторожно тяну ручку на себя, дверь поддается. Стою, прислушиваюсь, вроде сигналка не сработала. Отлично! Выхожу и закрываю за собой дверь. Надеюсь, что максимально затруднил своим тюремщикам понимание, как я покинул здание.

Медленно крадусь вдоль стены, до угла здания, и долго смотрю вычисляя возможного наблюдателя. Вроде нет никого. Рывком перебегаю освещенное пространство и под деревьями двигаюсь в указанном на плане направлении. Через минут пять оказываюсь около кованной решетки. Нужен последний рывок. Подпрыгиваю и хватаюсь за идущие параллельно гладкие прутья и, поочередно перебирая руками и ногами, пыхтя как паровоз с трудом поднимаюсь в верх до самых заостренных концов. Там держась за прутья упираюсь ногами и подтягиваю их вверх, группируясь на верхушке ограды. Резкий толчок ногами от стальной планки, наваренной на самой верхушке забора, и я взмываю над остриями, чтобы сразу уйти вниз и приземлится с перекатом на мягкий газон. Сразу вскакиваю и несусь огибая пустую автомобильную стоянку, чтобы выйти к дороге, где меня должна ждать Линда на серебристом «понтиаке».