Отравленная для дракона

Глава 67. Дракон

Я смотрел на развернутую газету.

— Что? Эта бабка при мне получила деньги! — прорычал я, слыша, как за газетой вздыхает Флори.

Она отдала им свои серьги — не его, не банка, свои. А теперь эти же люди лгут в газетах, будто она их обманула. Как будто её слёзы — это реквизит, а не кровь, выжатая из сердца.

Меня тошнит от этой лжи. От того, что кто-то может дотянуться до неё взглядом.

Её боль — моя святыня. И если они думают, что могут использовать её ради нескольких монет, то лучше заранее заказать гроб.

— Кто-то пустил слух, что король будет выплачивать компенсации. Теперь всё — «бедные и несчастные». У всех в глазах слёзы. Деньги, как говорится, лишними не бывают!

Я пролистал газету.

Не нравилось мне, что мадам Лавальд мелькает слишком часто. Я сжал газету так, что бумага треснула по шву.

В горле пересохло — не от злости.

От того, что я вспомнил, как она стояла в снегу, дрожащая, с мокрыми от слёз щеками.

Как её пальцы цеплялись за мою перчатку, как за последнюю нить надежды.

А теперь они используют эту надежду, как грязную тряпку, чтобы вытереть сапоги.

— Поместье оценивают, ну это по предварительным оценкам, миллиона в два. В банке примерно двадцать тысяч вкладчиков. Скорее всего, его величество поступит «по праву равенства», а не по праву долей. Ему не нужны народные волнения. Народ сейчас на взводе, и злить его лишний раз он не захочет новостью о том, что богачи получили всё, а нищим бросили кость. Поэтому сумма будет поделена поровну между всеми вкладчиками. Примерно по сто золотых получит каждый. Я понимаю, для богачей это ничто. Но для народа — это прилично! Так что его величество сейчас сыграет на скандале, и доверие к нему возрастет! — рассуждал Флори, расхаживая по моей спальне.

— А мне плевать на его «равенство»! — рявкнул я, вставая. — Мне важно одно: чтобы ни один палец не посмел указать на неё.

Флор поджал губы, разводя руками.

— Новости про Мархарта есть? — спросил я, откладывая газету.

— Пока нет, — вздохнул Флори. — Но его ищут. Он словно растворился.

— Мне нужен он живым. Я понимаю, что сейчас людям сейчас нужно выплеснуть свой гнев, найти виновного, крайнего. Его величество умыл руки. Он инициировал расследование и арест поместья. Он перевел стрелки на семью Лавальд. И я не хочу, чтобы пострадала Аветта.

Флори вздохнул.

— Так что сейчас ты едешь и привозишь сюда главного редактора газеты, — вздохнул я, вставая с кровати.

— И что вы хотите? — спросил Флори, глядя на меня с подозрением.

— Я хочу показать, что Аветта Лавальд является такой же жертвой, как и они все. Я хочу поставить ее на одну сторону с ними. Чтобы обезопасить ее, — произнес я. — Так что статья с фотографиями должна быть выпущена сегодня. С фотографиями, со слезами над пустой шкатулкой, со словами: «Как он мог! Это было фамильное кольцо моей мамы… Мое приданное… Он украл все…». И ее рыдающую.

— А если люди не поверят? — спросил Флори, глядя на меня изумленным взглядом.

Я не позволю, чтобы её имя стали растаптывать в этом пепле.

Если понадобится — я сожгу весь город, чтобы в нём осталась только она. Пусть лучше говорят обо мне, как о негодяе, чем тронут ее. А я ведь действительно готов пойти на это. Чтобы перенаправить их гнев на себя.

— Значит, я откушу голову редактору, — усмехнулся я. — И я не шучу.

— С вашего позволения, я направил людей на поиски не только Мархарта. Но и его певички с ее подельником. Сомневаюсь, что они смогли потратить больше миллиона из мешочка, о котором говорил дознаватель. Так что есть шанс вернуть людям то, что они потеряли. Кажется, наши люди вышли на их след, — усмехнулся Флори. — Ну не могу я бросить деньги в беде. Такова моя натура.