Первый среди равных. Служа Империи

Глава 11

— Не думал, господин штабс-полковник, что снова увидимся, — первое, что произнёс при нашей встрече генерал Тонатос. Он выглядел уставшим. Будучи командующим северной группировкой, он выглядел намного свежее.

— Сам не ожидал такого назначения, — ответил, пожимая руку.

— Как добрались?

— Нормально. Думал, что будет хуже.

— М-да. Империя обширна. Это с севера на юг можно её примерно за месяц пересечь. Всё-таки по рекам передвигаться быстрее, а вот с запада на восток и полугода не хватит. Знавал я одного смельчака, что отправился от северных границ Империи на восток, поспорив, что доберётся до мыса Гонсатиса за два с половиной месяца, но он не учёл, что реки-то текут с севера на юг, а не с запада на восток, — хмыкнул генерал.

— Ваш знакомый отправился в путешествие?

— Не скажу, что знакомый, но поставил этого молодого энца я на место знатно, — довольно ослабился Тонатос, — ладно. Расскажите, что в столице творится, как сенарцы, а то почта к нам хорошо, если раз месяц прибывает. Я со своими людьми добрался до Ухтюрска быстрее, чем приказ о моём назначении дошёл до местных.

— В столице не знаю, — признался честно, — а с сенарцами перемирие на три месяца. Как только заключили, так получил приказ отбыть сюда.

— Значит у нас примерно два месяца, — задумчиво произнёс генерал, смотря мне в глаза.

— Вероятней всего да, — согласился. Вести войну на два фронта, в условиях, когда переброска войск с одного направления на другое занимает не дни или недели, а месяцы… — Всё так серьёзно?

— Более чем, — генерал встал, прошёлся по кабинету, — здесь своя специфика. Населённые пункты расположены далеко друг от друга. Дорог практически нет, только направления. Местность гористая, пустынная, жара. Это ещё весна, не так чувствуется, но как наступит лето, только и будем заниматься проблемой обеспечения солдат водой.

— Служили на юге?

— Начинал в этих краях ещё лейтенантом. Как дослужился до капитана, перевели на другое направление, отдали под командование дивизию, а дальше…

«Теперь мне стало понятно, почему именно штабс-генерала Тонатоса сняли с важного участка и назначили командовать гарнизоном, прикрывающим южное направление. Он опытный офицер, знает здешние проблемы и специфику, а вот местные не справились и вероятно более подходящей кандидатуры не нашлось».

— … побросала меня жизнь, — продолжал генерал, — пока не началась война, служил в столице и опять вернулся туда, откуда начинал.

— Но в качестве командующего, — видя, что генерала тяготят воспоминания, не преминул напомнить, что теперь он не просто офицер, что вернулся обратно, а генерал — командующий, со всей полнотой власти и ответственности.

— Вы правы, штабс-полковник, если хотите, дождёмся начальника штаба, и он введёт в курс дела. У него данные по дислокации врага более свежие. Тут меняется всё буквально каждые сутки. То моркены займут один населённый пункт, то оставят, то спрячутся где-то в горах и не найдёшь.

— Спрячутся?

— Вот именно. В ущелье уйдут и ищи их. А оборону в таких местах можно держать и одной ротой, была б вода и еда. Хорошо, что с провиантом и боеприпасами пока проблем нет. Весь личный состав армии одет, обут и накормлен.

— Это радует. Сколько дивизий в распоряжении?

— Пять полных дивизий пешего строя и три конные. Из них две гвардейские.

— Не мало? — засомневался в достаточности сил и средств.

— Мало, — в это время вошёл офицер, поздоровался, — это начальник штаба штабс-полковник Варнес Лу́кан. Представитель Императрицы штабс-полковник Мирони, — представил меня офицеру генерал.

— Очень рад, — кивнув, ответил Лукан, — разрешите?

— Докладывай, штабс-полковник и подробнее. Чтоб представитель Императрицы понял общую картину, что у нас тут происходит.

— Слушаюсь, — ответил немолодой офицер. Как знал, генерал с собой забрал много штабных офицеров, но начальника ему перевести на другой участок не позволили. Что и логично. Сколько тот будет вникать в новую для него обстановку, знакомиться со спецификой местности.

— Чтобы ситуация более-менее была понятна, начну, наверно, с начала текущего года, — начал полковник и генерал одобрительно кивнул, — так вот, набеги на приграничные сёла совершались практически постоянно, там скот уводили, грабили и сразу уходили к себе. Расквартированному тут гарнизону гоняться за ними бессмысленно. Пока получат сведения, пока дойдут, а их уже и след простыл. И сидят они у себя на территории Моркенской Империи тише воды, ниже травы, трофеи делят. Убыток от их набегов небольшой, местные привыкли уже и подношения готовят, и ценное укрывают. Так что Император, а впоследствии Императрица Доанна Первая на эти выкрутасы смотрела сквозь пальцы.

— Ей докладывали? — удивился, что она интересовалась приграничными столкновениями с соседями.

— Конечно, ежемесячно уходил доклад о положении дел с сопредельной территорией. А вот с воцарения нашей горячо любимой Линессы Первой, моркены активизировались.

— Извините, перебью. Будучи в столице, я читал ультиматум сенарцев, они требовали крупную сумму репараций и угрожали, что в войну вступят союзники с юга, — вспомнил текст ультиматума, прочитанный во дворце Императрицы.

— Возможно это и они. На юге Империя граничит с Моркенской Империей, Венсарским Королевском и Королевском Ургания. Последние две страны малы́ и неро́вня Канторийской Империи.

— Теперь объясняется активизация моркенов, но полковник, продолжайте, — пояснил генерал.

— Так вот, с начала года моркены не просто вторгались на нашу территорию, уводили скот и прочее, а стали захватывать сёла и оставаться там. И силы, принимающие участие в набегах, возросли. Самый крупный отряд, обнаруженный на нашей территории, примерно четыре тысячи человек, в основном конница. Раньше фиксировались отряды до сотни — только конные всадники. Быстрый налёт, что могут забирают, скот угоняют и обратно.

— Какие населённые пункты сейчас захвачены? — уточнил дислокацию врага.

— Три селя, что ближе к границе. Они небольшие. Как только выдвигаем туда войска, так враг снимается с места и уходит. Вот и бегаем за ним. Солдаты на марше ноги стирают.

— А наша кавалерия? — удивился, что не используется самое мобильное войско.

— Тоже самое. Пока добираются, противника и след простыл. Преследовать на сопредельной территории…

— Это объявление войны, — закончил фразу за начальника штаба.

— Совершенно верно.

— Карта есть? Можно взглянуть?

Мы подошли к расстеленной на столе карте, изучая остался смотреть, а начальник штаба и генерал о чём-то тихо беседовали. Что бросилось в глаза, наши гарнизоны очень далеко расположены в глубине страны. До границы в самом коротком участке выходило примерно сотня километров. И неудивительно, что враг успевает хозяйничать на нашей территории, а потом безнаказанно уходить. Даже коннику в одну сторону необходимо примерно два часа в одну сторону. А после длительного, на пределе скорости марша, с уставшими лошадьми идти в бой — безрассудство. Вот и появляется у врага так необходимое время.

— Сколько боестолкновений с армией зафиксировано? — осведомился у генерала.

— Четыре с начала года. Во всех враг разбит, — не бравируя, ответил генерал.

— Если возможно, я бы хотел проехаться вдоль границы.

— Её протяжённость без малого четыреста километров, — с толикой иронии, ответил начальник штаба.

— За неделю объеду.

Через три дня, в составе приданного мне в охранение конного батальона, я выдвинулся из Ухтюрска. Дорога предстояла тяжёлая. Погода ещё играла злую шутку. Днём стояла жара, градусов двадцать — двадцать пять, а ночью температура опускалась до пяти — десяти. И это сказали ещё терпимо. Обычно летом температура держится в районе сорока, а вот ночью, всё так же пять-десять.

Маршрут для себя определил сначала на юг от Ухтюрска, потом на восток вдоль границы. Появилась у меня задумка, как усилить оборону границы, но для этого и надо визуально осмотреть местность. Изучая карту наметил несколько мест, где как думал можно возвести что-то вроде фортов или застав, с численностью до сотни солдат. С этой целью и отправился с инспекцией, как вполне серьёзно назвал моё предприятие генерал.

За эти несколько месяцев, что не виделись он сильно изменился. Видно, что человек устал. Устал воевать, устал командовать, устал брать на себя ответственность и принимать важные решения. Долгие годы службы сказывались, глаз замылился, что показало его командование северной группировкой войск. С содроганием представляю, что произошло, если не ударили первыми. Как говорил Ехонс Варати, им не хватило всего чуть-чуть, чтобы пойти в решающее наступление.

— Здесь поблизости нет селений. Они севернее, — пояснял едущий рядом со мной командир конного батальона второй гвардейской кавалерийской дивизии лейб-капитан Самил Заверсинс.

— Не вижу границы? — уточнил, осматривая местность. Кругом каменистая степь, испещрённая неглубокими оврагами, а вокруг, куда не посмотри, открытое пространство. Подъезжая, именно капитан предупредил, что приближаемся к границе, но никакого опознавательного знака или указателя, что здесь начинается Канторийская Империя я не находил.

— По ложбине она проходит, вон, видите, — капитан указал чуть вдаль, где виднелась неглубокая ложбинка. Пешком её преодолеть не составит труда, да и опытному конному всаднику, если осторожно, перебраться через неё проблемой не станет.

— Везде по ложбинам граница?

— В основном да. Только на юго-западе по реке. Но протяжённость её всего пара километров. Река потом круто забирает на юг и уходит к соседям.

— Разъезды патрулируют границу?

— Разъезды? — удивился капитан, — так мы сюда только сутки добирались…

— Понятно, — ответил, пришпорив коня. Меня удивляла такая беспечность. Разъездов, патрулей нет. Фортов или застав нет, не говоря про секреты. У меня в голове не укладывалось, как так. Каждое государство стремится охранять свои границы, свою территорию, а тут такая беспечность. Капитан что-то говорил про тяжёлый климат, труднодоступность воды и ещё находил десятки аргументов, но меня это не убеждало, а только заставляло крепче сжимать поводья. Как халатно относятся к своему имуществу — территории, так и получают набеги соседей. И только сейчас встрепенулись, может поняли, нельзя давать слабину. Но такими силами, а главное, с такой организацией несения пограничной службы, когда солдаты находятся вдали от границы, а пока соберутся, выйдут за стены, так и противника след простыл. Удивило, что четыре боестолкновения произошли, может случайно?

— Капитан, участвовали в бою с моркенами? — задал интересовавший меня вопрос.

— Так точно, — ответил гвардеец, — буквально неделю назад возвращались после безуспешной попытки догнать разоривших Осану, но пошли не тем же путём, как торопились в село на помощь, а обходным, и наткнулись на сотню моркетанов…

— Моркетанов? — переспросил.

— Да. Моркетаны — конные всадники. По крайней мере они сами себя так называют, и у нас прижилось. Хотя, что моркены, что моркетаны, всё едино. И так, и так их зовём.

— И что дальше? — что дальше я уже понял, но оживившегося офицера не хотел обрывать. Победа она на то и победа, чтобы вспоминать при каждом случае.

— Порубили всех. Только пятерых потерял и лошадей поранило десяток. Лихой был бой.

— Они так плохи в бою? — вот этому я удивился. Не думал, что таких плохих вояк не могут разбить который год.

— Повезло. Мы после отдыха наткнулись на них, а они скорее всего шли не останавливаясь, вот и одолели.

— Возвращались?

— Кто?

— Моркены куда направлялись, вглубь Империи или обратно, к границе?

— К нам шли. Они ж сначала возле границы дают отдых себе и лошадям, потом идут долго, практически на пределе сил. Возле намеченного к разграблению села останавливаются на отдых, а утром атакуют.

— И никто их в это время не видит, чтобы предупредить или встретить? — совсем не понимал здешнее устройство. Если противник останавливается на ночлег невдалеке, всего в паре-тройке часовых переходах, что, его не видно, не слышно? А костры, а дым, а много ещё демаскирующих факторов можно отыскать, если напрячься.

— Не могу знать, — растерявшись, ответил капитан.

Ехали мы медленно. Берегли лошадей и себя. Запас продовольствия, фуража, воды имелся в достатке. Цель у меня была осмотреться, заехать в одно или два села, поговорить с местными жителями и для себя понять причину этой безалаберности. Предполагал, что местные уже привыкли к этим набегам. Ну, уводили скот, но ведь не весь, кто не успел спрятаться или начинал оказывать сопротивление, убивали, а за долгое время таких неконтролируемых набегов все и привыкли уже. Выходило, что моркены фактически заходили, брали, что плохо лежит, а точнее отдают, не скрывая и уходят. Вот только договорённость с сенарцами заставила их активизироваться. Не знаю. Дошли до них сведения о перемирии или нет, но для меня вся эта ситуация выглядела сюрреалистичной. Как говорится, чем бы дитё — сосед не тешился, главное, чтоб не мешал. У меня только возник вопрос, почему тогда эти моркены сейчас активизировались, воровали бы понемногу, не злили своего северного соседа, но нет, изменили своим привычкам, теперь и далеко вглубь Империи стали заходить, что за один-два дня обратно не вернуться.

— Капитан, а кто сейчас Император у моркен. Ему дипломаты ноту заявляли?

— О нотах ничего не знаю, но прежний Император Давиус четырнадцатый скончался год назад. На престол взошёл какой-то дальний родственник. Стал Давиусом пятнадцатым. У них принято, что Император нарекается тем же именем, что и первый, основатель Империи. Знаю, что ему лет четырнадцать, может уже пятнадцать.

— А кто фактически управляет Империей, неизвестно? — сделал вывод из сказанных слов.

— Возможно, — ответил капитан и остановился, всматриваясь вдаль. Я проследил за его взглядом. Впереди, расстояние трудно определить, двигалось облако пыли, и оно постепенно росло, приближаясь. Я испугался, может пылевая буря или ураган, а мы на открытом пространстве и негде укрыться. Когда в первый раз остановились на ночёвку, я долго не мог уснуть от звенящей тишины и резкой смены температуры. Как только зашло местное светило, так температура стремительно опустилась, и я боялся, что замёрзну во сне. Даже укрытый шерстяным одеялом, на тёплом тюфяке, чувствовалось, какой холод стоит вокруг.

— Батальон!!! — взревел лейб-капитан, вырывая меня из размышлений, — к бою!!!

И тут я понял, что встречно-параллельным курсом движется противник, а пылевое облако — это поднимаемая копытами лошадей взвесь. Облако стремительно приближалось, но изменило направление, скорее всего нас заметили и теперь оно шло не прямо на нас, а перпендикулярно, по кратчайшему расстоянию к границе.

— Там удобный проход через границу? — спросил, обнажая свой палаш.

— Не могу знать, но если они двигались сюда, то думаю не зря. Вы бы, штабс-полковник, — неуверенно произнёс капитан, — посторонились, пропустили вперёд. Затопчут. Успеете, поучаствуете в сражении. Сейчас будет встречный бой, а вы, как понимаю, не кавалерист. Боюсь, лошадь испугается и понесёт, а падать на землю во время скачки смертельно опасно. Вы не беспокойтесь…

— Я понял, капитан, действуйте, — оценив свои шансы в кавалерийском наскоке, согласился с офицером. Рядом уже крутился верный адъютант, держа за поводья коня.

Смотрел, как практически с места набирает скорость и устремляется вскачь кавалерия. Она текла словно лавина, сметая всё на своём пути. И казалось, что нет никакой силы её остановить.