Первый среди равных. Служа Империи

Глава 23

Я боялся, что передвигаться днём станет невыносимо от жары, но напросившийся для координации действий штабс-капитан Вермонс Жастин, наоборот, настаивал на передвижении только днём.

— Господин штабс-полковник, в потёмках дороги не видно, можно заплутать, и лошади не люди, они ночью отдыхать должны, — объяснял мне капитан. Я скептически отнёсся к его пожеланию пойти с нами, но возразить ничего не смог. Как он меня заверил, после ранения он оправился и готов нести службу дальше. И теперь я выслушивал его рекомендации.

— Долго идти будем. Хорошо, если к завтрашнему вечеру прибудем на место, — попытался возразить. Уж больно не хотелось ночевать в промежуточном селе. Тем более, опыт форсированного марша имелся. Всё расстояние проходили за световой день, а сейчас плелись словно сонные мухи.

— В тот раз была необходимость, господин штабс-полковник, и вы об этом знаете, а сейчас экстренной нужды нет. Я бы советовал идти в среднем темпе, чтобы к концу пути оставались силы для обустройства лагеря.

— Это ты правильно заметил. Уговорил, командуй привал. Утром выступаем, — согласился с офицером. О том, что по прибытию необходимо обустраивать лагерь, разворачивать палатки, выставлять охранение я и не подумал. Согласен, с марша вступить в бой тяжело, но если есть возможность добраться до конечного пункта полными сил, то почему этим не воспользоваться. Ведь сразу по прибытию нам предстоит очень много работы. Мы в приграничное село идём не на один день, а надолго, — кстати, прикажи проверить поклажу, ничего не забыли? Пока у нас есть возможность выслать обратно солдат в Ухтюрск.

— Ничего не забыли, я перед отбытием сверялся со списком. Вот только у меня вопрос, зачем так много шанцевого инструмента: лопат, кирок, тележек и прочего? У нас и народа на столько инструмента нет.

— Сломается тот же черенок от лопаты, где его искать будем? А работа простаивать не должна, — ответил на вопрос капитану. На личные средства я закупил действительно много инструмента, ещё посоветовался с солдатами-мастеровыми, какие им нужны. И целых три телеги у нас были загружены только ими.

Прибыли в село, как и думали, под вечер. Стали разбивать лагерь. Я ходил, осматривал хижины, точнее то, что от них осталось. Большинство было разрушено, кое-где видны следы недавнего боя. Проходя мимо одной из них, остановился. Здесь погиб штабс-лейтенант, здесь солдат, что по вечерам умело играл на каком-то инструменте…

— Господин штабс-полковник, — оторвал от горестных воспоминаний солдат. Я его вспомнил. Он самый пожилой, кто знает строительное дело и его солдаты-мастеровые выбрали старшим, как я для себя назвал — начальник инженерного батальона. По численности до батальона те полсотни человек не дотягивали. Но батальон звучит солиднее, чем взвод.

— Да.

— Лейб-капрал Осва́рин, господин офицер.

— Слушаю тебя.

— Прикажите возводить палатки кучнее, как можно ближе к хижинам, чтобы не мешали во время работы.

— Разве помешают? Внешний периметр раз в десять больше, чем они сейчас расположены, — удивился просьбе солдата.

— Всё так, господин офицер, но не за один день построим укрепления. А вдруг моркены ночью нападут, а палатки в ста метрах друг от друга. Так всех спящими и вырежут. И места для новых зданий нужно держать свободным. Сейчас обустроимся, а потом, что сдвигать, снимать палатки и заново? Лучше бы конечно сейчас предусмотреть, где что будет располагаться, но темнеет быстро. Не успеем и первые замеры сделать.

— Я тебя понял, — здравую мысль подал солдат. Сам смотрел, как хаотично разбивают палатки. Одна на одном краю села, другая в другом. Бардак, да и только, — штабс-лейтенант! — подозвал к себе командира.

— Слушаю, господин штабс-полковник.

— Распорядитесь ставить палатки в одну линию, в три ряда. И надо отхожее место оборудовать. Нас много, а бегать в степь опасно. И выставьте караул у колодца.

— Есть! — отрапортовал совсем молоденький лейтенант. Я его и имени то не запомнил, пока. Не примелькался как-то.

— Есть ещё пожелания?

— Никак нет!

— Тогда у меня есть. С завтрашнего утра выдели мастерового на копку второго колодца. Людей я ему в помощь дам, чтобы следил за работой.

— Камня нет, господин штабс-полковник. А если сейчас копать, то стены обрушатся. Задавят ещё кого. Тут глубина большая, метров двадцать копать придётся, чтобы значит вода постоянно была.

— Понятно. С камнем что-нибудь решим.

«Всё-таки без посещения каменоломни не обойтись», — подумал, а сам подошёл к колодцу. Посмотрел вниз, оценить количество необходимого камня, но глубина большая, дна не видно. «Повозок шесть надо, если не больше», — прикинул примерный объём материала.

— Осварин! — подозвал капрала.

— Я здесь!

— Шесть повозок хватит обложить колодец?

— Если с запасом, то лучше девять. То камень не подойдёт или глубже копать придётся, а если останется, не пропадёт, найдём применение.

— Я тебя понял…

Всю ночь думал, считал, просчитывал и выходило, что мне прям завтра утром необходимо ехать в этот портовый город встречаться с энцем — управляющим каменоломней. Путь неблизкий. Недели две пройдёт, если не больше, пока доберусь в портовый город, пока встречусь, пока доберусь до самой каменоломни, потом с грузом назад, а второй колодец нужен.

Утром созвал офицеров и озадачил, что мне необходимо отбыть. Савелкин порывался со мной, но видя, как к нему привязался Венас, оставил его в селе.

— Штабс-капитан, — остались наедине с Жастином, — остаёшься за старшего. Организуй патрулирование и охрану. Это первоочередное. Распланируйте тут всё, замеряйте, если что можно начать, начинайте. Меня недели две не будет, но постараюсь быстрее, — говорить было трудно. Только что приехал, собрал, организовал народ, а сам выходит сбегаю.

— Понимаю, господин штабс-полковник, — ответил офицер, но по его тону понял, что он разочарован. Объяснять и оправдываться не стал. И так понятно, что мы тут не на один день, а по опыту знаю, нет ничего долговечного, чем временное. Если сейчас сделаем, якобы на время, то потом не переделаем и потом наши ошибки скажутся в будущем.

Всю дорогу до Ухтюрска корил себя, что не предусмотрел сразу закупить хоть немного материала, но не всеведущ я, всего сам не могу предусмотреть и предугадать. К генералу заходить не стал. Доложился дежурному офицеру, что прибыл и завтра утром убываю вновь, но теперь в портовый город для встречи с управляющим каменоломней.

В дальнейший путь отправился с двумя сопровождающими. Гнал коня, да так, что на одной из стоянок ко мне обратился гвардеец-всадник:

— Господин штабс-полковник, лошадей загоним. Если необходимо добраться быстро, то сменных лошадей надо на почтовых дворах требовать. Свои такой гонки не выдержат.

Внял увещеванию опытного и следующие дни ехали медленнее, чаще останавливались, по возможности меняли коней. Но не на каждой почтовой станции оказывались свободные лошади. Пришлось ругаться с местным хозяином одной из станций. На что тот ответил:

— Проходил фельдъегерский караван, всех лошадей забрали. Ничего господин штабс-полковник поделать не могу.

И эта новость меня обрадовала. Значит в гарнизон идёт денежное содержание. Вот только почему-то по дороге он нам не встретился. Поинтересовался у сопровождающих, на что получил вполне логичный ответ:

— Мы первые сутки скакали короткой дорогой, где мало станций, а фельдъегеря, если идут караваном, держатся только больших дорог, во избежание, так скажем.

Поздно вечером прибыли в портовый город. По рекомендации одного из сопровождающих, заехали в расквартированный здесь полк, где и остановились на ночлег. Знал, что такая практика присутствует, когда проезжий военный проводит ночь не в гостинице, которых мало, а в воинской части, что расположена поблизости.

Утром, оставив сопровождающих отдыхать и приводить коней в порядок, отправился на поиски энца — управляющего каменоломней. В части мне не смогли подсказать, где тот проживает или находится контора, так что пришлось отправиться в порт. Где как ни там идёт отгрузка-погрузка добытого камня.

Прогуливаясь по пирсу, внимательно присматривался к стоявшим на погрузке кораблям. Их оказалось не так много. Спрашивал у проходивших мимо матросов, но никто из них не смог помочь в поисках нужного мне человека. Через несколько часов таких блужданий, думал бросить это занятие и пойти на местный рынок или найти, где располагаются мастеровые кварталы, как увидел знакомое очертание корабля. Он шёл медленно, маневрировал, швартуясь с причалом. Когда концы были отданы, корабль пришвартован и спущен трап, с радостью узнал среди спускавшихся знакомого матроса, что сопровождал меня в каюту.

— Добрый день, матрос.

— Добрый день, господин офицер. Опять с нами в путь? Но вы рано прибыли, мы только дня через три отходить будем.

— Нет, не с вами. Но мне нужен капитан, где его найти?

— Он на мостике, проводить?

— Благодарю, сам, — ответил, поднимаясь по трапу.

Как только поднялся на корабль, услышал громогласную речь капитана. Он отчитывал какого-то матроса, а может это и не матрос был. Я не понимаю в морских чинах. Хотел ретироваться, но меня заметили. И обратили внимание капитана:

— Что вам, господин офицер? А, это вы, господин Мирони. Странно, но меня не предупредили, что в обратный путь у меня будут пассажиры. Боцман! Боцман!!!

— Господин капитан, — пытался вклиниться в монолог капитана, а то ещё и боцману достанется, — я не пассажир, просто проходил мимо, зашёл поздороваться.

— А-а-а. Отставить! Занимайся по плану, — протянул капитан, когда рядом с ним возник бородатый мужик со свистком на шее, — тогда пойдёмте ко мне в каюту, посидим, надеры попьём. А вы, смотрите у меня! — конкретно ни к кому не обращаясь, продолжил капитан, — ещё раз не вовремя якорь опустите, будете его напильником от ила отчищать!

— Что-то случилось? — стараясь не нагнетать обстановку, поинтересовался у капитана.

— Якорь без команды стали опускать. Ещё б чуть-чуть и встали бы поперёк фарватера. Тут течение сильное, развернуло бы корабль, как пушинку и всё. Только обратно на большую воду выходить, там разворачиваться и назад. Но не будем о плохом, что привело офицера в порт? Не думаю, что просто так пришли поглазеть на корабли.

— Вы правы. Ищу управляющего каменоломней энца Мукакиса.

— И вы вправду думаете, что многоуважаемый энц бывает в порту? — смеясь, ответил капитан.

— Надеялся в порту найти кого из каменоломни…

— Их здесь не бывает, — прервал меня капитан, разливая заварившийся надер.

— А как тогда отправляют камни в другие провинции Империи, — вот тут я удивился, — что только наземным путём? Но в телегах много не увезёшь, да и долго.

— Баржами отправляют, ниже по течению стоит пристань. От неё как раз только одна дорога к каменоломне. Вот там и грузят. А здесь другие суда стоят.

— А мне сказали, что энц проживает здесь, в портовом городе.

— Может он и проживает где-то здесь, но не знаю. Вы пейте надер, не стесняйтесь. Матрос!

Тут же дверь каюты отворилась и появился дежурный матрос.

— Сойди на берег, узнай где живёт или как найти управляющего каменоломней энца…

— Энца Гостина Мукакиса, — помог с именем капитану.

— Энца Гостина Мукакиса и пулей сюда! Понял?

— Так точно! — быстро ответил офицер и за ним затворилась дверь, а я уставился на капитана. Видя моё недоумённое лицо, он пояснил.

— В портовой конторе узнает, а если не догадается, то лишится вина на месяц.

Я кивнул и проклял себя, что сам не догадался так сделать. Несколько раз мимо неё проходил, видел вывеску, но не удосужился зайти, спросить.

— Да, кстати, хочу похвалиться. Пойдёмте на палубу, — оживился капитан.

Проследовал за ним. Интересно было, чем таким хочет похвастаться капитан перед сухопутным офицером. Всякие морские штучки меня не впечатлят. Конечно, сделаю вид, что заинтересован, рад приобретённой новинке, но мне то они зачем?

Прошли на нос корабля, где остановились возле накрытого брезентом сооружения. Даже скрытое от глаз оно выглядело громоздким.

— Расчехлить! — скомандовал капитан Минерс и двое стоявших рядом матроса проворно сняли брезент. Сначала я не поверил своим глазам, обошёл вокруг, заглянул в ствол. На лафете красовалась пушка неимоверно большого калибра. Тут не три линии, а все шесть. Толстенные стенки в две ладони шириной, длина ствола два метра. С трудом представил массу этого орудия. — Впечатляет⁈ По вашему эскизу изготовили станину, да и как вы выразились пушку отлили.

— Стреляли? — спросил, с содроганием представив, какой оглушительный, но одновременно убийственный выстрел у этого орудия.

— Опробовали, но на заводе сказали часто не палить. Один-два выстрела и дать остыть.

— Тут и одного выстрела хватит, если попасть. Снаряды какие? — осмотрелся рядом, но не нашёл боеприпасов.

— Они здесь, господин офицер, — пояснил матрос, открывая массивный ящик, больше похожий на сундук.

Подошёл, попробовал поднять ядро. С первого раза не получилось, потом приловчился и поднял на руки, оценил вес. Выходило килограмм сорок, если не больше.

— Пробивает насквозь корму толщиною в полметра! А если попадёт в мачту, сносит её одним выстрелом! — хвастался капитан, а я прохаживался вокруг этого орудия убийства и качал головой. Вот и новое слово в военной науке, к чему я непосредственно приложил руку. Теперь научатся и мобильные пушки изготавливать, появится полевая, осадная артиллерия. И как теперь противостоять вот этому? Одного выстрела хватит, чтобы снести не только то, что мы пытаемся строить, но и под завалами похоронит весь расположенный там небольшой гарнизон.

— Ядра разрывные, как у бомб?

— Нет. Таких не успели изготовить. У меня всего-то штук двадцать ядер, но к следующему разу обещали сделать.

— Господин капитан, могу я заказать и нам в гарнизон орудие, а лучше два, но не таких больших? Сомневаюсь, что такое массивное довезём.

— Спрошу. Это первый и пока единственный экземпляр! — сиял капитан Минерс, ему было приятно, что удивил сухопутного офицера, хоть и с его подачи была сделана эта игрушка.

— Готов заплатить по тысяче лир за каждую. Всего нужно две, но размеры меньше, чтобы можно расчётом из пяти человек управиться и четвёркой лошадей увезти, но лучше ещё легче. И калибр не больше четырёх линий, но снаряды в основном только картечь, я вам говорил.

— За тысячу две изготовят. Мне она обошлась дешевле, — многозначительно пояснил капитан, — а если узнают, что будут изготавливать тому, кто фактически это придумал, думаю и ещё дешевле. Кстати, у вас нет никаких идей?

— Нет, к сожалению, больше нет, — ответил быстро, так как боялся, ляпну что-нибудь вроде принципа работы реактивной системы залпового огня. А они возьмут, да и сотворят это чудо инженерной мысли.

— Жаль, а то у меня интересовались. Я ж не сомневайтесь, как только патент получу, так сразу вам половину отчислять буду. В заявлении я вас указал как соавтора идеи, — последнюю фразу капитан произнёс, понизив голос. Наверно, ему было стыдно, что почти присвоил мою идею, но совесть окончательно оставить меня за бортом не позволила это сделать.

— Это хорошо, деньги никогда не бывают лишними. Данные мои у вас есть, если что-то изменится, интересуйтесь в Генеральном штабе.

— Благодарю, господин штабс-полковник, что не стали бросать мне вызов на дуэль. Ведь я…

— Бросьте, одно дело делаем. Тем более, дуэли запрещены ещё Доанной Первой, насколько помню, — ответил, пытаясь потушить душевные терзания капитана. Сейчас он выглядел не как бравый, строгий офицер и командир, а как нашкодивший ребёнок, попытавшийся своровать конфету, но пойманный с поличным.

— Вы правы, дуэли запрещены, но…

— Господин капитан!!! — прибыл матрос.

— Докладывай! — в одночасье преобразился Хаус Минерс, став прежним капитаном — офицером военно-морского флота Империи.

— Энц Гостин Мукакис с семьёй проживает в особняке на улице Краснопопулюса! Головная контора находится на улице Дугонасса Третьего! — бодро отрапортовал матрос.

— Молодец! Свободен! Вот, а вы сомневались, что не справится, — обращаясь ко мне произнёс капитан.

Расстались, обменявшись данными. Я оставил адрес, куда доставить пушки, указав гарнизон Ухтюрска. Дальше уж сами до места дотащим. Главное, чтоб не такие тяжёлые были. И как только на корабль их внесли, краном что ли? От денег капитан наотрез отказался, сославшись на: «Одно дело делаем». Его объяснение меня удовлетворило и со спокойной душой я направился к энцу.