Племя вихреногих-3 (СИ)

Глава Седьмая: Будущее начинается сегодня

Если друга, если друга хочешь встретить -

На рассвете вместе с солнцем выходи.

Пионер шагает по планете,

Открывая все пути.

Чтоб к счастью вели все дороги,

Пионеры уходят в поход.

Честь и совесть великой эпохи

Пионер, словно знамя, несёт.

Чья дорога, чья дорога на рассвете,

На рассвете садом сказочным встаёт?

Пионер шагает по планете -

Следом вся земля цветёт.

Чтоб смеялись, чтоб смеялись всюду дети,

На рассвете чтоб мечта звала в полёт,

Пионер шагает по планете -

Прямо к звёздам он шагнёт.

В. Коркин

- ...Дайрисы - это полимерно-кремниевая форма жизни, которая, в основном, обитает на тяжелых, холодных планетах. Они постепенно переходят от индивидуума к синцитиуму: расщепляемые колонии, низкий уровень личностного развития, правдоподобны только следы психической жизни... - вдохновенно рассказывала Файму. Её удивительно гладкая кожа буквально сияла на солнце темным золотом и отливала серебром в тени. Свет, словно жидкость, разливался на её крепких плечах, тугой высокой груди, поджаром мускулистом животе, - и Димка ошалело помотал головой. Смотреть на неё было куда как интереснее, чем на очередного лектора из общества по распространению, да и лекция её была куда как увлекательнее банального "Есть ли жизнь на Марсе"...

Димка не знал, есть ли жизнь на Марсе, но в родной галактике Файму она точно была. Нэйкельцы - разновидность головоногих, до сих пор стояли перед его глазами, как живые - существа с металлическим цветом кожи, голубоватые, быстрые, их необычные ленточно-щелевые глаза, их поселения, их симбиоз с разновидностью насекомых...

Стояли перед ними правда и антиподы коммунистов-Аниу - мьюри, повернутые на наживе и капитализме, и свирепые рабовладельцы-сторки, и кровожадные некропедофилы-джаго. Жить в такой галактике ему точно не хотелось, несмотря на звездолеты и всё прочее...

Димка помотал головой и вздохнул. Время, как и раньше, поджимало, но в путь пока никто не торопился, даже рвавшийся к Надиру Льяти. Он, правда, по уважительной причине - отлеживался, получив древком копья по башке...

Хорошо, что башка у него крепкая, подумал Димка. А ведь могла и проломиться. И мы все оказались бы сейчас в глубочайшей жопе...

Он вновь помотал головой и вздохнул. Всем им надо было опомниться после битвы, выбросить из голов то, что до сих пор стояло перед глазами (и будет стоять до конца его дней, как подозревал Димка). Здесь Файму с её рассказами о своём удивительном (и жутком, чего уж там...) мире пришлась как нельзя кстати. Но и она уже выдохлась - рана её, хотя и не опасная, наверняка сильно болела, да и поединок с Верасеной, вроде бы короткий, отнял массу сил. Дэй после своего невероятного подвига тоже до сих пор отлеживался. Пусть Маахисы и знали какой-то тайный способ сверхконцентрации всех сил, позволявший им творить поистине невероятные вещи, восполнять эти силы потом приходилось долго...

Сейчас был уже полдень. Солнце висело высоко в чистом зеленоватом небе, под ним простерлась пустынная, молчаливая степь - ветер почти стих, а с ним стих и неумолчный шум травы...

- На Землю бы их, - вздохнул Борька, глядя на отдыхавших Маахисов. - Чтобы всё нашим ученым рассказали.

- Это вряд ли, - вздохнул Димка. - Они ж не меньше нашего к себе домой хотят.

- Пусть тогда нам всё расскажут, - хозяйственно предложил Борька. - Как звездолеты строить и всё прочее.

- Это если они помнят, - сказал Юрка. - Ты вот по Черному морю аж на теплоходе плавал - и много знаешь о том, как его построили?..

- Ну, отец у Файму кораблестроителем был же, она сама это говорила, - смущенно возразил Борька.

- Был, но здесь-то его нет, - сказал Сашка. - И даже если он эти корабли строил и что-то ей рассказывал, ей свои знания записать не на чем.

- Можно на пергаменте писать, как в старину, - немедленно предложил Юрка. - Его же из шкур делали.

- Можно, пусть учатся, - согласился Борька.

- Прогрессивная технология клинописи на глиняных табличках, - вновь предложил Юрка.

- Не смешно, - буркнул Димка. - Звездолеты нам не помешали бы. А просто с чьих-то слов я даже сортир не взялся строить бы.

Мальчишки помолчали, лениво посматривая вокруг. Обсуждать недавнюю битву никому не хотелось, да и просто говорить - тоже. Все тут понимали, что это, возможно, последний день, который им доведется провести вместе, и каждый желал, чтобы этот день был бесконечным...

Под вечер погода неожиданно испортилась. Большая низкая туча наплыла с севера, оттуда порывами задул холодный ветер и лагерь словно бы проснулся. Ночевать здесь, на месте битвы, никому не хотелось и как-то так само собой вышло, что все стали собираться в путь. Сборы получились короткими - палаток у землян не осталось, а просто собрать вещи оказалось недолго...

- Итак, товарищи, - провозгласила Файму, - время не ждет. Хотя сейчас и вечер, нам пора в путь. Вайми укажет нам дорогу, - она посмотрела на стоявшего рядом Астера. Вайми буквально цвел и пах - верно, ему нравилось указывать путь такой толпе людей и заодно буквально спасать этим мир. Димка вполне мог его понять, но у него настроение было далеко не столь радужное. Он тоже посмотрел на Серого, Андрюху и Антона - они и уходили втроем, как пришли. Рядом с Антоном, держа его за руку, стояла Ирка, это было ожидаемо и совершенно понятно...

- Ребята, может, передумаете? - почти что против воли спросил он. - Игорь с Бродягами пусть уж идет, но вы-то?..

- Надо, Димк, - Серый вздохнул, поправив лямки рюкзака. - Игорь, конечно, парень серьёзный и ребята его тоже, но в Ойкумене теперь же черт знает что творится. Да и Файму с Льяти я сыт уже по горло, честно говоря.

Димка вздохнул, потом посмотрел на Антона.

- А ты?

- А я с Серым, - Антон пожал плечами, словно удивленный вопросом. - Да и надоело, знаешь, между Иркой и Ирисой метаться, - Димка уже знал, что так звали девчонку Маахисов, в которую ему не повезло втрескаться. - Чужое, знаешь, хоть и лучше, да только не своё, - он покосился на Ирку и вздохнул. Верно и ему не легко дался этот выбор...

- А ты? - Димка повернулся к Андрею.

- Я?.. - Андрей вдруг усмехнулся. - С ребятами я. Да и горами сыт уже по горло.

Димка вздохнул и отвернулся. В душе у него набухало какое-то неприятное чувство, весьма похожее на обиду, хотя для неё вроде бы и не было никаких причин. Но этот мир уже слишком сильно изменил их. Каждый из них шел своим путем - и теперь эти пути расходились, быть может, навсегда...

- Товарищи, пора в путь, - напомнила между тем Файму. - До заката нам нужно хотя бы пересечь гряду.

Димка вздохнул. То, что он собирался сказать, наверняка ей очень не понравится... вот только выбора у него - как, впрочем, и всегда - просто не было...

- Игорь и Бродяги не пойдут с нами, - набрав побольше воздуха, сообщил он. - Они поплывут на остров Белого Древа, чтобы сделать Драконову Флейту и вручить её Певцам. А они с её помощью попробуют установить контакт с Драконами, и, если это получится, попросят их помочь нам в нашем сложном положении...

Известие это вызвало легкий шум - для Маахисов оно точно оказалось неожиданным. Файму нахмурилась.

- Это глупое решение, - вполне ожидаемо возразила она. - Драконова Флейта, скорее всего, просто миф. Даже Ерн и Йо, её создатели, не проверяли её в деле. Конечно, нам нужна помощь. Хотя мне всегда казалось, что и самые уважающие драконов люди понимают: это опасные, склонные к тирании твари.

- Тем не менее, это МОЁ решение, - хмуро сказал Димка. - И не тебе решать, глупое оно или нет.

Теперь в глазах Файму отчетливо блеснул гнев - но никаких логичных аргументов против этого похода у неё, понятно, не было, а озвучивать вслух своё желание просто подгрести под попу всё, что попало в её загребущие руки она всё же не осмелилась.

- Пусть идут, - вдруг сказал Льяти. Он уже вполне оправился и стоял рядом с Файму, правда, опираясь на копьё. Мотивы его были ясны, как день: видеть Серого с Тошкой после их ссоры ему совершенно точно не хотелось. Но сейчас это играло на руку Димке. Файму оглянулась на Вайми, но тот лишь пожал плечами.

- Пусть идут, - наконец сказал он. - Два шанса всегда лучше одного.

Файму уже окончательно надулась - но дурой она всё же не была и хорошо понимала, что спорить тут дальше - только ронять свой авторитет, которым она явно дорожила. А удерживать ребят силой и вовсе было глупо, ничем хорошим это не закончилось бы...

- Ладно, - сказала она. - Пусть идут. Я никого не держу тут против воли. Но всё равно, это глупое решение. Никто не знает, что ждет нас в Городе Снов. Каждый боец там может быть важен.

- Драться там нам не придется, да и не стоит, - немедленно возразил Вайми. - За порядком там следят Хранители, а когда я уходил оттуда, их было сотни три. Как бы хорошо ты ни дралась, ты не сможешь справиться со всеми.

Файму вновь надулась - верно, её не слишком радовала мысль, что есть ещё какая-то власть помимо её собственной, - но сама она в Городе Снов не была, так что крыть ей снова оказалось нечем.

Серый вдруг усмехнулся, глядя на неё.

- Когда-нибудь я вернусь и расскажу тебе, у кого это было глупое решение.

Он повернулся к Димке.

- Ну, это всё, в общем. Долгие проводы - лишние слезы. Пошли, ребята.

Спускаясь с холма, они пошли на запад - прямо на заходящее солнце. Димка с минуту смотрел им вслед, потом вдруг отвернулся, опасаясь заплакать.

Вздохнув, он спустился с холма к ожидающему его отряду. Файму смотрела на него нехорошо - верно она не любила, когда выходило не по её воле, и уж точно припомнит ему этот день, едва у неё появится возможность - но Димка вдруг с удивлением понял, что ему на это наплевать. Нож в спину она ему всяко не воткнет, а всякие возмущенные фырканья, косые взгляды исподлобья, гордые повороты спиной и разные другие фокусы, на которые горазды возмущенные девчонки, его теперь совершенно не трогали. Смешно - но он, похоже, вырос из возраста, когда такие вот вещи ранили его в самое сердце и едва ли не отнимали само желание жить...

Ещё раз вздохнув, он взглянул на стоявшего рядом с Файму Льяти. Тот выглядел каким-то смурным и совсем не довольным готовым начаться вот-вот походом к вожделенному Надиру. Башка у него, верно, раскалывалась и вообще он явно чувствовал себя не очень хорошо - но и его тоже никто не спрашивал, хочет он идти или полежать в тенечке и Димка невольно усмехнулся. Неизвестный воин Воронов, засветивший по башке Льяти древком копья, оказал ему громадную услугу. Честно говоря, Димка не знал, смог ли бы он вообще ужиться с Льяти, будь тот по-прежнему бодр и зол. Сейчас же Льяти явно мало волновало окружающее. Судя по страдальчески сморщенному лицу, ему хотелось лечь и сдохнуть, или хотя бы поваляться в постели с недельку. Ненавидеть его в таком вот страдающем виде никак не выходило. Скорее, он даже вызывал сочувствие, а чувствовать его Димке было всяко приятнее, чем ненависть...

Лишь теперь он смог как следует рассмотреть висевший на груди Льяти Ключ - на самом деле всего лишь нитку бус. Бусы были стеклянные, разноцветные - густо-фиолетовые, сочно-желтые, глянцево-черные, в общем, самые обычные на вид. За исключением нескольких бусин, которые светились, как маленькие фонари. Светились сами по себе, без всяких батареек и прочего, уже три тысячи лет, если верить Верасене, и это безвредное в общем свечение необъяснимо пугало и тревожило...

Вспомнив о Верасене, Димка невольно перевел взгляд на последнего уцелевшего Ворона. Его не стали бить или что-то такое, даже вернули оружие. Но мальчишка казалось не заметил даже этого - стоял с таким же равнодушным видом, словно вокруг вообще никого не было. Димка подошел к нему.

- Мы не желаем тебе зла, - сказал он. - Ступай своей дорогой.

Мальчишка взглянул на него. Лицо у него было печальное, без ненависти, которую Димка невольно ожидал.

- Вы дрались подло и бесчестно, и потому ваша победа - не победа, - тем не менее сказал мальчишка. - Судьба ещё накажет вас за это и ваши предки отвернутся от вас, - он сам развернулся и быстро зашагал прочь.

Глядя ему вслед, Димка вздохнул. Что-то такое он и ожидал услышать, но всё равно было неприятно. Он понимал, что бой и в самом деле не был честным и что они влезли в чужие разборки, ничего в них не понимая. Но жалеть об этом было уже поздно, а потому и бессмысленно. Нужно думать о будущем, а не жить в прошлом, подумал Димка. Жизнь не стоит на месте, нельзя смотреть на мир сквозь темное стекло, иначе быстро опустятся руки - а вот тогда его точно не ждет ничего хорошего...

Он повернулся к ожидающим его ребятам.

- Всё. Выступаем.

Все взгляды на сей раз сошлись на Вайми - который, конечно, не заставил себя ждать.

- Сейчас, - бодро начал он, - нам нужно пересечь гряду. Дело не такое уж и сложное, но нужна осторожность. Помогайте раненым, страхуйте друг друга. Будет очень обидно, если кто-то всё же разобьется.

- Куда идти-то? - задумчиво глядя на гряду, спросил Юрка.

- Туда, - Вайми показал куда-то вправо, где гряду рассекала глубокая расщелина.

На этом все церемонии и кончились - отряд нестройной толпой двинул в указанном направлении. Так непритязательно начался их великий поход...

Перебраться через гряду на деле оказалось непросто - хотя ничего запредельно сложного им всё же тут не встретилось, благо все раненые в битве могли двигаться самостоятельно. Их подсаживали, поддерживали и никто и в самом деле не упал, хотя было несколько опасных моментов...

Поднявшись в рассекавшую здесь гряду широкую расщелину, Димка посмотрел назад, на запад. На равнине вдали ещё виднелась неровная цепочка людей - отряд Серого, идущий к побережью. Димка вздохнул и отвернулся, стараясь прогнать чувство, что видел друга в последний раз...

Спускаться, естественно, было сложней, чем подниматься, к тому же, скала оказалась вовсе не такой надежной, какой выглядела снизу - куски монолитного вроде бы камня часто отваливались, стоило за них взяться рукой. Ненавижу горы, подумал Димка, спускаясь. Малейшая невнимательность здесь может убить, а упавший камень - покалечить. Только вот как раз туда нам и надо...

Спрыгнув на землю, мальчишка с облегчением перевел дух. Самая трудная на сегодня часть их пути уже осталась позади, теперь он вел вниз по склону, сначала довольно крутому, потом всё более пологому. Он выводил на равнину, усеянную похожими на башни утесами, венчавшими низкие холмы. Она, в свою очередь, вдали плавно поднималась к горам, уже пылающим золотом в свете низко стоящего солнца. Картина была величественная и прямо-таки просилась, чтобы её запечатлели маслом на холсте или, на худой конец, на фотографии. Но фотоаппарат Антона пропал бог весть куда во время их скитаний, а холста с маслом тут и подавно не было. Унести этот образ Димка мог только в памяти...

Идти вниз было очень легко, - по крайней мере когда склон стал более пологим и перестали попадаться торчащие из земли камни. Ребята буквально покатились по нему, спеша воспользоваться неожиданной удачей и пройти побольше до темноты. Вокруг посвистывал поднявшийся к закату ветер, впереди сияла золотая стена гор и Димка как-то незаметно позабыл о своих переживаниях. Слишком уж хорошо было идти так, в простор незнакомой земли...

Едва солнце зашло за гряду, равнина погрузилась в тень и Вайми остановил отряд. Переведя дух, Димка осмотрелся. На холодном сумрачном просторе ему сразу стало неуютно и он бездумно полез на плоский верх ближайшей из скал, ещё облитый багрянцем заката, - но когда он поднялся туда, солнце и здесь скрылось за грядой, которая отсюда, снизу, уже казалась настоящими горами. Вообще-то и к лучшему - оно больше не слепило его, так что мальчишка обошел край круглой площадки, глядя в степь. Вблизи точно никого не было, а даль уже плохо получалось разглядеть, так что он торопливо полез вниз. Вокруг уже темнело и в степи становилось откровенно страшновато. Костер здесь разжечь было не из чего, воды тоже не нашлось - хорошо ещё, что Вайми предложил сделать запас, благо, мехи из шкур у них с собой были, как раз на этот случай...

- Что там? - немедленно спросил Юрка.

- Ничего, - буркнул Димка. Он не хотел говорить, что глупо погнался за уходящим солнцем, как малыш...

- Вот и хорошо, что ничего, - сказал практичный Борька. - Часовых выставлять не будем.

Димка вздохнул, чувствуя, как усталость борется в нем с осторожностью. Усталость победила.

- Ладно. Завтра будет трудный день. Давайте спать.

Проснулся Димка вполне предсказуемо, то есть от кошмара. Но приснилась ему отнюдь не битва, а нечто совершенно неожиданное - симметриада из "Соляриса" в форме невероятно огромного черно-зеленого водяного дерева, с которого свисали, извиваясь, бесчисленные водяные же щупальца. Он летел под ними и было очень страшно...

Спасибо и на этом, мрачно подумал Димка, поднимаясь. Лучше уж ЭТО, чем битва. - Но сон всё равно был жуткий, в основном потому, что всё в нем казалось совершенно реальным. - Давно мне не снилось такой жути. Но, наверное и Солярис тоже где-нибудь наверняка есть, раз уж есть лешие и драконы. И я во сне попал как раз туда...

Мальчишка недовольно мотнул головой. Видеть во снах другие миры было наверное здорово - если бы в них не было ещё так страшно. Вот же зараза, подумал он. Ни разу не перечитывал "Солярис", но всё равно приснилось. Как-то раз ему приснилась ещё планета Железной Звезды из "Туманности Андромеды" - и тогда Димка проснулся с ощущением, что не проснись он в тот же миг, он не проснулся бы вовсе. Детали, к счастью, быстро забылись, осталось лишь общее ощущение беспросветного ужаса...

Одеваясь, он посмотрел на четкие, словно нарисованные тушью горы на восточной стороне долины. Низкие тучи висели над перевалами, окутывая зубцы и пики клочьями тумана. И сегодня мы должны подняться туда, подумал Димка. Медлить нельзя, вчерашняя битва служила тому хорошим подтверждением. Того и гляди, даже сюда докатится волна беженцев - а за ними и тварей из западного леса. Хорошо ещё, что теперь их от приморской равнины отделяла скалистая гряда, неприступная для самых крупных. Но при мысли, что сюда могут пожаловать и никсы с кобольдами из западных гор внутри у него всё заледенело. Может, Червь ещё и не освободился, но срок годности этого мира явно подходил к концу...

Подъем, как всегда, превратился в жуткую суматоху - в основном потому, что никаких кустов вокруг не наблюдалось и пришлось прибегать к старому проверенному способу "мальчики направо, девочки налево". К тому же, утром стало холодно и земляне, как ненормальные, прыгали босиком по росе, стараясь быстрее одеться. Развести костры опять же было не из чего - вокруг росла одна трава - и согреваться пришлось физкультурой. Наконец, известняк скал зарделся розовым в красных лучах низкого солнца. Оно почти не давало тепла, но настроение у всех сразу повысилось. Здесь, где никакого электричества не было и в помине, солнце стало кем-то вроде бога, гнавшего прочь холод и темноту ночи...

Завтрак прошел быстро и деловито - чему весьма способствовал утренний холод. Лопая сушеную рыбу, Димка осматривался. На востоке мрачно чернела гряда гор, из-за зубцов которой неспешно выползало солнце. На западе поднимались известняковые скалы, розовые от этого восхода. Почти вся равнина впереди ещё лежала в тени и мальчишка невольно поёжился - их путь лежал в эту страну мрака...

К счастью, чем дальше они шли, тем быстрее тень убегала от них, словно испугавшись. К полудню она вообще исчезла и горы словно бы выплыли из своих призрачных силуэтов. Как раз в это время они дошли до неширокой речки, бурлившей по камням, где, понятно, решили устроить привал. Прохлада воды пришлась очень кстати, так как от утреннего холода не осталось и следа - напротив, повисла душная жара, усугубленная почти полным отсутствием ветра. Обедали они в этот раз рассевшись на невысоком обрывчике берега, словно на скамейке. Судя по нему, в период дождей речка становилась весьма бурной, но сейчас воды в ней было едва по щиколотку, смотреть на неё было приятно...

Лопая, Димка лениво осматривался. Впереди возвышались рыжеватые громадины гор, всё ещё полупризрачные со дна жаркой долины. Северные их стороны пока оставались в тени, а та, в свою очередь, таяла в мареве жаркого воздуха. Несмотря на всё это, горы впечатляли. Они подошли к ним уже вплотную - собственно, от этой самой речки начинался пологий поначалу склон, поднимавшийся прямо к их скалистым основаниям...

После обеда Димка пришел в благодушное настроение - но Вайми немедленно испортил его.

- Дальше будет трудно, - сообщил он, едва отряд поднялся на ноги. - Ни в горах, ни в пустыне за ними воды нет. Так что наберите её во всё, во что только можно. И храните как зеницу ока. Не пейте, пока я не разрешу. Жажда - штука неприятная, но её можно вытерпеть. Вот помирать от жажды очень гадко, - Вайми отчетливо поморщился, явно вспомнив что-то...

- А за пустыней что? - хмуро спросил Димка. Ему не слишком-то понравилось, что Вайми начал вдруг распоряжаться, пусть и по делу.

- Лес, потом степь, потом море. На его берегу и стоит Город Снов.

- Это мы слышали уже, - Димка начал злиться. - Как пройти-то к нему? А то вдруг ты с гор свалишься и башку проломишь о камень. И что нам тогда делать?

- Не свалюсь, - буркнул Вайми. - Я много раз тут ходил.

- Ну а вдруг? - не сдавался Димка. - От этого судьба мира зависит, между прочим.

- Ну... ладно, - Вайми вздохнул, признав наконец его правоту. - Когда вы подниметесь на горы...

- Нет, так дело не пойдет, - прервал его Димка. - Ты карту нарисуй. Чтобы сразу ясно было, чего и куда.

- На чем? - Вайми удивленно взглянул на него.

- А вон, - Димка показал на белевший у реки песчаный пляжик.

Ещё раз вздохнув, Вайми подошел к нему. Чертить копьём ему видимо было неудобно, так что он воспользовался большим пальцем ноги. Ребята собрались кружком вокруг него. Вайми, поначалу мявшийся, явно не зная, с чего ему начать, быстро вошел во вкус и схема, выходившая из-под его руки, точнее ноги, получалась весьма сложной. К тому же, никаких подписей, понятно, не было и приходилось слушать пояснения босоногого картографа. Путь их лежал не прямо на восток, а с уклонением к северу, к чему-то типа оазиса - острову леса в самом сердце пустыни. За ним поднималось мертвое скалистое плато, на другой стороне которого снова рос лес, правда, уже настоящий. За лесом начиналась степь, идущая до самого моря. Она, по словам Вайми, обещала стать самой трудной частью пути, так как обитавшие в ней собакины славились весьма хамским и вздорным характером, по крайней мере в отношении людей, которых откровенно презирали, и, мягко говоря, не привечали. Пробиваться же с боем тоже было не самым лучшим вариантом, так как собакины владели грубой, но действенной магией - по крайней мере, они могли швырять людей, словно мешки, совсем не прикасаясь к ним. Юрка тут же заявил, что это никакая не магия, а самая обычная левитация, основанная на телекинезе, после чего Димка молча показал ему кулак. На его взгляд, между магией и телекинезом не было никакой разницы. Верить в то, что эта антинаучная хрень существует, Димке не хотелось, но для пользы дела стоило. Хорошо хоть, что эта психодинамическая сила действовала лишь на расстоянии всего-то нескольких шагов - правда, это не мешало собакинам метать с её помощью камни и дротики. Без хороших лучников в степи делать было нечего, а такой лучник в отряде был всего один - Льяти. Правда, без лука и не в самом лучшем состоянии - Файму пришлось буквально вести его под ручку, причем весь день. Она обещала озаботиться изготовлением луков сразу же, как они доберутся до настоящего леса и Димка решил отложить этот вопрос. Проблемы надо было решать по мере поступления и не забивать зря голову - это он уже вполне усвоил...

Когда Вайми закончил свой рассказ, все ещё несколько секунд молчали. Путь должен был занять минимум пару недель в самом лучшем случае и не обещал быть ни легким, ни простым. Наверное, Вайми в чем-то был прав, решив не вываливать на нас все трудности предстоящего похода сразу, подумал Димка. Иначе наш энтузиазм точно сильно поубавился бы. Теперь же поворачивать назад уже поздно, да в общем и некуда. Спалив Столицу, Асэт оказал нам на деле огромную услугу - никакой надежды на сытую и ленивую жизнь в ней не осталось, путь лежал только вперед...

До отказа заполнив так предусмотрительно прихваченные с собой бурдюки, они двинулись к горам. Идти пока было нетрудно, но уже не прогулка. Надоедливо булькающий бурдюк с водой давил на плечи, земля поначалу почти незаметно, но уже неизменно вела вверх. Разговоры постепенно прекратились, все молча и упорно топали вперед, час за часом, лишь изредка делая небольшие привалы. Солнце, поначалу маячившее справа, тоже незаметно ушло за спину. Вновь поднявшийся ветер сбил жару, но появилась другая напасть - трава тут стала редкой и сухой, ветер вздымал с земли пыль и Димка то и дело чихал. Как, впрочем, и другие. Громадность окружающего пейзажа подавляла - казалось, что они топчутся на месте. Но степь незаметно осталась позади и их отряд вдруг показался Димке очень маленьким на огромном пустынном склоне. Спускавшееся к западу солнце уже окрасило закатным золотом клубы взметенной ветром пыли и весь поднебесный мир. Заметив это, мальчишка удивился - ему уже начало казаться, что этот день тянется целую вечность...

Чем выше они поднимались, тем круче становился склон. К тому же, здесь его прорезали затопленные уже тенью овраги, отростки которых то и дело приходилось обходить. Рыжая глина их обрывов пламенела, составляя зловещий черно-красный узор и Димка невольно помотал головой. Пейзаж был чуждый и странный, словно на другой планете. Впрочем, это же и есть другая планета, подумал он.

Наконец, Вайми скомандовал привал. Подняв голову - сейчас он смотрел в основном под ноги, чтобы не споткнуться на попадавшихся уже камнях - Димка удивленно замер. Громады гор вблизи уже нельзя было охватить взглядом. Они возвышались над ними, словно грозовые тучи, но не туманные, а твердые, пугающе реальные, в рыжих ребрах выступов и синих извивах ущелий. Их острые золотые вершины вонзались в зеленоватую синеву неба на страшной высоте.

Димка оглянулся назад. Вся Ойкумена лежала перед ним огромной чашей, наполненной дымчатым воздухом. В нём, плавно спускаясь вниз, растворялась наклонная равнина. В этом призрачном море парили синие острова облаков, - уже не вверху, на одном уровне с ними. На таком расстоянии они казались неподвижными и это было очень красиво...

Всё вместе - пики хребта, вздымавшиеся над бескрайней равниной, необозримый простор, огненное полотнище заката - всё это вызвало у Димки странное ощущение сна, очень счастливого, какие снились ему в раннем детстве, и он не хотел, чтобы этот сон кончался, он захотел снова стать маленьким... и недовольно помотал головой.

Вайми вывел их точно к рассекавшему горы ущелью, которое, как он сказал, носило название Солнечных Ворот - потому что солнце на закате просвечивало сквозь них в восточную пустыню. Димка не знал, кто дал им это название - может, сам Вайми - но окруживший их пейзаж был невероятным сновидением. Громадины скал по обе стороны ущелья казались окаменевшим пламенем в лучах заходящего солнца. По его дну разлилась густая сине-зеленая тень, столь глубокая, что казалась настоящим океаном. Возвышавшуюся над ней стену алого огня рассекали синие провалы, из них вздымались башни и шпили острых скал, тоже ярко пылавшие - целый фантастический город из пламени. Впереди, в теснине Солнечных Ворот, сходились две стены: левая - пламенная, правая - сумрачно-синяя. С севера наплыла туча и под ней, прямо над пылавшими скалами, шли низкие, быстрые алые облака, словно табун огненных коней, мчавшихся прямо по темно-лиловому небу. Зрелище было столь впечатляющим, что все они замерли в невольном молчании. Димка невольно подумал, что только ради него им стоило подняться сюда, несмотря на все нужные для этого усилия...

На ночевку они устроились с куда большими удобствами, чем накануне - в своеобразном природном амфитеатре, врезанном в скалистый склон. Справа и слева его обрамляли могучие массивы камня, впереди распахнулся необъятный простор. На сглаженных ветром уступах скал, как оказалось, вполне удобно можно было сидеть. Файму объявила ужин, но все они не столько сейчас ели, сколько смотрели на мир, который становился сперва сочно-малиновым, а потом, на несколько невероятных секунд - ярко-зеленым. Наконец, солнце ушло за бесконечно далекий горизонт, утонув в висевшей над ним дымке, палевой сверху и темно-фиолетовой внизу. Ветер стих, необъятное молчание повисло вокруг. Только где-то вверху, на изломанных башнях утесов, размеренно и печально кричала какая-то незнакомая птица...

Закат угасал. Дымка на западе поднималась всё выше, а над равниной легли волшебные сумерки. Воздух был очень прозрачен - и в то же время пропитан палево-зеленоватым светом, словно невероятной чистоты топаз. Тени растаяли в нем, всё темное стало вдруг четким, словно чугунным, далекое или светлое - легким, воздушным. Всё вокруг было необычно чисто и свежо в этом удивительно мягком сиянии и Димка сел, скрестив ноги, любуясь вечером. Туча уплыла на юг, бесконечно высоко над головой ещё пылали алым перистые облака, на равнину внизу ложились густевшие тени - а он словно парил здесь, где-то между небом и землей...

Димке хотелось провести этот вечер в покое - он здорово устал за этот день, поднимаясь в гору - но долго его покой не продлился. К нему, разумеется, подсели друзья, а молчать, сидя рядом с ними, было просто невозможно...

- Смотри-ка, Файму жениха нашла, - сказал Юрка, махнув рукой в её сторону. Файму, тоже сидя на выступе скалы, о чем-то распиналась перед Вайми, который сидел перед ней на земле, скрестив босые ноги, и слушал очень внимательно, иногда даже отводя ладонями волосы с ушей - то ли чтобы подчеркнуть, что слушает внимательно, то ли предлагая Файму надрать их...

Димка подумал, что эта уж парочка точно отлично подходит друг другу - даже цвет их волос и кожи совпадал. Да и на фоне Вайми Льяти имел, в прямом и в переносном смысле, бледный вид...

Он поискал взглядом Виксена, но тот уже дрых, завалившись в уютное углубление нагретой за долгий день скалы. Ему подъем дался тяжелее, чем прочим, без помощи Файму он точно не смог бы одолеть его...

- А правда, что она ему втирает? - спросил Димка. Файму вещала хоть и вдохновенно, но негромко и отсюда он не мог разобрать её слов.

- А ты уверен, что ему? - хмыкнул Борька. - По мне так это Вайми её охмуряет. Ушки вон кажет...

Димка невольно подумал, что если бы Вайми... тьфу, Файму села у его ног, буквально заглядывая ему в рот и этак многозначительно трогая себя за ушки, он бы точно быстро забалдел, может быть и до потери воли... и недовольно мотнул головой. В отношении Файму его терзало раздвоение чувств: с одной стороны, он сам готов был мехом внутрь вывернуться, чтобы заслужить благосклонность столь удивительной девы, с другой она его попросту пугала.

Димка вспомнил, как она полосовала Верасену своим копьём, нанося удары совсем не с женской силой и жестокостью - и его невольно передернуло. Нет уж, подумал он, всё ещё невольно ёжась. Вайми пошел на великий подвиг - вот и слава ему, а я уж как-нибудь обойдусь...

- Интересно, что он ей обещает? - спросил он.

В самом деле, Вайми сейчас держал ответную речь, что-то попутно изображая руками - они буквально летали по воздуху, словно пара вспугнутых птиц.

- Не иначе, предлагает её до самого Города Снов на руках отнести, - предположил Борька. - Или вареньем поделиться, если у неё есть.

Юрка вдруг хихикнул.

- У Носова, помнится, некий начинающий юнош тренировал счеты. И обещал, что они сами научатся решать задачи по арифметике - некой деве, к которой он под это дело ходил пить чай с вареньем. Получалось не очень, ну так и цель была не в том, а чтобы пить чай с прекрасной девой...

- И чем всё кончилось? - машинально спросил Димка. Он такого рассказа не помнил...

Юрка снова хихикнул.

- Дева треснула юноша счетами по башке, за враньё. Потому как решать задачи сами они так почему-то и не начали, а вот варенья больше не осталось.

- Я бы тоже треснул, - и поделом, - Димка невольно улыбнулся. - Ой, блин...

Вайми, закончив своё представление, поднялся, развернулся на пятке - и бодро зашагал прямо к ним. Димка несколько запоздало вспомнил, что кроме охмурения дев у ушек есть и основная функция - а слух у Вайми был отличный, и то, что он не смотрит, ещё не значит, что не слышит. Сам Димка терпеть не мог, чтобы его так вот заочно обсуждали и запросто мог сказать болтунам пару ласковых, а Серый за такое мог просто молча сунуть в табло, и был вообще-то прав. Отец недаром говорил Димке, что обсуждать других людей за глаза - это мерзкая обезьянья привычка и попросту трусость, страх сказать то же самое в лицо...

Но Вайми если что-то из их разговора и слышал, то решил не подавать вид. По крайней мере, бить он никого не стал, а просто плюхнулся рядом на камни, с явной надеждой найти и здесь применение своим ушкам, проще говоря погреть их. Димка не очень-то любил таких общительных товарищей, которые лезут не в свою компанию, но и ссориться с Вайми ему не хотелось. Не хватало ещё, чтобы эта обидчивая личность бросила их где-то посреди пустыни и ушла, а в том, что такой исход вполне возможен, Димка не сомневался. Вайми в общем и в целом ему нравился - за исключением одной мелкой, но противной детали: он смотрел на мир как на выданное лично ему развлечение. Каких-то особых убеждений у него не было, по крайней мере, он никак их не демонстрировал. Проще говоря, в разведку с ним Димка ни за что не пошел бы, просто потому, что не слишком-то доверял человеку, который мог поменять свои планы в один миг...

Никто из ребят не спешил начинать разговор - чтобы не кормить нахала, как говорил в таких случаях отец. Сам Вайми тоже не решился завязать его - просто сидел, глядя на закат, и лицо его постепенно становилось грустным.

- О племени своем грустишь? - догадался Димка.

- Ага, - Вайми вздохнул. - Когда я с вами пошел, то и подумать не мог, что всё так вот повернется. А теперь даже не знаю, смогу ли вернуться - и будет ли к кому...

Димка смутился. Он-то совершенно точно знал, что не смог бы оставить своих - ради какой угодно цели. Даже ради спасения мира - хотя когда Вайми уходил из племени, ни о чем таком ещё не было и речи, Астера вела чистая любовь к приключениям, да и попросту желание разогнать скуку...

- Сволочь этот Мастер, - вдруг неожиданно мрачно сказал Юрка. - Натащил в этот мир всякой дряни, а мы теперь мучаемся. За этого Червя его в ад отправить мало...

- А ты смог бы послать кого-то в ад? - Вайми вдруг быстро повернулся к нему. - На буквально вечные муки?

- А что? Первые пару веков тяжело, потом привыкнешь, - Юрка хихикнул.

Вайми вдруг нахмурился.

- Душа не может привыкнуть к вечной боли. Точнее, привыкнуть-то может, но перестанет быть душой. Она теряет разум, распадается, превращается просто в автомат для ощущения боли. Это хуже, чем смерть.

- Ой, а ты и в аду тоже бывал? - спросил Юрка.

Вайми удивленно взглянул на него.

- Ты псих, что ли? Нет.

- Бог в ад только так посылает - и ничего, - авторитетно заявил Борька.

- Это если он вообще есть, - возразил Димка.

- А если есть? - вдруг спросил Вайми.

- Может ли бог сотворить камень, который сам не сможет поднять? - немедленно спросил Юрка.

Вайми хмуро взглянул на него.

- Запросто. Сдуру и не то сотворишь. Или от скуки.

- Бог вездесущ и непознаваем, для него нет разницы, существует ли он реально, - заявил Димка.

Вайми быстро поднялся и откровенно покрутил пальцем у виска.

- Вот ты точно псих, - он снова развернулся на пятке и ушел.

Несколько минут мальчишки молчали. Разговор с Вайми получился откровенно дурацкий, какие иногда случаются, но в голове Димки начался настоящий бардак и он заподозрил, что Астер слышал-таки их разговор о нем и отомстил, подкинув им эту шараду. Сейчас ему казалось, что он вот-вот поймет, что этот босопятый засранец действительно имел в виду - но вот это никак не получалось...

- И что делать будем? - сам не зная о чем, спросил он.

- Рыбы пожрем, - буркнул Борька, зарываясь в свой рюкзак. - Она уж попахивать начинает. А внутри всяко целей будет...

Пока они ели, закат окончательно угас. Взошедшая за горами Арисфена осветила их далекие вершины, легкие перистые облака в её свете засеребрились тысячекрылой стаей больших птиц. Звезды между них горели особенно ярко. А под серебристыми стаями облаков, паривших между звездами, стелилась до горизонта таинственная и темная земля...

Костер здесь развести тоже было не из чего, так что едва погасли сумерки, лагерь быстро затих. Все слишком устали, чтобы травить байки или просто болтать, как обычно делали вечером. Димка ещё какое-то время сидел на выступе скалы, глядя в ночь. Ночная прохлада странно просветляла мысли - словно он только что родился на свет. Невероятно, но теперь он не чувствовал себя усталым - ему было хорошо и легко, только в голове тихонечко так звенело, то ли от высоты, то ли всё же от усталости. Так или иначе, но и ему надо было спать, завтра они поднимутся все вместе...

Раздеваясь, Димка бездумно поставил босую ногу на землю и тут же запрыгал с проклятиями - в чуткую подошву впилось несколько адски острых иголок. Оказалось, что вся земля кругом покрыта зверскими колючками - чем-то вроде крохотных орехов с торчащими во все стороны шипами. Причем повезло персонально ему, все другие улеглись вполне тихо. Наверное и тут Вайми постарался, подумал Димка, но это уж точно была чушь - он и сам не знал, где ляжет...

Ругаясь про себя, Димка перебрался на другое место и кое-как устроился на каменистой земле. Когда вернусь домой, год не буду вылезать из кровати, подумал он и тут же улыбнулся от этой мысли, уже ныряя в сон...

В этот раз ему ничего не приснилось.

Как ни странно, эта ночевка прошла удачнее, чем прежняя - скалы защищали их от надоедливого ветра. Выспавшись, они торопливо позавтракали и с первым солнечным лучом вошли в ущелье.

Подъем по нему был испытанием. Осыпи, угрожающие обвалом обрывы, за каждым высоким завалом из огромных глыб открывается новый, ещё выше. Всё нагоняло тоску однообразием, отсутствием малейших следов жизни. Вайми горным козлом взбегал наверх, разведывая путь, остальные еле догоняли его со своим водяным грузом. Тем не менее и это было куда лучше, чем штурмовать горы прямо в лоб - такой подвиг они точно не осилили бы. В довершение всего, небо затянули тучи и пошел дождь, надоедливый и непрестанный. Намокшие глыбы стали скользкими, вместе с ручейками сверху срывались немаленькие камни. Когда скалы хребта наконец расступились, Димка увидел между ними лишь хмурое закатное небо - карабкаясь вверх и вниз по камням он и не заметил, как прошел день...

За перевалом открылась долина, тоже совершенно мертвая. Впереди, между её темными скалистыми склонами, простерлась огромная открытая равнина, светло-желтая, покрытая барханами. Над ней висели тяжелые розовато-серые облака, но дождь уже кончился и небо начинало проясняться. Тем не менее, о спуске туда сегодня не могло быть и речи. После торопливого ужина все расползлись по щелям между глыб, растирая ноющие от бесконечных подъемов ноги.

В этот раз Димка долго не мог уснуть, как иногда бывает от сильной усталости. В глубочайшей темноте, затопившей ущелье, жутковато завывал разгулявшийся ветер. Между его обрывистых стен на западе мерцала большая красная звезда - и там, высоко над ней, мчались длинные полупрозрачные облака, похожие на легионы потерянных душ.

Проснулся Димка ещё до рассвета и это очень ему не понравилось - это значило, что весь день он будет чувствовать себя вареной курицей, что было сейчас совершенно некстати. Молча ругаясь, он оделся и подошел к началу спуска, глядя на лежавшую внизу пустыню. Высоко в небе висел узкий, почти горизонтальный серп Арисфены, окруженный гигантским дымчатым кольцом. Её смутный золотой свет лился на западные склоны гор, оставшихся, наконец-то, за спиной, а далекие вершины восточных барханов резко и угрюмо чернели на уже розовеющем горизонте. Пейзаж был мягко говоря недружелюбный, но это Димку уже не смущало - горы они одолели, одолеют и пустыню, а за ней преград, кроме мифических пока что собакинов, не останется. Что там ждет их в Городе Снов - пока оставалось неясно. Вайми не очень-то охотно делился подобными сведениями, но и это особого значения уже не имело - когда они дойдут туда, то сами всё увидят. Верасена что-то вещал про злой орден Хранителей, который взялся беречь Надир от восприимца, буде таковой появится, но Димка не думал, что он станет такой уж серьёзной проблемой. Всё же, взрослых в этом Городе Снов не было, а с ребятами, даже прожившими тысячелетия, вполне можно найти общий язык, тот же Вайми служил хорошим подтверждением...

Димка вновь едва не подскочил, когда зевающий Вайми бесшумно появился сбоку. О черте речь, а черт навстречь, подумал он. Но Вайми конечно не хотел его напугать, просто он привык двигаться бесшумно...

- А, Димк, привет, - он вновь душераздирающе зевнул. - Тоже плохо спалось?

- Угу, - буркнул Димка. Отрицать столь очевидную вещь смысла не было.

- Плохо, - Вайми вздохнул. Верно, ему тоже не слишком-то хорошо спалось на камнях после этого жуткого марша, подумал Димка. - Сегодня мы должны спуститься туда, - Вайми махнул рукой в глубину долины.

- Только спуститься? - удивился Димка. Спуск с горы вовсе не казался ему сложным делом - это же не карабкаться наверх!

- Только, - Вайми усмехнулся. - Не переломав рук и ног, не разбив бошек о камни и так далее. Не так уж и мало.

Ясное и неожиданно тихое утро окружило Димку, когда он сел завтракать. Надоедливый ветер затих, что пришлось очень кстати - не очень-то удобно есть, если еда норовит улететь прямо из-под рук. Вайми уже рассказал ему, что перед рассветом в пустыне ветер обычно разгуливался и прекрасная тихая ночь могла закончиться песчаной бурей.

Завтрак прошел в молчании. Потом взошло солнце и Димка увидел внизу гигантское ущелье. Багровые восходные лучи словно подожгли его желтые, рыжие, красные, довольно обрывистые стены. А из них до высоты перевала циклопическими башнями торчали всевозможных очертаний скалы. Другие такие же уходили вправо и влево, словно руины исполинской крепости. Солнце стояло ещё очень низко и ущелье зияло тенями, сине-зелеными, лиловыми, даже черными в самой глубине. Воздух был так прозрачен, что казалось, до ближайших скал можно рукой до­тянуться. А за ними уходила вдаль пустыня, укутанная легким рыжим маревом...

Вайми вежливо покашлял, прочищая горло.

- Сегодня, друзья, мы должны спуститься вниз. Идите за мной, я буду указывать дорогу. В стороны не уклоняйтесь, спуск опасный. Запросто можно сорваться или попасть под обвал. Воду внизу пить нельзя. Идти надо быстро и закончить спуск до заката. В темно­те мы здесь убьемся.

Димка присмотрелся. В самом деле, здесь на первый взгляд вообще нельзя было пройти - сплошные обрывы и скалы. Никакого тебе пологого склона, по которому они поднялись сюда с восточной стороны хребта...

- А ты сам здесь ходил? - с сомнением спросил он.

- Ходил. Много раз даже. Ну, что, пошли?..

Спускаться на деле оказалось нетрудно, но неудобно. Иногда Димка действительно сбивался с пути. Но Вайми махал ему снизу и следуя его указаниям он всё же мог найти к нему дорогу. Может, это и в самом деле был лучший здесь путь, но порой Вайми вел отряд к большим глыбам, между которыми еле протиснешься, порой по зыбким каменным осыпям, которые жутко шевелились, сползая под ногами. Наконец, Димка зашел в тень - и только здесь почувствовал, какое же уже стоит пекло. Восточный ветер дышал жаром из пустыни, как из печки. Мальчишка снял рубаху, сунул в рюкзак, подумав, добавил к ней штаны, вновь влез в лям­ки...

Исчерченный расщелинами склон горы был похож на наклонный лабиринт. Вроде бы несложный - все дороги тут вели вниз - но манящие удобством тропинки то и дело выводили прямо к жутким обрывам, никаких перил у которых, ясное дело, не было...

В полдень отряд остановился на обед. Сушеная рыба уже откровенно пованивала, вода в бурдюках степлилась и стала противной на вкус. До того, как она вообще протухнет, явно оставалось недолго и Димка понял, что поход будет намного сложнее, чем казалось. К счастью, обрывы остались позади и теперь спуск стал легче. Отряд заторопился. Новая крутая осыпь, потом ещё, ещё... Этот спуск оказался неожиданно длинным. Димка невольно подумал, что ущелье было глубиной в километр, а может, и в два...

Чем выше поднималось солнце, тем больше частокол скал терял загадочность, превращаясь просто в грубые каменные пики. Ближе ко дну ущелья отряд остановил­ся уже на ужин - солнце скрылось позади, за черными громадами утесов, лишь высоко наверху ещё пылали рыжие отвесные скалы. Жара, тем не менее, достигла апогея. Дующий с востока ветер обжигал лицо, босая часть отряда сбила ноги о камни. Квинсы, непривычные к горам, начали ныть, требуя повернуть назад. Но нужны были уже дни только чтобы добраться до перевала, взбираясь на тысячи метров вверх через сплошные завалы и обрывы. Оставалось лишь идти дальше...

Вскоре открылось самое дно ущелья. Никаких растений, один жуткий, неизменный всюду мертвый пейзаж: сплошные обрывы скал на километры, громадные, пугающе крутые осыпи, зловещие жерла карстовых воронок вперемешку с чашами провалов, неправдоподобно огромные снизу утесы, щебенчатые поля, усыпанные откатившимися глыбами... Всё тускло-ржавое, рассыпавшееся, мертвое. Словно огромная свалка строительного мусора. А впереди между скалами - барханы пустыни до самого пылающего горизонта...

В самом низу стало прохладно, воронки и расщелины дышали затхлой сыростью. Отряд петлял между затопленными ямами. Вода держалась в них у края - но попробовав её, Димка едва отплевался: она оказалась горько-соленой мерзостью. Скалы здесь уходили к зениту - приходилось запрокидывать голову, чтобы взглянуть на их острые вершины. Солнечный свет не доходил сюда - разве что рано утром. Царство мрака и сырости. Самое дно - сплошь облезлая, потрескавшаяся глина. В восточной части ущелья неожиданно ярким пятном выделялось озерцо на редкость ядовитого желтовато-зеленого цвета, которое Вайми обошел стороной. Налетающий с востока ветер нес едкий запах соленой пыли.

Димка вздохнул с облегчением, когда отряд, наконец, вышел на равнину, остав­ляя мертвое ущелье позади. Раньше ему никогда не приходило в голову, что пустыня может быть красива. Но бескрайняя череда золотых барханов, испещрённая синими провалами теней, показалась прекрасной после мрачных мертвых гор. Клочковатые лимонно-рыжие облака плыли, казалось, прямо над его головой. Далеко-далеко впереди, над неведомым пока что морем, словно ало-золотые башни неподвижно стояли кучевые облака - первый признак того, что они идут не в царство смерти...

На землю здесь ещё падали лучи солнца и Димка невольно оглянулся. Спустившееся к западу солнце светило сзади, в треугольную расщелину между горами и низко плывущей над ними огромной тёмно-лиловой тучей. Вся эта равнина стала светло-золотой в полукольце черных гор. Впереди она изгибалась, скатываясь вниз, в огромную, пологую долину с дном из ровной, заметенной пылью глины. На её восточном краю высились первые небольшие барханы. Дальше они превращались в настоящие горы песка высотой с сорокаэтажный дом и Димка смотрел на них, как во сне. Он не мог поверить, что эти невыразимо огромные и безупречно правильные массивы создал неустанный ветер...

Когда они спустились в долину, западный её край уже исчезал в темноте. Черная стена гор закрыла багровое заходившее солнце, лишь слева оно освещало их северный отрог, возвышавшийся над пустыней, словно нос исполинского корабля. Что-то додревнее таилось в его ярко алеющем выступе, освещающем эту пустынную и сумрачную долину...

Димка вдруг подумал о людях, проходивших здесь ещё задолго до их отряда, и образы этих далеких времен невольно возникли перед ним. Он сам показался себе каким-то первобытным юношей - босым, в одной набедренной повязке из шкуры, с грубым, тяжелым копьём - разведчик, в одиночку поджидающий враждебное племя. Этот образ получился столь ярким, что он на миг забыл обо всём остальном.

Но солнце опустились уже совсем низко, выступ потемнел, лишь через брешь открытого на запад ущелья на цепь барханов впереди лился яркий алый свет и они казались волнами раскалённой лавы на фоне сумрачно-лилового неба. Провалы синих теней разделили их гигантские холмы, резко очертив острые полумесяцы вершин, странные вишневые отсветы легли на сумрачные в тени склоны...

Ветрено, пусто и угрюмо было в этой огромной долине, даже когда они вышли на свет. Лежавшая на земле пыль в последних лучах заходящего солнца казалась багрово-фиолетовой, а склон впереди стал кроваво-красным.

Солнце уже исчезало за острым краем гор. На несколько мгновений мир стал тёмно-пурпурным, потом зеленым и погас. Равнина потухла, барханы начали сереть и в сумерках приняли страшный свинцовый оттенок. Горизонт впереди тоже темнел с каждой минутой. Но, как только они поднялись из этой долины наверх, сразу сделалось светлее, хотя последние отблески заката уже гасли под приливом тяжелых, коричнево-фиолетовых туч. Долина внизу медленно таяла в тенях - призрачная в них, перетекающие оттенки синевы, ничего больше. Лишь на востоке светлели огромные барханы - странно правильной серпообразной формы, они бесконечными рядами уходили во мглу густеющих сумерек. Зловещая пустыня лежала перед ними, как путь мрачной судьбы в мёртвой стране, и у Димки вдруг до боли сжало сердце...

Его разбудил странный, зловещий рассвет. Багровое марево пыльного восхода озаряло свисавшие вниз драные клочья серых мохнатых облаков. На западе от склонов гор поднимались косые веера мутного отраженного света. В них парила бледная изломанная радуга - углом, а не дугой, как обычно. Пылевой радуги Димка не видел никогда и даже не слыхал о подобном явлении - или может быть знамении?.. Все вокруг ещё спали и ему стало вдруг очень одиноко. К тому же, он замёрз, даже под теплым одеялом...

Ёжась от холода, Димка свернулся клубком, как собака, спрятал лицо в руки - и вновь незаметно уснул. Когда же проснулся, солнце уже стояло высоко - он проспал ещё четыре часа и недовольный Борька растолкал его. Впрочем, все они проспали, измученные спуском, совсем не таким легким, как им поначалу казалось...

Наспех позавтракав, отряд двинулся в путь. Плато, на которое они поднялись из долины, выглядело угрюмо: растительность здесь явно сдавала позиции в сражении со струями песка, которые нес горячий, как из печки, восточный ветер. Из барханов торчали почерневшие, словно обугленные кусты с жесткими кожистыми листьями, осыпавшимися от малейшего прикосновения. Было уже очень жарко. Раскаленный воздух дрожал. Димка физически ощущал давление солнечных лучей на лицо. Их тени становились всё короче, кеды глубоко проваливались в раскаленный песок, слышался только шорох штанин и бесконечный шелест ветра. Залитые потом, с пересохшими ртами, они все медленно тащились вперед. Пить Вайми строго запретил, опасаясь, что воды не хватит, да и брать в рот эту горячую уже гадость не хотелось...

- Проклятые пески, - пробормотал Борька, упрямо распахивая ногами зыбкую, сыпучую массу. - Надо будет всё тут мелиорировать к черту...

- Какие пески? - немедленно съязвил Юрка. - Да у тебя видения на морозе!

Борька ошалело взглянул на него, потом хрипло рассмеялся. Димка тоже невольно улыбнулся. Пусть Юрка и казался иногда трепачом, он был свой в доску, неунывающий парень, не ноющий, даже когда на самом деле было тяжело...

Вайми, шагавший впереди отряда, повернулся, глядя на них, потом замер, осматриваясь. Лицо его стало хмурым.

- Мы потеряли много времени утром, - хрипло сказал он. Верно, и ему тоже не легко давался этот переход... - Если будем тащиться так и дальше, воды точно не хватит. Тогда мы все умрем - сперва здесь, потом окончательно, когда Червь доберется до Надира. Дальше придется наддать. Если постараемся, завтра в полдень доберемся до оазиса.

Новость Димку, мягко говоря, не обрадовала. Он и так-то чувствовал себя, как загнанная лошадь, и предложение "наддать" звучало откровенно издевательски. Но, в конце концов, жажду было гораздо неприятнее терпеть, так что возражать никто не стал. Но лишь на пятый час пути, когда солнце уже перевалило за полдень, Димка начал втягивать­ся в бешеный темп движения. Приноровиться к походке Вайми ока­залось очень трудно. Если он шел, то отставал, если пускался бегом - перегонял его. А Вайми не шел и не бежал. Это было нечто среднее - аллюр, который по земным понятиям назвался тропотой. Полушаг-полубег, довольно быстрый, но не изнурительный. В теории, по крайней мере. В конце Димку спасала только гордость: неужели он, победитель Хорунов, не выдержит?!

Тяжело, конечно, было всем, особенно девчонкам. Льяти и вовсе весь позеленел и держался на ногах лишь благодаря твердой руке Файму. На привалах отряд валился замертво и лишь отдышавшись Димка усилием воли заставлял себя съесть кусок сушеной рыбы и проглотить порцию уже откровенно протухшей воды, которую разрешал выпить Вайми. В последние часы перед закатом Машка несколько раз доходила до отчаяния и начинала просить его просто оставить её здесь, в пустыне. Димка не слушал её, просто молча и упрямо тянул её за руку. И, сколько мог, старался не показывать друзьям свою уста­лость, хотя смысла в этом не было - все они превратились просто в стадо загнанных животных, добитых жарой...

На следующий день Димка тоже проснулся ещё до рассвета... и с удивлением ощу­тил в себе новый запас сил. Всё тело ныло, особенно ноги, но как после побежденной уже болезни. Мальчишка приподнялся на локтях, чув­ствуя, как свежий ветерок обмахивает голые плечи.

Черт, совсем уж она меня задавила, эта пустыня, недовольно подумал он. В конце концов, это последняя преграда на нашем пути и что бы нас ни ждало в этом Городе Снов, вместе с ней закончатся и наши страдания. Что же я, собствен­но, так вдруг раскис?..

Машка спала тут же, на маленьком островке жесткой травы. Подняв голову, Димка посмотрел вверх. Над ним в чистом небе маняще и таинственно мерцали бессчетные искры звезд. А пологие барханы на востоке, едва освещенные встающей за ними Армеей, были ещё не тронуты их следом, обещая новые испытания в пути...

В этот раз они выступили рано утром и идти было легче. Поначалу. Потом, как-то незаметно, всё слилось в один бесконечный, наполненный жаждой кошмар. Жаркий, пыльный воздух обжигал пересохшее горло, пот, едва выступая на коже, мгновенно испарялся. Тело, понемногу наливаясь свинцом, казалось непослушным и чужим. Всё, что сейчас поддерживало Димку - мысль о том, что чем быстрее они будут сейчас двигаться, тем быстрее это всё закончится. Здорово всё же, что Бродяги пошли в другую сторону, на ходу думал он. Здесь, в пустыне, им точно пришел бы кирдык.

Правду говоря, он вполне мог прийти и землянам тоже. Девчонки ныли, выли, начинали отставать - и мальчишки подталкивали их в спины. Самое обидное, что путь их весьма напоминал сейчас след пьяной гусеницы. Лезть на барханы было бессмысленно, да и опасно, оползавший тоннами песок легко мог похоронить заживо - и их приходилось обходить, что удлиняло и так непростую дорогу в несколько раз. Хорошо хоть, что сбиться с курса было невозможно - Льяти всегда чувствовал, в какой стороне сейчас Надир, да и небо оставалось ясным...

Солнце уже подходило к зениту, когда пейзаж начал всё же меняться. Песка становилось всё меньше, длинными, плоскими грядами из-под него выпирала рыжая, сожженная солнцем земля. Кое-где её покрывали островки мертвой белесой травы. Под ногами она хрустела, распадаясь на истлевшую, похожую на бумажный пепел труху. Тем не менее, идти по твердому сразу же стало полегче...

Голой земли становилось всё больше, кое-где её покрывали ослепительно блестевшие на солнце пятна соли. Начали попадаться и странные, словно бы костяные деревья - от их стволов отходили плавно изогнутые, вновь сливавшиеся с ними отростки, что делало их очень неприятно похожими на торчавшие из земли кисти колоссальных скелетов. На концах "пальцев" росли огромные, темно-багровые шары в сетке фиолетовых прожилок. Димка уже знал, что это и есть те самые румуты, лёт диковинных плодов которых он как-то наблюдал в Столице. Созрев, наполненные водородом шары отрывались от веток и уносились прочь по воле ветра. Так они дрейфовали в воздухе какое-то время, а потом ярко взрывались, разбрасывая семена. Сейчас для лёта был ещё не сезон, но ветки уже тянулись вверх, давая понять, что шары уже почти созрели. Размер самых больших достигал метров шести, а сами деревья были высотой метров в пятнадцать. Из-под шаров свисали неопрятные космы тонких веток, усыпанных жесткими листьями без черешков. Вайми рассказывал, что расти румуты могли только здесь, на засоленных равнинах, и старался избегать их. Димка понял, почему, когда одно дерево вдали вдруг взорвалось, далеко разбросав пылающие обломки - просто само по себе. Через несколько секунд до них долетел глухой гул взрыва и мысль полетать на связке таких вот шаров умерла сама собой...

Пейзаж понемногу изменялся. Барханы становились всё реже и всё ниже, всё больше встречалось тускло-зеленых румутов, которые они обходили. Вскоре пески и вовсе остались позади, вдали показались изрезанные, плоские сверху возвышенности, спадавшие к равнине крутыми обрывами и ущельями - край каменистого плато, их последней преграды на пути к восточной степи. Их подножия покрывала темная чаща странного сине-фиолетового леса и отряд немедленно прибавил ходу. Под ногами хрустела мертвая трава, покрывавшая землю здесь сплошным ковром. Похоже, что тут случилась засуха, на ходу подумал Димка.

Лес оказался ниже, чем он думал - пониже трехэтажного дома и потому ближе, чем казалось. Всего-то через полчаса они добрались до него, но внутрь Вайми не пошел.

- Там дурное место, - пояснил он. - Воздух отравлен, вода, какая есть, тоже. Заходить туда ещё можно, но ночевать нельзя. Не проснетесь. Вернее, проснетесь, конечно, но уже не здесь.

- Тогда какого хера мы сюда тащились? - мрачно спросил Борька.

Вайми устало плюхнулся на землю.

- Потому, что это место по пути в Город Снов и его не обойти. А нам всё равно нужно сейчас отдохнуть...

С этим, естественно, никто не спорил. Весь отряд вслед за Вайми расселся прямо на земле, в тени опушки. Димка расшнуровал и стащил с ног пропотевшие, потрепанные уже кеды. Потом глубокомысленно уставился на свои красные, словно обваренные ноги - они и впрямь едва не сварились от жары. Впрочем, ноги босых Маахисов и Квинсов выглядели не лучше. Каково им было идти босиком по раскаленному солнцем песку, Димке не хотелось даже думать...

Отдыхая, он от нечего делать рассматривал растущую вокруг траву, здесь, в тени, ещё вполне живую. Её побеги - багровые трубочки с прожилками - увенчивали зеленоватые, похожие на горошины пузырьки.

- Знаете, что тут самое смешное? - вдруг спросил Юрка. - Я дома хотел попасть в пустыню. Никогда не думал, что тут так... - он запнулся на мгновение, - жарко.

Димка не ответил и лишь досадливо поморщился, когда к нему подошел Шиан Та.

- Не хочешь сходить на разведку? - спросил он, посматривая на лес и жмурясь от яркого полуденного солнца.

Димке захотелось послать его подальше... но он лишь вздохнул, поднявшись на ноги. Не то, чтобы ему действительно хотелось... но он был должен. Да и посмотреть на странный лес тоже было интересно - Димка прекрасно понимал, что вернуться сюда он не сможет, да и не захочет...

- Пошли, - буркнул он, невольно проверяя, как ходит в самодельных ножнах короткий меч Вадима. Не то, чтобы Димка верил, что эта штука сейчас пригодится ему, но всякое могло быть. Обуваться он правда не стал - ноги взвыли от одной мысли об этом...

Невольно оглянувшись на Вайми - тот растянулся на земле, явно потеряв интерес к окружающему, - Димка вслед за вождем Квинсов зашагал к лесу. Смешная всё же штука жизнь, подумал он. Не так уж давно мне хотелось привязать Шиана к дереву и забрасывать тухлыми яйцами и осиными гнездами до полного удовлетворения. Или подвесить за ногу над котлом с кипящим коровьим дерьмом, ме-е-е-едленно опуская туда и очень вежливо предлагая раскаяться во всех своих грехах. Сейчас же он мне вполне друг и я даже не жду, что он вот-вот выкинет какое-то гадкое коленце. Хотя он вообще-то вор и предводитель воров, и каяться не очень-то спешит...

Шиан Та замер на границе леса, осматриваясь и нюхая воздух - только что ушами не шевелил. Самого Димку лес не поразил - ну, похожи деревья на сосны с громадными, треугольными, сине-фиолетовыми листьями, ну, пахнет тут почему-то горьким миндалем - ну и что с того? Не жить же им здесь, в этом лесу...

- Деревья, похоже, и в самом деле ядовитые, - сказал Шиан, прекратив наконец нюхать. - Пахнут плохо.

- А ты что - собрался кору грызть? - удивился Димка. - Давай, пошли, пока и в самом деле не нанюхались...

Идти по лесу босиком оказалось... неудобно. Не то, чтобы Димка боялся поранить ногу - битого стекла тут точно не было - но на земле лежала масса опавших сухих веток и натыкаться на них было больно. Ступать пришлось осторожно и небыстро, всё время отставая от Шиана, который шлепал босиком с бездумной ловкостью - ну да, он-то как раз жил в лесу, пусть и в другом, и видит ногами, как, кажется, как-то сказал Вайми, сам когда-то лесной житель...

Димку раздражала и даже пугала тишина. Огромные, редко висевшие листья не шуршали - ветер тревожно затих, не пели птицы, не шебаршилась в подлеске незаметная с высоты роста живность... Лес словно бы вымер - впрочем, кто знает, как он тут должен выглядеть?.. Сами деревья, невысокие, светло-коричневые, смотрелись как-то неприятно - засохшие ветки торчали из разлапистых корней-подпорок во все стороны, как колья. Явно не просто так, а чтобы какие-то местные зверюги не объедали кору. Если судить по этим веткам, они ростом метров в пять - этакие жирафы...

В частоколе стволов впереди наметился просвет. Оттуда доносились неразборчивые, но несомненно человеческие голоса. Шиан замер, вслушиваясь в них, потом вдруг неуверенно оглянулся. В лесном полумраке его расширенные глаза казались совершенно темными, дикими. Ну да - бедняга привык жить в крохотном вообще-то коллективе своего племени, где все лица знакомы едва ли не с рождения, подумал Димка, и встреча с какими-то другими, незнакомыми людьми казалась ему чем-то, почти невероятным...

- Ладно, не бойся, я с тобой, - он усмехнулся, вновь проверяя в ножнах меч. - Пошли.

Но вышли они лишь к родному лагерю.

Димка ошалело помотал головой. Ему показалось, что кто-то - но не местный леший же! - посмеялся над ним, сперва исказив до неузнаваемости голоса друзей, а потом и вовсе едва ли не за шкирку выдворил из леса. Но желание броситься назад - с кулаками и требованием сатисфакции - было откровенно глупым, так что он лишь вздохнул...

Отдых оказался куда более коротким, чем Димке бы хотелось. Не прошло и получаса, как задремавший вроде бы Вайми поднял отряд.

- И куда дальше? - хмуро спросила Файму. Верно, ей тоже не очень-то нравилось, что какой-то дикарь тут распоряжается всем. Да и выглядела она очень похоже на пыльное чучело. Впрочем, Димка понимал, что сам сейчас точно выглядит не лучше...

- Туда, - Вайми махнул рукой на лес. - Обходить его слишком долго. Пройдем напрямик, потом поднимемся на плато. Там будет уже не так сложно.

Особого оптимизма его слова правда не вызвали. Но других вариантов не было, так что отряд молча вступил в лес. Теперь по верхушкам деревьев прокатывались волны проснувшегося ветра, землю под ними то обсыпал дождь солнечных зайчиков, то накрывала тень. Кое-где между корнями-подпорками виднелись бледные мясистые цветы, пахнущие разложением. По грубой коре стволов стекали капельки темной смолы, её горький запах уже теснил грудь. Шедший впереди Борька даже замедлил шаг и недовольно сказал:

- К черту, не нужно было сюда забираться. Не лес, а душегубка какая-то...

Димка не ответил. Почва здесь сделалась заметно мягче - она напоминала подсохшее болото. Идти по ней было неприятно, ноги глубоко проваливались, иногда под ними даже что-то чавкало, как намокшая глина, но нигде не было и следа воды. Они услышали вроде бы шум ручья и приостановились, потом снова пошли дальше. Временами шум ослабевал, иногда пропадал совсем, иногда становился громче, но отыскать ручей не удалось. Потом земля пошла вверх - и вдруг Димка оказался на краю круглой котловины поперечником метров в пятьдесят. В её центре торчало нечто, похожее на громадный перекошенный конус, точнее, на хвост глубоко вбившейся в грунт черной трехгранной рыбы, только громадный, в пятиэтажный дом. Несколько румутов росли вокруг него, внизу. Они стояли почти ровным кольцом и казались очень старыми - ветки изогнулись дугами, уже неспособные поддерживать массивные шары, и от этого румуты походили на нелепые облезлые пальмы. Сквозь заросли на дне котловины кое-где виднелись ржавого цвета наплывы спекшейся пузырчатой массы, очень похожей на шлак.

- Что это? - удивленно спросил Димка. Ничего похожего ему до сих пор не встречалось, ни здесь, ни дома.

- Не знаю, - Вайми лишь пожал плечами. - В этом месте я никогда не был. И никто. По крайней мере, я за всё время здесь даже не слышал о таком...

- Надо посмотреть, - распорядилась Файму.

Талка сразу же скатился по невысокому, но обрывистому склону и удивительная вещь - как только он очутился внизу, Димка понял, что котловина эта - воронка от взрыва, место случившейся когда-то катастрофы...

- Похоже на упавшую ракету, - сказал другой Маахис, Вэрка. Он стоял на краю обрыва и смотрел, как Талка подошел к большим обломкам у подножия трехгранного остова и начал растаскивать их, чтобы освободить себе дорогу внутрь, с хрустом ломая оплетавшие их толстые сухие стебли.

- Это может быть радиоактивно! - несколько запоздало крикнул сверху Льяти.

- Нет, - ответил Талка и исчез между изломами лопнувшего от удара корпуса, частично вдавленными вглубь, частично оплетенными засохшими побегами растений.

Повисла тревожная тишина. Лезть в эту яму никому больше не хотелось и не только из-за усталости. Очень уж неприятно смотрелась эта черная штуковина...

Через несколько долгих минут Талка вынырнул из остова с другой его стороны, весь усыпанный ржавой трухой. Обрыв оказался слишком крут для мальчишки, но к нему тотчас же протянулось несколько рук. Он выбрался наверх, и, видя выражение ожидания на лицах друзей, рассмеялся.

- Я не знаю, что это, - признался он. - Понятия не имею. Там что-то вроде атомной камеры - по крайней мере, сохранились остовы отражателей, как в старых ядерных двигателях, но никакого реактора там нет. Дальше шахта, то есть туннель со свинцовыми защитными переборками, но они все расплавились, вытекли вглубь, понимаете? Там, внутри, пусто, ничего нет. Только дотла выжженный металл. Судя по коррозии, это что-то очень старое - может, триста лет...

- То есть, это не наша ракета? - спросила Файму.

- Может, ещё одни попаданцы? - предположил Вэрка. - Межзвездные полеты начались восемь тысяч лет назад. Кто угодно мог добраться сюда, начиная с нэ йкельцев.

Талка лишь пожал плечами.

- Нет. Это не межзвездный корабль, по крайней мере там нет никаких гипердвигателей, - ответил он. - Всё там ужасно примитивно.

- Хозяева?

- Скорее, всё же что-то местное. Вряд ли ИМ вообще нужны ракеты.

- Возможно, произошла катастрофа, - предположила Файму. - И здешняя цивилизация подверглась регрессии.

- Возможно.

Они молча обошли кратер и снова углубились в заросли - туда, где они были пониже, медленно сходя на нет. Выйдя из леса, Димка удивленно замер. Впереди вновь лежала широкая полоса светлого песка - а за ней поднимался...

Сначала он решил, что это город - плотная масса причудливых строений высотой в два или в три этажа. Но присмотревшись он не увидел ни одного дома. Какие-то башенки, теремки, даже горки - всё это походило на какой-то детский парк, но совершенно немыслимых размеров. Масса построек тянулась вправо и влево, насколько хватал глаз.

- ЧТО ЭТО?! - ошалело спросил Димка. Меньше всего он ожидал увидеть тут, посреди мертвой пустыни... вот это.

- Не знаю, - теперь Вайми выглядел ничуть не менее ошалевшим. - В прошлый раз тут ничего такого не было. Правда, он был двести лет назад...

- Мастер добавил, - предположил Льяти. - Все знают, что он иногда добавляет в мир что-то новое.

- Ага, а где он ЭТО взял? - всё ещё ошалело спросил Димка. - Кто мог вообще ЭТО построить? И зачем?

Ответа на этот вопрос, понятно, не было, так что Вайми, пожав плечами, зашагал к постройкам. Димка хмуро взглянул на него - ему идти туда точно не хотелось, слишком уж это скопище горок и прочего было ненормальным - но его, увы, никто не спрашивал. Да и другого пути вперед не было...

Вздохнув, он сам пошел вперед. Ноги глубоко вязли в сухом мелком песке и Димке вновь пришлось разуться. Идти босиком оказалось не легче - но точно приятнее. Нагретый на солнце песок приятно обжигал подошвы и кожу между пальцами. Само солнце, правда, радовало куда меньше. С безупречно ясного неба оно палило нещадно. Ещё меньше радовала царящая вокруг тишина. В лесу всё время были какие-то звуки - хотя бы шелест листьев. Здесь же...

Дойдя до ближайших строений, Димка остановился. Все они были деревянные, на вид довольно новые. Из множества маленьких окошек на него смотрел мрак и мальчишка невольно поёжился. Заходить туда, внутрь, не хотелось и он, вздохнув, пошел вперед, сжимая рукоять меча.

Висевшая здесь тишина давила на нервы - почти сразу Димке начало казаться, что за ним наблюдают и вскоре он поймал себя на том, что крутит головой, как ненормальный, и далеко не он один. Это уж точно никуда не годилось - и, осмотревшись, он полез на крутую деревянную лестницу соседней горки. Горка оказалась высоченная - с трехэтажный дом - и выбравшись на её верхнюю площадку, Димка осмотрелся уже более основательно.

Он оказался чуть выше основной массы построек. Вокруг поднимался лес деревянных башенок и шпилей, но горизонт более-менее был виден. На западе сплошной полосой темнел лес. На востоке, довольно далеко, виднелся низкий скалистый склон плато. Над ним раскинулась ослепительно-белая - Димка даже прищурился - грозовая туча. Снизу она темнела, казалось, до абсолютной черноты и он невольно поёжился. Тем не менее, плато давало хоть какой-то ориентир, чтобы побыстрее покинуть это место - и он, скатившись с лестницы, побрел в ту сторону.

Вскоре тучу заметили все - она поднималась над плато, словно воздушная гора. Вид её вызвал удивленный шум, потом радостное оживление - гроза была точно самым лучшим, что они могли сейчас желать. Димка, тем не менее, смотрел на тучу с беспокойством.

- И часто здесь такое бывает? - спросил он у Вайми.

- Ни разу не видел, - неожиданно ответил тот. И, подумав, добавил: - Мир сдвинулся с места. В нем происходит такое, чего никогда не было и не будет. Говорят, что это знак.

- Чего?

- Конца.

Спасибо, дорогой, захотел сказать Димка... но не сказал. Они приближались к концу всей этой истории, и не в переносном, а в самом прямом смысле, так что такие вот чудеса наверное были ожидаемы. И, в данном случае, очень уместны. Собственно, лишь сейчас Димка понял, как же им повезло - воды осталось всего чуть, да и та уже окончательно протухла, превратившись в смердящую жижу, которую нельзя было не то, что пить, а просто набрать в рот. Без этой вот грозы шансов дойти до цели у них попросту не было и Димка невольно подумал о том, случайное ли это совпадение. Неужели кто-то ТАМ - он невольно посмотрел на небо - решил им помочь? Но вот кто?.. В бога Димка не верил, в милосердие Мастера тоже - точно не после всего, тут увиденного. Есть ли в мире ещё кто-то, такой же могучий?..

Гадать об этом, впрочем, было глупо и мальчишка быстро зашагал вперед.

Первый порыв неожиданно холодного ветра ударил в лицо и Димка замер, словно проснувшись. Низкие, черно-синие тучи уже затянули всё небо, стемнело. Лишь откуда-то сзади, где ещё сияла полоса чистого неба, падал бледный свет, заливая бессчетные витые колонны, крыши, карнизы причудливых, похожих на маленькие дворцы построек, красно-зеленые, ярко-синие, золоченые. Между них уже виднелись выступы скал и Димка невольно перешел на бег. Оставаться в этом месте ему совершенно не хотелось, особенно в такой вот темноте. Слишком уж оно было бредовое, словно в кошмаре. Того и гляди, из-за угла навстречу выйдет тигр или психованный клоун с топором...

- Стойте, стойте! - вдруг громко заорала Файму, показывая на обрамлявшие крыши водостоки. - Надо тщательно промыть мехи и потом набрать воды! Иначе на плато мы загнемся от жажды!

И вот так всегда, подумал Димка. Только решишь отдать приказ, как Файму успевает первой...

Гроза оказалась бурной, но короткой. Им едва хватило времени, чтобы напиться, промыть мехи льющейся с бессчетных крыш водой, а потом наполнить их. В процессе этого Димка вымок до нитки, но это как раз было очень здорово. Теперь он ощущал себя едва ли не родившимся заново...

Едва тучи рассеялись, солнце начало жарить едва ли не с удвоенной силой. От сырых досок пошел пар, жара стала влажной и душной, словно в перетопленной бане. Не сговариваясь, они быстро зашагали вперед, спеша выбраться из этого странного (и жутковатого, чего уж там...) места. Димку, правда, терзало нехорошее предчувствие. Он вспомнил, что именно во время странной грозы они и попали в этот вот невероятный мир. Что, если сейчас они попали в какой-то другой - откуда, быть может, уже нет выхода? Или просто заблудились и теперь идут совсем в другую сторону...

Округа скрылась за странными постройками и Димка почти готов был увидеть за ними что-то совершенно незнакомое. Но когда они наконец расступились, ничего нового он не увидел - всё то же овражистое плато. Теперь он вспомнил нарисованную карту. Они всё же шли точно, насколько это вообще было возможно. Восточные склоны плато виднелись уже совсем близко. Голые холмы с плоскими вершинами давили на глаза серо-зеленовато-бурым всевозможных оттенков и казались руинами заплесневевшей, разрушенной и обветшавшей земли. Ничего не росло здесь на рыхлой и бесплодной почве, лишь у самого устья ущелий высились странные круглые кочки. Их сплошь покрывали кусты с неестественно темной зеленью и жуткими шипами. Зной и духота, едкая соленая пыль вновь царили в этих затхлых горах. Дождем здесь даже и не пахло, что подкрепило подозрения Димки...

Шаг за шагом, сжав зубы, они побрели вверх по склону. Левее и ниже, на спускавшейся к равнине осыпи, Димка заметил какое-то животное - оно медленно двигалось вправо. Расстояние было слишком велико, а их глаза слишком слабы, чтобы рассмотреть его в мареве нагретого воздуха. Видно было лишь, что оно серого цвета и большое, но Димку вдруг пробрали мурашки: ему показалось, что форма этого существа была слишком уж... изменчивой.

- Что это? - наконец спросил он.

- Это морок, - сухо ответил Вайми, почти не разжимая губ. - Там нет ничего, что могло бы оставить след, но чем ближе ты к нему подходишь, тем более реальным он становится. Если ты подойдешь слишком близко, он убьет тебя.

Димка счел за благо прекратить расспросы. Казалось, само это место давно проклято и они все старались как можно быстрее покинуть его. Уже скоро, подумал мальчишка, мы доберемся до Надира и положим конец всему этому карнавалу жутких чудес...

Невысокий казалось бы склон оказался длинным и неровным и они миновали его только к концу дня. Нырнув в теснины ущелья, Димка попал в угрюмый мир кирпично-красных скал и красновато-коричневых теней. Вечер, как назло, выдался жаркий. Солнце палило нещадно, пока он, обливаясь потом, пробирался в лабиринте промоин, то и дело спотыкаясь об камни, словно плавая в жарком и душном застойном воздухе. Здесь, на дне узких оврагов, в сырых и глубоких расщелинах скал росли крупные белесые цветы на длинных липких стеблях. Их сильный дурманящий запах, издали приятный, вблизи становился отвратительным, словно сладковатая вонь трупной гнили. Ветер вырезал необычные формы в крутых рыжих стенах - за каждым поворотом почему-то новые. Из одной выступали громадные столбы - сужаясь сверху и снизу, они выстроились, как ряд чудовищных бочек. На другой вдоль затененного склона протянулся бесконечный ряд полуколонн, а напротив, под залитым солнцем гребнем, из скалы выступали словно бы огромные песочные часы, раздёленные геометрически точной сеткой теней. Дальше в отвесных стенах ущелья между двумя слоями твердого камня зияли тысячи глубоких ниш - по их сторонам ветер вновь изваял точёные полуколонны со вздутиями и перехватами. Всё эти формы, повторяясь без изменений и конца, вызывали необъяснимую тревогу и даже страх, словно Димка наткнулся на след исступленного фанатизма какой-то додревней, непостижимой для человека расы...

Поднимаясь всё выше, они наконец добрались до самого края плато, под красное пыльное небо с низкими тучами. Цепь острых скал, словно сторожевых башенок, стояла у края мрачно-черной, удивительно плоской и зловещей равнины. Димка лишь секунду смотрел на неё, потом повернулся спиной и сел на кромке обрыва. На востоке над сумрачной пустыней из тяжелых серых туч синими столбами падал дождь. С запада пугающим багровым маревом надвигалось низкое облако, просвеченное сиянием заката. Добравшись до него, оно выбросило, точно щупальца, струи мелкого песка и пыли, несомой ураганным ветром, и Димка бросился вниз, в расщелину, пытаясь прикрыть лицо воротником рубахи. Настроение его резко испортилось - он уже понимал, что пустыня не отпустит их без боя...

Буря бушевала несколько часов, как нельзя лучше отвечая скверному настроению Димки, но забившись в щель между скалами он впервые за последнее время почувствовал себя в безопасности и крепко заснул. Какая бы жуть не бродила вокруг, буря не дала бы ей даже высунуть носа...

Когда он проснулся, была уже глубокая ночь. Буря давно кончилась и в прояснившемся небе царила заходящая Арисфена. Непроглядно-черные тени лежали вдоль подножий восточных обрывов, клиньями взбирались по промоинам, рассекая гребни скал на отдельные выступы, словно парившие в глубокой темноте. Рыжие днем, они сейчас казались отлитыми из тусклой синеватой стали. Отполированный ветром крупный черный щебень на плато блестел, словно куски стекла. Тишина здесь стояла такая, что Димка отчетливо слышал стук собственного сердца. Не верилось, что всего-то несколько часов назад тут бушевал дикий ураган, несущий тучи пыли и завывающий в скалах, словно тысяча чертей...

- И что дальше? - спросила Файму у их проводника.

Вайми бессовестно зевнул и посмотрел на восток, куда-то туда, где черное небо смыкалось с черной землей.

- Дальше будем спать. Идти ночью по камням опасно. Можно сломать ногу и вообще...

Возражений, как легко понять, не последовало.

Проснулся Димка с легким удивлением - он был твердо уверен, что ночью непременно случится какая-то гадость, явится то, что Вайми назвал "мороком", какая-нибудь жуткая местная тварь или банда обитающих в здешних ущельях психов. Ничего такого, к счастью, не нашлось, но поднявшись на плато он увидел уходящую вдаль бескрайнюю равнину - зловещий полог полной черноты. Сплошной покров отполированной ветром щебенки был столь густо-аспидным, что казался настоящей бездной, присыпанной битым стеклом. Ни единой былинки не росло здесь. Никакое движение не нарушало мертвой неподвижности равнины. Лишь вихри нагретого воздуха бродили по ней, искажая очертания мрачного пейзажа - от огромных и едва заметных до узких, пугающе-черных от перетертого в пыль камня. Они, словно армия призраков, шествовали, изгибаясь, над россыпью безжизненного щебня. В них далекие вихри, словно плавясь, сами принимали зыбкие, струящиеся очертания...

Щебнистое плато переходило в пологие откосы, а те в низкие куполовидные горы, словно сложенные из кусков блестящего угля, но и горы тут расступались. Усыпанное блескучим щебнем плато тянулось до самого горизонта. Отсвет его черных просторов лег на небо и его потускневшая синева приняла страшный железный оттенок. Казалось, что эта равнина ведет прямо в ад и Димке страшно не хотелось идти дальше. Но это была уже последняя преграда на пути...

Из всех их испытаний в пустыне это оказалось самым трудным. Черная, выжженная солнцем равнина простиралась бесконечно, теряясь в знойном мареве. Её сплошь покрывали камни, по большей части маленькие, плоские, отшлифо­ванные ветром и песком. Они вышли на эту равнину - и потерялись на ней, как цепочка муравьев поте­рялась бы на Красной площади. Чер­ные камни жгли жарой, словно каменка в бане. Хорошо ещё, что у них был теперь запас воды...

Почти весь день они шли по этому ровному, как стол, плато. Никаких ориентиров - ни дерева, ни скалы, ни холма. От этого у Димки даже возникло ощущение, что они топчутся на месте. Переход через раскаленную пустыню был ужасен, но настроение у мальчишки, как ни странно, было хорошее. Так или иначе, но большая часть пути осталась уже позади...

Миновав каменную пустыню, они вошли в низкий беззвучный лес. Как исполинские канделябры, из песка торчали зеленые ветвящиеся стволы без листьев - что-то похожее на земные кактусы, только без колючек. Оставалось лишь удивляться изменчивости здешних ландшафтов...

Здесь уже была жизнь, но неприметная, беззвучная. Мелкие быстрые ящерицы пробегали под ногами, оставляя тут же исчезавшие на мелком песке следы. Не жужжа, молча летали и роились насе­комые. Тихо скользили между "кактусами" пёстрые, безвредные по словам Вайми змейки...

Здесь, в лесу, их застигла новая песчаная буря, к счастью, несильная. Ветер был слабый, но нес мелкую сухую пыль, до такой степени наэлектризованную трением, что всё вокруг сухо потрескивало, а с протянутой руки Димки стекали отчетливо видные голубые искорки. Пришлось замотать лицо рубахой, чтобы не задохнуться в ней...

Вода в мехах протухла ещё днем, их пришлось выбросить. Теперь, под вечер, жажда стала нестерпимой. Вайми указал на "кактусы" - как оказалось, в них, как и в земных кактусах, под плотной гладкой кожей скрывалась водянистая сердцевина. Её можно было разболтать острием копья, а потом проткнуть ствол внизу. Разделавшись со своим "кактусом", Димка подставил котелок, в который потекла пусть и зеленая, но вполне пригодная к питью жижа. Вкус у неё был такой терпкий, что у мальчишки до боли свело скулы, а желудок, казалось, вообще заледенел, но сейчас ему было наплевать, честно говоря. Сушеная рыба тоже частью протухла, частью просто кончилась - но Вайми подбил своим копьём какого-то местного варана длиной метра в полтора. Одного его, конечно, было мало, пришлось затеять настоящую охоту. Готовить добычу, правда, было не на чем. На ужин в этот день было мясо, похожее на сырую курятину...

Здесь же, в лесу, разбили лагерь. На высоте ночью стало холодно, ночевать на голом песке под ветром было очень неуютно. Приходилось зарываться в него, выкапывая окруженную валом ямку, чтобы укрыться в ней хотя бы от ветра. Но утром далеко впереди появи­лись белые кучевые облака - первые, какие Димка видел здесь, на плато...

В полдень вновь переменился ландшафт. Равнина превратилась в очень пологий, но бесконечный склон, плавно поднимавшийся к востоку. Кое-где из песка торчали остатки выветренных древних скал. Как ни жгло солнце, здесь, на высоте, не было так мучительно жарко. Потом с востока начал дуть легкий освежаю­щий ветер и Димка понял, что их цель уже близко. За неделю пути он похудел, но теперь ощутил новый прилив сил. Нытьё в ногах уже казалось приятным, поход был не в тягость. С молчаливого согласия Машки Димка переложил её груз в свой рюкзак. И следующим утром, на третьи сутки путешествия по плато, увидел цель их тяжкого пути.

Вайми, погнавшись за очередным вараном, ушел далеко вправо, оставив отряд. Димка брел, оставляя глубокие следы в песке, согнув­шись под тяжестью двойной поклажи, которую сам же на себя навьючил. Плато уже заметно поднималось к востоку. Из-за крутого подъема горизонт всё время был рядом, казалось, что они идут прямо в небо. Он оказался ещё и утомительным. Димка чувствовал, что силы его уже на исходе. Донимала нарастающая с каждым шагом усталость и боль в ногах. Но край плато как-то вдруг оказался совсем рядом. Когда они вышли к нему, в лицо ударил ветер.

Димка замер на краю обрыва, осмотрелся. Высота его была приличной - метров тридцать. Внизу склон покрыт щебнем, дальше островки травы, ещё ниже луга, огромная равнина с зелеными коврами лесов. Земля обетованная...

Какое-то время мальчишка стоял, пораженный открывшимся ему зрелищем. Луга покрывали холмы, как в Ойкумене, за ними темнела полоса леса. За ней до горизонта открытая, зеленая, тающая в необозримой синеве равнина степи. Там, очень далеко, виднелись такие же холмы, за ними, справа, парили смутно-синеватые острые силуэты гор. А всё пространство между степью и цепью холмов занято деревьями. Сплошной лес шириной в десятки километров...

- Ну и где этот Город Снов? - спросила Файму. Верно, ей представлялись чуть ли не из-за горизонта торчащие стрельчатые контуры каких-то неправдоподобно высоких строений.

- Там, - Вайми показал на горы. - У подножия.

Димка вздохнул. Далеко... Но самая трудная часть их пути уже осталась позади, да и цель была уже, в общем, видна и он ощутил вдруг неожиданную грусть - удивительное их путешествие уже подходило к концу...

- Где тут спуститься-то? - между тем спросил Льяти. Вид у него до сих пор был неважный - он исхудал, пропылился. Путешествие через пустыню далось ему тяжелее, чем прочим, сказались последствия зверского удара по голове...

- Там, - Вайми показал куда-то вправо, где уступы обрыва образовали подобие пусть очень крутой, но всё же лестницы...

Двинулись в ту сторону, потом долго, страхуя друг друга, спускались, сперва по обрыву, потом по каменистой осыпи под ним. Добравшись до травы, Димка тут же плюхнулся на неё, глупо улыбаясь. Потом оглянулся на увенчанный обрывом склон. Он был высотой в добрых метров сто и мальчишка не мог уже поверить, что они только что спустились оттуда, с этой крутизны... Перед ним раскинулись холмы.

На миг Димке показалось, что он вернулся в Ойкумену, но темневшая впереди полоса леса говорила иное. Он обещал воду и еду получше, чем надоевшая сырая варанятина, и после короткого отдыха отряд вновь устремился вперед. Идти под уклон было очень легко, трава покорно ложилась под ноги. Димка наслаждался пейзажем и общим ощущением победы - это была действительно победа, давшаяся нелегко, но потому ещё более весомая...

Расстояние до леса было больше, чем показалось Димке сверху и до него они дошли лишь в полдень, хотя двигались быстро, почти без остановок. Он невольно крутил головой в поисках возможных местных обитателей, но вокруг никого не было, да и Вайми рассказывал, что в этих краях никто и никогда не жил, все уходили в Город Снов...

Перед стеной леса отряд помедлил - выглядела она не очень-то гостеприимно. Другой дороги, правда, не было, так что они вступили под его сень. Димка невольно ожидал, что здесь с ними случится какая-то гадость - например нападет какой-то местный тигр или даже злобные дикари - но ничего такого пока не наблюдалось. Лес вокруг, правда, был очень странный - какие-то огромные, свернутые в спираль листья, похожие на часовые пружины, темно-фиолетовые мохнатые шары на толстых гладких стеблях, невысокие деревья с треугольными листьями, окрашенными в безумный оранжевый цвет... Всё это выглядело так, словно они оказались в какой-то экзотической оранжерее. Хорошо ещё, что воздух теплый, но не жаркий и не душный, каким, по идее, должен быть воздух в тропическом лесу...

Вайми в этом лесу буквально расцвел, это была, так сказать, его природная среда. Он шагал быстро и упруго, то и дело посматривая по сторонам, и они едва поспевали за ним...

Вывел он их к лесному озеру, в которое все они бросились едва ли не с ходу, чтобы смыть пыль и пот пустыни. Вода оказалась неожиданно теплой, словно в ванне. Да и само озеро смотрелось точно лучше, чем окружающий его, так сказать, лес - нечто вроде склоненных к воде пальм, увенчанных пухлыми шарами огромных перистых листьев. Правду говоря, их почти потусторонний густо-фиолетовый цвет действовал Димке на нервы. Слишком уж всё это чужое. Этот лес не был создан для людей и теперь он понимал это очень хорошо...

Тем не менее, он заставил себя отключиться от окружающего и сосредоточился на реальности, данной, так сказать, в ощущениях. Он всласть накупался, потом сел на берегу, обсыхая и закрыв глаза. Так тут оказалось очень даже уютно, словно он и не покидал никогда уютных пляжей Столицы... и лишь воспоминания о поведении Льяти портили неожиданную благодать. Он как ненормальный плюхался вокруг землян, брызгал водой, стараясь попасть в глаза, не в шутку хватал за ноги, стараясь утопить. А теперь сел напротив них, буквально сверля взглядом. Неужели всё ещё дуется? - подумал наконец Димка. - Ведь вроде бы уже давно закрыли тему. Наверное, у него до сих пор башка болит после удара копьём Ворона и наш дорогой восприимец слегка зол...

- Ну? - вдруг спросил его Борька. - Или говори, что хочешь, или иди в жопу. Не мнись, как девчонка.

Льяти злобно взглянул на него... и решился.

- Ты меня перед всеми унизил, засранец, - обратился он к Димке, - а я тебя спас. И не один раз даже.

- А вот нечего было воровать, - буркнул Димка. - Так поступают только трусы.

- Почему?.. - удивление Льяти перебило даже злость.

Димка задумался над тем, что только что сказал - кстати, далеко не в первый раз...

- Ты же мог просто попросить у Верасены эти ключи от Ключа? - наконец спросил он. - Нормально, по-человечески. Но побоялся. Предпочел стащить исподтишка.

- Он меня послал бы на... далеко послал бы, в общем, - буркнул Льяти.

- Послал бы, - согласился Димка. - Но расклад тогда был бы уже совершенно другой, понимаешь? Ты вежливо попросил, тебя грубо послали. Как говориться, если вас незаслуженно обидели - вернитесь и заслужите, - он невольно улыбнулся. - А ты сразу же ключи стащил. И ещё обижаешься, что тебя назвали при всех вором.

- Верасена гад, - буркнул Льяти, снова начиная заводиться. - Но ты-то его поддержал! Наговорил мне всякого. Такого, за что вообще убить можно...

- Ну, наговорил, - Димка не видел смысла отрицать очевидное. - Но ты же сам этот Безвозвратный Город видел, плети, станки эти пыточные... От такого кто угодно взбесился бы. А ты ж Ключ сам взять всё равно не смог. И ключи от него никому не отдал, тем же Волкам, Игорю, например... Сел на них, как собака на сене. Ну и чем ты лучше Верасены?

- Я восприимец, - мрачно заявил Льяти. - А он нет.

- Ну, ты, - согласился Димка. - Только взять-то Ключ ты не смог, силы воли не хватило. И кому-то ещё взять не дал. А в это время Хоруны рабов мучили, "Алла Сергеевна" эта мозги ребятам крутила, ссылала непокорных на необитаемый остров, Морские Воришки безобразили... А ты по лесам себе гонял и тебе плевать на это было. Вот я и психанул.

- Всё равно, я восприимец, - упрямо повторил Льяти.

Димка вздохнул. Разговор уже начал его раздражать, но послать Льяти подальше он не мог, надо было продолжать пытаться достучаться до него...

- Ты. Значит, кто бы ни взял Ключ, он бы в итоге всё равно тебе достался. А ты сам себе нагадил, от дури и жадности. Сам Ключ взять не смог и другим не дал. Так и бегал без толку по лесам. А мог бы давно уже к Надиру топать.

Льяти опять мрачно надулся, но в этот раз ничего не сказал. И Димка понял, что лед всё же тронулся...

Конец третьей книги