Плененная волком

ГЛАВА 6

Андерс

Я не мог перестать выслеживать ее.

Думаю, я не легко усваиваю свои уроки.

Байк легко скользил по дороге, и я глубоко вдохнул утренний воздух. Где-то там был адреналин. Я учуял его. Кто-то охотился. Если кто-то из моего клуба гонялся за каким-то плохим перевертышем, я собирался надрать им задницы.

Поворачивая мотоцикл, я проследил за запахом и позволил ему вести меня.

Было что-то еще.

Помимо мускусного запаха группы охотников, было что-то знакомое.

Надя.

Руки сжались в кулаки, и я подтолкнул правую руку вперед, изгибаясь, чтобы увеличить скорость. Я бросился к запаху, к Наде. В воздухе была кровь.

Черт.

Каждый дюйм моего тела был полон гнева и ничего больше.

Я убью любого, кто прикоснулся к ней.

Растерзаю.

Остановившись на обочине дороги, я потратил две секунды, чтобы убедиться, что мой мотоцикл не упал, когда я остановился. Если что-то сломается, будет труднее уйти. Забежав в лес, я снял рубашку и штаны и молча перекинулся. Перемены пронзили меня, словно камень, ударившийся о воду, сделав меня больше и сильнее, придав физическую форму ярости, которую я чувствовал в груди.

Я мог слышать ее сердцебиение.

Это был лучший звук. Она была жива, но я все еще чувствовал запах ее крови.

Аромат заставил каждый атом моего тела взволноваться. Я был готов убить любого, кто вызвал это, готов убить любого сукиного сына, который посмел навредить моей паре. После этого я наткнулся на небольшую поляну в лесу. Трое мужчин, двое в звериной форме и Маркус были на поляне. Львом был Люк, он когда-то дружил с моим отцом. Он пригвоздил Надю и пускал слюни, словно был готов съесть ее.

Я пошел за ним первым.

Оторвав его от нее, я прижал его к земле и пошел прямо к его шее.

Мои зубы и язык чувствовали его пульс, я мог убить его так легко

— Я бы не стал этого делать.

Маркус.

— Убьешь его, я убиваю ее.

Я смотрел, как Маркус подошел к Наде.

Она была обнажена, ее идеальное тело было испорчено когтями на бедре.

Я хотел убить их всех за то, что посмели взглянуть на нее вот так, а тем более, черт возьми, ранить ее. Ее большие красивые темные глаза выглядели такими испуганными, что причиняли мне боль. Я не мог позволить, чтобы ей нанесли больше вреда.

— Поговори со мной, ты же так отчаянно хотел поговорить.

Сжав зубы, я хотел укусить.

Я хотел убить человека, перевертыша, который причинил боль моей паре.

Она уже видела достаточно боли.

Я никак не мог сделать это с Надей.

Отпустив его шею, толкнув его на землю, я отступил назад. Голый, человек, я был уязвим, в таком виде.

— Отдай мне клуб, и я оставлю ее в живых, — предложил он.

Я должен был ответить на вызов, там, на хребте.

— Ты уже причинил ей боль, — сказала я прямо.

— О, ты же знаешь Люка, он увлекается, — предложил он.

— Пошел ты. Она не имеет никакого отношения к этому.

— Ты прав.

Маркус наклонился и обхватил лицо Нади ладонью. Она дрожала. Я хотел откусить эту руку, я хотел исполосовать его, даже за то, что посмел посмотреть на нее.

Я начал что-то говорить, но, прежде чем смог, Надя повернула голову и прикусила руку.

— Что за хрень, чертова сука, — завопил он, пытаясь отдернуть руку.

Она не отпускала.

Размахивая другой рукой, Маркус попытался ударить ее, но храбрость Нади подняла мою решимость. Двигаясь быстро, сердито, я перекинулся вновь и одолел его. Я почувствовал его шею в зубах, и Надя быстро отпустила его. Он сдвинулся, оголяя шею, предоставляя возможность лучше его схватить, и я укусил.

По моим зубам потекла горячая кровь, и он заревел, упав, пытаясь остановить меня.

Двое других напали на меня, но как только они увидели, как сильно пострадал Маркус, они остановились. Они не могли бороться со мной, если бы захотели. Я опустил его вниз и затем направился к ним.

Они сбежали.

Я хотел преследовать их, убить их за то, что они сделали, но под рукой были более неотложные вещи.

Надя выглядела так, словно у нее сердечный приступ.

Возвращаясь к своей человеческой форме, я почувствовал себя гнилым. Маркус может и не умрет, но я нанес ему тот же ущерб, что и какой-то мужчина, когда Надя была ребенком. Я почти ожидал, что она убежит, возненавидит меня, но, когда я подошел к ней, она притянула меня к себе. Надя дрожала, как лист, ее мягкие изгибы прижимали наши обнаженные тела друг к другу, и, если бы не обстоятельства, я бы заявил на нее права прямо здесь.

Я бы, наконец, взял свою пару и сделал бы первых щенков.

Это не то, что ей нужно сейчас.

Мне нужно контролировать себя.

Ради нее.

Обняв Надю, я погладил ее по спине и попытался успокоить. Я убрал ее волосы с лица кончиками пальцев и стер слезы ладонью.

— Давай вернем тебя в город, — пробормотал я.

Маркус тяжело дышал и медленно начал возвращаться в человеческую форму. Мне не нужно было, чтобы она это видела.

— У тебя же есть с собой одежда?

— Да, — тихо сказала она. Ее голос дрожал.

Уводя ее от Маркуса, я пытался успокоиться. Ей нужно, чтобы я был спокоен. Схватив одежду, которую отбросил в сторону, я оделся, когда Надя натянула шорты и спортивный бюстгальтер. Я услышал ее шипение от боли и повернулся, чтобы проверить ее. Кровь на бедре уже пролилась на шорты, и она просто надела их.

Ее походка была немного неустойчивой, поэтому я помог ей идти.

— Извини, — тихо сказала она.

Это разозлило меня еще больше.

— Не за что извиняться. Это моя вина.

— Нет.

Надя покачала головой.

— Однако, спасибо.

Я помог ей сесть на мотоцикл, а затем сел перед ней, показывая, как обхватить меня руками за талию.

— Я помогла тебе с твоей ногой, теперь ты помогаешь мне, думаю, мы квиты. — Она звучала измученной, но у нее все еще были силы для шуток.

Я любил ее.

— Наверное, — вздохнул я с улыбкой.

Мы вместе поехали обратно в город. Мне было так хорошо, так комфортно, от ее рук на мне. Я тоже хотел обнять ее, чтобы Надя знала, что в безопасности, что я держу ее. Но не было времени.

К тому моменту, когда мы вышли из больницы, ее бедро было исцелено ведьмами, но изранено, потому что их магия не была так сильна, и когда я добрался до ее дома, было уже темно.

— Можно мне твой номер телефона? Мы должны поговорить когда-нибудь, — объяснил я.

— Нет, извини, я все еще поражена.

Надя покачала головой и не смотрела мне в глаза. Я хотел взять ее обратно в свои объятия, поцеловать, сказать ей, что мне так жаль, что ей пришлось пройти через все это. Она была моей парой, значила для меня столько же, сколько я для нее, и все же я даже не мог прикоснуться к ней.

Страх отпугнуть ее был подавляющим.

Я провел следующие пару дней, пытаясь найти ее снова.

Я не хотел ждать за дверью ее квартиры, я не хотел, чтобы она не чувствовала себя в безопасности дома. Тем не менее, никто в кафе не знал, что Надя делает, никто не видел ее. Она была в порядке, я знал это. Полиция нашла двух других после того, как я подал заявление. Маркус был мертв, и я не жалел об этом.

Он бы причинил ей больше вреда, если бы я не оказался там вовремя.

Я просто скучал по ней.

Я не мог не думать о ее мягком голосе, ее прекрасном теле.

Она добрая, умная, великолепная, и все же словно призрак, которого я никак не мог поймать.

Всегда вне досягаемости.

Я чувствовал, что умираю от голода по ней.

Ради будущих щенков мы обязаны быть вместе — если она когда-нибудь вернется на улицу.