По следам Лед-птицы

Глава 5

Приземлилась Василиса аккурат в той же зале, откуда удирала еще не так давно от Люба и Нелюба. Золотого дуба на столе уж не было, как и котов, которые решили поохотиться за маленькой мышкой.

Стоило ей коснуться лапками пола, как мир вокруг вновь закружился, сливаясь в одно-единственное пятно, с каждым мгновением приобретавшее все больше красок. Наконец, когда воздуха совсем перестало хватать, вихрь остановился, и перед Кощеем возникла Василиса — не маленькая белая мышка, а красна девица.

— Сразу бы так, — фыркнула она и потрясла головой, приходя в себя. — Можно было и не пугать тремя годами, если собирался расколдовать…

— Я и не собирался, — ухмыльнулся Кощей.

Царевна кинула на него удивленный взгляд, но тут же опустила глаза. Осмотрела свои руки — вполне себе девичьи, — аккуратно потрогала черную косу, будто боясь, что та вновь превратится в мышиную шерстку, ощупала складки дорожного платья… Она точно была человеком!

— Но теперь я снова…

— Не теперь, а только в моем замке, — самодовольно покачал головой колдун. — Как выйдешь, опять обернешься царевной-мышкой.

От обиды кулаки сами собою сжались. Василиса вызывающе взглянула на Кощея, желая высказать ему все, что она о нем думает, но, заметив хитрую усмешку на его губах, придержала гневные слова, готовые вырваться изо рта. Прикусив щеку, девушка сделала несколько вздохов, чтобы немного успокоиться, и заговорила:

— Это… это несправедливо! Ты даже не крал меня, чтобы превращать!

— Ты говоришь с Кощеем Бессмертным о справедливости? — колдун откинулся назад, хохоча.

— Ну, пожалуйста?.. Я же сама пришла тогда…

— Проси сколько хочешь, все равно не расколдую.

— Обещаю, что не буду больше насмехаться над тобой, — сжав челюсть, процедила царевна.

— Один день в мышиной шкурке, а какой результат! — продолжал Кощей, не слушая Василису. — Что же будет через три года? Какой послушной дочкой станешь… Берендей мне еще должен будет!

— Я батюшке все расскажу, — тут же нашлась девушка. — Он-то на тебя управу найдет!

— Только разве ж помогло это твоим сестрицам? — парировал колдун.

— Тогда я сама найду яйцо с твоей смертью!

На миг в зале повисла тишина. Брови Кощея изумленно взметнулись вверх, губы так и застыли в искусственной улыбке, и только глаза сверкнули как-то недобро и в то же время — заинтересованно.

— Как же тебя величать теперь? Василиса… Преследовательница? — ухмылка на его лице стала уж совсем зловещей. — Да только меня ли ты преследовать хотела?

Царевна едва удержалась от маленького шажка назад, а Кощей продолжал, и с каждым словом его фигура становилась все массивнее, все больше, нависая над Василисой своей громадой, будто норовя раздавить ее, точно она все еще была в мышиной шкурке.

— Уж не птичьего ли вора в прошлую встречу искала? Али нашла? Где же тогда моя Сирин?

— А я докажу, что это ты! Ты воруешь птиц! — выпалила царевна, забыв свои прошлые подозрения.

— Даже если это не я?

— Даже если… — она осеклась под насмешливым взглядом Кощея, поняв, что угодила в его ловушку. — Найду, коли не ты, и заставлю ответ держать за все его злодеяния, а после и до тебя доберусь!

— Далеко же ты уйдешь на четырех мышиных лапках, — в ответ рассмеялся Кощей. — Но я тебя не держу. Хочешь идти — иди, хочешь остаться — оставайся, чувствуй себя как дома. Выбирай любую светелку… Мужичок-с-кулачок!

Маленький человечек материализовался прямо из воздуха перед колдуном. В правой руке он держал крохотную горелку, а в левой был зажат молоточек. Весь его вид говорил о том, что Кощей его только что оторвал от ужасно важного занятия, но не откликнуться на его зов он не мог.

— Да, повелитель?

— Помоги нашей гостье расположиться поудобнее.

— Как прикажете, повелитель, — Мужичок-с-кулачок обернулся на Василису. — Пойдем, горемычная. Сама напросилась ведь…

Царевна только дернула подбородком и круто развернулась на каблуках. Пусть Кощей продолжает буравить хищным взглядом ее спину, она ему и слова больше не скажет, пока не докажет его вину. Или не его… Это не так уж и важно! Сейчас нужно просто дождаться Баюна с пером, чтобы проверить Кощеев замок, а решать уж, кто из двух волшебников виновен в пропаже птиц, она будет после.

Двери залы гулко захлопнулись за спиной Василисы. Вновь потянулись коридоры, в каменной кладке стен сверкали изумруды и рубины, топазы и сердолики, и поневоле глаз любовался этим убранством, сверкавшем в свете бесконечных свечей. На лице девушки даже возникла восхищенная улыбка, но она постаралась поскорее согнать ее с губ. Взглянув на торопливо семенящего Мужичка-с-кулачок, Василиса все-таки решила ему ответить:

— Ни на что я не напрашивалась. Я уйти могу, когда захочу. Ты ведь проводишь меня?

— Да куда ж я денусь, — хихикнул человечек, и нос его загорелся красной кнопкой. — Но сейчас было велено подобрать тебе комнату, да получше.

Царевна задумчиво кивнула. И вправду, коли нужно было дождаться Баюна, можно и расположиться поудобнее… Или даже провести время с пользой. Что там Кощей говорил про свою темную птицу? Пропала? А может, наколдовал просто видение такое, чтоб сбить с толку?

— Можно мне в светелке Сирин остановиться?

Мужичок-с-кулачок остановился и резко поднял голову. Волосы его едва не рассыпались по плечам, перевязанные кошачьим усом, точь-в-точь очельем.

— Зачем тебе туда? Ты же жить там не будешь, там Сирин живет. А повелитель сказал подобрать тебе комнатку поудобнее.

— А еще Кощей сказал, что я могу любую светелку выбрать, — стрельнула глазками Василиса. — И что Сирин пропала. Значит, сейчас ее там нет.

Человечек задумчиво почесал бороденку, нахмурился. Поразмыслив, покачал головой, что-то сравнил, затем кивнул сам себе и хлопнул в ладоши.

— Твоя взяла. Останавливайся там, только на головные боли мне не жалуйся потом.

Царевна довольно закивала и поспешила за своим проводником, который, несмотря на малый рост, двигался очень быстро. Чтобы не потерять его из виду, Василисе пришлось отвлечься от любования золотыми орнаментами коридоров и то торопливо сворачивать сначала налево, затем направо и снова налево, то нырять в тайный проход, спрятавшийся за очередным персидским ковром, а то подниматься по крутой лестнице.

Высеченный в горе, Кощеев замок казался исполином, и обойти его даже человеку могло стоить всей жизни… Сердце испуганно кольнуло.

«Как же я выберусь из этих лабиринтов без Мужичка-с-кулачок? — подумала Василиса, стараясь хоть как-то запомнить дорогу. — Не выйдет ли так, что я не просто пришла к Кощею, но еще и самовольно отдалась ему в плен?»

Мысли черной тучей нависли над душою царевны, и она невольно поежилась. В этом коридоре было больно свежо, бойниц под самой крышей было великое множество, и из каждой поддувал холодный ветер, гулявший по всему Горному краю.

— Вот мы и пришли! — довольный голос Мужичка-с-кулачок прервал тяжелые думы Василисы, и девушка подняла голову.

Перед ней возвышалась дверь: массивная, тугая, из черной березы, она вся была изрезана воздушными узорами. А средь перьев и облаков темными каменьями на ней было выложено имя Сирин, тускло поблескивавшее в свете закатного солнца — золоченых факелов в этом крыле было совсем немного.

Мужичок-с-кулачок не стал дожидаться, когда царевна сама зайдет в комнату: он подпрыгнул и, повиснув на ручке, отворил дверь. Внутри все было таким же темным: плотно закрытое шелками окно не пропускало последних солнечных лучей, и только свечи, кругом висевшие под самым потолком, позволяли рассмотреть убранство. Всюду были разбросаны драгоценности, которые Сирин примеряла себе, выбирая, какую же надеть сегодня. Василисе даже захотелось самой примерить расписной кокошник с аметистами, но она удержалась — и бросила взгляд под ноги, чтобы случайно не наступить на что-нибудь.

Средь живописно лежащих на полу каменьев сиротливо спряталось несколько перьев. Черные, будто поглощавшие свет, они казались изорванными и даже жалкими, и царевна невольно перехватила свою руку, точно ощутив боль темной птицы, которую та испытала, когда злодей вырвал у нее перья из крыла.

«Не солгал… Сирин действительно нет. И увели ее силой, раз перья потеряла…» — задумчиво покачала головой Василиса.

— Располагайся, — мотнул подбородком Мужичок-с-кулачок, как будто не замечая серьезного взгляда царевны. Вдруг он суетливо стал шарить по своему серому кафтанчику, кустистые брови его хмурились, лоб забавно морщился, но вот человечек радостно вскрикнул, торопливо залез за пазуху и вытащил оттуда маленькое, размером с горошину, золотое яичко. — Держи!

Все думы Василисы о Сирин мгновенно испарились, и в голове забилась одна мысль.

— Тут смерть Кощеева? — с придыханием спросила Василиса, аккуратно беря из его рук сокровище.

— А ты губу раскатала? — хмыкнул человечек. — Ишь чего захотела… Смерть искать надо, а это произведение искусства! Да и не про Кощея оно вовсе. Покатай между пальцев да меня позови, я и явлюсь на твой зов, раз ты теперь жить здесь будешь. Уж я услужу тебе.

— Тогда вот тебе моя первая просьба, — улыбнулась царевна, — проводи ко мне Баюна, как придет.

— Это с большим удовольствием. Я с котами научен, вона сколько у Люба и Нелюба из шерсти перья Сирин вычесываю, — с готовностью кивнул Мужичок-с-кулачок и оставил Василису в одиночестве.

Вечер клонился к ночи, и стоило девушке на мгновение оторваться от расследования, как она почувствовала жгучее чувство голода. Не мудрено: в последний раз она трапезничала у сестрицы, а затем перекусила лишь яблочком, которым угостила ее Яга.

«Хорошенькое яблочко! На целый день голод утоляет, — улыбнулась своим мыслям девушка. — Но сейчас бы поужинать…»

Словно откликнувшись ее желаниям, на прикроватном столике появились кушанья разные. Чего тут только не было! Красная и черная икра, щуки и осетры, петухи рассольные да куропатки, блины и оладьи, сахарные терема да позолоченные деревца, с которых свисали пряники и пирожки. В серебряном кубке пенился черемуховый мед, а к ножке была приколота записка.

«Любо ли тебе у меня, Василиса Прекроткая?» — прочла царевна и услышала, как в воздухе зазвенел смех Кощея.

— Вот пусть Василиса Прекроткая и отвечает на твои вопросы, — вздернула голову девушка. Но отказываться от угощений не стала, а вскоре и вовсе задремала на подушках пуховых, уморенная усталостью да думами невеселыми.

Прожить у Кощея в замке пришлось ей не один день, и каждое утро в окно стучалась злая метель, а мороз все крепчал, норовя ворваться в коридоры, отыскать Василису да превратить в ледяную статую. Только и оставалось царевне что ждать своего верного кота, коли ничего больше она сделать не могла. Лишь прохаживалась по коридорам, изучая их, стараясь отыскать птичек, да забредала она только в богатые горницы да светелки, в которых никого не было.

Не собиралась царевна покидать стен Кощеева замка, но к утру второго дня осмелела и решила выглянуть наружу. Но и здесь не обманул ее Кощей: стоило ей выйти за ворота, как подхватил ее тугой вихрь, закружил, и опустилась на холодную землю не девушка, а мышка маленькая. Поведя ушками, она тут же бросилась обратно и уже на первой ступеньке вновь обернулась Василисою.

На третий день привел наконец Мужичок-с-кулачок к ней в комнату Баюна — грязного, измотанного, но довольно сжимавшего в зубах небольшую сумку, откуда кот достал сияющее перо Жар-птицы. Но Василиса лишь махнула рукой на перо: главным было, что Баюн вернулся к ней, живой и невредимый! Она бросилась обнимать своего кота, пока тот не закашлялся от любви своей хозяйки:

— Ну все-все, Василисушка, — фыркнул он, отряхиваясь, — не так уж долго меняу и не было!

— А соскучилась так, будто тебя вечность не видела!

— Смотрю, ты сбросила с себя мышиную шкурку?

— Если бы, — вздохнула девушка. — Это в замке я царевна, а за его стенами мышка…

— Ничего, мы на Кощея управу найдем, — погрозил воздуху лапой Баюн. — Бери перо, сейчас смотреть будем, где Кощей прячет птичек…

Василиса смущенно дотронулась до пера. Не зная, как сказать своему коту, что, скорее всего, птиц собрать решил вовсе не Кощей, а Мороз, — не просто же так он расписывал куклу, один в один напоминавшую Снегурку? — она щелкнула пальцами.

— Понимаешь, Баюн…

Перо в ее руке засветилось, заискрило и метнулось за дверь.

— Бежим! — мявкнул кот и выскочил из комнаты. Царевна кинулась вслед за ним, придерживая юбки дорогого платья, подаренного ей Кощеем.

Коридор сменялся лестницей, лестница — опять коридором, и эта гонка со временем продолжалась до тех пор, пока перо не проскользнула в пышную зеркальную залу с длинным столом, на котором грудились яйца. Золотые, серебряные, бронзовые и медные, инкрустированные адамантами, яхонтами, лазорями, смарагдами да жемчугом морским, они сверкали, ослепляли, дробясь в бесконечных зеркальных пространствах, и точно огнем горели, отражая свет пера Жар-птицы.

— Так вот где смерть Кощеева прячется! — воскликнула Василиса.

Она подскочила ко столу, схватила первые попавшиеся яйца и стукнула ими меж собой — лишь хрустальный звон раздался. Попыталась она раздавить яйцо в руке — не лопнуло. Бросила об пол — все без толку!

В воздухе снова разлился металлический хохот Кощея Бессмертного.

— Хоть все переломай — не переломаешь. И смерти моей не сыщешь!

Баюн осторожно подкрался к своей хозяйке. Запрыгнув на стол и разбросав еще несколько яиц, так что те укатились под лавки, потянулся к царевне и зашептал:

— Пусть говорит, что ему вздумается… Может, смерть мы его здесь и не сыщем, а Жар-птицу он прячет в этой комнате, — Баюн беспокойно огляделся, — да хоть бы в одном из зеркал.

Василиса решительно поставила яйца на стол и шагнула к зеркалу. Но, всматриваясь в собственное отражение, ей все чудилось, что она вновь превращается в мышку, что больше не девушка она, что покрывает ее мягкая белая шерстка, что вырастает у нее розовый хвостик, а голубые глаза превращаются в маленькие бусинки — и что мир вокруг вновь становится огромным и серым…

Царевна испуганно оглянулась на Баюна: кот, такой большой и мохнатый, растерянно сидел на столе, а за ним с довольной усмешкой возвышался сам Кощей Бессмертный. Золотой плащ его змеею струился за ним, и, даже когда колдун стоял на месте, казалось, будто он неумолимо приближается.

— Не печалься, царевна-мышка. Это было не простое зеркальце, — Кощей сделал шаг к Василисе и подхватил ее на руки. Теперь, когда она снова оказалась в мышиной шкурке, сделать это было легче легкого. — Обожди в своей светелке часок и снова девицей станешь, — улыбнулся он, щекоча царевну между ушек. — Всего-то три года осталось.

От удивления потеряв дар речи, Василиса только и смогла что извернуться в его руках и хорошенько укусить колдуна за палец. Когда же он отдернул руку, царевна скользнула с его ладоней прямо на пол и, крикнув что-то неразборчивое Баюну, быстро побежала из залы, пока Бессмертный не опомнился.

На этот раз выход из замка удалось найти быстрее — будто он сам был не прочь выдворить их. Отдышаться на морозе было непросто, да и холод мгновенно забрался под тонкую меховую шкурку, так что Василиса спешно вскарабкалась своему коту на спину, прячась в его шерсти.

— Перо… — простонал Баюн, осторожно отряхиваясь, чтобы случайно не сбросить свою хозяйку. — Оно осталось у Кощея!

— Ай, — махнула хвостиком Василиса, — какое это имеет значение! Мы теперь знаем, что птичек он прячет, нам перо больше не поможет. Вот только как мне зеркала рассмотреть поближе, ежли я в мышь превращаюсь сразу? Еще и кладенец оставила в светелке Сирин…

— Уж насчет меча твоего не знаю, но как вернуть тебе человеческий облик — есть у меня одна мысль, — задумчиво мяукнул кот. — Только нужно будет вернуться к Яге…

Царевна-мышка кивнула и поудобнее устроилась на спине Баюна. Путь предстоял неблизкий.