По следам Лед-птицы

Глава 6

Долго ли, коротко ли они бродили и все же вышли к избушке Яги, да только в этот раз взаправду нашлась она едва ли не на лесной границе, точно поджидала их старуха. Сидя на крылечке, курила трубку, завернувшись в задумчиво-синий платок, и дым кольцами выпускала в понурое небо, заваленное тяжелыми тучами, грозившими новым снегопадом.

— Тю, воротились! — всплеснула руками Яга. — А я уж заждалась вас.

— Откуда вы, бабушка, знали, что мы придем к вам? — высунулась из шерстки Баюна Василиса.

— Разве ж я не колдунья? — загадочно усмехнулась старуха, но тут же посуровела. — Не торопились вы о пропаже Алконоста узнать, а ко мне прямиком нагрянуть решили. Уж не винить ли вздумали?

Царевна-мышка замерла. Неужели не предупредил Баюн об опасности? Неужели не защитил Алконоста батюшка? Неужели беда в царство пришла, и больше нет у них птиц заветных? Что же будет…

— Я их всех найду! — смело пискнула Василиса. — Накажу злодея!

— Да куда уж тебе в мышином кожушке-то, — скрипуче рассмеялась Яга, покачав головой. — Не могу я помочь беде вашей. Наши силы с Кощеем разные, и не снять мне его чар. Единственно что, изменить могу: после заката девицей станешь, а днем мышкой бегать будешь. Нравится?

Царевна разочарованно вздохнула. Коли и Алконоста украли, спешить надо было, возвращать себе облик человеческий, чтобы Кощея победить да птичек спасти. Знала Василиса, что Яга просто так помогать не станет, но тут и помочь-то колдунья не могла. Ну, разве что совсем немного…

— По глазами вижу, что не нравится, да ничего лучше предложить не могу, — развела руками старуха. — Так что, если согласна, принеси мне горошка мышиного с болота. Он и зимой растет, только под снегом его человек не отыщет, а мышам это как раз под силу. И не волнуйся ты так, Алена тебе поможет.

В голове у Василисы зароились мысли, и она торопливо зашевелила хвостиком.

«Кто такая Алена? Уж не та ли женщина, которую Яга украла? О ней ли тогда Кощей сказывал? А вот как и меня к себе заберет? Вдруг отвар ее не девушкой меня из мышки сделает, а слушаться ее заставит? Как же я птичек тогда у Кощея отвоюю?»

Баюн не дал больше сомневаться своей хозяйке: решительно отряхнувшись, подкинул ее высоко-высоко, так что она подлетела прямо к крыльцу избушки на курьих ножках. Приземлившись на четыре лапы, Василиса недовольно потрясла головой, поняла, что другого выхода у нее все равно нет, и кивнула Яге.

— Забегай в избушку, царевна-мышка, снаряжайся с Аленой-работницей в путь-дорогу, а мы с тут с котами колдовать будем.

— Я с этим чудовищем ничего делать не стану, — раздался изнутри истошный мяв Ёжкиного кота.

— Станешь-станешь, куда ж ты денешься, — цыкнула Яга. — Баюша, запрыгивай! Молодость свою вспомнишь!

Василиса ловко спрыгнула с коленок старухи и юркнула в ее избушку. Внутри она оказалась еще меньше, чем казалась снаружи. Закопченный потолок нависал прямо над головой, бревенчатые окна маленькими глазками выглядывали наружу, но так запотели, что разглядеть что-нибудь было просто невозможно! Печка, большая и горячая, занимала полкомнаты, а на второй половине притулился столик, где стоял котелок с непонятным варевом.

На лавке сидела женщина — щеки румяные, волосы медные, глаза черные. Рабочий сарафан был украшен простенькой, но красивой вышивкой, а на плечах висела тонкая, как паутинка, шаль. Она уверенно месила тесто своими мощными руками, и оно быстро вздымалось от ее решительных движений.

— Теперь можешь и отдохнуть, — наконец молвила она и утерла горячий лоб ладонью. Только теперь она опустила взгляд и заметила белую мышку. — Здравствуй, Василиса. Яга Ягинишна рассказала мне, что придешь ты. И тебе, наверное, обо мне поведала? Я Алена-работница, вместе с тобой путь держать будем.

— Будем, — тихо отозвалась царевна-мышка.

— Обожди чуток, я сумку сложу, да отправимся в дорогу, — широко улыбнулась женщина.

Собралась она быстро — лишь накинула на себя шубу лисью да сапоги высокие, — и вскоре уже несла Василису в руках, согревая своим дыханием, в сторону болотца. Сугробы едва не доходили Алене-работнице до пояса, и царевна только и могла что радоваться про себя, что не нужно ей самой по такому лесу идти. Утонула бы еще на первых же шагах, а там ройся, не ройся, все равно не вылезешь… Уж больно Мороз рассердился, что Снегурку никак отыскать не могли.

Солнце кое-как выглядывало редкими лучиками из-за пелены туч, пуская по снегу солнечных зайчиков, с которыми играли в прятки беляки, сновавшие между деревьев. Они петляли, веселились, но потихоньку стали отставать, пока и вовсе не спрятались в лесной чаще: не хотели нечаянно наступить мимо заледеневшей кочки и провалиться в трясину.

— Как же ты тут оказалась? — проговорила Василиса, кутаясь меж пальцев женщины.

— Так мы же вместе шли, — непонимающе улыбнулась Алена-работница.

— Я о Яге, — помотала головой царевна-мышка. — Как ты у нее оказалась? Правда, что она тебя силой увела из деревни?

В ответ Алена рассмеялась грудным смехом и еще теплее взглянула на Василису. В уголках ее глаз замерли лучистые морщинки, в которых прятались и таяли снежинки.

— Никто меня силою не уводил, я сама нанялась к Яге в работницы.

Царевна пораженно моргнула глазками-бусинками. Принюхалась к ее огрубевшим от домашних дел рукам, в которых так и чувствовалась любовь и забота… Вот диво! Алена-работница выглядела такой доброй и искренней, что сложно было поверить, будто живет она у Яги по собственной воле.

— Спускайся, Василиса, вот мы и подошли к границе болота. Тебе оно не страшно.

Присев на корточки, Алена выпустила царевну-мышку из рук, и та ловко засеменила по промерзшему торфу. Он казался намного теплее, чем земля — и тем более, чем утоптанный снег. Но и бежать по нему было опаснее: Василиса то и дело боялась провалиться, как тогда, когда она брела по этому болоту человеком.

Откуда-то снизу послышался стойкий медовый аромат. Не задумываясь она нырнула поглубже, прямо в сугроб, и почти сразу перед нею вырос толстый зеленый стебель с фиолетово-синими цветками.

«Верно, это и есть мышиный горошек?» — догадалась Василиса и, с хрустом перегрызав стебель, подкинула цветок вверх, прямо в руки Алены.

Дело заспорилось. Мышиного горошка на болоте было много, и царевна-мышка только и успевала что доставать его из снежного плена да вверх подбрасывать. Когда же у Алены-работницы оказалась целая корзинка цветков, Василиса довольно выдохнула и снова умостилась в ладонях у женщины. Оказавшись в тепле, царевна-мышка снова разговорилась.

— Как же так вышло, что ты сама к Яге пришла?

— Начну издалека, — загадочно произнесла Алена, усмехнувшись. — Я страсть как не люблю готовить…

— Я же видела, как ты тесто месила!

— И уже который год месю, — кивнула женщина, — нанялась же к Яге Ягинишне работницей… Но сначала не о том. Не люблю я готовить, и потому, узнав, что у Бабы-Яги есть скатерть-самобранка, во что бы то ни стало решила ее заполучить. Долго искала ее избушку, но все было без толку, и вот однажды прознала я, что летит она от Кощея домой, да только остановиться хочет неподалеку от нашей деревеньки. Вот ночью я и пошла к ней просить скатерти…

— Неужто скатерть эта стоит того, чтоб Ягу искать? — пискнула Василиса, но тут же умолкла: не она ли сама встречи с Ягой искала, когда подумала, что та в исчезновении Жар-птицы виновна? Не она ли добралась до замка Кощеева, когда решила, что он птиц ворует, да еще и под проклятье угодила? Уж не ей возмущаться, не ей спорить!

— Мне тогда казалось, что на все готова пойти, лишь бы ее заполучить, — покачала головой Алена. — Нашла ее ступу на опушке, пока хозяйки рядом не было, а как Яга объявилась, стала торговаться: я тебе ступу верну, а ты мне скатерть отдавай! Она только рассмеялась, махнула помелом, и ступа у меня из рук выскочила. Я чуть не упала! Думала, несдобровать уж, но Яга Ягинишна простила мне мою проделку и говорит: иди ко мне в работницы, прослужи верой и правдой три года, а там и скатерка твоя будет.

Василиса всем тельцем прижалась к ладоням женщины, затаив дыхание. Три года служить Яге, конечно, не три года проходить в мышиной шкурке, но тоже… не то, чего желать можно было бы.

— И ты согласилась?

— Как видишь, — развела руками Алена-работница. — Только решать Яга сказала прямо тогда, иначе улетит она, а избушку я сама не найду. Я тут же к ней в ступу запрыгнула… А люди, чай, решили, что увели меня силой.

Царевна-мышка призадумалась. Значит, не крала никого Яга в последнее время, а Кощей только напраслину на нее наводил, лишь бы от себя любимого подозрения отвести! Хитрый, изворотливый… Вот только почему до сих пор на все царство не объявил о том, что птичек всех собрал? Неужто еще чего-то желает сделать прежде?

«Я ему покажу… Я ему устрою! — воинственно приосанилась Василиса. — Только сначала девицей стану, кладенец свой верну, и не сносить ему головы!»

Лесная тропинка вилась под их ногами, пряталась в снегу, но Алена за эти годы уж выучила чащу вдоль и поперек и никак не могла ошибиться. Вскоре вышли они к избушке на курьих ножках: из печной трубы валил черный дым, окна запотели пуще прежнего, а курьи ножки так и пританцовывали от нетерпения.

— Быстро управились! — донесся из открытых дверей крик Яги. — Залазьте внутрь, ворожить буду!

Шепнув избушке, чтоб та немного наклонилась, Алена-работница ловко забралась на крыльцо и захлопнула за собой дверь, чтоб не пускать студеный воздух. Вовсю кипела работа: колдунья, приговаривая заклятья, что-то измельчала в свой котелок, Ёжкин кот помешивал варево, а Баюн то и дело подбрасывал в печку дров. Наконец добавив в котелок несколько цветков мышиного горошка, Яга довольно постучала деревянной ложкой по столу и со всего маху вылила содержимое котелка прямо в печку. Угли зашипели, вверх поднялся пар, тут же заплакавший алыми слезами обратно в котелок.

— Твоя очередь, Алена-работница, — подмигнула старуха. — Делай свою чудную придумку.

Алена удивленно вскинула брови, но послушно открыла окошко, вытащила с улицы банку промерзших сливок, которые в избушке сразу оттаяли, и начала их взбивать с такой ловкостью, что те уже через несколько минут заволновались, заходили ходуном. Остановившись, женщина потянулась было к котелку, чтоб влить в общую миску все варево, но Яга ее решительно остановила.

— Э, не, царевне отдельная плошечка, — достала старуха небольшое но глубокое блюдечко. — А нам малинового варенья добавь вместо этой гадости!

— А мне гадость⁈ — возмутилась было Василиса, но под взглядом Яги присмирела: колдунье все-таки виднее, чем ее из мышки в человека превращать.

Наконец, когда все было готово, Алена снова подошла к окну. Высунув на несколько мгновений обе миски наружу и дождавшись, когда мороз сделает свое дело, она со счастливой улыбкой поставила их на стол. Сливки, смешавшись с сиропами, окрасились в алый, застудились на холоде, и теперь застыли заманчивыми волнами, так и прося попробовать.

— И вовсе не гадость… — пошевелила хвостиком Василиса, забравшись на стол и попробовав свою порцию.

— Тю, если б без мороженого было, гадость была б редкостная!

— Без чего? — обернулся Баюн.

— Мороженое, — гордо расправила плечи Алена, — моя придумка. Прямо-таки лакомство, особливо если без варева какого, а с вареньем. Пробуйте-пробуйте! Я тут у Яги Ягиничны чего только не изобрела, пока служу…

Ёжкин кот с довольным мявом бросился к общей миске и, когтем набрав мороженого, с удовольствием стал облизываться. Яга уже вовсю уплетала деревянной ложкой кушанье, так что Баюну пришлось поторопиться, чтобы хоть немного попробовать чудного лакомства.

— В большой семье пастью не щелкают, Баюша, — хмыкнула колдунья, доедая последнюю ложку.

Одна Василиса безрадостно облизывала свое блюдце. И вкусным было мороженое, но ждала она совсем иного — девицей она обернуться желала, а до сих пор оставалась в мышиной шкурке.

— Не работает ваше варево, бабушка, — опечаленно опустила мордочку на лапки царевна.

— Ты зазря не горюнься, вот что я тебе скажу. Выгляни за окошко, что там заприметишь?

Василиса резво заскочила на подоконник, дохнула на стекло да лапкой протерла. За окошком стоял трескучий мороз, вокруг возвышались заметенные по пояс елки да сосны, а из пуховых туч валил снег, закрывая слабые лучи солнца.

— Ничего, бабушка, — откликнулась Василиса.

— Эх ты, царевна-мышка! — скрипуче рассмеялась Яга. — День еще на дворе, только к вечеру клонится! Заката еще не было, вот и не скинуть тебе шкурку мышиную. Но не бойся, уж скоро солнце сядет, а там и…

— Тогда торопиться к Кощею надо! — заметалась по подоконнику Василиса. — Я же скороходы свои у него в замке оставила… Как добираться? Три дня на Баюне, три ночи он на мне? Мы так к Новому году не управимся, Мороз никого не пощадит!

— Не скавчи! — прикрикнула на царевну Яга. — По доброте душевной помогу вам, самой неохота кости морозить. Забирайтесь в ступу, будем пробовать мгновенное перемещение…

Отправив Василису с Баюном на улицу, старуха стала искать другое помело — большое, растрескавшееся, подгнившее. Оно нашлось за печкой, упрятанное так далеко, что и достать-то его руками никак не получалось — пришлось просить Ёжкиного кота, чтоб тот когтями своими острыми подцепил да вытащил.

Повязав свой цветастый платок на голову, Яга уселась в ступу, где ее уже дожидались Баюн с Василисой. Немного покрутилась, устраиваясь поудобнее, помахала руками для проформы, но ничего не произошло.

— Больно старенькое помело, поизносилась его волшебство. Вот заменила новым, да в нем сила не та, — будто оправдываясь, мотнула крючковатым носом колдунья. — Да и редко когда это скоростное перемещение срабатывает, еще и сил много забирает… А так летаешь по небу, бед не знаешь, тю, милое дело!

— Нам поспешить бы, — мурлыкнул Баюн, — а то хозяйка моя уж извелася вся.

— Торопыги… — усмехнулась Яга. — Сами с Кощеем разбираться будете, на мою помощь не рассчитывайте!

Уверенно взмахнув помелом и ткнув им вперед, точно мечом, старуха зашептала слова волшебные, нарисовала невидимый затейливый узор в воздухе, и ступа вместе с пассажирами растворилась в морозной тиши. В то же мгновение очутились Василиса с Баюном и Ягой в замке Кощеевом. Свечи все так же сверкали в гранях драгоценных камней, вмурованных в стены, но на появление незваных гостей никто не отреагировал — будто и не заметил вовсе.

— Ох, не ожидала, — запричитала Яга. — Перелет! Прямо в коридоры Коши угодили, я-то к воротам рассчитывала вас вывести только. Придется теперь самой до ворот ковылять… Баюша, провожай старуху, а то заплутаю в замке.

— Но…

Царевна-мышка осеклась. Помочь Яге сейчас было делом благородным, да и как не помочь ей, коли она сама так выручила их? Только пошевелила усиками и собралась она с духом, чтоб попросить кота своего об одолжении, когда тот проводит колдунью, но понял он ее без слов и заговорил первым:

— Принесу я тебе кладенец, принесу, а ты в ту залу спеши, — мяукнул Баюн. — А то никак закат наступит, и времени у нас лишь ночь одна будет! Да и неизвестно, когда Кощей нагрянет…

— Это верно, — закивала Яга. — Уж наверняка почуял что-то, а теперь раздумывает, откуда беды ждать! Беги, царевна-мышка, пока время есть!

Василиса торопливо юркнула в мышиный лаз и стала вспоминать дорогу. Другие мыши суетливо носились по переходам, что-то пищали, но царевна никак не могла разобрать их речи — все бежала, бежала, боясь опоздать.

«Налево, еще раз налево… А тут подъем был, кажется? Теперь направо до упора, снова налево и… Горка! — царевна задержала дыхание, скатываясь вниз. — А там уж и свет видно!»

Наконец-то она выбралась из норки в зеркальную залу. На столе громоздилось еще больше драгоценных яиц, со стен на нее смотрели бесконечные отражения. Стала сновать царевна туда-сюда, запрыгнула, на лавку, на стол, чтоб получше вглядеться в зеркала, да только других мышек видела — и ни одной птички там не пряталось.

«Что же делать, что же делать⁈» — металась меж яиц Василиса, как вдруг почувствовала, что ее хвостик обдало холодом. Обернувшись, она только успела заметить, как одно из яиц — серебряное, расписанное голубыми, точно морозными узорами, покачнулось и упало со стола. Ударившись о лавку, скользнуло на пол, а там приоткрылось, и из яйца донесся слабый голос Снегурки:

— Я же здесь растаю! Помогите!..