«…Знаю, что наше дело справедливое и победа будет нашей»

Стонали от взрывов Карпаты. Фашисты бежали из Закарпатья. Горные дороги были забиты до предела: отступали гитлеровские и хортистские части, бежали полицейские, националисты всех мастей. В потоке беженцев тащился открытый автомобиль с Угрюмым, Будяком и Софией. Будяк был за рулем.

— Передохнуть надо. — Будяк и в самом деле устал.

— Тогда только здесь. Поднимемся выше — там такая дорога, что ни вправо, ни влево не шагнуть.

Они свернули на боковую дорогу, остановились под могучими деревьями. Будяк достал флягу, хлебнул шнапса. Угрюмый отошел в сторону, его воротило от горной высоты.

София показала Будяку на него глазами.

— То наше прошлое, — проговорила тихо. — А бывает, когда от прошлого надо избавляться.

Будяк кивнул. И когда снова садились они в машину, Будяк вежливо открыл дверь, поддержал под локоть Софию и ударил эсэсовским кинжалом Угрюмого в спину.

Труп он сбросил в пропасть.

София, когда они отправились дальше, равнодушно думала о том, что вот снова придется менять хозяев. Где теперь все эти волошины, бродии и иже с ними, на которых чуть не молилась? Сгинули, провалились в пропасти, которые сами себе выкопали.

Еще ей было страшно. Совсем рядом катился, настигал ее неумолчный гул. И она торопила Будяка — скорее, если не успеют перевалить через горы, окажутся в ловушке.

А на перевале засели эсэсовцы. Они безжалостно расстреляли из пулеметов колонну беглецов, среди которых было и венгерское подразделение.

Венгерский офицер пытался положить своих людей за камни, яростно кричал:

— Что вы делаете, сволочи! Мы…

И не успел больше ничего сказать — перерезала его очередь.

Некоторые из его солдат сделали по два-три выстрела — эсэсовцы сверху забросали их гранатами.

— Союзнички… — презрительно процедил эсэсовец.

Гранаты рвали на части густую толпу беженцев. Это был ад: трупы устилали всю дорогу, потому что справа и слева были пропасти — укрыться негде. Автомашина с Софией и Будяком почти повисла на краю бездонного обрыва. София, схватив короткий немецкий автомат, выпрыгнула из машины и отбежала в сторону. Будяк лихорадочно выворачивал руль, пытаясь развернуться. Взрыв гранаты сбросил его вместе с машиной в пропасть. София равнодушно проводила взглядом подпрыгнувшую на скалах, словно мячик, машину.

Она залегла за каменным придорожным крестом: впереди были эсэсовцы, за спиной — солдаты Красной Армии. София мысленно попрощалась с лесом и горами, передернула затвор, поднялась, полоснула длинной очередью по тем, что закрыли для нее выход из ловушки.

— Смелая девица, — пробормотал один из фашистских офицеров. Он подождал, пока она подошла поближе, и нажал на спусковой крючок.

Эсэсовские офицеры просматривали в бинокли горы, узкую полосу дороги, сбегающую в долину. Они видели: совсем рядом за камнями, редкими деревьями, скалами залегли советские и чешские солдаты.

— Скоро они поднимутся в атаку, — пробормотал один из эсэсовцев.

— Русским придется туго, у них один путь — на наши пулеметы, — ответил ему второй офицер.

— Продержимся до темноты и уйдем…

…Советские воины и чешские солдаты из корпуса Свободы бросились в первую атаку… Откатились, оставив убитых. Была потом и вторая атака, и третья… Два офицера — советский и чешский — укрылись за скалой.

— Положим всех ребят… Что делать? — спросил советский майор своего коллегу, чешского капитана.

— Эти гады выбрали-таки место, на которое можно идти только в лоб… — ответил капитан.

В это время застучали выстрелы. Там, за спиной у эсэсовцев. Сперва одиночные, прицельные: с деревьев, со скал…

Эсэсовцы заметались, пытаясь укрыться от неведомо откуда взявшихся снайперов.

— Кто-то нам помогает, — сказал майор своему товарищу.

Выстрелы переросли в непрерывный огонь — теперь уже били и из автоматов, ухали гранаты.

— А ну-ка, хлопцы! — поднялся майор. Он вскинул автомат и побежал вперед: — В атаку! За мной!

Чешский капитан бежал рядом с ним.

Оттуда, из-за перевала, донеслось «ура!». Там тоже пошли в атаку.

Через несколько минут все было кончено. На перевале советские, чешские солдаты обнимались с людьми в одежде гуцулов, в ватниках, кожушках.

— Здравия желаем, — сказал майор командиру партизан, — спасибо за помощь. Кто вы?

— Партизанская бригада имени Олексы Борканюка!

Медленно оседали дым и гарь недавнего боя, укатывалось вдаль эхо его, и открывались с перевала бесконечные просторы гор — вершины, скалы, полонины, леса, бурные реки — КАРПАТЫ, те Карпаты, которые видел в свой смертный час с помоста во дворе тюрьмы «Маргит-Керут» товарищ Олекса.

Загрузка...