Подари Мне Закат (СИ)

25 Глава

— Папа, у тебя всё хорошо?

Воронцова запаниковала, никогда не видела отца таким потерянным. Мужчина всегда выглядел безупречно, статный и уверенный в себе, а сейчас в домашней одежде напоминал ей простого мужчину из среднестатистической семьи. Волосы растрёпанные, лицо помятое, как будто он несколько суток уже не спал.

— Нет, я не сошёл с ума. Просто не могу держать в себе так долго эту новость, что огорошила меня. Решил, ты единственный человек, кому я могу открыть это.

— Ты что ли не знал, что та девушка беременна?

Мужчина кивнул и сел рядом с дочерью, непривычно было. Раньше он знал, что они есть друг у друга, и оберегал своё чадо, готов был по головам идти, если кто её обидит. А сейчас, когда он знает, что у него есть ещё одна дочь и она столько горя пережила, ему стало совестно, он не знал и мог предотвратить все беды, что свалились на любую девушку и их ребёнка, но ведь он не знал. И почему-то, когда мать ему рассказала правду о побеге Лиды, не стал разыскивать ту, а прошло десять лет, можно было всё исправить.

— Я ведь думал, она с другим сбежала, а когда правду узнал от матери (твоей бабушки), подумал, что столько лет прошло, она и забыла меня.

— Это, конечно, драматично очень, но знаешь, ещё можно всё исправить. Твоя дочь, она знает о тебе?

— Наверно нет, я и хочу с ней встретиться. Один бы я не справился, а с тобой, думаю, у нас получится.

Моника не знала, рада ли она такой неожиданной новости, но зато сейчас ей надо было отвлечься. Ночь оказалась для неё слишком эмоциональной.

— Конечно, пап. Я поддержу тебя.

— На днях я устрою встречу, надо время для подготовки и нам, и ей.

— Возможно.

Кирилл понимал, что дочь не знала, какими словами поддержать отца. Не каждый день у тебя сестра объявляется, когда ты живёшь всю жизнь одна и знаешь, что кроме отца и бабушки у тебя никого нет. И то со второй не общаешься, потому что отец не разрешает.

Воронцов пошёл в свой кабинет и закрыл дверь. Налив в бокал коньяка, он осушил его за один глоток, раньше он без алкоголя набирался смелости, а сейчас, когда дело касается Лиды и их дочери, вся смелость и решимость пропадают, он будто капитулирует при мыслях о них.

— Громов!

Как только Стас ответил на его слишком ранний звонок, тот, вспоминая о жалобе дочери на кавалера, не сдержал ярости.

— Воронцов, что случилось?

— Я тебя просил избавить мою дочь от тоски по тому уроду! А сам поступаешь так же! Я тебе голову оторву, если моя дочь будет пуще прежнего страдать!

— Наш договор аннулируется, извини, но в пользу твоей другой дочери.

— Не понял?

— Кирилл, Моника не плохая девчонка, но люблю я другую и понял это вот совсем недавно.

Воронцов прикрыл глаза, чтобы сдержать и не сказать пару ласковых слов, но сам понимал, каково это — быть с нелюбимой.

— И кто она?

— Я же сказал, ваша дочь.

— Подожди, но ты…

Потом до Кирилла дошли слова Громова про другую дочь, но желание свернуть ему шею не отпало.

— «Санта-Барбара» какая-то! Громов, ты так хочешь со мной породниться или что?!

Стас засмеялся на том конце провода, да, судьба бывает ещё той коварной, что поделать.

— Но вы же не против?

— Сначала я должен встретиться с ней и познакомиться. Устроишь встречу?

— Мне надо подготовить Стасю. Давай на неделе встретимся?

— Хорошо, и, Громов, в случае чего я тебе своими руками шею сверну.

Мужчины посмеялись, Стас знал, что Кирилл уже не сможет запретить ему быть со Стасей, хотя бы потому что не имел законного права, хоть и отец. Теперь у него была задача не из лёгких — подготовить Стасю.

Марья Павловна не узнавала Стасю, она порхала, как бабочка, улыбалась и смеялась. Поначалу женщина думала, что девочка от горя с ума сходит, но как-то призналась Павловне, что она влюбилась в другого и поэтому развод с Мишей её ни капли не трогает. На работу ходила, как на праздник, и чтобы лишний раз подразнить Громова, надевала юбки, платья и обязательно чулки в сеточку. Видеть голодный и безумный взгляд мужчины ей нравилось, запретный плод сладок, и Стася этим пользовалась.

Как-то Стас признался, что ему нравится, когда у девушки волосы распущены, она словно Рапунцель. И с того дня Станислава не тратила время на прическу и распускала длинные волосы.

— Стася, подойди ко мне, надо кое-что обсудить.

Громов решил, что уже пора девушке сообщить об отце, пусть неожиданно будет и пусть она не готова, а смысла скрывать не было, да и Воронцов каждый день звонит и спрашивает про дочь.

Станислава встала со своего места и как кошка прошла до стола начальника, попечителя и любовника в одном лице. Их разделял лишь стол, Громов сам встал и обошёл, притянув девушку, он больше не мог ждать вечера и вцепился жадным поцелуем, устал терпеть и ждать. У них условие, которое поставил Громов, что как только Стася получает развод, они смогут не только целоваться, а теперь мужчина жалеет об этом уговоре, а Стася этим пользуется, дразня Громова.

— Соскучился по тебе безумно, можешь одеваться скромнее?

Стася улыбнулась и, зарывшись пальцами в волосах мужчины, стала их приглаживать.

— Я думала, тебе нравится.

— Очень нравится, но тогда я не сдержусь, и так курить начал часто из-за отсутствия сама понимаешь чего…

— Ну знаешь, меня ничего не смущало, так что сам виноват.

Проводя руками по рубашке, Стася, не стесняясь, опустила руку ниже и словно случайно задела пах Громова, ему хотелось схватить её руку и прижать сильнее, но рука уже была у него на плечах.

— Ты звонила ведь Четину? Когда пойдёте разводиться?

— Он с меня трубки не берет. А Марье Павловне ответил, что развода не даст.

— Вот кретин! Тогда будет по-плохому. Я устрою ему…

— Стас, ты меня по этому позвал?

Стася не хотела говорить про мужа со Стасом, как-то неловко себя чувствовала в такой ситуации. Нет, ей не больно и больше нет обид, просто она чувствует вину перед Громовым, не послушала мужчину и сделала глупость.

— Нет, тут такое дело. В общем, твой отец… родной, я его нашёл.

— Что ты сделал?

Стася резко сделала шаг назад от мужчины, будто он хотел её ударить, но быстро притянул обратно, положив руки на талию.

— Я знаю, ты не хотела его искать, но так получилось.

— Стас, как? Вот именно я не просила! Зачем ты пошёл против моей воли? Настолько тебе надоела, что решил отдать в руки этому негодяю?!

Взбунтовалась девушка, Громов любой реакции ожидал, но не такой, и несла она чушь. Как может надоесть, если ему мало внимания девушки, он готов забрать её к себе без всякого предупреждения.

— Стася, ты всего не знаешь, и вышел я на него совершенно случайно.

— Случайно — это когда паспорт оказался мой у тебя? Инфу обо мне искал? Тогда ещё?!

Вновь вырвалась из его цепких объятий, Громов хотел привязать девушку к стулу, чтобы никуда не рыпалась.

— Давай ты успокоишься, и я всё расскажу тебе. Всё не так просто, как ты могла думать, Кирилл не знал о беременности Лиды.

— Дело не в этом, Стас! Он отпустил маму так просто, при этом поверив в какие-то слухи! А теперь я должна понять его и принять?

В кабинет постучались, и Громов со Стасей оба обернулись на дверь, к ним вошёл Воронцов. Стася вспомнила мужчину, они виделись уже в тот день, когда она встретила Женю.

— Извините, помешал?

— Кирилл, что случилось?

Стася стала рассматривать Воронцова, мужчина глядел на неё с виноватым взглядом, словно она прочла его мысли. Догадалась сама, а может, потомучто Стас сам подсказал ей, назвав мужчину по имени.

— Кажется, я вовремя.

— Стас, ты это специально подстроил?

Не унималась Стася.

— Я не знал, что он придёт.

— А я так и поверила!

Подойдя к своему столу, Стася схватила сумку, наспех одела пальто и, встретившись в проходе с мужчиной, ещё больше разозлилась.

— Уйдите с прохода!

— Стася, подожди!

Но девушка уже убежала, не желая с кем-либо общаться. Ей хотелось спрятаться от всего мира, ведь Стас прекрасно знал, что она не желает искать отца и знать о нем хоть что-то. Ей казалось, что он предал её, просто поставил перед фактом.

Кирилл сел напротив друга, Громов уже разливал в стаканы виски и сдерживал порыв побежать за Стасей. Ведь натворит глупостей, чуял он пятой точкой.

— Значит, знать меня она не хочет.

Вздохнул с грустью Воронцов, запивая обжигающий напиток.

— Она ещё ребёнок, ведёт себя хуже подростка.

Оправдывал поведение Станиславы Громов, а прекрасно знал, что сам накосячил. Без её ведома нарыл информацию, и наверно стоило ей сначала сообщить об отце, а потом уже Воронцову, но что сделано, то сделано.

— Я не знал, что она тут. Думал, ты один.

— Кирилл, ей надо переварить всё, всё так свалилось на девчонку. Ещё этот брак с Четиным.

— В смысле? Она что, замужем уже?!

Вот этого Воронцов никак не ожидал услышать.

— Можно сказать, что уже нет. Я тебе об этом позже расскажу, ну или Стася сама когда-нибудь расскажет.

— Кстати, я созванивался с адвокатом Лиды, кажется, есть шанс выпустить её.

— Как?

— Я так понял, что никто апелляцию не подавал, и адвокат у Лиды появился позже. В общем, без денег тут дело не обошлось, будет повторное заседание.

— Стася этого не одобрит, она хотела, чтобы суд сам признал её мать не виновной…

— Громов, есть один человек, который и без суда может прийти и снять все обвинения с неё.

— Какой?

— Единственный родственник её покойного мужа.

— Сын? Он вряд ли, Стасю лучше от него оградить, он может им начать мстить.

Кирилл забеспокоился и стал рыться в телефоне, а после нервно ожидал, когда возьмут трубку.

— Это Воронцов! Я по делу Лиды, помнишь? Когда, ты сказал, выпускают из колоний её пасынка? Когда?!

Стас напрягся и сам не понял, как потянулся к бутылке, наливая себе почти с горочкой. Стася не отвечала на смс и звонки, что бесило мужчину.

— Громов, похоже, Стасе угрожает опасность.

— Чего?

— Её сводного брата выпустили две недели назад.

Станислава выбежала из здания и наткнулась на Женю. Он был тут так вовремя, одетый в простую одежду, словно на пикник собрался, а в руках держал букет белых роз. Стася замерла, а потом кинулась в объятия друга.

— Женя, ты не поверишь, как вовремя тут оказался.

— Что случилось?

— Увези меня отсюда, пожалуйста.

И Женя принял просьбу подруги детства. Разве он мог отказать в просьбе? Они приехали к дому Павловны и впопыхах собрала сумку, оставив купленные вещи на деньги Громова в квартире. Женщина не понимала, куда собирается Стася, а та игнорировала вопросы. Её бесила квартира и вообще всё, что связано со Стасом, а ещё в любви ей признавался. Предатель.

— А что мне внуку сказать?! Стася, да что произошло?!

— Ваш внук предатель! Признаётся в любви, а за спиной ведёт двойную игру, передайте ему, что я видеть не хочу его!

И хлопнула дверью. Марья Павловна схватилась за сердце и начала набирать внука, как её идеальный Стасик мог так сильно обидеть девушку. Женщина накричала на внука, а после вызвала скорую себе, чувствуя, что силы её покидают.

Женя гнал на большой скорости, лишь бы быстрее увезти девушку из этого города. Когда наступила глубокая ночь, они остановились в небольшом отеле лишь только, чтобы принять душ и переодеться. А после снова была дальняя дорога. Конечно, купить билеты на поезд или самолёт было быстрее, но Женя хотел, чтобы Стася увидела красоту природы.

Ехали они больше десяти часов, парень устал вести машину, и приняли решение оставить её пока что на въезде в село. Стася боялась снова показаться людям, но это было единственное место, где она могла от всех спрятаться. Они шли по улице деревни, и местные бросали взгляды, старики узнавали их и молча провожали взглядом, а любопытные дети рассматривали чужих. Женя держал Стасю за руку и подводил к её бывшему дому. Как ни странно, но она больше не чувствовала той боли, наоборот, хотела поскорее оказаться внутри и вспомнить прожитые здесь годы.

— Стася, я всё-таки за машиной схожу. Если не хочешь входить, дождись меня.

— Иди, я буду ждать тебя тут.

Да она не решилась зайти, минут десять ходила около забора, пока калитка не звякнула, а сердце девушки не остановилось от испуга.

— Вадим?!