Подарок

Сделав круг почета и вернувшись в исходную позицию, король сел в свое кресло. На этом видимо, мои обязанности «первой леди» подошли к концу (показалось необременительно). Подошел Ленар и предупредил, что домой я поеду одна, он сейчас на совет, вернется поздно. Проводив к карете и усадив на сиденье, муж загадочно попросил дождаться его и не ложиться спать… Неужто намекает на супружеский долг? Конечно-конечно, дорогой, дождусь, а как же.

И первое, что я сделала, приехав домой, предупредила горничных и Фамию (экономку), что я смертельно устала и прошу не беспокоить, так как ложусь спать. Естественно, я еще почитала в комнате до глубокой ночи, а когда услышала открывающиеся ворота, выключила свет и позволила себе крепко-крепко заснуть, да так, чтобы не проснуться, когда муж зайдет в комнату.

И началась семейная жизнь. Завтракали мы вместе, эти полчаса и были единственным за весь день совместным семейным времяпровождением. Так как потом муж укатывал во дворец и очень редко приезжал к ужину, про обед я вообще молчу. И даже эти полчаса наедине с Ленаром я умудрялась выводить его из себя.

— Доброе утро, льер де Мирас.

— Доброе утро, льера Эльвиола.

— Вы так часто бываете дома, что я просто не успеваю соскучиться.

— Я с удовольствием бы вообще не показывался здесь, у меня апартаменты во дворце.

— Было бы прекрасно! Не перегружайте себя так, зачем вам лишние поездки, охранников беспокоите, слуг опять же, без вас так спокойно и тихо в доме.

— Я бы с радостью, но нам все-таки иногда нужно встречаться, — холодно произнес Ленар.

— Это зачем же? — я насмешливо взглянула на мужа.

— Я еще не оставил мечту заиметь наследника, а вы льера Эльвиола, похоже все силы бросили на избегание супружеских обязанностей. И вы очень изобретательны.

Это он, гад, намекает на позавчерашний случай. Приехал Ленар домой рано, видимо серьезно настроился лишить меня невинности. Придумывать сложный фокус было лень и я, вспомнив студенческие действа, закрылась в ванной и вызвала пальцами у себя рвоту, после этого пооджималась немного от пола и вуаля — красное потное лицо, бледный болезненный вид, неприятный запах изо рта. «Наверное что-то съела», — прохрипела я мужу, когда он вошел в спальню. Подняли на ноги горничных, кухарку, экономку (мне было так стыдно, я потом им подбросила в сумку по золотому за обман). Меня уложили в постельку и вызвали врача. Врач диагностировал мышечное напряжение, учащенное сердцебиение, рвоту, правда отравления в организме не обнаружил, списали на стресс, прописал покой пару дней. Дело замяли.

За неделю я умудрилась пару раз беспробудно заснуть, умаявшись бегая по городу, один раз у меня дико разболелась голова, еще раз приехала позже мужа смертельно уставшая, так как выполняла обязанности первой леди (присутствовала на заседании благотворительного комитета плюс поздний ужин). На очереди последняя отмазка — женские недомогания (еще недельку). Далее придумаем.

Ленар пока на все это смотрел насмешливо и равнодушно (наверное и самому не сильно хотелось долги отдавать). Но я не дура, понимала, что если он твердо решит — никакие отговорки мне не помогут.

К концу недели ко мне приехала Мари, мы с ней до вечера проболтали о домашних. Братья по мне скучали, родители на радостях, что удачно «сбыли» дочурку отправились путешествовать (думаю в разные государства и на разные континенты), Эмма все сокрушалась о моей судьбе. Для полного счастья не хватало только Ортензии. За неделю скопилось уже семьдесят золотых, пора ее вызывать.

— Дорогой, — муж с удивлением посмотрел на меня, такие нежности были мне не свойственны — мы уже неделю как женаты, а подарков от вас я не видела. Я то вообще не привередлива — даю вам свободу выбора — бриллианты, экипаж, пару-тройку орханских рысаков — выбирайте сами, можно даже деньгами, я не обижусь. Вот папа маме всегда…

— Я понял, — прервал Ленар, — как папа не обещаю, что-то не хочется через двадцать лет продавать детей богатым толстосумам (на себя намекает?). — Пару сотен хватить на рысаков?

Я прикинула цены в столице (за неделю я облазила с Ритой и охранниками все мало-мальски приличные рынки), должно хватить и я то планировала еще оставить деньги на ателье, поэтому придется сильно под напрячься и торговаться.

— Думаю смогу выкрутиться с этими копейками, — скорбно вздохнула и пробормотала, чтобы он расслышал. — Какой скупой муж мне достался. Ленар удивленно вытаращился, две сотни монет трудно было назвать скупостью даже королю.

Деньги переводили в шкатулку за несколько заходов, так как в нее помещалось только пятьдесят монет максимум. Этим же днем я приоделась (Мари с собой привезла еще несколько платьев, перешитых Ортензией), взяла Риту, Мари, пару охранников и «пошла на дело». Естественно, я не планировала держать в секрете что и по чем я купила, думаю все мои перемещения были сразу же известны мужу, но некоторую сумму все-же смогу утаить. Взяли наемный экипаж, настроение было преотличное, я весело щебетала, Мари уже привычная к моему характеру смеялась вместе со мной. Рита пока осторожно держала дистанцию. Провели день мы очень плодотворно. Рита, как коренной житель знала всех приличных и неприличных торговцев. Я купила новенький небольшой фаэтон за десять золотых у молодого начинающего каретника. Неизвестный мастер, только что открывший мастерскую. Рита пыталась меня отговорить, намекая что есть более известные мастера, это типа не престижно. Но я никогда не гналась за известной маркой, считала бессмысленным переплачивать за Гуччи или Луи Виттон, в три раза за бирку. Главное — качество и цена. Мастер, гордый тем, что льера выбрала его, дал мне хорошую скидку и рекомендацию по поводу лошадей. Я же пообещала замолвить словечко о нем своим знакомым. Расстались взаимно довольные друг другом. А через два часа я стала владелицей пары прекрасных жеребцов серой масти из Орхана, за них пришлось выложить уже сто. Генетически улучшенная порода — красива серебристая шкурка, выносливые, умные, преданные как собаки, я читала об этой породе в еженедельнике… Торговалась я как будто это мои последние, кровно заработанные. Даже Мари и Рита смотрели на меня ошарашенно (наверное таким титулованным особам как я не пристало так выражаться). Конезаводчик изначально просил по восемьдесят за каждого. Я почти охрипла, доказывая что таких прекрасных лошадей я никогда не видела и я влюбилась в них с первого взгляда и если он меня с ними разлучит, будет повинен в моей смерти, что мой муж скупердяй, каких свет не видывал и выдал мне всего сто монет, а я бедная девочка так хочу лошадок, цвет их шкурок подходит к моему любимому платью, что я уже и имена им подобрала — Бонни и Клайд и разлучать нас смерти подобно. Все это разбавлялось кокетливыми взглядами из-под ресниц, заламывание рук и балансированием на грани обморока. За следующий час я узнала биографию его самого, его детей и внуков, попила с ним чаю (местный напиток из смеси душистого разнотравья), похвалила печенье, которое печет жена, подарила вышитый платок внучке и заплела французскую косичку второй. Короче после всего этого его семья уже считала меня чуть ли не родственницей, и сказали, что сами отдадут мне лошадок и никакой дедушка им не указ. Так что вышла я из конюшни ведя на поводу двух красавцев и отдав за них почти в два раза меньше, чем собиралась.

В тот же день я послала сообщение Ортензии, что жду ее в столице, и пока она может остановиться у меня, пока не найдет дом.

Утром за завтраком, Ленар смотрел на меня как-то по особенному (наверняка ему рассказали о представлении, устроенном мной на рынке).

— Доброе утро, льера Эльвиола.

— Доброе утро, льер де Мирас.

— Немного паштета?

— Да, будьте так любезны, — улыбаемся…

— Давно не было вестей о ваших родителях. Надо полагать, деньги еще не закончились?

— Неужели вы еще в состоянии прикупить еще кого-то? Смотрите, а то разоритесь, — не пропустила шпильку я.

— Не переживайте за мои деньги, вам жизни не хватит их потратить, — сухо улыбнулся Ленар.

— Это вы меня плохо знаете, хорошая женщина всегда может из миллиардера сделать миллионера.

Ленар задумался, наверное прикидывал во сколько миллионов оценивается его состояние и что ему (состоянию) угрожает.

— И вообще, вы бы поберегли себя, дорогой льер, выглядите уставшим, отдыхайте по-больше, а то глядя на вас хочется пожелать еще раз здоровья, не хочу остаться молодой богатой вдовой раньше времени.

— А у вас острый язычок, даже не предполагал, что в молодой девушке может быть столько сарказма.

— Я вам уже говорила о вреде предрассудков, — тут же отбила подачу я.

Ленар действительно выглядел не очень. Круги под глазами, серый цвет лица, последние дни (после того как я сообщила, что у меня женские недомогания) приезжал глубокой ночью или вообще оставался ночевать во дворце. На лицо крайняя степень усталости. Его величество загонял. Мне даже стало жалко мужа. Все-таки неплохой мужик — денег дает, меня не трогает, почти не вижу, дом в полном моем распоряжении. Одни бонусы. Где я еще такого найду?

— Знаете, пока я вас не встретил, не знал, что красота и ум могут соединиться в одном человеке, тем более в женщине, — муж задумчиво рассматривал меня, как редкую бабочку, случайно залетевшую в окно.

— А глядя на вас, понимаешь, что исключения бывают очень редко. Но огромное количество золота в ваших карманах, искупает ваши недостатки, льер.

— То есть вы никогда бы не смогли полюбить некрасивого мужчину?

— Так любовь вам же без надобности, — я процитировала его же слова недельной давности. Нет, конечно если бы я влюбилась, то внешность для меня играла бы последнюю роль, но Ленару этого знать не обязательно.

— Понятно, это был риторический вопрос, — добавил равнодушно. — Я сегодня вернусь поздно, к нам прибыла делегация из Доминии, кстати монарх настаивает на вашем присутствии на званом вечере, говорит, что вы редко радуете двор своим посещением. Я пришлю карету к шести, хотя… у вас же есть уже свой выезд. И я слышал, что вам удалось заиметь лучших лошадей в столице.

— Благодаря вашим деньгам, льер. Что бы я без них делала, — хмыкнула я.

— Тогда до вечера, — по военному четко встал, коротко поклонился и вышел.

Я действительно редко посещала дворец, но у меня были более насущные проблемы — освоиться в столице, разузнать где, что и почем, подыскать особняк в центре для Ортензии, распланировать расходы на открытие ателье, поэтому куча пригласительных карточек, ежедневно появлявшихся у нас в гостиной с приглашениями на музыкальные и танцевальные вечера, чаепития и в театры, пока приходилось игнорировать. Хотя всего вторая неделя пошла после моего приезда, еще успею. Я писала вежливые отказы каждому собственноручно (тратила на это по несколько часов в день вечерами), чтобы не показаться неблагодарной, ссылаясь то на мужа, то на плохое самочувствие (пусть думают, что хотят). Но вот приглашения монарха игнорировать чревато, поэтому ехать надо.

Привезенные Мари платья были чудесны, даже не думала, что из моих девичьих кринолинов можно будет сделать что-то путнее. Еще раз мысленно сказала спасибо портнихе, у нее несомненный талант. Одела голубое, открытое, с обнаженными плечами (как раз все увидят мой лер, пусть завидуют). Накинула на плечи белый шелковый шарф и я готова.

Когда я появилась в тронном зале, все были в сборе. Раздавая поклоны и улыбки направо и налево я уверенно шла к трону. Супруга в ближайшем обозрении не видно. Глубокий реверанс, поклон.

— Ваше величество. Я бесконечно рада видеть вас.

— Льера Эльвиола, вы стали еще прекраснее, с нашей последней встречи. Я даже немного завидую своему советнику, — все таки красивый мужчина наш монарх. Что в общем не удивительно — льер все-таки.

И пошло-поехало. Опять круг почета, первый танец, знакомство с послами. Восхищенные взгляды, все украдкой косятся на мое предплечье. Я в некотором роде шокирую публику, нечасто можно увидеть лер. Клин клином вышибают. Мой скандальный торг на рынке, надеюсь, будет забыт. Я отошла в сторону от короля.

— Милая Эльвиола, льера Виолетта будет очень расстроена вашим поведением, — ко мне сразу же подошли две расфуфыренные дамочки.

— Каким именно, митрисс?

— Ну как же! Все только и обсуждают как вы сами, торгуясь, делали покупки на рынке, льере не пристало…

Я перебила.

— Митрисс, высокий титул льеры дает мне право делать все, что моей душе угодно, не взирая на правила, потому что правила я сама и устанавливаю. В этом же и смысл высокого положения — быть свободной от условностей, — я улыбнулась, видя как ко мне хлопая в ладоши, подходит жена канцлера, Элеонора, по-моему.

— Браво! Золотые слова, Эльвиола. Вам же Доминика и Атанас, этого не понять, вы никогда не будете льерами.

— Ты тоже, Элеонора, — прошипели те.

— Ну я, по крайней мере, не учу девочку манерам и не критикую ее поведение. Пойдем Эльвиола, я познакомлю тебя со своим мужем, вдруг пригодиться.

А ведь пригодиться же. Королевский казначей — птица высокого полета, почти как генеральный директор Нацбанка. Все финансы через него. Муж Элеонор оказался крупным полным мужчиной, за пятьдесят, с животиком и лысиной. Я тут же поинтересовалась, какие банки в столице наиболее надежны, и где можно безопасно хранить драгоценности, уж очень я за них переживаю. Мы увлеклись темой вкладывания лишних денег под проценты, канцлер в моем лице нашел благодарного слушателя. Элеонора стояла рядом и с улыбкой наблюдала за нами.

— Ну слава богу, нашлась достойная собеседница, а то я уже не могу слышать о котировках и стоимости металлов на черных рынках, — улыбнулась женщина.

— Элеонор, видишь, девочке интересно. Не знаю откуда она в свои года набралась таких знаний, но готов поверить, что кровь льер действительно творит чудеса и делает носителей уникальными людьми. Очень похожа на Ленара де Мираса. Тот тоже только о делах и говорит. Они подходят друг другу, ты не находишь? — Элеонор улыбнулась.

— Конечно подходят, иначе и быть не могло, дорогой.

Я нахмурилась, это они о чем? Как я могу узнать, подхожу ли я мужу, если мы видимся только за завтраком и если не грыземся, то просто обмениваемся словесными шпильками.

— Я покидаю вас, мне необходимо переговорить с мужем, — вообще то я собралась в дамскую комнату, но им знать об этом не обязательно.

На обратном пути, уже входя в зал, я краем уха уловила знакомый голос. Ленар стоял с монархом за колонной и они приглушенно разговаривали, я спряталась за портьеру.

— …Я знаю.

— Так поторопись, у нас не так много времени возможно осталось, — это король, — каждый месяц на счету.

— Реджинанд, я и так как уж на сковородке, Ираида вообще стала неуправляемой после свадьбы, тут ты еще.

— Твоя Ираида прекрасно знала, что женой советника ей не быть, хотя бы потому, что ты бы не стал им без титула льера.

— Я ей об этом сто раз говорил, но ты же знаешь женщин.

— А мне твоя жена понравилась. Зная Гвеневеров, я уже боялся предположить, какой может у таких родителей родиться дочь. Но она прелесть.

— Я сам удивлен не меньше тебя. Если бы не лер на предплечье, подумал бы — не родня.

— Короче, не затягивай с наследником. Сначала ребенок, а там делай что угодно, можешь в хоть в азаор отослать, там приличный замок, тихо, спокойно, и сиди тут со своей Ираидой.

— Да, ты прав, запру в поместье, родит, а там посмотрим.

Тут короля позвали в зал, и друзья разошлись. Так… теперь мне нужно крепко поразмыслить. Ну основную мысль я уловила, наследник значит от меня нужен. Осталось понять причем тут король? Ведь у короля есть сын, на год младше меня, красивый молодой парень, правда я видела его только издали, но кровь льеров трудно не заметить. Еще собирается муж меня в поместье запереть. Интересно, как ему это удастся?

А я только-только начала находить удовольствие в совместных пикировках за завтраком. Ленар стал частенько задерживаться дома по утрам, каждый день на пару минут подольше. Мы разговаривали почти уже по-дружески. Я частенько ловила на себе оценивающие то мимолетные, то пристальные взгляды, иногда достаточно откровенные и горячие. На воображала, что муж, в принципе, не так уж и плох — и тут некая Ираида. Я тут ни сном не духом, обустраиваюсь, лошадок покупаю, ателье планирую открыть, а на мое место метят некие авантюристки. Может он с ней живет уже десять лет, может у них пятеро детей и собака — несправедливо это! Я твердо решила еще в молодости — в данный момент момент времени должен быть один мужчина, хочешь завести другого — расстанься с предыдущим. И никогда в своей жизни принципам не изменяла. Я слышала, что у мужчин все по другом, ну что же, им же хуже. А хотя… наличие любовницы в некотором роде лестно характеризует мужа, значит ничто человеческое ему не чуждо, не такой уж он бездушный и каменный, каким кажется. Наоборот, ее отсутствие стало бы подозрительным штрихом в характере. Так что положительные моменты присутствуют — приободрилась я.

На следующее утро.

— Доброе утро, льера Эльвиола.

— Доброе утро, льер де Мирас.

— Как спалось, льера? Голова не болела? Кошмары не мучили? Не тошнит? Выглядите не очень, — насмешливо поинтересовался муж.

— Если хотите увидеть действительно человека, выглядящего «не очень» — посмотрите в зеркало, — злобно прошипела я.

Настроение было с утра паршивым. Сначала я полночи размышляла об подслушанном разговоре, перебирала и тасовала слова, додумывала скрытый смысл и в итоге оставила эту затею, маловато исходных данных. Потом (если уже все равно не сплю) решила набросать план по зарабатыванию денег здесь в столице (несколько перспективных авантюр пришли в голову), потом, уже ближе к утру проголодалась (само собой, так как на часах было около четырех) и пошла в кухню на поиски еды.

Откуда мне было знать, как на кухне включается свет. Я пошарила по полкам (авось найду печенюшку или сухарик) и естественно зацепила какую то плошку с то-ли маслом, то ли уксусом (как оказалось впоследствии это была краска для волос, которую спрятала кухарка и завтра собиралась намазать волосы (как потом она объяснила, краска должна настаиваться несколько часов). Эта жидкость вылилась на меня сверху, потом шлепнулась какая-то миска, ну а дальше, разумеется, и на грохот стали сбегаться слуги. Когда меня окрашенную в фиолетовый цвет увидела Рита, она натурально хлопнулась в обморок. Ленар пришел на кухню, когда меня уже ощупали и уверились, что я цела и невредима, только немного покрашена. Этот гад, обидно насмехался и сказал, что я раскрасила ему утро. Вот прямо буквально.

Меня отмыли, правда лицо и волосы приобрели немного голубоватый оттенок, но вызванный доктор сказал, что через несколько омовений краска сойдет и дал какой то порошок специальный, типа мыльного… Теперь я сидела за завтраком и дулась, как мышь на крупу.

— А вы, льера, даже стали лучше выглядеть, вам этот цвет к лицу, может запатентовать его как косметическое средство? — не унимался Ленар.

— Все для вас стараюсь, дорогой муж, — буркнула я. — Что бы рядом с вами не сильно выделяться. Не боитесь, что вокруг начнут говорить, что вы предпочитаете малолеток — уж слишком видна разница в возрасте — так хотелось сказать что-то действительно обидное, но голова с утра плохо соображала.

— Не боюсь. Про меня и похуже вещи говорили, — муж небрежно расправлялся с овощным рагу, на лице невозмутимость и спокойствие.

— И какие же, интересно? — я хмуро посмотрела на Ленара.

— Половину, думаю, вам уже рассказали, остальную сами додумаете. Вы девушка умная, разберетесь, чему верить.

— Кстати, если уж вы признали за мной такие заслуги, как наличие ума, может скажете мне, кто у вас ведет дела? занимается финансовыми документами?

— Вы хотите знать, чем я владею и сколько у меня денег? — впервые в голосе я услышала некоторую заинтересованность.

— Ну, в общем не против, всегда полезно знать, сколько денег можно потратить, но я не о том. Я бы хотела заняться чем-нибудь интересным и полезным. Нет-нет, — я вскинула руки, видя что он мне хочет что-то гаденькое предложить, — вышивка и рукоделие не подходят.

— Даже не знаю. На меня работает целый штат финансистов, управляющих, и два мага, так что вам особо делать нечего. Извините, но я не вполне доверяю шестнадцатилетним красавицам.

— Даже если они являются вашими женами?

— Тем более. Но не переживайте, я что-нибудь придумаю. Необременительное, — хмыкнул муж.

— Уж придумайте, а то скучающая женщина может многого натворить…

До вечера сидела дома и тщательно скрабила лицо и раза три вымыла волосы. Наконец, цвет мордашки стал сливочно-белым. Вечером опять придется идти на званый ужин во дворец (продолжались празднества по поводу приезда делегации). Эх, вот теперь я и поняла, что маловато у меня выходных платье, скорее бы уже приехала Ортензия. Нацепила более-менее приличное, светло-розового цвета и велела запрягать.

Ужин прошел достаточно неплохо. Я сидела по правую руку от короля, рядом слева глава делегации — меттер Карвиус, за ним все остальные представители Доминии, напротив меня находился Ленар и далее все по старшинству. Ела я мало, в основном только то, с чем была хорошо знакома. Пила и того меньше, ибо не знала, как на организм Эльвиолы подействует алкоголь (кстати надо будет дома проверить и наклюкаться под присмотром Мари). Король с Ленаром обсуждали политику и экономические выгоды от заключенных соглашений, я же потеряла нить разговора где то на второй странице контракта. Следующий час просто глупо улыбалась и принимала цветистые комплименты от сидящего рядом Карвиуса. Первый танец, естественно, был отдан ему же (пришлось пообещать еще за ужином). Ели вытерпела положенные десять минут, слушая пошлые любезности и оды моей красоте. Надоело.

С огромной радостью заметила в толпе чету Вивиен, казначея и Элеонору. Быстренько пробралась к ним и вцепилась как репей. Пока мы обсуждали возможность ссуды денег под проценты, к нам подошел Ленар. Послушав несколько минут разговор, муж попросил прощения перед Вивиенами и потащил меня в сторону.

— Заводите полезные знакомства, льера? Вы время зря не теряете, — прошипел сквозь зубы. Муж был зол и чем то расстроен.

— Что-то случилось? — я заволновалась.

— Мне нужно срочно уехать. Только что прибыл гонец. На юге опять нестабильная обстановка, стягиваются войска со стороны Остры. Уже третий раз за последний год. Король посылает меня разобраться, как второе лицо после него, я имею право заключать любые договора.

— Это опасно?

— Неужели вы не хотите остаться молодой богатой вдовой? — поддел Ленар.

— Ну не так же скоро после свадьбы, это будет просто неприлично с вашей стороны, какие обо мне слухи пойдут? подождите пару-тройку лет и умирайте на здоровье.

— Постараюсь не причинять вам беспокойств своей смертью. Я уже дал соответствующие распоряжения, деньги вам будут поступать регулярно. Не забывайте брать охранников с собой, куда бы вы ни шли. Я нанял еще двоих. Поеду прямо из дворца, поэтому домой заезжать не буду. И вы не задерживайтесь здесь. Рассчитываю на ваше благоразумие. Прощайте.

— Прощайте… — прошептала растерянно я.

Ленар вышел из зала через неприметную боковую дверь, задержавшись только возле короля. Пару тихих фраз и след мужа простыл. Я была растеряна. Одно дело выпендриваться, чувствуя за спиной поддержку супруга, другое остаться одной в незнакомом городе. Спокойно, Эльвиола, я не дала панике даже крошечного шанса. У тебя есть дом, деньги, Мари, скоро прибывает Ортензия. Король благоволит тебе. Ты же сама этого хотела, да и дамоклов меч супружеского долга отодвигается на неопределенный срок. Одни плюсы.

Я подошла к королю.

— Ваше величество, а надолго уехал Ленар?

— Будем надеяться, что ситуация разрешиться в кратчайший срок. Эта Остра давно уже в печенках сидит. За год три прорыва границы, в прошлый раз напали на провинцию Сумрань. Но вас, льера, это не должно тревожить. Ваш муж прекрасно умеет улаживать конфликты. Мне даже кажется, что воюет он лучше, чем заседает в кабинетах.

— Так он еще и воюет?

— А вы не знали? До назначения главным советником, Ленар был командующим армией. Ваш муж стал генералом в двадцать семь, как раз на войне с этой ненавистной Острой. Вы многого не знаете о своем муже, — попенял король.

— Он не спешит мне рассказывать о себе, ваше величество. Я уже вам не нужна? Можно мне покинуть дворец?

— Льера Эльвиола, я думал, что наоборот вы теперь задержитесь подольше, мужа то рядом нет.

— Я привыкла в поместье рано ложиться спать, ваше величество.

Тут возле боковой двери раздался шум, я невольно обернулась и увидела, как в зал стремительным шагом вошел молодой мужчина. Спортивная фигура атлета, широкие плечи, темные волосы, живой умный взгляд, мужественный подбородок с ямочкой. Таких в моем мире Светка называла «очаровательными проходимцами».

— Дядюшка, Реджи! Давно не виделись! Вы и не предупреждали, что у вас новая фаворитка, — пронизывающий оценивающий взгляд прошелся по мне от макушки до пяток.

— Мне очень жаль, но ты ошибаешься! Дорогая Эльвиола, этот шалопай — мой племянник, кстати, единственный. Рихард, это льера Эльвиолла де Гвеневера де Саро де Мирас, жена моего главного советника.

Взгляд немного изменился, стал колючим и внимательным. Я тоже не опускала глаза. Уже открыв рот для шаблонного комплимента, Рихард вдруг кардинально поменял намерения, сдержанно поклонился и просто сказал:

— Я искренне восхищен.

Умный малый. Просек сразу, что выдать банальную любезность — показать себя заурядным хлыщем. Толи прочитал в моих глазах наличие интеллекта, то ли еще что, но среагировал быстро.

— Порадуете меня, льера, согласившись на танец? — Рихард протянул руку.

— Эльвиола, не слушайте этого проходимца, Рихард известный ловелас, — шутливо предостерег монарх, но глаза оставались серьезные. Он что, действительно думает, что меня так просто можно окрутить? Хотя… мне же всего шестнадцать…

— Постараюсь запомнить, ваше величество, — вежливо ответила монарху, протягивая руку Рихарду.

Танцевали мы молча. Я уже давно выучила все па, чтобы не задумываться о следующем движении, делала это легко и непринужденно, поэтому просто с удовольствием рассматривала своего партнера. Красив как бог. Его обаяние можно было пощупать. Именно такие мне всегда и нравились, за одного такого в прошлой жизни я и вышла замуж. На вид лет двадцать пять, не больше. Похоже, действительно гроза сердец всех девушек в округе, вон как нас прожигают взглядами. Кружа меня в танце, Рихард держал паузу. Думает, что может меня смутить? Вогнать в краску? Милый мой, я все это проходила уже давно и сама могу держать ее сколько угодно. С легкой полуулыбкой я пристально смотрела в его глаза. Уже заканчивая танец вдруг сказал:

— Льера Эльвиола, вы знаете, какое самое страшное разочарование в жизни?

— Какое же? — с улыбкой отозвалась я.

— Утраченные возможности, — серьезно произнес Рихард.

— И что же вы утратили?

— Я утратил вас.

Я аж споткнулась от неожиданности. Видя мою ошарашенную физиономию добавил.

— Я утратил возможность быть с вами, возможность любить вас.

— Простите, но кажется вы меня поставили в тупик своим заявлением, я не понимаю…

— Лерра, это я должен был вести вас к алтарю, это вы меня должны были называть суженным, это вас я должен был ввести хозяйкой в мой дом.

— Если у вас такая стратегия завоевания женщин, мет Рихард, то… — я перешла на официальный тон и остановилась.

— Нет, не обижайтесь, это я ошарашен не меньше. Не думал, что почувствую такую потерю, увидев вас. Позвольте, я все объясню.

Оказывается, это с Рихардом мой отец договорился о помолвке, но так как сезон охоты открывался, когда невесте исполняется шестнадцать, Рихард, заручившись поддержкой льера Гвеневера решил не торопить события и (по его словам) за это поплатился.

— Надо было не ждать вашего шестнадцатилетия, а подписывать предварительный договор. Но кто же знал, что король вмешается. На тот момент я был самым завидным женихом во всем королевстве. Ведь мой и ваш отцы давние друзья, на словах все было оговорено, но по документам…

Я молчала. Что я могла ответить? Я знала, что кто-то был до Ленара, и что отец был страшно расстроен. Но все это происходило до того, как я появилась в этом мире, и в целом, на данный момент, мне было все равно — Ленар или этот красавчик. Муж был спокойным, щедрым, не приставучим и необременительным. Сам очень занятой, он не обращал внимания на мои выходки, беготню по рынкам, дружбу с торговцами и горничными. Так что еще не факт, что с Рихардом было бы так же комфортно. Но все-таки, какой красавчик! Впервые за все время нахождения в этом мире, сердце у меня билось быстрее и так захотелось поцелуев!

— О, как я вижу вы не скучаете одна? Только муж за порог, вы сразу нашли замену. — Ко мне с ухмылкой приблизилась та самая женщина, запомнившаяся неприкрытой ненавистью во взгляде.

— Простите, забыла как вас зовут, напомните, будьте так любезны. Не люблю разговаривать с незнакомцами, — улыбнулась я.

— Ираида де Люция, такая молодая и уже проблемы с памятью? — каждое слово было наполнено ядом до краев.

— Нет, митрисс, наверное я посчитала ваше имя не достаточно важным, вот и не запомнила, и ответ на ваш вопрос — да, я не скучаю.

Вот значит ты какая, любовница моего мужа! Я с милой (почти искренней) улыбкой рассматривала женщину. Старше меня, но не на много, не первой молодости, возможно лет двадцать пять. Красива, как и все женщины в высшем свете (я пока не могу на глаз определить природная это красота или магически улучшенная). Но небольшой диссонанс в чертах все-таки присутствовал, так как бы в прекрасную мелодию вкралась одна неправильная нота. Что-то было неестественно. Если взять по отдельности, то все черты лица были идеальны, но вместе… А может мне просто хотелось, что бы это было так, и я предвзята.

— То есть вы не боитесь, что ваш муж узнает, чем вы тут занимаетесь? — не унималась она.

— А чем я тут занимаюсь? — ответила я вопросом на вопрос. И с усмешкой обвела зал глазами, — здесь все занимаются тем же. Вы обо всех в этом зале будете моему мужу докладывать?

Не люблю оправдываться, особенно если не в чем.

— Я ответила на ваш вопрос, митрисс? — если она думала легко смутить и вогнать в краску молодую наивную девушку, какой считала меня, то жестоко ошиблась. Так как я, увы, совсем не молодая и совершенно не наивная…

— Меня зовут Ираида, если вы опять забыли, — прошипела женщина.

— Ну что вы, меня учили уважительно относиться к старшим, митрисс де Люция, и кстати, вам доплачивает Ленар, за кляузы… или вы работаете за идею?

Если взгляд мог бы убивать — валялась бы уже трупом посреди залы. Все это время Рихард молча слушал нашу пикировку и когда взбешенная Ираида удалилась, произнес:

— А вы страшная женщина, льера. Даже не догадался бы, что под такой очаровательной невинной внешностью скрывается достойный соперник. Вы, наверное догадываетесь, кем приходится вашему мужу Ираида?

— Нет, и кем же? Сестрой? Тетушкой?

Рихард рассмеялся.

— И почему она вас не любит, тоже не догадываетесь?

— Странно, я такая умница и красавица, как меня можно не любить? — улыбнулась я.

Но довольно на сегодня. Что-то я разошлась. Настроение было преотличным, выигранная победа в споре, красивый молодой человек, смотрящий на тебя с восхищением. Кружило голову преклонение. Что бы не ляпнуть какую-нибудь глупость, я быстренько упорхнула домой. Нужно было многое обдумать, Дурманило, как от бокала шампанского, хотелось петь и танцевать. Если на меня так подействовали пару комплиментов от красивого молодого мужчины, я боюсь предположить, что будет дальше.

А дальше началась осада. По всем правилам стратегии и тактики. Каждое утро — или небольшой букетик цветов, или корзинка с фруктами, или коробка с воздушными пирожными, или еще что. Ничего дорогого или вычурного, все как будто-бы невинно и просто. К каждому презенту маленькая записка «Доброе утро», или «Приятного дня», или «Я думаю о вас», или «Посмотрите на небо, солнце сегодня светит только вам». Если даже у меня иногда сердце стучало чаще и на губах расцветала улыбка, то у шестнадцатилетней девушки, какой была бы Эльвиола, не было ни единого шанса выдержать эту осаду. Мари с улыбкой украдкой наблюдала, как я принимаю подарки, Рита хмурилась, а я… Мне было интересно — какова цель всего этого? Цель должна, просто обязана быть. Я никогда не поверю, что после получаса разговора и одного танца, Рихард страстно влюбился в меня, наплевав на субординацию и угрозу (не шуточную) со стороны главного советника (а это второй по влиянию человек в королевстве после монарха). Мужем моим ему не быть, любовник?.. Зачем?.. Разозлить Ленара? Досадить ему?.. Я боюсь представить, каков мой муж может быть в гневе. Он похож на флегматичного, спокойного буйвола, но если разозлить — сметет все на своем пути.

Пока на ум приходила только игра. Может Рихарду захотелось просто поиграть во влюбленность? Ему просто скучно? Ну что же, я включусь в игру, мне тоже интересно. Главное не заиграться.

Я стала мельком видеть его на улице, гуляя или прохаживаясь по магазинам. На музыкальных вечерах, он тоже случайно оказывался рядом, садился всегда сзади и немного сбоку, и просто смотрел на меня. Он даже стал пробираться на заседания комитета по благотворительности (это при том, что не всем женам удавалось привлечь своих мужей к этому богоугодному делу). Вносил вклад сироткам и невозмутимо сидел молчаливый и спокойный. Я понимала, что меня заманивают в сети, расставляя флажки, окружали, не давая ни щелочки выхода. Он не разговаривал со мной, не дотрагивался до меня. Но везде, где бы я не появилась, я чувствовала его пристальный взгляд. Не скажу, чтобы это меня сильно беспокоило, но сердечко билось чаще и иногда в голову лезли совсем фривольные мысли.

Отвлек приезд Ортензии. Я была действительно очень рада видеть ее. Уговорила она переехать в столицу искать лучшей доли и двух своих помощниц. Пока я разместила всех в гостевых комнатах, не обращая внимания на поджатые губы и фырканье экономки (это мой дом или нет?). С собой ей пришлось взять и рабочие портновские инструменты, отрезы ткани, разнообразные приспособления, короче вышла почти телега барахла (поэтому и ехала так долго). Вечером я пригласила Ортензию и Мари (как двух «моих» людей) в библиотеку, нужно было обсудить стратегию. Денег я успела скопить почти триста золотых. Это была огромная сумма.

— В первую очередь нужно будет снять особняк в столице, — несколько вариантов мне подбросила Рита, несколько я нашла сама с помощью жены дядюшки Соля (рекламу я ему сделала преотличную, везде расписывая и расхваливая тех прекрасных рысаков, купленных у него). Завтра и пойдут Ортензия с девчонками смотреть помещения. Я планировала на первом этаже — магазин, примерочную. В витрину можно было выставить манекенов в платьях (по аналогии с торговыми центрами у нас). На втором этаже комнаты с вышивальщицами и портнихами. Жить можно будет на третьем или в пристройке (смотря какой дом снимем).

— Во вторых нужно закупить материал, нитки, пуговицы и прочее, список с вас, Ортензия, думаю до завтра должна набросать, что нужно.

— Эльви, у меня уже есть заготовки, пока ехала размышляла, вот, держите, — она протянула исписанную бумагу.

— Мари, тебе тогда задание. Возьмешь мой экипаж и одного охранника и со списком на рынок. Хотя… лучше бы эти занялась Ортензия, она то разбирается в тканях.

— Да, поменяемся, Дом можно подобрать и без меня. Главные требования я написала, — вклинилась женщина.

— Третье, нужны еще портнихи. Дадим объявление в еженедельник, что набираем персонал, только вот не хочу, чтобы на собеседование приходили сюда — экономка наябедничает Ленару, придется быстрее с особняком решать. Значит завтра — все силы на поиск жилья, девочки.

— Эльви, зачем вам все это? — тихо спросила Ортензия. Мари вопросительно посмотрела на меня. — У вас же все есть. Деньги, титул, власть.

— Хм, я на мгновение задумалась, — знаете, не могу вам сказать откуда, но я поняла одну вещь — тебя уважают только тогда когда ты себя уважаешь сама. А пока я буду зависимой от денег и благосостояния мужа, я себя уважать не смогу. Может мы и не заработаем много денег, но те, которые сможем, позволят мне говорить с ним на равных. О, девочки! У меня еще много планов!

— Каких, Эльви? — вскрикнула Мари, — расскажите!

— Я хочу выпускать журнал. Только для женщин. Что то типа столичного еженедельника, что выходит у нас, но с чисто женской тематикой. (а уж тем я подберу на два года вперед — в свое время я их столько перечитала!).

— Так это так сложно, я знаю, что с еженедельником маги работают, нужно же его копировать на много копий… Это же и нам придется нанять мага, — ошарашенно пробормотала Ортензия.

— Ничего невозможного нет. За деньги достижимо все, уж поверьте! А потом, как заработаем репутацию, можно будет печатать там изображение модных платьев, белья — вот и реклама для ателье.

— А о чем мы будем там писать?

— Для начала пока буду писать я, по крайней мере, записывать идеи. Вот несколько — я процитировала несколько заголовков из Космо «Друг или большее?» «Красота и здоровье — как стать привлекательной, не прибегая к услугам магов», «Диеты, или как держать себя в форме», «Как воскресить угасшие чувства, если супруг охладел к вам» и многое-многое другое… А потом наймем кого-нибудь, а кстати Мари, как ты смотришь, чтобы пока записывать за мной?

— Могу, льера Эльвиола. Я хорошо училась писанию.

— Замечательно! Потом я научу тебя, как придумывать горячие новости.

— А вы стали другой, льера, — произнесла Ортензия, — той девочки, которую я знала месяц назад больше нет. Неужели так замужество влияет на характер?

— Еще как! Всем советую! — засмеялась я. На этой радостной ноте мы пошли спать.

Утром я попросила Ортензию сшить мне несколько платьев. Пора обновлять гардероб, а то я и так задержалась с пошивом туалетов. Давно уже набросала модели в блокноте, просто не было кому отдать. Рисовала я посредственно, но тем не менее, вышло неплохо. Сказались полгода обучения рисованию. Да и модные журналы, интернет развили мою фантазию прилично. Портниха была поражена. Пора избавляться от фижм и кринолинов. Даешь ампир и мои любимые узкие юбки! Цвета я выбрала приглушенные (надоели уже розовый и голубой). Бежевый, кремовый, серый с серебряным отливом. Так же попросила присмотреть бордовую и синюю ткань. Были у меня несколько задумок насчет темных оттенков. Ортензия удивленно поинтересовалась:

— Вас же будут старить темные цвета. Шестнадцатилетние девушки не носят темное.

— Милая Орти, вот увидите как будет хорошо. Между прочим мне через полтора месяца семнадцать уже!

— Боже мой, семнадцать лет! Так много! — портниха искренне расхохоталась.

К слову, дом мы нашли довольно быстро. На нашей улице, чуть дальше на юг, ближе ко дворцу. Очень похож на наш. Три этажа, большой холл (где и сделаем гостиную с диванчиками и возможностью попить чаю с печеньем, была у меня такая задумка, типа кафетерия). Только такого большого сада не было, двор на две кареты, но нам хватит. Ортензия фонтанировала энергией, где только силы взялись — вот что значит заниматься любимым делом. Тут же распланировали помещение, примерочную, где будут стоять раскройные столы, где будут сидеть вышивальщицы. Заказали у плотников несколько деревянных манекенов (нарисовали фигуры женщин пополнее и по стройнее). Я самоустранилась, оставив девчонкам деньги и охранников (на всякий случай). Кстати Ортензия, увидев привычную уже, утреннюю корзинку с конфетами и цветами, нахмурилась и спросила, — «От кого? И серьезно ли это у меня?» На что я честно ответила — «От поклонника, и я еще не решила, все очень зыбко». Тогда она (наверное, на правах старшей), предупредила, что в любом случае, что бы я не решила, она меня поддержит, но надеется на мое благоразумие и правильный выбор.

Какой выбор? Мне хотелось влюбиться. Я была почти готова… Еще немного, еще самую малость. Любовь витала в воздухе, надо мной, вокруг меня, как тонкий весенний аромат, кружилась и звала. Вот она я, только протяни руку и возьми. Захотелось, как в молодости — без оглядки, наплевав на правила и в омут головой.

Но что-то останавливало. На грани сознания, предчувствия. Как сказали бы маги, интуиции…

Возможно вмешался мой математический ум, привычка сразу просчитывать плюсы и минусы, разложить по полочкам. Возможно мои старые принципы — не изменять, не врать. А возможно просто неуверенность в собственном шатком положении в этом мире… Возможно, просто не тот объект для любви… Не знаю, но пока разум выигрывал в борьбе с сердцем. Но поиграть, увлечься было бы интересно.

Утром на столике я обнаружила приглашение на утренний чай к Элеоноре де Вивиен. Ее приглашения я не игнорировала никогда. Быстренько оделась, заплела косу и прыгнула в экипаж. Я бывала уже в гостях у казначея несколько раз, мне нравилась спокойная добрая атмосфера у них дома. Дети выросли и разъехались, Элеонора с мужем жили скромно и тихо. Приехав, я с удивлением увидела одну Элеонор, она пригласила меня в будуар, посадила на против, впихнула в руки чашку с напитком и сказала:

— Эльвиола, только не обижайтесь, но нам нужно поговорить. Такие вещи должна говорить вам мать, но у Виолетты у самой ветер в голове, поэтому говорю я. Что у вас с Рихардом?

— Митрисс, что, я заигралась?

— Так это не серьезно? Ох, извините, но я испугалась за вас. Уже пошли слухи. Вы знаете, кто их распространяет. И если бы вы действительно влюбились в Рихарда, это могло бы плохо кончится, для вас в том числе, — женщина была действительно обеспокоена.

— Элеонора, неужели вы думаете, что я могу вот так легко нарушить клятву, данную перед богиней, в ее храме?

— Девочка, я знаю много женщин, которые при выходе из храма уже наплевали на любые клятвы и обещания. Просто вы так молоды и наивны. Жили всю жизнь в имении, в столице не бывали. А Рихард, он известный ловелас. Я боялась за вас.

— Спасибо, Элеонора, — не скажу же я ей, сколько действительно мне лет. — Вы очень добры, я ценю вашу заботу.

— Эльви, если вам что-то нужно… Совет или… Ленар уехал и вы совсем одна в особняке, наверное вам одиноко.

— Да, мне нужна от вас некоторая информация. Можно?

— Конечно, Эльвиола.

— Расскажите мне, что знаете об Ираиде де Люции.

— Откуда вы?..

— Она сама ко мне подошла на приеме. И поговорили…

— Ну лично я с ней не очень общаюсь, вы понимаете, но слухи ходят. В общем расскажу, что знаю.

Оказывается, Ираида нарисовалась в столице года три-четыре назад, приехав из какого то захолустья, возможно даже из соседней страны. О себе говорила, что вдова, муж ей оставил приличное состояние, которое она и спустила в столице, обратившись к магам по улучшению внешности. Какой она была до этого уже никто не помнит, но сейчас она первая красавица при дворе. Была, до недавнего времени (пока я не приехала). Далее, что да как неизвестно, но обратила она свой взор на Ленара довольно быстро. Так как происхождения наш советник был самого низкого, далеко не красавец, местные прелестницы его игнорировали и особо его не привечали (даже его баснословное богатство особо не привлекало). Да и сам Ленар (Элеонор кивнула мне, мол, ты же знаешь), выглядит нелюдимым, мрачным, не разговорчивым, кто к нему сам подойдет? А Ираида вцепилась мертвой хваткой. И бастион пал. Первая красавица, плюс аристократка, плюс такие явные чувства на показ. Ленар не устоял. Они встречаются уже около двух лет. Она все время твердила, что скоро он ее поведет в храм, но тут королю приспичило женить своего любимого генерала и именно на льере, никак не меньше. Появилась ты. И все планы Ираиды полетели в тартарары.

— Эльви, и да, вы поосторожней, разгневанные женщины способны на многое.

— Элеонора, спасибо вам за историческую справку, кто предупрежден, тот вооружен.

— Не слышала такого. А вообще, Эльвиола, я поражена. Откуда у вас такая рассудительность и грамотность в шестнадцать лет? Эдьен, говорит о крови льер, что по наследству передаются опыт и ум. Но если честно, я не верю, ведь ваша матушка. Извините…

— Элеонор, я не знаю, я всегда такая была, сколько себя помню.

— Эльви, к вам никаких претензий, вы молодец! Это просто мои мысли вслух. Я увлекаюсь в свободное время генетикой, проблемами, связанными с наследственностью, вот и интересуюсь. Я припоминаю ваша родственница, дальняя пра-бабушка, кажется звали Эммилия, тоже была на редкость умна для своего возраста, кажется она вообще вышла замуж в пятнадцать и очень удачно.

— Ну вот видите, так что я уже старовата, — засмеялась я.

— Эльви, напоследок дружеский совет. Присмотритесь к своему мужу. Он замкнутый человек, у него непростой характер, но в целом, мне кажется, вы подходите друг другу. Сделайте шаг навстречу первой, вы же женщина.

— Элеонора, спасибо, конечно, за совет, но… — я поднялась.

— Не обижайтесь на старуху, Эльви, просто присмотритесь.

— Хорошо. Я попробую.

Разговор оставил во мне двоякое чувство, Жена казначея мне очень нравилась, но полюбить Ленара? Это из области фантастики.

Дела потихоньку шли. Нанятая команда заканчивала ремонт, уже расставили купленную мебель и оборудование, мы с девчонками придумывали логотип нашей совместной торговой марки — «ЭльОрти» (первые слога наших имен — Эльвиола и Ортензия).

— Как же мы будем рекламировать наши платья? — поинтересовалась портниха.

— Ортензия, за это не волнуйтесь, стоит мне один раз показаться на балу в вашем платье и сказать кто его шил — завтра в ателье будет толпа.

Пока самой большой проблемой, было найти мага, который бы согласился на нас работать. Но я не унывала, в любом мире люди одинаковые, если есть те, кто всегда следует предписанным нормам, живет по закону и чтит правила, то есть отщепенцы и отступники. Те, кто не признает устав и живет в свое удовольствие. Мои знакомства на черном рынке пригодились. Сначала я нашла магическую лавочку, где продавались запрещенные разработки, прикупив себе само-записывающих кристаллов, одноразовых телерепортов для крупных вещей (видела такие у Ленара, можно переправлять большие предметы, диван или комод, например), защитных амулетов (на всякий случай). Прощупала почву на предмет, кто делает все эти вещички — как будто уперлась в глухую стену. Девушка-продавец ушла в несознанку и лепетала, что ей уже приносят все готовое, а откуда берется она не знает. Тогда я зашла с другой стороны.

— Я прошу вас только передать человеку, который это приносит, что я хотела бы сделать крупный заказ на новое изобретение и хорошо заплачу за работу. Я появлюсь здесь через несколько дней, — надеюсь, маг, который все это делает хоть немного любопытен.

— Конечно, госпожа, передам.

За время нахождения в этом мире, я перечитала о магии все, до чего смогла дотянуться. Но этого было до обидного мало. Видимо маги держали в секрете свои технологии и простым людям не раскрывали своих тайн. Магами рождались в абсолютно разных семьях, и в богатых, и в бедных процент был одинаков. Сколько не пытались выделить искусственно эту мутацию — тщетно. В этом мире механические устройства тоже имели место быть, правда на уровне нашего средневековья — рессоры у карет, ветряные мельницы, ткацкие станки, кузнечные приспособления, пороховые мушкеты и другое, такое же примитивное. Магов рождалось мало и если поставить мага добывать руду — руда выйдет золотая по цене. Но вот уже сложные устройства (типа холодильника, освещения, кондиционирования или водопроводов у аристократов) делали маги. Если я правильно поняла, маги могли работать с энергией и пространством. Та же ванная — телепортируемая горячая вода, или холодильник — тот же телепортируемый лед в специальные емкости вдоль стен холодильной камеры, причем эту энергию можно закольцовывать, чтобы потом без участия мага настроить на еженедельное обновление льда. Не разобралась, как маги работаю с энергией тепла и света, не от солнца же они телепортируют тепло?

После окончания академии, они становились почти все высокомерными и спесивыми мерзавцами, смотрящими на всех свысока, признающими только свой собственный авторитет. Немного сдерживающим фактом являлся совет магов, собранный из нескольких старичков, заседающих с столице, но по большому счету молодым было на него плевать. Еще одним ограничением их свободы являлся закон, который предписывал жить и работать на территории того государства, где родился, наверное, что бы в каждой стране их оставалось хоть немного, так как процент рождения был одинаковым.

Мага себе мы все-таки нашли. Молодой парень, сбежавший из гимназии, банально влюбившись в карманницу, ту девчонку, работающую на черном рынке. Нам повезло, он был (как и все маги) любопытен и амбициозен. Да и деньги были нужны, как и всем молодым людям. А бунтарский дух пока еще не давал следовать предписанному пути. Я рассказала суть и принцип швейной машины челночного типа, он пообещал поразмыслить над созданием «сшивателя ткани», как он его назвал. Я дала задаток и мы разошлись. Пока придется шить по старинке — руками.

Так как в этом мире (в противоположность моему родному) присутствовала магия, многие вещи были магически улучшенными. Например магические заколки для волос — прекрасная штука. Я руками поднимала и скручивала волосы как хотела и силой воли заставляла заколки держать эту копну в таком положении. Заряжались они так же как и шкатулки или светильники — раз в три-четыре месяца. Или магические застежки — замечательная вещь. Ткань, над которой поработали маги… Страшно дорогая, но просто необходимая для пошива некоторых вещей… Белья, корсетов… Ткань могла сжиматься, разжиматься, становиться твердой, как железо или мягкой, как пластилин… То ли силовое поле, тол ли те самые магические нити, которые пронизывали этот мир сверху до низу… не знаю… Но благодаря магии, я сама могла расстегивать и снимать корсеты со шнуровкой сзади… И многое-многое другое, отличное от земного. Развивать технику здесь не планировали. Тратить деньги на исследования, научные разработки? Зачем, если у сильных мира сего (у которых эти деньги есть) всегда имеется доступ к магической силе, серьезное заболевание — к магу, поменять внешность — к магу, улучшенный магически быт, дом, кареты, перемещения — все это у было аристократов, а бедным платить магам и спонсировать ученых тоже нечем… Жаль. Иногда волшебство во вред…

Первое платье было уже готово, я удлинила корсет до бедра, ровная длинная юбка собиралась сзади в шлейф, небольшой турнюр с ниспадающими складками, узкие рукава три четверти, глубокое смелое декольте — платье должно произвести фурор. Я уже почти привыкла к корсетами, просто не крепко их затягивала.

В ближайшее время намечался праздник во дворце — шестнадцатилетие наследника престола. Я собиралась открыть бал уже в новом туалете.

На очередном музыкальном вечере я неожиданно наткнулась на Рихарда. Такое ощущение, что местные дамы специально нас сталкивают, чтобы было о чем посплетничать на досуге. По жадно уставившимся на нас лицам, замершим в немом ожидании, можно было понять, что ждут они никак не меньше, чем страстных объятий и прилюдного поцелуя в губы.

— Добрый вечер, льера.

— Добрый, меттер Рихард. Какими судьбами? Вы интересуетесь музыкой?

— А так же поэзией, раздачей милостыни сироткам и скоро, наверное, займусь вышивкой, — грустно улыбнулся мужчина.

— И не думайте о этом! Можете мне поверить, с иголкой и ниткой вы будете нелепо смотреться, — задушевно прошептала я, и чтоб как то разрядить обстановку — признаюсь как на духу — ненавижу вышивать.

Мы отошли к окну. Десятки глаз следили за нашим передвижением, но хотя бы не слышали о чем говорим.

— Если придется освоить вышивку, что бы чаще видеть вас, я пойду на это, — усмехнулся мужчина.

— Подвиг, достойный попасть в анналы истории — первый льер, который…

— Я не льер, — резко и даже грубовато прервал меня Рихард, — мой отец младший сын семьи Реджинандов, и льером стал мой дядя, и соответственно мой двоюродный братец Арти.

— Извините, если это болезненная тема… — вот я и нашла у молодого человека ахиллесову пяту.

— Да нет, я почти смирился, что льером мне уже не быть, сама судьба против меня, — уже спокойнее произнес Рихард, и вдруг пристально и жадно посмотрел в глаза, — но встретив вас, я понял кто был настоящим подарком судьбы и опять мимо.

— Мет Рихард, на нас смотрят…

— Вы боитесь сплетен, льера? Мне казалось, вы смелая девушка.

— Смелость и глупость разные вещи, Рихард. Если уж и оправдываться, то заслуженно, если действительно виновата, а на пустом месте… Обидно.

— Ведь в наших силах сделать так, чтобы не было обидно, льера? — тихо и вопросительно произнес Рихард.

Это мне только что ненавязчиво предложили адюльтер?

— Эльви! Вот вы где! — к нам уверенно шагала Элеонора. — Добрый день, Рихард, я везде ищу эту непослушную девчонку. Вы забыли, о чем просили меня?

— Добрый день, Элеонор. Ой, действительно! Извините нас, Рихард.

Мужчина низко поклонился и оставил нас вдвоем.

— Вы слишком долго разговаривали с ним одна, — тихо прошипела Элеонора, — это не прилично.

— Тут полно народу, что тут неприличного?

— То, что все вас давно уложили в постель, и ждут только приезда Ленара, что бы посмотреть как отреагирует советник короля на вашу измену. А вы мило беседуете в сторонке, как два голубка.

— Элеонора, сейчас уже бесполезно оправдываться, сами сказали. Осталось только ждать наказания, — я заулыбалась.

— Да уж… Ираида хорошо поработала. В высшем свете не осталось никого, кто бы не знал во всех подробностях о вашей измене мужу. И что теперь делать?

Я покачала головой. И с шутовской улыбкой развела руками.

— Завтра я приду к вам в гости, Элеонора.

То, что я задумывала требовало знание хоть минимума законодательства и правил этого государства.

Те немногие книги, что нашла у Ленара в домашней библиотеке не произвели на меня впечатления. Ничего, хоть как то касающегося прав и свобод женщин в этом патриархальном мире. Отношение к женщине вообще было интересным. Нет, их не притесняли здесь, действительно холили и лелеяли, но относились как к неразумным пустоголовым детям, способным только служить украшением в доме и (естественно) рожать потомство. Простолюдинкам допускалась некоторая свобода выбора в деятельности, можно было стать кухаркой или портнихой, горничной или торговкой, но аристократкам почему-то запрещалось все, кроме вышивки, необременительных увлечений, музыки и пения. И если я не хочу стать любимым домашним питомцем — пора принимать кардинальные меры.

Подарок, который я приготовила Элеоноре был немного интимного свойства, но надеюсь, наше близкое знакомство поможет избежать неловкости. В яркой оберточной коробке я ей принесла в дар бюстик. Мы придумали новый фасон с Ортензией (точнее я вспоминая свои «земные» комплекты). Получилось отлично. Украсили вышивкой и серебряными нитями. Размер я прикинула на глазок, но магические застежки давали возможность сузить или расширить бюстгальтер еще на несколько размеров. Теперь с взяткой иду просить Элеонору повлиять на мужа. Женщина сделала большие глаза, когда увидела презент. Но я попросила ее попробовать одеть как-нибудь.

— Вы что-то задумали, Эльвиола?

— Да, мне нужна ваша помощь, точнее помощь от казначея.

— Вы же знаете, что можете просить, все что угодно, только не казну нашей любимой страны, боюсь муж не разрешит, уж очень он к ней трепетно относится, — улыбнулась женщина.

— Мне нужен доступ к закрытой королевской библиотеке.

— Зачем? — удивление было неподдельным. — Даже я там бываю очень редко, а мне заняться действительно не чем в мои то годы, а вы что там забыли?

— Пусть это останется тайной, Элеонор. Я так же не хочу чтобы ваш муж знал.

— Хорошо. Я надеюсь, вы не собираетесь совершить переворот в государстве?

— Нет, конечно. Ничего такого. Думаю в библиотеке нет руководства по свержению монарха, — попыталась отшутиться я.

— Хорошо, я поговорю с мужем, что бы он дал разрешение на посещение королевской библиотеки, только не обязательно было приносить подарки, Эльви, я бы и так вам не отказала.

— Я знаю, я просто люблю их дарить…

На этом и распрощались.

На следующее утро мне принесли пригласительную карточку от казначея, с которой я приехала во дворец. Мэттер де Вивиен, встретив меня, таинственно проводил за руку в отдаленное крыло дворца и познакомил со смотрителем библиотеки. Дедушке было глубоко за семьдесят, а то и восемьдесят. Напутствием были слова — «не забивайте хорошенькую головку лишними премудростями, пыльные книги только портят красоту» и покинул нас. Старичок-библиотекарь мирно дремал в кресле, а я принялась за работу. Цель у меня была достаточно амбициозна — найти какой-нибудь закон или указ, дающий любое право женщине, которое она может использовать в свою пользу. Не может быть, чтобы за всю многотысячную историю страны никто не поднимал слово в защиту слабого пола. В любом, даже самом патриархальном государстве (я помнила истории наших арабских стран) были хоть маленькие, но лазейки. Мне во-первых нужен рычаг (пусть небольшой) влияния на мужа, во вторых как то справиться с его любовницей. Не хочу оставлять врага за спиной. Чревато. А так как разводов здесь не предусмотрено, нанять убийц не смогу в силу характера, то придется идти законным путем. Рано или поздно я окажусь в супружеской постели с Ленаром, и терпеть еще кого то в ней не собираюсь. Проходили уже.

Что меня больше всего беспокоило, так это как я одна справлюсь с таким огромным объемом печатного и рукописного слова, потому что библиотека просто поражала своими размерами. Правовой отдел занимал целую комнату. Первый стеллаж был датирован двухсотым годом от ухода богов с земли (то есть книгам было больше четырех тысяч лет). Пропустила. Такая древность не к чему. Да и последний стеллаж (современные законопроекты) меня тоже пока не интересовал. Я занялась стеллажом начиная трехтысячного года. Сначала просмотрела правила ли когда-нибудь королева (была большая вероятность, что женщина на троне, все таки, более лояльная к женскому равноправию и законы соответствующие принимала). Но увы. Женщины не правили никогда, очень короткое время были регентшами, но потом всегда их сменял мужчина. Пока я просто просматривала заголовки и выдержки из древних законов (наверное библиотекарь, пока был молодым, провел огромную работу по сортировке и систематизации книг). Каталоги были прикреплены к каждому стеллажу и содержали краткую информацию по годам, правителям и законам, которые они вводили. Слава богу, подумала я, каждый монарх отличился только парой-тройкой новых законов, а то бы я тут до старости сидела, вздрогнула я, вспомнив количество наших российских бюрократических постановлений, указов и законов. Просидев до вечера и исписав несколько страниц в блокноте, смогла осилить пару полок, а стеллажи состояли из шести. Три-четыре дня на стеллаж, стеллажей в комнате пять, и это краткие выдержки, а если придется копать глубоко и читать всю писанину? Я ужаснулась — три недели минимум и если сидеть целыми днями. Значит нужно брать работу на дом. Из двух обследованных полок я прихватила домой три увесистых тома с уложениями монарха Ковена Реджинанда, правившего в 2300 году. Он мне показался самым прогрессивным правителем того времени. Авось найду что… как же…

Легла я спать в три часа ночи. После четырех часов перелистывания уложений и кратких заметок, глаза перестали видеть, а пальцы держать ручку. Как будто целый день перед монитором просидела — ощущения похожие. Утром я была похожа на голодного вампира — красные глаза, трясущиеся руки, скрюченные пальцы. Мари с Ритой долго ставили примочки и лепили маски на лицо, а я выяснила один момент — что бы найти что-то путное в этой куче бумаг — мне не хватит и года, пригорюнилась, но пока другого выхода не было. Решила для себя, что до поры до времени буду заниматься разбором законов, если придет в голову новая умная мысль — найду другой способ. А впрочем, мое чтение в любом случае не бесполезно — столько нового узнала! Найдя в своей тяжелой работе приятный и нужный фактор я повеселела. Забегая вперед, скажу, что сидела я в библиотеке по четыре часа в день. С девяти утра до обеда. Больше просто не выдерживала, брала пару томов на вечер и уезжала — меня требовали в ателье. Я придумывала с Ортензией модели, узоры, сочетания цветов и фасонов. Мне всегда нравился греческий стиль, а Орти нашла его слишком простым и распутным. Предложила (по аналогии с нашими модницами) к каждому туалету присовокуплять тонкие перчатки под цвет платья и клатч — заинтересовалась. Посоветовала начать шить раздельно — юбки и блузы, пиджаки и кардиганы, рассказала, как сочетать несколько разнообразных ансамблей. Ей понравилось. Так же увлеклась идеей юбки-брюк и юбкой с турнюром. Ортензия со мной согласилась, что пора менять моду, давно ничего нового не происходило — аристократы носили на себе кучу дорогих тканей (чем больше квадратных метров, тем лучше), расшитых драгоценными камнями (по тому же количественному принципу).

Как я и предполагала, новое платье произвело фурор на балу. После пышных необъятных юбок мое серебристо-серое, облегающее фигуру платье с турнюром и ниспадающими фалдами сзади, маленькие короткие кружевные перчатки под цвет платья, живые цветы в прическе — стало откровением. Сначала зал шокировано застыл, потом возмущенно зашумел, ну а потом ко мне нескончаемым потоком ринулись первые модницы высшего света — «У кого вы сшили это платье, льера?» «Пожалуйста, назовите мастера», «Как вы восхитительно выглядите, Эльвиолла, это новая мода?» «Ваш мастер приехал с запада, я слышала, в Гартане в этом сезоне мода на узкие юбки» и прочее-прочее… Я же говорила Ортензии, за рекламой дело не станет. «Да-да. Конечно, моя хорошая знакомая посоветовала эту мастерицу», «Да, вы правы, приехала с запада, решила у нас обосноваться», «Да, конечно порекомендую…»

До короля я так и не дошла, в пути меня перехватил Рихард.

— Позвольте вас сопровождать этим вечером, льера.

— Буду рада, мет Рихард, — гуляем и плевать на сплетни!

Мы пошли поздравить именинника, но до трона не добрались. Король с наследным принцем были окольцованы охранниками никак ни менее десяти метров в окружности. Как мне ранее сказал Рихард, такие меры безопасности были уже обычны для выхода на публику наследного принца, ранее было несколько покушений (странно, зачем кому-то убивать наследника, не проще ли убить сразу короля, удивилась я). Подарки забирали у гостей и подносили к трону также телохранители, так что опять я видела наследника только издали — красивый молодой человек, выглядевший на свои шестнадцать, излишне худощав, на мой взгляд, немного нервничающий бегающий взгляд, рука зажата в руке короля (монарх боится, что покушение на сына устроят прямо здесь?). Отдала подарок — собственноручно вышитую таблицу квадратов натуральных чисел (два дня просидела — все пальцы исколола). Король, узнав меня, искренне поприветствовал, но не подошёл (странно), подарок раскрыв, удивленно покрутил в руках и отложил в сторону. Рихард подарил какую то древнюю книгу с картинками. Задерживать проход было не удобно и мы отошли.

Играла легкая музыка, столы были завалены экзотическими закусками, мой кавалер предложил выпить за здоровье именинника — я не смогла отказаться. И пошло-поехало. Хорошее настроение играло в крови. Новое платье, восхищенные взгляды вокруг, завистливый шепот, горящие глаза Рихарда, неотступно следящие за каждым моим шагом, первый танец, первое пылкое объятие, обжигающее прикосновение губ к кисти руки. Что говорить об Эльвиоле — я сама бы не устояла ни секунды, было бы мне шестнадцать. Темноволосый красавец, с бешеным обаянием и греховной улыбкой на губах, он сам был воплощение соблазна и искушения. Сильные крепкие руки кружили в танце, взгляд, казалось, прожигал душу на сквозь, мелькнула запоздалая мысль — не нужно было пить. Разум отключился и помахал ручкой на прощанье. Спустя некоторое время пришла в себя на балконной террасе в объятьях отнюдь не пионерских. Мы с Рихардом страстно целовались, причем видимо уже давно, потому что спина успела замерзнуть. Холод и привел меня в чувство. «Пьянь», — сказала я себе, «Планировала же потренироваться дома, как действует на меня спиртное и забыла». В бытность Натальи Ворониной, алкоголь убирал мои нравственные барьеры напрочь, и по моему, сейчас он действует на меня точно так же. «Мамочки, нужно выпутываться, а то еще немного и я окончательно испорчу себе репутацию, он нее и так остались ошметки».

— Рихард, мне пора домой, — я стала выворачиваться из его рук.

— Льера, что вы со мной делаете, — глухим голосом простонал мужчина, — как домой?

— Простите, Рихард… э… уже поздно. Я не заметила. Как пролетело время…

— Но я думал… Вы были такая… — ага, знаем мы, что ты думал…

— Я не знаю, что на меня нашло, этого больше не повториться, я ведь замужем, мет, — грустно прошептала я, — и муж у меня очень ревнив, — правильно, валим все на Ленара, там разберемся, что дальше делать.

— Я хорошо знаю Ленара де Мираса, к сожалению, это злобный, черствый сухарь, который не умеет ни любить, ни сопереживать. Грязный плебей, — как будто выплюнув, сквозь зубы процедил Рихард, я даже застыла ошарашенно, столько неприкрытой ненависти было в голосе…

Рихард отошел, но все-равно пристально и внимательно смотрел мне в глаза, что он там искал?.. — Но мы найдем выход, льера, я обещаю, ваш муж не всегда будет рядом с вами.

— Не нужно ничего обещать, мет, я серьезно отношусь к клятвам, и не нарушу слово, данное в храме.

— Льера, вас выдали замуж против вашей воли, продали жестокому, бездушному человеку, о каком слове может идти речь? Богиня поймет, она женщина. Только скажите «да» и сегодня же вы уедете вместе со мной далеко, у меня есть особняк в соседней Гартане, я богат, рано или поздно мой дядя простит меня. Я все-таки его родной племянник. Мы будем счастливы, льера. Я обещаю, вы будете самой счастливой женщиной на этой земле.

— Это будет побег. Я останусь все-равно замужем за Ленаром. В качестве кого я буду с вами жить в Гартане, Рихард, в качестве вашей любовницы? — нет, я была не готова после двухмесячного пребывания в этом мире, еще неуверенно себя чувствуя, что-то кардинально менять в жизни…

— Какая разница! — раздраженно прорычал мужчина, — в качестве любимой женщины, и Ленар де Мирас не будет жить вечно, льера… Такие люди долго не живут… — добавил он в сторону…

— То есть мы будем ждать его смерти? — я помолчала. — Нет, Рихард, я так не могу. Простите. Пусть пока идет как идет, боги, если им будет угодно, укажут верный путь.

Как пафосно прозвучало, нужно срочно валить домой, иначе неизвестно, чем закончиться разговор, и так уже наворотила дел. Бедный Рихард стоит, как натянутая пружина, чуть тронь и взорвется.

Вдруг дверь резко распахнулась и на террасу ввалились штук пять дам во главе с Ираидой. За ними увидела Элеонору с неподдельной обеспокоенностью на лице. Пришли бы они на пару минут раньше, их самые смелые ожидания были бы подтверждены. Сейчас мы с Рихардом стояли друг от друга на расстоянии двух метров, в темноте (я надеюсь) не было видно моих распухших губ и лихорадочного румянца.

— И что вы тут делаете? — немного разочарованно воскликнула Ираида.

— Обсуждаем последние тенденции систем управления персоналом на предприятиях быстрого питания, — буркнула я.

— Что???

— Льере стало жарко и мы вышли на свежий воздух, — перевел Рихард, странно на меня глянув.

Жадные до сплетен взгляды остались не с чем, дамы потоптавшись развернулись обратно, Элеонора направилась ко мне.

— До свидания, мет Рихард, спасибо, что проводили на террасу, — попрощалась я.

— Элеонора, пожалуйста, не говорите ничего, — устало произнесла я, глядя в спину уходящему мужчине, — у меня ведь тоже могут быть слабости.

— Эльви, Эльви. Я все понимаю, сама была молодой и влюбчивой, но потом родители выдали меня за Эдьена и моя влюбчивость прошла очень быстро. Знаете, какая у нас разница в возрасте? — спросила Элеонора.

— Нет, по виду лет десять.

— Двадцать! Меня выдали замуж в семнадцать, Эдьену уже было под сорок. Теперь уже не важно, мы почти сравнялись по внешности, женщины стареют быстрее, особенно те, что не прибегают к магическому вмешательству. Вы удивлены почему я не иду к магам? Эльви, зачем? Пусть идет как идет. Даже лучше, сейчас мы выглядим с мужем почти одинаково, я люблю Эдьена, после трех детей и двадцати пяти лет брака трудно не привязаться к мужу, особенно, если он действительно хороший и добрый человек. Ну что, успокоилась? Пойдем, я провожу вас до кареты.

Заснула я с трудом. Вспоминая горячие страстные губы Рихарда, сердце стучало как сумасшедшее и щеки пылали огнем. Молодое тело хотело этого конкретного мужчину, но разум был против, а я всегда старалась на него полагаться. Черт-черт-черт!

Как я и предполагала, в ателье «ЭльОрти» на следующий день было яблоку некуда упасть. Возбужденная Мари прибежала ко мне утром после завтрака, когда я уже собиралась уехать в библиотеку.

— Льера! Там столько карет, вся улица заставлена. Весь высший свет приехал, что делать?

— Сначала успокоиться, Мари. Привыкай, теперь, надеюсь, там всегда будет много народу. Значит так, бери Риту и Юли и езжайте в ателье. Захватите пирожные, все, что испекла кухарка, я уже позавтракала, и тот голубой чайный сервиз забери, помнишь? — Мари кивнула. — В ателье кухню уже обустроили? — опять кивок, — отлично. Заваришь чай, выставишь пирожные, эх, жаль что еще журнал не готов, было бы месту. Ну ладно, рассадишь дам в кресла, угостишь чаем, пусть пока сплетничают, а Ортензии передай — после обеда заскочу.

Я уехала во дворец, «Блин, как на работу хожу, подобно Ленару», хмыкнула про себя. Просидев опять с книгами, пока мурашки не стали ползать перед глазами, захватив парочку томов домой, рванула в ателье. На улице по-прежнему было некуда поставить карету, пришлось заезжать с другой стороны. Зайдя с черного хода, потихоньку пробралась на кухню, там сидели Мари с Ритой, с вымученными лицами.

— Ну девочки, почувствовали, что такое популярность?

— Льера, это было ужасно, — тяжело вздохнула Мари, — я не чувствую ног и рук, пришлось бежать за пирожными к булочнику на рынок. Такие прожорливые, аристократки…

— А Ортензия как?

— Скачет как кузнечик, — заявила Рита, — откуда силы берутся в ее то годы?

— Потому что, девочки, она занимается любимым делом. Вам тоже нужно чем-нибудь увлечься. И я знаю, чем мы будем промышлять вечером! — воскликнула я.

— О богиня мать! Дайте нам отдохнуть, льера, ноги отваливаются.

— Для того, что я придумала ваши ноги мне не понадобятся, вечером мы будем писать сюжеты в журнал. Наш маг, наконец разработал магический сшиватель ткани и нужно его загрузить копированием журнала, а для этого нам требуется самим написать первый экземпляр.

За работу маг потребовал сто золотых, я без разговоров отдала деньги, попросив сделать еще таких пять штук. Сшиватель выглядел как треугольный кристалл, острая грань которого выполняла функцию швейной машинки. Как он работал неизвестно, но несколько слоев ткани, после проведения кристаллом по ним, намертво склеивались друг с другом, то ли нити сцеплялись и переплетались, то ли от тепла они как будто плавились и слипались, но факт остается фактом. Нужно было просто под линейку или по узору проводить этим кристаллом. Я пригласила мага завтра вечером к нам в ателье копировать журнал, по плану мы должны были его сегодня вечером закончить. Пока я собиралась написать несколько статей женской тематики о моде и новшествах косметики, прогноз погоды (спертый у столичного еженедельника), парочку свежих сплетен (не зря же вчера я была на балу) и нарисовать мало-мальски приличные копии незаконченных платьев, висевших у Ортензии на манекенах. Начнем с малого, а там посмотрим.

За книги из библиотеки я так и не села, потому что до глубокой ночи мы втроем клеили и рисовали наш маленький журнальчик. Примитивную печатную машинку еще месяц назад я обнаружила в кабинете мужа… Вышло страниц двадцать, крупным шрифтом с большими иллюстрациями, схематически набросанными мной (я и не знала, что у меня талант к рисованию… был). Проблемой стало назвать и что будет на титульном листе. Ночью голова уже не варила, не долго думая размашисто и завитушками вывела «Красота и магия» и ниже «Журнал для истинных женщин». Пока решили продавать его по тару (что то около одной сотой золотого). Дороговато, конечно, но журнал то рассчитан на аристократок. За копирование маг возьмет один золотой за сто копий (по крайней мере таковы были стандартные расценки), значит выйдем в ноль, если продадим все. Мари увлеклась журналом не на шутку, (ей всегда нравились сказочные истории, а от моих сюжетов она была просто в восторге). Девчонки уже стали искать темы и красивые картины для следующего номера. Я оставила им на разграбление библиотеку Ленара, по крайней мере, там одна современная литература ни о чем, романы и баллады о любви, книги о животных и растениях, кулинарные книги (кстати, нужно будет включить в следующий номер несколько интересных рецептов, уже засыпая отметила я). Библиотеку Ленар купил вместе с домом, и книги, наверное, брал на килограммы, ну и ладно, у нас же «бульварный журнал», а не научный опус.

Была еще одна положительная сторона моих ежедневных посиделок в королевской библиотеке. Я наконец, смогла разузнать что-то о человеке, с которым мне предстояло жить всю жизнь — о своем муже.

До Сумраньской войны, которая закончилась семь лет назад о Ленаре Мирасе никто не слыхом не слыхивал. Родился и жил до юности он где то на западе. Первое упоминание о капитане Ленаре я нашла в хрониках боев за Зельц, небольшой город на южной границе нашего государства. Там он отличился тем, что сломил исход битвы неожиданной атакой своего отряда, зайдя противнику в тыл. Битву за город мы выиграли и Ленар впервые был замечен командованием, как перспективный солдат и командир. Далее наступление на Остру, переправа, пересечение границы, война на территории противника. В общем и целом, карьерная лестница Ленара в военное время была стремительная и успешная. Заканчивал войну он уже в чине генерала, самого молодого, кстати, за всю историю Лореляй… Главнокомандующим его уже сделал после войны монарх, разглядев в Ленаре не только смелость и военный талант, но и острый ум, честолюбие, умение планировать и добиваться поставленных целей. Не прошло и нескольких лет, как монарх приблизил к себе генерала на столько, что стал доверять представлять свои интересы в министерстве, в совете, присутствовать на дипломатических иностранных ассамблеях. Карьера простого генерала стала еще более головокружительна, после того как Ленар добавил приставку «де» к своей фамилии — купил титул берга (мелкого дворянина по-нашему)… Я подсчитала… если генералом он стал в двадцать семь лет, а война закончилась семь лет назад, то ему сейчас тридцать четыре года. Всего то? Выглядит, на мой взгляд, гораздо старше…

На следующий день Ортензия заявила, что наняла кухарку и служанку, специально для кафетерия при ателье и Мари и Рита, могут не приходить. Поэтому официально я назначила Мари редактором еженедельного женского журнала, а Риту — художественным оформителем. Составила стандартный договор и дала Мари свой фаэтон, пусть едет с журналом к магу. Распространять думали в ателье и на рынке у знакомых Риты. В общем, у Ортензии обнаружился не дюжие организаторские способности и талант к бизнесу. Она создала небольшое кафе, в пристройке своего особняка, где продавала пирожные, напитки и наш журнальчик, а так же разнообразные приятные мелочи (типа веера, сумочек, бутоньерок). После приобретения шести «сшивателей ткани» дела пошли быстрее. На нескольких столах работали раскройщицы, далее кристаллами сшивали основную заготовку будущего платья, потом девушки уже вручную обрабатывали швы и декорировали платье на манекенах, после уже сама Ортензия производила окончательную чистовую отделку и смотрела с какими аксессуарами платье будет выглядеть великолепно. Время, затраченное на пошив уменьшилось в несколько раз.

— Ортензия, откуда у вас столько умений и навыков, вы же никогда не занимались организацией таких масштабов?

— Эльви, Денег у меня не было, поэтому все эти годы я только и делала, что представляла, придумывала, фантазировала, накопилось столько планов, что когда вы мне дали возможность осуществить мои мечты — все уже было сформировано, — развеселилась она. — Кстати, Эльви, Нужно поговорить об финансовой стороне вопроса.

— Ортензия, пока ателье не встанет на ноги, ни о каких деньгах я не хочу слышать.

— Хорошо, но вы тоже вложили сюда не только деньги, вы придумываете фасоны, наладили поставку редких тканей, бижутерии. Так что составляйте договор, дорогая моя.

Договор мы подписали, Орти мне собиралась отдавать ежемесячно пятьдесят процентов прибыли, я отбилась на двадцать, резонно заметив, на что она будет развиваться? Неужели она на одном ателье и остановится? А как же захват рынка, другие города? Ортензия задумалась, сказала, что так далеко она не размахивалась, что пределом мечтаний у нее было одно ателье. На что получила от меня «Нужно мыслить масштабно, иначе, какой в смысл у всего этого? Вы думаете, наш молоденький маг будет держать в секрете разработку „сшивателя“? Появиться хоть малейшая возможность его продать — он это сделает, а конкуренты нам не нужны. Значит нужно стать первыми в этом бизнесе, будем организовывать цеха по штамповке простых платьев, одинаковых юбок и сорочек. Вы знаете принцип конвейера? — Орти кивнула, — хорошо, значит нужен план и нужны деньги». «Мамочки, — застонала Ортензия, — только все вошло в спокойную колею… А вы опять». Но по ее виду не сказала бы я что она расстроена, наоборот — глаза горят, энергия бьет ключом.

Через месяц, сводя первый бухгалтерский баланс, подсчитав прибыль, вычтя расходы на съем особняка, зарплату работницам, покупку тканей, ниток, и прочих хозяйственных принадлежностей, Ортензия шокировано протянула мне двадцать золотых монет. Восемьдесят остались у нее на столе. «Первые заработанные деньги, ура!» — закричала я (прикусив язык на окончании фразы «в этом мире»). Ателье начало себя окупать и приносить прибыть.

Мне же предстояло идти на поклон к казначею за советом — куда вкладывать деньги. Пока, конечно, вкладывать было нечего, за двадцать золотых можно было купить одно кольцо с бриллиантом или приличную лошадь, но это первые заработанные мной деньги (те, которые копились в шкатулке — не в счет).

Быстрый заработок. Я постоянно думала над этим. Мои мысли постоянно крутились вокруг одного — как быстро заработать денег. «Наверное, — грустно думала я, — я до сих пор чувствую себя здесь неуверенно, если моя основная мысль — выжить. Мои страхи — перед новым чужим миром и людьми, перед неспособностью к самостоятельности, перед безденежьем и одиночеством, как были так и остались. Откуда они? Там, дома, были всегда поддерживающие меня родители и друзья, был стабильная привычная жизнь, была работа, которая давала хороший доход и уверенность в себе. Сколько же нужно времени прожить здесь, чтобы так же расслабиться и приобрести веру в себя?»

С моими знаниями математики, а соответственно той же элементарной теории вероятностей можно было попытаться решить проблему зарабатывания денег на черном рынке, или поиграть на бирже, или поучаствовать в тотализаторах, но все это требовало не только моих знаний математики, логики, психологии, но и прежде всего надежных проверенных и опытных людей, которые вращались бы в чужой бандитской среде, «крыши» по нашему. У меня таких связей не было и соваться туда было страшно. Значит нужно вкладывать деньги в честный открытый бизнес.

К разговору с казначеем я готовилась серьезно. На его возможный естественный вопрос — «Зачем вам это нужно? Ведь Ленар очень богат и обеспечит всем необходимым, что женщине не пристало… особенно льере, что даже если вы разойдетесь и у вас появятся любовники, Ленар будет содержать — это закон нашего мира, и прочее-прочее…» У меня ответа не было. Я не могла, как Ортензии, рассказать канцлеру о вере в себя или уважении к себе, как к Человеку, он бы не понял. Значит нужно придумать что-то по-примитивнее. А примитивнее испуганной маленькой девочки ничего нет. Я одела свое розовое платьишко (максимально детское) и пошла на поклон. Я расплакалась, что боюсь за сохранность своих драгоценностей и мне нужен сейф в банке. Канцлер удивленно дал мне несколько адресов крупных надежных банков в столице и рекомендации к владельцам. Я съездила к каждому, хлопала ресницами и охала, вид наивной и доверчивой аристократки умилял всех банкиров одинаково. У двоих самых авторитетных забронировала по сейфу и даже положила в один из них мои двадцать золотых. Главное — начать и протоптать дорожку.

У меня в планах было развиться до такой степени, чтобы кристаллами шить ординарные платья из простой ткани для разных слоев населения, и продавать их в магазинах по всей стране. Здесь в столице, конечно, аристократы платят за одно платье по пятьдесят золотых, но в провинции вряд ли есть у кого такие деньги, сказала я Ортензии. Главное, не останавливаться на достигнутом.

В принципе, месяц назад мне было все-равно, каким способом зарабатывать. Шитье, как и готовка (организация кафе), как и другое предприятие было всего лишь способом стать более-менее независимой. Дружба с Ортензией и Мари, просто подтолкнула в том направлении, какое было для них лучше. Орти хотела шить — значит ателье, Мари нравилось придумывать разные истории — будет журнал.

Видя, как Ортензия любовно перебирает ткани, смахивает пыль с манекенов, украшает цветами гостиную в ателье, я не могла сдержать слез от волнения Все-таки как хорошо, когда ты хоть немного, но помогла осуществить мечту другого человека.

Иногда я ловила себя на мысли, что про мужа не вспоминаю неделями. Где он, что с ним? Такое ощущение, что обряд в храме мне почудился. «Естественно», хмыкнула я, «Замужем была две недели, а без мужа уже второй месяц». С королем после именин наследника почти не виделись, «Наверное, пришлось в отсутствие своего советника, заняться самому государственными делами» — злобно подумала я.

Прошло почти два месяца с дня отъезда Ленара к южной границе. Однажды меня посетила и вовсе коварная мысль — а что если муж не вернется? Что, если сгинет где-то там на юге на полях сражений? Измениться ли моя жизнь?.. Скорее всего измениться, так как родители просто так меня не оставят в покое, и даже если от родителей отобьюсь, то от его величества вряд ли. Еще раз замуж выдадут, как пить дать… Не то чтобы я испытывала к Ленару пламенные чувства. Две недели завтраков и пару ужинов вряд ли смогли бы заставить меня в него влюбиться или возненавидеть. Мне вообще индифферентно, вернется он или нет. Равнодушие и отстраненность — две обоюдоострые стороны наших отношений к друг другу.

На черный рынок я таки пробралась. Но только после того, как придумала новый образ. Вдова Сильвия Клико из Аруты вышла неплохо. Строгое темное закрытое платье, на два размера больше (пришлось поддевать три теплые сорочки и обматывать шалью талию). Волосы убраны в строгий пучок и скрыты черной косынкой. Легкий макияж, тени вокруг глаз, небольшие черточки карандашом на носогубные складки и веки, и вуаля — вдова тридцати лет с хвостиком ни у кого не вызовет подозрений. Легенда у меня была самая банальная — транжира-муж умер, не оставив ни копейки семье, разорив наше поместье и оставив долги бедной жене и двум дочерям. А моим милым девочкам нужно готовить приданое. Где взять денег несчастной женщине? Только играя на тотализаторах и заключая пари. Вдовий наряд и скорбное выражение лица здорово мне помогли. Никогда в своей прошлой жизни не играла и не знала, что такое настоящий азарт. Оказывается, увлекает. Конечно, я не планировала сразу начать выигрывать, будет смотреться подозрительно. Потихоньку прощупывала почву, ставя небольшие суммы то там, то сям. Подпольную букмекерскую контору мне показала девушка нашего мага, когда со слезами в глазах и причитаниях о бедных моих крошках, я попросила посоветовать, как можно быстро заработать денег. Были еще подпольные бои и скачки. Туда я планировала попасть позже. Конечно я опасалась, поэтому решила, как только запахнет жаренным, сразу сбегаю в свой аристократический мирок, за спину телохранителей, и заживу спокойной честной жизнью. Сначала на мои «вдовьи» потуги смотрели скептически. Жалели конечно, но особо не привечали. А когда я вложила сто золотых в одно сомнительное рискованное дельце (контрабандисты решили закупить в столице большую партию заготовок для магических кристаллов и перевезти по морю в восточный Верден) и вовсе махнули рукой «Дура, что с нее взять». Но именно я посоветовала, куда спрятать товар на корабле, чтобы его не нашли на таможне, и через месяц получила с этой сделки триста процентов прибыли. Меня зауважали… «Приданое тем и хорошо, что денег на него можно копить бесконечно, смотря за кого собираешься отдать дочь», — хихикнула я, отнеся в банк свою первую тысячу.

Ателье набирало обороты, журнал раскупали на ура, мы уже делали триста копий, добавили колонку рецептов и смешных историй (типа анекдотов). Девчонки уже вовсю трудились на журналистской ниве, пришлось нанять горничную в дом, а то Риту я уже не видела давно (Ортензия им выделила комнаты на третьем этаже в своем особняке. Они там и пропадали целыми днями). Мы потихоньку подумывали, что бы открыть еще одно ателье, но по-проще, для среднего класса в более дешевом районе столицы.

Даже журнал стал приносить прибыль, и конечно откуда мы не ждали. К Мари подошла женщина, владелица кафе, рядом с ателье и попросила разрекламировать ее таверну в нашем журнале, платила половину золотого. Мы с радостью согласились и рекламное дело пошло.

Ираиду несколько раз мельком видела в ателье, благо я знала все входы и выходы, чтобы не столкнуться с ней случайно. Она так же как и все аристократки, заказала пару платьев у Ортензии, когда Орти у меня спросила «Хочешь, я ей откажу?» Я резонно ответила «Зачем? Золото не пахнет, пусть его лучше у нас тратит, чем у чужих портних, тем более, что скорее всего оно моего мужа, а значит мое».

Рихард не прекратил присылать подарки каждое утро (упорный малый), весь дом был заставлен вазами с цветами и коробками конфет (хотя по правде, конфеты почти все мы пускали в расход в кафе, очень экономно). После того вечера месячной давности во дворце, я избегала с ним встреч наедине, боялась что не сдержусь и одними поцелуями дело не закончиться. Нужно было что-то решать…

Настроение с утра было паршивевшее. Я заснула с уложениями о праве Генриха Реджинанда третьего, правившего за двести лет до нынешнего короля. Полный крах, я дошла до современников — и ничего.

Была еще призрачная надежда копнуть вглубь, три-четыре тысячи лет назад. Очень большая древность, но, а вдруг? Утром в библиотеке я так и сделала, начав с тысячного года от исхода богов. И почти сразу наткнулась на интересный факт. Король Громмаш, правивший в девятьсот пятидесятом году был уличен в измене, когда его жена была беременная первенцем, и королева потребовала сказать «слово матери Суали». В легенде не было упоминания, что это за фраза, только коротенько описано, что слово было произнесено, и королевская любовница была казнена.

Я как гончая, учуявшая след, начала копать. О «слове» сказано было только то, что жена, может воспользоваться им однажды по любому поводу, даже по поводу измены, но если есть неоспоримые доказательства на руках (что за доказательства и как их искать, эх, не буду же я со свидетелями свечку в их спальне держать?). Ираиду, я конечно не люблю, но казнить? Это через чур, не такая я уж и кровожадная. Но так как пока это было единственное упоминание о какой то женской защите, нужно выяснить все. Пришлось будить старичка и тыкая пальцем в томик с легендой мило щебетать, не знает ли он что это за обряд. Библиотекарь, посоветовал искать в религиозном отделе, так как упоминается имя богини-матери. Дело покатилось как снежный ком. За час я узнала об «слове» все, что только смогла найти. Естественно, четыре тысячи лет назад, боги еще помогали изредка людям, и такие вещи, как «слово» использовались повсеместно. Я корила себя за глупость, убить полтора месяца на поиски, перелопатить кучу книг, нет, чтобы сесть и подумать. Это же магический мир, значит нужно искать не в мирских законах (как я наивно думала, полагаясь на собственные убеждения и жизнь на земле), а в божественном и магическом проявлениях.

Итак вкратце. «Слово матери». Говорилось при свидетелях в любом храме богини Суали. Муж не имел права отказать жене пойти с ней в храм. Если говорившая была права и чиста перед богиней, та даровала ей выполнение одного желания, которое богиня проконтролирует (если муж не выполнит, ему угрожает какая то кара). Большинство женщин выбирали смерть любовницы или материальные блага. Не факт, конечно, что богиня ответит мне, обряд забылся, и похоронен вместе с остальными легендами, но это единственное чудо, которое я нашла. Значит должно сработать, не зря же меня сюда перенесли. С этой оптимистичной мыслью я и покинула библиотеку. Теперь нужно найти доказательства.

Совесть у меня была чиста как первый снег. Если бы Ираида была милой доброй, искренне любившей Ленара — я бы действительно просто убралась с их пути, уехала с тем же Рихардом. Не я развязала эту войну, не я начала обливать грязью и выдумывать сплетни. Значит с моей стороны все законно.

Я подсчитала — больше трех месяцев я в этом мире. И все три месяца я куда-то спешу. Я выжимаю все соки, сплю по четыре часа в сутки, боюсь, тороплюсь, подгоняю себя… но на внешности, слава богу, это никак не отражается. В зеркале мне улыбается все та же куколка Барби, золотоволосая прекрасная девочка, я уже к ней привыкла и стала забывать свое настоящее лицо. Иногда становилось страшно, что пройдет еще несколько месяцев и я совершенно растворюсь в этом мире, забуду облик моих родителей, свой облик, а если пять-десять лет? Неужели я здесь навечно? Вот сейчас решу свои основные задачи — заработать денег, адаптироваться в новой среде, выжить любовницу… А потом? Что дальше? Какова моя главная цель? Я барахтаюсь как лягушка в молочной крынке и почти уже сбила масло. А основной, скажем так, глобальной цели как не было, так и нет. Я каждый раз отодвигала решение этого вопроса на потом. Сначала благополучие, адаптация, богатство, уважение… список можно продолжать до бесконечности, но где то глубоко-глубоко внутри сидела подленькая мыслишка — ты нейтральная, ни хорошая ни плохая, и все твои цели — пустота и пыль. Почему то дома, на земле я прекрасно обходилась благополучной и сытой суетой, бесцельным прожиганием дней. «Может, потому что ни разу не умирала?» — подумала я.

Глупо было жаловаться на судьбу и стенать. После «смерти» мне досталось молодое красивое тело, высокий титул, достаточно широкие возможности и простор для реализации себя, а самое главное — мои мозги и воспоминания остались при мне. Интересно, а если бы я потеряла память? Если бы я действительно в том золотом шаре растворилась без остатка, смогла бы я здесь выжить? Чтобы я делала, чего бы достигла?.. Боюсь, что никогда этого не узнаю…

Мои семнадцать отметили в тихом семейном кругу — в ателье. С пирожными и игристым вином. «Теперь ты совсем взрослая», — сказала Ортензия и преподнесла мне комплект нижнего белья из магических кружев. Белоснежный корсет, пеньюар и коротенькие панталончики, типа шортиков. Ткань была страшно дорогая, даже я приходила мимо прилавков заморских купцов игнорируя ее блеск. Кружева представляли собой тонкое невесомое переплетение ниток, как-будто абсолютно прозрачное, но присмотревшись ближе — кожу было не разглядеть из-за волшебного серебряного мерцания внутри просветов в кружеве, кожа выглядела, как припорошенная перламутровой пылью. «Такую вещь одеть под платье — преступление», — восхищенно прошептала я. «А его и не одевают под платье», — засмеялась портниха, — «это сугубо для соблазнения…» Я хмыкнула, — «Да уж, осталось придумать, кого же мне соблазнить…»

На дворе стояла осень. Праздники урожаев прошли, прилавки ломились от товаров и разных вкусностей. Я любила бродить по городу пешком, одев шляпку с вуалью, выскочив незаметно из дома, покупала разные безделушки, слонялась среди маленьких магазинчиков и лавочек, или ехала в порт и смотрела как разгружают корабли. Я впитывала этот мир, пропускала его сквозь себя, через душу, привыкала к нему, влюблялась в него. Он был до боли похож на мой родной. Те же желтые листья гнал ветер, то же горячее красное солнце садилось за горизонт, та же сверкающая россыпь звезд в ночном небе. Сидя на скамейке в парке я писала истории, иногда, глядя на море сочиняла стихи о любви (глупенькие, слезливые, но как ни странно — здесь шли на ура, по крайней мере некоторые покупали журнал только из-за них).

Вот так и жила. Ждала знака… подсказки… Но сначала нужно было разобраться с Ираидой…

Дело стало за доказательствами. Увы сплетни это одно, а в храм нужно идти со стопроцентной уверенностью. Я запаслась записывающими кристаллами (благо накупила их много, каждый где-то на десять минут записи). Осталось вызвать Ираиду на откровенный разговор. Я стала ходить на все чаепития и музыкальные вечера (раньше меня туда было не затащить), в театры и ателье. Следить за ней издали, подмечать ее привычки, предпочтения. Как заправский шпион, подсматривала за ее особняком, выучила распорядок ее дня. Трутень. Более бесполезного существа трудно было вообразить. Просыпалась ближе к обеду, сразу в особняке начиналась кутерьма и крики — бегали горничные, суетились слуги… Несколько часов на прихорашивание и дама выплывала на божий свет. Далее по разному — или к портнихам, по магазинам (короче шоппинг) или более интеллектуальное времяпровождение — сборища наших дам-аристократок в женском клубе, или музыкальные-литературные кружки там же… Вечерами — балы, маскарады, танцевальные вечера. Иногда во дворце, но чаще в имениях именитых вельмож. Семей, настолько богатых, чтобы организовывать ежевечерние рауты в столице было с десяток, поэтому мне всегда было трудно выбрать пригласительные карточки — куда пойти… так как в геральдике я еще не сильна. В итоге, я просто стала ходить туда, куда Элеонора (с утра мы с ней списывались по шкатулке). Иногда удачно попадала на балы, где видела Ираиду. Потихоньку планомерно выводила ее из себя, на мне были великолепные модные туалеты, шикарные драгоценности, на лице сияла счастливая искренняя улыбка. Я демонстрировала вид довольной жизнью богатой льеры и знала, что больше всего на свете, врага убивает благополучие и успех соперницы. В ее понимании у меня было все — титул, муж, богатство, молодость, природная красота и главное — мои глаза лучились счастьем. И чем дольше я в таком виде перед ней, тем злее и несдержанней она становилась. «Ну давай же, сорвись, я жду», молила я ее сжимая в рукаве кристалл… Но тщетно, она крепко держала себя в руках, позволяя себе только ядовитую ухмылку или саркастическую колкость.

На этот музыкальный вечер я пошла одна, без Элеонор. Жена казначея сказала, что соберутся одни сплетницы и пустомели. Нормальным людям там делать нечего. Значит (сделала я вывод) Ираида будет обязательно. Пришлось идти и мне. Я не могла упустить ни единого шанса столкнутся с любовницей моего мужа… Вечер уже почти заканчивался, когда я увидела, что Ираида направилась к террасе освежиться. Поставив бокал на подоконник, пошла следом, сжимая кристалл в рукаве, тихонько сдавила грани активируя…

— Ой, — воскликнула я, — как жарко, вы тоже вышли подышать свежим воздухом, митрисс? — Женщина с подозрением обернулась.

— Да, — буркнула невежливо она.

— А вы не простудитесь? — озабоченно поинтересовалась я, — в вашем возрасте нужно беречь себя.

Намек на возраст дал свои плоды. Видимо это больная для нее тема.

— Да что ты себе позволяешь? — зашипела Ираида, — думаешь тебе всегда будет шестнадцать?

— Ну когда мне будет тридцать, вам же тоже будет сорок? — наивно поинтересовалась я. Женщина вспыхнула порохом. Лицо исказилось. Ненависть, зависть, затаенная тоска и боль, все смешалось… Мне даже ее стало немного жаль.

— Кто ты?! — заорала она. — Избалованная маленькая дрянь с кукольным личиком. Тебе все в жизни досталось сразу с рождения. Тебе не приходилось бороться за свое счастье, зарабатывать репутацию, деньги…

— Позвольте спросить, — перебила я ехидно, — и каким местом вы зарабатывали это все?

— Ах ты мерзавка! — Ираида уже была в невменяемом состоянии, я даже испугалась, что полезет с кулаками, — если ты не в курсе, то тебя скоро отошлют в дальнюю провинцию и запрут в замке, а я с Ленаром буду жить в столице, в качестве его жены, — плевалась она.

— То есть вы с моим мужем живете как супруги?! Спите вместе? — картинно ужаснулась я, — боже мой! А как же клятвы в храме?

— Ты что, совсем идиотка? Кто же слушает эти клятвы? Ленару нужен был титул, король приказал и он женился на тебе, а любил и любит он только меня, — самодовольно заявила женщина. Карты раскрыты и маски сброшены. Ираида даже немного успокоилась, видя мою наивную глупость.

Все. Больше мне от нее ничего не нужно. Кристалл записан, она призналась. Пора было уходить. Я сделала вид, что сильно расстроилась, даже шмыгнула пару раз носом и побрела в зал… С чувством выполненного долга теперь можно было ехать домой.

На праздник Дня всех богов я заказала у Ортензии роскошное платье стального цвета. Как раз под свои бриллианты, опять узкая длинная юбка, собранная в турнюр сзади, расшитый корсет, обнаженные плечи. Высокая сложная прическа с ниспадающими на плечи локонами, украшенная бриллиантовыми заколками. Даже король, увидев меня, замер в восхищении, а у него то, думаю, богатый опыт общения с красивыми женщинами.

У меня было приподнятое настроение и я собиралась блистать. Почти все планы реализовались, скоро открытие второго ателье, в банке скопилась неплохая сумма на черный день. Меня знают и уважают (пусть на черном рынке и темные личности, но все-же хоть кто-то оценил мои умственные способности), кристалл с записью имеется. Что еще желать?

Рихард весь вечер пожирал меня голодными глазами, ни отходя ни на минуту. Если у кого то в зале и были сомнения о нашей взаимной страсти, то сегодня они развеялись. Монарх странно на нас посматривал, как будто с сожалением и жалостью. Но меня уже охватил хмельной кураж. Я кокетничала, дарила Рихарду многозначительные взгляды, безмолвные обещания. Пожатия рук украдкой, страстный шепот. Мне нравилось ощущать себя самой красивой, самой желанной, самой умной…

Мы танцевали корденс (что-то типа вальса), когда по залу пронесся единый судорожный вздох и наступила гробовая тишина. Даже музыканты, сидевшие на балконе, на мгновенье сбились с ритма. Я поискала глазами причину такой единодушной суматохи и уткнулась в ледяные глаза Ленара де Мираса, стоящего в двери бального зала. Ни единой эмоции на застывшей маске. Пустой отрешенный взгляд сквозь меня. Рядом с ехидной ухмылкой из-за плеча выглядывала Ираида. Сердце суматошно дрогнуло и мурашки побежали по спине. Я повернулась к так же застывшему посреди зала Рихарду:

— Мы занимаемся чем-то предосудительным?

— Нет, конечно, льера.

— Так почему-же вы перестали танцевать? — усмехнулась я, не давая голосу скатиться в истерические нотки. Хотя я и не чувствовала за собой ни малейшей вины (главного то не случилось!) все-равно было почему-то страшно до одури. Рихард повел меня в танце… А я краем глаза отмечала, как муж, словно ножом, разрезал танцующую толпу, направляясь к трону. Я трусила, как никогда в жизни. Повторяемые про себя слова, что я не в чем не виновата, я не изменяла, и чиста перед мужем почему-то не помогали. Ведь мысленно я ему изменяла не раз… Нужно наконец взять себя в руки и перестать трястись.

— Эльвиола, не переживайте, я вас не дам в обиду, — наклонился ко мне Рихард.

— Рихард, спасибо, но я сама разберусь с мужем. Это наши внутренние дела, — прошептала я…

Музыка смолкла, танец закончился и Рихард под руку повел меня к моему креслу. Смотреть в сторону трона, где стоял Ленар я боялась. Нужно срочно что-то выпить, я попросила Рихарда принести вина. Он коротко кивнул и отошел, я осталась одна. Вокруг меня как будто образовался вакуум. Ни единого человека на несколько метров. Боятся что-ли? Или ждут развития спектакля? Я глубоко вздохнула и подняла голову. Разговаривая с королем Ленар пристально смотрел на меня, гипнотизируя как удав кролика. Выражение лица я так и не сумела прочитать. Но глаза полыхали. Я медленно поднялась и пошла к нему. «Тварь ли я дрожащая или право имею?..» усмехнулась я про себя процитировав Достоевского… Взгляд мужа не отрываясь, напряженно следил за моим передвижением.

— Ваше величество, — я присела в реверансе, — льер де Мирас, — повернулась к Ленару, — вас так долго не было, дорогой муж, что я даже успела соскучиться, — мой голос звучал ровно и бесцветно.

— Я вижу, как вы скучали, — процедил сквозь зубы супруг.

— Ленар, друг мой, думаю ты устал с дороги, — вклинился король деланно веселым тоном, — отдохни, поешь, завтра и приходи с отчетом.

— Конечно, ваше величество, — поклонился муж и жестко схватил меня под руку, — а мы пока удалимся с льерой, я так давно не видел свою жену. Жутко соскучился.

На лице короля я заметила искреннее беспокойство.

— Ленар, может переночуешь во дворце? — он что, действительно боится, что Ленар может мне скажем «навредить?» Слово «избить» пока не укладывалось у меня в голове.

— Спасибо, Реджинанд, но мы поедем домой, — и дернув меня за руку быстро пошел через зал к выходу. Я еле успевала за ним бежать. Краем глаза зацепив решительно направившегося в нашу сторону Рихарда, резко отрицательно дернула головой — «Не подходи». Но мужчина не послушался.

— Добрый вечер, льер де Мирас, — Ленар не глядя коротко поклонился, не замедлившись ни на секунду.

— Куда вы так спешите? льера Эльвиола обещала мне следующий танец, не лишайте нас ее прекрасного общества, — голос Рихарда звучал твердо и решительно. Бросая косые взгляды на мужа и видя непроницаемую пугающую маску, в которую превратилось его лицо, мне было бы страшно не то что заговорить, но даже просто встать на его пути.

— Мэт Рихард, — остановился Ленар и пристально посмотрел на моего неугомонного кавалера, — я еду со своей женой домой, советую вам подумать и спросить себя, нужно ли действительно сейчас меня задерживать? И готовы ли вы к последствиям этой задержки? — Рихард побледнел. Не знаю, что он прочитал в глазах моего мужа, но если у меня от его ледяного голоса тряслись коленки, то вкупе с жутким бешеным взглядом… Рихард остался позади.

В карете мы ехали молча. Я принципиально смотрела в окно, сохраняя на лице видимость спокойствия и уверенности в себе. Сердце стучало как у загнанного зайца. Мерзкое чувство беспомощности и растерянности холодило спину… Бесстрастный взгляд Ленара скользил по моему телу, на секунду останавливаясь то на лице, то на шее, то на глубоком вырезе. Я чувствовала на коже его тяжесть и обжигающий жар. Какие страсти бушевали за непроницаемым лицом мужа? Он мне казался всегда таким спокойным и холодным. Неужели на мужчину так повлияла ревность?

Меня повели в библиотеку. Небрежный кивок на приветствия слуг и мы опять одни за закрытой дверью.

Я села на диван и уставилась на свои сцепленные руки. Мы молчали.

— Наверное, я сам виноват, — как будто через силу, едва сдерживаясь заговорил Ленар, я удивленно подняла голову, — оставил молодую жену спустя две недели после свадьбы на такой длительный срок… Вам всего шестнадцать, и зная легкомыслие ваших родителей…

— Уже семнадцать, — перебила я мужа.

— Да? Поздравляю, — бросил холодно.

— Спасибо, — в тон ответила я. Мне показалось, он не знает как начать разговор. Что ему поведала Ираида, я догадывалась, и теперь мне было интересно услышать его интерпретацию событий. То ли Ленар боялся сорваться и наговорить жестоких слов, за которые потом будет стыдно, то ли еще больше боялся услышать от меня подтверждение своих догадок, но разговор застрял.

— Я хотел бы поинтересоваться, — напряженным голосом произнес муж, — как далеко зашли ваши отношения с Рихардом из рода Реджинандов?

— Ничего такого, о чем следовало бы вам волноваться, — ответила я спокойно.

— Позвольте мне самому решать о чем мне волноваться. Отвечайте на вопрос, — грубо бросил муж.

— Хорошо, слушайте. Несколько танцев и один поцелуй, — погибать так с музыкой.

— Может вы не будете мне врать? — злобно зашипел муж.

Я отстранено подумала «Что с мужчинами делает ревность. А производил впечатление холодного не эмоционального человека…»

— Зачем тогда спрашивать, если вы уже сложили собственное мнение? Когда то вы сами меня просили не прислушиваться к сплетням, только в отношении себя, — произнесла я.

Ленар молчал, раздумывая. Взгляд впивался острым отточенным скальпелем, препарировал, выворачивал наизнанку, обнажал, будто я сидела перед ним без одежды.

— Есть только один способ проверить, — вдруг хрипло заявил муж и направился ко мне. Я вжалась в спинку дивана.

— Что вы имеете в виду, льер? — голос таки дрогнул, как я не старалась держать себя в руках.

— Я имею в виду нашу брачную ночь, которая опоздала на три месяца… Если вы правы, вам нечего бояться. А если нет… да помогут вам боги…

— Нет, — вскочила я с дивана, и отступила назад, — я не хочу никому ничего доказывать. Или вы мне верите или нет, — крикнула я нервно.

— А воспользоваться своим правом как мужа, я тоже не могу? — вкрадчиво заявил Ленар, — или вы будете избегать супружеских обязанностей всю жизнь? Как же клятвы в храме?

Я помолчала. Сказать было нечего. Я застыв возле дивана наблюдала за мужчиной. Ленар подошел вплотную, медленно провел горячей ладонью по моей голой руке от кисти до плеча. Мурашки тут же разбежались по телу в разные стороны. Я подняла взгляд. Лицо мужа по прежнему ничего не выражало. Но глаза… Этот безумный сумасшедший голод я уже видела в своей жизни, и я знаю, что это такое. Он смотрел так жадно, ненасытно, как смотрит голодный бездомный пес на выставленный в витрине окорок. С безнадежным пониманием — это изобилие никогда ему не достанется.

Ленар хотел меня. Хотел бешено, неистово. Все его рассуждения о моей детской глупости, недалекости, кукольной внешности, небрежное презрительное отношение, были не чем иным как способом защититься. Потому как сейчас я видела его оголенную ничем не прикрытую страсть, которая сжигала его изнутри. Мы стояли так близко, что почти касались друг друга и смотрели глаза в глаза. Ленар тяжело, хрипло дышал, грудь рывками вздымалась и я чувствовала голой кожей лихорадочный жар, исходящий от стоящего рядом мужчины. Я первая сделала шаг назад.

— Я не буду с вами спать, пока в вашей постели находится Ираида де Люция, — сказала я четко, взяв себя в руки и собрав по крупицам всю смелость, что осталась еще во мне.

Ленар вздрогнул и как будто встряхиваясь ото сна, помотал головой.

— Вы не имеете права ничего требовать, льера, — тихим угрожающим голосом начал Ленар, — вы сейчас не в том положении, чтобы диктовать мне какие-либо условия.

«Ну хоть отпираться не стал, что есть любовница», — подумала я про себя. А в слух сказала.

— И чем же я отличаюсь от вас, дорогой муж? Мне, значит иметь любовника нельзя, а вам можно?

— Я еще раз повторяю, что только я принимаю решения в нашей семье, только я распоряжаюсь деньгами и властью, только мне вы обязаны подчиняться, — отрезал мужчина.

— А то что? — с какой то отчаянной лихостью заявила я.

— А то, что в моей власти закрыть ваши ателье, льера, прикрыть ваш милый журнальчик, разогнать вашу шайку на черном рынке, посадив дружков — подельщиков за решетку, в моей власти остановить на границе ваш караван, вышедший на прошлой неделе с контрабандным товаром и еще много других вещей, еще более неприятных. Поверьте, я смогу это сделать, не нужно меня провоцировать, — прошипел зло Ленар мне в лицо. Я похолодела. Откуда он узнал по караван? Он же только пару часов в городе!

— А сейчас идите спать, льера, оставим выполнение супружеского долга на завтра. Я думаю, никаких более требований вы выставлять не будете? — вопрос был риторический, наверное. Я быстро вышла из кабинета и понеслась в спальню… Жизнь уже не казалась столь радужной.

Значит придется выкладывать свой последний козырь… Слово матери.

Сначала я была дико зла и испугана. Потом, успокоившись, включила логику (я все-таки взрослая женщина, а не семнадцатилетняя девица) и начала размышлять. Такие мужчины, как мой муж никогда не согнутся, не склоняться перед женщиной, не уступят ни крохи своего… Вот так в одночасье, одной небрежной фразой он перечеркнул весь мой напряженный двухмесячный труд. Одно движение пальца — и все мои достижения, успехи, победы, которыми я так самодовольно гордилась — коту под хвост. Я по-прежнему пустое место. «Нет», — тут же оборвала себя, — «Не пустое. Ты хотела просто заработать денег, которые у тебя и так есть или доказать себе, что что-то значишь сама, что сможешь чего-то достичь? Если второе — ты все уже доказала…»

Логическое мышление как всегда помогло. Я успокоилась и пришла в себя. У меня в рукаве был еще один козырь — бутылка с настойкой. «Хотите наследника?» — злобно подумала я — «Не дождетесь!»

На следующий день я встала с тяжелой больной головой. Полночи решала и планировала, как мне объявить мужу это самое слово богини. После вчерашнего разговора я стала опасаться Ленара, опасаться его реакции на поход в храм, на мой вынужденный шантаж. Вчерашняя грубость и жестокость мужа стала для меня откровением. С этой стороны я его еще не знала. Я не думала, что он может быть таким жестким, холодным и авторитарным. «Плебейское уличное воспитание, что взять!» — хмыкнула я злобно…