Подарок

На завтрак я не спустилась, сославшись на головную боль. После отъезда Ленара тщательно оделась, накрасилась. Заплела строгую косу, закрутила узлом на затылке и попросила подать экипаж. Нужно ехать во дворец. Кристалл с записью держала в кармане. Естественно на заседание совета меня не пустили, король и министры слушали отчет Ленара по ситуации в Остре. Я около трех часов ждала в приемной, пытаясь взять себя в руки и отчаянно дрожа. Наконец, из двери показался первый вышедший — король. Я вскочила.

— Ваше величество! У меня к вам огромная просьба, выслушайте меня! — кинулась я к Реджинанду, ломая руки.

— Конечно, льера, я выслушаю вас, чего вы хотите, милая? — мягко взял меня за руку король, видя мое нервное состояние.

— Мне нужно сказать несколько слов в присутствии вас и льера де Мираса.

— Конечно, пойдемте, Эльвиола.

Мы зашли в кабинет, Ленар за столом разговаривал с двумя министрами. Увидев нас, удивленно привстал.

— Что ты здесь делаешь, Эльвиола? — своим обычным холодным голосом поинтересовался он.

— Я попрошу всех покинуть кабинет. — зычно распорядился король, весело поглядывая на меня, он явно развлекался.

Когда мы остались втроем в кабинете, монарх кивнул мне, — «говорите, Эльвиола».

— Ваше величество, льер де Мирас. Я объявляю желание сказать слово богини в храме Суали, — меня нервно потряхивало. Я не смотрела на мужа, но даже отсюда я ощущала его удивление. Неужели, он даже не предполагал, что я смогу что-то предпринять.

— Ты уверена, Эльвиола? — насмешливо спросил муж.

— Уверена, — твердо произнесла я, поднимая глаза на него. Как всегда, лицо Ленара не выражало ничего, ни единой эмоции (как это ему удается?). Глаза подозрительно блестели на жестком усталом лице.

— Хорошо, не будем заставлять ждать даму, — решительно сказал Ленар и обернулся к королю. — ты с нами, Реджи?

— Конечно, — усмехнулся король, — я ни за что не пропущу такое веселье. Так давно не происходило ничего действительно интересного.

Мы втроем вышли из кабинета. Король потребовал подать королевский выезд к парадному входу. С кучей охранников, с небывалой помпезностью мы поехали в храм. Я нервно комкала платок, переживая, удастся ли мне задумка, я же ни разу в жизни не разговаривала с богиней. А вдруг она мне не ответит? Будет стыдно и неприятно. Ленар насмешливо и саркастически смотрел на меня. Король один из всех пытался завязать разговор, то о погоде, то о организации будущего бала через неделю в честь заключения мирного договора с Острой. Я невпопад отвечала.

Приехали. Зашли в храм. Смотритель, увидев короля и советника растеряно застыл возле чаши с водой. «Прошу», — ехидно произнес Ленар. Не зная, что говорить и делать, я неуверенно подошла и опустила руку в воду, по аналогии с венчанием.

— Госпожа богиня, я пришла поговорить о верности, — начала я. — Я прошу, выслушайте меня и этот кристалл. Я поставила кристалл с записью на стойку и нажала грани… Зазвучал наш памятный разговор с Ираидой. Краем глаза наблюдала за мужем. Ну… С большим толком можно было понаблюдать за витражом в окне — витраж отражал больше эмоций. Только однажды губы Ленара насмешливо сжались, когда услышал мой театральный вскрик «Так вы спите вместе???»

После окончания разговора, вдруг вода потеплела и у меня в голове голос спросил «Чего ты хочешь, девочка?» Я испуганно дернулась. А действительно, я же не подумала о желании! Самое, можно сказать главное и забыла! Мои мысли заметались, выхватывая то «Убрать из страны Ираиду», «Что бы муж стал покладистым и послушным», «По-больше денег…» В общем бред… Единственное желание тратить на такую чепуху, как убрать любовницу? Неужели я сама, умница, красавица не справлюсь с этим? Грош мне тогда цена, как женщине. Деньги? Еще более глупо. Я сама богата и могу заработать сколько нужно… переделать Ленара? Сделать его послушным моим желаниям? Идиотизм… Человека не переделать. Да и зачем мне нужен бегающий за мной влюбленный идиот? Богиня молчала, давая мне время определиться. Я взглянула на мужчин. Вид у обоих был ошарашенным. Наверное, они оба не ожидали такого поворота событий. Шепот: «Хочешь, я тебе подскажу?» — я восприняла с благодарностью. «Да», — шепнула я. И тут над куполом храма зазвучал громкий обезличенный, почти механический голос.

— Богиня приняла просьбу льеры Эльвиолы де Мирас и признала ее правомерной. Эльвиола чиста перед богиней, льер Ленар де Мирас, признан виновной стороной (я не удержалась и кинула победный взгляд на мужа) и ему вверяется искупить вину тем, что восстановить родовой замок льеров Гвеневеров — утес Крылатых.

Я застыла удивленно. Это еще что за желание? Ну богиня удружила… Помогла, называется.

Задумчиво вышли из храма и сели в карету… Первый раз я столкнулась с чудом, божественным проявлением. Хотя, разве моя ре инкарнация не чудо? А вот мужчины действительно прониклись. Во взгляде, иногда останавливавшимся на мне глаз мелькало неприкрытое уважение и потрясение… Меня высадили у ворот нашего дома, а друзья поехали во дворец, заканчивать дела.

Если честно, от похода в храм я ожидала большего… Хотя, чем больше думая, тем больше понимала, что все, что произошло было логичным следствием. Виноваты оба… И я (мое искреннее нежелание исполнять супружеский долг, откровенный флирт с Рихардом, еще много чего). Ленар, естественно тоже не ангел… Так что, все что не делается, то к лучшему. Только вот зачем мне восстановленный родовой замок? Хотя, это же мое приданое… Он принадлежит мне по брачному договору и Ленар не имеет на него прав. Может в будущем все проясниться? Богиня ведь не может ошибаться…

Поужинав в одиночестве, я облачилась в ночную рубашку и залезла в постель с книгой. Привычка долгих месяцев читать на ночь не прошла даром… Но чтение давалось мне сегодня с трудом… В голове проносились обрывки вчерашнего разговора, воспоминания о Ираиде, Рихарде, грозных словах мужа… Я была бы дурой, если бы не понимала, что моя свобода и неприкосновенность закончилась. И сегодня мне предстоит в первый раз разделить постель с супругом. Еще утром я впервые выпила противозачаточную настойку и морально уже была готова… И когда решительно отворилась дверь, соединяющая мою и соседнюю спальню, я даже не вздрогнула.

Ленар молча зашел в комнату и остановился у изножья кровати, пристально рассматривая меня исподлобья. Если он надеялся увидеть испуганную трясущуюся девственницу, то просчитался, потому что девушка в кровати храбро отложив книгу в сторону, так же пристально смотрела на мужчину. Муж развязал халат и отбросил его на кушетку, оставшись стоять передо мной абсолютно обнаженным и с явно выраженным желанием. То ли он хотел меня смутить видом голого мужского тела, то ли познакомить с ним — не знаю… Я медленно двигалась взглядом сверху вниз, скользя по широким плечам, смуглой груди, поросшей темными волосками, крепким кубикам пресса, сильным мускулистым ногам. Тело было разрисовано узорами шрамов так плотно, что по ним можно было читать летопись. Вот широкий грубый рубец на боку, несколько росчерков на животе, перекрученный страшный след на бедре, изуродованная голень. «Почему он не идет к магам? Они же могут убрать все шрамы» — мелькнула мысль…

Видимо не добившись от меня ожидаемого ответа, Ленар подошел и сел на кровать рядом со мной. Молча, не разрывая взгляд, откинул одеяло и задрал ночную рубашку до талии. Я тщательно следила за своими эмоциями, не позволяя ни единой лишней появиться у меня на лице. Поединок… Глаза в глаза… Мы напоминали бойцов на ринге, которые скоро начнут смертельный бой, а сейчас выискивают крошечную слабину друг в друге. Мне было даже интересно наблюдать, в каких же железобетонных клещах нужно держать себя, что бы так сдержанно реагировать на прекрасную полуобнаженную женщину, лежащую перед ним. В спальне стояла оглушающая тишина. Только кровь шумела в ушах и сердце внутри стучало как сумасшедшее… Наконец, его рука медленно поползла от моей коленки вверх по бедру. Горячая широкая ладонь накрыла лоно и замерла, давая привыкнуть к чужеродному теплу и давлению. Мы смотрели друг на друга не отрываясь и это молчаливое противостояние еще больше будоражило… Я отрешилась от всего, вся моя суть была сосредоточена там внизу, где его большой палец легко и невесомо поглаживал и надавливал, вырисовывая узоры вокруг входа. А когда указательный скользнул внутрь, я впервые невольно вздрогнула… Один — ноль, в его пользу…

Его голос не шептал мне на ушко слова о страсти, губы не целовали уста и шею, руки не ласкали грудь. Все было механически, расчетливо и однообразно. И это ритмичное однообразие в конце-концов сделало свое дело — я возбудилась, как никогда ранее. И сдалась первой. С закушенной губой, с глухим стоном откинула голову на подушку, по прежнему наблюдая за мужчиной сквозь полуопущенные ресницы… Его глаза пристально и немного удивленно следили за малейшими эмоциями, появлявшимися у меня на лице. Он ждал истерики? Слез? Мольбы о пощаде?.. Если да, то не дождался… Вдруг Ленар резко и сильно двинул вперед двумя пальцами и я почувствовала острый укус боли. «Прощай девственность» — хмыкнула я про себя, и не удержавшись немного поморщилась… Впервые во взгляде мужа промелькнуло что-то живое, человеческое, слабое подобие сочувствия что-ли? Ритмичные движения не прекратились. Теперь сильнее, глубже, невольно задевая ладонью и костяшками пульсирующее преддверие лона, то надавливая большим пальцем, то отступая. Оргазм уже был на подходе. И когда меня пронзила судорога, я закрыла глаза и глухо застонала сквозь сцепленные зубы, выгнувшись дугой.

Кто сказал, что женщине для возбуждения нужно слышать комплименты? Кто сказал, что поцелуи и ласки необходимы для наслаждения? Только что я поняла, что все мои сведения о постельных отношениях — миф и выдумки. Меня довели до сокрушительной разрядки одной рукой, механически и однообразно, молча, в гробовой тишине, с ничего не выражающим лицом. Уже в полуобморочном состоянии я почувствовала, как Ленар накрыл меня своим телом и стал с трудом проталкиваться внутрь. Да, гораздо сложнее и тяжелее, чем пальцы. Сильные глубокие толчки и через пару минут в тишине спальни раздается уже его тихий сдавленный стон. Один — один…

Я опасливо открыла глаза. Ленар пристально с каким то жесточайшим ожиданием всматривался мне в лицо, низко склонившись надо мной. Что он надеялся обнаружить? Чего ожидал?.. Я по-прежнему молчала. Муж одним гибким движением освободил меня от своей тяжести и встал. Обнаженный, небрежно взял халат, даже не потрудившись одеться, покинул мою комнату через боковую дверь, напоследок ошарашив меня видом своей широкой спины, перевитой шрамами, как паутиной. Да, война никого не красит.

Я подтянула колени к животу и свернулась в клубочек. Мысли разбегались, тело еще было наполнено до краев одновременно и болью и возбуждением… Я вспоминала…

Невинности я лишилась в институте на первом курсе, как и большинство моих подруг. А первый оргазм испытала уже с будущим мужем Сашей, лет в двадцать… Мне казалось, что в сексе тайн для меня уже не осталось. По крайней мере в классическом сексе, потому что извращениями я не страдала… Пытаясь избежать рутины в постельных отношениях, с мужем мы испробовали многое — ролевые игры, игрушки, смотрели вместе эротические фильмы. Наши прелюдии длились часами… Я любила секс. Любила момент соединения двух тел таких разных по своей природе. Проникновение друг в друга, трение кожи об кожу, запах страсти. Любила наблюдать, как мужчина в определенный момент теряет голову и сама сходила с ума от водоворота эмоций… Но то, что я испытала сейчас с Ленаром не идет ни в какое сравнение с бывшим опытом. Я пока не могла объяснить свои чувства. Слишком они были противоречивы и смешаны. В голове царил хаос. Может у меня просто давно не было мужчины?.. И я не нашла ничего лучшего как прижать подушку к животу и попытаться заснуть… Что мне и удалось.

— Доброе утро, льер де Мирас.

— Доброе утро, льера Эльвиола.

Я подвинула к себе розетку с джемом и стала накладывать в тарелку оладьи.

— Не стоило спускаться, льера. Вы бы полежали в постели, завтрак я распорядился принести вам в спальню, — с непроницаемым видом сказал муж. Я тут же вскинула голову и огрызнулась.

— А что, я заболела? Я не могу спуститься в столовую самостоятельно?

— Но ведь женщины обычно после… — Ленар запнулся. Боже мой, это надо было увидеть! Несгибаемый генерал смутился, как мальчишка! Никогда не сталкивался с девственницами?

— Потеря невинности, это не болезнь и не ранение, льер. Все женщины в мире проходят через это. И вы меня плохо знаете, если думаете, что такая малость могла на меня как то повлиять, нарушив ежедневный мой распорядок, — прошипела я зло.

— Да, — подумав, медленно произнес Ленар, — я действительно вас плохо знаю…

Дальше мы продолжили поглощать завтрак в полнейшем молчании…

— Я на службу во дворец. Постарайтесь не перегружать себя работой, — неужели я почувствовала в голосе заботу? Нужно было лишиться невинности, чтобы подвигнуть мужа на такое… — И не ходите по трущобам сегодня, у полиции планируется ежеквартальная облава на черном рынке. Ограничьтесь сегодня ателье, льера, — и дождавшись моего кивка, вышел из комнаты. Это значит, что он позволяет мне заниматься моими делами? И не будет мне мешать?

Я до сих пор пребывала в недоумении и растерянности. Поэтому и немного агрессивно разговаривала с мужем за завтраком. Я не знала, как к нему относиться, после всего, что случилось… Чувства приходили в смятение, а мысли лихорадочно метались, не способные остановиться на чем то одном… В итоге, я никуда не пошла и целый день провела в библиотеке, в книжкой в кресле, возле затопленного камина, почти не читая, а тупо пялясь на огонь. Только отправила записку магу, чтобы предупредил свою девушку из магической лавки и пару-тройку моих друзей на черном рынке об облаве…

Ждала, ждала и дождалась. Солнце уже садилось, когда послышался шум открывающихся ворот и звон подков. Приехал Ленар. Впервые так рано. Значит будем ужинать вместе…

Мы поглощали пищу, усиленно пытаясь не смотреть друг на друга. Он в своем полувоенном строгом мундире, я в одном из любимых новых платьев. И тишина… Оглушающая, нервная, ожидающая… Слышен только стук ножа и вилок о тарелку. И дыхание… Прерывистое, тяжелое…

— Как вы себя чувствуете, льера? — хриплый голос Ленара заставил меня вздрогнуть.

— Хорошо, спасибо, — тихо ответила я.

— Ездили сегодня куда-нибудь?

— Нет, весь день провела дома, — он что, издевается? А то я не знаю, что за мной всегда по пятам следуют телохранители и докладывают о каждом моем шаге. Или они думают, что невидимы? Так надо лучше прятаться…

Ленар встал из-за стола и подал мне руку. Я молча следовала за ним, одновременно и страшась и истово желая повторения вчерашнего… Супруг молча проводил меня до двери спальни и склонившись в коротком поклоне сказал «Дождитесь меня, я быстро…»

Действительно быстро. Я успела только позвать горничную и раздеться, когда отворилась боковая дверь и муж в длинном темном халате вошел в спальню. С волос капала вода, я мысленно усмехнулась «Спешил…» Горничная испуганно пискнув, выскочила за дверь, а я вздохнула и развернулась к мужу. «Прошу», — Ленар широким жестом указал на кровать и я, как послушный болванчик, забралась под балдахин…

Повторилось все то же самое, как вчера. Только теперь без боли. Одно слепящее непередаваемое наслаждение. Еще ярче, еще сильнее… Я уже не сдерживаясь стонала и кусала губы. Да! Я слабее! Я не могла как муж, держать свои эмоции в гранитном саркофаге. Я женщина все-таки, а не каменная статуя! И снова, после соития, муж оставил меня одну, а перед этим пристально и цепко вглядываясь в мои глаза.

Я даже немного обиделась, неужели ему так неприятно прикасаться ко мне, если он долго и планомерно возбуждает меня руками, заставляя стонать и извиваться, а само непосредственное действо, так сказать, длится несколько минут, поспешно и быстро…

И на третью ночь я не выдержала и решила — гори оно синим пламенем! Проявлю инициативу! Как только он дотронулся до меня, я подняла руки и крепко обняла мужа за плечи притягивая и прижимая к себе, заставляя наклониться ниже, прикоснуться наконец всей поверхностью обнаженной кожи. Как приятно! Я даже замурлыкала от переполнявших меня эмоций. Не удержавшись, сама, первая прильнула к его рту и провела языком, раздвигая его губы. Ленар как то судорожно вздрогнул и охнул, тут же впившись в мой рот так жадно и яростно, как умирающий в пустыне к глотку живительной влаги. Отчаянное безумие пряталось под жестким покрывалом самоконтроля и дисциплины. У Ленара в одно мгновение сорвало все запреты и ограничения. Да и у меня тоже. Мы рыча, катались по широкой кровати, впившись друг в друга намертво, соединившись неразрывной пуповиной, превратившись в одно целое пылающее нечто. Губы болели от поцелуев, более похожих на укусы, грудь горела огнем, требуя внимания его рук, грубых шершавых пальцев, сильные глубокие толчки скручивали узлом внутренности. Я выгибалась дугой, запуская в его волосы руки и впиваясь губами, зубами, всей сущностью в этого мужчину. Меня накрывало наслаждением и сладкая судорога пронизывала до самых пальцев ног. Глухой болезненный стон Ленара заставлял все мое тело так же вибрировать ему в ответ. «Мое!» — рычало все мое существо. И я находила отблеск такого же безумия в обычно холодных, бесстрастных глазах мужа.

— Не уходите, — уже проваливаясь в сон, сказала я, цепляясь за его руку. Он неуверенно посмотрел на меня, как будто колеблясь, а потом со вздохом опустился рядом и крепко прижал меня к себе, спеленав руками, ногами, заслонив от всего света широким телом. И засыпая я вдруг поняла, что вот он, мой мужчина в этом новом мире. И пусть мои чувства пока в растрепанном состоянии, я не знаю, полюблю ли я этого человека, и что будет со мной завтра, я знаю точно, что телесно мы созданы друг для друга. Ни с кем мне не было так хорошо раньше, и, наверное уже не будет. Весь он — запах его кожи, его сдержанные скупые эмоции, его сумасшедшая жажда, страсть и даже его размеры — все идеально для меня. И его авторитарность, где то, возможно, жестокость, в глубине души мне импонировали. Я улыбнулась и заснула.

Наши ночи превратились в неистовый чувственный пир, безумие, от которого не хотелось приходить в себя. Я не задумываясь нырнула в этот глубокий омут с головой и просто наслаждалась. Каждую ночь. День за днем… Утром, когда Ленар уезжал во дворец, я с трудом брала себя в руки и занималась ежедневной рутиной. Ездила на собрания женских комитетов, в ателье, в банк. Я по-прежнему общалась с Элеонор и Ортензией. Мы по прежнему выдумывали новые фасоны для платьев, и интересные новости для журнала. Женщины странно на меня посматривали, но не задавали вопросов. Я изменилась. Даже обсуждая с девчонками текущую работу я была погружена в свой собственный внутренний мир, куда хода нет даже моим верным друзьям. Я вслушивалась в себя, присматривалась, принюхивалась к новым для меня ощущениям и чувствам. Тому странному горячему клубку эмоций, поселившемуся внутри…

Я только-только села за стол и просила Фамию подавать обед, как вдруг дверь в столовую распахнулась и стремительным шагом в комнату вошел муж, на ходу сбрасывая пальто. Я испуганно замерла «Что то случилось?» Но встретившись глазами с его голодным жадным взглядом, в одно мгновение охватившим меня всю, поняла…

«У меня есть час» — резко и даже грубо произнес Ленар, решительно протягивая руку. Я вспыхнула в считанные секунды и не колеблясь вложила дрожащие пальцы в его ладонь. Мы едва добежали до спальни. Ноги подгибались, сердце колотилось как сумасшедшее. Закрыв за собой дверь и даже не раздеваясь он подхватил меня на руки и прижал к стене, сильно жадно впиваясь в губы. Одной рукой, поддерживая за бедра, другой задирая длинные юбки. От возбуждения меня саму потряхивало и ломало. Голос изменил мне, перестав производить связные слова — только стоны и всхлипы, жалобные, глухие, протяжные. Обхватила его ногами, оседлала, дрожащими руками расстегивая рубашку, пытаясь добраться до горячей кожи. Прильнуть губами, слизать капельки пота, укусить, впитать в себя его запах, есть страсть, его нетерпение… Секундная задержка, треск белья и меня наполняет до краев почти болезненное наслаждение. Его низкий животный рык и толчки, от которых немеют кончики пальцев, дрожь волнами расходится по телу, а глубоко внутри разгорается яростный неистовый огонь, который может погасить только этот мужчина.

Взрыв, экстаз, мир разлетается на осколки, и я тону в своих эмоциях, болезненных, сладостных, и где-то мучительных… Все закончилось… Нет, еще нет… Внутри ураган… Сейчас я хочу обнять весь мир. Меня переполняет яркая, неописуемая радость, я хочу поделиться ею, открыть свое сердце нараспашку, выпустить те всепоглощающие чувства, которые рвутся наружу. Мы сплетаемся руками и ногами в единое существо, неразрывно связанное, вздрагивающее и дрожащее… Через некоторое время я сползла вниз, цепляясь за одежду Ленара. Ноги не держали. Меня всю шатало, качало и штормило.

— Что то случилось во дворце? — хрипло поинтересовалась я наконец, когда голос опять начал слушаться. Ленар криво усмехнулся.

— Еще полчаса назад сидел на заседании комитета по безопасности. Обсуждали с генерал Боргусом разработку и финансирование нового вооружения — скорострельных пушек, а у меня перед глазами стояло твое лицо. Все утро. Весь день. Это какое то помешательство, — даже немного грубо отрезал Ленар, — никогда раньше такого не было. Я не могу ни на чем сосредоточиться…

Я внимательно смотрела на мужа. Было странно слышать от него такие слова. Закрытый, не эмоциональный, скупой на признания и всегда державший чувства под запретом, муж приоткрыл малюсенький кусочек своей души… Я уже давно перестала сравнивать себя и настоящую Эльвиолу, но мне сейчас было трудно представить, как бы она отреагировала на такой «экспромт» Ленара…

— Будем обедать или?.. — я поглядела на застеленную постель.

— Или, — подхватил меня на руки Ленар и понес к кровати, — у меня еще полчаса…

На бал в честь мирного договора с Острой мы пошли вместе. Рука об руку. Я надела новое темно-синее платье, с черным кантом по подолу. Строгое и в то же время элегантное в своей классической простоте. Ровная чуть расширенная к низу юбка, неглубокий вырез, узкие рукава три четверти, так же расширяющиеся к низу. Гладкая скромная прическа — тяжелый узел на затылке. Длинные мерцающие серьги. В зеркале отразилась восхитительная молодая женщина. Не девочка. Но уверенная и знающая свою силу льера. Платье и убранные вверх волосы прибавили несколько годков. Плюс взрослый, твердый взгляд. Вот она — настоящая я. Слава богу, не нужно ни перед кем прятаться и притворяться. Родители Эльвиола не посещают столицу, предпочитают развлекаться за рубежом. Элеонор рассказывала о каком-то скандале лет десять назад. То ли мой папаша был любовником покойной королевы, то ли собирался… Но наш монарх его не привечал в столице…

Ленар, увидев меня, спускающуюся по лестнице на миг окаменел. Его обычная бесстрастная маска слетела и лицо, как будто исказила невыносимая боль. Сразу же взяв себя в руки, под жесткий контроль, он протянул почтительно руку и повел к карете. Ехали мы молча. Муж пристально рассматривал меня в полумраке экипажа, как будто физически не мог оторвать взгляд. Не мог наглядеться. Вообще, Ленар не часто радовал меня проявлением своих чувств. Иногда, очень редко, я замечала в глубине его глаз робкую неуверенную нежность. Руку, тянущуюся поддержать меня на лестнице и тут же убранную за спину. Краем глаза замечала его порыв отодвинуть меня от опасного края балкона или защитить от острого угла в коридоре… Он как будто боялся показать что-то лишнее, сразу резко отворачивался и хмурился.

Весь вечер Ленар не отходил от меня ни на шаг. Я стояла рядом, когда он разговаривал с министром финансов. Улыбалась, слушая комплименты моей утонченности и красоте от послов Остры. Смущенно извинялась за грубость мужа, когда он отказал пригласившему меня на танец канцлеру. Монарх внимательно следил за нашими отношениями, подмечая малейшие нюансы эмоций… Все вокруг только что глаза об нас не ломали. Сплетничали, шушукались, злословили… Несколько раз мелькал вдали Рихард, но так и не решился подойти. Элеонор подошла поздороваться и улыбнувшись заявила «Я ничуть не сомневалась, что вы идеально подходите друг к другу». Я могла бы сказать ей, что все зыбко и непонятно. Что страсть и чувственное наслаждение — не залог долгого семейного счастья и любви. Ведь страсть проходит. А что на смену?.. Но думаю, она бы меня не поняла…

Ленар походил на злобного, хмурого, черного дракона, яростно сторожащего свои драгоценности. Не позволяющего никому близко подобраться и даже дыхнуть на меня… Его рука вцепилась мертвой хваткой в мой локоть, ни на секунду не разрывая контакт. Я слышала, как колотиться его сердце, как каменеют мышцы, выхватывая брошенные в мою сторону заинтересованные взгляды. «Вы до сих пор не доверяете мне?» — тихо спросила я, когда мы остались на минутку одни. Меня обожгли непонятным взглядом. «Я никому не доверяю» — усмехнулся иронично он, как будто насмехаясь над собой, — «Привычка…»

Радовало только одно — за весь вечер я ни разу не увидела Ираиду де Люцию. Элеонор на мой вопрос о любовнице мужа ответила, что уже две недели ее не встречала. То ли уехала из столицы, то ли случилось что… Не знает… Но в ее глазах плясали смешинки, заставляя меня смущаться и краснеть как девчонку…

Как только закончилась торжественная часть бала, мы быстро попрощались с монархом и приказали подать карету. Пусть все извиняют — у нас медовый месяц.

Рихард таки поймал меня, придя на заседание комитета по благотворительности. В перерыве между докладами он решительно подошел ко мне и попросил уделить минутку. Мы отошли к окну.

— Что случилось за эти две недели, льера. Я не узнаю вас. Это ваш муж? Он принудил? Заставил? — вопрошал мужчина, взволнованно заглядывая в глаза.

— Ленар мой супруг, мет. Я полностью в его власти и не собираюсь перечить ему ни в чем, — ответила я мягко, — моя жизнь связана с ним и я покорна его воле… Немного не так, как в действительности, но для него сойдет. Здесь же царствует патриархат? Значит все правильно…

— Я еще раз повторяю, что смогу освободить вас от его гнета, — прошептал Рихард. Я пристально и настороженно всмотрелась ему в глаза. Что он имеет в виду?

— Нет, мет. Меня все устраивает в наших отношениях с мужем. Я не нарушаю клятвы, данные в храме, — твердо сказала я. Конечно не нарушаю, особенно после того, как собственными ушами услышала голос «богини…»

Вечером после ужина я сидела и расчесывала волосы перед зеркалом. Горничная облачила меня в белоснежный пеньюар и быстро ушла, наверное не захотев встречаться с льером. Я задумавшись, смотрела на себя в зеркало. Ленар, как всегда, стремительно вошел в комнату и тут же замер, остановившись за моим креслом. Я подняла глаза и уставилась в отражение, смотря как будто со стороны… Контраст поражал. Я — золотоволосый ангелочек, в белой пене кружев, как лучик солнца, сама невинность и женственность. Он сзади, нависает темной мрачной громадиной, с жестким некрасивым лицом, тяжелым взглядом. Мой муж. Страшный, непонятный, хранящий свои секреты и эмоции под гранитной плитой самоконтроля и невозмутимости… Свет и тьма, красавица и чудовище, солнечное тепло и ледяной холод. Мы такие разные внешне и такие одинаковые внутри…

— Я всегда считал, что красота делает всех женщин капризными, непостоянными и своенравными, — произнес муж задумчиво, — красавицы, которых я встречал в своей жизни рано или поздно превращали ее в ад, своими прихотями, истериками, слезами, постоянными просьбами. И я просто терпел их как стихийное бедствие, стал считать, что красота — зло… — Я молча смотрела на нас в зеркале. Он говорил, а темная на фоне моего тела рука потихоньку заползала в вырез пеньюара. Широкая ладонь накрыла грудь и пальцы начали вырисовывать узоры, касаясь подушечками вершинок, сжимая, царапая нежную кожу. Я со стоном откинула голову ему на живот, упершись затылком в твердый пресс.

— Я планировал, что если и женюсь, то лучше бы на простой, некрасивой женщине, скромной и не притязательной… А сейчас, благодарю богиню, что подарила мне тебя. Ты самое прекрасное существо, которое я видел в жизни, — его голос дрогнул, — я и… я ошибался.

Нет, ты не ошибался, дорогой муж. Если бы здесь была настоящая Эльвиола, все было бы именно так, как ты сказал… Но рядом с тобой совершенно другая женщина, и я никогда не признаюсь в этом подлоге…

Я слушала его признание с полузакрытыми глазами, боясь спугнуть, такую редко появляющуюся у мужа откровенность. И наслаждалась теплом его ладони, по хозяйски, бесстыдно лапающую меня под пеньюаром. Он опустился за креслом на колени и его лицо прижалось к моему почти вровень. А разгулявшаяся рука добралась до бедер. Я немного раздвинула ноги, давая возможность пальцам забраться внутрь. Мы смотрели друг на друга через отражение. Глаза в глаза, кожа к коже. Как ему удается оставаться таким невозмутимым и уравновешенным, когда как на моем лице можно прочитать все, что угодно? Закушенная губа, лихорадочный румянец во всю щеку, томные с поволокой глаза — яркий портрет возбужденной женщины… А он?.. Даже обидно… Но я наслаждалась каждой секундой, когда он со мной, во мне. Я развратная? Да! И мне это нравиться!

За всеми своими переживаниями я совсем забыла про обещание, данное в храме. И как только представилась возможность, поинтересовалась у мужа, что делается в этом направлении.

— Я не забыл, — хмыкнул высокомерно Ленар, — туда отправились два мага для переноса тяжелых строительных материалов и мой начальник стражи Корсар Рот, ему я могу полностью доверить любое предприятие. Он должен будет нанять людей и подготовить проект восстановления замка…

— Льер де Мирас, пожалуйста, а мы можем на денек туда съездить? Я ни разу не была в родовом гнезде. Мне очень интересно, — пропела я умоляюще, хлопая ресницами и с мольбой глядя на него.

— Эльви… — начал Ленар твердо, но встретившись с моими просящими глазами, запнулся, я для верности еще надула губки… Попался!

— Я посмотрю, как можно выкроить день из моего распорядка, — вздохнул муж и тут же получил сладкий поцелуй в губы. Иногда очень приятно было пользоваться своей «привлекательной внешностью…»

К замку нужно было добираться несколькими порталами, а потом еще часа два скакать на лошадях. Вблизи замка больших порталов не было. Нас с охраной и экипажем встретил возле последнего портала Корсар, немолодой серьезный мужчина, бывший сержант, воевавший с моим мужем в последней войне. Я вспомнила, иногда я его встречала в доме, наверное он заведовал телохранителями и охранниками Ленара…

Замок очаровал меня. Мне всегда нравилась древняя монументальная старина. А монументальнее родового замка льеров Гвеневеров я не видела ничего. Четыре тысячи лет… Страшно подумать! Отвесная скала над крутым обрывом. Внизу широкой полосой растекалась устьем одна из самых больших рек в королевстве — Лорея. Через несколько миль она впадала в северное море, но отсюда его видно не было, только ветер доносил соленый терпкий запах моря… Замок был абсолютно не преступен с трех сторон. С четвертой его опоясывал широкий глубокий ров, по нему текла речная вода из одного из ее протока. Толстенные, шириной в четыре-пять метров стены единой отвесной массой возвышались на многометровую высоту… Мост сейчас был опущен, по нему постоянно ехали нескончаемым потоком обозы, груженные камнем, мрамором, песком, другими стройматериалами… Я замерла в восхищении…

— Утес Крылатых, льера, самая неприступная крепость во всем королевстве, да и не только в нашем, — взяв меня за руку и подтолкнув вперед, произнес муж, — даже я изучая военное мастерство по осаде и взятию бастионов, был несказанно удивлен, не найдя ни единой лазейки… Только по воздуху можно пробраться внутрь. Пушки, которыми мы располагаем в данный момент, даже если будут безостановочно палить в одно и тоже место, не смогут пробить стену.

— Почему? — обернулась я.

— Потому что внутри стена состоит не из камня, он только облицовочный материал, а из базальтовой скалы, плюс несколько тысячелетий назад сильные маги улучшили структуру базальта… высота стен почти тридцать метров, внутри есть естественный источник воды, несколько больших телепортов, способных поставлять замку еду и необходимое оборудование, но не достаточных для переноса людей. На стенах и крыше размещены метатели огня и пушки, пусть и не современные, но в боевом состоянии…

Пока Ленар рассказывал мне о крепости, как учитель на занятиях по ГТО, я с открытым ртом крутила вокруг головой. Крепость поражала воображение. Мы казались мелкими незначительными букашками, стоя во дворе замка.

Но все таки несколько сотен лет разрухи и запустения выглядывали из всех дыр. Стены были почти в порядке, а вот замок… Выбитые окна, гуляющий по коридорам ветер. Полуразрушенная восточная башня зияла прорехами в крыше и провалами глазниц… Дел было много… Я не мешала мужчинам, собравшимся в огромном холле замка и обсуждавшим ремонтные работы. Что-то чертили, спорили, доказывали… Командирский голос Ленара периодически выдергивал меня из полусонного состояния…

— Льера, здесь есть несколько приличных комнат, отдохнете с дороги? — ко мне подошел Корсар. Я с благодарностью улыбнулась…

— Спасибо, меттер, с удовольствием. — мужчина повел меня на верх, краем глаза зацепила внимательный взгляд мужа, провожающего нас… «Эх… полный контроль с моей стороны и полное подчинение с твоей» — процитировала мысленно Розалинду из «Летучей мыши…» Только наоборот.

Проснулась я от пристального тяжелого взгляда. Так и есть. Напротив кровати сидит Ленар и рассматривает меня, сверкая глазами в полумраке комнаты… Несколько минут я просто смотрела на него в ответ… Что за мысли все время тревожат его? Что скрывается за напряженными сжатыми губами? Почему побелели пальцы на подлокотниках кресла? Но я знаю, как бороться с вашей хандрой, дорогой муж… Я откинула покрывало, протянула в его сторону руку и поманила пальцем, растягивая рот в соблазнительной улыбке. Не в силах сопротивляться моему зову, Ленар с безнадежным вымученным стоном склоняется надо мной, и я, запуская ладони в его короткие жесткие волосы, притягиваю к себе хмурое лицо. Целую вертикальную складку на лбу, тяжелый колючий подбородок, провожу языком по крепко сжатым губам, они вздрагивают и раскрываются мне навстречу. Сдался… Всегда сдается… Мой несгибаемый, железный генерал…

Уже засыпая, на границе сна и яви я услышала тихий голос…

— Я знаю, ты меня никогда не полюбишь… Твоя ослепительная красота — это непреодолимая стена между нами… — я даже проснулась от неожиданности… И стала внимательно прислушиваться к голосу… — Ты соткана из солнца и света. Ты прекрасна как весна, как сама любовь… — он иронично хмыкнул. — Раньше я думал, что мне безразлично. Женившись на самой красивой девушке королевства, думал, что мне достаточно только титула, наследника и супружеского послушания… Я жестоко ошибся… Уже не достаточно… — он немного помолчал и хрипло добавил, — я схожу с ума только от одной мысли, что тебя обнимал другой мужчина, целовал эти губы, — и обвел контур моего рта большим пальцем, как будто стирая след…

— Это было один раз и давным-давно! — пискнула я возмущенно, — вы тогда вообще еще с Ираидой встречались…

— Да… Ираида… Ты просто генерал в юбке, — усмехнулся Ленар, отвлекшись от грустных мыслей, — провела компанию по устранению противника по всем правилам военного искусства… Я был в восхищении и сдался, особенно после похода в храм… И где ты разыскала эту древнюю легенду?

— Добрые люди помогли, — буркнула я обиженно… — а что мне было делать? Вы не хотели ничего слушать. Такой грозный, суровый… Кричал… Я испугалась…

— Я тогда был просто в бешенстве… Как подумаю, что ты могла… — он громко выдохнул. — Нет. Не хочу вспоминать.

— И не нужно, — я прижалась к теплому телу, обнимая, — доверяйте мне хоть чуточку…

— Это трудно, — задумчиво произнес муж, — иногда мне хочется запреть тебя в замке и не выпускать лет десять… — Ленар крепко обнял меня, — но я буду учиться…

Я улыбнулась, засыпая… Мой странный тридцати-четырехлетний мужчина, знающий все о женском теле, но совершенно ничего не знающий о женской душе. Его неуклюжие робкие ухаживания… Если бы мне действительно было семнадцать, я бы ни за что не догадалась, что он делает… Теплая меховая накидка в карете, чтобы обернуть мои ноги в тоненьких туфлях. Когда я однажды, почти в шутку, засыпая прошептала «Оставьте ночник, я с детства боюсь темноты», через день пришел маг и не оставил ни одного темного уголка в нашем доме, понатыкав светильников в таких труднодоступных участках, даже в подвале и на чердаке… Любое мое слово, пожелание, сказанное мимоходом, становилось командой к действию, обязательной для исполнения. В следствии, я стала тщательней следить за тем, что я говорю… Его странные подарки… Иногда просто сумасшедшие по своей цене драгоценности появлялись на будуарном столике… Или древние книги, которым по тысячи лет… Когда однажды я попыталась сказать, что «Не нужно… Ужасно дорогие подарки. Зачем?» Меня обожгли такой смесью обиды, гнева, упрямства, что я больше не выступала… Пусть дарит… Я не знала, что делать с этим закомплексованным мальчишкой, таким неуверенным в своей привлекательности для меня… Как заставить его доверять мне? Он думает, что я никогда его не полюблю? «Скорее всего ты уже опоздал, дорогой муж…»

На обратном пути, Ленар мне рассказал свои задумки по поводу ремонта. Он решил пойти дальше приказа богини и не только восстановить замок, но и превратить его в самый красивый, роскошный, уютный дом на свете.

— У нас должно быть родовое гнездо. Оно останется нашим детям. Старшему льеру. По сути у меня никогда не было настоящего дома… Только казенные комнаты во дворце. А наш особняк я купил готовый с обстановкой у разорившегося аристократа, когда узнал, что король собрался меня женить, так что утес Крылатых идеальный вариант, — говорил он с каким то вдохновением и страстью, а я внутри сжималась от вины, так как по прежнему пила настойку…

Когда однажды Ленар не приехал ужинать я не слишком взволновалась. Ну мало ли какие были причины? Король задержал, устал на заседании… Но когда на часах пробило полночь, а мужа все не было я встревоженно заметалась. За последний месяц Ленар каждую ночь проводил со мной, чтобы не случилось, чтобы не произошло, он возвращался в наш особняк. Я поняла, что не успокоюсь, пока не разузнаю, что случилось и велела запрягать экипаж. Я была в его апартаментах во дворце и шла туда уверенно и решительно. В голове крутилась единственная мысль, увижу с ним Ираиду — прибью обоих… Оказалось все одновременно и проще и ужаснее. Подходя к комнатам советника, я увидела толпящийся народ в коридоре. Слуг, телохранителей, полицейских. Увидев меня, все почтительно застыли в поклоне. Я не глядя ни на кого ворвалась в комнату и обнаружила окровавленного Ленара, лежащего на кровати и двух магов-лекарей, склонившихся над ним.

— Что случилось? — севших в одночасье голос перестал слушаться… — Что произошло?! — заорала я громче. И увидела, как муж немного привстал с постели.

— Уже все нормально, — ответил пожилой седой лекарь, — все позади, советник жив и здоров, — помолчав, добавил, хмыкнув, — относительно…

Я подлетела к кровати, охватывая сразу бледное лицо мужа, прокушенную губу, кровь на одежде и простынях, обнаженную до бедра ногу, перетянутую широкими бинтами.

— Что случилось, что? — шептала я лихорадочно, боясь к нему дотронуться, чтобы не сделать больно…

Ленар внимательно смотрел на меня блестящими сухими глазами и молчал…

— На советника было произведено покушение, — заговорил наконец доктор, — его карета подорвалась на самодельном взрывном устройстве, но все уже в порядке, — добавил поспешно, что-такое страшное видя на моем лице… Кучер погиб, двух лошадей разорвало на части. Советнику повезло, только сотрясение и осколок рессоры проткнул ногу… Так что, льера, — седой старичок снисходительно посмотрел на меня, — вытрите слезы и умойте мужа, вон он как на вас смотрит…

Оказывается я плакала? Даже не заметила… Я знала, что такое металлический штырь протыкает ногу. И сколько остается времени до смерти, если повреждена бедренная артерия. Не более нескольких минут.

Я тяжело опустилась на кровать, рядом с Ленаром… Руки дрожали так, что я их спрятала за спину, сцепив в замок, чтобы никто не заметил… Глупая, думала, что он мне изменяет… Врач выгнал всех из комнаты, попросил принести теплой воды и полотенец… Мы раздели до белья Ленара и смыли кровь. Старичок что-то успокоительно лопотал, похлопывая меня по плечу. «Будет как новенький, ваш муж, льера, даже лучше чем был, уж поверьте старому магу…» Я вымучено улыбнулась… «Спасибо…» «Ну что вы, так приятно видеть такую заботу и любовь между супругами, давно уже не наблюдал такого», — бормотал врач. Я удивленно застыла. «Какую любовь?» — подумала ошарашенно. «Где он ее увидел?..» Смотреть на мужа я боялась, иначе опять разрыдаюсь, и так глаза на мокром месте. У меня всегда после стресса неустойчивое нервное состояние…

Мы укрыли советника покрывалом и я пошла провожать доктора в коридор.

— Завтра я приду днем на перевязку. Постарайтесь не давать ему вставать хотя бы до обеда. Я заштопал сосуды и склеил разорванные мышцы, но если он встанет на ногу швы разойдутся и опять все сначала, — дедушка тяжело вздохнул, наверное зная характер советника.

— Не переживайте меттер, я не дам ему встать с кровати, — пообещала я твердо.

— Я не сомневаюсь в вас, льера. Берегите его и себя. До свидания… Доктор пошел по коридору, а я открыла дверь в спальню… Раздеваясь, я чувствовала кожей пронзительный взгляд мужчины, лежащего на кровати.

— Ты остаешься? — хрипло и как то удивленно спросил он.

— Конечно. Вы выгоните жену в два часа ночи на улицу? — попыталась отшутиться я… И забралась под одеяло с другого конца кровати, уткнулась лбом в его плечо и замерла, успокаиваясь и немного расслабляясь… Ленар обнял меня одной рукой и подтянул к себе ближе…

— Кто это был? Есть какие — либо зацепки? — спросила я.

— Пока не знаю. Но узнаю обязательно, — жестко сказал мужчина и у меня пробежались мурашки от ледяных интонаций в его невозмутимом голосе…

Следующее утро я провела, ведя тяжелую и изнурительную осаду, удерживая мужа в кровати… Я чуть ли не ложилась на него сверху, пытаясь не дать ему встать, на что он обрадованно прижимал меня к себе с недвусмысленными объятьями. Ели-ели дождалась мага-врача, отбиваясь от развратных рук, уворачиваясь от жадных губ. Нога заживала хорошо и к вечеру маг разрешил на нее наступать и потихоньку ходить с тростью. Я в который раз восхитилась медициной в этом мире.

Прошла неделя. Пока все было тихо и спокойно. После покушения король посоветовал Ленару удвоить охрану или переселиться во дворец, который охраняет королевская гвардия… Я по прежнему помогала Ортензии, Рите и Мари, только уже не ходила на черный рынок… Смысл? Себе я все доказала, а видеть как Ленар переживает и беспокоится за меня не хочу. Итак за мной постоянно таскаются четверо телохранителей, только распугают подельщиков…

Я стала задумчивая и пассивная. Друзья меня не узнавали. Я столкнулась с непонятными и новыми чувствами и теперь присматривалась к ним, разбирала на атомы, препарировала свою душу…

Что такое страсть я знала, еще из своей прошлой жизни. И не раз сама испытывала ее. Но то, что происходит сейчас со мной… Это какое то помешательство. Я все время хочу его видеть, ощущать его кожу под своими ладонями, все время слышать его голос. Наши ночи… Волшебство и в то же время болезненная агония. Никогда не думала, что можно так раствориться в человеке, спаяться в одно единое существо, ненасытное, жадное, порочное. Абсолютное единение мыслей, движений, синхронный танец двух тел, поворот рук, единый вздох, всхлип. Кажется, еще немного и я стану телепатом и буду угадывать его мысли…

— Что происходит с нами, Ленар? — мой тихий шепот в спальне. Только так, под покровом ночи я могла вызвать мужа на откровенность. Днем он одевался в свою обычную непроницаемую броню, которую не пробить при всем моем желании…

— Чтобы это не было, я не хочу, чтобы оно заканчивалось. — ответил Ленар, — я схожу с ума от тебя, — выдохнул мне в шею, — я все время думаю о тебе. Я тебя вижу у себя в кабинете, читая протокол заседания совета. Твой голос раздается у меня в ушах, когда я составляю законопроект по сельскому хозяйству. На заседании у короля я слышу в коридоре твои легкие шаги… Это ли не безумие?

Утром нам приходилось заставлять себя разъединяться. Рвались нити, накрепко сшившие нас за ночь, склеившие нас крепче магического клея. Одно единое цельное существо в болезненных мучениях раздваивалось на два. Как Ленар мог идти работать, после, я не знала. Сама я до обеда ходила сонная и не способная самостоятельно одеться.

Я понимала, что это не нормально и долго не продлиться. Страсть проходит… Да и я совершенно не знаю своего мужа. Что он любит, что ненавидит. Какая самая любимая была игрушка в детстве, и кто научил его читать и писать. По какой причине он пошел на войну в подростковом возрасте и кто была его первой любовью. Есть ли у него родные, отец, мать, братья, сестры? Он не отвечает на мои робкие попытки приоткрыть таинственную завесу его биографии, а я чувству, что врастаю в него, хочу залезть ему в голову, под кожу, узнать все о нем… Естественное желание для женщины. Не правда ли?

Как всегда утром, проводив взглядом выехавший за ворота экипаж с мужем, я достала настойку. «Уже половина осталась», — отрешенно подумала я. «Нужно потом будет где-то раздобыть еще…» Мысли плавно переключились на Мари (именно она мне и доставала настойку), потом на журнал… И когда резко распахнулась дверь в спальню, я все так же задумчиво стояла возле будуарного столика с бутылкой…

— Я забыл свои бумаги… — начал говорить муж, входя в комнату, но только до того момента, пока не увидел настойку в моих руках… Я окаменела. Как я могла пропустить шум открывающихся ворот???

— Это то, что я думаю? — обожгло ледяными иголками от его тихого невзрачного голоса… Я молчала… Что я могла сказать? Как оправдаться? Как объяснить мужчине, что отвергаешь самое ценное, что у него есть — его семя?

Я застыла как кролик перед удавом… Неприкрытая слепящая ярость била наотмашь… Он медленно подошел и забрал бутылку из ослабевших пальцев… В глазах горела такая жгучая ненависть и отвращение, что мне показалось, он меня сейчас ударит, и это навсегда встанет между нами… Нет… Сдержался… Я закрыла глаза, чтобы не видеть его бешеного взгляда. Грохот разбившегося стекла… Удаляющиеся шаги…

— Постойте. Я объясню, — начала я судорожно выискивать оправдания… Ленар замер у двери, не оборачиваясь.

— Помните, как мы венчались?.. Я не знала вас, в первый раз видела… Мне про вас рассказывали много всего ужасного… Я боялась… Мы же были врагами! Помните? — мой нервный голос скатывался в истерику… Ленар помолчал…

— То есть, вы и сейчас считаете меня своим врагом? — тихо и жутко произнес он и вышел за дверь…

Я села в кресло и закрыла лицо ладонями… Мне было страшно, плохо, обидно… Чувство вины, в то же время уверенность в своей правоте, сомнения… Все разрывало на части… Может нужно было довериться мужчине? Может я зря так долго тянула и колебалась? Может это и была моя «настоящая цель» в этом мире — быть женщиной, женой, матерью? Голова пухла от мыслей… А перед глазами стояло искаженное нестерпимой болью и разочарованием лицо мужа…

В этот день Ленар так и не приехал ночевать… Я все ночь сидела с раскрытой книгой в кресле, чутко прислушиваясь к шуму на улице, пока не отключилась уже под утро… Потом, правда, муж опять стал ужинать и ночевать дома, но больше не приходил ко мне в спальню… Понятно… Обиделся… Неделю я металась, не зная, как извиниться, как вернуть то тепло и доверие, что было раньше… Если я обращалась к нему за ужином, меня обжигали ледяным взглядом и холодным отпором. Вопросы игнорировал или отвечал так скупо и бесстрастно, что спрашивать ничего более не хотелось… Он ждал… Извинений?.. Я не умела извиняться… По крайней мере раньше…

В итоге я решила сделать единственную вещь, против которой у него не было ни единого шанса. Я знала, как Ленар меня хочет. Он не мог скрыть от меня горящих желанием глаз… Я одела, подаренный мне на семнадцатилетие Ортензией комплект из магических кружев. Замоталась в несколько прозрачных шарфов, накинула сверху плащ (чтобы слуги не испугались, если случайно встретят в коридоре) и пошла в библиотеку… Танцевать я любила и умела это делать… Бесчисленные дискотеки в студенческие годы, стриптиз-клубы, куда мы ходили как с девчонками, так и вместе с Сашей, если и не научили меня профессионально танцевать стриптиз, то по-крайней мере показали основные движения…

Молча, сосредоточенно зашла в комнату. Ленар сидел за письменным столом и что-то быстро писал… Удивленный взгляд исподлобья несколько изменился, когда я заперла дверь и сбросила плащ на пол… Я больше не смотрела на мужа, иначе растеряюсь, и все насмарку. Я сконцентрировалась на будущем танце… Сначала нажала на грани записанного на балу кристалла с любимой музыкой (десять минут должно хватить… больше, увы, танцевать не смогу), потому решительно взяла стул и поставила посреди комнаты… Надеюсь, все получиться…

Плавно покачивая бедрами, разворот, прогиб… Ладонями погладила шею, провела по краю груди, талии. Как это часто бывает в танце, рано или поздно я увлеклась и отрешилась от всего. Только музыка и тяжелое дыхание мужчины, сидящего за столом… Первый шарф улетел в угол, приоткрылся кусочек изысканного белья. Судорожный вздох. Я улыбнулась про себя. Действует… Второй шарф стелиться по телу, оплетает бедра, медленно сползает между ногами, и так же падает на пол. Теперь я только в коротеньком корсете и панталончиках. Кожа мерцает в свете магических светильников. Полуприкрытые глаза, закушенная губа. Резким движением головы я откидываю назад волну распущенных волос. Сажусь на стул, широко раздвигая ноги… Мои ладони сжимают грудь, приподнимая ее. Пальцы начинают медленно распускать шнуровку… Это скрежет зубов?.. Почти победа! Я оставила корсет полуспущенным, грудь была чуть прикрыта, еще не обнажена… Я помню из уроков прошлой жизни, что больше всего возбуждает не голое тело, а полуобнаженное, а я собираюсь довести мужа до невменяемого состояния… И это мне почти удалось. Те хрипы, которые доносятся со стороны стола, уже не похожи на дыхание. Это агония. Я по-прежнему не смотрю на Ленара… Я сама уже едва держу себя в руках… Моя рука ползет по бедру. Как приятно, оказывается, себя ласкать, особенно если представить, что это его руки… Я со стоном откидываюсь на спинку стула, а пальчики начинают расстегивать застежку панталон. Я всей поверхностью кожи чувствую желание мужчины, его жар, его нетерпение, ожидание. На мгновение бросила в сторону мужа взгляд из-под ресниц… Все! Я пропала! Белые, вцепившиеся в крышку стола пальцы. Искаженное лицо. Горящие безумным светом глаза… Я сама больше не могу… Оставалось еще минута мелодии и я двинулась к его столу. Одним жестом сдвигаю на край бумаги, спиной сажусь на столешницу и плавным движением разворачиваюсь в его сторону, широко раздвигая ноги по обе стороны от его кресла. Опираюсь руками сзади на стол, приподнимая грудь, пристально, вызывающе и развратно смотрю ему в глаза, предлагая себя… Тело бьет крупная дрожь. Музыка закончилась, а вместе с ней и видимость его невозмутимости. Ленар резко встает, пару секунд, и я вздрагиваю от резкого, глубокого, почти болезненного проникновения. И почти сразу меня накрывает такая сильная разрядка, что я кричу его имя, вцепившись мертвой хваткой в плечи.

Корсет мне оставили, а от панталончиков осталось одно воспоминание… Оказывается шкура перед камином мягкая и удобная. И спать на ней тоже можно, особенно когда тебя заключают в крепкие теплые объятия, оплетают руками и ногами и горячо дышат в ухо… Мы провалились в сон, когда уже небо над городом начало светлеть, измученные, уставшие и бесконечно счастливые…

Извинения удались на славу. Ленар сказал за завтраком, что если я еще в чем то виновата, даже в самой незначительной провинности, то он не против еще раз меня простить… А улыбка была такая хитрая и заразительная. Почему я раньше никогда не замечала, как он улыбается? Это же безотказное смертоносное оружие, бьющее наповал…

«Ну вот, стоило только перестать пить настойку и я попала точно в яблочко… Точнее попал муж», — вздохнула я… Когда через несколько недель не пришли регулярные очистительные дни, я на секунду испугалась… Но потом… Я уже полностью доверяла своей судьбе. Той дороге, которая привела меня сюда. В этот мир, к этому мужчине… Значит так тому и быть…

Старичок маг, лечивший мужа, меттер Тадер, подтвердил мои предположения… Пару раз он приходил к нам в особняк после покушения, чтобы приструнить Ленара и посмотреть ногу… А потом, неожиданно для себя стал у нас довольно частым гостем. Иногда приезжал на ужин, иногда поиграть в стоун-кро (что-то типа шахмат)… Меттер раньше был одним из личных врачей королевской семьи и пользовался известностью и уважением в столице… А у нас ему нравилось. Он часто говорил, когда мы сидели втроем за ужином, что от такого светлого чистого чувства, единства душ и мыслей, какое он видит между нами, ему становится теплее на душе, и он эгоистически пользуется своим положением, впитывая эти эмоции, как живительную влагу.

— Девочка моя, у вас будет прекрасный малыш, не переживайте, — похлопал он меня по руке, — вот увидите, все будет замечательно. Ваш муж сделает все возможное и невозможное для благополучия и вашей неприкосновенности, вы же знаете нашего советника, — ухмыльнулся он многозначительно…

В тот же вечер я рассказала Ленару о ребенке. Мы еще вздрагивали от пережитого наслаждения, по коже еще проносилась дрожь, мокрые обнаженные тела еще не остудил прохладный воздух, когда я решила «порадовать мужа». Ленар тут же откатился на край кровати, от меня по-дальше.

— Мы больше не будем спать вместе, — сдавленно произнес он, — это может повредить ребенку…

— Кто вам такое сказал? — возмущенно заявила я, — это отсутствие любви и тепла может повредить ребенку, а уж никак не супружеские отношения.

— Хорошо, я проконсультируюсь с Тадером. А ты начинай утром собирать вещи. Мы переезжаем во дворец.

— Почему??? — я аж привстала на кровати. Что то после, как я надеялась, счастливого и радостного признания о ребенке, меня все больше поражают и огорчают странные выводы мужа…

— Так надо, там ты будешь в безопасности. Дворец охраняет королевская элитная гвардия, — отрезал он.

— Но я не понимаю, зачем? У нас прекрасный уютный дом… Или я чего то не знаю? — я впилась в Ленара испытующим взглядом. На одно крошечное мгновение его взгляд изменился. Но потом он невозмутимо произнес «Ничего не случилось, просто так будет лучше». Но я уже немного научилась читать его скупые эмоции, чтобы понять, он соврал…

Собираться я конечно начала… Неизвестно, какие тараканы у Ленара в голове, лучше ему не перечить… А сама вызвала на допрос врача, когда он пришел к нам вечером. Пока муж переодевался после работы, я, как профессиональный следователь допрашивала доктора. Оказывается, на советника было совершенно еще два покушения. И только чудом он опять остался жив. Когда карету изрешетили пули, Ленар наклонился за упавшим карандашом. А когда экипаж прямо на улице окружила толпа откуда то взявшихся бедняков, в количестве аж двадцати человек, сам отбивался шпагой от вооруженных до зубов «страждущих…» И опять был ранен в ногу. А я то думала, что он хромает, потому что устал и разболелась старая рана. Каков подлец! Ленар попросил Тадера не говорить мне ничего, все же обошлось… Я была в гневе… Ничего, мой скрытный, невозмутимый муж, я заставлю тебя доверять мне!

К двум комнатам, закрепленным за советником нам добавили еще несколько, под мой будуар, столовую и общую гостиную. Я как могла, превращала безликие холодные дворцовые палаты в уютные комнаты. Домашние покрывала, несколько любимых картин, ваз, статуэток. Книги, та самая памятная шкура и опять перед камином…

Ленар приходил теперь и на обед и на ужин. Дворец был огромен, и жилое крыло занимало самую небольшую его часть. А я сходила с ума от безделья. Муж не выпускал меня в город. Ни в ателье. Ни на рынок… После того, как он узнал о ребенке, Ленар превратился в одержимого тирана и самодура. Ортензия и Мари, чтобы со мной увидеться должны были записываться на прием в канцелярии. Элеонор пока приходила без проблем… Но чаще всего я сидела с книгой одна и общалась с друзьями по шкатулке… Я внимательно прислушивалась к зреющей внутри меня жизни… Думала, размышляла. Гуляла по дворцовому парку, погруженная в себя, в свой внутренний мир…

Я уже давно поняла и приняла свою любовь к этому непростому человеку, моему мужу. Закрытому, нелюдимому, упрямому. У меня болит сердце, когда я вижу, как он приходит усталый и голодный с очередного заседания. Когда засыпает прямо в кресле, а недоеденный ужин остается на столе. И я не знаю, как помочь ему, как снять хоть часть бремени с его плеч… Почему я, всегда ценившая свои удобства и благосостояние превыше всего и всех, сейчас судорожно ищу способ облегчить его тяготы, с радостью и удовольствием, обеспечиваю ему домашний уют и комфорт?.. Все, что могу, что в моих силах… Мне хотеться оградить его от трудностей, приковать к себе стальными цепями, быть рядом каждую секунду. Но понимаю, что привязывать к себе такого человека нельзя, да и не возможно. Слишком он уж гордый и самодостаточный. И если удастся сделать из него послушного раба, это уже будет не тот, человек, которого я люблю, которым восхищаюсь…

У всех по разному рождается любовь… У кого то выросла из ежедневных случайных встреч в офисе. У кого то проклюнулась, пять лет сидя за партой и видя один и тот же стриженный затылок перед собой каждый день. У кого то вспыхнула мгновенно с первого взгляда, столкнувшись в толпе в метро… Моя любовь, родилась на шелковых простынях, в темной спальне. И она не пошлая и не порочная. Не ошибочная и не дефектная. Она самая, что ни на есть, прекрасная и восхитительная… Потому что сейчас внутри меня сияет огромное жаркое солнце, мне хочется поделиться теплом со всем миром, с каждым человеком…

— Дорогой муж, — начала я грозно за завтраком, — если вы мне не найдете какое-нибудь занятие, я не знаю, что сделаю! — в конце я почти орала, — сколько мне можно сидеть и читать? Я уже знаю историю нашего государства чуть ли с основания. Я прочитала о выращивании зерновых культур в северных районах, о применении магии в сельском хозяйстве и быту. Я изучила географию и астрологию. Я перечитала все стихи и более-менее приличную романтическую литературу… Я больше не могу. — вздохнула я тяжело, и наивно похлопала ресницами. Проверенный способ…

Ленар с усмешкой наблюдал за моим выпадом… И внутри, наверное, забавлялся…

— Хорошо, — как то подозрительно сразу согласился он, — я сейчас работаю над законопроектом — реорганизация социальных учреждений, школ, детских домов для детей-сирот, лечебниц, домов для одиноких стариков… В общем нужно убедить совет в необходимости выделения финансирования… Ты сможешь помочь…

— Что нужно делать? — тут же загорелась я, ни секунды не сомневаясь, что мне под силу все, что угодно, я же умненькая девочка!

— Будешь редактировать и править мою речь перед собранием. Я набросал черновик, а заниматься ей некогда, лучше я еще посижу над законом… Наших толстосумов убедить в чем то очень проблематично… Ты же выпускала журнал? — Я поспешно кивнула — еще передумает! Правда, я никогда не занималась политикой, но «не боги горшки обжигают», правда?

Ленар мне выделил стол в своем большом кабинете в канцелярии. И я стала по несколько часов в день работать на короля…

Корсеты я перестала носить почти сразу же, как узнала о ребенке. Ортензии, наконец, пришлось сшить мне несколько платьев из серии «ампир», в греческом стиле. Высокая талия, перевязанный под грудью поясок. Ниспадающие мягкие складки, делали совершенно незаметным мой небольшой животик. Скромный, «учительский» узел на затылке, несколько локонов, опускающихся на обнаженные плечи. Широкий палантин. Я опять стала законодательницей мод, показавшись в этом наряде, под руку с Ленаром на королевском обеде. Дамы заохали, как же без корсета! На что меттер Тадер произнес многозначительно, что корсет вредит внутренним женским органам… И опять к Ортензии потянулись клиентки…

После блестящей речи на заседании совета, Ленар начал потихоньку давать мне работу. Возможно убедился в наличии у меня таланта, возможно ему было спокойнее и приятнее, когда я сидела рядом, в кабинете, под его надзором… Зато теперь и у меня появились рычаги влияния… Он перестал пропускать обеды и ужины. Потому, что я отказывалась идти есть в свои комнаты одна, без него… Мне поручили писать статьи в королевский еженедельник. Проправительственные, так сказать… Разъяснять простому люду политику короля, совета. Кратко излагать принятые законы и права… И многое другое… Я чертила графики и диаграммы для его выступлений, ввела в обиход алгоритмы и блок-схемы… Ленар удивлялся откуда у меня такие креативные идеи, я отбивалась тем, что люблю придумывать и рисовать…

Вот так спокойно и тихо шли дни, недели, месяцы. Страсти утихли, наступила полная семейная идиллия. Мы с Ленаром понимали друг друга с полу взгляда, чувствовали друг друга, как будто у нас одно общее тело на двоих. Я иногда пугалась потусторонности этих ощущений. Когда у меня начинала болеть голова, я подходила к письменному столу мужа, становилась позади кресла и запускала пальцы в его волосы, массируя кожу. Растирала круговыми движениями виски, ласково терла кончики ушей. И боль стихала… Он сам никогда не говорил, что у него что-то болит, или он устал, или расстроен. Меня огорчала и обижала его скрытность, но я понимала, что уже не переделаю этого человека. Да и не за чем…

Наши ночи теперь были наполнены лаской и нежностью. Такой пронзительной и трепетной, что у меня выступали слезы на глазах, видя молитвенное выражение лица, когда он склонялся к моему животу. Бережно, едва касаясь рисовал узоры на коже. Невесомо и осторожно вел по дороге к наслаждению… И я не скажу, что это было хуже той безудержной звериной страсти, которая сжигала нас… Я знала, что страсть не вечна… И была права — не вечна… Она сгорела, переплавилась в огненном горниле в эту душераздирающую нежность и заботу…

— Я давно хотела тебя спросить… — я расслабленно полулежала на подушках и играла волосами Ленара, голова мужа уютно устроилась у меня на коленях, — что это было в первые дни наших супружеских отношений? Как понимать эти кратковременные приходы, до пояса поднятую ночную рубашку? — я не удержавшись, хихикнула… Ленар, похоже смутился… Видеть его порозовевшие скулы было так необычно и приятно… Что то такое теплое шевельнулось внутри…

— Я… — начал неуверенно он… — в общем поначалу я не знал как… А так как с Ираидой было именно так… Точнее, она хотела так… — я уже не сдерживаясь смеялась…

— То есть, — я зажимаю себе рот ладонью, что бы совсем не опозориться… — то есть ты с ней??? — уже смеюсь в открытую, — все время???..

— Ну да, — смутился окончательно муж, — она говорила, что аристократы все так…

— А зачем тогда пальцами? — охнула я.

— Ну я же не зверь… Тебе же было бы больно… Раньше до Ираиды у меня была вдова купца. Простая женщина, не привередливая, с ней было нормально…

— Я не хочу знать, кто был у тебя раньше, — резко и раздраженно оборвала я Ленара… — и как было…

— Я не монах, — тихо и твердо ответил муж, поднявшись с моих колен, — и уже давно не мальчик. Я не скажу, что вел разгульный образ жизни — война и государственная служба забирают почти все свободное время. Но у меня есть прошлое, были в моей судьбе женщины, не много, но были… и я не скрываю этого… Я смутилась. Ведь и я (честно говоря) не идеал. Если взять настоящую меня, то и вообще…

— Прости, — прошептала я, обнимая, — конечно они у тебя были. Иначе, как бы ты смог достигнуть таких высот? — польстила я ему, засунув ревность подальше… Ленар внимательно и напряженно смотрел на меня.

— Я хочу тебе сказать, — он запнулся, — я… ты… очень нравишься мне, — с трудом выдавил он, — и ты единственная и сейчас и… Всегда будешь единственной…

Да… с признаниями у нас не очень… Но ничего, я заставлю тебя когда-нибудь признаться мне в любви, дорогой муж… А пока мне хватит и этого…

— Конечно, единственная, — перевела разговор в ироничное русло, — я же самая красивая девушка в королевстве — сам сказал… — я улыбнулась, — и у тебя не было выбора… Давай ка спать, муж мой…

Однажды вечером я сидела за своим столом и размышляла на тему создания журнала для детей…

Сосредоточиться не удавалось, крепкая двойная дверь оказалась слабой преградой для воплей и криков, доносившихся с заседания, проходившего в соседнем кабинете. Ленар встречался с главными магами королевства. В западной провинции Лескан разразилась красная лихорадка. Чтобы зараза не распространялась несколько областей оцепила гвардия, порталы закрыли… Лекари и знахари сбились с ног, пытаясь остановить заразу… Маги же, по прежнему сидели с своих особняках, принимая только тех больных, которые были способны заплатить за лечение немалые деньги… На простых умирающих людей им было плевать. Я уже не раз обсуждала с мужем заносчивость и эгоизм этих «кудесников», он так же как и я был страшно зол на сложившуюся ситуацию…

И это его крик я слышала сейчас из-за двери…

— Если через неделю в провинции останется хоть один заболевший, я обещаю вам такие репрессии, что гонения на магов тысячелетний давности вам покажутся детскими разборками. Вы будете бесплатно работать на государство, я заберу вас все полномочия и льготы. Магические школы теперь будут только под надзором правительства… Каждый маг не то, что не сможет покинуть страну, в которой родился, но и город, где будет прикреплен. Если понадобится, я надену на каждого рабские браслеты, — орал Ленар… Я слышала по голосу, что муж на пределе… Мне самой было ясно, что нужно менять устои тысячелетней давности, маги зажрались… И я давно говорила Ленару, что нужно развивать традиционную медицину и строить лечебницы…

Когда через час муж вошел в наш кабинет, я решила дать ему время остыть — на нем лица не было. Некоторое время Ленар ходил из угла в угол, потом сел за стол и уставился ничего невидящим взглядом в горящий камин… Если я правильно поняла из разговора, ему удалось отправить магов в Лескан… Но окончательной победой не пахло… Я пристально смотрела на мужа…

— Ты что-то хотела, Эльви? — немного раздраженно произнес Ленар… Понятно, еще не отошел от заседания…

— Да… Я хотела сказать, что люблю тебя, Ленар де Мирас… — спокойно и тихо ответила я. Зачем держать внутри себя те слова, которые давно уже рвутся наружу?.. Особенно, если они могут сделать человека немного счастливее, немного увереннее в себе, немного радостнее… — Очень люблю…

Если мне хотелось отвлечь его от тяжких дум — мне это удалось… Взгляд Ленара стал ошарашенным и растерянным… Я встала, подошла к креслу и забралась к нему на колени…

— И не нужно мне ничего говорить. Просто знай это… Я смотрела мужу в глаза и так приятно было наблюдать за сотней разнообразных эмоций, проносившихся у него на лице… Недоверие, осторожная робкая радость, сомнение, сосредоточенность, желание верить, маленький огонек надежды… Мое признание на минуту пробило брешь в его защите и увидела настоящего Ленара, того мужчину, которого я люблю… Маги были забыты в одно мгновение… И если я не услышала сегодня вечером от него словесного признания, то его руки, губы мне сказали достаточно…

Короля и наследника я почти не видела. Монарх полностью самоустранился от правления и передал полномочия советнику. Если раньше Ленар был его правой рукой, то теперь стал и левой, и ногами, и головой… Ходили слухи, что он тяжело болеет. Я удивлялась, при такой продвинутой магической медицине в этом мире, можно еще болеть? И кому? Самому богатому и влиятельному человеку в королевстве? На мой вопрос Тадер отшутился и быстро закрыл тему… Я не стала копать дальше, потому что у меня своих переживаний было достаточно… Шел девятый месяц беременности… Я отяжелела, и уже работала в наших комнатах, в жилом крыле дворца. Ленар со своими неизменными бумагами, записями, книгами и папками переселился за мной…

Нота протеста от Остры появилась в правительственной шкатулке под утро. Почту разбирал секретарь Ленара и сразу заметил толстый тяжелый конверт с вензелем императора Вакариуса. Хотя императором он самодовольно назвал себя сам, так как империей такое злобное агрессивное государство было назвать сложно. В Остре до сих пор процветало рабство. Правда, не только в ней одной. Но именно в этой стране рынки рабов были самые многочисленные, жестокие и кровавые. Захватническая политика государства, какую вела Остра много раз вызывала проблемы и беспорядки на нашей границе. Набеги небольшими группами, воровство детей, женщин… А после того, как в последней войне генерал Ленар де Мирас захватил и присоединил к Лореляй приличный кусок Остры, проведя границу между ней и нашей страной вдоль широкой реки, так и вовсе мы стали для них врагом номер один… А советник — первый обидчик и агрессор.

— Тебе нельзя туда ехать, — шептала я мужу вечером, когда Ленар ознакомил меня с безумными требованиями Вакариуса, — пусть едет генерал Богрус.

— Я не могу. Это моя прямая обязанность, ведь именно я подписал тот мирный договор более полугода назад, нужно во всем разобраться, а я почти что замещаю монарха. Реджинанд во всем полагается на меня… — тихо ответил муж, усадив меня на колени…

— Надо было в прошлой войне полностью захватит Орстру и присоединить ее всю к Лореляй, проблем бы сейчас было меньше, — пробурчала я…

— Наверное ты права, — хмыкнул весело Ленар, — в следующий раз так и сделаю…

— Нет уж, никаких больше войн, — перебила я… — Я так сильно боюсь за тебя, — что еще я могла сказать? Испуганная беременная женщина, не желавшая ни на секунду отпускать от себя мужа…

— Ты уедешь в утес Крылатых. Там все готово — замок полностью восстановлен, набит самым лучшим оружием и припасами под завязку. Углубили ров, поменяли механизмы моста, на стенах и крыше поставили скорострельные пушки. Маги настроили горячее водоснабжение и освещение комнат. Там теперь лучше, чем во дворце. Ты будешь в полной безопасности. Тадера я отправлю вместе с тобой, — его тихий голос убаюкивал, а руки ласково гладили волосы, плечи, спину. Губы нежно дотрагивались до век, стирали слезинки с щек.

— Я стала такая паникерша, — сквозь слезы улыбнулась я, — прости, мой генерал. Я просто хочу, чтобы ты был рядом… Ленар, по своему обыкновению ничего не ответил, только так крепко и отчаянно прижался к моим губам, что слезы потекли еще сильнее…

— Хочешь расскажу тебе сказку? — убаюкивая и качая в кресле прошептал Ленар. — Сказку о маленьком мальчике, который никому не доверял, — я кивнула и замерла, вся превратившись в слух, даже всхлипывать перестала, чтобы не спугнуть откровенность… — Родился малец на юге, в небольшом городке, почти на границе с одной беспокойной страной… Мать его была шлюхой и работала в борделе… Почему она оставила ребенка? Одна богиня знает, может поздно заметила, может хотела стать матерью, может рассчитывала, что будет девочка и продолжит ее дело… Отца мальчик никогда не знал, потому что и мать его не знала. В детстве мальчик часто мечтал, сидя на чердаке, что его отцом был родовитый берг или военный генерал, или даже аристократ. Что отец не ведает, что у него есть где то сын, а если бы знал — непременно приехал бы и забрал к себе… Детские наивные мечты… В борделе мальчонка жил до шести лет, насмотрелся всякого… — Ленар на миг замолчал, как будто вспоминая… — я сидела уткнувшись в сцепленные пальцы и старалась не дышать, ведь я поняла, кто этот мальчишка. — А потом, его мать решила немного подзаработать, так сама уже была не очень востребована, и продала торговцам людьми в соседнюю страну за один золотой… Она была первым в его жизни человеком, который предал… Потом было много разных других, но почему то это предательство было самым тяжелым… — еще бы, подумала я, какая бы не была, мать все-таки… Ленар продолжал…

— Мальчику не повезло сразу же. Его, вместе десятью такими же бедолагами разного возраста от трех до десяти лет, купил маг-отщепенец, занимавшийся исследованиями и опытами над людьми. Мальчик прожил у него долгих четыре года и стал единственным, кто выжил с той первой группы… Он так страстно хотел жить, что научился хорошо прятаться, лгать, маскироваться. Притворяться больным, ущербным, придурковатым… Научился скрывать любые эмоции и желания, потому что маг был не только умным и зорким, но и больным психопатом, жертвы он отбирал по своему одному известному принципу… Это жутко, наверное, когда полностью зависишь от другого человека, в полной его власти… — Ленар замолчал, задумавшись на минуту. — Я ненавижу рабство и буду по мере сил искоренять его везде… — ну да ладно, вернемся к нашей сказке… Рабский ошейник не давал мальчику сбежать с фермы… Он ограничивал, как поводком расстояние на которое можно удаляться от дома… Тем временем, мальчик взрослел и к безумной жажде жизни добавилась еще одна — жажда к знаниям, жажда увидеть мир. Он тайком брал книги с библиотеки мага и рассматривал картинки… Его несказанно очаровал тот огромный чудесный мир, который простирался вокруг… И когда хозяин взял его с собой, как подопытного кролика, на представление своим коллегам магам нового заклинания, мальчик верно решил, что с конференции живым ему не вернуться… Это был единственный шанс сбежать, так как в первый раз с него сняли ошейник… В общем не буду тянуть, сбежать мальчику удалось. Правда он сразу же попал в банду к разбойникам, но все лучше, чем у полусумасшедшего мага… Там он научился воровать и драться, до крови, до смерти, до последнего вздоха… Он был очень удачливым и быстрым, помогли уроки у мага, но все-равно однажды его поймали на воровстве и выпороли кнутом на площади… Не до смерти, так как ему было всего двенадцать, но достаточно сильно, чтобы неделю проваляться в горячке… Его, так называемые друзья из банды даже не попытались спасти… — я мысленно охнула — вот, оказывается откуда шрамы на спине, значит не война всему виной…

— Короче, у мальчонки были какие-никакие мозги и он справедливо решил, что пора из банды делать ноги… Первым делом он перешел границу и покинул столь негостеприимную для него страну… Год он скитался, бродяжничал, попрошайничал. Превратился в одинокого злого волчонка, скрытного, загнанного и вечно голодного… Пока однажды удачно не залез в сад одной пожилой дамы, которая оказалась вдовой военного генерала. Женщина была бедна и жила на пособие от государства… У нее мальчик прожил почти четыре года и это были самые счастливые годы в его жизни. Она ему стала одновременно и матерью, и бабушкой, и учительницей, и наставницей. Она научила его читать и писать, давала уроки этикета, воспитывала и одевала в меру своих возможностей и сил… Но и она предала мальчика, отправившись в долгое путешествие в один конец…

Ленар замолчал. Я тихонечко гладила его руку, положив горячую ладонь себе на живот…

— А что дальше? — спросила, устав ждать…

— Дальше… После смерти вдовы пришли приставы и забрали дом и все вещи, а мальчик, точнее теперь уже юноша оказался снова на улице… Но теперь он не был беспомощным и жалким… Он твердо знал, чего хочет в жизни, и отправился в единственное место, где можно быстро прославиться и заработать денег — в армию. Вдова много рассказывала ему о ратных подвигах, воинской службе… Страна, в которой он жил, как раз начинала долгую военную компанию, и юному добровольцу очень повезло, что никто не обращал внимания на его возраст, биографию и отсутствие документов. Юноша придумал себе новое имя и снова начал новую жизнь… В армии ему понравилось. Там регулярно кормили, одевали, учили обращаться с оружием, защищать спину товарищу и не бросать в беде… А главное, там был закон, один на всех — кто сильнее, тот и прав… На войне не было никаких колебаний, размышлений, раздумий. Только вперед, только победить. Или ты, или они… Мальчик был быстрым, умным, наблюдательным и очень целеустремленным… И сообразил, что чтобы выжить здесь, нужно быть лучшим. Лучше всех стрелять, фехтовать, бегать, прятаться… А когда его командир пал на поле боя и некому было вести отряд в атаку, восемнадцатилетний пацан повел остатки роты на штурм… Может сыграл фактор внезапности, может отчаянье и безрассудная смелость, но они взяли это укрепление… Удача любит храбрых… Его заметило командование и пошло-поехало…

— А дальше, что дальше? — спросила я, когда Ленар опять надолго замолчал, — стал ли мальчик счастливым, осуществились ли его мечты?

— Дальше, — произнес задумчиво он, — почти все планы мальчика реализовались, он стал знаменит и богат, у него есть власть, сила, влияние… Он забрался почти на самую верхушку… Судьба благоволит к нему в последнее время… Столько прекрасных подарков, что иногда мальчику становится страшно…

— Почему? — прошептала я.

— Потому что падать с такой высоты — это гарантированно разбиться насмерть…

— А мальчик еще в жизни хоть раз встречался со своей матерью? — меня почему-то мучил именно этот вопрос.

— Да… Встречался… Спустя двадцать лет после того, как покинул свой родной город, он въехал в него героем, после окончания войны… Но с матерью встретился только на кладбище, где она нашла пристанище в общей могиле для бедняков…

— Грустная, какая-то сказка у вас получилась, муж мой… — сказала я, и помолчав, добавила, — а мне нечего тебе рассказать. У девочки было все скучно и банально до зубовного скрежета…

— Я знаю, — усмехнулся Ленар, — я знаю все о моей девочке…

— Откуда? — тут же всполошилась я, — кто?..

— Когда король настоял на помолвке с Эльвиолой из рода Гвеневеров, я отправил шпионов в замок. Не думала же ты, что я куплю кота в мешке, хотя особого выбора не было… льера брачного возраста в стране была одна… — Ленар нахмурился, — единственно, чего я никогда не смогу простить девочке — это ее попытки самоубийства… Он многозначительно замолчал. Мне даже стало стыдно, за мою легкомысленную предшественницу… Не скажу же я «Это она, это не я!..» Так что пришлось просто скромно потупить глаза и крепче прижаться к мужу…

Ленар сам переправил меня порталами в замок, с собой я почти ничего не брала, только одежду и немного драгоценностей… Все-равно, что понадобиться, маги доставят. Попрощалась с Ортензией, Элеонор, девчонками. Извинилась, что в последнее время была слишком занята своими семейными проблемами и совсем отошла от дел. Пообещала писать по шкатулке.

Родовое гнездо льеров действительно преобразилось. Великолепные ковры покрывали каменный пол, роскошная мягкая мебель украшала гостиные и залы. Портьеры из дорогого шелка и атласа драпировали высокие окна. Моя спальня поистине была произведением искусства. Холодное серебро стен и нежный цвет сирени на кровати и будуарных столиках. Белый пушистый ковер, небольшой камин из мрамора кремового оттенка. Живые цветы в изящных вазонах… Я замерла в восхищении… Эту красоту не мог сделать простой дизайнер, работающий за деньги, тут чувствуется рука любящего человека.

— Признайтесь, дорогой муж, вы присматривали за ремонтом? — обернулась я к Ленару.

— Ты такая проницательная, льера де Мирас, — и поцеловал в кончик носа.

Тадер должен был приехать через неделю. Ленар мне оставлял свой верный отряд телохранителей, человек двадцать во главе с Корсаром. «Я ему полностью доверяю», — сказал напоследок муж. А сам засобирался в дорогу. Что я могла? Биться головой о стену, стеная «Не уезжай?» Закатить истерику как базарная торговка? Встать в дверях, раскрыв руки, не пуская? Сказать, что меня терзает плохое предчувствие?

Я загнала свои ужас и панику глубоко внутрь и улыбнулась. — «Мы с твоим сыном будем ждать…»

Ленар должен был идти до границы с Острой порталами, а потом взяв из приграничного гарнизона отряд, поехать дальше. Дипломатическая миссия от императора Вакариуса будет ждать его в ближайшем большом городе Арден, где и пройдут переговоры… Через два дня я получила последнее письмо от мужа… «Добрался нормально. Сейчас на границе, отбираю отряд телохранителей. Завтра выезжаем. Береги себя. Ленар…»

Сначала пару недель я старалась не переживать. Не известно, как там работают шкатулки, и есть ли они в Остре… Если бы с дипломатическим корпусом что-то случилось, королю бы сразу стало известно… Я через Элеонор узнавала новости и сплетни из столицы. Она писала, что пока все тихо и спокойно, а если что узнает — сразу сообщит.

Меттер Тадер выбрал себе прекрасную комнату с видом на залив реки и наслаждался ничегонеделанием, попутно успокаивая меня, что если бы случилось что-то, я узнала бы об этом первая… А волноваться мне на последних неделях беременности противопоказано… Я же старалась не думать о плохом, гуляла по двору, читала, готовилась стать матерью… Сейчас это было самое главное…

Со столицы порталом переместили наши с Ленаром вещи. Любимые картины, статуэтки, дорогие вазы. Я с удивлением обнаружила в одном из мешков ту самую белоснежную шкуру, на которой мы зачали Даньку. Откуда она взялась? Я попросила положить ее в кабинете перед камином. И всегда по-глупому улыбалась, заходя в комнату и видя ее…

Родила я легко. Может отменное здоровье льеров помогло, может врач-маг, но пару часов несильных схваток я просто читала книгу и слушала музыку (записанных кристаллов я набрала целую кучу)… Потом пришлось немного потрудиться и вспыхнула новая жизнь, расцвела ярким волшебным цветком. А главное — громким пронзительным криком, потрясшим наш замок до основания. Смуглый, черноволосый карапуз лежал в колыбельке, хмурил тоненькие брови и сжимал кулачки… Несколько часов от роду, а уже копирует отца… Неужели из нашей любви с Ленаром получилось это чудо? Так странно… Я удивленно и даже испуганно смотрела на сына, сытого и довольного, а на его правом предплечье медленно сворачивал кольца голубой вьюнок лер… Тадер сказал, что советник зря переживал, я со своей льерской кровью родила бы одна в чистом поле и без какой-либо помощи…

Шкатулку завалили поздравлениями, а портал по-больше в подвале подарками. Меня поглотили заботы о малыше, но где-то на краю сознания острым когтем царапало беспокойство и тоска, отравляя ядом, не давая полностью раствориться в материнстве… Где он? Что с ним? Иногда просто до тошноты становилось плохо, дико болела голова, паника охватывала сердце… Элеонор отвечала, что в столице тихо. Остра не провоцировала никаких военных действий, на границе тишь да гладь. Шпионы молчат. Ленар благополучно добрался до Ардена, второго по значимости города Остры, где его должен был ждать император… Я пыталась пригасить тревогу и держать себя в руках. Не бегать истеричной бабой, заламывая руки, стеная где мой муж… Я должна быть достойной женой и льерой… Но иногда, когда страх и смятение не давали заснуть я сидела целую ночь возле колыбельки и искала знакомые черты любимого мужчины в его сыне…

Мой маленький наследный льер, бил все рекорды по умению держать себя в руках. Никогда не плакал, не кричал. Только хмурил брови и тихонечко сердито сопел, когда приходило время кушать. Я назвала его Даней, Данькой, Данилой, то есть по-здешнему — Даниэлем… Более тихого и спокойного ребенка не видел свет, часто повторял Тадер. Я выпихивала старого доктора в столицу, чтобы он хоть что-то разузнал о советнике, но пока не получалось. Маг не хотел уезжать из замка…

А через две недели после родов пришло письмо от маман.

«Дорогая моя девочка! Поздравляю тебя. Наконец, ты освободилась от этого ужасного брака. Мы все за тебя рады. Всего то немногим больше года помучилась и все, теперь ты богатая молодая вдова…»

Дочитать письмо я не смогла, потому что на этих строчках я хлопнулась в обморок…

Два дня я провалялась в горячке, периодически выплывая и темного душного марева, чтобы опять нырнуть в глубину… Хорошо, что Тадер остался и не уехал из замка, иначе все было бы гораздо печальнее… На третий день я встала с кровати с твердым намерением во всем разобраться… Я запретила себе думать, что Ленар погиб. Привыкшая в прошлой жизни доводить все до логического завершения, до точки, убедила себя, что он жив… Иначе, какой смысл во всем этом? В моей ре инкарнации, в моем воскрешении здесь?

За время моей болезни Даньке нашли в срочном порядке кормилиц, двух молодых крестьянок из соседней деревушки, и предложили им с семьями переселиться в замок. Их мужьям пообещали хорошую работу с огромной, по меркам крестьян зарплатой, а женщин с детьми разместили в отдельных апартаментах… Тадер постарался… Молоко у меня перегорело и даже льерская кровь и могучее здоровье не помогло… Я похвалила доктора за оперативность, так как сама я собиралась ехать в столицу на аудиенцию к королю…

Письмо от маман я в итоге дочитала… Оно мне сильно помогло встряхнуться, доведя до бешенства и красных мушек перед глазами. В основном в нем содержалась радость по поводу «избавления» и почти, что приказ приехать домой под крылышко родителей (видимо со всеми деньгами, доставшимися мне от покойного мужа). Маман уже намекнула, что подобрала мне еще один «выгодный брак…» «А как же сын?» — хотелось спросить мне эту двуличную стерву… Про ребенка в письме не было ни слова…

Здоровая злость не дала мне кукситься и пребывать в меланхолии… Отдав распоряжения Корсару, кормилицам, оставив двухнедельного малыша на Тадера, я уехала в столицу. С собой взяла только Юли (личную горничную) и двух телохранителей. Вечером мы с Ортензией, Мари, Ритой собрались в моем столичном доме… Я одним движением руки прервала хор искреннего сочувствия и жалости от моих друзей…

— Я не верю, что мой муж погиб, — решительно заявила я… Я загнала панику и тоску глубоко внутрь и решила, что пока не увижу могилу Ленара, буду считать его живым… Мне всегда казалось, что та сверхъестественная связь, соединившая нас, должна была дать мне знать, если бы он действительно умер.

— Но Эльви, в столицу приехала делегация Остры с неопровержимыми доказательствами… Сержант, оставшийся в живых, рассказал, что видел своими глазами, как завалило ущелье, через которое ехал отряд советника… Обвал был такой огромный, что проход не поддается восстановлению и его решили не откапывать… Все, кто ехал в центре, а карета с советником и была там, погибли мгновенно… — Ортензия разговаривала со мной, как с слабоумным младенцем, осторожно и заискивающе…

— Я слышала эту историю, — холодно заявила я, — и не верю острийцам ни на тар… — упрямства мне было не занимать… В этом мы с Ленаром были два сапога пара…

На следующий день, пробившись во дворец на аудиенцию, я увидела похудевшего и постаревшего монарха, потухший взгляд, многослойные черные мешки под глазами на красивом лице смотрелись чужеродно и отвратительно… «Ему тоже плохо, его лучший друг пропал», — подумала я.

— Ваше величество, я отчаянно прошу у вас помощи, — склонилась перед монархом в низком поклоне, заглядывая в его грустные глаза, — я прошу послать в Остру отряд по поиску моего мужа, вашего советника…

— Встань, Эльви, — вздохнул король, — думаешь я не сделал уже все, что в моих силах? За эти три недели, прошедшие с того момента, как Ленар пропал, я отослал тьму шпионов всех мастей, следопытов, несколько отрядов, но все, как один твердили, что советник погиб…

Я застыла… Вот значит как… Хорошо Тадер, отлично Элеонор… Предатели… Молчали три недели, когда я исходила от беспокойства и тоски… Я же чувствовала, что произошло, что-то плохое… У меня так болело сердце и душа… А они твердили, что все спокойно… Если бы не маман, ее «счастливое поздравление…» С другой стороны, я тут же их оправдала. Я должна была родить с дня на день и неизвестно, как бы на меня повлияло известие об пропавшем муже…

— Ваше величество! — воскликнула я убежденно, — я верю… Нет, я знаю, что Ленар жив! Я чувствую это…

— Льера, я бы вам посоветовал взять себя в руки и не тешить беспочвенными надеждами… — голос монарха зазвенел сталью, он резко перешел на официальный тон, заставив меня ниже склонить голову, — я слышал вы родили недавно прелестного малыша… Вот и занимайтесь им и не лезьте в мужские дела… Настоятельно вам советую смириться с потерей, как смирился я… И некоторое время пожить в утесе Крылатых… Через время я решу, что с вами делать…

«Еще один вершитель судеб» — ругалась я, несясь по дворцовым коридорам. «Сначала маман решает мою судьбу, теперь монарх… Я что, племенная кобыла?..»

В тот же вечер я уехала из столицы в свой замок. К родителям заехать у меня даже не возникло ни малейшей мысли… Я рвалась к сыну, к родному человечку, вместившему все мои надежды и радости. Каждый день без него, это пустой день. Без света, без любви, без тепла…

Как я не была зла на Тадера и Элеонор, я поняла их скрытность и желание меня защитить… И не стала упрекать… Что случилось, то случилось, нужно было решать, что делать дальше…

Можно, конечно смириться, жить в тепле и уюте в замке, стараниями Ленара превращенного не только в неприступную крепость, но и в самый прекрасный расчудесный дом. Наслаждаться материнством, воспитывать сына, смотреть, как он растет, учиться ходить, говорит свои первые картавые слова… Но когда Данька вырастет, что я скажу ему на вопрос «Где мой отец?..» Как посмотрю ему в глаза и поведаю, что его мать спряталась от трудностей в добротном замке и приняла судьбу, навязанную обществом и королем… Да, кстати, еще неизвестно, что задумал монарх… Если ему придет в голову отдать меня замуж еще за кого-то?..

Наверное, я смогла бы, пусть через время, но забыть Ленара… Возможно… Я же взрослая женщина, трезвомыслящая и рассудительная… Какая бы ни была сильная любовь и всепоглощающая страсть, проходит и она… Был в моей жизни и такой опыт… После развода с Сашей год я грустила и маялась… Было плохо, больно, тоскливо, но как это не прискорбно, время, действительно лечит… Возможно, через несколько лет я бы встретила мужчину, возможно, мне было бы хорошо с ним… Но, сейчас, оставшись в замке, ничего не предприняв для поиска мужа, плывя по течению и склонив голову я так останусь «нейтральной…» «Поэтому, уважаемая льера, отрывайте свою аристократическую задницу с дивана и сделайте поступок с большой буквы — найдите своего мужа! Отца вашего ребенка и вашу любовь» — грозно приказала я себе. «Если судьба тебе преподнесла такой роскошный подарок, как настоящую любовь, то такие дары отвергать нельзя. Это великая ценность, уникальная и редкая. Таким не разбрасываются… Такое берегут и лелеют как зеницу ока…»

Ведь любовь, это не только получать… Внимание, нежность, заботу, страсть от любимого мужчины… Но и отдавать то же самое. И если сейчас ему нужна моя помощь, нужно брать в руки оружие (иносказательно) и идти воевать. Он бы сделал то же.

Денег у меня было навалом. Управляющий финансами моего мужа прислал мне отчет и копию завещания — все имущество Ленара отходило мне и его ребенку… А имущества у него было достаточно… Кроме огромной захваченной у Остры в прошлой войне богатой территории в дельте реки, были еще копи в Азаоре, где добывали самые прекрасные и чистые бриллианты в мире, несколько заводов по производству пушек и мушкетов, флот из тридцати кораблей и многое-многое другое… «Вы ничего не получите, льеры. Только через мой труп» — послала я мысленную посылку жадным родителям, они до сих пор бомбардировали мою шкатулку письмами и приказами… Но я не ваша дочь, и мне плевать на ваши угрозы… И стала собираться в дорогу…

Узнав, что я задумала, вокруг поднялся многоголосый истеричных хор… А я то надеялась, что мои друзья поддержат меня. Никто не верил, что Ленар жив, никто не верил мне, что я его найду… Тадер назвал меня идиоткой. Элеонор написала, что я сошла с ума. Даже Ортензия осторожно намекнула, все ли у меня в порядке с головой, просила одуматься и остаться в неприступной крепости. «Остра — кровавое рабовладельческое государство, ты будешь там в смертельной опасности» — увещевала она… Один Корсар сказал, что поддержит и отберет из отряда лучших телохранителей для меня. А то генерал ему не простит, если что случится с его женой…

Я ответила, что гарнизон замка расформировывать не нужно, защита понадобиться им здесь, когда я уеду… Тем более, я оставляю здесь сына… Пусть лучше найдет мне наемников, для которых честь, не пустой звук. Возможно из бывших вояк… Человека три, больше не нужно. Не привлекать внимание и чтобы в портал могли войти вместе со мной… Корсар уехал собирать по своим каналам людей, я же начала писать письма и договариваться о поставках в замок продовольствия и других необходимых вещей… Причем, заключила договоры с разными поставщиками, даже с полулегальными… Чтобы случайно не оказаться в безвыходном положении, если кто навредит и обрубит одну ниточку… Пусть лучше будет избыток продуктов, чем замаячит даже призрачная угроза голода…

Письмо от Рихарда я уже получила почти перед самым отъездом.

«Любимая (ну не наглец! — подумала я). Теперь уже я могу называть вас так… Мое сердце всегда принадлежало только вам одной, моей единственной прекрасной льере. Самым большим счастьем было бы прижать вас к своей груди и осыпать поцелуями. (Ага, где же ты был год? Бегал от одного взгляда Ленара, как ошпаренный). Но не хочу показаться слишком настойчивым… Вам же нужно сделать вид, что у вас траур (как это — сделать вид?)… Я же обещал вам, что освобожу от гнета мужа. (что это значит??? неужели он замешан в пропаже Ленара?). С вашими родителями все давно договорено… Как только траур закончится они нас благословят и мы поженимся (моего согласия, видимо, никто не собирается спрашивать в очередной раз)… Люблю вас больше жизни, Эльвиола…» И много еще в этом роде… Значит, сделала вывод я, выбора у меня нет. «Или на щите, или со щитом…» То есть, или я нахожу Ленара, или меня насильно опять выдают замуж… Третьего не дано… Почему то в последнее время у меня сложилось стойкое неприятие к Рихарду… К этому смазливому, двуличному хлыщу… Как хорошо, что я не бросилась в его объятья в свое время! Как хорошо, что меня остановила интуиция, не дав развиться нашему роману… Я подозревала, что кто-то стоит за теми покушениями, кто-то имеет зуб на Ленара, и этот кто-то занимал высокое социальное положение и имел деньги… Хоть на мои вопросы по поводу покушений муж и отнекивался, но по своим каналам я узнала, что след ведет во дворец… Пусть не было веских и прямых доказательств причастности Рихарда, я чувствовала свою вину. Возможно сама того не желая, я давно, еще в самом начале, дала ему повод. Повод думать, что могу быть с ним…

Нашего доктора уговорила остаться в замке, с Данькой… Пусть и немолодой, но все-таки маг в доме… Написала с десяток писем приблизительно одного содержания «У меня траур. Не хочу никого пока видеть. Оставьте меня в покое». Отдала Тадеру, чтобы он, по мере надобности клал в шкатулки, если уж совсем припечет родителям или монарху…

Для всех я остаюсь в замке и грущу… Только самые близкие друзья знали про мою задумку. Конверт с распоряжениями в случае, если не вернусь, отослала Элеонор… У нее трое взрослых детей, значит ей можно доверить воспитание моего мальчика… Сердце сжалось от боли… Я выбросила из головы упаднические мысли и все время повторяла — «У меня все получится. Я люблю Ленара и найду его…»

В общем мое умение и страсть к планированию помогли мне взять себя в руки и распределить все мои действия… Оборону замка, поставку продовольствия, письма, то успокаивающие, то печальные, то злые поручила отправлять Тадеру в ответ на родительские или монарши поползновения… Поручила управляющему финансами Ленара перевести по несколько тысяч золотых в разные международные банки… Во все соседние страны… Если не хватит взятых — буду снимать по мере необходимости…

Корсар приехал через неделю вместе с десятью наемниками. Как он сказал — отобрал лучших из лучших… Я пригласила всех в гостиную поговорить… Мне нужно было не более трех человек…

— Уважаемые, — твердо сказала я, — мне нужны люди для поиска моего мужа. Остальные останутся в замке и присоединятся к гарнизону. Я уверена, здесь собрались истинные профессионалы своего дела, но кто в силу своего характера или привычек не может подчиняться женщине — тем мимо. С каждым я заключу контракт. Я плачу большие деньги и буду требовать полного повиновения и отдачи. С троих, которых я отберу я дополнительно попрошу клятвы на крови, чтобы быть уверенной, что вы сделаете все, чтобы я осталась жива и невредима… Теперь пусть отойдут назад те, кто против подчинения женщине, — только двое мужчин «в возрасте» вышли за дверь…

— Хорошо, — я подошла ближе, внимательно всматриваясь в глаза наемников, указала на темноволосого мужчину с жестким умным лицом (представился Конрадом), молодого худощавого парня, с холодными глазами убийцы (в нашем мире лучшим прозвищем ему было бы киллер. А здесь его звали Рема) и мускулистого мощного наемника, с такими бицепсами, какие я видела только у Шварценеггера (Вилс)… Этих троих я пригласила в кабинет и дала стандартный договор телохранителя.

— Вознаграждение за работу — тысяча золотых, — мускулистый присвистнул, остальные сдержанно кивнули, — если мы найдем моего мужа — вознаграждение увеличивается в пять раз. Мужчины ошарашенно застыли. Пять тысяч — это была невероятная сумма. За эти деньги можно было купить роскошный особняк в столице или приличную доходную ферму…

— Сколько мы его будем искать? — спросил темноволосый, — есть ли какие временные рамки?

— Думаю пока заключим договор на три месяца, — отрезала я, — если не найдем за это время, я найму других. Думаю, в ваших интересах сделать все, чтобы я его все-таки нашла…

Подписали все. Потом кровью еще раз скрепили договор, маг заверил клятву. Теперь я могу быть уверена, что их никто не перекупит и моя смерть будет для них несмываемым позором… Пора выдвигаться.

Свою последнюю ночь в утесе Крылатых я просидела возле кроватки Даньки. Мой мальчик, сейчас тихо сопит, пахнущий молоком и спокойствием, до краев наполненный любовью и умиротворением. Такой же как Ленар, сдержанный, спокойный, молчаливый. Не кричит, не капризничает, не привередничает… Интересно, каким он вырастит? Таким же замкнутым, скрытным как Ленар? Или открытым, веселым и жизнерадостным? Я сделаю все, что бы было второе… Вдруг мне до слез стало жаль того мальчика, так похожего на моего Даньку, только тридцати четырехлетнего… Как бы мне хотелось, тогда наполнить его жизнь любовью и теплом. Как бы хотелось защитить от всех бед и несчастий, которые выпадут ему в будущем… Как бы я хотела узнать, почувствовать, быть свидетелем его взросления, становления как мужчины, оттачивание его ума, формирование принципов. Но увы…

«Я обязательно вернусь к тебе» — прошептала я сыну в теплую макушку, — «С твоим отцом…»

Начать я решила все-таки с Остры… Пусть шпионы короля прочесали всю страну вдоль и поперек, а вдруг я своим свежим не здешним взглядом что-нибудь замечу. Тем более, я всегда считала, что любящее сердце подскажет и поможет там, где простые наемники пройдут мимо… Я решила воскресить тридцатилетнюю вдовушку Клико из Аруты, по внешности, по легенде же — я богатая торговка, от которой сбежал муж с любовницей… Вот его и ищу… Детки малые, опять же и все такое…

Порталами добрались до южной границы, далее купили лошадей, карету и пересекли пограничный пост. Мой путь лежал в ущелье вблизи города Арден, где и завалило дипломатический корпус. Вид ущелья был страшен… Высокие отвесные скалы вздымались на огромную недосягаемую высоту… Узкая, не более четырех-пяти метров тропа вилась между этими громадинами… Огромные глыбы камня, комья песка, щебня, как будто небрежно смахнутые с вершин гор чьей то гигантской рукой, преграждали путь. Пусть через ущелье на ту сторону занимал два-три часа, а объезд по горной дороге — почти сутки. Карету пришлось оставить в ближайшем трактире — зря мы ее купили. Я пересела на смирную, низенькую лошадку, что для меня оказалось почти непреодолимым испытанием — последний раз я садилась на лошадь еще в подростковом возрасте… «Ничего, привыкну» — бормотала я, потирая отбитую задницу, успокаивая себя «У льер отменное здоровье…»

Мои телохранители косо посматривали на меня, но критиковать боялись, только хмыкали, глядя на великую воительницу… Двое ехали по бокам, третий прикрывал спину…

Когда я спросила Рему, откуда взялась такая ровная тропа среди почти неприступных скал, он ответил, что она осталась по слухам еще с времен магической войны, тысячелетней давности. Тогда маги умели резать горы как масло. «Значит, — подумала я, — и обвал устроить в их силах. Но об этом я буду думать потом, после того как найду Ленара…»

В итоге я не стала в деревне расспрашивать о погибшем дипломатическом корпусе больше месяца назад… Думаю, все, что могли уже выведали шпионы Реджинанда, и если это ничего не дало, то мне бесполезно и пытаться… Вместо этого я устроилась в таверне с той стороны ущелья. Взяла две простенькие комнаты, себе и троим мужчинам и стала потихоньку знакомиться с местными женщинами…

У меня была твердая уверенность, что если бы я не была из другого мира, более активного, более отчаянного и дерзкого, ничего бы не вышло. В следствии моей «чужеродности», я была на порядок смелее и решительнее здешних женщин. Местным аристократкам даже в голову не придет ночевать в грязных придорожных тавернах и ехать в сопровождении троих мужчин, разбойничьего вида… И естественно не придет в голову якшаться с оборванными крестьянками, разговаривать с ними на равных, хвалить пирожки и восхищаться вышивкой на платье…

«Может для этого меня сюда и переместили?» — думала я — «Настоящая Эльвиола… Да, черт побери, она бы и не влюбилась бы в Ленара, не то чтобы куда то за ним ехать…»

План был прост. Я знакомилась с одной-двумя женщинами, кто во дворе хозяйничал, кто возле колодца стоял, кто на рынке. Легенда у меня была незамысловата. Мой непутевый муж сбежал с любовницей, прихватив приданое моей старшей дочери. Дома осталась еще средняя дочь и маленький сын. Я разыскивала его со своими братьями… Внешность описывала, похожую на Ленара. Братья, конечно, выглядели не очень… Поэтому просила телохранителей наблюдать за мной в отдалении…

Разговор был примерно следующим…

— Ой, какой прелестный малыш-малышка! (если женщины были с детьми). Сколько ему-ей годиков? Как на вас похож-похожа! У меня дома тоже остался маленький (тяжкий вздох).

Потом следовал короткий разговор о моей проблеме. Сокрушения о тяжелой доле женщин и изменниках мужчинах… Все женщины реагировали одинаково. И старались мне помочь, по мере возможности, рассказывая о приезжих незнакомцах, описывали внешность, возраст, и по-возможности куда уехали… Все было не то… Больше всего, конечно разговоров было об произошедшем обвале в ущелье…

— Месяц назад? Нет, пожалуй никого не видели… Только вы слышали, тут такое по-близости произошло?!.. И далее шел рассказ, уже набивший оскомину о погибшем советнике соседней страны… Да уж… такое яркое событие в их жизни…

Мы обошли почти три деревни и ничего. Я решила двигаться к югу, по широкой торговой дороге (автобану по-нашему), которая прорезала Остру насквозь, и шла из Лоренай в некую страну Зарат… В небольшом городке мы все-же решили купить экипаж, так как путь наш следовал по дороге и удобнее было бы передвигаться сидя на подушках и под крышей…

Делая покупки на шумном и людном рынке я не преминула воспользоваться случаем и расспросить женщин о событиях полуторамесячной давности…

— Нет, не видела я вашего мужа, да и путешественников в наших краях мало, в основном свои местные торговцы… — женщина задумчиво теребила платок. Руку оттягивал чумазый мальчонка лет десяти, безостановочно ноя и прося игрушку…

— Ну мам, — хныкал он, — помнишь ты мне купила месяц назад лошадку…

— Да, действительно, — вдруг вскинула глаза женщина, — с этими событиями в ущелье совсем забыла… Больше месяца назад по главной дороге проходил караван с торговцами. Они всегда здесь раз в году устраивают ярмарку… Я сыну у них игрушку купила, — она улыбнулась, — просил сильно… Так то я редко к ним хожу — цены дорогие и вообще… страшновато…

Во мне вспыхнула надежда.

— Откуда торговцы? Как их разыскать? — забросала вопросами я молодуху…

— Да не знаю откуда, раз в году проезжают по дороге, вроде с юга… Делают круг по стране, может и в Лореляй заезжают краем… И домой едут. Поспрашивайте в таверне, они лучше знают… Торговцы там ночевали…

Дальше мы двигались с вполне определенной целью. По главному торговому пути, заезжая во все деревеньки и городки. Постепенно вырисовывался путь, которым двигался караван… Торговцы были родом из Зарата. «Возможно вы еще догоните их, если постараетесь» — сообщил нам владелец таверны… «Они покинули нас неделю назад и сказали, что уже распродали почти все…» Мы двинулись В Зарат… Маленькое государство на юго-востоке граничащее с Острой. Теперь я передвигалась в карете, правил лошадьми Рема, юноша-киллер (как я его называла), ловкий, безжалостный убийца с холодными глазами. Пару раз на нас нападали местные разбойники… Бедолаги… Куда им было тягаться с обученными наемниками, которые избрали своей профессией смерть… После первой мясорубки я приходила в себя полдня. Кровь, вопли, крики… Никой пощады или милосердия. Через десять минут от десятерых мужчин, посмевших остановить нашу карету, остались мертвые куски плоти… Конрад попросил меня не высовываться и сидеть в карете. Но уши я заткнуть не догадалась…

Слишком я была в себе уверенна… Слишком изнежилась живя в роскошном дворце за пазухой у Ленара. Я то думала, что сильная и смелая… Одно дело смотреть по телевизору сцены насилия, войну, захват заложников и прочие ужасы… Отвлеченно читать в интернете о количествах погибших в террористических актах или природных катаклизмах… Другое сталкиваться с этим в жизни. И те бомжи, которые сидели возле входа в метро, не шли ни в какое сравнение с реальностью, поджидающей меня за окнами кареты…

Я попала в новый мир. И он мне был совершенно чужд и неприятен… Бедность, жадность, грязь и жестокость смотрели со всех сторон… Я каждый раз внутренне плакала, видя рабов в ошейниках, медленно идущих по дороге. Оборванных детей, прячущихся за юбки матерей… Чтобы не сойти с ума, я потихоньку заковывала свое сердце в броню ожесточенности. Правы были Ортензия и Тадер — это не место для льеры. Если бы не мои наемники… Меня бы уже десять раз убили, изнасиловали, продали в рабство или в лучшем случае, забрал бы какой-нибудь крестьянин себе в дом… В очередной раз я порадовалась, что у меня есть деньги. Все таки с ними проще. И проблемы решаются быстрее, и языки развязываются активнее, и моя жизнь ценится дороже…

Границу с Заратом мы проехали спокойно. Я к тому времени знала имя караванщика Тувака, который в этом году водил торговцев. К нему мы и направлялись… На границе мы обнаружили что-то вроде местного почтамта, я радовалась как девчонка, попросила комнату написать несколько писем… До вечера я писала и получала через некоторое время ответы… «В замке все хорошо, — писал Тадер, — Даниэль спит и кушает, как самый примерный льер, не то, что его мамаша, ездит непонятно где…» я всхлипнула… Ортензия писала, что в столице почти траур. Монарх почти не проводит балы и конференции. В городе пусто и грустно, даже платья стали реже шить. Балов то нет… Нового советника еще не назначили. Пока исполняет обязанности канцлер. Я писала, что жива, здорова и полна энергии продолжать поиски… И что всех люблю… Чуточку поплакала над письмами. Сгребла их в кучу и пошла договариваться о ночлеге… Завтра найдем караванщика и я, надеюсь, что-то проясниться…

Караван мы все-таки нагнали по дороге. Не доезжая до конечного пункта каких то несколько дней. Почти опустевшие повозки легко тянули тягловые кони. Немногие оставшиеся торговцы, в основном те, которые ехали из самого сердца Зарата встретили нас настороженно. Караван охранялся дюжиной наемников, которые лихо нас и окружили… Я вышла из кареты. Конрад встал рядом, «Шварцнеггер» прикрывал спину. Рема по прежнему оставался на козлах, зорко всматриваясь в толпу, поглаживая взведенный скорострельный арбалет…

— Мы не собираемся здесь устраивать кровавую бойню, — крикнула я, — мне только нужно переговорить с караванщиком…

Навстречу мне вышел крепкого вида низенький мужичок. Одет он был прилично, даже кое-какие украшения на одежде присутствовали. Зажиточный торговец, это точно.

— Вам это и не удастся, митрисс, — угрожающе ответил он, — посмотрите сколько вас и сколько нас…

— Я не спорю, что вас больше, — твердо сказала я, — но прежде, чем вы нас схватите, мои люди положат прилично народу. Вам это нужно? Я просто хочу поговорить с вами. Это не займет много времени и я хорошо заплачу за информацию… Мужчина пристально всматривался в неподвижные фигуры моих телохранителей. Внимательно рассмотрел великолепное оружие, качественную дорогую одежду, крепкие литые мускулы, как у хищников, готовившихся к прыжку, ничего не выражающие лица, цепкие холодные глаза… Что он там решил про себя — не известно. Скорее всего понял, что бойня таки будет, и еще не известно, кто-кого…