Погоня за судьбой. Часть IV

Глава XIII. Глаза

— Алло, мелкий? Ты сможешь нас забрать? — Утро вспыхнуло голосом Софи, вытаскивая меня из чёрного забытья. — Мы на утонувшей первой линии, прямо напротив вашей драг-трассы… Да. Когда?.. Ладно.

— Он приедет? — спросила я.

— Да, через полчаса. Потом надо заскочить домой и сваливать отсюда.

— Почему не сейчас? Зачем домой? Это может быть опасно…

— Мне нужен мой компьютер, без него всё будет без толку.

Чёрт, я же совсем забыла… Ты ведь шла на дискотеку, моя милая Софи. Шла, чтобы встретиться с нами и как следует повеселиться, а потом вернуться домой. Эта несуразная легкомысленная плиссированная юбочка, эта лёгкая кофточка; ободранная до ссадин колючими кустами лоснящаяся кожа ног… Ты уже, кажется, начинаешь гундосить, простудившись прошедшей ночью…

В оконном проёме сияло бирюзовое небо, искрилось голубое море. Приземистая горная цепь тщетно тянулась к одиноко торчащему средь волн гордому и непокорённому маяку. Поблагодарив хозяев этого места, двое из которых до сих пор спали беспробудным сном, мы спустились в воду и вплавь вернулись на берег…

Обсыхая под лучами солнца, мы стояли на обочине потрескавшейся и частично заросшей травой дороги и ожидали Игнасио.

— Что у тебя на ноутбуке? — поинтересовалась я. — Почему он так важен?

— Там, на астероиде, — ответила она, вытянув шею, высматривая, не появится ли из-за поворота вожделенная машина. — Там был один только хлам. Журнал безопасности, открытия и закрытия дверей, описи продуктов питания и оборудования… В общем, они потёрли всю важную информацию, ничего полезного не осталось — они целенаправленно заметали следы. Судя по телеметрии реактора, они хотели вызвать его перегрузку с последующим взрывом комплекса, но не получилось — автоматическая защита стабилизировала охлаждение. — Она зябко поёжилась и отлепила от бедра волглую юбку, совершенно потерявшую форму. — В общем, не суть… Всё потёрли, но немного просчитались — система охраны запустила автоматическую лазеротрансляцию, а мне удалось снять запись. Параметры сигнала — это всё, что я смогла получить. И сигнал этот ушёл к «троянским» астероидам Юпитера.

— И что всё это означает? — попросила я. — Можно языком попроще, для дилетантов?

— Есть группа камней, что-то около шести тысяч астероидов, — начала она терпеливо растягивая слова, будто я была инопланетянкой, впервые услышавшей о законах небесной механики. — Эти астероиды движутся вокруг Солнца рядом с четвёртой и пятой точками Лагранжа Юпитера — точками устойчивого равновесия. Две группы астероидов — «Греки» и «Троянцы» — движутся прямо по орбите планеты. Одна из них — в хвосте Юпитера, а другая — впереди по ходу движения. Этакий космический эскорт… Так вот, я покопалась в ОРКО — Открытом Реестре Космических Объектов — и определила сектор с погрешностью в какой-нибудь десяток миллионов километров, где будет находиться цель сигнала во время его прибытия…

— Ты обнаружила тот самый астероид?

— Не астероид, а небольшую группу, — отмахнулась она. — Но это практически иголка в стоге сена, и я вычислила, куда эта группа переместилась сейчас. Теперь мы знаем, где искать.

Софи, моя ненаглядная Софи… Как жестоко ошибался твой отец, когда назвал тебя своим разочарованием…

Издалека доносился шум мотора, он быстро приближался, и я напряглась. Ожидая увидеть огромный чёрный автомобиль без номеров, я уже готова была швырнуть подругу в заросли, сигануть следом и бежать, куда глаза глядят, но из-за холма вынырнул бежевый паркетник, лихо подкатил к нам и остановился.

— Ну и вид у вас, — протянул Игнасио Толедо, опуская стекло. — Настоящие мокрые курицы.

— А ну я тебя! — замахнулась на него Софи. — Ты небось спал дома в тёплой кроватке, пока мы тут прозябали в руинах?!

— Ага, конечно, — саркастически усмехнулся Игнасио. — Я полночи давал показания в участке. Рассказывал, как местные bandidos учили заезжих уму-разуму, и как стал случайным свидетелем…

— Ты умеешь врать, — заметила Софи, устраиваясь на пассажирском сиденье, пока я забиралась назад. — С самого детства у тебя это отлично получается.

— Было у кого поучиться, — ухмыльнулся Игнасио. — Ну, раз уж я за вами приехал, говорите, куда везти.

— Сначала в магазин, нам нужно купить еды и одежды. А потом — ко мне домой…

Сделав пару неспешных кругов по кварталу, мы не обнаружили ни одной подозрительной машины и теперь, припарковав паркетник в тупичке в сотне метров от дома Софи, напряжённо наблюдали за домом, прилегающим переулком и выездом на улицу.

Текла размеренная и неспешная пригородная жизнь. Мелькали проезжающие по улице автомобили. Свернув в проулок, утренний почтальон на мопеде остановился у входа во двор и рассовал по почтовым ящикам журналы и корреспонденцию. Вдоль проулка по брусчатке проследовал робопёс с большой грустной собакой на поводке — той самой, что вчера ждала у хозяйской двери. Мимо машины протащился, подволакивая ноги, загульный пьяница и скрылся за углом…

— Ждать больше нельзя, — заявила Софи и зашевелилась, открывая дверь. — Я пошла…

— Стоп, — приказала я, схватив её за плечо. — Сиди тут, я сама схожу.

— Я что, не могу уже в собственном доме появиться? — возмутилась она.

— Там может быть опасно, поэтому побудь здесь, — попросила я и выбралась из машины. Бросила вполоборота: — Если я не вернусь через десять минут, уезжайте куда-нибудь, где вас не станут искать. По крайней мере на какое-то время. Вся эта затея не стоит ваших жизней.

— Если ты не вернёшься через десять минут — я пойду за тобой, — твёрдо сказала Софи.

Смерив подругу взглядом, я направилась вниз по переулку вдоль разномастных аккуратных заборчиков, мимо припаркованных машин. За спиной ввысь уходил косогор, и где-то вдалеке маячили безмолвные скалы, за которыми привычно гудели двигатели могучих летающих флотских машин.

Свернув в узенький проход, я пробралась до стены дома и прижалась спиной к оштукатуренному камню. Совсем рядом, скрытая зелёными зарослями, располагалась калитка во внутренний дворик, а прямо надо мной, на высоте третьего этажа, возвышался наш балкон. Нет, через дворик я точно не пойду, а вот с балкона меня, пожалуй, никто ждать не будет.

Быстро просчитав маршрут наверх, я включила усилители, оттолкнулась от земли и, спружинив от стены, уцепилась за кромку балкона второго этажа. Подтянулась и взмахнула на балюстраду, стараясь производить как можно меньше шума. Последний рывок — и я перебираюсь через перила балкона Софи и прижимаюсь к стенке под самым окном. Внутри, за стеклом было тихо и темно.

Я легонько толкнула дверь, и она бесшумно приоткрылась.

— Опять ветрище задул, — раздался мужской голос, зазвучали приглушённые ковром шаги. — Наверное, снова будет гроза.

— Хорошо бы, — отозвался второй голос. — После вчерашнего так свежо было…

— Включи кондей — и будет тебе свежесть.

— Лучше пойду воздухом подышу. А заодно и перекурю…

Я недвижимо застыла под окном и выжидала. Балконная дверь скрипнула и распахнулась, и наружу вышел человек — крупный мужчина в костюме и в солнечных очках. Нет, не тот долговязый призрак, а самый обычный человек…

С места, разжавшись пружиной, я выстрелила собою вверх, прямо в челюсть здоровяка. Резко хрустнуло, тело обмякло и стало сползать, едва подхваченное мною. Бережно уложив тяжёлого бандита на пол и оттащив в сторону, я заглянула внутрь и убедилась, что комнате никого не было. Вошла в помещение и прикрыла за собой балконную дверь.

Посреди комнаты, на ковре возле большой кровати лежала уничтоженная канарейка — развороченные выстрелом, электронные потроха её торчали во все стороны. С кухни доносилось какое-то бормотание. А слева, на столе стоял открытый ноутбук, на экране которого белело прямоугольное окошко для ввода пароля. Взять компьютер и спуститься вниз? Нет, есть риск уронить устройство с третьего этажа. Хорошо бы уйти через дверь, но для этого придётся вырубить охранника, чьи движения слышались со стороны кухни.

Я бесшумно прошла по ковру и выглянула в коридор. Никого — лишь из-под двери в туалет на пол тёмной прихожей робко пробивалась полоска света. На кухне за столом сидел ещё один здоровяк, сосредоточенно изучая что-то в своём смартфоне. Из-за угла я устремилась прямо к нему. Краем глаза заметив меня, он вскинулся, отбросил стул и принял стойку.

Лёгкое, едва заметное движение — он уходит вбок от моего выпада. Ответный наскок — я уворачиваюсь, рука его проходит по касательной, но в бок, в старый укус мирметеры, тут же воткнулась белая горячая игла. Я едва не вскрикнула.

Крепкий, собранный — этот парень был хорошо подготовлен. Несмотря на свои внушительные габариты, он ловко блокировал мои атаки, перемещаясь по тесной кухне, следя за мной внимательным взглядом чёрных глаз. Мне никак не удавалось подловить его и нащупать уязвимое место. Исход рукопашной был туманным, поэтому я наконец решила расстрелять его из бластера, но не успела.

Сзади что-то звякнуло, и над самым ухом громыхнул голос:

— Пора прощаться с этим миром!

Вполоборота краем глаза я успела заметить лишь тусклый блик — рефлекторно выбросила руку вверх. В тот же миг зажужжала, засвистела стальная струна, вгрызаясь в биотитан; чьи-то железные объятия сдавили грудь — сзади меня крепко прижал к себе ещё один качок в штатском. Всей своей массой он вдавливал стальную струну в мехапротез руки — единственное, что отделяло её от моей шеи.

Другой убийца кинулся на меня спереди, и тут же получил ногой наотмашь — удар пришёлся куда-то в низ живота. Он замешкался на секунду, а я попыталась включить плазменный резак — не выходит! Не отщёлкивается призма, придавленная струной…

Отбрыкиваясь, я пыталась освободиться из удушающих объятий, лихорадочно шаря свободной рукой позади себя, и наконец нащупала кобуру на поясе бандита. Схватила покрепче, рванула на себя, но не удержала — пальцы предательски разжались, и кобура вместе с пистолетом полетела куда-то вперёд, в сторону окна.

Придавленная собственной рукой, я извивалась в железных объятиях, пытаясь высвободиться. Здоровяк спереди тем временем оправился после удара в пах, оборвал мой новый удар, ухватившись за ногу, и обрушил пудовый кулак прямо под рёбра — куда-то в район моей печени. Перед глазами взорвались искры боли, на грани потери сознания я застонала, выпуская из себя остатки воздуха…

Что-то оглушительно, разрывая барабанные перепонки, громыхнуло — так, что задребезжали стёкла в оконной раме. Хватка державшего меня бугая напряглась и тут же ослабла; струна обвисла, а её владелец с грохотом обрушился на пол, увлекая меня вниз. На секунду застыв, глядя куда-то поверх меня, второй бандит потянулся за пистолетом, а я из последних сил напряглась, отщёлкивая призму и зажигая резак, и полоснула перед собой — прямо по ногам здоровяка.

Отчаянный крик наполнил помещение, человек в штатском упал и принялся кататься по тесной кухне, хватаясь за надрубленную возле щиколотки ногу. Откашливаясь на четвереньках и пытаясь вдохнуть воздух, я обернулась — на пороге квартиры с дымящимся ружьём у бедра стоял старый Серхио. Лицо его выражало решимость, и он своим старческим голосом ворчливо произнёс:

— А я-то думаю — кто всю ночь тут ботинками топает? А сейчас чья-то тень на балконе мелькнула, да наверху исчезла. Решил вот проверить, что за бандиты тут шляются, а это ты, Лиза, оказывается, альпинизмом занимаешься?!

— Это вы хорошо зашли, — просипела я, с трудом поднимаясь на ноги. — Вовремя. Ещё бы немного…

— Конечно, вовремя! — задорно воскликнул он и забросил дробовик на плечо. — Запомни, милочка. В этом мире всё и всегда происходит вовремя — ровно тогда, когда нужно. А теперь давай, беги отсюда.

Стискивая зубы от пульсирующей боли в боку, я прошмыгнула мимо Серхио, схватила в охапку ноутбук и выскочила на балюстраду. Дворик был пуст, машина Софи стояла на своём месте. Крепко прижимая к себе лэптоп, я ссыпалась с лестницы, плечом выбила заднюю калитку и понеслась сквозь проулок — туда, где меня ждали Софи и Игнасио. Бежевый паркетник стоял на месте — я добежала до него, распахнула дверь и ввалилась на заднее сиденье.

— Что там было? — воскликнула Софи, порываясь перелезть ко мне спереди. — Неужели засада?!

— Они ждали, — выпалила я, лихорадочно ловя ртом воздух. — Пасли нас прямо в квартире. Их было трое, но не исключено, что будут и другие.

— А Жози всё это время молчала, — пробормотала Софи.

— Уж тебе ли не знать о всяческих средствах подавления… Куда мы едем? — спросила я.

— В Калу Де Порт-Лигат, к заливу, — отреагировал Игнасио. — Всё верно, Софи?

— Да, но ты не поедешь. Вылезай из машины и иди домой, — приказала она.

— Я не могу вас бросить, — развёл руками Игнасио. — Ты же моя сестра!

— Я твоя старшая сестра! — рявкнула Софи, вышла наружу и обошла машину кругом. — Поэтому ты обязан меня слушаться! Мы уезжаем, а ты уходи. Тебе нельзя попасться им, ты и так неимоверно рискуешь!

— Никуда не пойду, — отрезал Игнасио и не сдвинулся с места. — У нас мало времени. Мы едем или нет?

— Я отдала тебе эту машину, и теперь я её забираю. Пошёл! Вали отсюда! — Она в сердцах звонко пнула ногой по машине.

Такой, полной решительной ярости в сверкающих глазах, я не видела её никогда — в порыве заботы о брате она, похоже, была готова свернуть горы — а то и его собственную шею. Игнасио тоже понял это, обречённо вздохнул и вышел из машины. Через несколько секунд он скрылся в кустах между домов, а Софи прыгнула за руль. Паркетник скрежетнул шинами, устремился вперёд и с визгом резины по асфальту вырулил из переулка…

Машина стремительно неслась по улице, гудками распугивая пешеходов, вознамерившихся было пересечь проезжую часть, а я размышляла над словами старого писателя. Всё всегда происходит ровно тогда, когда нужно… А ведь он прав — всегда всё происходило вовремя. Какая-то неведомая сила много раз удерживала меня от неминуемой гибели, подталкивала ко мне правильных людей в нужный момент, помогала встать на ноги и идти дальше. Что было источником этой силы, и почему она вела меня вперёд, через пот и кровь, сквозь утраты? Почему все уходят, а я остаюсь? Неужели это справедливо?

Я желала только одного — чтобы эта самая сила, если она существует, помогла нам с Софи скрыться. Сбежать, уйти — вместе. На этот раз я твёрдо решила — если ей не удастся уйти вместе со мной, я останусь с ней рядом до конца…

Синяя полоса моря мелькала за деревьями, Софи заложила плавный вираж по эстакаде, и машина выскочила на шоссе. Шестиполосная скоростная магистраль тянулась вдоль косогора параллельно далёкому берегу, открывая вид на морскую гладь, усыпанную судёнышками, удерживающую на своих бескрайних плечах исполинские суда, стоявшие на рейде у кромки горизонта.

— Лиза, глянь-ка назад, — сказала подруга, постреливая глазами в зеркало заднего вида, и я машинально обернулась. — Не нравится мне тот джип — уж больно резво он за нами скачет.

— Это они, — выпалила я. — Далеко нам ещё?

— Да не очень, пару километров где-то.

— Тогда прибавь газу и смотри на дорогу.

Меня вжало в сиденье, а расстояние между машинами тем временем медленно, но верно сокращалось. София напряжённо вращала руль, слева и справа обходя легковушки, автобусы, проносясь в сантиметрах от огромных фур, едва не касаясь их зеркалами.

Преследователи на огромном чёрном внедорожнике между тем приближались. Хромированная решётка радиатора, словно зёв голодного чудовища, неумолимо надвигалась, а за джипом в потоке машин уже мелькала вторая траурная тень.

Работая на пределе, мотор тащил нашу машину вперёд, с каждым манёвром меня кидало из стороны в сторону, а ноутбук подпрыгивал на сиденье. Сбоку мелькнули разноцветные огни, и вместе с полицейской машиной, отделившейся от обочины, растянутый эффектом Доплера звук сирены скрылся позади чёрного джипа. Горящие фары заполняли всё заднее стекло, ослепляя до белых кругов в глазах — и хищная пасть хромированной решётки прыгнула вперёд, прямо на меня.

Раздался мощный удар, в лицо полетели осколки стекла, и меня бросило в проход между сиденьями. Машина подскочила, словно бык на родео, сзади послышался металлический скрежет — и новый удар пришёлся по корпусу. Паркетник потащило в сторону — взревев двигателем, он метнулся сразу через две полосы и юркнул в узкую щель между автобусом и фурой.

Сзади приближался вой сирен — в погоню включилась полиция. Загромыхал голос из мегафона:

— Водителям чёрного «Джи-Эм-Си Нунавут» и бежевого «Арчера», взять правее и остановиться у обочины!

Свистел ветер, задувая в разбитое окно, а я наконец-то выбралась из прохода и взгромоздилась на сиденье. Джип отстал и вихлял из стороны в сторону, блокируя блиставшую яркими мигалками полицейскую машину, не пропуская её вперёд. Вынырнув из-за автобуса, показался второй внедорожник. Протяжным гудком разгоняя в стороны зазевавшихся участников дорожного движения, он протискивался вперёд, к нам.

Тень накрыла машину — мы нырнули в тоннель. Мелькали фонари, проносились бока автомобилей, а смоляной внедорожник постепенно приближался, ослепляя фарами дальнего света. Вспышка ударила по глазам, мы вновь оказались под синим небом, а сверху и чуть сбоку возник зелёный гравилёт военной полиции — он летел над шоссе параллельно нам.

— Всем участникам погони! — прогремел голос из репродуктора. — Немедленно прекратить опасные манёвры и остановиться! В противном случае открываем огонь на поражение!

Второй джип нёсся по обочине, обгоняя поток — нас разделяла какая-то сотня метров, и она стремительно таяла.

— Долго нам ещё?! — воскликнула я, порываясь начать стрельбу из бластера.

Останавливало то, что по нам, скорее всего, будут стрелять в ответ — и тогда нам уж точно несдобровать.

— Да уже почти на месте, — ответила подруга.

Один внедорожник — справа на обочине; второй в полусотне метров от нас — отталкивает бампером легковушку, буквально швыряет её на микроавтобус в соседнем ряду. Стройный поток машин рассыпался, будто карточный домик, на стучащие друг об друга управляемые снаряды — микроавтобус вильнул и перевернулся, сшибая с дороги ещё одну легковушку, перекрывая путь фуре, которая с рёвом тормозов, слышным даже отсюда, разворачивалась поперёк шоссе и сносила всё на своём пути, начисто обрезая движение по транспортной артерии. Через секунду чёрная громада справа поравнялась с нами и загородила собой солнечный свет.

— Держись крепче! — крикнула Софи.

Меня вновь швырнуло в спинку переднего сиденья, истошно заверещали тормоза, чёрная тень прыгнула мимо, проскочив поворот, а Софи выкрутила руль, и машина с юзом перемахнула на неприметную гравийку, уходящую куда-то вниз, к берегу. Затрещали под колёсами камни, каждый удар в подвеску отдавался по всему телу, а уже совсем близкое море скакало перед глазами средь мелькающих зелёных ветвей.

Лихой поворот, ещё один — машина бежала по серпантину, по самому краю обрыва, и стоило Софи сделать одно неосторожное движение, как мы со всего размаху врежемся в какое-нибудь дерево, торчащее из склона, или полетим вниз. Я посмотрела назад — из-за поворота вынырнула чёрная махина, поднимая тучу пыли и увеличиваясь в размерах. Уйдём, уйдём! Должны уйти! Давай же, жми!

Очередной резкий поворот — и впереди, у подножия крутого холма, с которого мы по змеистому серпантину летели на всех парах, показалась небольшая песчаная бухта. Сверху доносился вой сирены, а мы меж тем ворвались на жёлтый песок, пробурили по нему полсотни метров, и Софи остановила машину возле небольшого двухэтажного то ли жестяного сарая, то ли гаража с надстройкой…

Вдоль берега бухты выстроились десятки самых разнообразных лодок, лодчонок и посудин. Всех расцветок, с парусами и без, они стояли на кромке воды, привязанные длинными толстыми канатами к столбам, вбитым в щебень.

— Ну, вот мы и приехали, — выдохнула подруга. — И куда же дальше? Нас должны были встретить!

Сгребя ноутбук с сиденья, я стремглав выскочила наружу. Кинула взгляд назад — огромный вороно͐й джип миновал последний поворот, резко затормозил, прочертив колёсами по гравию, и встал поперёк дороги. Из его нутра на колею высыпали одетые в чёрное бойцы. Тактические маски, тяжёлые бронежилеты, автоматы в руках — против их огневой мощи даже с бластером у меня не было никаких шансов.

Бухта была маленькой, метров шестисот в диаметре. Вдоль правой её кромки протянулся каменный причал, рядом с которым вальяжно расположилась стройная изящная яхта. На противоположной стороне, у самого выхода из залива поднималось невысокое терракотовое слоистое взгорье, отделявшее бухту от большой воды.

— Слышишь? Ты слышишь?! — крикнула Софи, дрожа от нервного напряжения и поглядывая в сторону преследователей, неспешно шагающих по колее в нашу сторону с оружием наперевес. — Он уже здесь! Только бы успел…

Ничего особенного слышно не было — лишь где-то в вышине беспокойно верещала чайка, кружащая над пляжем, предвкушающая беду, да выли приближавшиеся сирены. Наконец, я услышала — звук появился столь же стремительно, как и сам корабль, вырвавшийся из-за скалы. Угловатый силуэт накренился в воздухе, оглушающе по ушам ударил рокочущий треск двигателей, и махина пошла на снижение. Преследователи замерли, замешкались и тоже уставились на незваного гостя.

Антрацитовый прямоугольный корпус приближался, четыре продолговатые чёрно-жёлтые консоли подворачивались, подруливали и исторгали из себя синее пламя — корабль опускался, намереваясь сесть своим цельным промышленным брюхом прямо на воду. В половину бегемотьего борта машины желтела надпись: «Система-Ресурс Р-13-39».

Софи схватила меня за руку и потянула к воде, в сторону узкого плавучего причала, выдающегося в воду на сотню метров — туда, где на вскипающие воды залива неуклюже опускалось пятидесятиметровое чудище, сдувая в разные стороны что-то орущих и отчаянно машущих руками лодочников. В лицо бил яростный ветер с брызгами, двигатели корабля трещали и сотрясали землю.

Сверху, со стороны шоссе вынырнул глайдер военной полиции. Описав широкую дугу, он спикировал к берегу, а в клубах пыли на серпантине показался второй чёрный джип — громадина в человеческий рост, рыча двигателем, лихо прошла крутой поворот, обогнула своего близнеца и хищно бросилась в нашу сторону. Зелёный полицейский планер, разметав пыль, коснулся поверхности, а огромный джип юзом оттормозился и замер. Распахнулись двери, на песок выскочили ещё полдюжины сумрачных бойцов без знаков отличий и направили на нас дула автоматов.

— Никому не двигаться! — крикнул один из военных офицеров в форме фисташкового цвета, поспешно выбираясь из глайдера, и через секунду к нему присоединился второй. — Держите руки так, чтобы их было видно! И вы тоже! — обратился он к бойцам в чёрном — голос его слегка дрогнул.

Половина чёрного отряда держала нас на мушке, ещё двое взяли на прицел полицейских. С другой стороны, под кронами каштанов, тем временем возник третий джип — взрыкнув мотором, он перекрыл остававшийся путь к отходу по суше.

— Спецназ ГСБ, майор Шеффер! — приглушённо выпалил один из боевиков. — Вам, вояки, тут делать нечего, не вмешивайтесь! Это опасные террористы, и они подлежат ликвидации на месте.

— То есть как это — ликвидации? — Полицейский немного опешил, они с напарником переглянулись. — Послушайте… Вы там наверху такое устроили…

— Ещё раз повторяю — не вмешивайтесь, — процедил майор, поудобнее перехватывая оружие. — У нас приказ — устранить этих людей, не считаясь с сопутствующими потерями, и мы выполним его. Так что в ваших же интересах — развернуться, сесть обратно в машину и вернуться к работе. Можете написать рапорт или отправить межведомственный запрос. И скажите спасибо, что мы не стали стрелять на трассе…

— Ладно, ладно. — Офицер примиряюще поднял руки и сделал шаг назад. — Полетели на дорогу, Веласко, надо помочь пострадавшим. А здесь нам, похоже, действительно ловить нечего…

Мы не успели, подумала я…

Ткнув ноутбуком в сторону Софи, я повернулась лицом к убийцам и заслонила подругу собою. На этот раз я не позволю ещё одному человеку отправиться на тот свет вместо меня. Будь что будет. Мы пытались как могли — может быть, недостаточно хорошо, но мы отчаянно пытались…

Лязгнули затворы автоматов. Полдюжины стволов нацелились прямо мне в живот — почти физически я чувствовала точки лазерных указателей, скачущие по моему телу. Вдохнув полной грудью, я закрыла глаза в предвкушении последнего боя. Щёлкнуло запястье, обнажая бластер… Теперь я готова принять на себя свинцовый град — и ответить. Пусть пули проникают в меня — одна за другой…

Неимоверно долгая секунда растянулась до размеров тысячелетия, и в этот момент рядом деликатно скрипнул металл — створка стоящего рядом проржавевшего гаража приоткрылась, и на песок спустился слегка сгорбленный седой старичок. Низенький, одетый в аккуратный костюм, с тростью наперевес, светило археологии Рональд Мэттлок собственной персоной неторопливо приблизился и встал между нами — отделяя нас от застывших в недоумении бойцов, от чёрных джипов, от обескураженных военных полицейских. Глаза его нечеловечески мерцали и переливались ярко-голубым свечением — совсем как у гусеницы-переростка по имени Томас из давным-давно позабытого сновидения.

Мэттлок сделал взмах рукой и разжал ладонь — и в мою сторону метнулся чёрный бесформенный свёрток размером с кулак. Скрипящие шестерни времени с лязгом цеплялись за что-то, их тянула вспять незримая и непоколебимая сила, а скомканный кусок пластика летел всё медленнее и медленнее, и в какой-то момент замер в воздухе между нами. Время окончательно остановилось, и воцарилась полная, звенящая тишина. Бойцы в чёрном превратились в окаменевшие изваяния; вознамерившиеся покинуть место будущей расправы полицейские застыли возле своего глайдера; высоко в небе одеревенела одинокая любопытная чайка. Дисперсная пыль, разносящаяся в стороны от промышленного корабля, повисла вокруг миллионом крошечных кристаллических капель.

Уставившись в нечеловеческую бирюзу глаз пожилого профессора, я услышала в своей голове тихий проникновенный голос:

— Я не вмешался в прошлый раз, а моих предупреждений, очевидно, недостаточно, — с нотками горечи и сожаления звучал он внутри моего сознания. — Я осознал свою ошибку. Бездействие — это не только способ сохранить будущее, гораздо чаще это верный путь к его разрушению. Зная о предстоящем повороте судьбы, я не мог бездействовать и решил вмешаться. Потому что после того, что могло бы случиться, я не смог бы жить. Надеюсь, я буду прощён за меньшее из двух зол… А теперь уходите…

Искорки водяной пыли поползли по воздуху вокруг меня, набирая скорость, оседая на разгорячённой коже; возвращался неистовый рёв корабельных двигателей, смешиваясь с сиреной полицейского автомобиля, запоздало приближавшегося по склону в нашу сторону, в объезд стоящего поперёк гравийки джипа.

Рефлекторно среагировав, я на лету поймала скомканный кусок пластика — самый обычный полиэтиленовый пакет. Толкнув Софи в спину, я закричала:

— Беги изо всех сил и не оборачивайся!

Шестерни времени набрали обороты и закрутились во весь опор. Сквозь искрящуюся водяную взвесь я бросила последний взгляд на профессора — опёршись на свою трость, он просто стоял ко мне спиной, — и я побежала.

Щурясь под шквалом горячих брызг, вкладывая последние силы, мы неслись по ходившему ходуном причалу, а за спиной громыхнул выстрел — одиночный выстрел табельного пистолета. Через мгновение следом за ним на мои уши обрушилась целая какофония — вбирая в себя стрёкот автоматов, пистолетов, треск пуль по стали, звон бьющегося стекла, она заглушала рык стального чудовища, лежащего на воде перед нами…

Несколько мгновений — и впереди обрыв, а до рычащей межзвёздной машины ещё добрых три десятка метров. Вплавь? Нет! Утопим ноутбук! Единственное, что оставалось — это лодка!

Сиганув в ближайшую лодчонку, я включила резак, и белый луч, словно тонкую ниточку, моментально переплавил канат. Софи уже сидела на банке напротив меня, а я швырнула в неё скомканным пакетом, схватилась за вёсла и только сейчас взглянула в сторону берега.

Застывшая сцена пробуждала в груди отчаянный трепет — справа полдюжины бойцов трусцой бежали к пирсу, левее — изрешечённая пулями, на пробитых колёсах оседала полицейская машина, из-за руля которой вывалилось окровавленное тело в синей форме. Гигантский похоронный джип стоял, распахнув свои двери, в его нутро двое убийц затаскивали какие-то тёмные бесформенные тюки, а ещё трое возле расстрелянного глайдера добивали уже лежавших военных полицейских.

Рональда Мэттлока не было — вместо него у самого пирса, вытянувшись по швам, стояла бледная долговязая моль в идеально выглаженном строгом костюме, белоснежной накрахмаленной рубашке с синим галстуком поверх, с неизменными чёрными очками на узком продолговатом лице. Я чувствовала, как сквозь уже знакомую дыру он пролезает ко мне в нутро своими червями-пальцами и слепо шарит там в поисках невидимых рычагов, за которые можно взяться…

Софи судорожно натягивала полиэтилен на блестящий от влаги лэптоп, а я налегала на вёсла. Руки неистово двигались сами собой, преодолевая сопротивление воды и толкая утлую посудину против волн и горячего ветра. «Тридцать девятый» у меня за спиной несколько сбавил обороты двигателей, а Софи, словно новорождённого, прижимала к груди пакет с ноутбуком и гигантскими влажными глазами, наполненными смесью страха и надежды, смотрела то мне в душу, то куда-то поверх моей головы…

Мёртвенно-бледные пальцы-черви наконец нащупали в моей душе покрытое шрамами, но тёплое, живое — мои чувства к Софи. Впились в него когтями — и бездонный провал разверзся подо мной, увлекая мой разум в затяжное пике.

— Некуда бежать. Незачем, — прошелестел голос разлагающегося мертвеца в моей голове — мой собственный голос. — Выкинь бесполезный хлам и бесполезных людей… Ты знаешь, что всё это ничего не стоит. Ты всегда знала. Значение имеет только конец, он всемогущ и бесповоротен.

— А как же любовь? — растерянно спросила я у тёмных провалов глаз, источающих могильное зловоние. — Я, наверное, впервые в жизни ощутила любовь…

— Химические реакции организма, идущего навстречу неизбежной гибели. — Моя внутренняя тьма, похороненная в глубинах подсознания, дохнула мне в душу затхлостью пыльного склепа. — Тщетная попытка убежать. Хватит убегать. Положи конец всему этому — сделай то, о чём давно мечтаешь…

«Но я впервые в жизни хочу любить», — подумала я. — «Это то, о чём я искренне мечтаю даже перед лицом неминуемой смерти…»

— Ты неспособна любить, твоё предназначение — убивать, — вбивал в мой разум мой же собственный, мёртвый шёпот. — Старик больше не собьёт тебя с пути. Он мёртв и уже не помешает сделать то, что ты всегда хотела. Ты почти свободна, остался последний шаг…

Сестра взмахнула рваной хламидой — и ледяная волна окоченения накрыла мою любовь, стиснула её горло, утопила в гнилом смраде. Нет, Софи… Вот кого я всегда любила — свою сестру. Я всегда любила её — смерть… Я сроднилась с ней за все эти годы, слилась в сладких и душных объятиях. Я шла по миру, и бок о бок, держа меня за руку, рядом шла моя сестра-близнец. Даже когда ты, Софи, была рядом — смерть была третьей, стискивая мою вторую руку…

Окружённый водоворотом тьмы, проступал мир окрест меня — я видела его через крошечное мутное окошко. Лодка, повисшая на тонкой ниточке на границе жизни и смерти. Софи прямо передо мной, сжавшая губы, в которых был заключён неродившийся крик… Да, София, всё бесполезно и ничтожно. Всё это поглотит тьма, поэтому мы не будем ждать. Мы умрём здесь и сейчас. Сначала ты, потом я…

Я вытянула руку. Лицо Софи было прямо передо мной — только оно осталось, глядящее в жерло резонатора с застывшей в карих глазах неизбывной мольбой, замешанной на отчаянной надежде. Ложной надежде — ведь я уже убила её однажды, загрызла в тёмном подвале, и ничто не смогло мне помешать.

«Борись! Вышвырни его из головы! Это не ты», — раз за разом беззвучно повторяли её губы. — «Это не ты…»

Грянул выстрел.

Звук будто распорол плёнку, склеивавшую мир, едва не разрывая на части барабанные перепонки — и длинный бесцветный силуэт на причале дёрнулся, пошатнулся. Бездонный колодец, на дне которого я пребывала, лопнул, рассыпаясь яркими звёздами. Сознание рванулось назад, в тело, скованное тошнотворной слабостью, с оглушительным звоном в ушах, и я увидела, как чёрные очки слетают с лица существа, обнажая… Ничто. Под очками ничего не было — лишь продолжение гладкого лба, бледной кожей сходящееся с продолговатым носом. Там, под этой синеватой плёнкой кожи что-то едва заметно пульсировало, вспучивалось бугорками и вновь опадало…

— Греби, Лиза, греби что есть сил! — истошно закричала Софи, и я стала грести.

Второй хлопок рассёк воздух над головой — один из бойцов, раненый, упал на причал. Зазвучали ответные выстрелы, а двигатели корабля позади меня ухнули и стали набирать обороты. Шипение испаряющейся воды на раскалённом после спуска сквозь атмосферу корпусе смешивалось с убийственным треском дюз, который так и норовил вывернуть меня наизнанку. Воздух переполнялся летящими брызгами, скрывая в водяной пыли всё происходящее, а над головой свистели и колотились о корабельную сталь пули.

Что-то вновь лезло, сочилось в сознание — сквозь трещину в разум пропихивались мёртвые пальцы, пытаясь расширить брешь и вновь надавить на невидимые кнопки. Я сделала последний рывок веслом, разворачивая лодку. Прямо передо мной, в проёме шлюза стоял Василий в блестящем влагой оранжевом жилете и протягивал мне руку. В другой руке он сжимал цевьё потёртого охотничьего карабина. У меня округлились глаза — в первые секунды я не понимала, что происходит, но руки мои уже сами тащили Софи через себя, толкали её внутрь проёма, в объятия бывшего начальника охраны лаборатории.

— Но как? Как?! — только и вырвалось у меня, а Василий жестом показал на уши — мол, слишком громко, ничего не слышу, — и вновь протянул руку.

Втащив меня внутрь, он с силой захлопнул шлюз и спустя секунду скрылся где-то во чреве корабля. Софи, обтекающая влагой, мокрая как мышь, сидела прямо на полу и мёртвой хваткой сжимала полиэтиленовый пакет с ноутбуком внутри, а рядом с ней валялся брошенный Василием карабин. Корабль ходил ходуном и трясся, словно в лихорадке — казалось, он развалится ещё до того, как оторвётся от водяной поверхности.

— Держитесь там покрепче, девочки! — прогремел голос из репродуктора в потолке, а я прильнула к крошечному иллюминатору в шлюзовой двери.

В мутном вихрящемся мареве было едва видно причал, отползавший в сторону берега — его секции комкались, ломались и мялись, а лодки испуганной овечьей отарой жались к песку и наползали друг на друга. Корабль вздохнул и накренился, двигатели взвыли, вздымая водяной столб, переходя на совсем уже невыносимые частоты и децибелы, и меня швырнуло прямо на Софи.

Отрыв от поверхности — и гравитация неистово вдавливает меня в стену и размазывает по полу. Уши заложило, голова затрещала по мельчайшим швам, так и норовя взорваться на миллион осколков. Зажмурившись изо всех сил, я сжалась в комок с одной только мыслью — лишь бы пережить подъём. На древних кораблях серии «Р-13» не было гравикомпенсаторов, поэтому экипажи машин чувствовали на себе все прелести законов физики. Только бы пережить… Лишь бы не инсульт…

Казалось, взлёт длился целую вечность, но вскоре давление спало, красные круги перед глазами стали медленно таять, и я кое-как пришла в себя. Софи сидела рядом, сжимая мою руку, и напряжённо всматривалась в меня. И тут же ко мне пришло осознание — настоящим чудом, вмешательством извне удалось избежать катастрофы. Я была в одном шаге от того, чтобы убить мою Софи — всё, что у меня оставалось…

Я хватала её за руки, шарила ладонями по её лицу, гладила её щёки, целовала дрожащими губами всё, до чего могла дотянуться. Ватное тело едва слушалось меня, слёзы потоком струились вниз по лицу и падали на металлический пол.

— Прости меня, дорогая, прости, — исступлённо повторяла я, всхлипывая, перебирая пряди её волос. — Я снова чуть не убила тебя… Прости…

— Хватит, ну хватит же… Это не твоя вина, — увещевала Софи. — Ты боролась и победила, и всё хорошо. Теперь всё позади… Идём, вставай. Пошли лучше посмотрим на Землю с высоты птичьего полёта…

Доковыляв до ближайшей крошечной каютки, мы прильнули к круглому иллюминатору. Внизу расстилалась далёкая поверхность бирюзового моря, чистое синее небо переливалось красочным градиентом, постепенно темнея по мере подъёма корабля сквозь стратосферу.

Я вытерла лицо футболкой и уже более-менее оклемалась от пережитого шока. Софи провожала взглядом сине-зелёную дугу горизонта, а потом вдруг обняла меня, крепко прижала к себе и прошептала на самое ухо:

— Когда всё это закончится, мы с тобой сбежим на самый край Вселенной…

— Вдвоём, — отозвалась я. — Только ты и я.

— Только ты и я, — выдохнула она и сжала меня ещё крепче.

Так мы и сидели, застыв без движения. Какое-то малозначительное наблюдение созревало в подкорке, всё увеличиваясь в размерах, пока не вспухло всей своей выпуклостью. Я выдавила из себя вопрос, который мучил меня последние минуты:

— Софи… А что тут делает Василий?

— Он вызвался помочь, — просто ответила она. — Впрочем, пойдём, он сам всё расскажет…

В центре корабельного мостика, в капитанском кресле восседал Василий и следил за многочисленными приборами. Завидев нас, он радостно хлопнул ладонями по коленям и воскликнул:

— Ну, чем порадуете, девчонки?

— Вася, ты как тут оказался? — спросила я.

— Я и сам не ожидал, что так получится. — Он почесал седеющий взлохмаченный загривок. — Но как зашёл я в пустую квартиру, так все мои мысли о рыбалке и простой человеческой жизни испарились без следа. Понял, что не могу и не хочу оставаться дома, и стал звонить другу своему… Помнишь, о котором рассказывал? Так вот — пока я на Пиросе чалился, он в «Системе» главным по добыче стал, ну и с тем, чтобы меня устроить, у него проблем не было. Вот, говорит, тебе посудина — ухаживай, говорит, как за своей несостоявшейся женой, береги и лелей. И даю тебе неделю, чтобы набрать бригаду… А тут вчера мне Софочка твоя звонит под вечер. — Он с отеческой добротой в глазах оглядел светящуюся изнутри Софи. — Приезжай, говорит, продвинулись мы в нашем деле. Ну, вот я и прилетел, благо кораблик прост в управлении — с ним может даже ребёнок управиться…

— Вот так дела, — протянула я. — Значит, мы теперь экипаж, а ты — наш капитан?

— Получается, что так, — Василий пожал плечами. — Но уж если у нас тут кто за главного — так это София, мозг команды.

— Василий, прекращай, я всего лишь сделала пару расчётов. — Моя подруга зарделась и отвела взгляд.

— Кстати, о расчётах, — спохватился Василий. — Давай, Софочка, расчехляй электронику, вводи координаты и ставь программу разгона…

Радость от того, что наша маленькая команда снова была в сборе, переполняла меня. Рядом с Василием я чувствовала себя в безопасности — он создавал вокруг себя ауру непринуждённости, комфорта и спокойствия. Потеряв «Виатор» и свою странную, но очень дорогую мне семью, я обрела новый корабль и новую семью. Искренне надеялась я, что эта радостная идиллия не прервётся, не будет сбита на взлёте шальным снарядом рока…

— Лиз, а не хочешь ли ты рассказать нам, как дошла до жизни такой? — Василий подался вперёд и глядел на меня в упор изучающим взглядом. — Я ведь так и не знаю, каким лешим мы тут все оказались и во что я столь опрометчиво вписался. С чего всё началось-то?

Я растерялась, не зная, что ответить. А ведь правда — с чего всё это началось? Так много времени прошло, так много лакун было теперь в памяти — что-то в голове повредилось, треснуло в поезде, когда я спустила курок у виска.

Нужно было попробовать собрать воедино обрывки воспоминаний и вернуться в самое начало…