Погоня за судьбой. Часть IV

Глава XIV. Иголка в стоге сена

… — Лиза, ты меня слышишь? — заскрежетал голос дяди Вани — далёкий, глухой, словно из бетонного колодца.

— Так себе, если честно, — ответила я и подняла голову на свет, льющийся с небес.

В вышине прямо надо мной, на полотне цвета ультрамарин щедрыми зеленовато-бирюзовыми штрихами расползалось северное сияние — атмосфера ловила порывы солнечного ветра, ионизируя атомарный кислород, насыщая его энергией, которую тот отдавал пространству в форме видимого излучения. Скучные, казалось бы, химия и физика порождали чудо — и я всё никак не могла оторвать взгляд от развернувшейся, мерцающей, плывущей над круизным лайнером, словно жар-птица, авроры…

Десять минут назад судно покинуло причал и встало на курс. На скорости порядка сотни километров в час оно неслось над чёрными водами Ледовитого океана, разрезая их мощными подводными крыльями.

За три курортных дня я намотала по бесконечным коридорам корабля десятки километров, но не обошла даже половины. Я побывала в четырёх кинотеатрах, в аквапарке, дельфинарии, концертном зале, в крытом прогулочном парке с зелёными насаждениями, в спа-салоне и даже на поле для гольфа — и везде были люди. Их были бесчисленные толпы, они шумели, смеялись, праздно бродили туда-сюда, ели, пили и курили, и порой я жалела, что Ваня взялся за этот контракт, загнавший меня в этот муравейник на целых трое суток…

Позади осталась Новая Земля и огромный пересадочный причал на острове Северный, от которого корабль двинулся на запад после короткой остановки. На борт сели две сотни пассажиров, но единственный человек не смог попасть на корабль, поскольку её бронь вдруг оказалась аннулирована. Как известно, беда не приходит одна, и к сорванной посадке на судно добавилась ещё одна напасть. Неосторожно подхваченный через общественную сеть портового кафе вирус повредил протокол связи нейрофона — одной из прикладных программ интерфейса — и теперь женщина не могла связаться с внешним миром. По крайней мере, до визита к нейротехнику…

— Дед, тебе пора отказываться от радиосвязи, — протрещал Марк в наушнике. — Вам ещё хорошо, а у меня тут, под самой магнитной бурей так фонит, что уши вянут.

— Хорошо, я помечу в резюме — за операции севернее шестидесятой параллели не берёмся, — сострил дядя Ваня.

— Лучше наслаждайся видом, Марк, пока есть возможность, — сказала я, любуясь нежными сполохами полярного сияния.

— Давайте уже ближе к делу, — зашелестел старик. — Цель вышла из каюты и направляется к лестнице. Если мы что-нибудь понимаем в человеческой натуре — а мы в ней, конечно же, что-нибудь понимаем, — он идёт в бар. Ближайший к его каюте бар на уровне двадцать семь-Д — это полторы сотни метров и два лестничных пролёта.

— Сколько у нас времени? — спросила я, разворачивая на сетчатке глаза план огромного шестисотметрового океанского лайнера с громким названием «Посейдон».

— Наверное, минут двадцать, — ответил дядя Ваня, и я живо представила себе, как он нервно потирает свои стальные конечности. — Дама сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж… Чемодан по ошибке одного из андроидов-грузчиков застрял где-то в бесконечных лабиринтах транзитной зоны, поэтому даме придётся немного побегать в его поисках — сразу после того, как она поскандалит на контроле. Далее последует оглушительная истерика по поводу потраченных нервов, а где-то минут через десять — когда администратор пообещает уладить всё в кратчайший срок, а системщики найдут следы внешнего проникновения, — она удосужится-таки открыть записную книжку и набрать своего ухажёра с таксофона… Да, у нас минут двадцать, — повторил старик. — Так что давай-ка, Лиза, покажи нам мастер-класс по скоростному соблазнению незадачливого любовника.

— Значит, двадцать семь-Д… — пробормотала я, построила маршрут и наконец отлипла от перил верхней палубы. — А к чему такие сложности, деда? Не проще было позвонить её мужу и сказать, куда она на самом деле собирается?

— Проще, — согласился дядя Ваня. — Но тогда он устроил бы ей скандал, она сообщила бы своему обожателю о том, что поездка отменяется, и он бы знал, что всё сорвалось по вине гадкого мужа. А вот сейчас он, пребывая в полном неведении, идёт топить отчаяние в вине. Это лучший момент, чтобы поймать рыбку на живца…

Было чудовищно холодно. Дорогущая шёлковая накидка на высоте ста метров над уровнем моря не спасала от сердитого арктического ветра, а перламутровое платье в пол продувалось насквозь, облепляя мокрым шёлком ноги и заставляя зубы выбивать мелкую дрожь. Мне хватило трёх минут, чтобы озябнуть, но уходить отсюда совершенно не хотелось, равно как и возвращаться в кишащий людьми огромный плавучий город. Однако, я должна была идти — на мне висела самая ответственная часть операции.

Вернувшись в тепло, под прозрачный смотровой купол, озарённый изумрудным светом, я зашла в уборную, чтобы ещё раз оглядеть себя. Из глубин зеркала на меня смотрела юная надменная стерва, погрязшая в роскоши — блестящее серебристое каре обрамляло лицо, едва касаясь тонкой шеи; длинными водопадами золотились шикарные серьги, украшенные паинитовыми кристаллами; сине-фиолетовые линзы глаз под опахалами длинных ресниц прошивали насквозь страстными чёрными стрелами; смоляные губы блестели под голубоватым светом потолочной лампы.

Образ, дополненный туфлями на высоком каблуке, вызывающе источал убийственный шарм, и единственное, за что мог зацепиться глаз — холодный блеск идеально отполированных мехапротезов, которые выглядывали над длинными оперными перчатками. Я надеялась на то, что пребывающая в омуте разочарования и горечи жертва не придаст особого значения этой крошечной нестыковочке…

Ну что ж, семнадцать минут — время пошло…

Лабиринты сверкающих роскошью коридоров корабля вели меня вперёд. Мелькали вывески — ресторан, кинотеатр, бассейн, парикмахерская, теннисный корт, детская игровая зона… Плавучий отель был настолько огромен, что в нём совершенно не ощущалось движение, качка трёхметровых океанских волн и беспощадные ветры — словно вся эта конструкция прочно стоит на месте. Навстречу мне шли шикарно одетые люди — благородные мужчины во фраках, манерные женщины в бальных платьях. Они неспешно бродили по коридорам, вполголоса обсуждая что-то, сидели за столиками, смотрели в обзорные окна на бескрайний ночной простор.

Создавалось ощущение, что я попала на королевский приём, где уже собрались все гости — не хватало только королевы, на фоне которой я чувствовала себя самим совершенством, ловя на себе плохо скрываемые завистливые, вожделеющие, ошеломлённые взгляды…

Ещё один поворот коридора — и впереди показался роскошный бар-ресторан, полный людей. Многоголосый людской гомон растекался по залу, а я, застыв на пороге, высокомерным взглядом неторопливо обвела помещение.

— А ты, Лизуня, похоже, уже вжилась в роль, — проскрипел дядя Ваня в коммуникаторе. — Я вижу тебя на камерах — ты просто законченная властная безупречность. Не хватает только таблички: «Не влезай — убьёт».

Я промолчала, сделав вид, что ничего не услышала.

— Итак, — продолжал старик, — за твоим клиентом присматривают. Видишь тех двух джентльменов справа? Тех, с бокалами, что постреливают глазами в сторону стойки.

Я едва заметно кивнула, разглядев двоих бритых здоровяков в костюмах. Я заприметила их, как только вошла — уж больно они выделялись среди тщедушных богатеев своей комплекцией.

— Третий охранник слева от тебя, на углу стойки. Остальных пока не видать — думаю, они где-то в коридорах. Твой выход. Будь внимательна и осторожна, — напутствовал дядя Ваня, а затем коммуникатор пиликнул и замолк.

Впереди, на табурете у барного прилавка сидел мужчина. Лысоватый, в сером невзрачном костюме, он держал в руках стопку с золотистой жидкостью — первую и, похоже, далеко не последнюю за сегодня. Лавируя между группками людей, я решительно подошла к стойке и присела через один стул от незнакомца.

— «Опаловую страсть», пожалуйста. Со льдом, — попросила я одетого с иголочки бармена в бордовом жилете.

Тот учтиво кивнул головой и принялся готовить заказанный коктейль. Сидя спиной к незнакомцу, я украдкой поглядывала на брильянтовые наручные часы и делала вид, что рассматриваю посетителей бара.

— Кого-то ждёте? — послышался сбоку негромкий голос.

— Да. Но я, кажется, жду напрасно, — ответила я и горько усмехнулась, смерив взглядом огромный панорамный экран с горными пейзажами. — Иногда они не приходят.

— Это точно, — вздохнул мужчина.

Я повернулась к нему и встретилась взглядом с умными глазами за стёклами очков в тонкой серебристой оправе. Какая-то искра промелькнула за линзами, человек скользнул взором вниз, к моему декольте и едва заметно выпрямил спину.

— А кого ждёте вы? — спросила я, изображая интерес.

— Она должна была сесть на корабль в Русской Арктике, но что-то пошло не так, — произнёс мужчина. — И я не могу с ней связаться — нейрофон отключён.

— Вам, пожалуй, проще, — заметила я. — Ваша пассия хотя бы пользуется достижениями технического прогресса, в отличие от того, кого жду я.

— Кто он для вас? — поинтересовался незнакомец, подавшись вперёд.

— Вы любопытный человек, — иронично заметила я и манерно отхлебнула из бокала. — Он для меня — мимолётная страсть, которую я забуду сразу же, как только сойду на берег в Нью-Йорке. Курортные романы хороши тем, что можно оставить всё там, в другом мире. Не тащить всё это за собой в багаже.

— Расставаться после поездки легко, ведь прощаться приходится и с местом, и с человеком, — кивнул мужчина и жестом бармену повторил заказ. — Одно смешивается с другим и не проникает наружу, в обыденность. В моём же случае всё иначе — я хотел взять на курорт частичку своей жизни. Женщину, к которой меня неодолимо тянет. Замужнюю.

— И сейчас вы уверены, что в последний момент она передумала и решила остаться дома?

— Именно так я и думаю, — сказал мужчина.

Краем глаза я видела, как охранник за стойкой, попивая какую-то прозрачную жидкость, с интересом разглядывал меня внимательными глазами. Наружное наблюдение за руководителем проектного офиса огромной строительной корпорации велось постоянно и круглосуточно. В его собственном доме, по пути на работу и домой, в отпуске и на больничном — несколько телохранителей были приставлены к менеджеру и охраняли его, как зеницу ока.

Человек, который носил промышленные секреты в своей голове, ценился на вес родия, поэтому его ни на секунду не выпускали из виду. Охрана, впрочем, знала, что в коротеньком отпускном путешествии из Инчеона в Квебек — из одного офиса прямиком в другой, — ценного сотрудника будет сопровождать любовница, поэтому при моём появлении их бдительность несколько притупилась…

— В таком случае, мы с вами, кажется, очутились в одной лодке, — заметила я, пригубив из бокала.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Элизабет. А вас? — Я прекрасно знала, как его зовут.

— Итан Спенсер.

— Очень приятно, Итан Спенсер. — Я подняла бокал и едва заметно кивнула.

Он склонил голову в ответ и осушил свою вторую стопку. Повлажневшими глазами он изучал меня, пока я едва заметно покачивалась, легкомысленно полусидя на вертящемся кресле. Мне оставалось совершить контрольный выстрел — и я его сделала.

Взмахнув длинными ресницами, я устремила взор вдаль и провела языком по самой кромке верхней губы цвета смоли. Итан шевельнулся, кадык его подпрыгнул и вновь занял своё место.

— Мне кажется, что я знаю людей, но иногда я их просто не понимаю, — сказал он. — Я бы точно не стал опаздывать на встречу с такой женщиной, как вы.

— Вы мне льстите. — Я обворожительно улыбнулась. — В мире миллионы женщин намного красивее меня.

— Но я их почему-то здесь не вижу. — Он обвёл взглядом помещение. — Не хотите пройтись? Я думаю, мы с вами здесь уже никого не дождёмся.

— Я бы с удовольствием прогулялась по палубе, — томно вздохнула я. — Обожаю контраст — смена уютного тёплого корабельного нутра на холодный арктический ветер даёт почувствовать себя живой.

— Тогда нам понадобится что-нибудь согревающее, — сказал Итан, слезая с табурета. — Бармен…

— Не нужно, — остановила я его. — У меня в каюте едва распечатанная бутылка зелёного офирского. Давайте возьмём её? К тому же, мне нужно накинуть что-нибудь на плечи…

— Идёт, — согласился мой собеседник.

Галантно взяв под руку, он увлёк меня к лифтам, возле которых нас сразу нагнали двое молчаливых телохранителей. Наша небольшая компания спустилась на несколько ярусов вниз и добралась до моей каюты.

— Не желаете войти? — спросила я.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Итан.

Два вертухая молча переглянулись, но остались снаружи, рассудив, очевидно, что в случае чего — деваться мне из каюты некуда. Через секунду мы оказались в маленьком, но вполне приличном помещении каюты третьего класса — во чреве корабля, без иллюминатора, но с целой стеной-экраном, на которую проецировалось изображение с наружных камер судна. Казалось, только протяни руку — и тебя подхватит колючий ветер Арктики, примет в свои воды необъятный океан…

Я взяла со стола бутылку, вручила её гостю и совершенно искренне предложила:

— Итан, давайте выпьем за то, чтобы разочарования почаще обходили нас стороной.

Мужчина с готовностью разлил жидкость травянистого цвета по бокалам.

— И за то, чтобы наши планы осуществлялись, — сказал он и уставился на меня в ожидании, пока я выпью — несмотря на лёгкое опьянение, он всё ещё пребывал начеку.

Я сделала душевный глоток, наполовину опустошив ёмкость. Итан последовал моему примеру, в два приёма осушил бокал и, глядя на мою растрёпанную кровать, произнёс:

— Честно говоря, мне уже никуда не хочется идти. Давайте останемся у вас, Элизабет?

— Не так быстро. — Я хитро прищурилась. — Мы ещё не завершили ужин, а вы уже собрались перейти к десерту?

— Ваша правда, я тороплю события. Но десерт настолько соблазнительный, что мне трудно удержаться.

— Давайте сначала посмотрим на полярное сияние. Там, на палубе, такая красота, какую нечасто увидишь… Только подождите меня снаружи, я сейчас буду, — попросила я. — Нужно утеплиться.

Итан вышел в коридор, а я сняла с вешалки коротенький полушубок из меха циконийской нерпы и сунула в сумочку портативный нейроридер с коннектором. Отошла в дальний угол и вполголоса вызвала Марка:

— Мы выходим. Минут пять — и будем на месте. Помнишь, где встречаемся?

— Не волнуйся, я тебя найду по блеску софитов, — сквозь треск помех сострил Марк.

Покинув каюту, я заперла дверь. Молчаливые охранники всё также следовали по пятам, наша небольшая процессия достигла лифтов, а мы с Итаном прямо в кабине выпили ещё по бокалу — похоже, клиент наконец расслабился. Обстановка разряжалась, я становилась всё веселее и раскованней, едва заметно потянуло в сон — это был верный признак того, что снотворное начинало действовать. Глубоко вдохнув, я закрыла глаза и активировала впрыскиватель, резервуар в голени судорожно дёрнулся, вгоняя в вену ледяной укол нейтрализатора снотворного — смесь фенидата с адреналином. Сердце тут же подскочило и заколотилось, вытесняя дурман. Внутри меня началась неистовая борьба химических соединений. Оставалось самое главное — уединиться с целью, сделать дело и уйти…

Нежным звонком лифт возвестил прибытие на верхнюю палубу. Двери распахнулись, и мы вышли под обзорный купол. Над нами всё также сверкала аврора — переливалась, перемигивалась безумными оттенками зелени. На диванчиках под куполом расположились отдыхающие — они мирно полулежали и тихо беседовали, наслаждаясь видом, развернувшимся у них над головами.

Последняя дверь за тепловым экраном осталась позади — и мы вышли на стеклянную галерею, тянущуюся вдоль всего борта. Поверх прозрачного экрана, отделявшего палубу от бескрайней громады океана, проносился холодный ветер, невесть через какие щели пробираясь внутрь. Итан, приложившись прямо к горлышку бутылки, протянул её мне. Я сделала глоток, картинно покосилась на охранников и спросила:

— Итан, а эти двое всё время ходят за вами?

— Постоянно, — махнул он рукой. — Они с меня глаз не спускают, а где-то неподалёку бродят ещё четверо. Достали хуже тараканов, но я к ним уже привык… Вам они доставляют дискомфорт?

— Честно говоря, да. — Я зябко поёжилась. — Чувствую себя не в своей тарелке, словно какая-то преступница.

— Карл, Джером, вы не могли бы на некоторое время оставить нас наедине? — спросил Итан, обращаясь к охранникам. — Дайте нам хоть пошептаться!

Амбалы равнодушно пожали плечами, а Спенсер взял меня под руку и повёл вдоль галереи. Чуть поодаль, но всё же в поле зрения охранников, мы присели на удобную лавочку, скрытую в полутьме, и Итан вновь наполнил бокалы.

— Через три дня я сойду в Квебеке, — заплетающимся языком произнёс он, — а вы отправитесь дальше, в Атлантику. Я хотел бы встретить вас снова. Я чувствую присутствие какой-то невероятной тайны рядом с собой. И очень хочу её раскрыть.

— Знаете, я думаю, каждый человек — это невероятная тайна, — ответила я, физически ощущая, как расширяются зрачки, как скачет сердечный ритм — меня потряхивало от холода и нервного возбуждения после инъекции стимулятора. — Вокруг нас столько людей, но мы всё время куда-то бежим, бежим… Мимо, без оглядки — часто не хватает даже времени на то, чтобы просто посмотреть человеку в глаза, задержать взгляд, заглянуть поглубже.

— Вы правы, Элизабет. — Спенсер хитро прищурился. — Но в ваших глазах я успел кое-что разглядеть.

— И что же это?

— Авантюризм, — заявил Итан. — Вы не та, за кого себя выдаёте.

— Что это значит? — насторожилась я.

— Я видел вас вчера в ресторане, в другом наряде — столь же броском, как и этот. Вы не умеете есть столовыми приборами. Но вы настолько умопомрачительно держитесь, что мне сразу стало ясно — этот образ вам чужд… Слушайте, вас тоже клонит в сон? — прервал он себя, нахмурившись. — Это давление меняется, или мне только кажется?

— Усталость, нервное напряжение. — Я пожала плечами. — Я бы с удовольствием прилегла — только подальше от этих ребят.

Я взглянула через плечо Итана, где метрах в тридцати два охранника, искоса поглядывая на нас, о чём-то переговаривались. Вдруг в полутьме отчётливо замерцали голубоватым светом зрачки моего нового знакомого. Тот рефлекторно провёл ладонью по залысине и сказал:

— Спенсер слушает… Ангелина?! — Брови его вздёрнулись ввысь. — Ты… Подожди… Какой вирус? Так… Злоумышленники? Так значит, это всё подстроено? Так значит… — Он протёр глаза кулаками и принялся болезненно щуриться.

Взгляд его поплыл, он зашатался и стал оседать на спинку скамьи.

— Так это ты всё подстроила, — слабо пробормотал он, в последний раз взглянув на меня. — Я должен был сразу понять…

Глаза его безвольно сомкнулись, тело обмякло. Аккуратно усадив его вполоборота к себе, я выудила из сумочки нейроридер и приложила оконечник к интерфейсу в затылке Итана, бережно придерживая его голову. Несколько нажатий на сенсор — и по экранчику поползла полоса загрузки. Из хранилища в деке Итана Спенсера информация — вся, без разбору — хлынула на внешнее устройство.

Голова Спенсера обессиленно легла на пластиковую спинку скамьи. Один из охранников недобро покосился и направился в нашу сторону. Заметил неладное… Давай же, качай… Качай! Где же Марк? Он уже должен быть тут!

Нависнув над нами с рукой на кобуре, огромная тень пробасила:

— Спенсер, вы в порядке? Что с вами? Спенсер! — Щелчок выхваченного пистолета — и через секунду я на прицеле. — Ты, быстро в сторону! Джером, сюда! Что ты с ним сделала?!

— Я не знаю, что с ним — он просто взял и вырубился, — пролепетала я тоненьким голоском. — Сидел как ни в чём не бывало, а потом раз — и уже храпит…

Второй охранник подскочил к Итану, приподнял его голову и увидел провод, прилепленный к затылку и уходящий куда-то вниз, под бедро бессознательного проектировщика.

— Карл, тут что-то… — Он не успел договорить — прямо с места моя нога снарядом взметнулась вверх; душераздирающе затрещало, разрываясь, дорогущее вечернее платье, и глухо хрустнул сломанный нос Джерома.

Лабутен на высоком каблуке, сорвавшись с ноги, исчез во тьме. Довернув по инерции, я нырнула под локоть Карла, пробила по рукам снизу — и пистолет телохранителя летит следом за туфелькой. В следующее мгновение я делаю подсечку, толкаю охранника в живот, обрушивая его на напарника, и бросаю взгляд вниз, на экранчик ридера — полоска загрузки доползает до последнего деления. Рывком выдернув устройство, я скинула второй лабутен и стремглав пустилась вперёд вдоль палубы к носовой части корабля, мимо отшатнувшихся в сторону зевак — на открытое место.

— Стоять! А ну стой! — раздалось сзади, и я ускорила бег.

— Марк, ты где там?! — выпалила я.

— Я уже здесь, прямо над водяными горками, — отозвался тот.

Над горками? А горки сразу за башней управления… Я задрала голову — справа и впереди белела огромная многоугольная конструкция, а чуть позади неё в воздухе плыл едва заметный чёрный прямоугольник — наша «Шинзенги».

— Давай вниз и влево, к смотровой площадке! — рявкнула я.

Я вырвалась на свежий воздух, под студёное арктическое сияние. Подсвеченные изумрудной люминесценцией люди расступались передо мной, а я неслась вперёд, навстречу ветру и спускавшемуся по дуге чёрному прямоугольнику. Позади по дощатой палубе грохотали многочисленные ботинки, и раздавались крики:

— А ну не двигаться! Стоять, или я стреляю!

Грохнул предупредительный выстрел в воздух, а на меня уже надвигались изящные алюминиевые перила, за которыми не было ничего — только сонный величавый океан да острый нос гигантского корабля чуть правее. Над головой мелькнула тень и скрылась внизу, просвистели синим пламенем антигравы. Через мгновение я достигла края площадки, одним рывком взмыла на перила и застыла в шатком равновесии.

— Ни с места, именем закона! — приказал грузный полицейский в синей форме, замедляя ход.

Рядом с ним возникли двое вертухаев, а ещё двое — уже подбирались с другой стороны площадки. В иной ситуации это означало бы окружение и полный провал операции, но не сейчас. Горячая кровь мощными толчками расходилась по телу, адреналин обдавал меня жаром, а колючий ветер трепал надорванное до самого бедра платье. Мне предстоял прыжок веры — и я либо разобьюсь о воду, либо уйду от погони. Кинув взгляд через плечо, я покрепче сжала сумочку с ридером внутри и сделала шаг назад, в бездну.

Липкими мазутными каплями потянулись секунды за секундой, полдюжины преследователей застыли с раскрытыми ртами, и перила скрылись наверху, а мимо поползли белоснежные изгибы палуб. Балкон, снова перила, и ещё один балкон…

Полёт прервался стремительно — ухнув прямо в провал поднятой двери глайдера, я больно ударилась обо что-то твёрдое и в совершенно немыслимой позе оказалась поперёк салона. Грохот ветра и крики мгновенно отсеклись, сменившись оглушительной, благословенной тишиной и ровным гудением антигравов. Прямо над моим лицом Марк держал штурвал, ноги мои торчали из проёма наружу, в холод, а глайдер выровнялся после лихого виража и взревел, набирая скорость. Он уносил нас в морозную ночь, а я тем временем кое-как села в кресло, захлопнула дверь и уткнулась лбом в торпеду, переводя дух.

Через секунду серебристый парик полетел куда-то в сторону, волосы мои рассыпались по плечам, а опостылевшие за эти три дня контактные линзы отправились в приоткрытое боковое окно, в иссиня чёрную океанскую бездну.

— Блондинкой ты мне нравишься больше, — наконец нарушил молчание Марк.

— А ты мне больше нравишься, когда молчишь, — огрызнулась я, стягивая с руки длинную перчатку.

На кончиках пальцев в полутьме салона играли голубые блики — моя причуда, флуоресцентный лак, который я от безделья заказала в одном из многочисленных корабельных салонов красоты. Что-то дёрнуло меня тогда, и, как ни странно, мне понравилось это украшательство — скучные мехапротезы в буквальном смысле заиграли новыми красками.

— Ну как вы там, детки? — довольно заурчал дядя Ваня из динамика. — Добыли чертежи?

— Не знаю, деда, что там — некогда было разбираться, поэтому я просто слила всё, что было, — ответила я. — Три терабайта информации — одними чертежами дело явно не ограничивается.

— Ладно, об этом не наши головы болеть будут, — скрежетнул старик.

— Скажи мне, Ваня, ты доделал потайную нишу для моих игрушек? — поинтересовалась я. — У тебя на это было три дня.

— Я как раз хотел тебе сказать — места от твоей каюты придётся отрезать больше, чем планировалось, — отозвался дядя Ваня.

— Тогда режь, — приказала я. — Потайной арсенал — нужная вещь. Вы мне ещё спасибо скажете за эту идею.

— Будет сделано, — сообщил коммуникатор и замолк…

Выполнив за последние месяцы несколько денежных контрактов, мы прилично наварились, и я снова «откапиталила» порядком износившиеся мехапротезы. Я накопила целый ворох экипировки и закупилась разнообразным оружием, и теперь передо мной во весь рост стоял вопрос его хранения. Случись что, и на «Виатор» заявится полиция — отбрехаться не получится. Ухватятся за оружие, вытянут все мои похождения под именем Элизабет Стилл — на чьё имя, кстати, по подложным документам был взят билет на «Посейдон», — и тогда даже хакерские таланты дяди Вани не помогут…

— Каков наш план, мистер Сантино? — спросила я, повернувшись к Марку.

— Для начала — сдать инфу и получить гонорар. А потом — в Мирный, на зимнюю охоту за кабаном!

— Убивать животных? Нет уж, Марк, уволь. — Я замотала головой. — Это без меня…

— Добрая ты душа, — усмехнулся Марк. — Избирательно добрая.

— Как и все мы… Надо позвонить заказчику, чтобы не волновался, — спохватилась я.

— Таинственному мистеру Икс? Валяй, вот мобилка. — Марк вынул из-под сиденья спутниковый телефон.

Набрав заученный номер, я выждала гудок и прервала связь. Спустя полминуты трубка залилась трелью, и я услышала негромкий елейный голос:

— Как наши дела, Елизавета?

— Всё отлично, стог сена у нас. Осталось только найти в нём иголку.

— Хорошо, — удовлетворённо ответил голос. — Шпицберген, Ню-Олесунн, почтомат на аэровокзале, ячейка номер двенадцать. Оставьте информацию там. Как только наши друзья убедятся, что нужные данные на месте, на оговорённые счета будет переведена сумма.

— Принято. Что-нибудь ещё?

— Да. — Секундная пауза. — Вам нужно затаиться и переждать, пока осядет пыль — сейчас роковую красотку, что облапошила целый холдинг, на Земле будут усиленно разыскивать. — Что-то звонко щёлкнуло на той стороне линии — будто кто-то подбросил монетку. — А пока займитесь простенькой работёнкой на Джангале — один богатый меценат и филантроп хочет пополнить свою коллекцию ценных предметов. Подробности пришлю почтой. Конец связи…

— Ну что, берёмся? — спросил Марк, азартно сверкнув глазами.

— Конечно, берёмся! — решительно согласилась я. — Деньги не пахнут — особенно, если это лёгкие деньги…

… — «Книга судьбы»? — Я прыснула со смеху. — Что за дурацкое название?

— Да чёрт его знает, — развёл руками Марк. — Журналисты чего только не придумают. Их хлебом не корми — дай сенсацию родить на ровном месте. Отсюда и броские названия, привлекающие внимание… К тому же — вот пошла бы ты в музей смотреть, скажем, на «Золотистые пластины»?

— Конечно нет.

— Вот именно. А «Книгу судьбы» захочется увидеть каждому, от желающих отбоя не будет! Думаю, не в последнюю очередь из-за этой броскости нам за неё столько обещали… Кстати, Лиз, почему ты отказалась принарядиться? — спросил Марк, осторожно выводя «Шинзенги» из чрева «Виатора» в холодную мезосферу необузданной Джангалы. — Там, на платформе сейчас весь бомонд Сектора собрался, ты бы среди них выглядела королевой — как всегда.

— Чтобы я ещё раз надела вечернее платье? Да никогда в жизни! — воскликнула я. — Ты не представляешь, насколько неудобно ходить в облегающем платье в пол — да ещё и на высоких каблуках.

— Соболья шуба впереди себе двери открывает, — глубокомысленно выдал Марк и изящным жестом поправил галстук над жилетом.

Его костюм-тройка был идеально выглажен, сидел на нём превосходно, и рядом с ним в своей практичной одежде я смотрелась, словно ворона возле павлина. Я стянула перчатки и вынула маленький флакончик с бирюзовым лаком, купленным ещё на «Посейдоне» неделю назад. Хотелось хоть в чём-то навести лоск, приберечь лично для себя маленький секрет — упрятанные под перчатки лакированные ноготки.

— Красивый костюмчик, — заметила я, мельком взглянув на Марка. — Не боишься испачкать?

— Испачкать? — Марк фыркнул. — Да те пробирки в Рио охранялись лучше, чем в провинции следят за музейными реликвиями! Мы просто зайдём и выйдем — тихо и спокойно, пока остальные будут в панике носиться кругами с воплями «Пожар! Пожар!»

— Надеюсь, твой план сработает, — задумчиво пробормотала я, аккуратно нанося лаковое покрытие на указательный палец.

— Обязательно сработает, — твёрдо произнёс Марк, и в глазах его вспыхнул тот самый огонёк, который я так любила. — Мой план сделает нас баснословно богатыми!

Основательно побитый временем двухместный аэрокар плавно спускался сквозь стратосферу Джангалы на автопилоте. Где-то наверху, на стационарной орбите висел наш транспортный челнок, а внизу разрастался и густо клубился сероватым вспененным молоком грозовой фронт. Вокруг, насколько хватало глаз, мерцал ярко-голубой кокон разреженных верхних слоёв атмосферы, погружая небо над нами в ультрамарин…