Глава 15


Наверное, если бы я просто получил в колено от какого-нибудь мудака за то, что, к примеру, не поделил с ним парковочное место, я бы не ввязывался в драку, ибо это тупо, учитывая, что они никогда не заканчиваются хорошо. Кто-то да обязательно хлебнет. Хорошо, если не ты. Но в данный момент что-то щелкнуло во мне, это не борьба за парковочное место. Когда я краем глаза заметил, как этот урод сбегает вниз по лестнице, боль как рукой сняло. Это не яблоки воровать у соседа. Падаль должна быть либо под землей, либо там, откуда не сможет испускать свой смрад. На втором лестничном пролете удалось схватить мудака за капюшон.

Это только сначала он показался тощим нариком. Удары у него — что надо, особенно болезненный получил в бровь. А дальше уже я вошел, что называется, в раж, просто представляя на месте этого ублюдка конкретную тварь. У самого уже рука ноет, но продолжаю бить, с упоением наслаждаясь ударами куда попало в полусогнутого ублюдка.

— Не надо больше, дяденька, вас же посадят, — нехотя оборачиваюсь на голос.

Передо мной не девушка, как предполагалось, а ребенок. Ребенок! И стоило только трезво взглянуть в заплаканное лицо девочки, как меня словно молнией шандарахнуло. Бред какой-то. Не может такого быть. Пока я пытался разобраться со своими глюками, мне тупо прилетело кулаком в бок. Но на боль почему-то внимания не обращаю.

Стою как дебил, уставившись на девчонку, которая совершенно точно является копией моей Маши. Ну я же не спятил?! Как так? Очень. Очень похожа, просто… взрослая. Наконец, прихожу в себя, когда осознаю, что урод, которого надо было отдать ментам, с необычной скоростью для побитого человека устремляется к выходу.

— Не бегите за ним, пожалуйста, — хватает меня за рукав. — У него нож был, я сама видела.

— Из-за тебя он сбежал, а потом кто-то другой окажется на твоем месте. Зачем меня окликнула?

— Зато вы живы, а мне бы потом пришлось мучаться угрызением совести, если бы он вас ножом пырнул. Он же на голову отбитый. Возьмите, пожалуйста, — протягивает мне платок. — У вас кровь на руках. Это его, а ваша только на брови. Вытрите скорее его кровищу, а то мало ли он какой-нибудь спидозный. Давайте я дам вам воду, — я даже не успел ничего ответить, как девчонка полезла в свой рюкзак за маленькой бутылкой воды. — Давайте я полью вам на руки.

— Прям здесь?

— Да, здесь неудобно, давайте спустимся к подоконнику.

Вроде по голове меня сильно не били, хотя в бровь точно получил, но видимо где-то что-то да отбили, потому что чувствую я себя полным придурком, который как под гипнозом спускается к подоконнику и подставляет под бутылку воды руки. Наверное, девчонка заподозрила что-то неладное, потому что вместо того, чтобы смотреть на свои руки, я блуждаю взглядом по ней. Это не моя дочь. Не моя. Просто похожая девочка, Зорин. Ну включи ты тумблер со здравым смыслом.

— У меня нет денег, — неожиданно произносит девочка.

— И? Ты хочешь, чтобы я дал тебе денег?

— Нет. Это я говорю вам, чтобы вы понимали, что у меня нет денег. Так что, если вы вор — не рассчитывайте.

— Вор? — усмехнувшись, произнес я. М-да… все-таки башку мне повредили.

— Ну а что вы так пялитесь на меня?

— Ты предлагаешь мне выколоть глаза, чтобы не смотреть на тебя?

— Нет. Но не надо так на меня смотреть. Или вы тоже того?

— Чего того?

— Насильник. Вы странно на меня смотрите. Мне не нравится.

— Мне просто по башке прилетело, поэтому я такой, — закрываю глаза, дабы немного прийти в себя.

— Извините, я чушь несу, когда волнуюсь. Правда не только когда волнуюсь, — уже тише произносит девочка. — Вы мне помогли, а я такое говорю.

— Тебе ничего не успели сделать?

— Не успели. Но одежду испачкала и теперь страшно будет первое время заходить в подъезды, но я отходчивая. В одной умной книжке я читала, что психика детей такова, что они забывают плохое, особенно, если быстро перекрыть это событие чем-то хорошим. Вот мне надо срочно перекрыть.

— Например? — на автомате интересуюсь я, вытирая руки протянутым платком.

— Наверное, ведерком мороженого и каким-нибудь классным аттракционом, как в кино показывают. Типа американских горок, но последнее нереально. Значит каким-нибудь фильмом в теплой постельке с сестрой, ну и ведерком мороженого тоже. Или пирожными. Торт можно еще. Или шоколадки. Ну или все вместе.

— Тебя как зовут?

— Тая. В смысле Таисия.

— А лет тебе сколько?

— У вас слишком подозрительный интерес, — деловито сообщает девчонка, ополаскивая лицо водой. Тянется к рюкзаку и вытирает лицо салфетками.

— Ни капельки.

— Мне десять.

— Ясно. И что ты делаешь в этом подъезде? Живешь здесь? Домой шла?

— Нет. Сестру ждала, — неохотно отвечает она, как только мы начинаем спускаться. — Она скоро придет. Задерживается где-то, а телефон недоступен. Наденьте капюшон, — останавливаюсь, вновь устремляя взгляд на девочку. Да ну что за херня? Как прекратить видеть в ней свою дочь?

— Зачем?

— Вы телевизор смотрите?

— Не особо.

— Ну так слушайте меня. Сейчас везде камеры ставят на входе в подъезды. А тот урод еще на вас в полицию заявит, типа вы на него напали, а вы сейчас на камеру лицо покажете. Не надо. В капюшоне ничего не видно. Наденьте, наденьте. Я вам дело говорю, — серьезно сообщает девчонка, подтягиваясь ко мне на носочках. Накидывает капюшон толстовки на голову. Охренеть, как же она похожа на мою Машу. — Спасибо вам большое. Даже не знаю, чтобы со мной было, если бы не вы.

— Думаю, знаешь.

— Знаю, но думать не хочу. Я уже пытаюсь абрастги…абсра…асбтрогироваться, — наконец выдает девочка с умным видом.

— Абстрагироваться.

— Точно, оно самое.

— Ты пытаешься казаться умнее чем, есть?

— Да. В одной книжке прочла, что умные слова… делают человека умным. Собственно… логично.

— Ясно.

— Вы только капюшон не снимайте, хорошо? Ну до тех пор, пока не уйдете из двора.

— А ты что здесь останешься?

— Ну, конечно. Домой не пойду, с мамой поругалась. Буду ждать сестру.

— И ты будешь ее и дальше ждать в подъезде, где одна лампочка на три этажа и где тебя только что чуть не изнасиловали?!

— Ну а где еще?

— Охренеть. Пойдем, посидишь у меня в машине, пока не придет твоя сестра.

— Это ваши пакеты? — интересуется она, как только мы спускается на один лестничный пролет.

— Мои.

— А вы куда шли? — а хороший вопрос, куда я, блин, шел.

— Не важно.

— Вы все-таки странный, но хороший, я прям теперь точно чувствую, — поднимает пакет с одеждой. Я же беру другой.

— Чувство тебя подводит, — бурчу себе под нос. — Иди.

Пропускаю девчонку вперед, сам же смотрю на ее волосы. У моей Маши были такие же, светло-русые. Дебил, у большинства славянских девочек они такие. Тумблер, мать твою, включайся уже, а? Открываю дверь и пропускаю девчонку вперед.

— Машина далеко?

— Нет. Вот там, черная, — указываю взглядом в строну своей машины.

Девчонка что-то щебечет по пути. Открываю заднюю дверь, Тая кладет на сиденье пакет, сам же не успеваю сделать то же самое, просто потому что кто-то сдирает с меня капюшон и бьет. Первая мысль — несостоявшийся насильник, но как только я оседаю от конвульсий, понимаю, что приложили меня шокером. Очередной не мой день. Правда, тот факт, что меня приложила снова Женя, которая стоит в полной растерянности и рассматривает меня, не только удивляет, но и веселит.

— Ты чо сделала, Женя?! — ясно… епрст, сестра…

— А говорила, что искр между нами нет. Искрит, твою мать, с каждым разом все сильнее, — кряхтя, произношу я, вставая наконец-то с земли. Однако, мои слова Женя не воспринимает, видимо, осознав, что ударила меня, а не какого-нибудь амбала, который может дать в ответ. Вместо извинений, Беляшова, в прямом смысле, налетает на сестру.

— Сколько раз я тебе говорила не подходить к незнакомым людям?! — вскрикивает она, хватая сестру за руку. — Сколько?! А садиться в машину к незнакомцам разрешала? Убью!

— Ты, блин, плюнула на меня. Он мне помог, поэтому я и собиралась к нему сесть в машину!

— Помог? Чем вы ей помогли? — переводит на меня злой взгляд. Я же перевожу взгляд на мини копию моей дочери. Тумблер здравого смысла так и не включился… «Не говорите» беззвучно произносит Таисия, умоляюще смотря на меня.

Вместо предполагаемого ответа я как дебил пожимаю плечами. Спрашивается, зачем ведусь на это?

— Не подходите ко мне и к моей сестре никогда. Ясно?! — Боги, не ожидал такой экспрессии от Жени. Истеричка. Но и ее, наверное, можно понять. Как бы я себя повел, если бы мою дочь кто-то пытался усадить в машину? Нет, не истеричка. — Пошли, живо, — хватает за руку сестру и быстро идет к подъезду.

Минут пять я неотрывно и бездумно смотрю на дверь подъезда. Не так я представлял себе этот вечер. Вот совсем не так. То, что у Жени есть не просто сестра, а девочка, которая напоминает мне мою дочь — нехорошо. Память услужливо подкидывает картинки прошлого.

Стоило только взглянуть на подошедшего к подъезду парня с сигаретой в зубах, как вдруг понял, что хочу курить. А это плохо, учитывая, что я реально не люблю запах табака. Если в юности это было для понтов, то сейчас вдруг реально захотелось затянуться сигаретой. Ну или нажраться в хлам. Но это точно проблематично, учитывая, что завтра на работу. Перевожу взгляд на лежащий на асфальте пакет. Ну уж нет, домой я купленное точно не повезу. Оставить под дверью? Так свиснут. Но думать об этом мне дальше не пришлось, потому что в следующий момент из подъезда вышла Женя.

— Я думала, что вы уже ушли. Окна выходят на другую сторону, так что было не понять права я или нет. Извините за шокер. Тая мне все рассказала, точнее, я выбила из нее это. Я не знаю, что сказать, — кажется, я в полной мере на себе прочувствовал, как тяжело ей даются слова. — Спасибо, — выдыхая, произносит она. — Я только сейчас заметила, что у вас кровь. Пойдемте я вас… ну…

— Что?

— Ну типа, чаем напою. Бровь вашу смоем. В смысле отмоем от крови.

Чаем? Ну посмотрим, что за чай такой. Беру пакеты и закрываю машину.

— А вы как здесь оказались? — первой нарушает тишину Женя.

— К тебе пришел. Домогаться. В смысле убирать недомогание.

— В любом другом случае я бы сейчас вас послала. Правда. И не побоялась бы пары на зачете и увольнение.

— Я тебе уже сказал, что учеба и работа никак не относятся к нашим отношениям.

— У нас нет никаких отношений и не будет, — уверенно произносит Женя, доставая ключи. — Что за пакеты?

— Все свое всегда ношу с собой.

— Что там? — настаивает Женя, вставляя ключ в дверь.

— Маленький набор для игр: наручники, плетка и кляп.

Тяжело. Очень тяжело шутить с таким человеком. Вместо улыбки Женя бесцеремонно заглядывает в один из пакетов и достает кусок рыбы.

— Это другая. Ту я отдал раздражающей меня медсестре на случай, если ты решила меня травануть, — на мой комментарий Беляшова ничего не отвечает и продолжает дальше рыться в пакете, перебирая еду.

— Вы… вы…, — хорошо еще хоть одежду не видела.

— Пожрем? — подмигиваю ей, на что она нехотя, но все же открывает дверь.

Загрузка...