Пока не остыла весна

Глава 4 — Цена фамилии

Алекс стояла перед высоким особняком, в котором выросла, и всё внутри неё сопротивлялось сделать шаг вперёд. Дом возвышался мрачной крепостью: зеркала, мрамор, идеально вычищенные ступени. Здесь всё сверкало, всё сияло — и всё это давило, будто она попала в музей, где экспонатом была она сама.

— Пошли, — коротко сказал Артём, открывая тяжёлую дверь. Голос у него был спокойный, но сестра слишком хорошо знала: под этим спокойствием всегда жила сдержанная злость.

Гостиная встретила холодным блеском. Огромная люстра горела, будто солнце, картины в золочёных рамах смотрели свысока, как судьи. Даже воздух пах не домом, а полиролью и чужой строгостью.

У камина сидела Мария — их мать, безупречная, как всегда. Спина прямая, волосы собраны в идеальный узел, костюм сидел так, будто она вышла из рекламного буклета. Возле окна, за спиной которого темнел сад, стоял отец. Матвей был словно высечен из камня: крупный, прямой, взгляд жёсткий, движения резкие.

— Александра, — произнесла мать, будто пробуя имя на вкус. — Снова прячешься под чужой фамилией?

Алекс молчала.

— Мы договаривались, — продолжала Мария, и в её голосе звенела сталь. — Что эта игра в простую студентку рано или поздно закончится. Ты — Вересова.

Отец обернулся. Серые глаза обожгли её, словно приговор.

— Ты носишь фамилию, которая что-то значит в этом городе. Если думаешь, что сможешь от неё убежать — глубоко ошибаешься.

Алекс сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Я не хочу жить так, как вы, — выдавила она.

Матвей шагнул ближе, его тень накрыла её.

— Ты не хочешь, — повторил он медленно, — но ты обязана.

Тишина навалилась тяжёлым грузом. Даже Артём — уверенный, наглый Артём — выглядел напряжённым. Он шагнул вперёд, словно встав между сестрой и родителями.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказал он твёрдо.

Мария прищурилась. Её взгляд резанул по нему, как нож.

— Подумай, Александра. У тебя меньше времени, чем ты думаешь.

Алекс хотела ответить, но слова застряли в горле. Когда они вышли из дома, холод ночи показался ей теплее, чем всё это сияние мрамора.

— Они не отстанут, — сказал Артём, заводя машину.

— Знаю, — тихо ответила она. — Вопрос только в том… зачем именно сейчас.

Её сердце сжалось. И впервые за долгое время Алекс почувствовала: надвигается буря.

Поздний вечер в городе встретил её привычными улицами и шумом машин. В своей квартире она наконец смогла вдохнуть свободно: мягкий свет лампы, книги на столе, неидеально сложенное одеяло — всё это было настоящим, её. Но уснуть не удалось. Мысли не давали покоя, а тишина звенела громче любых слов.

На следующий день они встретились с Артёмом в маленьком кафе возле университета. Сестрёнка пришла вовремя, но брат задержался, и когда он сел напротив, выглядел так, будто за ночь постарел лет на десять.

— Ну? — без прелюдий спросила Алекс. — Что ещё они сказали?

Артём сделал глоток кофе и сцепил пальцы, так что костяшки побелели.

— Они хотят выдать тебя замуж.

Алекс замерла, а потом рассмеялась. Сухо, без радости.

— Отличная шутка.

— Это не шутка, Саша, — он смотрел прямо ей в глаза. — Есть партнёр у отца. Давно давил. Теперь договорились. Его сын, брак, союз семей.

Смех исчез. Алекс резко откинулась на спинку стула. Мир вокруг словно стал тише: звон чашек, шум студентов, запах кофе — всё ушло на задний план.

— Я не вещь, Артём.

— Я знаю, — сказал он мягче. — Но для них ты — фамилия, лицо и выгода.

Она сжала руки, почти до боли.

— Пусть хоть весь мир рухнет. Я не соглашусь.

Уголки губ Артёма дрогнули, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Вот это и есть моя сестра. Только будь осторожна. Они не остановятся.

Они вышли из кафе. Город жил своей жизнью — студенты спешили на пары, машины сигналили, кто-то смеялся. Но у Алекс было другое чувство. Словно чьи-то глаза следили за каждым её шагом.

Она обернулась — пустота.

Но сердце всё равно сжалось. И внутри шептало: это была не игра воображения.