17. НАЧАЛО ИГРЫ

Переставший биться вампир молча, не мигая, смотрел на нас. У него были необычные глаза, настоящего фиолетового цвета, каких я никогда не увидела у живых людей. Мне немедленно захотелось узнать, были ли они у него такими и при жизни, но этот праздный вопрос мог и подождать. Человек на его месте наверняка бы тяжело дышал, но грудная клетка вампира оставалась неподвижной. Туманные полупрозрачные крылья, тоже отливавшие фиолетовым, едва заметно подрагивали, словно готовясь в любой момент поднять своего хозяина в воздух. Но кокон заклинаний, в который он был заключён, не давал ему даже пошевелиться, не то что встать, а тем более взлететь. Впрочем, заклинания были не только сковывающими. Теперь, имея возможность рассмотреть их повнимательнее, я увидела, что Симон сумел связать в одну цепь множество самых разнообразных заклятий. Тут были и подчиняющие, и успокаивающие, а помимо них… я прищурилась… да, была и целая серия плетений, нейтрализующих, а то и уничтожающих заклинания, уже бывшие на нашем пленнике. Кто-то весьма сильный и умелый позаботился, прежде чем отправить вампира сюда, оплести его целой сетью. Сейчас уже трудно было определить точно, как именно его заколдовали, но, кажется, подчиняющих заклинаний там было не меньше, чем в плетении Симона.

— Как вас зовут? — по-английски спросил Шевалье, прерывая молчаливую игру в гляделки.

Вампир скривился, как от боли.

— А то вы не знаете, — процедил он сквозь зубы.

— Я хочу получить ответ на свой вопрос, — голос Симона по-прежнему оставался ровным, даже мягким, но что-то в нём едва заметно изменилось. Вампир вздрогнул, словно его ткнули иголкой, и неохотно ответил:

— Карл… Карл Ведеман.

Шевалье кивнул.

— Вы правы, я и в самом деле знал, кто к нам пожаловал, но хотелось убедиться наверняка.

— Вы и раньше были в этом уверены. Без точного знания, кого искать, вы не смогли бы меня обнаружить… а тем более приманить. Об этом позаботились.

— Кто? — спросила я.

Ведеман перевёл свой фиолетовый взгляд на меня.

— Думаю, вы и это знаете, — сказал он после небольшой паузы.

— А сами вы сказать не можете?

— Нет.

— Он и в самом деле не может, — подтвердил Шевалье. — Вы и сами видите… Над ним хорошо поработали, даже сейчас эти заклинания до конца не сломлены. Доломать их я могу, но ему это дорого обойдётся… так же как и мне.

— Тогда зачем же мы его поймали?

— Хороший вопрос, — вставил Ведеман, продолжая оценивающе глядеть на меня.

— Честно говоря, — Симон осторожно опустился на плиты, — я просто хотел поговорить с месье Ведеманом. Думаю, нам найдётся, что обсудить.

— И что же?

— Так вы согласны говорить?

— А у меня есть выбор?

— Вы можете согласиться на моё предложение, либо отвергнуть его.

— Я гляжу, вы всё заранее предусмотрели, — я поколебалась и села рядом с Шевалье. Понимая, что Ведеману будет неудобно обращаться к небу, я потянулась к пленнику и слегка ослабила магические путы. Вампир немедленно воспользовался этим, приподнявшись на локте.

— А вы как полагали, мисс Чернова? — иронично спросил он. — Месье Шевалье и шагу не ступит, если не продумает хотя бы десяток последующих шагов.

— Благодарю за комплимент. Но, прежде чем сделать вам моё предложение, я, с вашего позволения, расскажу мадмуазель Александрин вашу историю. Чтобы ей были понятны как мои мотивы, так и ваши побуждения.

Вид у Ведемана был не слишком довольный. Ясно было, что, будь его воля, никакого позволения он бы Симону не дал. Однако протестовать вслух он всё же не решился.

— Да будет вам известно, Сандрин, — начал Симон, — что ещё меньше десяти лет назад четвёртым при перечислении сильнейших тёмных Хозяев называлось имя не Хозяина нашего сегодняшнего гостя, а его самого. Карла Ведемана. Так было бы и сейчас, если бы в один прекрасный день ему не бросил вызов молодой и почти никому не известный, но очень сильный маг. У него хватило наглости вместо того, чтобы собирать себе вассалов по одному, постепенно набирая силу и авторитет, сразу нацелиться на положение одной из ведущих фигур среди тёмных магов. Как выяснилось, он не прогадал. Надо вам сказать, что у нас очень мало общепринятых законов, обычно законом становится воля Хозяина или Повелителя. Но одно из правил, которое почти никогда не нарушается — не отказывать в поединке. Ведь поединок Сил — вернейший и зачастую единственный способ доподлинно выяснить, кто из двоих примерно равных магов всё же хоть чуточку сильнее. В данном случае сильнее оказался претендент.

Я посмотрела на нашего пленника, испытывая одновременно насторожённость, интерес и что-то вроде сочувствия. Оказывается, он ещё очень молодой вампир. Быть может, ему и не случалось ещё убивать для пропитания, ведь Сила высших вампиров значительно уменьшает их потребность в крови, а иногда и вовсе уничтожает её… правда, делая их взамен куда более зависимыми от самой Силы, чем магов.

Между тем Симон продолжил своё повествование. Обычно проигравший, но выживший в поединке либо смиряется, предоставляя свою Силу и своих вассалов в распоряжение победителя, либо расстаётся с жизнью, порой и по собственной воле. Случаи, когда победитель оставлял побеждённому и жизнь, и свободу за всю историю Тёмных известны наперечёт — когда целью поединка было именно состязание в Силе, а не захват власти или собственности. Проиграв Барру, Ведеман подчиниться не пожелал, но его смерть не входила в планы нового Хозяина. И он таки нашёл способ сломить упрямца — сделал его вампиром, тем самым наделив вампирской тягой к жизни, не позволяющей покончить с собой, как бы он этого ни хотел. Перед Ведеманом встал выбор: либо всё же согласиться на вассалитет, либо остаться в заточении, существуя целиком за счёт тёмной Силы (поскольку возможности охотиться ему не давали), что привело бы его к безумию за каких-нибудь пару лет. И Карл сдался. Надо сказать, что Барр не упускал возможности подчеркнуть, кто теперь хозяин положения. С полным основанием не доверяя новому вассалу, он, не довольствуясь обычными узами между Хозяином и его подданным, постоянно держал Ведемана под заклятиями принуждения, и, бывало, явно злоупотреблял своей властью. Вампир скрипел зубами, но подчинялся. А если учесть, что кое-кто из бывших вассалов самого Карла теперь занял более высокое положение, чем он, и тоже, случалось, не мог удержаться от искушения пнуть связанного льва…

Я согласно кивнула, поняв, куда клонит Симон. Разумеется, любви к своему сюзерену Ведеман не питает и может стать неплохим союзником, если удастся его освободить. Правда, у меня тут же возник вопрос, который я и высказала вслух:

— А почему Ба…

— Прошу вас, не надо по имени.

— Почему Хозяин послал его сюда, зная, что он ненадёжен?

— Потому что высшего вампира даже с помощью магии найти практически невозможно, если не знаешь точно, по имени и личности, кого искать. Ведь вы не должны были обнаруживать себя, не так ли?

— Так, — сухо подтвердил Карл. — Я должен был всего лишь понаблюдать за мисс Черновой, оценить степень её Силы и доложить.

— Что ж, вот мы и переходим к тому, что я собирался вам предложить. Ведь, насколько мне известно, вы умеете весьма точно оценивать эту самую степень Силы у других магов, и, сравнивая их, никогда не ошибались?

Карл кивнул.

— Так почему бы вам, докладывая вашему Хозяину, не преуменьшить Силу мадмуазель?

— Преуменьшить? — переспросил вампир, переводя взгляд с меня на Симона. — То есть вы хотите, чтобы я сказал, что она слабее его?

— Именно.

Глаза Ведемана сузились.

— Я не могу ему лгать, — сказал он.

— Не можете, если знаете, что говорите неправду. Но если вы будете искренне верить в сказанное, даже Повелитель не сможет поймать вас на лжи. Я могу изменить вашу память на время — но только с вашего согласия.

Ведеман прикусил губу, неотрывно глядя теперь только на Симона.

— Я понимаю, что вам непросто решиться на это, — Шевалье поднялся. — Что ж, у вас есть время подумать, а мы пока прогуляемся.

Я тоже поднялась и следом за ним сошла с выложенного плитами круга. Далеко уходить мы не стали, просто отошли к краю поляны. Вспомнив об остром вампирьем слухе, как говорят, превосходящем даже слух оборотней, я поставила защиту от прослушивания и только после этого спросила:

— А если он не согласится?

— Ну, просто отпустить его мы не можем, — Симон внимательно посмотрел на меня. — Я понимаю, чего вы боитесь, Сандрин, но убивать его вряд ли понадобится. Он не станет так уж рваться к своему Хозяину и позволит себя усыпить. Однако думаю, что и до этого не дойдёт, и он согласится на моё предложение. Не сразу, ведь после того, что с ним случилось, любое вмешательство в его сознание для него больной вопрос, но всё же согласится.

— И что нам это даст?

— Если его Хозяин будет считать вас неопасной для себя, он не будет спешить от вас избавиться. Мы выиграем время.

— И только?

— А что вы ещё хотите, Сандрин? Поскорей схлестнуться с ним в решающей битве?

Я покачала головой.

— Нам ещё нужно прощупать почву и у других Хозяев, — добавил Симон. — Тот же Гербе, к примеру, предпочитает договариваться там, где это возможно, и потому вполне может попытаться поладить с вами миром. Как я вам уже говорил, Хозяин Ведемана агрессивнее всех, а потому я хотел бы отложить столкновение с ним до тех пор, пока ваши силы максимально не возрастут.

— Кстати, о Силе, — сказала я. — Если этот Ведеман настолько точно определяет потенциал каждого, то как же он не понял, что Б… что противник сильнее?

— Потому что свой собственный потенциал с нужной точностью определить невозможно. Такие вещи поддаются оценке только со стороны.

— И что же, в поединке нет элемента случайности? Не может быть так, что сегодня проиграл, а завтра выиграл?

— Когда доходит до поединка именно Сил, а не заклинаний, то нет. В этом случае выдерживает тот, кто окажется крепче. Ведеману ещё повезло, что он вообще уцелел, а не умер от перенапряжения и не выжег себя.

Мы замолчали. Щебетала какая-то птаха, ничем не отличающаяся от своих товарок в обычном мире. Подняв глаза к чистому небу, я увидела неторопливо проплывающие над верхушками деревьев полупрозрачные сероватые ленты, и не сразу поняла, что это — кодриллы, летучие змеи. Сколько не изучай волшебные существа по книгам, но, встретив их в обычном на вид лесу, всё равно в первый миг не веришь своим глазам.

— Эй, вы слышите? — прервал тишину оклик Ведемана. — Я согласен.


— Ну и мастер вы недоговаривать, мэтр! Сам поиск, видите ли, не опасен. А о том, что одним поиском вы ограничиваться не собирались, вы не сказали, должно быть, по забывчивости?!

Ругались вполголоса, на первом этаже, в то время как я лежала в своей постели на втором. Но моё имя в разговоре упоминалось так часто, что не услышать спорщиков было просто невозможно.

— У меня не было уверенности, что я сумею сделать то, что задумал, — голос Симона звучал спокойно и ровно.

— Это точно! Достаточно было одной ошибки, чтобы этот вампир загрыз вас обоих.

— Я был уверен в Силе Сандрин.

— А я вот нет! Силы у неё много, не спорю, а умения ещё не хватает. И самые сильные порой ошибаются, а высший вампир — самая опасная из тёмных тварей. Вам ли этого не знать!

— Я принял все меры предосторожности.

— Это какие же? — саркастически поинтересовался Кристиан. — Вы никого не взяли с собой для подстраховки, вы даже никому не сказали, куда едете!

— Вообще-то, я об этом знал, — вставил Жерар.

— А толку с этого знания?

— Остыньте, Кристиан, — посоветовал Симон. — Дело сделано, всё получилось. Без риска, как справедливо заметил Юхан, даже на диване не полежишь. А Ведеман не хотел нас убивать.

— И вы были заранее в этом уверены?

— Я это предполагал, поскольку хорошо знаю его историю.

— Так почему же не поведали её нам?

— Потому что Ведеман вполне был способен услышать, когда о нём говорят. И даже по имени его называть было не обязательно, у него слух почище вашего.

— Так поставили бы защиту! Впрочем, она у вас и так стоит… Вы решили рискнуть вашей жизнью — чёрт с вами, это ваше дело, но кто дал вам право рисковать жизнью Сандрин?! Почему вы хотя бы не предупредили её, насколько это может быть опасно?

— И что бы это дало? Я уверен, что Александрин согласилась бы в любом случае, но начала бы нервничать, и именно это могло бы стать причиной ошибки.

— Так вы и впредь намерены ставить её перед фактом? Между прочим, она ваша Хозяйка, и вы обязаны о ней заботиться — и ограждать от всяческих опасностей.

— Именно это я сегодня и сделал.

— Оно и видно!

— Месье Кристиан, прошу вас… — снова вмешался Жерар.

— В самом деле, Кристиан, крик — признак слабости. Он ничего не может доказать.

Слышно было, как Крис с шипением втянул в себя воздух.

— Ладно, — уже спокойнее сказал он. — Но Сандрин я больше с вами одну не отпущу. И в следующий раз извольте объяснять, что вы собираетесь делать — причём до, а не после.

— Хорошо, — после небольшой паузы согласился Симон. — Вреда от вас не будет, а, может, будет и польза.

Ответа не последовало. Я невольно улыбнулась и перевернулась на другой бок, покрепче обняв подушку. Спать мне пока не хотелось, но лежать в постели было очень уютно. На кухне замолчали, а может, просто заговорили о другом, и мне пришло в голову попытаться послушать, не поминается ли моё имя где-то ещё. До сих пор подобные подслушивания получались у меня непроизвольно, а вот смогу ли я проделать это сознательно?

Я отпустила сознание, позволив ему поплыть, и погрузилась во что-то вроде транса. Спасибо господину Гарсиа за скучнейшие уроки самогипноза, теперь наука пригодилась. Реальный мир отодвинулся, зато проявилось множество звуков, в обычном состоянии мне недоступных. Движение сока в деревьях и сонное бормотание листвы, дрожь земли от поездов метро, передающаяся фундаментам домов. Шорох шагов, редкое шуршание шин, гул далёких людских голосов. Весь Париж в этот момент вдруг представился мне единым организмом, состоящим из отдельных клеточек — живых существ, зданий, механизмов… Каждая из них жила в своём ритме, но в то же время — во взаимодействии со всеми остальными. И в тот же момент меня поразила мысль, что я могу сделать с этим городом всё. Осознав его как единое целое, я могла воздействовать на него, а через него — на каждую из его частей. Захочу — и все парижские машины встанут безо всякой видимой причины, или выйдут из повиновения своим хозяевам, обретя собственную жизнь. Захочу — и город наводнят магические существа, и люди только диву дадутся тому количеству сверхъестественных явлений, которое на них обрушится. Захочу — и сами люди сойдут с ума, устроят междоусобицу, или наоборот — всеобщее братание и прощение всех обид…

Я лишь с превеликим трудом удержалась от искушения тут же испробовать открывшиеся мне возможности. Собственная Сила пьянила, но я твёрдо напомнила себе, что собиралась сделать совсем другое. У меня нет никакого права вмешиваться в судьбу обычных горожан, подчиняя их своей воле. К тому же таким путём куда легче сотворить зло, чем добро, а мне не хотелось послужить живой иллюстрацией к утверждению Светлых, что каждый тёмный маг со временем превращается в чудовище.

А потому, не без сожаления отказавшись от эксперимента, я начала вслушиваться, не прозвучит ли где моё имя. И действительно, довольно быстро услышала, и тут же узнала тех, кто в этот момент говорил обо мне. Эви Кэлем беседовала с месье Юханом.

— Не знаю, не знаю, — задумчиво говорила Эви, прохаживаясь по комнате, которую я в тот же момент увидела достаточно отчётливо. — Александра молода и неопытна, но это не самое страшное. Молодость — недостаток, который быстро проходит.

— Угу, — кивнул Юхан. — Особенно с таким наставником, как Симон.

— Но она мягка и добросердечна, вот в чём беда, — продолжала Эви. — Боюсь, что ей может не хватить решимости на то, что ей предстоит.

— Если она достаточно умна — а дурой мадмуазель Чернова не выглядит — то и решимость она в себе как-нибудь наскребёт. В конце концов, у всех правителей есть те, кто делает грязную работу, не вынуждая их самих пачкать руки. Это Повелителю, не к ночи будь помянут, нравилось убивать собственноручно.

Они немного помолчали.

— В конце концов, выбирать не приходится, — подытожил Юхан.

— Это верно, — согласилась Кэлем. — Хочется, наконец, начать использовать Силу в полную мощь. Или Александра — или придётся идти на поклон к Барру. А из него вполне способен получиться второй Баэр.

— Эви…

— Ладно тебе, Юхан. Он мёртв уже больше пятидесяти лет. Мог бы вернуться — давно бы вернулся.

— Это так, — согласился Юхан. — Но кто их знает, этих Повелителей. Быть может, они могут слышать, и не возвращаясь.

Эви пожала плечами, и комната медленно померкла. Больше они, видимо, на эту тему не говорили.


Утром мне сказали, что Симон опять куда-то уехал.

— Постоянно он куда-то мотается и никогда не говорит, куда, — проворчал Кристиан, осторожно пробуя горячий кофе.

— У отца много дел, — дипломатично заметил Франсуа, отрываясь от свежей газеты. Жерар уже закончил завтрак и ушёл из кухни.

— Втайне от своей Хозяйки?

— Ничто не мешает мадмуазель Александрин самой потребовать у него отчёта. Можете мне поверить, ей он лгать не станет.

— А вы не знаете, куда он поехал? — вмешалась я, желая пресечь явно намечающуюся ссору. Уж очень агрессивный тон был у Кристиана.

— Нет, — младший Шевалье качнул головой. — Возможно, он хочет привлечь к нам ещё кого-то, но это — лишь моё предположение.

— Что-то ты сегодня не в духе, — сказала я Крису, когда за Франсуа закрылась дверь.

— Я вчера здорово разозлился на Симона, — признался Кристиан.

— Да, я слышала, ты весьма эмоционально это высказывал. Но мне казалось, что ты уже выпустил пар.

— Слышала? Ах, да, — Крис засмеялся немного натянуто, — ты ведь тоже можешь слышать… Должно быть, я злопамятнее, чем кажется.

— Тебя это пугает?

— Что? Злопамятность?

— Нет. Что я могу слышать, когда обо мне говорят.

— С чего ты взяла?

— Мне показалось, что тебе это неприятно.

— Ну, как сказать… Я и в самом деле не очень хотел, чтобы ты слышала, как я пытаюсь вправить Симону мозги.

— Почему? Мне приятно, что ты обо мне заботишься.

— Не знаю, — Кристиан пожал плечами. — Может, потому, что у меня это не слишком-то получается.

— Но он же с тобой согласился.

— Оставшись, держу пари, при своём мнении. Он ведёт свою игру, а если пешки с этим не согласны, то это их проблемы.

— Думаю, что в этой партии мы, как минимум, слоны.

— Да хоть ферзи! Я не хочу быть фигурой, которую кто-то двигает по доске. Я сам способен решить, куда мне ходить, и ходить ли вообще.

Я опустила глаза на кофейную гущу на дне своей чашки. Он был прав, вот только выбора у нас не было. Мы слишком мало знаем о положении дел в магическом мире, и без Симона и его покровительства мы окажемся в положении брошенных в воду слепых котят. Может, и выплывем, если повезёт, но полагаться только на везение было бы слишком опрометчиво.

— Чем мы сегодня займёмся? — спросил Кристиан, меняя тему. — Хочешь, я научу тебя пользоваться Путями?

— Хочу, — сказала я.

Оказалось, что это нетрудно. В отличие от Тирфо Туинн, существовавшего всегда, Пути каждый маг прокладывал сам, намечая и маршрут, и точку выхода, и свернуть с уже проложенного Пути или выйти раньше этой самой точки было практически невозможно. А если всё же ухитришься, то рискуешь оказаться в реальном мире перемолотым в фарш. Но пока ты просто идёшь по ним, то находишься в полной безопасности, ибо никто и ничто извне попасть на проложенный тобой Путь не в состоянии, так же, как и проследить его.

Сами же Пути оказались довольно скучным местом. Тёмный коридор, словно из чёрного стекла, со слабо пружинящим полом и стенами, которых не удаётся коснуться, как ни старайся. Они тускло отсвечивали, так что нужды в дополнительном освещении не было, а по бокам двигались два наших смутных отражённых силуэта. В зависимости от расстояния в реальном мире, идти по Пути приходилось от нескольких минут до нескольких часов, но в любое место на Земле можно было добраться меньше, чем за полсуток.

— Это Тёмные Пути, — объяснил Кристиан. — Когда по ним идёт светлый маг, они выглядят иначе.

— А как?

— Переливаются радужными красками, довольно красиво… хотя часа за два это разнообразие приедается. Довольно однообразное разнообразие, я бы сказал.

Путь кончился, как и начался, светлым овалом, и едва мы миновали его, свет дня заставил меня зажмуриться. Снаружи было пасмурно и довольно холодно, дул резкий ветер, несущий запах соли. Шум волн я услышала раньше, чем глаза привыкли к свету. Мы стояли на морском берегу, на пустынном песчаном пляже. Серые волны шипели почти у самых наших ног, а за широкой полосой песка начинались трава и деревья.

— Где это мы?

— В Нормандии, — отозвался Кристиан.

— Так это — Атлантический океан?

— Ла-Манш. Мы недалеко от Шербура.

— Крайний север?

— Да нет, Кале ещё северней. Пройдёмся по берегу, или возвращаемся?

— Здесь сейчас не очень уютно, — я оглядела пляж. — Давай лучше вернёмся и погуляем по Парижу.

— Ладно. Теперь твоя очередь открывать — помнишь, как?

Я помнила, и мы отправились Путями в обратную сторону. В Париже было солнечно, но вскоре тучи пришли и в столицу, принеся с собой дождь. Мы укрылись от него в каком-то баре, и просидели там довольно долго.

Когда мы пришли домой, Симон уже вернулся.

— Здравствуйте, мэтр. Где вы были? — спросила я, не дожидаясь, пока это сделает Кристиан.

— Ездил в офис, разбирал накопившиеся дела — ответил Шевалье. Я почувствовала укол совести. Я совсем забыла про бюро, а ведь Симон по-прежнему оставался его хозяином, и его дело тоже требовало внимания. А я тут лезу со своими подозрениями.

Впрочем, обиженным Симон не выглядел. Скорее, озабоченным.

— Должен вам сознаться, Сандрин, что произошло нечто непредвиденное, — сказал он, протягивая мне какую-то бумагу. — Это пришло сегодня днём, пока нас обоих не было дома.

Я взяла покрытый рукописными строчками лист. Это было приглашение «глубокоуважаемой мисс Черновой» посетить отправителя письма в его «скромной обители» в любое удобное для меня время. Тут же прилагался и адрес — Нью-Йорк, США. Несмотря на то, что обычно послания, написанные от руки, подразумевают подчёркнутое уважение к адресату, тон приглашения был ироничным и даже чуть издевательским. Я взглянула на подпись, которая тут же всё объяснила: Луис Барр.

Я отдала приглашение Крису и вопросительно посмотрела на Симона.

— Похоже, уверившись в том, что вы ему не опасны, он решил взглянуть на вас поближе, — сказал тот. — Я полагал, что у нас будет время, но, похоже, ошибся. Реагировать надо немедленно.

— И что вы предлагаете?

— Знаете, я бы всё же предложил поехать. Отказ он вполне может расценить если не как объявление войны, то как явно недружественный жест.

— Но если мы поедем, — резко спросил Кристиан, — не окажемся ли мы в зависимости от его доброй воли?

— Не думаю, что он попытается причинить нам вред, пока мы находимся в его резиденции. Во-первых, законы гостеприимства у Тёмных если и не свято чтутся, то весьма уважаются. Именно по причине всеобщего недоверия друг к другу. Тот, кто их нарушит, рискует, что против него ополчатся все остальные. Во-вторых, что тоже немаловажно, он вряд ли захочет подвергнуть опасности свой дом. В результате магической драки может сильно пострадать обстановка, а я слышал, что он вложил в неё немало сил и средств.

— Если уж законы гостеприимства так уважаются, то пусть он к нам и приезжает.

— Увы, Кристиан, статус Сандрин пока значительно ниже, чем его. Так что по требованиям негласного, но весьма строгого этикета, ехать должны именно мы.

— А что ему вообще нужно? — спросила я.

— Взглянуть, что вы из себя представляете. Возможно, попытаться как-то договориться. Думаю, если наш обман удался, и он считает себя сильнее вас, то он предложит вам стать его вассалом.

— И что он сделает в случае отказа?

— Трудно сказать. Но я могу от вашего имени потребовать гарантий, что нам позволят уйти оттуда невозбранно. В таком случае, даже если дело кончится открытым конфликтом, никто из нас не пострадает. А конфликт, я боюсь, неизбежен.

— И что это за гарантии?

— Клятва на крови. Нарушивший её умирает.

— Вот как? А скажите, мэтр, Повелителя такая клятва тоже связывает?

— Тоже, но он может вернуться. Конечно, если это истинный Повелитель.

— Понятно, — кивнула я. — Ну хорошо, требуйте.

— То есть вы согласны поехать?

— Да, мэтр.

— Я с тобой, — быстро сказал Кристиан.

— Разумеется.

— Из соображений престижа вам следует взять с собой по меньшей мере десять человек, — сказал Симон. — Надеюсь, что я и мои сыновья в этот список входим.

— Да уж куда я без вас… Когда мы поедем?

— Дня через два, если вы не возражаете. Тянуть смысла нет, но быстрее вряд ли получится. Конечно, на переговоры уйдёт, скорее всего, не больше пары часов, но вести их слишком поспешно как-то несолидно. Так что завтра я отвечу, послезавтра ответят мне… А там и поедем.

— А как поедем?

— Путями, я думаю. Ведь Кристиан умеет их открывать?

— Он и меня этому научил. Как раз сегодня.

— Правда? Это замечательно. Вы сможете открыть их для нескольких автомобилей?

— Не знаю, не пробовала.

— Вот заодно и проверим.

Я кивнула, чувствуя, что начинаю волноваться, как перед экзаменом. В каком-то смысле эта встреча и будет для меня экзаменом, и, будь моя воля, я предпочла бы, чтобы она состоялась немедленно. Потому что подозревала, что за пару-тройку суток я успею накрутить себя до куда худшего состояния.

До сих пор всё было очень мило — богатый дом, гостеприимные хозяева, уроки магии, необременительная служба, больше похожая на игру, чем на настоящую работу. А потом новая игра — в Хозяйку, все эти люди с их почтительностью, не переходящей всё же в низкопоклонство, что хоть и заставляло меня временами чувствовать себя неловко, льстило моему самолюбию. И лишь теперь до меня начало доходить, что всё это — всерьёз, и за полученное удовольствие придётся платить. Участием в интригах, в которых я ничего не понимаю, вполне реальным риском для жизни, и не только моей, властью и ответственностью. Эх, и я ещё когда-то имела глупость завидовать Силе своих подруг. Была бы я действительно слабенькой волшебницей, как было бы хорошо!

Должно быть, мои мысли ясно отразились на моём лице, потому что Кристиан взял меня за руку и крепко сжал её.

— Ничего, — сказал он. — Справимся. Всё будет в порядке, вот увидишь. Ну подумаешь, какой-то там Барр.

Я улыбнулась ему. Как всё же приятно, когда рядом есть люди, готовые встать за тебя горой.

— Мы будем рядом, — добавил Симон. — Не волнуйтесь, если что, мы вам и подскажем, и поможем. Опасности нет.

— Хотелось бы верить вам, мэтр, — сказала я. — Ну а пока вы, может быть, просветите меня, каким ещё правилам этикета должен следовать воспитанный Тёмный маг?

Загрузка...