1. ИНИЦИАЦИЯ

— Саша, приведи в порядок эту полку, — Алла Викторовна кивнула на сваленные кое-как книги.

— Сейчас, — отозвалась я, не отходя от бокового шкафа.

— Не сейчас, а немедленно! Почему ты не слушаешь, когда я тебе говорю?

— Здесь тоже нужно поправить. А потом я займусь теми.

Алла Викторовна подошла ко мне.

— Здесь всё нормально.

— Да, потому что я только что навела тут порядок.

— Тебе ещё не надоело пререкаться?

— Если я займусь тем шкафом на минуту позже, ничего не случится.

— Да что это такое! — рассердилась Алла Викторовна. — Я ей слово, она мне два!

Светлана, моя напарница, сделала большие глаза, ясно давая понять: не связывайся. Я и сама понимала, что лучше было бы промолчать. Увы, умение молча сносить упрёки никогда не входило в число моих добродетелей. Вообще-то Алла Викторовна хорошая женщина и неплохая заведующая, но иногда у нас с ней случаются стычки по каким-то пустякам. И мне обязательно надо оставить последнее слово за собой. Потом мне нередко становится стыдно, но это происходит потом. К счастью, она не злопамятна.

Меня окликнул покупатель, и разговор прервался, но день как не задался с самого утра, так весь и пошёл наперекосяк. Со склада пришло множество поступлений, покупателей к вечеру тоже прибавилось, даром что была только середина недели, и нам, продавцам, пришлось разрываться между ними и новым товаром, который нужно было как можно быстрее поставить на полки. Я с трудом дождалась момента, когда рабочий день закончится, охранники выгонят последних посетителей, и можно будет пойти в раздевалку.

Час был уже поздний, на улице царила темнота. Было холодно, так что я порадовалась, что не позволила утреннему солнцу себя обмануть и надела кожаное пальто. Но всё равно мне пришлось изрядно помёрзнуть на остановке в ожидании автобуса, который не торопился за продрогшими пассажирами. В конце концов подъехала маршрутка, и я, устав ждать, влезла внутрь. В кошельке до послезавтрашней зарплаты оставались лишь одна пятисотенная, но мёрзнуть дальше у меня выдержки не хватило. Ладно, дотяну как-нибудь.

Я жила на самой окраине, почти что за городом. Маршрутка попетляла по улицам и выехала на шоссе. Сидевший рядом со мной мужчина громко посылал кого-то по мобильнику во все известные науке места. За окном проплывали высокие дома, сияющие вывески магазинов, разноцветные рекламные щиты. Потом потянулся длинный бетонный забор, скрывавший железную дорогу. Весна в этом году была ранней, поэтому снег уже успел стаять, но трава ещё не вылезла из земли, так что выглядело всё довольно уныло. В стороне от дороги мелькнул гипермаркет, потом потянулись поля, обсаженные вдоль шоссе деревьями. Дорога изогнулась, позволив увидеть внушительную панораму со склона холма. Вереница белых и красных огней идущих по шоссе машин казалась драгоценным двухрядным ожерельем. Маршрутка затормозила у остановки, я вылезла, стукнувшись головой о низкую притолоку. Мелькнула мысль, что неплохо было бы зайти за хлебом в круглосуточный магазин тут же, у остановки, но утяжелять сумку не хотелось, и я решила подождать до завтра. Ёжась от холода, я быстро зашагала по дорожке через засаженную деревьями и кустами полосу отчуждения.

Фонари здесь были, но горели лишь периодически. Я шла в полном одиночестве, один из вышедших со мной пассажиров отстал, второй, наоборот, убежал вперёд. Сквозь ветви кустарника пробивался слабый свет от остановки, и передо мной бежала постепенно сливающаяся с темнотой тень. Дорожка вильнула, я должна была вот-вот выйти к первому дому нашего квартала, как вдруг что-то тяжёлое с размаху врезалось мне в спину, сбив меня с ног.

Охнув, я растянулась на влажном асфальте. Сумка слетела с плеча, пальто задралось, а тот, кто врезался в меня, по инерции перелетел через моё тело и упал чуть дальше на дорожку. Раздался режущий ухо визг, похожий на скрежет ножа по стеклу, но куда громче, и упавший забился на земле, как в припадке падучей. Всё произошло настолько стремительно, что я даже не успела испугаться. Приподнялась, опираясь на руки, вгляделась в того, кто лежал передо мной… да так и застыла, открыв рот.

То, что корчилось сейчас на асфальте… Это не было человеком. Больше всего Оно напоминало чудовище из голливудского триллера. Лысая голова с огромными ушами, лишённое какой-либо одежды тело с тёмной кожей, непомерно длинные руки, украшенные когтями чуть ли не в пядь, так что я сумела разглядеть их даже в темноте. Огромные кожистые крылья хлестали о землю по сторонам от бьющегося тела. Когти оставили несколько бороздок в асфальте, Оно опять завизжало, приподнялось и снова забилось в судорогах, колотясь затылком о дорожку.

— Держи его! — крикнул кто-то за моей спиной.

Две пары ног обогнули меня справа и слева, остановившись рядом с крылатым. Их обладатели вытянули над ним руки, и между их ладонями прямо в воздухе возникла слабо светящаяся сеть. Она упала на крылатого, облепила его, вспыхнула и погасла. Последняя судорога пробежала по тёмному телу, крылья хлопнули, как бельё на ветру, и застыли, распростёршись на земле. Двое опустили руки, и один из них повернулся ко мне:

— Вы не ранены?

Я молчала, тупо таращась на него. Человек вздохнул, шагнул ко мне и присел рядом со мной на корточки. Он был не стар, и, насколько можно было разглядеть в темноте, недурён собой. Тускло блеснули заклёпки на кожаной куртке, когда он протянул руку и коснулся моего лица. Я невольно отпрянула.

— Я не причиню вам вреда, — мягко сказал он. — Мне нужно только посмотреть… Угу… Ага… Несколько царапин, ничего страшного.

— Что это? — выдохнула я, обретя наконец дар речи.

— Это? Вампир, — сказал он таким тоном, каким мог бы сказать «собака».

— Вампир?!

— Он самый. Совсем свихнулся. Напасть на человека, когда за ним гонятся… Впрочем, он уже ничего не соображал. Не бойтесь, больше он никого не тронет.

Я перевела взгляд на видневшееся из-за спины моего собеседника крыло. Что это? Грандиозный розыгрыш? Зачем? Но ведь не может же всё это быть правдой! Я осознала, что всё ещё сижу на холодном асфальте, и что у меня болит плечо и ушибленное колено.

— Я понимаю, вы напуганы, — негромко сказал человек. — Но это ничего, сейчас мы уйдём и унесём его, а вы встанете и пойдёте домой… Вы успокоитесь… Вы всё забудете… Будете жить, как ни в чём не бывало… Всё уже прошло, да ничего и не было… Спокойно идите домой.

Голос незнакомца журчал, как ручеёк, мягко и успокаивающе. Я зачарованно смотрела на него, постепенно переставая воспринимать смысл произносимых слов. И без того плохо видимое лицо собеседника поплыло перед глазами, и в висках возникло ощущение вибрации, словно кости черепа начали мелко дрожать. Вибрация передалась мозгу, я замотала головой, стремясь избавиться от неприятного чувства.

— Долго ты там? — спросил второй. — Заканчивай, и пошли.

Его голос привёл меня в чувство. Тот, что сидел передо мной, обернулся к своему приятелю и снова посмотрел на меня. Я сжала виски руками, но вибрация не исчезала, наоборот, усиливалась, становясь болезненной; казалось, что все мозги сейчас превратятся в однородную серую кашу.

— Что вы делаете?! — выкрикнула я. — Прекратите!

— Жень, — вдруг сказал тот, что сидел передо мной. — А ведь у неё Дар.

— Думаешь? — с сомнением спросил второй, шагнув к нам. — Я ничего не чувствую.

Первый кивнул.

— Есть, есть. Иначе она ничего не поняла бы.

Вибрация прекратилась, и я перевела дух, с опаской глядя на эту парочку.

— Простите. Мне казалось, что так будет лучше, — первый улыбнулся. — Вы, должно быть, хотите узнать, что всё это значит и кто мы такие? Тогда возьмите.

Он протянул мне картонный прямоугольничек — визитную карточку. Помедлив, я взяла её, осторожно, словно боясь обжечься.

— Обратитесь по этому адресу, и вы всё поймёте. Ещё раз прошу прощения.

Первый поднялся, подошёл ко второму, они снова протянули руки над поверженным вампиром, о котором я почти забыла из-за того, что только что творилось в моей голове. И тёмное тело крылатого само собой поднялось в воздух, словно подвешенное на верёвках. Концы обвисших крыльев волочились по земле. Я вздрогнула, разглядев светлые полоски клыков на уродливой морде. Двое пошли прочь от меня, но не по дорожке, а куда-то в заросли. Вампир плыл между ними. Зашуршали прошлогодние листья, хрустнул сучок под чьей-то ногой, и всё стихло. Странная троица почти мгновенно растворилась во тьме.

Осознав, что продолжать сидеть на земле глупо, я поднялась. Подобрала сумку, попыталась закинуть её на плечо, но тут же сбросила. Плечо полоснуло острой болью, и к тому же я обнаружила на коже пальто три гладких разреза, словно от бритвы. Кожа под одеждой была влажной и липкой. Пристроив сумку на другом плече, я пошла к домам, прихрамывая от боли в разбитом колене. Дойдя до первого горящего фонаря, я остановилась и вынула из кармана визитку. На белом глянцевом картоне выделялась лишь одна чёрная строчка:

«2-я Лесниковская улица, 9»

Больше не было ничего. Ни названия организации, ни фамилии, ни телефона. Спрятав карточку в карман, я пошла дальше. Мой дом был уже недалеко. Набрав код, я открыла дверь подъезда и вошла на не очень чистую лестницу. На площадке стояла выставленная кем-то из соседей сломанная стиральная машина, на её крышке лежала, свернувшись клубком, серая пушистая кошка. Она уже давно облюбовала это лежбище, и я нередко видела её здесь, возвращаясь с работы.

— Привет, — вслух сказала я. — А меня сегодня чуть было не съели. Вампир, представляешь?

Кошка дёрнула ухом, приоткрыла жёлтый глаз и снова зажмурилась.

— Не веришь? — спросила я. — И никто не поверит.

Кошка не шевельнулась. Я прошла мимо неё и поднялась на четвёртый этаж. Лампа под потолком, как водится, не горела. Почему-то свет в моём подъезде обычно горит на всех этажах, кроме моего. Впрочем, того, что падает сверху, вполне хватает, чтобы вставить ключ в замочную скважину. Я заперла дверь изнутри, включила свет и принялась раздеваться.

Теперь, в привычном уюте моей квартиры, происшедшее со мной сегодня казалось ещё более невероятным, чем на улице. Но три длинных, хотя, к счастью, неглубоких царапин на правом плече не позволяли в нём усомниться. Что бы это ни было — инсценировка с неведомыми мне целями, или реальность, но это было. Сняв пальто, я обнаружила, что светлый свитерок под ним, да и подкладка самого пальто промокли от крови. Бросив пальто на диван, я стащила свитер, с огорчением убедившись, что он восстановлению не подлежит. Если кожу пальто ещё можно было аккуратненько залатать, то на гладком трикотаже шов незаметным не сделаешь. Отправив испорченную одежду в мусорное ведро, я занялась царапинами. Смыла кровь, шипя от боли, протёрла их спиртом и заклеила полосками пластыря, подложив под них свёрнутую марлю. Ссадину на колене я обработала йодом. Ещё и колготки порвала, к тому же. Сплошные убытки от этих вампиров.

Жила я одна, так что готовить ужин приходилось самой. Поставив сковородку на плиту, я села на табурет и задумалась. Когда-то подростком я страстно мечтала о чудесах, свято веря историям о полтергейсте, НЛО, лох-несском чудовище и прочей тому подобной дребедени. Потом это увлечение прошло, хотя я продолжала почитывать фантастические романы, представляя себя на месте их героев. Но одно дело — мечтать о приключениях, сидя на удобном диване с книжкой в руках, а совсем другое — встретиться с чем-то необычным и опасным в реальности. Я вполне отдавала себе отчёт, что героини из меня не выйдет, и что обыденная повседневность меня вполне устраивает.

Так, может, выбросить эту визитку с адресом? Ничего не знать, выкинуть из головы странное и неприятное происшествие и жить дальше как ни в чём не бывало. И если всё это и впрямь подстроено для того, чтобы либо спровоцировать меня не знаю на что, либо разыграть, то умнее всего именно так и поступить. Но зачем кому-то могло понадобиться организовывать такую сложную мистификацию? Я самая обычная девушка, каких тринадцать на дюжину, у меня нет ни денег, ни знакомств, ни родственников, которые могли бы представлять интерес для спецслужб, мафии, или ещё чего-то подобного. И для банального розыгрыша всё это тоже было слишком сложно.

Значит, всё же пойти по указанному адресу? Любопытство взыграло во мне в полную силу, а там был шанс узнать, что всё это значит, как мне и обещал человек, пытавшийся что-то такое со мной сотворить. К тому же, если это всё же подстроено, так просто в покое меня всё равно не оставят. В общем, я почти решилась, но всё же окончательное решение отложила на завтра.

А назавтра я увидела человека с крыльями, хоть и не такими, как у вчерашнего вампира. Это было утром, когда я спешила на работу. До магазина уже было рукой подать, когда мне навстречу попался мужчина, за спиной которого развевались туманные, полупрозрачные, но чётко видимые крылья, абрисом слегка напоминающие крылья летучей мыши.

Я остановилась, обернувшись и глядя ему в спину. Лица я не разглядела, спина же, если не считать двух призрачных полотнищ, была самой обычной. И никто не таращился на него, открыв рот, никто не тыкал пальцем и даже не оглядывался лишний раз. Похоже было, что крылья вижу только я. Подавив желание догнать этого человека и расспросить, я пошла дальше. Будь у меня побольше времени, я, может, и не устояла бы, но я и так опаздывала.

Всё было, как обычно. Работа в магазине шла своим чередом. Во время обеденного перерыва я сходила в отдел карт и нашла на плане города 2-ю Лесниковскую улицу. Ничего примечательного в ней не было, она находилась примерно на полпути между центром и окраиной. И станция метро близко, хотя до самой этой станции ехать мне будет далековато. Я уже почти решилась, но всё же некое опасение заставляло меня колебаться до последнего. Я словно предчувствовала, что стою на пороге чего-то совершенно нового, и, перешагнув этот порог, навсегда откажусь от прежнего. Быть может, новое будет лучше, но старое привычно и знакомо до последней мелочи, и лишаться его было страшновато. Наверно, что-то похожее чувствовали невесты в прежние времена, когда замужество означало вечную разлуку с близкими и родным домом. И потому, даже если девушка шла замуж по любви, на свадьбе она плакала и причитала вполне искренне, а не только потому, что этого требовал обряд.

Мой магазин работал ежедневно, поэтому выходные у нас были скачущие и выпадали на разные дни недели. Ближайший свободный день у меня пришёлся на четверг. Я поставила будильник на десять часов, что для меня рано, ведь, когда есть возможность, я предпочитаю спать до полудня, а то и дольше. Но, всё же решившись обратиться по рекомендованному адресу, я подумала, что надо явиться в это неведомое заведение в пристойное время. Да и раньше начнёшь — раньше закончишь. Если окажется, что там нет ничего интересного, то я хотя бы не весь день потеряю.

К четвергу немного потеплело, день выдался солнечный и ветреный. Час пик к тому времени уже прошёл, и толпа в метро рассеялась, хотя на центральных станциях вагоны по-прежнему набивались битком. Пришлось сделать две пересадки, так что дорога в общей сложности заняла больше полутора часов. Выйдя на поверхность, я огляделась и, припомнив план, зашагала мимо парка вниз по улице. По проезжей части шли машины, прогромыхал трамвай, налетавший ветер крутил смерчики из пыли и мусора. Из земли за парковой оградой уже начала выбиваться нежно-зелёная травка, небо было ярко-синим, с легкими белыми облаками. Я невольно улыбнулась солнцу, хотя по мере приближения к нужному месту испытывала всё большее волнение.

Завернув за угол, я посмотрела на номера домов и, обнаружив, что нахожусь на чётной стороне, перешла тихую улицу. Третий… пятый… Вот и девятый дом. Ничем не примечательное трёхэтажное старое здание из красного кирпича. Никакой вывески на нём не было. Окончательно оробев, я поднялась на высокое крыльцо и взялась за ручку двустворчатой двери. Немного помедлила в нерешительности, но глупо было бы, проделав весь путь, в последний момент повернуть назад. Я глубоко вздохнула, дёрнула тяжёлую дверь и вошла.

За дверью обнаружился небольшой тамбурчик. Сбоку имелось стеклянное окошко, за которым дежурила нестарая вахтёрша. Она выглянула на звук открывшейся двери.

— Вы по делу, девушка? — спросила она.

— Мне посоветовали прийти сюда… — не зная, как объяснить то, что я сама не понимала, нерешительно сказала я и протянула визитку. — Вот…

Вахтёрша высунула руку в щель под стеклом, взяла картонный прямоугольничек и несколько секунд пристально его изучала.

— А… — сказала она. — Да, конечно. Подождите минутку.

Он отвернулась от меня и принялась нажимать на кнопки стоящего перед ней телефона.

— Господин Черкасов, это первый пост. Тут пришла девушка по приглашению, — сказала она в трубку. — Я её к вам отправляю. Да… Да. Хорошо.

Вахтёрша положила трубку и взглянула на меня.

— Поднимитесь на второй этаж, в комнату двести семь, — сказала она.

Я открыла внутреннюю дверь. За ней обнаружился просторный холл с гардеробом. На рядах вешалок висели разноцветные куртки, но гардеробщицы видно не было. Прямо напротив двери — доска объявлений, но она была пуста. Я пересекла большое помещение, поднялась по внутренней лестнице и вышла в коридор второго этажа. Было тихо, шаги гулко отдавались на потёртом паркете, и здание казалось вымершим. В прорезанные в одной из стен окна светило солнце, в стене напротив были двери с номерами, но без табличек. Я остановилась перед дверью с номером 207, ещё немного помедлила и постучалась.

— Войдите, — отозвался мужской голос.

За дверью обнаружился длинный узкий кабинет, который ещё больше суживали стоящие вдоль стен шкафы. Поперёк кабинета стоял рабочий стол, за которым сидел темноволосый мужчина средних лет, поднявшийся при моём появлении. Я неловко стащила с головы берет.

— Раздевайтесь, — мужчина кивнул на вешалку у двери. — Садитесь, располагайтесь. Как вас зовут?

— Александра.

— Очень приятно, я Павел Вячеславович, будем знакомы. Насколько я понимаю, вы встретились с кем-то из наших сотрудников, который и посоветовал вам прийти сюда.

Я кивнула, усаживаясь за стол напротив него.

— Хорошо, — Павел Вячеславович пристально посмотрел мне в глаза. Потом поднялся и подошёл к одному из шкафов. — Как давно это было?

— Три дня назад.

— Ага… — он открыл дверцу, достал какой-то предмет, снова закрыл и повернулся ко мне. Сел и положил на стол массивное серебряное кольцо, всё покрытое узорами гравировки. А может, и не серебряное — я не ювелир.

— Дайте руку, пожалуйста, — сказал он.

Удивившись, но не споря, я протянула правую руку. Павел Вячеславович надел кольцо мне на средний палец, сжал мою кисть обеими руками и снова замолчал, глядя мне в глаза. Некоторое время ничего не происходило. А потом кольцо вдруг начало нагреваться. Я отвела глаза от лица Павла Вячеславовича и удивлённо посмотрела на свою руку. Кольцо ещё некоторое время оставалось тёплым, а потом вдруг резко стало холодным, словно вынутое из холодильника.

— Вот так, — сказал Павел Вячеславович. Разжал руки, осторожно стащил кольцо с моего пальца и снова положил на столешницу между нами. Мне показалось, что линии гравировки светятся едва заметным жемчужным светом.

— Что это? — спросила я.

— Это значит, что у вас есть Дар.

— Дар?

Павел Вячеславович кивнул.

— Дар чувствовать и использовать Силу.

Я молчала, ожидая продолжения. Как ни странно, но сейчас я готова была выслушать и принять любую версию происшедшего.

— Современному человеку трудно в это поверить, — сказал он. — Насколько легче было в Средние века… Впрочем, нет. В те времена Силу однозначно трактовали как происки дьявола. Сейчас, слава богу, до людей доходит, что нельзя всех стричь под одну гребёнку. Вы, часом, не поклонница фэнтези?

— Поклонница, — сказала я.

— Тогда немножко легче. Вы маг, Александра. Колдунья.

— Правда? — после паузы спросила я.

— Правда. Не стану врать, маг вы довольно слабый, но способности у вас определённо есть. Вы никогда не замечали за собой ничего необычного?

— Нет. До того, как…

— Обычно Дар никак не проявляется, пока человек не подвергся воздействию Силы другого мага. Тогда происходит инициация, и Дар пробуждается. Так что не удивляйтесь, если отныне вы будете видеть невидимое и слышать неслышимое. Мы ищем таких людей и обучаем их. Что с вами случилось? В смысле, при каких обстоятельствах вы получили приглашение?

Я коротко пересказала вечернее происшествие.

— Да, это не редкость, особенно в последние годы, — кивнул Павел Вячеславович. — Активность всякой нечисти периодически возрастает, и сейчас мы, похоже, переживаем очередной всплеск. Хорошо, что наши сотрудники успели вовремя обезвредить вампира. Обычно те, кто питается людьми, предпочитают не нападать в людных местах, но со временем они неизбежно впадают в помешательство и перестают себя контролировать. Что, с одной стороны, делает их ещё более опасными, а с другой — облегчает охоту, потому что они теряют осторожность.

Я почувствовала себя несколько неуютно.

— И много таких… питающихся людьми?

— К сожалению, больше, чем хотелось бы. Но об этом вы узнаете в свой черёд. Если захотите пройти обучение. Больше ничего необычного, насколько я понимаю, с вами не происходило?

— Ну… Недавно я видела человека с крыльями.

— Хм-м, — протянул Павел Вячеславович, выслушав моё сбивчивое описание. — Похоже на высшего вампира. Но его крылья бывают видны лишь в том случае, когда он сам этого хочет. Однако, как вы говорите, их видели только вы… Нет, не знаю, с чем это связано.

Некоторое время мы молчали.

— Скажите, вы мне верите? — неожиданно спросил он.

— Ну, как вам сказать…

— Понимаю. Что ж, — он поднялся. — Пойдёмте, я вам кое-что покажу. Нет, одеваться не надо.

Мы прошли по коридору в самый конец, и Павел Вячеславович открыл небольшую дверь без номера. Помещение за ней оказалось довольно обширным, не чета кабинету, но темноватым, потому что все окна были закрашены белой краской. Под потолком, довольно низко, висели лампы в круглых металлических абажурах, у стен стояли несколько сейфов.

— Что это? — спросила я, с любопытством разглядывая паркет, ободранный и обожжённый так, словно его регулярно поливали кислотой.

— В этой комнате практикуются в занятиях магией, — объяснил мой спутник.

— И вы мне её покажете?

— Совершенно верно.

Павел Вячеславович вышел на середину комнаты и вытянул руку, держа ладонь параллельно полу. Некоторое время ничего не происходило. А потом в воздухе под ладонью появилось серое облачко, оно растеклось тонким слоем и приняло четырёхугольную форму. По углам из него к паркету опустились четыре туманные струйки, туман становился всё гуще, и вот уже призрачный стол обрёл чёткость, сменил цвет на жёлтый, по нему побежали разводы, как у настоящей древесины… Павел Вячеславович убрал руку и с довольной улыбкой повернулся ко мне. Я нерешительно потянулась вперёд и тронула кончиком пальца столешницу. Палец ощутил твёрдый край.

— Материализация, — сказал Павел Вячеславович. — Не самый трудный, но и не самый лёгкий вид магии. Здесь мы предпочитаем создавать мебель каждый раз заново, потому что она частенько не выдерживает экспериментов начинающих магов. Так что матрицы заклятий у нас всегда наготове, и мне не пришлось прикладывать значительных усилий.

Я ещё раз пощупала край стола. Чудо, происшедшее у меня на глазах, выглядело как-то уж очень обыденно — и, наверное, поэтому не особо и удивляло.

— Разумеется, — добавил мой спутник, — вы можете сказать, что это, мол, всё гипноз, и никакого стола на самом деле нет. Или что он уже был здесь, просто раньше вы его не видели. Скажите, у вас есть при себе вещь, которую не жалко?

Я нахмурилась. Потом мысленно перебрала содержимое своей сумки, которую, выходя из кабинета, машинально прихватила с собой.

— Разве что пакеты…

— Давайте пакет.

Я вынула полиэтиленовый мешок и протянула ему. Павел Вячеславович положил пакет на середину новосотворённого стола и отступил на шаг. Я невольно последовала его примеру. Полиэтилен шевельнулся… и стал сморщиваться, слипаться в комок, словно плавясь в невидимом огне. Сперва комок показался мне бесформенным, но вскоре я поняла, что из пакета выплавляется какая-то фигурка. Появилось туловище, голова, ручки с ножками… или нет, это скорее лапки. Вырос хвост, на голове проклюнулись острые ушки, пара глаз, маленький нос. Довольно условная, но вполне узнаваемая кошечка поднялась на лапы, взмахнула хвостом, села и обернула хвост вокруг себя, став похожей на египетскую статуэтку. На её боку всё ещё можно было прочесть часть слова «Перекрёсток».

— Она… живая? — спросила я.

— Увы, нет. Чтобы оживить мёртвую материю, нужны силы не чета моим. Я всего лишь управляю ей, как марионеткой, — Павел Вячеславович взял кошку и протянул мне. — Возьмите на память. Как знак того, что всё вам это не приснилось.

Я взяла. Фигурка была мягкой, легко принимавшей разные позы под моими пальцами.

— Знаете, мне всегда казалось, что колдовство должно быть… более зрелищным, что ли.

— А это смотря чего вы хотите добиться. Иные заклинания и впрямь требуют красочных обрядов. Но мы здесь таким не учим. Для этого есть Высшая школа магии, а у нас здесь — всего лишь полугодовые курсы, чтобы вы научились контролировать свои способности и не причиняли вреда себе и окружающим.

— А я смогу попасть в Высшую школу?

— Если хватит желания и способностей. Значит, вы согласны учиться у нас?

— Разумеется.

— Тогда пойдёмте в кабинет.

Он щёлкнул пальцами, и стол растворился в воздухе.

— Сколько это будет стоить? — спросила я, вновь устраиваясь в кабинете напротив него.

— Нисколько. Мы заинтересованы в увеличении числа нам подобных, поэтому обучаем бесплатно и выплачиваем стипендию, вполне достаточную, чтобы вы могли не работать. Вы работаете или учитесь?

— Работаю.

— Боюсь, что вам придётся уйти со службы. Занятия у нас ежедневные, начинаются с десяти утра и продолжаются шесть часов.

— А без обучения я могу причинить кому-то вред? Вы говорили…

— Можете. Плохо контролирующий себя маг может быть очень опасен, и чем он сильнее, тем опаснее. Вы, правда, вряд ли сможете крупно навредить кому-то… Но и малый вред легче предупредить, чем исправить. Так что ваше решение пройти обучение я могу лишь приветствовать. Занятия начнутся в октябре, и у вас достаточно времени, чтобы уладить ваши дела.

Я не стала говорить ему, что могу написать заявление хоть сегодня.

— У вас в год всего один выпуск?

— Как правило, да. Видите ли, магов не так уж и много…

— Ясно, — сказала я.

— Что ж, раз вы поступаете… — Павел Вячеславович достал из ящика стола пару листов бумаги. — Как ваше полное имя?

Загрузка...