Полет дракона

ДЕЛА МИРСКИЕ

У Туна была прекрасная работа. На протяжении долгих лет он занимался юными девушками. Девушек было много, и их достоинства могли привести в восторг самого изощренного ценителя женской красоты. Юных прелестниц привозили со всех концов огромной страны. Тун размещал их вместе с родителями в специально приспособленных помещениях. В этих комнатах благоухало юностью и цветочной водой. Туну нравилось сортировать девушек по росту, возрасту и степени полноты. Впрочем, делал он это только из соображений удобства. Сами девушки Туна не интересовали, ибо он был евнухом, и всего лишь аккуратно выполнял возложенные на него обязанности. А девушки предназначались для императорского гарема.

В этот день Тун был не в духе. Утром он перепутал настойку от болей в коленях с сильным слабительным. Вышколенные слуги плохо понимали, почему их обычно спокойный патрон сегодня вызверяется, время от времени вытаращивает глаза и, прервав себя на полуслове, стремительно исчезает за занавеской.

В перерывах между посещениями отхожего места, Тун осматривал девушек.

Ему не нравились ни их фигуры, ни пресное выражение лиц. Пытаясь разобраться в скрытых достоинствах соискательниц, некоторых из них он даже обнюхивал.

Многие из родителей взирали на Туна с плохо скрываемой надеждой. Устроить дочь в императорский гарем было для них величайшей честью. Только для того, чтобы попасть на этот смотр, требовались определенные усилия и немалые связи при дворе. Другие, наоборот, привели своих дочерей по принуждению, и молили Небо отвести от них роковой перст господина Туна.

Наконец, евнух отобрал восемь девиц, пересчитал их и поморщился: нехватало еще двух. Раздраженно оглядев разряженный и благоухающий цветник, он почти наугад указал на двух, совсем еще юных девочек – худенькую и пополнее.

Родители девушек просияли, но Тун не обратил на них никакого внимания.

-Я даю вам, уважаемые, время до полудня завтрашнего дня. – Обратился он к счастливым родителям избранных девушек. - Вы можете посвятить его наставлениям и родительскому благословению. Завтра, в полдень, будущих избранниц Величайшего заберут и подвергнут всем необходимым процедурам: купанию, выбору нарядов и прочему.

На самом деле, девушек полагалось отделить от родителей сразу, но для этого Туну следовало потратить еще несколько часов своего времени. Между тем, кишечник евнуха опять напомнил о себе мерзкими, крутящими болями, и Тун не увидел ничего плохого в том, что процедура ввода девушек в гарем Сына Неба затянется ещё на пару дней.

- А сейчас расскажи мне, пожалуйста, что все это означает? – Попросила Ли-цин отца, когда они покидали императорский дворец. – Ты обещал мне праздник и развлечения. А я ничего подобного не увидела. И почему этот мерзкий старик указал на меня своим скрюченным пальцем?

Господин Бао-юй, просветленный и полный самодовольства, ответил не сразу.

- Видишь ли, девочка, ты удостоилась величайшей чести: ты станешь гуйжэнь{69} нашего Императора!

- Что-о?! - Ли-цин остановилась на месте, потрясенная до глубины души. – Что ты сказал?

- Да! Да! – Радостно подтвердил господин Бао-юй, не замечая искаженного ужасом лица дочери. – Это огромный успех нашей семьи. Представляешь, что скажут соседи и родственники! Сколько будет зависти! Уж не знаю, чем ты приглянулась господину Туну, (да продлит Небо его годы!) но такого счастливого дня наш дом давно не видел!

- Отец! Ты сказал, что поведешь меня на праздник Радостных Встреч. Ты обманул меня! Так вот, знай: я никогда не стану гуйжэнь!

- Что ты болтаешь! Такой чести не удостаивался никто из женщин нашего рода. Да, и из рода твоей матери тоже. Когда господин Тун проходил рядом с нами, я просил Небо, чтобы он не прошел мимо и…

- Отец! Посмотри на меня! – Прервала его восторги Ли-цин. – Я не буду наложницей Имератора!

Только при этих словах дочери господин Бао-юй взглянул на нее, и в свою очередь запнулся, пораженный выражением ее лица.

В темных глазах девушки плескалось отчаяние, смешанное с безумной решимостью.

- Ты…ты соображаешь, что говоришь? - От неожиданности господин Бао-юй стал заикаться. – Ты заболела? Или бесы помрачили твое сознание?

- Отец, ты можешь меня убить, но в гарем я не пойду!

Господин Бао-юй растерялся. Он хорошо знал свою дочь, и понимал, что его мечта может улетучиться, как дым от потухшего костра.

Тем не менее, он представил себе, что будет, если завтра в полдень Ли-цин не появится в императорском дворце. Он сам долго добивался возможности привести свою дочь на смотрины, и подобный финал мог иметь ужасный исход: в руках палача окажется вся семья.

Мысль о возможных страшных последствиях придала господину Бао-юю силы.

- Ты будешь делать то, что тебе прикажут! – Прошипел он дочери, и толкнул ее в направлении коляски.

Дома Ли-цин заперли в ее комнате, и приставили к двери служанку.

Отужинав, Господин Бао-юй держал совет с женой.

- Я боюсь, она может наложить на себя руки. – Сказала госпожа Бао-юй. - Ты же знаешь ее характер.

- И что ты предлагаешь?

- Не знаю. Может быть, мне следует провести ночь в ее комнате?

- Тогда уж, доверь это дело кормилице. Она много раз сглаживала острые углы, и Ли-цин ей доверяет. Да и ты не так будешь расстраиваться.

- Да уж! Не надо было торопить события. – Заплакала госпожа Бао-юй. – Она еще совсем ребенок. Мог бы взять девочку постарше: у тебя еще несколько дочерей на выданьи!

- Ребенок, ребенок! Я же не виноват, что господин Тун приказал приводить младших! – Рассвирепел господин Бао-юй, которому постепенно переставала нравиться его затея. – Вели привести сюда кормилицу!

Няню разбудили, и через некоторое время она предстала перед своими хозяевами.

Узнав, в чем дело, добрая женщина повалилась господам в ноги, и завыла в полный голос.

- Еще одна ненормальная! – Взбеленился господин Бао-юй. – Прекрати реветь, и иди, куда тебе приказали!

- О, Небо! И все Императоры! Это я виновата! – Продолжала причитать кормилица. - Мне следовало рассказать вам все с самого начала! А теперь, вот к чему это привело!

- Что рассказать?! Утри слезы, и объясни нам человеческим языком.

Няня собралась с духом, и поведала своим господам всю историю любви Ли-цин и сына Главного Советника. Не утаила она и своей роли в этой романтической истории.

Господин Бао-юй уставился на жену растерянным взглядом. Возможность иметь своим зятем сына одного из самых влиятельных вельмож в Поднебесной потрясла его. В сравнении с этим роль третьеразрядной наложницы, которую Сын Неба мог и не посетить ни разу в жизни, выглядела совершенно блёклой.

- Я же тебе говорила: не надо торопиться! – В свою очередь набросилась на

него госпожа Бао-юй! Во всяком деле следует трижды подумать. Но у тебя же бамбук растет в одном месте{70}!

- Что же теперь делать? – Растерянно спросил господин Бао-юй. – Завтра я не могу не отвести девочку во дворец. Мы все лишимся головы.

- Я знаю, что надо делать! – Неожиданно подала голос кормилица.

- Ну?! – Разом повернулись к ней оба супруга.

- Ли-цин должна заболеть! Желательно заразной болезнью и неизлечимо.

- То есть, как заболеть?

- Завтра вы поедете к господину Туну, и скажете ему, что Ли-цин опасно больна. Если я правильно понимаю, то она еще не зачислена в списки наложниц, и никто не захочет связываться с заразной больной. Зная, как вы стремились сделать Ли-цин наложницей Императора, никто не заподозрит вас в обмане.

- Неплохая мысль. – Задумчиво протянул господин Бао-юй. – Но я уверен, что дотошный господин Тун захочет проверить истинность моих слов.

- Пусть проверяет. – Уверенно заявила кормилица. – Моя матушка была докой по части знахарства, и оставила своим наследникам немало полезных рецептов. Среди них есть и один порошок из малоприметной травки. Как его выпьешь, так человека дня на три бросает в жар, а кожа покрывается сыпью. Господин Тун и его лекари и близко подойти не захотят. Матушка использовала этот порошок, когда хотела припугнуть батюшку, или ей от него позарез нужно было чего-то добиться.

- Ваша матушка была весьма коварной женщиной. – Рассеянно заметил господин Бао-юй. – Ну, а дальше-то что?

- Мы увезем Ли-цин в провинцию. Пройдет год, или еще какое-то время, все забудется, и можно будет решать семейные дела ко всеобщему удовольствию.

- Неплохо! Очень неплохо. – Одобрил господин Бао-юй. – У вас развиты сообразительность и есть немалый жизненный опыт, хотя об этой истории с господином Ли вы обязаны были поставить нас в известность с самого начала. Но, не будем терять времени. Вашу настойку, или порошок, надо готовить, или он уже припрятан где-нибудь поблизости?

- Хвала Небу, у меня сохранилось несколько щепотей этого чудодейственного снадобья.

- Я надеюсь, он не причинит вреда нашей девочке? – Поинтересовалась госпожа Бао-юй.

- Он совершенно безвреден.

- Ну, так принесите его. – Сказал господин Бао-юй, быстро превратившийся из непреклонного отца в заговорщика. - А вы, дорогая супруга, разбудите Ли-цин. Я думаю, девочка готова проглотить все что угодно, лишь бы было так, как она хочет.

- Да…а. - Протянул господин Бао-юй, оставшись в одиночестве. – Эк, все поворачивается! Так оно, пожалуй, намного лучше будет. Сын Главного Советника, это вам не обезьяна в лесу. Можно так подняться, что и хребты дальние узришь. Да, и у других дочерей цена вырастет. Только успевай сватам дверь открывать…. Это сейчас у меня за них голова болит, а там, глядишь, и еще кто-то сановитый прибьется….

Рассуждения умиротворенного Бао-юя прервала его супруга, вбежавшая в комнату.

- Что?!!! – Крикнул Бао-юй, глядя на ее помертвевшее лицо. – Она умерла?

- Она исчезла! Ее нигде нет!

Родители и слуги обыскали весь дом и служебные постройки. Ли-цин не было нигде.

Последние девять лун, заполненные волнениями и напряженной работой, пролетели, как один большой, хлопотный день. Ли сидел на скамье у водопада, в саду своего отца, и слушал, как тихо поет вода. Звонкие струи разбивались на множество мелких брызг, и в воздухе стояла легкая, свежая дымка. Птицы, одна за другой, осторожно оглядывали неподвижно сидящего человека, подлетали к маленькой лужице воды и, окунув в нее свои клювики, поднимали их вверх, пропуская через горлышко крохотные порции драгоценной влаги.

Через несколько дней Ли и Фэю предстояло надеть шапку совершеннолетия. Сразу же после этого, важного в жизни юношей события, Фэй пойдет к Главному Советнику. Он расскажет ему о Ли-цин и их любви. Что будет дальше?.. – Ли погрузился в сладостную истому грез.

Мечты неожиданно прервал его добрый, старый слуга Юн. Уже по несвойственной старику походке юноша понял, что случилось нечто неординарное.

- Господин! Простите великодушно. Я нарушаю ваше уединение. Но вас хочет видеть какая-то женщина.

- Женщина?! – Удивился Ли.

- Да. Она говорит, что дело срочное и не терпит отлагательств.

- Пойдем, в таком случае.

Следуя за Юном, Ли шестым чувством догадался, что неожиданная посетительница как-то связана с Ли-цин.

Увидав у ворот кормилицу девушки, он понял, что не ошибся.

- Что случилось, матушка? - Встревожено спросил юноша.

С трудом, сдерживая слезы, добрая женщина поведала Ли обо всем, что произошло за последние два дня.

Со времени гибели матери и брата, юноше еще не приходилось переносить таких страшных ударов.

Какое-то время он стоял молча, глядя под ноги. Потом нашел в себе силы поднять голову, и посмотрел на кормилицу.

- Она не могла уйти в провинцию к родственникам?

- Вряд ли. Хотя, господин Бао-юй уже послал туда людей. Кроме того, идти по лесным дорогам девушке, одной, очень опасно. Но я не сказала вам, что вместе с ней пропал и ее жеребец Тао.

- Она ушла вместе с лошадью? Это очень важно. Матушка, как вы сами думаете, что с ней могло произойти?

- Я теряюсь в догадках, и опасаюсь самого худшего. Когда-то бедная девочка сказала: «Как жаль, что я не мужчина. Я ушла бы в горы и стала отшельником. Слушала бы целый день, как поют птицы, и шумит вода в горном потоке». Как подумаю, что она сейчас одна, голодная, в диком лесу…

Кормилица заплакала.

- Успокойтесь, матушка. Будем надеяться на лучшее. А я сделаю все для того, чтобы ее отыскать.

Проводив кормилицу, Ли некоторое время провел в оцепенении. Он не знал, что ему предпринять, и с чего начать действовать.

В душе юноши все поникло, сдвинулось и смешалось. Его божество, кумир и повелитель, Император Хань, всемогущий человек-бог У-ди, за которого Ли почел бы за счастье отдать свою жизнь, оказался его соперником. Правда, сам он для этого не шевельнул и пальцем, но выстроенная им и тысячелетними традициями система в одночасье сделала несчастными два, бесконечно любящих друг друга сердца.

Эта система требовала от них жертвы и смирения.

- Но надо действовать. Куда-то идти и что-то предпринять. – Вслух произнес Ли. – Фэй! Надо посоветоваться с ним. Сегодня, к вечеру, он вместе со мной должен быть на совете у Ли Гуан-ли.

Мысль о друге оказалась тем спасательным кругом, который придал ему сил, и заставил встать на ноги.

Недолгое время до совета Ли провел в томительном ожидании. Но напрасно. Фэй на совет не пришел. Не оказалось его и дома, куда Ли зашел после, полагая, что его друг мог заболеть, или срочно уехать по другому, более важному делу.

Слугой Фэя, к удивлению Ли, оказался Дракончик Лунь-эр– молодой монашек из монастыря. Он сказал, что хозяин не появляется уже три дня, и это его очень беспокоит, так как господин Фэй всегда достаточно точно сообщал ему время своего отсутствия.

Полный тяжелых предчуствий Ли шагнул за порог, и глянул на темные, тяжелой грядой плывущие облака.

- О, Небо! – Вырвалось у него из груди. – Неужели ты хочешь погубить нас всех?!