КАК УЧИТЬСЯ ИСПОВЕДИ

Как учиться домашнему покаянию и исповеди перед Богом

В православном Катехизисе так написано о покаянии: «Покаяние есть таинство, в котором исповедующий грехи свои, при видимом изъявлении прощения от священника, невидимо разрешается от грехов Самим Иисусом Христом». Сила покаяния так велика, что она, по словам отцов Церкви, из грешных делает праведных. «С истинными христианами, — говорил Псково-печерский старец Савва, — пребывает Сам Христос, и человек от соединения с Господом становится благородным, чистым. Грех — это нарушение воли Божией. При крещении отрицались сатаны и давали обещание творить волю Божию и жить по Его заповедям, но нарушили данные обеты, творили дела по своей злой воле. А от этого душа получила раны, болезни, которые надо скорее лечить таинствами покаяния и причащения. Покаяние называют деревом жизни, потому что воскрешает умерших грехами».

Многие из великих старцев называли покаяние, искреннюю исповедь одной из главных добродетелей и завещали своим духовным чадам как можно чаще прибегать к таинству покаяния, исповедоваться пред отцом духовным, просить у него и слушаться его советов.

Обычно верующие церковные люди участвуют в таинстве покаяния время от времени в храме при непременном участии пастыря. Такое покаяние можно условно назвать церковным. Но христианину необходимо также приносить Богу ежедневное покаяние во время вечерней молитвы, перед отходом ко сну.

Афонский старец Кирик советует каяться не только во время говения, то есть приготовления к таинству причащения, не только во время вечернего правила, но каждый раз, «как только заметишь в себе грех ума, слова, мысли, либо какой греховной страсти или привычки, борющей тебя во всякое время и месте, — сию же минуту кайся Богу (хотя бы и мысленно): Господи, прости и помоги! (то есть прости, что я оскорбил Тебя, и помоги, чтобы не оскорблять Твое величие). Эти три слова — Господи, прости и помоги, надлежит произносить медленно и несколько раз, или, вернее, пока вздохнешь; вздох сей означает пришествие благодати Святого Духа, простившего нам грех сей, за который мы в данный момент каемся Богу. Тогда всякое действие бесовское в мыслях наших, и особенно в воображении, отпадает от нас.

Если же бесовское действие снова придет, снова же сотворить покаянную молитву; этим только способом человек достигнет чистоты сердца и мира душевного. При таком покаянии никакая страсть (то есть беспорядочная мысль) или привычка греховная не может устоять, но постоянно умаляться будет и наконец совершенно исчезнет по мере чистоты сердца».

О том же говорил преподобный старец Алексей Зосимовский: «Как увидишь, что согрешила, тотчас же, где бы ты ни была, кайся в душе перед Господом».

Ежедневное домашнее покаяние, покаянная молитва и исповедь пред Богом в конце каждого дня — важная часть нашего духовного делания.

Вот как советует совершать ежедневное покаяние старец Кирик: «Вспомни — где был, что видел, что говорил и что худое сотворил: против Бога, против ближнего и против своей совести и если что-либо усмотришь греховное, тогда покайся Богу за весь день, а если не усмотришь, не вспомнишь ничего, это не значит, что ничего не случилось, но то значит, что по рассеянности мыслей все забыто; тогда надо каяться Богу и за самое забвение о Боге, говоря себе: забыл я Тебя, Господи! Увы мне! Не забудь же меня, Господи, Тебя забывающего! И эти слова надо выражать (хотя бы и мысленно) несколько раз протяжным тоном, ибо при таком именно тоне, а не при скороговорке бывает сердце сокрушенное и смиренное; пришествие к нам благодати Святого Духа, без Коего сам по себе человек — ничто! «Аще не Господь созиждет дом душевный, всуе труждаемся», — поет святая Церковь.

Вечерний навык покаяния пред Богом поведет дальше к средине дня, а потом будешь ловить себя на месте преступления греховного падения (в мелочах). Такое покаяние пред Богом поведет к полному совершенству (или святости) — без особых подвигов! Как о сем сказали древние святые отцы, Бог не требует от нас чрезвычайных подвигов, но малых, только постоянных, по словам святителя Иоанна Златоуста».

К тому же призывал Псково-печерский старец Савва: «Сокрушаться о грехах надо не только во время исповеди, а каждый день, вечером на молитве, надо вспоминать, какие грехи совершил за день и за всю прошедшую жизнь, сколько совершил преступлений закона Божия и гражданского, сколько причинил вреда и обид ближним, сколько раз шел в сделку со своей совестью...»

«Надо непрестанно зреть свои безчисленные грехи, чтобы осуждать себя, оплакивать себя, как духовного мертвеца, — писал святой праведный Иоанн Кронштадтский. — Тогда не будем иметь времени замечать чужие погрешности и осуждать за них ближних или презирать их, тогда будем уважать их, ибо найдем, что они несравненно нас лучше во многом».


Как учиться самоиспытанию и исправлению сердца

Главное в самоиспытании, как пишет святитель Феофан Затворник, — войти внутрь нашего сердца, рассмотреть все пребывающее там, различать каждый навык, добрый и худой.

На первый раз вы ничего не увидите, не потому, что там ничего нет, а потому, что там слишком всего много, но все перемешано и бродит в беспорядочном смятении, все внутреннее закрыто мрачным покровом. Вы будто попали в густой черный туман. Но не прекращайте труда самоуглубления. Потерпите немного, и вы скоро начнете мало-помалу различать происходящее внутри вас, подобно тому, как вошедший в слабоосвещенную комнату, постояв немного, начинает постепенно различать все, что находится в ней.

Сосредоточьтесь и смотрите: вот предмет, который вас только что занимал, исчез, и сразу возник второй, тут же исчез, не успел показаться третий, как его теснит четвертый, гонимый в свою очередь пятым, и так далее. Одно помышление спешно сменяется другим — и так быстро, что нельзя остановиться на том, что проходит чрез нашу голову.

Эта смена помышлений не оставляет нас никогда и нигде: ни во время молитвы в храме и дома, ни во время чтения и даже углубленного размышления. Обычно это называют думанием; но на самом деле это расхищение ума, или рассеянность и отсутствие сосредоточенного внимания, столь нужного в деле управления самим собою.

Вот это и будем считать первой чертою нашего внутреннего состояния.

Оно похоже на снежинки, несомые ветром, или кружение насекомых в воздухе в летние вечера.

Нашему рассеянному уму необходимо противопоставить ум внимательный, не позволяющий мыслям бродить где попало, в который ничто самовольно не входит и не выходит, но в котором пребывает один Бог и лицо, созерцающее Его.

Вот между этими полюсами — полной рассеянности и полного сосредоточения — и располагаются души в разной степени трудящихся в борьбе с помыслами и ревнующих об умиротворении их.

Присмотритесь еще внимательнее, и вы различите в себе, под этим смятением помышлений в уме, в воле — постоянную заботу об устроении своего быта, которая непрестанно, как червь, точит душу, гонит нас от одного дела к другому, устремляя все вперед и вперед, но всегда оставляя нас недовольными тем, что получили, и после окончания дела предлагающую сотни других дел, будто бы неизбежных.

Эта забота захватывает душу с первых секунд пробуждения от сна, не дает нам ни посидеть на месте, ни поговорить с кем-либо как должно, ни даже поесть спокойно, пока не свалит нас, утомленных, глубокая ночь на отдых, в свою очередь возмущаемый заботливыми сновидениями.

Эта болезнь именуется многозаботливостью, которая снедает душу, словно ржа железо. Ее и поставьте второю чертою того, что происходит внутри нас.

Противоположное этому свойство святых есть безпечалие, которое, впрочем, не есть беззаботность, а смиренный труд, правильный, состоящий в предании себя и своей участи всепромыслительному попечению Божию.

Средину между ними составляет борьба самопромышления с смиренным преданием себя промышлению Божию, при посильном и своем труде.

Посмотрите еще глубже, и вы должны увидеть внутри пленника, связанного по рукам и по ногам, против воли влекомого туда и сюда, однако считающего в самопрельщении о себе, что он наслаждается полною свободою.

Узы этого пленника — пристрастия к разным лицам и вещам, окружающим его, от которых больно отказаться самим и болезненно расстаться, когда их отнимают. Как рыба, попавшаяся на крючок, может плавать не дальше того, сколько позволяет леска, или как птица в клетке может летать и ходить не дальше пределов клетки, так и пристрастия оставляют душе столько же свободы. Чем больше пристрастий, тем меньше круг свободы.

А бывает, что пристрастный ко многому тварному связан так, что не в силах сделать движения без того, чтоб не причинить себе боли — как запутавшийся в колючем кустарнике не может двинуть ни рукой, ни ногой, ни вырваться из колючек, не поцарапав руки, ноги или же не порвав одежду.

Это поставьте третьей чертой нашего внутреннего состояния — пристрастность. Противоположное ему свойство святых есть отрешенность от всего, свобода сердца, внутренняя независимость. Средину между ними составляет работа над освобождением сердца от пристрастий.


Расхищение ума, многозаботливость и пристрастность — это еще не все наше внутреннее состояние. Хоть они и внутри, но все еще витают как бы на поверхности сердца. Присмотримся же внимательнее к этому сердцу и прислушаемся к тому, что там внутри.

Сейчас мы похожи на путника в горах, который вышел к глубокой пещере, вход в которую прикрыт разросшеюся травою. Приложив ухо, он слышит из мрака шипение змей, рычание и скрежет зубов диких зверей. Это и есть образ нашего сердца.

Наблюдали ли вы за движениями сердца? Попробуйте сделать это, хоть недолго, и смотрите, что там делается: случилась неприятность — рассердились; встретили неудачу — опечалились; попался враг — загорелись местью; увидели равного себе, который занял высшее место, — начинаете завидовать; подумали о своих совершенствах — заболели гордостью и презорством. А тут еще и человекоугодие, тщеславие, похоть, сластолюбие, леность, ненависть и прочее — одно за другим поражают сердце, и это только за несколько минут. Все это исходит из сердца и в сердце же возвращается.

Один из подвижников, внимательных к себе, созерцал сердце человеческое полным ядовитых змий, то есть страстей. Когда загорается какая-либо страсть — это то же, как бы змий выходил из сердца и, обращаясь на него, уязвлял его своим жалом. И когда высовывается змий — больно, и когда жалит — больно... Ужаливая, он питается кровью сердца и тучнеет; тучнея, делается более ядовитым и злым и еще более тиранит сердце, в котором живет.

Так бывает не с одною только страстию, но со всеми, а они никогда не живут поодиночке, а всегда все в совокупности, заслоняя, но не истребляя одна другую.

Таково сердце человека, работающего греху, кто бы он ни был.

В противоположность этому, сердце святых свободно от страстей или украшается безстрастием. В средине стоят борющиеся со страстьми и похотьми под знамением подвигоположника Господа, в Его всеоружии.

Вот что скрывается во мраке нашего внутреннего состояния, в нашем сердце и уме.

Внутреннее изменение нашего сердца, перелом, зависит только от нас. Во внутреннее святилище сердца никто из посторонних не может войти: там все решает сам человек со своею совестью и сознанием.

Станем же внутренне пред лицом Бога и скажем в сердце своем: с этого момента начну принадлежать Господу всем сердцем и работать Ему одному всеми своими силами. Господь близ; Он ко всем приходит и стучит в сердце — не отворит ли кто. Если наше сердце — замкнутый сосуд, то виною этому только мы сами.

И много ли от нас требуется? Ведь мы не совсем же чуждаемся Господа. Только угождение Ему стоит у нас не на первом месте, не есть главное наше дело, а как бы придаток к нашей жизни. Главное же у нас — угождение себе, угождение людям и мирским обычаям. Поставьте теперь угождение Господу на первом месте и перестройте все остальное по отношению к этой цели — и ваше внутреннее настроение изменится. Во внешнем останется все то же, только сердце станет новое.


Как правильно говеть

Говением (этот слово происходит от индоевропейского корня «хава», означающего «благоговейное принесение жертвы») называется приготовление к святому таинству причащения.

Говение продолжается несколько дней, продолжительность его устанавливается духовником — один день, три дня, неделя.

Во время говения телу предписывается воздержание, то есть телесная чистота и ограничение в пище — исключается пища животного происхождения, «скоромная» (от древнерусского «скором» — жир, масло): мясо, молоко, масло, яйца, а при строгом посте — и рыба. Хлеб, овощи и фрукты употребляются в умеренном количестве.

В дни говения христианин должен усугубить свое келейное молитвенное правило, если позволяют обстоятельства, посещать все храмовые богослужения, примириться с теми, кого обидел («недостоин тот, кто приступает без примирения», — говорил преподобный старец Феофан Новоезерский).

Накануне причащения надо прочитать три канона (ко Господу Иисусу Христу, Божией Матери и Ангелу хранителю) и правило ко святому причащению. Вечером необходимо помолиться в храме за вечерним богослужением. Молитвы на сон грядущим и утренние также должны быть прочитаны. Иногда правило ко причащению разделяют: вечером, вместе с вечерними молитвами, читают канон ко причащению, а утром, вместе с утренними молитвами, оставшееся последование ко причащению, кроме канона, прочитанного накануне.

Церковный устав не разрешает есть и пить после полуночи и до принятия святых Даров.

«Не думайте, что, попостившись неделю, вы уже достойны причащения, — говорил преподобный старец Феофан Новоезерский. — Нет; сколько бы ни постились, один пост не делает достойными принятия страшных и пречистых Тайн. Не в том состоит приготовление, чтобы не опускать ни одной службы, да чтобы масло не попало на ложку, чтобы от пищи воздержаться. Надобно внутреннее очищение, — чтобы тщеславия не было, гордости, непокорности, чтобы худой мысли не удержать в душе ни на минуту. Кто остается в ожесточении, не хочет испросить прощения у других в тайных и явных оскорблениях, или прощает не от сердца, — на таковых Господь гневается, и приобщение таковых бывает в осуждение».

«Братия и сестры говеющие! Убоимся окамененного нечувствия грехов наших, убоимся гордости своей сердечной, которая говорит: не нуждаюсь я в прощении грехов, я не виноват, я не грешен; или: грехи у меня легкие, человеческие, — как будто нужно, чтобы были бесовские; или: мне не худо и во грехах моих жить. Это сатанинская гордость, и сам сатана в нашем сердце твердит те же слова. Восчувствуем глубоко, глубоко, всем сердцем, безчисленные беззакония свои, будем воздыхать об них из глубины души, прольем об них слезы умиления и умилостивим разгневанного Владыку. Не станем нимало оправдывать себя, как фарисеи, лицемеры, ибо не оправдится, сказано, пред Богом всяк живой (см.: Пс. 142, 2), а одним только искренним покаянием во грехах можем умилостивить Бога. Оставим равнодушие и холодность, будем духом горящим работать Господу; не станем забывать, что за долгий период беззаконной жизни мы пришли ныне умилостивлять Владыку живота нашего и праведного Судию нашего. Время ли тут холодности и равнодушия, не одобряемых и в общежитии при сношениях с людьми; не должна ли вся душа наша обратиться в огонь духовный и излиться в слезах чистосердечного раскаяния? О, Боже наш, Боже наш! Наши беззакония в собственном смысле умножились паче влас главы нашей, паче числа песку морского, и мы их не чувствуем, мы равнодушны к ним, мы даже не перестаем любить их. Что если Ты все беззакония наши назриши, Господи?.. Кто тогда постоит пред Тобою, Господи! (ср.: Пс. 129, 3). Даруй всем нам, Господи, дух сокрушенный и сердце смиренное, да принесем Тебе истинное покаяние. Аминь» — так обращался к говеющим святой праведный Иоанн Кронштадтский.


Практические советы старцев о подготовке к исповеди и самоиспытании

1. Уединись, оставь все заботы, сосредоточь рассеянный свой ум, сотвори молитву и попроси у Бога просвещения, чтобы вспомнить тебе все грехи свои, и, если сознаешь, что память у тебя слаба, запиши их на бумажке.

2. Перед исповедью надо пересмотреть всю свою прежнюю жизнь с семилетнего возраста, припомнить и отыскать в себе забытые грехи, в которых не было принесено покаяние и в которых часто и таится причина душевной болезни.

3. Прежде всего от нас требуется осознать два великих наших греха и каяться в них: первый — это неблагодарность Богу за все, что Он дает нам, а второй — отсутствие истинного страха Божия, благоговения перед Ним; а уж потом нужно было рассказывать о всех других грехах, из этих двух проистекающих.

4. Для самоиспытания совести имей перед глазами десять заповедей Божиих и наблюдай, какую из них ты преступил; держи в уме семь смертных грехов и подумай, который ты совершил; испытай хорошо свою совесть, в чем ты провинился умом, словом или делом, в чем ты согрешил перед Богом, перед ближним и самим собой.

5. Если у тебя есть вражда к кому-нибудь, прости его от всей души; если у тебя есть чужая вещь, возврати ее; если ты затронул чью-нибудь честь, исправь зло, которое ты сделал; болей, сокрушайся, вздыхай, плачь горько. И ко всему этому, обвиняй себя. Устрани свои прежние грехи, твердо решись впредь их не допускать.

6. Став перед духовником, ты должен особенно заботиться о том, чтобы исповедь твоя была без ложного стыда и отговорок, без стыда. Мы стыдимся явиться грешными и хотим в глазах мира казаться святыми. Даже объявив на исповеди свои грехи, мы тотчас стараемся представить их в измененном виде. Мы исповедуем, что провинились, но тотчас подыскиваем оправдания, и, вместо того чтобы обвинять себя, мы обвиняем других. Но ведь это же и есть прародительский грех.

7. Не обращайте исповедь в осуждение своих родных и близких: «У меня муж — пьяница, сын — безбожник...», а надо лучше подумать, не мы ли являемся причиной их падения? Надо спрашивать у совести, в чем мы преступили, в чем не согласны были наши поступки с законом Божиим. А совесть все подскажет, она не даст покоя человеку за сделанный грех. И не надо стесняться, надо все рассказать духовнику.

8. Механическое перечисление грехов на исповеди не спасает душу, это мерзость пред Богом и кощунство над таинством святой Православной Церкви.

8. Пред исповедью храните молчание, чтобы удобнее было сознать свои грехи, прежде чем пойти к духовнику и с сокрушенным сердцем исповедаться — чистосердечно, без стыда, ибо тогда только обымет душу мир и радость.


Что говорить на исповеди в храме

Часто вместо исповеди своих грехов исповедники обличают перед священником близких и жалуются на трудности жизни. Некоторые исповедующиеся стремятся безболезненно для себя пройти через исповедь — говорят общие фразы: «во всем грешна», или распространяются о мелочах, умалчивая о том, что действительно должно тяготить совесть. Причиной тому является и ложный стыд перед духовником, и нерешительность, но особенно — малодушный страх всерьез начать разбираться в своей жизни, полной мелких, ставших привычными слабостей и грехов. Опасно деление грехов на «тяжкие» и «легкие». Такие «легкие» грехи, как ложь (хотя бы и бескорыстная), похотливые помыслы, грубость в общении с людьми, развращают и порабощают душу, и бороться с ними, как правило, бывает труднее, чем с тяжкими. Можно привести известный святоотеческий образ: убрать груду мелких камней требует большего труда, чем передвинуть равновеликий им по весу большой камень. Греховный образ жизни, превратившийся в норму, порочные привычки и склонности, на которые зачастую не обращают внимания, можно уподобить злокачественной опухоли, незаметной снаружи, но изо дня в день подтачивающей душу и отравляющей весь духовный организм человека. Не надо бояться называть вещи своими именами: прелюбодеяние, блуд, убийство зачатого плода — смертные грехи, нераскаянность в них лишает спасения, обрекает на вечные муки. Об этом надо говорить прямо. «Знайте, любезнейшие, — писал валаамский старец Дамаскин, — в чем откроетесь отцу духовному, того не будет записано у диавола, а о чем не раскаетесь, то будет записано у него; то и прошу любовь вашу всмотреться — не лучше ли здесь загладить покаянием, нежели там мукою, — чего не дай Боже?»

«Откровенная исповедь, — говорил Псково-печерский старец Савва, — врачует душевные и даже телесные недуги, искореняет страсти, в душу смущенного возвращается прежний мир, спокойствие, а иначе душа черствеет и чернеет еще больше. Кто истинно кается и живет благочестиво, у того и лицо цветет, а сердце радуется и веселится. Лицо человека — зеркало души... И не надо стыдиться открывать свои мерзости. Надо жертвовать всем для чистоты и святости нашей, только бы не погибнуть! И блудницы бывают праведны, нужно только искренно каяться и не грешить больше. Если не обличим себя здесь, то будем обличены на страшном суде». Преподобный Варсонофий Оптинский предупреждал, что неисповеданный грех разрушающе действует на человека и приводит душу к смерти.

«Подходя к исповеди, — писал святой праведный Алексий (Мечев), — должно сознать то, что грешен я, виноват, до мелочей рассмотреть со всех сторон все так, чтобы это опротивело, почувствовать благость Божию: Господь пролил за меня кровь, заботится обо мне, любит меня, готов, как мать, принять меня, обнимает меня, утешает, а я все грешу и грешу».

Грехи на исповеди называются вслух, членораздельно, сосредоточенно и так, чтобы в словах исповеди отражалось покаянное состояние духа и стремление как бы оторвать грех с его корнем и освободиться от него. «Бог хочет услышать от нас не потому, что Сам не знает их, — писал преподобный Ефрем Сирин. — Напротив, Ему угодно, чтобы мы сами через исповедь осознали свои грехопадения». «Хотя Господь Бог все ведает слабости наши, и даже не соделанная предвидит, и не имеет нужды, чтобы пересказывать Ему о том, что известно Ему; однако за нашу пользу, чрез пророка Своего, говорит или приказывает: «Глаголи ты первее беззакония твоя, да оправдишися». И так видите, сколь необходимо нужно для очищения грехов устное исповедание, без коего невозможно ни начала благого положить, ни спастись, ни спокойну в духе своем быть; почему и должно рассмотреть бывшее и раскрыть», — писал преподобный старец Антоний Оптинский.

Говорить надо точно, не затемняя неприглядности греха общими выражениями. Надо ли подробно рассказывать о своих грехах? На это старцы отвечают так:

«Когда метут комнату, то не занимаются рассматриванием сора, а все в кучу да и вон. Так поступай и ты, — советует преподобный Никон Оптинский. — Исповедуй свои грехи духовнику, да и только, а в рассматривание их не входи».

Старцы советовали быть особенно осторожными в открытии на исповеди блудных помыслов. Преподобный Варсонофий Оптинский говорил: «Надо поскорее засыпать, закрыть эту смердящую яму, а не копаться в ней. Блудные помыслы вам в грех не поставятся, если вы не услаждались ими. Прогонять помыслы, противиться им могут только святые, а нам от них надо бегством спасаться. Если у вас своих сил нет бороться с помыслами, то призывайте Господа Иисуса, и имя Его будет прогонять их».

Не советовал подробно исповедовать блудные помыслы и дела и преподобный оптинский старец Лев: «...старцы знали великое милосердие Божие, не желающее крайнего пристыждения нашего, потому и заблагорассудили исповедание худых помыслов сократить. Иногда тебе диавол внушит их, и ты будешь являть не свои помыслы, а его навевание, и он поругается тебе во благом. Иногда и старец, не очень твердый, не вывеет помыслы твои из уха своего сердечного».

Вот с каким чувством советовал исповедоваться преподобный Феофан Новоезерский: «Когда исповедуетесь, то просите единого Подателя благ: Господи, даждь ми помысл исповедания грехов моих! И когда священник скажет: «Прощаю и разрешаю!», то в самую сию минуту и на небеси прощено и разрешено».

Об этом же пишет старец Савва: «Когда исповедуетесь и священник скажет: прощаю и разрешаю соделанное в ведении и неведении, — вот вы уже и прощены. Есть такие, кто пренебрегает этим. Какого же дара великого они лишаются!»

Раскаяние наше не будет полным, если мы, каясь, не утвердимся внутренне в решимости не возвращаться к исповеданному греху.

«Покаяться, с намерением опять приняться за грехи, — это смертный грех», — пишет преподобный Феофан Новоезерский. Преподобный Амвросий Оптинский говорил: «Какое ныне настало время! Бывало, если кто искренно раскается в грехах, то уже и переменяет свою греховную жизнь на добрую; а теперь часто бывает так: человек и расскажет на исповеди все свои грехи и в подробности, но затем опять за свое принимается».


Почему некоторые старцы советуют записывать свои грехи

При подготовке к исповеди некоторые старцы советовали составить письменный перечень соделанных прегрешений за период от последней исповеди. Для людей, еще не привыкших систематически исповедоваться и потому не развивших в себе «памятования грехов», это очень хороший способ подготовки к покаянию. Этот способ употреблялся уже в древние времена — преподобный Иоанн Лествичник писал, что монахи его монастыря «имели на поясе маленькую тетрадку, в которую заносили свои мысли на каждую минуту, и затем сообщали предстоятелю».

Но надо помнить, что приготовление к исповеди состоит не в том, чтобы вспомнить и записать свой грех, а в том, чтобы достигнуть того состояния сосредоточенности, серьезности и молитвы, при которых, как при свете, станут видны ясно наши грехи. Исповедник должен принести на исповедь не список грехов, а покаянное чувство, не детальный рассказ о своей жизни, а сокрушенное сердце. Знать свои грехи, это еще не значит — каяться в них. Правда, Господь принимает исповедание — искреннее и добросовестное, даже если оно и не сопровождается сильным чувством раскаяния, если и этот грех — окамененное нечувствие — мы исповедуем мужественно и откровенно, без лицемерия. И все же сокрушение сердца, скорбь о грехах своих, есть важнейшее из того, что мы можем принести на исповедь.

«Недостаточно того: перечислил все грехи — и конец, и ничего не получилось, — говорил о письменной исповеди святой праведный Алексей Мечев, — а нужно, чтобы грех опротивел, чтобы все это перегорело внутри, в сердце, когда начнешь вспоминать... И вот тогда-то уж грех нам будет противен, и мы уже не вернемся к нему, а то тут же и опять за то же».


Как часто надо исповедоваться

Преподобный старец Алексий из Зосимовской пустыни советовал причащаться святых Тайн, очищать свою совесть исповедью раз или два в месяц. Он указывал, что на исповеди нужно открываться не только в дурных помыслах, но также и в хороших. Старец говорил, что те, которые думают, что будто бы нельзя причащаться раньше чем через 40 дней, просто выдумали это, так как не хотят часто исповедоваться.

Таинство покаяния всегда должно предшествовать таинству причащения, но, тем не менее, исповедоваться можно гораздо чаще, чем мы дерзаем приступать к Святой Чаше. Исповедоваться можно и не только тем, кто говеет и готовится к причащению, но и всем, кто хочет отогнать помысл, раскаяться о содеянном.


Надо ли искать для исповеди особого духовника

«Многие ищут, как необходимого, духовника высокой жизни и, не находя такого, унывают, и потому редко, как бы нехотя, приходят на исповедь. Это большая ошибка, — писал преподобный Никон Оптинский. — Надо веровать в самое таинство исповеди, в его силу, а не в исполнителя таинства. Необходимо лишь, чтобы духовник был православный и законный. Не надо спорить, что личные качества духовника много значат, но надо веровать и знать, что Господь, действующий во всяком таинстве Своею благодатью, действует по Своему всемогуществу независимо от этих качеств».

«Не ради меня, но ради благодати священства, на мне лежащей и во мне пребывающей, прощаются грехи на исповеди, и потому не священник прощает, а Бог прощает и разрешает, священник же только посредник между Богом и человеком», — говорил Псково-печерский старец Савва.

О том же говорил и святой праведный Алексий (Мечев): «Когда подойдешь к исповеди, то каешься Господу, распятому на кресте, как дитя, когда оно со слезами говорит: «Мама, прости, я больше не буду». И тут есть кто, нет ли, будет все равно, ведь священник только свидетель, а Господь все грехи наши знает, все мысли видит, Ему нужно только наше сознание себя виновными; как в Евангелии Он спросил отца бесноватого отрока, с которых пор это с ним сделалось. Ему это было не нужно, Он все знал, а Он это сделал для того, чтобы отец сознал свою виновность в болезни сына».

Загрузка...