Потерянная пара Дракона

Глава 23 Грей

Дверь медленно приоткрывается, на пороге стоит мужчина. Он изменился, но я сразу его узнаю. Еще не забыл, как в прошлую нашу встречу отец Леи захлопнул передо мной дверь. Нет, я не ропщу, он в своем праве. Все, что они испытывают ко мне, я полностью заслужил. Но сейчас не могу допустить, чтобы меня снова выгнали. А к этому явно идет, как только на лице хозяина дома проступает узнавание.

— Вы можете снова проклясть меня, — произношу, глядя ему прямо в глаза. Хотя для этого приходится собрать всю свою выдержку. — Но ваше проклятие и с первого раза сработало. Нет смысла повторяться. — Мне нужно сбить его с толку, чтобы он хотя бы начал меня слушать. Неожиданные слова работают лучше всего. В глазах мужчины на секунды мелькает удивление, а я пользуюсь этим: — Прошу уделить мне всего несколько минут, а потом я исчезну. Это касается вашей дочери. Вас ведь не известили о результатах расследования? Я хочу это исправить.

— Расследование? — презрительно кривится мужчина. — А было ли оно вообще? Разве кто-нибудь пытался разобраться? Нам просто предъявили бумагу с приговором и сообщили, что он уже исполнен.

Шумно выдыхаю, сцепляя челюсти, слышать это до сих пор больно. Молча жду, пока отец Леи примет решение. На лице мужчины проступает борьба чувств. Я вижу, как он колеблется, как хочет просто выгнать меня. Но потом неожиданно отходит в сторону.

— Иди за мной, — бросает ледяным тоном. Приводит меня в небольшую, уютную гостиную. — Жди здесь, я предупрежу жену.

Мужчина скрывается в коридоре. Дальше я слышу слабый возглас, а потом наступает тишина. Слух у драконов отличный, но хозяин дома явно установил полог тишины. Не знаю, что он говорит жене, но спустя несколько минут они оба появляются на пороге комнаты, испепеляя меня настороженными взглядами.

Генри заботливо обнимает жену за плечи, бледную, со сжатыми губами. Родители моей пары за эти три года изменились, но не так сильно, как я ожидал. Сейчас в их глазах нет той жуткой обреченности, которую я очень хорошо помню. Я мог бы решить, что они примирились со своей потерей, если бы не полные презрения и негодования взгляды, направленные на меня.

— Садись, Аманда. Выслушаем, а потом я выкину его отсюда, — хозяин дома подводит жену к креслу и помогает устроиться в нем, сам остается рядом, сжимая ее плечо. Мне сесть не предлагает, но я и не ждал. Достаточно уже того, что они готовы меня выслушать. Большего мне не нужно. — Говори, — бросает он мне. — У тебя десять минут. Это гораздо больше, чем ты дал нашей дочери.

На этих словах я невольно вздрагиваю, от острого приступа вины перехватывает дыхание.

— Вы правы, мне нет оправдания, — произношу глухо, пока Аманда и Генри хмуро разглядывают меня. — И я не за этим пришел. Расследование было, его вели лучшие следователи королевства. Но по приказу короля его сразу засекретили.

— Ну конечно, кто мы такие, чтобы нам сообщать? — горько усмехается мужчина.

— Да, это несправедливо. Я приехал, чтобы исправить ошибку и сказать: ваша дочь полностью оправдана. Виновные понесли наказание. Пока еще не все, но их ждет та же участь. Поиски не прекращаются.

— Конечно, не все, — с ненавистью цедит Генри, а его жена тихо всхлипывает, вытирая слезы. — Ты не понес!

— Поверьте, я несу свое наказание каждый прожитый день. Хотя понимаю, для вас это слабое утешение.

— Мы читали про смерть твоей невесты и брата, — понимающе кивает мужчина. — Когда я тебя проклинал, не хотел, чтобы пострадали невинные. Но Боги оказались суровы и справедливы. Отняли у тебя дорогих людей, как ты отнял у нас дочь.

— Все не так, — признаюсь сухим, надтреснутым голосом. — Вы потеряли дочь, а я пару. Лея была моей истинной. А те, кого вы назвали невиновными, прямые участники заговора против меня. Вся моя семья: мать, брат и лже-невеста готовили мою смерть. Это я должен был умереть. А вместо меня погибла Лея, — шумно дышу, пытаясь справиться со спазмом в горле. — Я бы, не задумываясь, отдал жизнь, лишь бы она оказалась жива. К сожалению, все, что я могу сделать — наказать виновных. И гореть в аду своей вины.

— Вас хотели убить родные? — в ужасе округлив глаза, мать Леи вцепляется в ладонь мужа. Я понимаю ее шок. Для таких любящих родителей, как они, мои слова звучат слишком чудовищно. — Но если вы знали, что наша девочка — ваша пара, как могли отказаться от нее? Как допустили, чтобы ее казнили?

— Я все расскажу, — говорю глухо. — Вы имеете право знать.

А дальше, не щадя себя и никак не оправдывая, пересказываю все, что случилось, с самого начала. О поддельной метке и зелье, которым опаивали моего дракона. О том, что я думал и чувствовал к Лее с первого дня нашего знакомства. Как не мог понять самого себя. Как презирал, не в силах прервать наше общение. И как потом не поверил, когда она пришла ко мне. О том, что случилось после. О моих попытках выяснить правду и родственнике фальшивой невесты, сумевшем обмануть всех и скрыться. В конце рассказываю, как убил брата, о суде над матерью и Алианой.

И наконец замолкаю, судорожно переводя дыхание. Родители Леи слушают меня молча, не в силах скрыть шока и потрясения. По лицу Аманды струятся слезы, закрыв рот рукой, она едва сдерживает рыдания. Ее муж замер рядом бледной статуей. Пальцы мужчины судорожно сжаты в кулаки, на концах прорываются когти, выдавая сильное душевное волнение.

— Боги, Генри, как это ужасно! — не выдерживает женщина, беззвучно плача. — Моя бедная девочка, за что ей такие испытания?

— Потому что этот олух позволил обвести себя вокруг пальца, — глухо отзывается мужчина. — Ему досталась чистая, искренняя девушка. А он ее не уберег. Наша Лея заплатила жизнью за ложь, в которой он жил… — машет рукой, не в силах закончить.

— Вы правы, — признаюсь хрипло. — Мне нет прощения. И я не прошу его у вас. Просто обещаю, что найду того, кто отправил Лею на казнь. Вы помните хоть что-то о том дознавателе? Именно он вынудил Лею признать вину или просто подделал ее показания.

Родители моей истинной переглядываются. Мать опускает глаза, а отец мрачно произносит:

— Только то, что он не был груб с нами. И даже позволил короткое свидание с дочерью. Как потом оказалось, последнее. Утром нам сообщили, что все кончено.

— Генри, — вдруг зовет его жена, накрывая ладонью руку мужа на своем плече, — ты же видишь, он тоже жертва. Разве мы не должны…

— Нет, Аманда, молчи… — резко обрывает ее мужчина. И снова обращается ко мне: — Нам больше нечего сказать. Три года прошло, подробности давно забыты.

— Но как же, Генри?.. — не успокаивается женщина. В ее глазах слезы и мольба. — Ведь он тоже страдает…

— Не нам это решать, жена. Пусть его судят Боги и… — он хмурится и замолкает, а потом добавляет: — Как они решат, так тому и быть.

Аманда тяжело вздыхает, ее плечи опускаются. Но она больше не спорит с мужем и не смотрит на меня. Хозяин дома провожает меня до двери. Смотрит внимательно, изучающе. На этот раз говорит мне «вы». Обращается без сочувствия, но и без ненависти:

— Мне не за что вас благодарить. Но я все же признателен, что нашли мужество встретиться с нами и рассказать правду. Нам с женой очень важно знать, что с дочери сняли обвинения. Сами мы ни секунды не сомневались в ней, но думать, что кто-то считал нашу девочку мошенницей, было тяжело. Мне жаль, что вам пришлось пережить предательство близких. Но вины за дочку я с вас не снимаю. И не хотел бы больше никогда вас видеть. Да, вы наказаны, но наша дочь наказана еще сильнее. Хотя виновна лишь в том, что оказалась вашей парой.

— Я понимаю. И принимаю ваши слова. Обещаю, больше вас не потревожу, — произношу глухо. — Когда мы найдем последнего злоумышленника, из полиции вам сообщат. Прощайте…

Мне кажется, мужчина хочет что-то добавить. Его лицо на секунду смягчается, на нем снова проступает сомнение. Но неприязнь все же побеждает. Он решительно сжимает губы и молча закрывает дверь.

А я покидаю этот дом, выполнив основное, за чем приехал. Теперь родители Леи знают правду. И нет, облегчения я не чувствую. И груз вины никуда не делся. Это останется со мной навсегда. Но и я кое-что узнал. По странным репликам Генри и Аманды несложно догадаться, что они что-то скрывают. Скорее всего, какую-то информацию о дознавателе.

Жаль, что не захотели поделиться этим со мной. Но я не счел себя в праве настаивать. Слишком хорошо понимаю, что не заслуживаю их доверия. Однако начальника полиции стоит предупредить. Пусть следователи осторожно расспросят родителей Леи. Они ведь должны быть заинтересованы в том, чтобы преступника, который организовал смерть их дочери, задержали.