Поворот судьбы

Часть 3. Чужое тело

Когда Оксана смогла открыть глаза, первое, что она увидела, были белые стены. Чуть позже она почувствовала специфический запах препаратов.

— Больница, я в больнице, — думала она. Осмотреться больше не представлялось возможным. Было чувство, что её избили как минимум, так болело всё тело, а слабость была такая, что глаза — это единственное, над чем она сейчас была властна. Рядом стояла капельница, тянувшаяся к её кровати, трубка указывала на то, что капали её.

— Да, этот юбилей я запомню надолго, — продолжала размышлять Оксана. Тут дверь приоткрылась и вошла медсестра.

— О, вы очнулись. Как хорошо, что ваш организм идет на поправку, еще два дня назад вы были в реанимации. Вам просто повезло, что скорую вызвали очень вовремя. И вообще, что вам не хватает? Пить паленую водку...

Услышав это, Оксана выгнула брови, увидев её удивление, медсестра продолжала: «Да, приходила полиция. Бутылка с содержимым, отданная им, показала, что алкоголь был паленый».

— Водка, паленая? — удивилась Оксана, на банкете она пила только шампанское, а грешила на рыбу или грибы. — Да нет, уж вкус водки она знает, чтобы перепутать с шампанским. Наверное, медсестра что-то путает, — решила она, прикрывая глаза.

Тем временем медсестра продолжала: «А ваш сын, в первый день он находился в больнице целый день, мы еле его выпроводили, так он за вас переживал».

— Сын? Может, мне послышалось? — думала Оксана, — странная медсестра. Сама ошиблась, а может, и не ей всё это говорит. Насколько позволяло пространство в ногах виднелась еще одна кровать и тоже капельница. — Точно, всё это говорилось не мне, — успокоила себя Оксана, — Игорь, где же Игорь? Девушка, а мужчина, Игорь, не приходил ко мне? — спросила Оксана.

— Мужчина? Нет, это точно был мальчик, подросток. А имя, я не помню как его звали, но точно не мужчина. Но вы не волнуйтесь, чем быстрее ваши показатели придут в норму, тем быстрее мы вас выпишем, а там уже сами разберетесь со своим мужчиной.

Оксана была с ней полностью согласна. Устав даже от такого разговора, она уснула.

Проснулась уже под вечер, за окном небо окрасилось в ярко-красный закат... Оксана ничуть не удивилась, что спала так долго, наоборот, она надеялась, что восстановится достаточно быстро, чтобы покинуть это заведение. Захотелось в туалет. Оксана попыталась приподняться, с радостью осознавая, что сделать ей это легче, по сравнению с утром. Приняв вертикальное положение, Оксана прежде всего осмотрела палату. Так и есть, её кровать и еще одна на другой стороне. Соседка мирно посапывала.

— Возможно, туалет где-то в коридоре, — подумала она, свешивая ноги с кровати и тут, и тут случился шок...

Это были не её ноги. Её были длинные, достаточно «массивные» при ее-то росте и конфигурации фигуры... Руки, у неё никогда не было таких длинных пальцев с покусанными ногтями... Грудь была настолько мала, что практически не выделялась в больничной одежде.

Всё еще удерживаясь от крика, Оксана прежде всего решила себя ощупать, а то мало ли какие могли случиться галлюцинации от лекарств. И только ощупав, она издала нечеловеческий крик. Это даже больше напоминало подвывание. Обхватив себя за плечи, она стала раскачиваться из стороны в сторону, не замолкая ни на минуту.

Соседка, мирно дремавшая до этого, была не готова к такому концерту, поэтому, открыв глаза, тоже завопила. Дверь палаты резко распахнулась впуская свет с коридора. Щелчок и палата озарилась светом.

— Что случилось, вам плохо? — спросила женщина в белом халате Оксану, пока другая подошла к её соседке.

— Это не я, это не мое тело, что вы со мной сделали? — кричала она, смотря на женщину дикими глазами.

Тем временем врач, а это была именно она, решила, что на фоне отравления алкоголем у женщины случилась белая горячка.

— Быстро шприц, нам нужно успокоить её пока она не навредила себе и окружающим. А вы, — обратилась она к Оксане, — если будете нарушать правила лечения, будете привязаны к кровати, пока не сможете вести себя нормально.

Ошарашенная таким заявлением, Оксана замолчала. После укола ей неимоверно захотелось спать, что она и сделала.

Утро встретило её сухим горлом.

— Пить, — прошептала она, увидев медсестру, совершавшую обход.

— Сейчас, вот возьмите. Не так быстро, пейте медленно. Вам уже лучше? — спросила она.

Оксана попыталась проанализировать свои ощущения и поняла, что нет ни головной боли, ни сильного недомогания, а вот желание сходить в туалет вернулось.

— Нормально, только хочу в туалет, можно?

— Сейчас я принесу вам утку. — Как ни в чем не бывало произнесла медсестра.

— Нет, можно мне самой, мне уже лучше, правда.

— Хорошо, давайте я вам помогу дойти, тем более туалет есть в этой палате.

Сделав свои дела, Оксана поглядела в небольшое зеркало напротив: невысокая, возможно метр 60, худая, с замученным лицом и серыми глазами, с таким же мышиным хвостом, в общем, доведенная женщина, и это теперь она?! Слезы пошли против воли, мозг настолько отказывался верить во все это, что казалось Оксана сейчас и не жила, а спала сладким сном, возможно, всё в той же реанимации...

Присев на кровать, Оксана уточнила дату в календаре...

Дата оказалась обычной, 20 июля, тот же год, тот же город, дни... как раз и прошло уже 3 дня с даты ее юбилея...

Оставалось понять, как действовать дальше, если тело так и останется чужим, то непризнание его, а скорее заявление на это медперсоналу грозило как минимум задержаться здесь, как максимум переехать в дурку на неопределенное время.

Голова раскалывалась от вопросов, и Оксана поняла, что плыть по течению сейчас самое то, а в дурку она успеет в любое время. Видя, что пациентка немного не в адекватном состоянии, её сыну не разрешили навестить мать. Врач на полном серьезе волновалась за них обоих: не узнать себя, вполне можно и сына, а зачем ему такой стресс. Поэтому только на пятый день пребывания в больнице к ней пустили посетителя. Днем, после обеда, медсестра пригласила посетителя.

— Оксана Олеговна, смотрите кого я вам привела? — сказала она, подталкивая подростка в сторону Оксаны.

Первое, на что обратила внимание Оксана, было то, что и это тело зовут как её: Оксана Олеговна, хоть тут повезло, если вообще так можно говорить. Откликаться на чужое имя, не привыкнув к телу, было бы тяжелее. А сейчас перед ней стоял высокий подросток. У него были темные волосы, серо-зеленые глаза, чуть тонковатые губы, ямочка на подбородке, худой, либо жилистый — уж точно не страдал от лишнего веса.

— Мам, ты как тут? Мы так перепугались! Ты не волнуйся, я дома за всем присматриваю. К нам полиция приходила, спрашивала, где ты взяла ту бутылку, а я им чек отдал, он как раз в пакете был, повезло. Сказали, будут разбираться, если докажут контрафакт, возможно, продавец выплатит за моральный ущерб, — тараторил он, смотря на Оксану.

— Выплатит он, ага. Из-за его алкоголя чуть на тот свет не отправили, — размышляла Оксана, и тут, как гром среди ясного неба поняла, а её тело где?! Неужели её-то тело и упокоилось из-за рыбы и грибов, а душа получается попала в это тело, где её хозяйка, видимо, и не пережила реанимацию... Предательская слеза и море вопросов обрушились на Оксану как ушат холодной воды.

Сын, истолковав по своему, нерешительно протянул руку.

— Мам, ну ты что, не плачь, всё будет нормально. — Обнять он даже не пытался.

Но и Оксана, занятая мыслями о своем теле, не сильно обратила на это внимание. Свидание затянулось, она кожей чувствовала, что и подросток чувствует отчуждение. Задерживаться он не стал.