Поворот судьбы

Часть 5. Продолжаем знакомство (25 июля)

Проснувшись в семь утра, Оксана с унынием поняла, что ничего не изменилось. Всё та же комната перед глазами: большая двухспальная кровать и шкаф с одной стороны, диван у окна, телевизор на тумбочке с другой стороны. Спать больше не хотелось. Оксана решила приготовить завтрак.

Сварив пельмени, она нарезала легкий салат из огурцов и помидоров. Уже в восемь она стучала в комнаты детям.

— Вставайте! Завтрак готов...

Услышав голос матери, Август чуть не слетел с кровати. Завтрак! Неужели он проспал? Обычно готовил для всех он и Октябрина. Мать спала по долгу, иногда только в 12 часов и приходила на кухню. Нет, восемь утра, не проспал, сейчас летом дети не вставали так рано, а тут мама сама приготовила...

— Надеюсь, это хоть съестное, — подумал он, будя брата.

Через пятнадцать минут дети неспешной стайкой пришли на кухню. Увидев их, Оксана указала на стол.

— Присаживайтесь, а то пельмени могут остыть сильнее. Вам как с бульоном или без?

Всё еще пребывающие в недоумении дети молчали.

— Мне с бульоном, — проговорила Октябрина, помогая самой младшей сесть на стул.

— И мне, — проговорил Марат, чуть улыбнувшись.

— Еще и салат есть, если не хватит, я еще нарежу, — сказала Оксана и села только тогда, когда у всех в тарелках была еда.

Кушали молча, но она и не возражала.

— Я сама помою посуду, а вы идите примите душ и почистите зубы, — наставляла она детей, они не стали спорить.

— Странная она какая-то, — говорила Октябрина старшему брату. — Не нравится мне всё это...

Убравшись на кухне, Оксана решила познакомиться с обстановкой в квартире.

— Тук, тук, — постучала она к девочкам, дверь тут же открылась.

Комната была чуть меньше её зала, но вместившиеся три односпальные кровати съедали много места. С одной стороны было две кровати, а с другой кровать, письменный стол у окна, а у входа в комнату, зажатым в углу, стоял шкаф. Линялые занавески странного коричневого цвета, никаких цветов на подоконнике... Кровати были заправлены такими же невеселыми покрывалами. На столе аккуратной стопкой лежали учебники, в небольшом стакане находились цветные карандаши, исписанные до такой степени, что многие уже были по размеру меньше человеческого пальца, лежавшие здесь же акварельные краски были исписаны почти все, но тем не менее хранились, хотя и рисовать там было практически нечем.

— Ни одной игрушки, — удивилась Оксана, но потом вспомнила отрешенность детей. Судя по всему, их мать не баловала детей вообще.

Открыв шкаф, Оксана заметила скудность гардероба. Футболки, снова футболки, спортивные штаны, джинсы, теплые кофты по одной на каждую девочку. Ни одной юбки и платьев. Пока Оксана методично ходила по комнате, девочки настороженно сидели на кроватях. Как только Оксана перебрала шкаф и удивленно спросила: «А где платья?»

Октябрина не выдержала.

— Ты! Да как ты можешь! Ты никогда не покупала нам платьев, принося с центра социальной поддержки такие жуткие вещи с чужого плеча, что уж лучше мы и впредь будем донашивать друг за другом футболки и штаны, чем носить такое. Ненавижу тебя! — крикнула она, убегая в слезах в комнату к братьям.

— Тише! Зачем ты так, а если она сдаст нас в детский дом? — слышалось с приоткрытой двери.

— Так хоть мы все вместе и заботимся как можем, а там... там-то хуже. Не зли её, пожалуйста, — увещевал Марат, — я не хочу в детский дом.

Ошалевшая Оксана не ожидала такого поворота. Поговорить с душой их мамы ох как сильно хотелось... Постучав в комнату сыновей, она произнесла: «Я не хотела тебя обидеть, Октябрина, извини. Можно к вам?» Старший сын открыл двери.

Комната мальчишек была самой маленькой. Две кровати, еще один письменный стол и шкаф. Вот и вся обстановка. Те же страшные занавески и невеселые покрывала. Инспектировать шкаф уже не так хотелось, но нужно было понимать всю картину целиком.

— Можно? — Оксана указала на шкаф, сын отступил назад, давая ей пройти.

— Те же футболки, штаны и джинсы, теплые свитера...

Просматривая вещи, Оксана заметила несколько денежных купюр, но решила не спрашивать, откуда они у сына. Тем не менее узнать, сколько есть денег на жизнь, не помешает.

— Август, а где деньги, которые я получаю за вас? — спросила Оксана, полагая, что навряд ли прежняя хозяйка тела где-то работала.

— Осталась всего 1000 до новой получки, — проговорил он.

— А когда новая получка? — продолжала расспрашивать Оксана.

— Через два дня, но ты обещала часть дать нам на поездку, — продолжил он.

— Поездку, — уточнила Оксана, — куда?

— В деревню, к твоим родителям.

— Но... — договорить Оксана не успела.

— Ты обещала, и ты дашь деньги! Мне плевать, что ты все забыла, — вновь закричала Октябрина, — а если ты не дашь, мы сбежим! — уже рыдала она, уткнувшись в плечо брата.

— Дам, дам, только не плачь, — проговорила растерявшаяся Оксана, — Август, зайдешь ко мне, — попросила она сына.

Успокоив сестру, Август пришел к матери.

Оксане нужно было разобраться, сколько нужно дать денег, как далеко живут её родители и насколько дней дети к ним едут. Услышав столько вопросов, Август растерялся. Может, не стоило матери выписываться? Может, им нужно обратиться к врачу? Может, такие провалы в памяти не к добру? Он решил вечером сходить к соседу. Нести груз ответственности одному было очень тяжело.

А Оксана сейчас слушала сына. Оказалось, что родители живут в 2-х часах езды от города на электричке. У них свое хозяйство: куры, корова, огород. Бабушка с дедушкой всегда с радостью ждут их к себе в гости. И деньги нужны не только на проезд, но и на гостинцы, купить по мелочи им товаров, которые в деревне было не достать. Узнав сумму, Оксана удивилась и уточнила у сына.

— А разве я с вами не еду? Ну, хоть довести, ведь Августина еще такая маленькая.

— Всё нормально, мам. Нас там встретят. Ну, хочешь, можешь проводить, — добавил он, видя странное беспокойство за них.

— Конечно, провожу, — ответила Оксана. — Нужно только найти документы и карту, на которую переводят деньги. — Чем она и занялась после ухода сына.

Август тем временем пошел к соседу. Негромко постучав, зная, что у соседа маленький сын, Август застыл перед дверью. Роман только уложил Максима, как в дверь постучали. Увидев Августа, Роман не удивился. Ему было по-своему жаль этого паренька, который взвалил на себя сестер и брата, да еще и за матерью приглядывал.

— Проходи. — Пригласил он, пропуская парня на кухню.

Зная, что в семье проблемы с деньгами, Роман всегда старался угостить соседских детей чем мог, вот и сейчас он нарезал колбасы и хлеба, ставя чайник.

— Дядь Ром, не нужно, я ненадолго, — отнекивался Август.

— Да садись ты, может, я тоже хочу покушать. Сын что-то неспокойно вел, не успел перехватить, а так поедим и расскажешь, как дела.

Август согласился. И стал рассказывать невероятную историю преображения его матери... Роман переехал в этот дом совсем недавно, год назад. С соседями проблем не было: ни криков, ни музыки, а только худые дети, носившие знавшие виды вещи с тем гордым достоинством, которое только у них и оставалось. Их мать... Видел он её несколько раз подшофе, этакая тихая пьяница, стреляла глазками не хуже заправского стрелка, но до чего нелепо это было. Не следящая за собой, не говоря уже о детях... Курившая так, что порой проходя мимо нее так и хотелось зажать нос, видимо, многие дешевые сигареты имели этот большой минус: удушающий вкус. А недавно, когда Август с дикими глазами ломился к нему в дверь... Картина, которую застал Роман, иногда еще приходила ему на память: столько бутылок, море окурков, грязная посуда, она лежавшая на полу в бессознательном состоянии рядом с исторгшимся из желудка обедом...

Август беспокоился, что мать стала не похожа на себя, забыла детей, свои поступки. И интересовался что делать, отправить снова в больницу? По мнению Романа, лечат хорошо только стены дома, а в больницу можно успеть, если не всегда, то в большей степени точно. И потом, пока странности носили оттенок заботы, то к медикам препроводить её не стоило, вот как будет агрессия, так сразу и вызовут.

— Не переживай, если что я почти всегда дома, помогу. Посмотрим, может мама твоя наконец-то за ум возьмется. Ну, бывают же чудеса, — подумал Роман про себя. Не веря, чтобы такая женщина могла измениться, как он сам был свидетелем, больницу из-за отравления она посещала стабильно два раза в год, этот раз и был вторым за этот год.

Оксана обыскала шкаф, море вещей не в пример детской одежде, хоть и не радовали особо взгляд, но имелись в большем количестве. Наволочки, полотенца. Ничего. Единственным местом оставалась тумбочка, на которой был телевизор.

— Ура! — воскликнула Оксана, выудив из ящика документы. Здесь был документ на квартиру, трешка принадлежала женщине, свидетельства на детей, где везде в строке отец был прочерк, паспорт Августа, а также паспорт Оксаны. Так, помолодела Оксана лет на 10, 35 лет было этому телу, но зеркало в это просто не верило... Так, банковская дебетовая карта, хорошо. Разобравшись с документами, Оксана пошла готовить ужин.

Октябрина была притихшей, Август наоборот повеселел, младшие дети группировались ближе к старшим, а Оксана... Оксана чувствовала себя чужой. После ужина снова все разошлись. Август было предложил помыть посуду, но Оксана от помощи отказалась. Ей просто необходимо было занять руки и меньше думать...

И вот через два дня, 28 июля, она получила пособие на детей. Сумма выходила небольшая — 56500 и она вновь поразилась такой беспечности этой женщины. Не работать, жить на детские и наплевать на самих детей.

Выделив Августу необходимую сумму на дорогу, они купили по мелочи подарки для родителей, потратив по итогу на всё 5500 рублей. Собрав две сумки, Оксана проводила ребят на вокзал. Посадив в электричку, она еще раз попросила Августа отзвониться домой по приезде в деревню.

Вечером этого же дня счастливый голос сына вещал, что доехали хорошо. Родители ей передают привет. Как будут выезжать домой, а это будет только 10 августа, ей позвонят. К этому времени она очень хотела снова заиметь свое тело, свою жизнь, и пусть и проблемы, но свои.