Поворот судьбы

Часть 4. Временный дом или постоянный?!

Наступил понедельник, 24 июля, прокапав все выходные и взяв с самого утра кровь на анализ, уже в двенадцать часов Оксану Олеговну выписали домой. Не имея представления, куда идти в первую очередь, она уныло стояла на пороге больницы. И тут сбоку услышала голос.

— Мам, пойдем. Если хочешь, можешь меня за руку взять. Голова не кружится? — суетился он.

И Оксана взяла. Идя к остановке, с каждым шагом она понимала, что самое трудное впереди, а выдержит ли её мозг такой поворот, не знал никто. Доехали они молча. Оксана только обратила внимание, что живет это тело, пока она никак не могла сказать про него «Я», в микрорайоне, что и её настоящие родители. Даже дома оказались соседними.

Поднимаясь за сыном, Оксана услышала.

— Привет, вижу, наконец-то она вернулась, — проговорил глубокий мужской голос, неприязненно оглядывая её с ног до головы.

Оксана, наклонившись к сыну, уточнила: «Отец?»

Сын как-то странно на неё посмотрел и сказал: «Если бы...» А мужчина скрылся за соседней дверью.

Открылась дверь, это оказалась трешка. Захламленный коридор в каких-то коробках, унылые обои и тишина. Неловко потоптавшись, Оксана пошла на свет, это оказалась кухня. Грязная плита, горы посуды, пустые бутылки, окурки и пепел, украшавший стол. Оксана непроизвольно вытянула лицо, глядя на все это. Никаких слов, кроме матерных, на языке не крутилось...

— Э... — промычала она, увидев в дверях сына, — а где отец? — То, что такой беспорядок мог оставить только алкоголик, да еще и курящий, не вызывало сомнений.

Сын снова странно посмотрел на мать.

— Отец? Мам, у нас нет отца, здесь кроме дедушки никогда не было мужчин.

Теперь оторопела уже Оксана.

— Мужика нет, кто же этот бардак сделал? Ладно, — решила она, — пока меня не было, тут кутили? Ну была вечеринка? — уточнила она у сына.

У того вообще глаза на лоб полезли.

— Мам, может тебя рано выписали? — проговорил он, отступая назад.

Ей никак не хотелось в это верить, но слова сами слетели с губ.

— Это всё я сделала?

Он только кивнул.

От расстройства Оксана чуть не села мимо стула. Погрузившись в мысли, она не сразу заметила, что на кухне прибавилось народу... Девочка-подросток, мальчик младше её, еще две маленькие девочки. Оксана протерла глаза и вновь уставилась на детей.

— Кто это? — спросила она, даже не подумав.

Тоненький голос, принадлежавший самому младшему ребенку, проговорил: «У нее белая горячка, мама снова нас не узнает, да? — и тут она стала дергать за одежду сестру, — пойдем, я не хочу чтобы она дралась. Я помню, в прошлый раз было больно!» И дети ретировались.

Ошалевшая Оксана не справилась с нервами и, сложив руки на столе, заревела белугой. Дети в ужасе закрылись в комнате, только старший сын и дочь остались на кухне.

— Если она только посмеет их тронуть... Я... — всхлипывала девочка.

— Тиши, тише, — успокаивал сын.

Да, мать у них была очень непутевая, но, как и любой ребенок, он хотел тепла и верил, что когда-то и мама станет относиться к ним лучше. Он и сам не понимал, что происходит. В больницу мать с отравлением попадала не реже двух раз в год. Но в этот раз он с ужасом вспоминал её всхрипы, дикий взгляд, когда упала посреди кухни, так и не допив всю бутылку. Чтобы не пугать младших, он закрыл дверь в кухню, а сам вызвал скорую. После больницы она всегда выходила тихая и ласковая, даже покупала им обновки, а потом... потом снова начинала пить. Ему везло, что он видел куда мать прячет деньги, иначе кормить детей просто было бы не на что. Забирая часть денег на питание, он с самыми честными глазами говорил матери, что она просто потратила их на выпивку, когда мать судорожно перекапывала тайник, не веря, что деньги, полученные как пособие на детей, так быстро тают. А работа, она просто не работала, по крайней мере, сам он не помнил таких дней... Сейчас же он просто не узнавал маму. Он вполне допускал, что паленый алкоголь мог повлиять на память и списывал такое странное поведение именно вследствие отравления.

Оксана же наревевшись на ближайшие годы, вытерла воспаленные глаза. Дата — сегодня вечером она должна была лететь с Игорем за границу. Ей надо выяснить, что стало с её телом, иначе она сойдет с ума. Поднявшись, она прошла к дверям, похлопав по карманам, поняла, что денег нет.

— Сын... Чёрт, она даже не знает, как его зовут. Мне нужны деньги, немного.

Удивившийся подросток без вопросов протянул ей 1 000 рублей.

— Спасибо. И можно мне ручку и бумагу? — попросила она.

Выйдя из квартиры, она записала её номер, а с дома — номер дома, не хватало еще забыть, где теперь она живет. Спрятав бумагу и ручку в карман, Оксана пошла к остановке.

Её родной дом встречал тишиной. Даже соседи не вышли гулять, хотя стояла хорошая погода, а потом... потом снова был шок. Вышедшая из подъезда девушка была ни кем иным, как она, тут же из-за угла завернула машина Игоря, куда и села чужая душа.

— Жива, я жива! — как ребенок радовалась Оксана. — Возможно, проведение поменяет нас назад, иначе просто и быть не может, — думала она, окрыленная, что её тело живо.

В свой временный новый дом Оксана вернулась в приподнятом настроении. Именно временным и никак иначе она его не называла. Десять дней отпуска, пусть даже чужая душа вкусит все прелести отдыха и её любимого Игоря, но потом она поговорит по душам с той, которая заняла её тело.

Первым делом Оксана решила познакомиться с детьми этой женщины, всё-таки десять дней большой срок, чтобы звать их сын или дочь. Пятеро детей... Она всегда мечтала хотя бы об одном, а тут столько. Присев в комнате на диван, Оксана позвала детей.

— Э... вашей маме в этот раз было так плохо, что боюсь, я не всё помню из нашей жизни, поэтому предлагаю познакомиться заново, — улыбнулась она.

Скептически настроенные дети только недоуменно переглядывались. Наверное, их мама еще никогда, приходя из больницы, не жаловалась на проблемы с памятью.

— Начнем с тебя, — указала она на старшего сына. Высокий темноволосый молодой человек, он действительно оказался выше её на целую голову, с серо-зелеными глазами, попытался улыбнуться.

Вообще все дети сидели так настороженно, будто в любой момент могли подскочить и убежать прятаться, именно такая атмосфера предстала перед Оксаной.

— Меня зовут Август, мне 15 лет, в школе буду учиться в этом году в 10 классе.

Далее вышла вперед девочка, среднего роста, даже чуть ниже Оксаны, стройная или худая, ко второму Оксана склонялась больше, если учесть, что творилось в кухне, длинные темно-русые волосы были заплетены в косу, а серые глаза излучали вызов.

— Меня зовут Октябрина, мне 12 лет, перешла в 6 класс.

К сестре присоединился еще один брат. Ниже её на голову, тоже худой мальчишка со щербинкой в зубах, конопатый, явно отцовские гены победили русый цвет матери, с серыми глазами, неловко переминался с ноги на ногу.

— Меня зовут Марат, мне 10 лет, я перешел в 3 класс.

Представившиеся дети слегка отошли в сторону, давая выход самым младшим.

Еще одна девочка, как ни странно, выше Марата, худая, короткие темно русые волосы и серые глаза.

— Походу глаза вообще у всех как на подбор, — подумала Оксана.

— Меня зовут Декабрина, мне 8 лет, я только пойду во второй класс.

Самая младшая сверлила Оксану глазами, как бы раздумывая, насколько можно той доверять. Вспомнив слова малышки, что мать её покалачивала, Оксана не удивилась, что ребенок был осторожен.

Длинные темно-русые волосы, раскиданные по плечам, ярко-серые глаза. Малышка теребила платье, чуть выпятив губу и смотря исподлобья, всё еще не решалась представиться. Не выдержав паузы, старший сын заявил: «А это наша Августина, ей 4 года. В садик она не ходит, мы за ней смотрим».

— Какие красивые у вас имена, — ответила Оксана, поняв, что сморозила большую глупость, дети наверное недоумевают, как так отшибло память, чтобы забыть имена детей.

— Ты сама говорила, что легче запомнить имя ребенка, если назвать его в честь месяца, когда он родился.

Такого Оксана не ожидала. Сумев справиться с эмоциями и не вытянуть лицо от шока, она только и проговорила: «Какая я оказывается оригиналка».

Мать этих детей, по ходу вообще странная женщина. Учитывая бардак на кухне, Оксана не удивилась бы, если мать этих детей тихая пьяница, она только очень надеялась, ради блага самих детей, что во время беременности их мать не пила.

Покончив с представлением, Оксана решила приготовить поесть.

— Надо занять руки, — думала она, — иначе мысли просто взорвут мозг.

Потихоньку встав, она отправилась на кухню. Дети еще раз переглянулись.

— И что это было? — спросила Октябрина, поворачиваясь к Августу. Тот пожал плечами.

— Возможно, это последствия сильного отравления, а вдруг нам повезет и мама станет нормальной? — думал он, уходя на кухню.

В его жизни была одна нормальная женщина — это его бабушка. Когда им случалось отдыхать у них в деревне — это были лучшие их дни. Всегда сытые и умытые, а сколько нежности и любви дарили бабушка и дедушка. — Эх, в этот раз даже не понятно, вспомнит ли мать, что обещала им эту поездку? — Он всегда летом по 100 раз на дню спрашивал маму, хватит ли им денег на поездку и знал, что той проще отложить нужную сумму, чем выслушивать сына. Да и сама она была не против того, чтобы отдохнуть от детей, это они чувствовали и сами. Порой ему казалось, что возвращаясь домой, мама смотрит на них так, будто рассчитывала не увидеть их еще долго.

Первым делом Оксана залезла в холодильник. Мышь там не повесилась, так как даже не за что было. Пустой от а до я, непонятно только, зачем его вообще включают. Развернувшись к вошедшему сыну, Оксана указала на холодильник.

— Мы съели последнее, что было съестное, — просто ответил он, слегка ссутулившись.

Уж не знаю чего он испугался, но пять детей, а еды нет.

— Так, сейчас мы с тобой пойдем в магазин. Деньги еще есть? — спросила я, помня, что еще осталась сдача с 1000, которую он мне дал днем.

— Да, немного, — чуть опешивший Август не спешил отдавать все припрятанные им деньги. Обычно за едой ходили он и Октябрина.

Увидев ту самую Октябрину в дверях, Оксана распорядилась: «Я сейчас соберу бутылки и мусор, заодно вынесем, а ты начни мыть посуду, чтобы не тратить потом на это время».

Через 20 минут Оксана была готова к походу в магазин.

Ближайший супермаркет она знала как свои пять пальцев, всё-таки родители жили рядом и она часто наведывалась сюда, а потом уже к ним. Любила побаловать продуктами, зная, что мама иногда экономила, считая, что может обойтись без некоторых продуктов.

На четыре тысячи не разбежишься, особенно на такое количество детей, но Оксана решила купить самые простые и необходимые продукты: картошку, вермишель, тушенку, пельмени, гречку. Фрукты и овощи она решила прикупить у дачников, которые как раз на остановке в оснащенном для этого месте и продают дары своих участков.

Оксана выбирала придирчиво не только сами продукты, но и людей, ими торговавших. Женщина, не вынимавшая сигарету, которая этими же слюнявыми руками брала товар, бр... Неопрятный мужичок, который видно сразу с грядки, где не только продукты, но и он сам «упахался» в земле, тоже отталкивал от себя. Наконец-то, когда товар и продавец не вызывали сомнения, Оксана набрала огурцов, помидоров, морковки, яблоки, так вообще нашла за бесценок и скупила целое ведро. Загруженные пакетами, они шли домой. Тяжесть эта была приятной, еда, урчавший живот как у самой, так и сына, поторапливал быстрее к дому.

Столько продуктов Август не видел еще никогда, только бабушка и дедушка навешивали на них сумки с продуктами, отпуская обратно в город, но здесь мама сама купила столько, даже не прихватив свое любимое блюдо — алкоголь.

После позднего обеда разговор не шел. Дети разбрелись по комнатам, закрывая двери. Уставшая Оксана решила прилечь. Сама не заметила, как проспала до утра.