Пражское путешествие гурмана

Трамвай рысцой поднимается размашистым серпантином в гору, и вот слева уже зеленеет своей вечной медной крышей Летний дворец королевы Анны. Далее за решеткой мелькает в оранжевых красках осени Королевский сад, а вот и дорога к крепостным стенам, главному храму и Королевскому дворцу, начинающаяся прямо от ресторана «Львиный двор», где с особым шиком подают зажаренного на вертеле целого поросенка. Еще пара минут, и трамвай застывает у памятника астрономам — это и есть мой Погоржелец, а значит, пора выходить.

Все, кто вышел вместе со мной на этой остановке, устремляются сразу вниз — через небольшую площадь в узкую горловину Лоретанской улочки, в створе которой видна черная каменная громада собора Святого Вита, а я удерживаюсь от этого порыва, поднимаюсь сто метров выше вдоль трамвайных путей и через старинные ворота прохожу во двор Страговского монастыря, заложенного еще в 1140 году при поддержке короля Вацлава II и знаменитого своей фундаментальной библиотекой с расписанным редкой красоты фресками Философским залом, куда не пускают простых смертных, но еще и… своим монастырским пивом, названным на всякий случай именем святого — Норберта, которое варится только здесь — в монастырской пивоварне.

Пиво варят здесь аж с 1628 года, и «Святой Норберт» — темная янтарная «четырнадцатка» — считается одним из лучших сортов среди «малых» пив Чехии. Пшеничное пиво «Святой Норберт» продолжает традиции варения «белого», т.е. пшеничного, пива в Чехии. Это пиво изготавливается наиболее старым в стране методом верхнего брожения с 1505 года, когда Вок из Рожмберка предоставил городу Тржебова право варить «белое» пиво. Пшеничное пиво в настоящее время переживает ренессанс и благодаря своей легкости и свежести популярно главным образом в летние месяцы. Из-за более низкого содержания хмеля оно пользуется успехом и у поклонников менее горького пива. Это пиво нефильтрованное, с содержанием пивных дрожжей, вызывающих помутнение, а также пшеничного солода (50%), который определяет светлую окраску. Дрожжи верхнего брожения естественным путем выделяют эфиры и фенолы, которые проявляются в виде широкой палитры оттенков аромата и вкуса. Искушенные любители пива могут в нем найти, например, гвоздику, мускатный орех, ваниль, банан, лимон и аромат копченостей. Чешское пиво пльзеньского типа, отличающееся высоким содержанием горечи (35–45 единиц горечи), в этом отношении является противоположностью пшеничному пиву, которое имеет 10–17 единиц горечи.

Хотя цена «Святого Норберта» очень высока, по признанию знатоков оно стоит этих денег. Известный в Чехии сладек — пивовар Мартин Матушка, прошедший школу «Пльзеньского Праздроя» и флековской пивоварни, прежде чем стать самостоятельным знаменитым мастером, — на Рождество варит здесь еще более плотное пиво — 19% «специал», которого выходит всего 1200 литров, так что отпробовать его достается далеко не всем желающим.

То ли прогноз выпал такой сегодня, то ли монастырское настроение виновато, но вдруг небо стало серым и низким. И из него посыпался мелкий, довольно-таки нудный дождик. Я было сунулся в пивницу, что прямо у пивовара «Святого Норберта», но там мне вежливо объяснили, что ждут группу туристов — официанты спешно накрывали столы — и мне, увы, нет места. В другую погоду можно было бы устроиться и на улице, где стоят деревянные столы, но сейчас под дождем этот вариант совсем не устраивал. Кроме меня, гонимые все тем же дождиком, в двери вбегали все новые просящие, но всем им был дан такой же «поворот от ворот». Расстроившись, я еще попытался найти прибежище и стол в Большой монастырской пивнице, в которой, как написано на указателе, 500 мест, не считая 150 мест на летней террасе.

Огромный зал тянется вдоль всей монастырской стены, что выходит на Погоржелец. Дальний конец зала едва различим, и пивная таких размеров больше походит на огромный концертный зал. Под кургузым навесом в барабане над огнем крутилось что-то огромное — явно целая туша бычка или кабана, медные варочные котлы придавали праздничность всему залу, а столы, застеленные белоснежными скатертями, уходили шахматными клетками куда-то за горизонт, но и здесь, глядя поверх меня, мне вежливо и скучно объяснили, что все «обсазено» — то есть, занято: заказано заранее, и вот-вот подъедут многочисленные автобусы, и шумные туристы, сотнями, наполнят своды этой древней харчевни довольным и сытым гулом, в хоре которого моего голоса не будет уж точно.

Я снова оказался под струями дождя и сквозь наплывшую серость вдруг увидел огонек — горел какой-то факел, за ним еще и еще, и так они подсказывали путь, как следовало из установленного тут же указателя, к ресторану «Пекло», в котором по случаю дневного времени цены на блюда были снижены вдвое. Я с радостью устремился вглубь монастырского двора и ведомый огнями вошел, наконец, через небольшую малоприметную дверь в мрачное подземелье. Нет, не в подвалы, а в какую-то пещеру, вырубленную в скале, своды которой поддерживают несколько рукотворных каменных арок.

Последние шаги к «Пеклу» я делал уже вдоль указующих огней на полу. В полумраке пещеры я разглядел несколько свободных столиков, человек двадцать — таких же «неорганизованных» туристов, которых не возят автобусом на заранее заказанные места, нашли здесь и крышу, и трапезу. Официант торжественно вручил мне тяжелое, роскошно выглядящее меню, с заложенным, правда, внутри скромным листочком с блюдами на сегодняшний обед, цены на которые и были снижены вдвое. Этот выбор, ясное дело, был небогат, и я, заняв место у стены, с которой свисала густая паутина, очень похожая на настоящую — для полного антуража не хватало только летучих мышей, — решительно полез в дебри предложенного мне фолианта-меню.

Рулеты из оленины по-чешски

Для приготовления потребуются: лук репчатый — 200 г, шампиньоны — 100 г, морковь — 1 шт., шницели из оленины — 12 шт., соль, перец — по вкусу, сало — 12 ломтиков, курага — 12 шт., чернослив — 12 шт., грецкие орехи (ядра) — 12 шт., топленое масло — 50 г, лавровый лист — 1 шт., бульон — 400 мл, красное вино — 250 мл, сливки — 100 мл.

Лук нарезать кольцами, грибы нарезать ломтиками, морковь вымыть, очистить и нарезать кубиками. Мясо посолить и поперчить. На мясо выложить сало, грибы, 1/2 лука и по 1 шт. кураги, чернослива и ядру гр. ореха. Свернуть рулетом и закрепить. Рулеты обжарить в масле, добавить и обжарить морковь, оставшийся лук, лавровый лист. Влить бульон, вино и тушить 40 мин. Рулеты выложить, а сок процедить. Влить сливки, слегка уварить, посолить и поперчить по вкусу. Можно подавать с грушами, тушенными с брусникой.

Колонка цен сразу заявляла, что я попал в солидный ресторан — на главные блюда разбег начинался от 300 крон и почти сразу же уходил за тысячу. Я выбрал закуски — горячий козий сыр на тосте с виноградом и грецкими орехами, а из блюд — «Лапшу Чертовой бабушки» — тонкую рисовую лапшу с кусочками нежной куриной грудки, приправленными соусом, оливками и сладким виноградом. Обычно это блюдо стоит 340 крон, но с дневными скидками сейчас за него возьмут лишь половину.

Пока выполнялся мой заказ, я в сумрачном свете подземелья прочел в меню, что нахожусь в бывшем винном подвале, который использовался еще с XII века. При Карле IVздесь хранилась коллекция французских вин, климат этого склепа всегда был ровным, что позволяло выдерживать вина многие десятилетия. Название же ресторану дано потому, что ровно над этой пещерой находится винный ресторан «В Раю», ну а что может быть под раем? Конечно, ад или пекло. В верхнем же ресторане, внешне ничем не отличающемся от типичного винного склепа, вытекает из скальной стены природный родник, наполняющий небольшое озерко, в котором, в ожидании своей очереди на огне кухни, плавает форель. Вот такая экзотика, да и еще сам факт нахождения всего этого на территории Страговского монастыря! Ясно, что и цены здесь должны быть эксклюзивными.

Но должен признаться, что мне здесь не понравилось. Давила сама обстановка: полумрак и рубленные тысячу лет назад своды пещеры, козий сыр — два маленьких обжигающих язык и нёбо кусочка на тонком — с лист бумаги — тосте, рядом четыре виноградины, разрезанные вдоль, с удаленными из них косточками и один очищенный грецкий орех сиротливой горкой на краю большой тарелки. Все это в окружении весьма вялого листа салата выглядит не очень аппетитно, а при цене в 160 крон — даже обидно. Лапша «Чертовой бабушки» тоже не соответствовала моим разыгравшимся фантазиям и цене, даже с учетом дневной скидки.

В общем, слоган «Кто не бывал в “Пекле”, тот не был в Праге», украшающий указатели и веб-сайт этого ресторана, — вполне в стиле сегодняшнего дня — больше обещает, чем дает! Второй раз сюда я бы никогда не пошел.

А тем временем дождь прошел, огромные булыжники с выпуклыми блестящими от воды спинами устилали мой дальнейший путь по подворью Страговского монастыря. Как-то не заладился у меня сегодня день, который с самого начала был солнечным и таким многообещающим. Я прошел мимо монастырской пивной, в которой был отвержен, через узкую щель спустился по лестнице на площадь Погоржельца и, еще не зная, как переломить настроение, пошел туда, куда глаза глядели — в сторону черного Вита, которому еще не высохшие струи дождя придали сланцевый отблеск. «Чернинский дворец» со своей венецианской штукатуркой нависал над Лореттой, площадь перед ним была пуста. А намокшие флаги свисали, как выстиранные простыни. Все было тихо и несколько уныло. И вдруг я увидел под большой старинной фреской вывеску — «У черного вола». Ба, да ведь это та самая знаменитая пивная, о которой я уже где-то читал. Кажется, она сохранила свой истинный национальный колорит, несмотря на то что стоит на «караванном пути», по которому день-деньской идут толпы беззастенчивых туристов. Я сделал пару снимков, дернул за ручку двери и вошел без тени сомнений.

Вошел я в какое-то подобие большого подъезда, весьма непрезентабельного вида, что меня несколько смутило. Налево в открытую дверь шипела и гудела кухня, а направо дверь вела в пивную. Сейчас мне кажется, что в тот момент мне как-то перехотелось идти дальше, а может быть, я уже это и придумываю. Но в пивную я все-таки вошел.

В ней было шумно и накурено — как и полагается в пивной. Затрапезные столы с непросохшими пивными лужами, грязный пол, как в привокзальном буфете где-то на далекой станции в Сибири, справа стойка с «пипой» — я туда не успел посмотреть. Прошел несколько шагов, увидел на противоположной стене какой-то резной деревянный герб под старину, под ним посетители в дыму-угаре, вскинул фотоаппарат, чтобы «щелкнуть» общий вид, но тут же был одернут резким движением за плечо. Я оторопел! Передо мной стоял огромный чишник, во взгляде которого плескалась неприкрытая злость (я бы сказал ненависть, но остерегусь столь крайних выражений). Не помню деталей дальнейших нескольких секунд, но я оказался за столом, передо мной плюхнула пеной через край большая кружка темного «Козла», а я из нескольких выражений столь негостеприимного хозяина понял, что снимать здесь запрещено… Я попытался объяснить ему, что… слушать меня не стали, а еще и пригрозили: если он увидит где-нибудь фото его заведения, то подаст на меня в суд.

За барной стойкой стоял второй номер, флегматично наблюдавший за «бурей в стакане», которая, как я понимаю, была здесь не редкостью. Этот же, что осадил меня и пригрозил мне судом, был, наверное, главным разводящим. Он шумно ходил по залу, примечал очередной опустевший жбан и тут же делал распорядительный жест второму, который спокойно, покуривая трубочку, наливал пиво, смахивал верхнюю пену ножом и доливал уже до края. Иногда «грозный разводящий» выходил в «подъезд» и приносил из кухни тарелки, которые ставил на столы с тем же стуком и азартом, что и мою переполненную кружку. Я потихоньку огляделся вокруг: в пивной были только свои! Я здесь оказался инородным телом, которое вся эта знаменитая пивная, куда после очередного рабочего дня «на пиво» заходят сотрудники министерства иностранных дел, а говорят, и сам министр, отторгала без всяких сомнений. Может быть, окажись я полегче телосложением, меня бы вообще вышвырнули за воротник — шучу, но чувствовал я себя здесь явно не в своей тарелке.

Я посмотрел на стоящий посреди стола картонный ценник: еда здесь самая обычная для пивной, традиционная, но поразительно дешевая, пиво — всегда свежий «Велкопоповицкий Козел» всего по 26 крон за пол-литра, однако ни пить, ни есть у «Черного вола» мне уже не хотелось.

В пивную вошел молодой человек в кожанке и с мотоциклетным шлемом в руках, огляделся и подошел к моему большому столу, за которым я пока был в вынужденно гордом одиночестве. Он вежливо спросил, свободно ли, сел на противоположный край и тут же пригубил уже подоспевшую кружку. Потом достал какую-то газету и начал ее изучать, запивая свежие новости свежим же пивом. Напротив, я уже умею различать, за длинным столом постоянных клиентов, которых называют здесь «домаци» — своими, домашними, сидела компания мужчин и женщин среднего возраста. Пиво они запивали «туземским» ромом — любимым крепким напитком местных пивных. Когда-то он так и назывался — ром, но Куба подала на чехов в суд, и тот запретил называть местный напиток этим гордым названием, чтобы его не спутали со знаменитым кубинским ромом. Название поменяли, а любовь к напитку осталась.

Так разглядывая непринужденную, абсолютно чужую мне, обстановку типично чешской пивной, я допил через силу пиво, положил на «учтенку» с длинной чертой, означавшей — «одно пиво» — тридцать крон и вышел на улицу. За все это время я не поймал на себе ни одного взгляда посетителей — меня для них просто не существовало.

Настроение, конечно, упало совсем до нуля, идти не хотелось уже никуда, я свернул налево и, огибая Тосканский дворец, спустился в какие-то узкие совершенно безлюдные улочки Градчан, где никогда раньше не бывал. И чем дальше я отходил от «Черного вола», тем больше понимал, что реакция чишника была вполне объяснима, хотя я и не уверен, что именно мое появление так вывело его из себя, а не попал я просто под горячую руку, которую разогрели еще задолго до моего появления. А даже если и я…

Как еще оградить свое детище — старинную пивную с вековой историей и постоянными клиентами от нашествия бесцеремонных туристов, что прут, не разбирая, сметая все на своем пути, а получив рекомендацию в каком-нибудь путеводителе — «типичная чешская пивная с непередаваемым национальным колоритом, еще не освоенная туристами», считают своим долгом нагрянуть сюда, как на экскурсию в зоопарк? Эдак со мной еще и хорошо обошлись, из врожденной, видимо, национальной вежливости.

Я дам вам свои рекомендации: уж если вы турист, то и ходите по туристским маршрутам и посещайте заведения, в которых вам всегда искренне или по должности рады, если же все-таки вы отважитесь познать подлинный дух и местный колорит страны, в которой путешествуете, не только Чехии, то постарайтесь сделать это как можно деликатнее и не забудьте спросить разрешение на фотографирование, а на всякий случай будьте готовы к тому, что вы его не получите.

Все эти рассуждения меня успокоили. Повертев головой, чтобы сориентироваться, я увидел, что нахожусь в небольшом, застроенном старинными домами, квартале с поэтическим названием «Novy svet», что в переводе звучит несколько прозаичнее — «Новый мир», но вполне возможно, чехи, как и многие европейцы, именно так называют Америку. Эту «четверть» (так в Чехии называет городской квартал) чехи, из своего вечного пристрастия сравнивать Прагу с Парижем, называют еще «Латинским кварталом», и издавна он считается излюбленным местом проживания творческой интеллигенции Праги.

Впереди дорога пересекала Олений ров и выводила к трамвайным путям, а слева, в маленькой улочке, в опустившихся уже сумерках, прямо на моих глазах зажглась вывеска — «У золотой груши». Я подошел поближе и заглянул в небольшое окно.

Как бы вам рассказать, чтобы вы представили этот небольшой безмерно уютный ресторанчик с темными дубовыми панелями, с накрахмаленными куполами салфеток на белых с желтым, цвета топленой карамели скатертях, с призывными огнями свечей, пробивающихся из маленьких фонариков, подвешенных на цепочках, и отражающихся в больших и малых фужерах, с отблеском благородного серебра приборов, с аквариумом посредине с большой экзотической рыбиной, скучающей без посетителей, и огромной клеткой с попугаем, терпеливо ожидающим наступления вечера и появления клиентов. В ресторане не было ни-ко-го! И меня потянуло в этот уют, в это карамельное тепло, я вошел и тут же понял, что не ошибся!

Бармен или официант, кто их разберет, встретил меня так, будто только меня он и ожидал весь этот долгий осенний день и именно для меня он накрыл все эти столы, не зная, с каким настроением я войду и где мне захочется сесть, чтобы стряхнуть с себя дневные заботы и расстегнуть усталую душу. Я выбрал столик у окна, мне поставили такой же фонарик с зажженной свечой, подали меню и разрешили сфотографировать все это великолепие — не жалко, снимайте и рассказывайте всем, как хорошо, как замечательно в «Золотой груше»!

Воспитанный, я бы даже сказал — вышколенный хозяин «Малого салона» (на втором этаже находится еще и «Большой салон» этого ресторана) не стал стоять у меня над душой, а оставил меня наедине со всем великолепием интерьера и гастрономическими глубинами меню. Воспитанная, как и полагается в приличном обществе, рыбина в аквариуме не обращала на меня ни малейшего внимания, чтобы не смущать, попугай же наоборот — молча, может быть он вообще из породы неразговорчивых или даже неговорящих, рассматривал с большим подозрением, склонив свою разноцветную голову набок.

Меню было очень немногословным, как и этот попугай. Буквально на одной страничке с достоинством, вполне подходящим для богатого и, видимо, популярного в определенных кругах ресторана были перечислены гастрономические шедевры, редкие для обычных чешских ресторанов. Например, каталонский рыбный суп с кусками свежих рыб и морскими «фруктами» — как я понимаю, некий аналог провансальского буйабеса по цене 345 крон за порцию, а традиционная для Чехии запеченная утка (половинка) на грушах с красной капустой и картофельными кнедликами — 391 крона, 400-граммовый кусок запеченного молочного поросенка с молодым картофелем потянет уже на 575 крон, 200 граммов филе из «свичковой» аргентинского бычка с картофелем на сливках, ранней зеленью в луковом желе — 667 крон, ну, а канадский омар в 400 граммов весом в чесночно-масляном маринаде, приготовленный на гриле со всеми мыслимыми по такому случаю приправами, стоит 989 крон — вполне царское блюдо. Для тех, кто понимает, конечно, в этом толк.

Есть блюда попроще — например, бараний шашлык, запеченный на гриле с помидорчиками «шерри», подаваемый с овощным кускусом и фламбированный водкой — то есть облитый водкой и подожженный для особого эффекта, всего за 529 крон. Можно, конечно, удовольствоваться и жареной куриной грудкой с шафрановым рисом со свежей спаржей и соусом из итальянского сыра горгонзола за 345 крон…

В моем желудке ощутимой тяжестью лежала рисовая лапша «Чертовой бабушки» из «Пекла», и при всей соблазнительности описываемых здесь искушений «Золотой груши» взять что-нибудь серьезное — типа молочного поросенка, которого мне еще никогда не доводилось есть, — я не мог. Дождавшись возвращения тактичного бармена, я с размеренной и несколько манерной грацией, как мне показалось, чуть притомившегося царя Соломона заказал… чай и фирменный грушевый пирог.

Ну что ж подумал, наверное, этот тактичный официант, не выдавая мыслительного процесса ни одним мускулом, чай так чай. Мне принесли серебряный чайничек, фарфоровую пару — чашку с блюдцем, потом поставили тяжелый ларец, мне показалось, что из какого-то ценного дерева, в котором уютно располагались маленькие коробочки разного чая. Я быстро разглядел известный мне EarlGrey и вытащил его, будто шар из лототрона. В коробочке оказалась порция лиственного черного чая в специальной сеточке. Пока я разбирался с чаем, на подогретой тарелке английского фарфора мне принесли горячий грушевый пирог, политый расплавленным бельгийским шоколадом. При этом специальная вилочка и такой же специальный ножичек для священнодействия над этим пирогом возбудили во мне непонятный трепет, под внутренний и неслышный аккомпанемент которого я и съел это произведение гастрономического искусства, запивая ароматным английским чаем, впервые в своей жизни стараясь как можно дольше продлить это наслаждение.

Оставив за все это блаженство каких-то 300 крон, получив десяток самых искренних щедрых улыбок с пожеланиями доброго дня и приглашением вновь посетить «Золотую грушу», с высоким градусом прекрасного настроения я вышел в темноту осеннего вечера и, чтобы не расплескать в себе всей этой прелести, на полном энтузиазме прошел две трамвайных остановки пешком, позволяя удивленным трамваям обгонять себя, прежде чем снова вернулся в реальный и грешный мир людей, сев в подошедший вагон все с тем же магическим номером 22.

Что касается еды и питья, жизнь в Чехии просто райская, все домашние продукты имеются в большом количестве и стоят очень дешево.

Карл Адольф Редел, 1710 год

Однако возвращаться в пансион мне не хотелось, и, пользуясь замечательным настроением, полученным в «Золотой груше», я решил продолжить вояж: вышел на залитой огнями Малостранской площади, что приютилась у самого подножья Града, и пошел чуть вверх, отыскивая знаменитую пивную — «Барачницку Рыхту» (Baráčnická rychta, Tržiště 555/23, Praha 1 — Malá Strana), в которой, по слухам, приличная кухня с вполне демократическими ценами, но главное, как уверяют завсегдатаи, это полный ассортимент знаменитого свиянского пива, называемого некоторыми знатоками одним из лучших в Чехии, а значит, и в мире.

Пивоваренный завод Свияны — год основания 1564, сладек — Петр Меншик. В ассортименте: свиянская «деситка» — светлое непастеризованное, «Свиянский Маз» — светлое выдержанное с алкоголем до 4.8%, «Свиянский Рытирж» (Кавалер) — выдержанное 5% алкоголя — полное пиво темно-янтарного цвета, с пеной густоты сметаны и округло-приятным горьким вкусом. В этом же благородном ряду «Свиянский Книже» (Князь) — замечательная «тршинацатка», «Свиянска Кнежна» (Княгиня) — темное выдержанное, оранжево-каштанового цвета, с легким кофейным началом и очень сладким «телом», и «Свиянский Барон» — светлое специальное, выдержанное, которое варится сезонно.

Когда-то этот район Малой Страны населяли ремесленники, простой люд, а само название ресторанчика, который по своему статусу и конституции лучше всего отнести к типичной чешской пивной, имеет такую историю. Еще в 1874 году в Колине появилось некое пивное сообщество, объединяющее чешских ремесленников и земледельцев и названное по имени небольшой господы «Барачек» (вполне возможно, что само слово «барачек» — уменьшительно-ласкательное от слово «барак» — здание, дом). В короткое время это сообщество стало популярным и любимым среди простого люда своей теплой и душевной обстановкой, а в 1880 году такое же барачницкое сообщество появилось уже и в Праге, в Дейвицах, а затем и на Градчанах, в Бубенечи и даже в Старом городе. Сообщество успешно расширяло свое влияние на всю Чехию, и вскоре уже появились такие пивные и в Вене, а потом даже в США.

Главным делом сообщества стало сохранение и восстановление старых национальных чешских традиций и ремесел. Сообщество устраивало балы с народными танцами в национальных костюмах, празднование весны и других традиционных чешских праздников. Из тех же побуждений члены сообщества восстановили старинные названия титулов местных чиновников, некоторые из них применялись с явной насмешкой. Особую признательность Барачницкое сообщество-братство получило во времена Всеславянской выставки, которая проходила в Праге в 1885 году, на которой «барачники» представили модель своего пражского сообщества и продемонстрировали старочешские обычаи и обряды. Именно эта модель и стала определяющей для «барачницкого» уклада — очень своеобразного образа жизни среднего горожанина, объединенного с соседями и единомышленниками патриотической идеей.

На волне успешной выставки и было проведено объединение всех подобных групп и сообществ в единый союз «барачников» на земле чешской с датой учреждения 15 августа 1896 года. Впоследствии это общество играло большую роль в общественной жизни страны. Например, после войны в 1948 году обществом было выделено на поддержку национальных задач около трех миллионов крон, а отдельно на реконструкцию Староместской ратуши еще триста тысяч крон. В рядах «барачников» во все времена были знаменитые в Чехии люди.

Найти эту пивную не так уж и просто, тем более что по пути встречаются соблазнительные рестораны и кафе, но я вышел точно и за неприметной вроде бы дверью нашел переполненную пивную, в которой не было ни одного свободного места. Пробегавший мимо официант улыбнулся мне и развел руками — дескать, ничем помочь не могу, приходите в другой раз. Кухня в «Барачницкой Рыхте» простая, сытная и недорогая. Самое удивительное, что для меня очень приятно: этот ресторан с 8 февраля 2008 года стал некурящим — теперь здесь царят только пивные и кулинарные запахи-облака. Дневное меню, состоящее из традиционной чешской полевки (супа) и главного блюда, стоит всего 95 крон, поэтому и днем здесь не бывает свободных мест, я это проверил сам, придя сюда и во второй раз так же безрезультатно.

А так жаль, потому что любимые мной мясные блюда готовят здесь, по рассказам, с большой любовью, а цены вне всякой конкуренции, ну посудите сами: 600 граммов свиных ребрышек, маринованных в четырех приправах и запеченных с чесноком, подаваемых с луком, горчицей и свежим хреном, стоят всего 168 крон, «Мысливецкое плато» в 600 граммов, способное накормить 2–3 едоков, являющее собой представительный набор традиционной чешской кухни: запеченное свиное колено, маринованное в приправах, свиные ребрышки, шашлык из дичи, запеченные шампиньоны, поджаренный бекон, лук и картофельные лепешки, стоит всего 598 крон, или два запеченных утиных окорочка с двумя видами кнедликов и с традиционной белой и красной тушеной капустой всего-то за 199 крон! Главное блюдо чешской пивной — свиное колено в 800 граммов, которое, как принято, подается с маринованным огурчиком, горчицей и хреном, стоит здесь 178 крон — цена замечательная, не правда ли?

Если вы предпочитаете говядину, то в «Барачницкой Рыхте» готовят нежную телятину, порциями по 200 граммов запеченной вырезки, которую подают с нежной пармской ветчиной в винном шалфейном соусе с картофелем, поджаренным на масле и посыпанным петрушкой, и такое сногсшибательное блюдо стоит всего каких-то 210–220 крон. Здесь можно отведать и дичи (в чешском меню — «зверины») — охотничьих трофеев, например вырезку из молодой лани со сливовым соусом и карловарским кнедликом или с винным соусом, брусникой и картофелем с петрушкой за 195 крон.

И вроде бы не был я голоден, но, начитавшись меню, с явным замыслом предусмотрительно вывешенного у дверей переполненного ресторана, я несколько поскучнел оттого, что лишен возможности приобщиться к кухне «Всебарачницкой рыхты», и через проходной двор, называемый в Праге французским словом «пассаж», вышел на запруженную, всегда нарядно-празднично выглядящую Нерудову улицу.

Я вспомнил, что рядышком, на улочке Янский вершок (это я по-своему так перевираю названия пражских улиц), есть еще один славный ресторанчик, который называется «У семи швабов» (Jánský vršek 14, Praha 1, Malá Strana). Мне и в голову не пришло, что швабы — это не немцы, и вообще не люди, а чешский вариант наших «пруссаков» — тараканов! Так что ресторан в нашем понимании назван не совсем аппетитно — «У семи тараканов», но и тут меня не ждали — пятница! И этим все объяснилось легко и просто!

«У тараканов» по пятницам всегда битком: сюда привозят туристов на специальное шоу — Средневековая корчма — именно так позиционирует себя этот ресторан. Еду подают здесь прямо с огня, в больших керамических мисках и на металлических блюдах, народная музыка средних веков, платья из грубых холстов у официанток, а под занавес, на потеху объевшихся гостей, поединок на рыцарских мечах, танцы и глотание огня.

Сюда хорошо ходить большой компанией, предварительно заказав стол. Цены здесь на старочешскую кухню — обильную и вкусную — повыше, чем в «Барачницкой Рыхте», но все равно невысокие: супы — 45–55 крон, блюда из птицы — 185, половина печеной утки — 355, рыба — 135–230, традиционные старочешские блюда из свинины — от 140 до 250 крон, свиное колено на двоих — 360, вегетаринские блюда — 110–175, дичь — 225–450, «специалиты» из говядины — бифштексы и стейки, например большой стейк «Перед битвою», запеченный с беконом, подаваемый с зеленью и маслом на травах, — 375 крон, столько же стоит стейк «После битвы», подаваемый на шпажке, с нежным сливочно-перечным соусом — 350 крон; блюда на двоих 580–680, салаты от 55 до 170, целая запеченная утка — 480, гусь с яблоками на шестерых — 560 крон.

Есть здесь и свой коронный номер, называется он «Пиршество» — плати 1555 крон и ешь, сколько твоя душа пожелает, любое блюдо из меню, и при этом пей, сколько выдержат брюхо и глотка, за исключением, понятно, крепких алкогольных напитков, которые в Чехии называются «твердыми». Интересно, много ли таких смельчаков нашлось и не объели ли они корчму, рискнувшую на столь щедрый жест?

Уже давно стемнело, но повсюду ключом била пятничная бурная жизнь — в барах плотной стеной у стойки сидели «белые воротнички», в ресторанах и пивных, в которых немалое количество мест, все было занято разгулявшимся туристским людом, среди которых я безошибочно определял своих соотечественников. Они всегда шумны и очень жизнерадостны — их приятно поражают цены на огромные, по российским меркам просто фантастически огромные, порции, ну и конечно, чешское пиво — любимый напиток российского туриста.

К следующей корчме, разрекламированной в многочисленных путеводителях, к «Королю Брабантскому» (Krčma «U krále Brabantského», Thunovská 15, Malá Strana), я шел, уже понимая бесполезность и наивность своей попытки прикоснуться к «легенде». На углу Thunovská и Zamecka, преодолев короткий, но ощутимый после целого дня на ногах подъем, я увидел в ярко освещенные окна ресторана «У трех черных роз» пустыню — кроме скучающего и почти уснувшего бармена в этом заведении почему-то никого не было. Следующая дверь вела в корчму «У короля Брабантского». Признаюсь, что сейчас я с огромным трудом пытаюсь вспомнить географию внутреннего пространства этого ресторана, но чувствую, что все усилия напрасны: в голове лишь какие-то обрывочные фрагменты и лишь самое общее представление о той обстановке, к которой я оказался совсем не готов.

На полу валялось сено, в воздухе, наполненном копотью светильников и горьковатым запахом стеариновых свечей, стоял неровный шум праздничной гулянки, на грубо сколоченных столах — огромные миски, керамические жбаны и деревянные доски и металлические противни с едой — большие куски мяса и птицы, живописная груда овощей, среди которых жизнерадостным золотом выделялись целые початки вареной кукурузы. На длинные деревянные лавки были наброшены то ли шкуры, то ли овчина, под потолком вязанки трав, и повсюду, кроме светильников, чадящих маслом, огромное количество свечей, неровный свет от которых дрожит и вводит в головокружение. Все настолько отвечает подлинной грубой реальности средневековой корчмы, что не сразу понимаешь, что вокруг тебя идет театрализованное представление.

Не успел я толком разглядеть весь этот непривычный антураж, как ко мне подскочила юркая цыганка в широченной юбке, подолом по полу, и в просторной белой блузке, из которой, казалось, вот-вот выпрыгнут огромные шары ее грудей. В руках она держала огромный тесак, смахивающий на турецкий ятаган, которым жестикулировала так яростно, что я не на шутку озаботился, опасаясь еще и здесь попасть под раздачу. Цыганка чуть ли не набросилась на меня, громко и довольно-таки грубо спрашивая, чего я тут потерял. Должен признаться, что я несколько растерялся, но, оглядевшись и увидев улыбающуюся публику, я только теперь понял, что все это вечерний спектакль, предназначенный для развлечения посетителей и лучшего переваривания ими предлагаемой грубой, по законам средних веков, еды, а я совсем некстати оказался частью этого представления, которое идет здесь давно и успешно.

Не отвечая, стараясь лишь неловкой улыбкой показать, что я все понимаю, дескать, только отстаньте от меня, я попытался пройти вглубь, чтобы лучше рассмотреть корчму. Вниз, в подземелье, вела узкая винтовая каменная лестница. С едва скрываемым раздражением — не люблю я такие лестницы, ведущие неизвестно куда, — я все-таки стал спускаться вниз, но тут же столкнулся с официантом в пиратской бандане с двумя огромными подносами с едой в поднятых напряженных руках. Мне пришлось отступить, так как разминуться на этой лестнице не было никакой возможности. В конце концов я спустился вниз — в тесное мрачное подземелье, весь потолок которого был облицован… человеческими черепами. Мне стало жутковато, и, видимо, скрыть этого я не сумел, так как публика вовсю стала потешаться надо мной. С трудом повернувшись в жаркой тесноте, отметив уже по ходу, что посетители едят руками, пользуясь только ножом, а сбоку какой-то укротитель разворачивает толстенного удава, оборачивающего его шею в несколько витков, я с еще большей поспешностью оставил это средневековье и выскочил на пустынную улочку.

По лестнице, что ведет прямо к Граду, спускались редкие туристы — последние на сегодня покорители королевского холма. Рядом, в картинной галерее художников Бенони, с большого полотна со вселенской тоской в глазах на меня сочувственно смотрел «вечный жид» — носитель печали. На других полотнах в искривленном эллиптической перспективой пространстве виднелись шпили, башни и крыши нестареющей Праги, а лукавый уличный фигляр пытался натаскивать ручную сороку на ювелирные изделия, предлагая ей в качестве примера золотую ложку, но сороке, судя по картине, больше приглянулся золотой зуб своего учителя и хозяина. После душной обстановки средневекового мракобесия, так искусно имитированного в ресторане «У короля Брабантского», от картин на белых стенах веяло покоем и непередаваемой красотой.

Я внутренне поднялся над всей этой мирской суетой и с высоты невысокого птичьего, я бы сказал, воробьиного, полета попытался обозреть весь этот день: он был пронизан неудачами, и лишь «Малый салон» ресторана «У золотой груши» волшебным ларцом, источающим тепло и яркий свет, скрашивал его. С таким итогом уходить на ночлег было нельзя. Я прислушался к себе: рисовая лапша с кусочками куриной грудинки уже растворилась, ожог от горячего козьего сыра, правда, никуда не делся, а сладость и нежность грушевого пирога с бельгийским шоколадом вспоминались как дивный и далекий сон — можно было, пренебрегая всеми заповедями о здоровом образе жизни, зайти в ресторан и наесться как следует на ночь, но ошибиться было нельзя — я должен был перебороть тенденцию этого дня и навсегда покончить с неудачами.

Конечно, никакого плана у меня не было, но душа просила викторианского покоя, солидности, тепла и хотя бы немного роскоши, степенного и уважительного обслуживания и, конечно же, вкусной еды, которую можно было бы есть не торопясь, ощущая наслаждение от каждого кусочка.

Еще не догадываясь, насколько все это близко, я повернул на Замецкую и спустился к Малостранской площади, к самому устью круто падающей с горы Нерудовой улицы. На левом углу в замечательном старинном доме с аптекой находится знаменитый ресторан «У черного орла», справа ресторанчик «У петуха», я в нерешительности остановился. И тут, видя мое замешательство, ко мне подскочил молодой паренек с развернутым, как флаг, меню в руках. В свете фонарей я успел разглядеть колонку цен и готическими большими буквами тисненное название ресторана — «У черта» (Nerudova 4, Praha 1).

Сам черт, деревянный, раскрашенный как индейский тотем, с выдающимся пузом, говорящим о пристрастии к еде, довольно-таки дружелюбно скалился в дверях ресторана. «Чем черт не шутит?» — подумал я и решительно шагнул внутрь. И надо признаться вам, что эта пресловутая решительность при таком шаге в выбранном вдруг направлении нужна всегда, набраться ее особенно важно и нелегко, когда в радиусе десяти метров двери еще как минимум четырех ресторанов соблазняют и манят тебя к себе.

Как только я перешагнул порог ресторана, о чем приветливо сообщил звучный колокольчик над дверью, я понял, что пришел наконец, преодолевая все тернии этого долгого дня, именно туда, куда мне так хотелось — в уютный маленький храм вкусной еды, которой поклоняются все обжоры от Адама до меня.

Ну как описать интерьер, в котором тысяча мелких деталей и каждая, кажется, на своем месте и придает дополнительный тонкий шарм. Это уже потом, взяв на память визитку, я с удивлением прочел, что хозяева позиционируют (обожаю это слово, наводящее самую определенную конкретность) свое уютное и очень душевное (как высшая форма определения кайфа) заведение — малостранской госпудкой! Может быть, что-то изменилось и не успело отразиться на визитке, но ничего общего с госпудками-пивными, которые мне довелось повидать уже многими десятками! Самый настоящий ресторанчик с дубовыми панелями, картинами и фотографиями в строгих, хоть и золоченых, рамах. Над баром, правда, надпись, что все пути ведут к черту — наверное, кого-то столь откровенное богохульство отпугнет, но для них прямо рядом, в ста шагах, огромный собор Святого Николая, а нам и тут хорошо. В нишах во всю стену панно — с видами Праги и с изображением большого Черта со всем своим семейством, занятым, по-моему, пиршеством у горячего котла.

Есть, наверное, в этом какая-то диссонирующая вольность, но именно вольность — фривольность, а в остальном все в строгом стиле — столы, застеленные красными скатертями и сверху покрытые темно-синими, с серебряным отсветом, накидками, на полках керамические кофейные мельнички, банки для хранения специй «а-ля позапрошлый век», стойка с винами, которыми можно гордиться — подборка со всего света. Здесь и сладкие новые австралийские, и конкурентоспособные чилийские, и традиционные законодатели французские и итальянские, легкие испанские, и пробивающиеся в верхние строки рейтингов белые моравские, понятное дело, коньяки и виски, и даже кальвадос, который я уже давно хотел отведать, зная, как любил его незабвенный комиссар Мегрэ — мой любимый литературный герой. А я даже заранее выписал о кальвадосе из французской энциклопедии:

«Кальвадос — самый известный из крепких спиртных напитков на основе фруктов. Он производится в Нормандии, на северо-западе Франции. Получают кальвадос путем двойной дистилляции сидра — результата брожения яблочного сусла. Для производства кальвадоса используются яблоки только лучших сортов, выращиваемых в строго определенном регионе (Calvados) с высочайшей степенью контроля за их качеством. Вначале из яблок отжимают сок, после ферментации он превращается в высококачественный сидр, который затем проходит процесс дистилляции и превращается в молодой кальвадос, выдерживающийся в дубовых бочках до полной его зрелости. Со временем кальвадос приобретает богатый насыщенный вкус и восхитительный аромат, его цвет меняется от золотистого до глубоко янтарного. Крепость готового кальвадоса — 40%. При производстве более выдержанных сортов кальвадоса (V.S.O.P. и старше) используются яблоки области Pays d’Auge (лучшие земли региона), и сидр проходит двойную дистилляцию в традиционных перегонных аппаратах.

Обычно кальвадос пьют в кругу друзей после еды, чтобы полностью оценить его вкусовые качества. Однако ценители этого напитка заметили, что стаканчик кальвадоса до еды или в перерыве между блюдами вызывает чувство голода и улучшает аппетит. Это свойство напитку придает содержащаяся в нем яблочная кислота. В наше время потребление кальвадоса претерпевает изменения. Сейчас в основном он подается в качестве аперитива, в чистом виде или со льдом, а так же в различных коктейлях. И времена, и мода меняются, поэтому только от вас зависит, где и когда наслаждаться благородным напитком из самого сердца Нормандии».

Из книги «Французская кухня»

Учитывая именно последнее замечание, я и начал свое пребывание в гостеприимном «Черте» с маленькой рюмки благоухающего, не обжигающего горло, но перехватывающего дыхание своей крепостью, кальвадоса — CalvadosPéreMaglioreV.S.O.P. — прикосновение к легендарному комиссару Мегрэ всего лишь за сто крон. Ну а дальше, не знаю уж, насколько это было в формате и по фэн-шуй с кальвадосом, я попросил кружку темного «Козла», который показался мне необыкновенно вкусным, ну просто первый раз такой!

Увлеченный меню и предстоящей трапезой, я как-то не очень разглядел и плохо запомнил двух обаятельных официанток, то и дело подходивших к моему столу, поэтому мало что могу о них сказать. Разве что, как мне показалось, у них не было ничего общего с банальным нарядом официантки — ни наколки на голове, ни фартука с карманом, в котором, как в кобуру, обычно вставлен толстый бумажник, помню только, что выглядели они как две хозяйки, и я их именно так и воспринимал.

Сначала мне принесли свежайшие булочки, а к ним ароматное масло на провансальских травах — это для того, чтобы я мог слегка перекусить и чтобы не скучно было ждать своего заказа. Жаль, что не во всех заведениях проявляют столь приятное внимание, заставляя иной раз в томительном ожидании глотать голодную слюну.

Но в этот раз ждать мне не пришлось: почти сразу же подали на треугольной стильной тарелке салатную горку с кусочками балканского сыра — мой любимый шопский салат, и едва я с ним управился, подоспела уже и «специалита» самого шеф-повара. Это оказался нежный куриный рулет, начиненный пармской ветчиной и сыром, все под сливочным соусом, а вместо полагающегося к этому блюду риса я попросил принести мне отварного картофеля с маслицем. Я еще успел сфотографировать всю эту картину, достойную кисти настоящего художника, и только потом принялся за трапезу, стараясь сдерживать свою плебейскую привычку есть быстро. В этот раз я смаковал и вкушал с прикрытыми от удовольствия глазами. Нет, день прожит не зря!

Промокнув губы накрахмаленной салфеткой, я решил закончить ужин на высокой ноте и… заказал десерт — фруктовый салат под взбитым до консистенции легкого кучевого облачка ароматным кремом, составляющие которого мне неведомы, но все, что этот крем покрывал, даже обычный банан, который кто-то умудряется жарить, превратилось в растворяемую волшебного вкуса субстанцию, нежно обволакивающую и ублажающую мою насытившуюся плоть изнутри. В свои прежние приезды в Прагу я много раз проходил по Нерудовой из Града на Малую Страну, и каждый раз, глядя на вывески и зазывные огни расположенных на ней ресторанов, мысленно усмехался: нет уж, меня вы сюда не заманите, я не собираюсь платить бешеные деньги за то, что чуть в стороне можно купить в разы дешевле. Я считал себя умным и расчетливым, но теперь, увидев цены в ресторане «У черта», я понял, как я ошибался и сколько раз я прошел мимо великолепной кухни и настоящего ресторанного интерьера.

Ну, посудите сами: закуски, включая красную икру, от 110 крон до 170; рыба — 200 граммовые порции, например форель по рецепту Петра Вока — 180 крон, камбала на масле с соусом «Кардинал» — 190, лосось на красном перце с нежной зеленью — 190 крон, даже меч-рыба, запеченная на решетке и подаваемая с пикантным соусом, и та всего за 190 крон. Не дороже 190 крон и блюда из птицы, а из дичи и говядины не дороже 240 крон за двухсотграммовые порции. Самыми дорогими в меню этого ресторана являются блюда на двоих: 400-граммовый «Малостранский шпиз-шашлык» за 390 крон и такой же по весу «Шатобриан» за 450 крон. В пресловутом «Пекле» за подобный Шатобриан берут все 1150 крон, и я сомневаюсь, что сумею почувствовать разницу во вкусе, если мне заранее не подскажут, какой сколько стоит.

Часы «а-ля ретро» на Малостранской площади показывали уже почти девять часов вечера, можно было бы умиротворенным и сытым отправиться домой и залечь с книжкой в постель, но я уже был настолько увлечен целью посетить как можно большее количество питейных и кулинарных заведений Праги, что решил продолжить свой сегодняшний маршрут, тем более что сытный ужин надо было как-то отработать, чтобы не вернуться из поездки с лишними килограммами, которых жена наверняка мне не простит.

На карту я глянул еще в ресторане, расплатившись и получив на память визитку от радушной хозяйки заведения. Я решил преодолеть пятьдесят метров крутого подъема и от угла по-прежнему пустой ресторации «У трех черных роз» (может быть, причина непопулярности кроется в самом названии, ведь, как известно, «черная роза — эмблема печали» и лишь «красная роза — эмблема любви»?) отправиться вправо и вниз, мимо посольства Великобритании и унылого бюста сэра Уинстона Черчилля выйти к знаменитой пивной «У Гроху», что по-русски означает «У бегемота», и далее, куда поведут уже изрядно сытые глаза.

«У бегемота» было полно народу — окна нараспашку, шум и дым коромыслом, кое-кто вышел на свежий воздух с пивными кружками в руках и продолжал здесь, прямо у обшарпанной до неприличия стены, приятельскую беседу и потребление пива. Я заглянул в окна, попытался войти внутрь, чтобы хотя бы оценить интерьер, но там яблоку трудно было бы упасть, а не то что мне — сытому и толстому — протиснуться. Однако я успел заметить, что никаких особых изысков в интерьере пивной нет, все как обычно: окна в глубоких нишах, короткие деревянные панели на стенах, длинные столы, лавки вдоль стен и тяжелые деревянные стулья. Видимо, здесь есть нечто другое, как написал в отзывах один из постоянных посетителей этой пивной: «Добро пожаловать в атмосферу 80-х годов прошлого века!»

Я спустился до Томашской улицы, сфотографировал парадный фасад ресторана «У трех золотых троек» и повернул вправо, затем по Йозефской мимо гриль-ресторана «Маунт стейк» и итальянских ресторанчиков «Ланзони» и «Кото» вышел наконец на Мостецкую, по которой народ идет к Карлову мосту и с него. Несмотря на поздний уже вечер, народу было много, и по обе стороны улицы рестораны продолжали свой парад искушений. В последний момент я передумал идти по Карлову мосту, а прямо у Сторожевой башни, обогнув отель и ресторанчик «У башни», свернул влево на маленькую площадь Дражицкего, на который выходят двери трех ресторанов — «У Патрона», «Бискупский дом» и «У Бискупа».

Я постоял, поворочал головой и смело двинулся дальше по Мишенской улице мимо ресторанов «У белой кегли» и «Три столетия», в который я, не удержавшись от любопытства, заглянул, подумав, что надо бы как-нибудь сюда зайти на обед, затем на углу свернул на улицу «У Лужицкого семинария» и мимо ресторанов «Высокий дом», «Чертовка», «Ткалцовский двор», «Гергетова цигелна» вышел к шумящей на всю улицу «Малостранской пивнице». Мимо пройти было не так уж просто — вся огромная стена, выходящая на улицу, разрисована: мчится коляска с возбужденными, явно подгулявшими людьми, позади коляски мальчонка с недетским взглядом и далматинцем на поводке и какая-то смурная личность, прячущая лицо под капюшоном, с метлой и лопатой, а над всей этой довольно-таки странной картиной надпись — «Малостранская пивница», но где-то мне уже попалась вывеска, что это «оригинальный Швейк-ресторан».

Из истории этого дома, которая ведется от 1664 года, если я правильно понял, здесь в Средние века была пыточная, жили работяги-палачи. К началу XIXвека этот дом имел настолько невзрачный вид, что магистрат приказал его хозяйке привести здание в порядок, а так как у той не было средств на ремонт дома, то она его продала. В общем, только к концу XIXвека дом привели в порядок, а через сто с лишним лет в этом перестроенном здании открылся пивной ресторан.

Швейк является одним из самых известных и важных символов Чехии и чешского народа, а потому и был выбран основной темой этой пивной. В оформлении ресторана использованы иллюстрации знаменитого чешского художника Йозефа Лады, которые были еще в самом первом издании «Похождений Швейка», они самые узнаваемые, весь мир представляет Швейка именно таким, каким его нарисовал Лада. Причем владельцы ресторана утверждают, что на все эти изображения, использованные в оформлении интерьера, они имеют исключительные права, что и придает уникальности всему этому проекту.

Ну что ж, заглянем в эту пивную. В ней несколько залов и зальчиков, есть тупиковые маленькие салоны, в которых можно собраться небольшой компанией, а есть огромные залы и надворная терраса. Всего в ресторане одновременно может сесть за столы более 350 человек! И надо сказать, что пусто здесь практически не бывает, но основной поток составляют туристы, которых приводят и привозят сюда туристические бюро Праги.

Как человек уже сведущий, должен отметить, что цены здесь выше средних, то есть в них уже есть надбавка за то, что вы турист. Зато в этой пивной умеренные цены на пиво.

Я прошел насквозь все это огромное хозяйство, спускаясь и поднимаясь по ступенькам на разные уровни. Во всем этом огромном заведении мне показалось несколько неуютно, и запах в пивной был какой-то не очень съедобный. Зато на каждом столе на специальной подвеске висели соленые кренделя к пиву — это плюс, хоть и небольшой.

Было уже одиннадцать часов вечера, когда я сел в мягко подошедший длиннющий трамвай, напоминающий доброго червя из какого-то мультика, и отправился от станции метро Малостранская, что на «зеленой» ветке, назад — к станции, названной в честь моего соотечественника — академика и лауреата Ивана Петровича Павлова на ветке «красной». Уж и не помню, как я добрался, не чуя под собой ног, до своего уютного пристанища на Ходове, но засыпал с чувством «глубокого удовлетворения» от хорошо и насыщенно проведенного дня.

Солнечное ясное субботнее утро звало вон, пробивалось солнечными «зайчиками» сквозь неплотные занавеси и не давало валяться, несмотря на поздний вчерашний отбой. Третий день можно назвать критическим — то есть первый пыл прошел, ноги гудят, лень обволакивает и уговаривает сделать перерыв и никуда сегодня не ходить, но на то человек и разумное и волевое существо, тем более что такой замечательный день «бабьего лета» — подарок осенней природы — проспать, проваляться большой грех.

Я встаю, быстро привожу себя в порядок и, прихватив свой рюкзачок с набором туриста — картой, фотоаппаратом, очками и бутылочкой воды, выхожу на улицу. Вокруг ни души! Интересно, но в выходные дни в спальных районах Праги полное отсутствие движения: бездомных собак здесь нет по определению, а жители на выходные покидают город, устремляясь на природу — кто на дачу, ласково называемой по-чешски «хатой» или «халупой» (по-видимому, в зависимости от размера или от личного отношения), а кто и в пешие или велосипедные походы, по грибы или на скалы, в общем, вопрос только в предпочтении, а вот желание чехов провести выходные на свежем воздухе практически единодушное.

Каждый день, начиная свой маршрут, я определялся с планами по большой карте на стенде в метро, и каждый раз обращал внимание, что рядом со мной на плане Праги находится обширное зеленое пятно, эдак в двенадцать квадратных километров, как я прикинул, называемое Кунратицким лесом. Правда, это же пятно с другой стороны уже называлось Михельским лесом, но в конце концов, какая разница, как называется лесной массив среди жилых районов большого города. Каждый раз у меня мелькало желание посмотреть на этот лес наяву. И вот в этот солнечный день, когда на припеке воздух прогревался градусов так до 25, я и решил осуществить свое намерение, отложив на время стратегическую цель моего путешествия-исследования. Я и не догадывался, что ничего откладывать мне не придется и прогулка в лес пройдет «без отрыва от производства».

Я обошел огромный торгово-развлекательный комплекс «Ходов», обложенный необработанным камнем чуть ли не по-иерусалимски (говорят, что владельцы этого сооружения — израильские бизнесмены), пересек улицу и вошел в тень высоченных сосен. Надо отметить, что в этом комплексе, как и в любом подобном «супере», а их в последние годы в Праге понастроили несколько десятков, кроме сотни магазинчиков-бутиков, еще и куча всяких ресторанчиков, кафушек и закусочных, но мне эти стеклянно-бетонные айсберги не интересны, и я старательно обхожу их стороной. Мне хочется штучного товара.

Я сокращу описание этого замечательного старинного лесопарка, в котором заботливо сохраняются развалины загородного дворца чешских королей еще XIвека, а под кронами темных елей, золотолиственных дубов и грабов спокойно пасутся серны-косули; фазаны, свесив свои разноцветные хвосты, сидят на заборе, как галки, а суетливые белки, не обращая внимание на таких гуляк, как я, заняты своим хлопотливым делом — подготовкой, хоть и не к сибирской — без морозов и даже снега — но все-таки зиме.

Весь лес пронизан дорожками и тропинками самыми разными — на любой вкус и на любое здоровье: есть асфальтированный круг в три с лишним километра, по которому любят степенно крутить педали пожилые велосипедисты и дышать воздухом инвалиды на электрических колясках, управляемых чутким джойстиком, есть крутые тропы с торчащими словно зубы дракона, камнями, по которым слетают вниз и даже забираются вверх на горных велосипедах молодые любители экстрима и адреналина, есть узкие тропинки, устланные хвойными иголками, позволяющими идти бесшумно, а есть аллеи, где вороха медных жестких кленовых и дубовых листьев, в которых ноги утопают по щиколотку, шуршат какую-то мелодию своим неповторимым оркестром. В общем, я просто влюбился в этот замечательный, огромный, как мир, лес.

Снизу по всему периметру идет дорога, то поднимаясь в гору, то спускаясь к небольшому говорливому ручью, на ней то тень и полумрак, то солнцепек, есть мостики и скамеечки, есть беседочки (по-чешски — алтаны), и... даже парочка-другая весьма любопытных ресторанчиков. И это только вдоль этой дороги, огибающей два больших холма и соединяющей два небольших пруда, в которых рыба просто кипит, перекатывая волну от берега до берега и качая на ней сонных уток.

Первый ресторан — «У короля Вацлава IV» (UkráleVáclavaIV, Kunratice 406, Praha 4). К нему можно спуститься по длинному пологому спуску с верхнего трехкилометрового круга, а можно прийти или подъехать на своей машине с другой стороны. Ресторан находится в отдельно стоящем доме, огороженном забором, за которым еще и открытая площадка с эстрадой и столиками на сотню посетителей, а рядом дом егеря — красивый теремок с вольерами, в которых видны фазаны и еще какие-то птицы, тут же пасется косуля с детенышем — то ли временный детский сад, то ли больничка.

В ограде егеря высится молодая секвойя, она и две ее сестры на противоположном склоне большого холма привезены из Америки, и теперь у них есть возможность прожить в благодатном чешском климате тысячу лет, как секвойи это делают обычно, и достигнуть невероятной высоты и необъятной толщины. В Бостонском музее науки я видел срез гигантской секвойи — диаметр ее был больше 7 с половиной метров. Но и это далеко не рекорд: известно, что одно срубленное дерево секвойи имело длину 120 метров, а в Национальном парке в Калифорнии растет и поныне секвойя со стволом в 110,8 метра. Что касается размеров ствола в ширину, то, например, в одном дупле поваленной секвойи американцы катаются верхом на лошади: не манеж, конечно, но для известного рода любителей вполне съедобная приманка, как и 23-метровый кегельбан в другом дупле или бревенчатый домик на пне секвойи, срубленной 150 лет назад, а также дом из коры всего одного такого дерева, построенный в Сан-Франциско и вмещающий 100 человек. А самым массивным деревом на Земле является гигантская секвойя по имени «Генерал Шерман»: при высоте 84 метра и обхвате в полутора метрах от земли до 25 метров она содержит 1500 кубометров древесины.

Жаль, что мы не сможем полюбоваться на эту красавицу неподалеку от ресторана «У Вацлава IV» через тысячу лет, а заодно и попить темной «Крушовицы», обжигаясь поджаренным на углях сочным мясом или брызжущей горячим жирком колбаской.

Но как приятно пройтись по дорожкам и тропинкам этого древнего, хорошо сохранившегося леса, а чуть подустав, увидеть лесной уютный ресторанчик, который встречает каждого путника пояснительной надписью, что король Вацлав IVдля своей загородной резиденции купил 15 мая 1407 года Кунратицкую цитадель, первые упоминания о которой датированы еще 1212 годом. Уже к 1411 году здесь была поставлена крепость, главная функция которой была оборона Праги, но кроме этого нужно было кормить и поить всех ее обитателей, а еще и путников, следовавших по дороге через крепость в обоих направлениях. Вот и был тогда по велению самого короля поставлен для этих целей трактир, который, пройдя все испытания временем, сохранился и до наших дней.

Здесь, как и прежде, предлагают путнику меню в память о добром и справедливом короле, построившем Кунратицкую крепость и поселок при ней. И теперь этот гостеприимный дом готов удовлетворить любые вкусы голодного путника, используя лесную и домашнюю живность, пиво и крепкие напитки, а также сладости и прочее, ублажая через желудок путника так, чтобы на его лице возник румянец и живая улыбка. В общем, здесь готовы накормить вас от души и на любой, даже самый притязательный вкус.

Раскрыв меню, в этом легко убедиться самому: здесь и запеченное «седло» теленка, подаваемое с соусом из красных трюфелей, с зеленой фасолью, завернутой в пармскую ветчину, запеченную на гриле, и с нежной полентой; и кабачки цукини, нашпигованные свиной вырезкой, подаваемые с нежной луковой подливкой и миндальными крокетами, и филе из куриной грудки, тушенное в вине, с картофельным пюре и виноградом, и утиная грудка, нафаршированная овощным жульеном и печенью «а-ля фуа-гра», подаваемая с молодым картофелем-бэби, и «седло» барашка, маринованное розмарином с чесноком, печеное на вертеле и сервированное свежими листьями шпината романезе и толченым картофелем, и филейчик из спинной части кабана, запеченный на гриле и сервированный нежным соусом из плодов шиповника и карловарским кнедликом. А? Каково! Вполне в духе Вацлава IV, не стыдно людей пригласить.

Вы не все поняли из этого поистине королевского меню? Так я вам сейчас поясню, что полента — это типа нашей мамалыги — каша из кукурузной муки грубого помола, подается с мясом, рыбой, птицей и различными соусами, а также как самостоятельное блюдо. Полента богата углеводами и малокалорийна, что делает ее особенно привлекательной для дам, следящих за своей фигурой и не желающих отказываться от вкусной еды. Полента — замечательная альтернатива картофелю, рису и макаронным изделиям, она хорошо сочетается с красным вином. Нейтральный вкус кукурузной крупы позволяет делать ее основой самых разных блюд.

А вот куриную печень «фуа-гра» вы на досуге можете приготовить сами, поверьте, это очень просто, но сначала немного истории и необходимой информации об этом столь знаменитом и тонком деликатесе:

Фуа-гра — дословно «жирная печень», утиная или гусиная. Она действительно очень жирная благодаря специальной «производственной технологии», которая, возможно, некоторых заставит содрогнуться: птиц сажают на специальную диету (в основном, на орехи) и не дают им особо двигаться. В результате их печень увеличивается до необычайных размеров и становится деликатесом. Гусиная фуа-гра более нежная, с более тонким вкусом, зато утиная — более ароматная, поэтому пользуется большей популярностью (к тому же она дешевле в среднем на 30%). 90% всей фуа-гра, поставляемой на рынок, делается из утки. Обычно фуа-гра подается как горячая закуска, и с ней хорошо сочетается салат из зеленых листьев. Фуа-гра готовится очень быстро и подается горячей, поэтому тарелки для сервировки нужно предварительно нагреть и сервировать заранее. В данном случае подаем фуа-гра с салатом из зеленых листьев, заправленным смесью соли, перца, оливкового масла и бальзамического уксуса. На тарелке также тост из белого хлеба, на него и кладется готовая фуа-гра.

Фуа-гра — это не только гастрономический изыск, но и очень полезное блюдо. Печень водоплавающих птиц богата ненасыщенными жирными кислотами, которые снижают уровень холестерина в крови и обеспечивают здоровое питание клеткам. Насыщенных жирных кислот в утином жире в два раза меньше, чем в сливочном масле, а ненасыщенных — в два раза больше. О пользе фуа-гра говорит то, что в регионах, где это блюдо особенно популярно, очень низок уровень сердечно-сосудистых заболеваний при высокой продолжительности жизни.

А готовить это нежное блюдо можно по нижеприведенному рецепту:

Ингредиенты: утиная или гусиная печень — 500 г, 3 ст. л. муки, 2–3 ч. л. сахара, 2–3 среднего размера яблока, кальвадос или другой алкоголь, сливочное масло для жарки.

Промыть и обсушить печень, в большой плоской тарелке смешать муку и сахар, обвалять печень в смеси и обжарить кусочки на раскаленном сливочном масле до розового цвета печенки — лучше чуть недодержать, чем передержать, тогда печенка станет сухой и жесткой. Выложить печень на блюдо, в оставшемся масле поджарить яблоки, капнуть кальвадоса, потушить несколько минут и полученным соусом полить печень. Сразу же подавать на стол.

Семь месяцев в году посетители — путники Кунратицкого леса — усаживаются под навесами или шатрами на свежем воздухе, ну а когда приходит зимняя пора, то гостей ждет огонь камина внутри ресторана, на втором этаже которого, как мне кажется, живет вся семья его владельца.

Если удержаться, не поддаться соблазну, вдыхая ароматы мяса над дымком гриля, и пройти все-таки мимо призывно распахнутых ворот, то ровно через 800 метров вас ожидают испытания следующего лесного пристанища — ресторана «На этой зеленой лужайке» (Natý loucezelený RestauraceNaZelené louce 451, Praha 4). Согласитесь, немудреное, но очень миленькое, пасторальное название для уютного ресторанчика на опушке леса?

Это настоящий оазис, в который выходишь из-под вечной тени столетних деревьев, растущих в долинке ручья, что вытекает из верхнего пруда-рыбника и, протекая через район Крч, впадает в саму Влтаву. От ресторанчика уже можно спокойно выйти на автобусную остановку.

Само здание построено в конце 20-х годов прошлого века, внутри 65 мест и 25 мест в пристроенном малом салоне, на крытой веранде еще 40 мест, ну а в летнее время на большой площадке устанавливаются столы и скамейки еще для 250 гостей. По выходным вечерам здесь играют народные ансамбли и небольшие группы, для детей есть игровая площадка, и жители окрестных домов с удовольствием приходят сюда к журчащему Кунратицкому потоку в тень дубов и грабов. Кухня этого ресторанчика старается соответствовать лесному антуражу — почти все ее блюда из дичи и зверья, которое добывается в биосферных заповедных лесах Чехии.

Меню очень разнообразное и недорогое, ведь клиенты здесь практически постоянные — местные жители, опробовавшие кулинарных изысков шеф-повара и полюбившие их. Вот, к примеру, тортелини (по-нашему — маленькие пельмени) с мясом, подаваемые с соусом из брокколи — за порцию в 200 граммов всего 104 кроны, а форель по рецепту мельника (обжаренная в муке) — 126 крон, форель по-еврейски — как и полагается — в чесноке — за те же 126 крон. Если вы любитель мясных блюд, то здесь вам раздолье: блюда из птицы, говядины и свинины в самых разных вариантах, но все-таки главная фишка, как сейчас любят говорить «новые русские», этого ресторана в лесу, как вы понимаете, дичь и мясо охотничьих трофеев. Например, медальоны из вырезки лани по рецепту лесничего Робатка, или вырезка лани с сыром и ветчиной, или стейк из кабанятины с яблоком и луком, или с соусом из шиповника, можно отведать и оленины на сливках с брусничным соусом, или заказать сочный олений стейк со сливочно-грибным соусом, или в конце концов фирменный лесничий гуляш — любое из этих блюд по цене всего 160 крон!

Думаю, что стоит ехать в Кунратицкий лес, чтобы, нагуляв аппетит, отведать всего этого великолепия за, как говорят в Праге, бесконкурентную цену. Если заказать заранее и внести залог, то в этом ресторане для вас приготовят настоящую дикую утку или запекут огромного гуся на 4–6 человек.

Стейки из косули с луком и бананом

4 стейка из вырезки косули, соль, перец, растительное масло, 2 неперезрелых банана, 2 средних луковицы, немного белого вина.

Мясо отбить, посолить, поперчить, смазать маслом и оставить на некоторое время мариноваться. Затем стейки жарить с обеих сторон, вынуть и оставить, не давая им остыть. В оставшийся после жарки мяса соус добавить нарезанный лук и банан, нарезанный кружочками. Все это обжарить, следя, чтобы бананы не развалились, посолить, слегка поперчить белым перцем и добавить немного белого вина. Полученной смесью прикрыть стейки и подавать на стол.

Понятно, что до Кунратицкого леса и его ресторанчиков туристы практически не доходят, хотя на самой вершине большого холма, на северо-восточной окраине леса стоят два здания отеля «Глобус», которые своими позеленевшими медными крышами чем-то напоминают средневековые замки. В этом отеле останавливаются туристические группы из разных стран, но обычно насыщенная программа нескольких дней пребывания в Праге не позволяет туристам оглядеться и увидеть то, что прямо у них под носом.

Я лишь выпил кружку темной «Крушовицы» с обжигающей колбаской, которую на моих глазах запекли на углях прямо на свежем воздухе в тени большого дерева, что в саду ресторана «У короля Вацлава IV». На «Зеленую лужайку» я просто заглянул из любопытства, посмотрел меню, облизнулся и двинул дальше. Через 1800 метров я вышел к нижнему пруду-рыбнику, на берегу которого стоит маленький ресторанчик «У лебедя» (Ulabute, Thomayerova 3, Praha 4).

Доброжелательный старичок, что кормил ленивых раскормленных уток белой булкой, рассказал мне, что когда-то здесь был любимый кабачок округи, и при коммунистах ничего лучше они не знали, и именно в этом ресторанчике, который теперь даже трудно так назвать — просто харчевня, — когда-то играли свадьбу его сына. Но, из чувства справедливости, добавил он, несмотря на убогий интерьер, готовят здесь по-прежнему вкусно и очень дешево, так что днем, на обед, сюда забегают многие знающие люди, благо рядом огромный больничный комплекс и народу всегда хватает.

Я слушал, кивал головой и смотрел на зеленую воду, в которой проплывали темными тенями огромные карпы, неожиданно выпрыгивающие из воды, чтобы урвать у неловких уток и свою часть добычи. Рыбой этот пруд просто кишел. Интересно, ловят ли ее здесь?

Вообще-то, рыбу в прудах не ловят, а разводят, и когда подходит срок, обычно перед рождественскими праздниками, на которых карп становится главным украшением стола, воду из пруда спускают, а рыбу просто вычерпывают. Потом «рыбник» снова наполняют водой, выпускают туда молодь, и так много раз и много лет.

Надо обязательно отметить, что Чехия — уникальная страна по количеству искусственно построенных прудов, в которых разводится рыба. Эта «рыбная лихорадка» началась еще в XIV–XVI веках. Сначала «рыбники» появились у монастырей, вполне возможно, что это было связано с потребностью в постной пище, которую представляет рыба. Наверняка тому было много причин: и характер рельефа в Южной Чехии, где было много заболоченных мест, выпадавших из оборота, и возможность заработать на рыбе, которая в принципе разводится без особых хлопот и кормов, ну и, конечно, качество рыбы, ведь во всех искусственных прудах Чехии главной рыбой стал карп, и хотя сегодня разводят и судака, и амурского толстолобика, и форель, но карп — всему голова.

Так или иначе, но за каких-то пятьдесят лет — с последней четверти XV века и до второй четверти века XVI — в Чехии было выкопано более 25 тысяч «рыбников», что при простом пересчете, учитывая, что на четыре зимних месяца работы прекращались, дает два искусственных пруда в день! И эти работы выполнялись тяжелым ручным трудом с использованием лишь примитивных инструментов — лопаты, топора, пилы и тачки, но труд был затрачен не зря, страна на многие века стала поставщиком рыбы для всей Европы. За многие годы сформировались мастеровые — специалисты по гидромелиорации, уважаемые люди, которые всегда хорошо зарабатывали, да и само ремесло разведения рыбы совершенствовалось и развивалось: появилась трехступенчатая система, по которой в маленьких прудах разводили мальков, в средних — рыбную молодь, а потом в крупных доводили рыбу до товарного веса.

За пятьсот лет существования знаменитых прудов производительность их увеличилась в десять раз. Раньше рыба питалась тем, что было в пруду, теперь же ее откармливают как свиней: дают чистое зерно — ячмень, рожь, пшеницу. Карп растет в среднем четыре года — от икринки до товарного веса. 70% чешских карпов идет за границу, и хотя пруды с давних пор появилисьво всех европейских странах, такого размаха производства рыбы как в Чехии, нет нигде! А качеством рыбы вы всегда можете восхититься в любом чешском ресторанчике. Как минимум три вида рыбы вам гарантировано везде — это форель, карп и северный лосось, но самый большой выбор рыбы традиционно считается в Южной Чехии, в столице «рыбников» Тржебони, где все рестораны — рыбные, и где вам подадут и линя, и судака, и амурского толстолобика. Но королем все равно остается карп!

Карп по рецепту Петра Вока (из знаменитого чешского рода Рожемберков)

1 кг карпа, 100 г бекона, 100 г шампиньонов, 50 г свежего красного перца, 50 г помидоров, лимон, сливочное масло, базилик, перец и соль.

Нарезать карпа на порции, посолить, побрызгать лимонным соком и отложить на некоторое время, а потом жарить на масле. Жареную рыбу вынуть из жаровни, а к оставшемуся в ней соку добавить сливочное масло, бекон, шампиньоны, паприку и помидоры — все порезанное кусочками, обжарить, потушить, добавить базилик и по вкусу лимон, соль и перец. Смесью полить порции карпа и подавать с гарниром или без него.

Дед скормил булку и пошел прочь, а я продолжил свой путь, причем теперь уже в гору, усилиями воли игнорируя возможность сесть на автобус и подъехать к станции метро «Качеров». Я решил пройти весь выбранный маршрут и наградить себя посещением нового стильного ресторана «Колиба», который притулился на склоне большого холма рядом с корпусами отеля «Глобус».

Этот ресторан построен совсем недавно, его островерхая крыша издалека видна на склоне заросшего лесом холма, что в каких-то ста пятидесяти метрах над станцией метро «Rostyly», что на красной ветке следующая от «Ходова», если ехать в сторону центра. Ресторан просторный, столы в нем находятся на площадках разного уровня, в центре зала висит оригинальная люстра, дающая мягкий свет. Слева от входа в большой зал — открытый гриль, на котором прямо на глазах посетителей готовятся основные блюда, составляющие гордость его молодого шеф-повара, причем не на углях, а на открытом огне. Колиба, по-моему, — это нечто вроде шалаша, временного убежища в Татрах, горах Словакии, в которой живет и держит овец пастух, здесь же он готовит сыры из овечьего молока, это название ресторану дано неспроста — здесь угощают словацкой и другой славянской кухней.

В «Колибе» можно отведать и словацкие щи, и мясной пирог, сардельки, приготовленные на черном пиве, цыплят на вертеле и цыплят «табака», шашлыки и бифштексы из говядины, свинины, оленины и нежной молодой ягнятины с разными приправами и соусами, но особую гордость ресторана составляют словацкие клецки с овечьим сыром и галушки, для овладения секрета которых шеф-повару пришлось ехать в Кошицы, самое сердце Словакии, где его и обучила старому рецепту некая повариха-искусница. Здесь вы можете отведать самых разных сыров, приготовленных, в основном, из овечьего молока, например фирменный копченый сыр «Колиба», сыр «Ядел», оштепок или брынзу, а к пиву заплетенную косичку сыра «Корбачик».

Если же после сытного обеда вы еще почувствуете в себе силы, чтобы завершить все это пиршество отменной точкой, то в качестве десерта вам предложат лапшу с творогом и орехами, пирог с маком, творогом и сливами или абрикосовый пирог. Очень хороши на десерт яблоки, запеченные «в мундире», — такое горячее пирожное, которое любят готовить словацкие бабушки, можно, конечно, выбрать и классику — грушу с мороженым Stracciatella или карамельное мороженое, по вкусу дополненное марочным «Савиньоном».

Надо отметить еще одну очень важную особенность этого ресторана: замечательный панорамный вид на Прагу, причем с оригинальной и редкой точки — с вершины холма Кунратицкого леса. Окна по всему периметру северо-восточной стороны ресторана позволяют любоваться этим видом с любого столика.

Я заказал бокал прохладного «Рислинга» (в «Колибе» замечательная коллекция отменных белых моравских вин) и бутылочку минеральной воды, паштет из гусиной печенки и шашлык с чесночным соусом — мясо ягненка с луком и беконом. К мясу мне посоветовали взять миску салата, я выбрал свой любимый шопский салат. Мне понравилось, что тарелку для главного блюда принесли горячей, а мясо с шампура сняли прямо передо мной. Вечером здесь играют национальные мелодии на цимбалах, обстановка в ресторане настолько уютная и приятная, что уходить отсюда не хочется. Я вышел из «Колибы» в полном восторге. День был в разгаре, а я уже столько успел сделать. Был соблазн завернуть в пансион и прикорнуть после сытного обеда часок, но я решительно отвел эту пораженческую мысль, спустился к метро и отправился на другой край Праги, на темнеющий медвежьей тушей зеленый холм Петршин, что на левом берегу Влтавы, на который смотрел во время обеда.

Есть города, где природа играет строго отведенную роль: фрагмента фасада, рамки для колоннады, перспективы — для художника. В Праге можно часами гулять и не встретить ни единого дерева — форму растительности здесь принимает причудливая кирпичная кладка. Но стоит поменять место, и в рамку пейзажа вплывет, как медведица, линия Петршина или уступы Вышеграда. В такие моменты природа входит в ландшафт, всякий раз играя на контрасте со слишком вопиющим модерном — или стремниной готики.

Эффект — фантастический!

Глеб Шульпяков «Выход в город»

На левом берегу Влтавы, чуть левее Страговских башен, над пражской «Венецией» — Кампой — зеленой громадиной возвышается Петршинский холм. Склоны холма заросли деревьями и кустарником, превратив его склоны в густой тенистый парк. Справа, как позвоночник доисторического гиганта-ящера, тянется та самая легендарная «Голодная стена». Рассказывают, что во времена правления достославного Карла IV выдался неурожайный год, и король повелел помогать голодным, выдавая им кусок хлеба и миску похлебки, но чтобы не унизить людей милостыней, он предложил им выйти на работу и возводить стену, якобы для обороны города. Поразительно, что в те далекие, жестокие средневековые времена правитель думал о достоинстве своих подданных, а не только о том, сколь поднимет его рейтинг это благодеяние.

История Петршина очень давнишняя. Летописец Космас считал, что название холма произошло от латинского слова petra, что означает «скала». Был ли прав автор этого утверждения — сегодня судить трудно, но вершина холма действительно скальная, и камень, вернее, песчаник, брали в старые времена для строительства. Например, импозантный Сазавский костел был построен именно из петршинского песчаника.

Во времена язычества вершина холма считалась местом святым, там происходили жертвоприношения — язычники считали, что огонь и дым очищают души умерших. После перехода чехов в христианство это капище было разрушено, а на его месте по приказу князя Болеслава была заложена часовня Святого Лаврентия.

Однако перенесемся через несколько столетий и окажемся в Петршинском саду в конце XIXвека. В 1880 году чешская общественность для ускорения развития промышленности в стране предложила провести в Праге земскую промышленную выставку. В рамках этого проекта в Праге было построено несколько интересных объектов, в частности, на вершине Петршина было решено поставить «Чешскую Эйфелеву башню» — доминирующую над всей Прагой.

Точнее ее называют «Петршинская обзорная башня» — Розгледна. Хотя высота самого сооружения в пять раз меньше знаменитой парижской старшей сестры, но с высоты холма, возвышающегося над Влтавой на двести метров, каждому, кто решится преодолеть 299 ступеней на ее верх, откроется чудесный вид на Прагу — город ста башен. Говорят, что с учетом высоты над уровнем моря, «пражская розгледна» практически сравнялась с Эйфелевой башней по высоте — почти 315 метров.

Башня была построена в удивительно короткие сроки: в марте 1891 года начались земляные работы, а в августе этого же года башня уже была открыта для посещения всех желающих. Этот объект стал украшением юбилейной земской выставки.

В рамках выставки было представлено много новинок, в частности и знаменитая лановка (lanovka) — фуникулер, связавший подножье холма Петршин с его вершиной. Построенный по проекту архитекторов Рейтера и Штепана с длиной трассы в 400 метров Петршинский подъемник в то время стал самым длинным во всей Австро-Венгерской империи.

Открытая 25 июля 1891 года, эта трасса работает и по сей день, провозя ежедневно сотни восхищенных пассажиров на самый верх исторического Петршина. На всей трассе есть всего одна остановка — и она очень заманчива, так как, выйдя здесь, можно попасть в приятный ресторан «Небозизек» (Nebozízek).

Признаюсь, что я, как и многие наши туристы, недолго думал над названием Небозизек — какой-нибудь небожитель, не мудрствуя лукаво, определяем мы. Оказалось все и сложнее, и проще. Само слово nebozez в словаре означает «бур» или «сверло», так вот дорога по холму Петршина на вершину идет серпантином, как резьба на сверле, участки земли на этом месте еще в 1433 году так и назывались — «NaNebozezu» — то есть на спирали, на серпантине, ну а когда в 1809 году чешский книгопечатник и купец Богумил Гаас построил здесь ресторан, то над названием ему долго думать не пришлось.

Одно время, в 60-е годы прошлого века, подземные воды, которые в больших количествах имеются на Петршине, стали прорываться на поверхность, разрушая склон холма. Однажды вода настолько подмыла стены ресторана, что образовался провал в пять метров. В тот год, а это было в 1967-м, была разорвана даже линия фуникулера. На счастье Праги и ее гостей, были проведены восстановительные работы, а также работы по решению проблемы грунтовых вод, и ни ресторан, ни лановка не пропали, а существуют до сих пор, хотя все необходимые работы длились почти 20 лет! Только в таких незыблемых историей городах, как Прага, участок, поименованный в договоре купли-продажи Карла Максимилиана Лажанского в 1677 году как «у лесочка на горе Петршин около Святого Лаврентия, что называется «Nebozízek» (читай «Серпантином»)», может сохранить свое название и по сей день, спустя почти 350 лет.

А в качестве доказательства высокой репутации самого ресторана, у которого меню богато и достаточно дорого (как и всякий панорамный ресторан, он включает в стоимость блюд еще и саму возможность шикарного вида из своих окон и с террасы), можно привести лишь один факт из его истории: господин президент Вацлав Гавел, когда захотел отблагодарить в 2001 году австрийского хирурга Эрнста Боднера, спасшего ему жизнь, пригласил его вместе с супругой на частный ужин именно в ресторан «Nebozízek»!

Тут и добавить, по-моему, нечего, разве что еще тот факт, что и Билла Клинтона с супругой Гавел тоже привел сюда. Хотя в Праге ресторанов, которыми можно похвастать перед самыми высокими гостями, наберется не один десяток.

До этого раза я всегда проезжал на фуникулере до самого верха — у меня там есть любимейшее место — розовый сад. Это не просто название, а сад шикарных розовых кустов, высотой в полтора-два человеческих роста, благоухающих почти полгода — от весны до самого ноября, который в Чехии так и называется — листопад, то есть месяц, в котором начинает облетать листва. А в этот раз я вышел на единственной остановке по дороге на самый верх специально для того, чтобы посмотреть на прославленный ресторан. Понятно, что отведать его кухни я еще не мог: вклад достославной «Колибы» прочно отягощал мой желудок, но это, наверное, и к лучшему — ведь я смог заметно сэкономить на своем бюджете.

Как я и ожидал — интерьер богатого и престижного ресторана: кресла в чехлах, накрахмаленные до негнущегося состояния скатерти и салфетки, отражающие солнце хрусталь и стекло, в общем, все как «в лучших домах Парижа и Лондона», как говорится у нас, когда не хочется и не можется сказать большего. А насчет цен в меню… Я подумал, как быстро меня «испортили» пражские цены, если я цены на уровне вполне заурядных ресторанных цен нашего губернского сибирского городка посчитал теперь слишком высокими. Посудите сами, вот например, самые дорогие блюда:

150 граммов из «седла» молодого барашка с салатом из белой фасоли за 535 крон, такая же порция котлетки (мясо с косточкой) из молодого дикого кабанчика, подаваемая с галушками с кислой капустой и беконом уже 230 крон, правда, двухсотграммовая порция новозеландской баранины, запеченной на розмарине с овощами и картошечкой на сливках стоит 790 крон (не иначе как в цену входит доставка этой баранины самолетом, хотя и в других ресторанах не преминут похвастать бараниной из Австралии и Новой Зеландии, но с ценами там намного скромнее). Можно выбрать куриные медальонки, завернутые в бекон и запеченные с фенхелем, подаваемые с черными оливками и таким же картофелем на сливках, всего за 299 крон.

В конце концов, если вы придете днем на обед, то вам предложат здесь вполне демократичные цены, например жаренный по-старочешски кролик с помидорами и картофельными клецками — всего за 270 крон, а окорок косули, приготовленный на решетке над открытым огнем, с виноградом и грушей (как мы уже знаем, так и полагается подавать дичь — со сладкими фруктами), за 260 крон. Можно выбрать куриную грудку с фасольками и толченым картофелем за 177 крон, свиную вырезку с утиной печенкой, грибами и картошкой на сливках за 286 крон или такую же вырезку с салатом из помидоров и моцареллой за 260 крон.

Главным же и, как я понимаю, козырным блюдом шеф-повара ресторана является большой «микс» на две персоны: 650 граммов самого разного мяса — куриные медальонки, свиная вырезка, утиная грудка и филе барашка и лосося, приготовленные на гриле и подаваемые с запеченными овощами и самыми разными гарнирами. За все это великолепие придется заплатить 1200 крон, но думаю, что и для двоих эта порция окажется чрезмерной, а вот третий лишним не будет.

Как видите, вполне приемлемо. Ну а на десерт (а это обычно считается слабым местом чешских ресторанов: как-то не очень они охочи до десертов, а я так полагаю, что мало кто может себе позволить десерт после обычных пражских порций): запеченную грушу на меду с сыром «Нива» или лимонный шербет с каплей «Кампари», или ананасовые рулетики, фаршированные кремом «Маскапоне», ну в крайнем случае йогуртово-лаймовый крем-брюле с кедровыми орешками и мороженым «Маскапоне». Как? Вы еще не почувствовали желание посетить этот ресторан или хотя бы на минутку срочно отлучиться в кухню?

Сегодня я уже намотал столько километров по Кунратицкому лесу, что поленился идти на вершину Петршина пешком, а дождался подошедшего снизу фуникулера из трех вагонов, который и доставил меня за минуту к верхней станции. Дальше все равно пришлось идти пешком — мимо древних крепостных стен, мимо маленьких домиков, прижатых к скале, в которых то тут, то там маленькое кафе или госпудка, мимо призывно распахнутых ворот Страговского монастыря, в которые я успел разглядеть толпы туристов, входящих в Большую монастырскую пивную — на дегустацию темной «тринадцатки» «Святого Норберта» (есть три сорта этого пива — темная «четырнадцатка», полутемная «тринадцатка» и полутемное выдержанное — рождественское 18–19%), кивнув своим старым знакомым — Кеплеру и Тихо Браге, застывшим у трамвайной остановки, и далее вниз, мимо научившего меня осторожности и такту «Черного вола», что на самой Лоретанской площади, мимо ресторана «Тоскана» и десятка других ресторанчиков, с зазывалами на улицах, предлагающих распахнутое меню, к парадным воротам Града, на боковых столбах которых установлены устрашающие «Борющиеся гиганты» — копии скульптур Игнаца Плацера, который придумал и изваял их по указанию императрицы Марии Терезии, правившей в XVIIIвеке.

Перед тем как войти в Град — крепость с Королевским дворцом и знаменитейшим храмом Святого Вита, — обратите внимание на стоящую вполне скромно бронзовую фигуру чуть сутуловатого человека, справа от площади, возле стены Шварценбергского дворца, оштукатуренного в стиле Средних веков «сграффити», что делает его обманчиво мощным зданием. Скромный человек, удостоенный скульптуры на этой площади с инициалами TGMвместо имени и фамилии, — первый президент независимого государства Чехословакия — Томаш Гарриг Масарик — социолог и философ, духовный лидер страны, народ которой любовно называл его «папочка». Сам же Масарик по примеру американских президентов называл себя TGM. Совсем не похоже на нашего — «отца всех времен и народов».

Масарик проводил дружественную политику с молодой Советской Россией, но в то же время он дал приют всем изгнанным из нее профессорам и литераторам, представителям интеллигенции и ученым, не захотевшим оставаться под советским режимом. Масарик был известен еще и как защитник прав евреев. В 1899 году чешский еврей Гильснер был ложно обвинен в ритуальном убийстве. Благодаря защитным статьям Масарика в прессе смертный приговор Гильснеру был отменен. Через 12 лет после этого русский писатель Короленко сыграл такую же роль в знаменитом «деле Бейлиса» в России, но Масарик был первым! TGM избирался президентом страны четыре раза: в 1918, 1920, 1927 и 1934 годах. В 1935 году 87-летний политик ушел в отставку по состоянию здоровья.

Если прийти в этот Первый двор к полудню, то можно стать свидетелем церемониала — разведения караула и поднятия государственного флага. Кстати, если на боковом флагштоке, что над крышей самого Королевского дворца, поднят штандарт со львами, значит, президент Чешской Республики здесь — во дворце.

Во Второй двор Града ведут парадные Матиашовы ворота, построенные в стиле римских триумфальных арок. Начали строить эти ворота еще при императоре Рудольфе II (1552–1612), который прославился покровительством искусствам и оккультным наукам, в том числе и астрологии с алхимией (именно это время навсегда придало Праге звание «мистическая»), так вот при Рудольфе строить начали, а закончили стройку при свергнувшем его брате Матиаше (1556–1619), который и остался в памяти народа и истории страны кроме братоубийства еще вот и в названии этих ворот.

В центре Второго двора находится крепостной колодец глубиной чуть ли не в сто метров, говорят, что в нем живет главный водяной по имени Паклт, а рядом возвышается фонтан Леопольда (автор — Иероним Коль, 1686): четверка богов — Нептун, Геракл, Вулкан и Меркурий — держат на своих плечах чашу, в которой возлежат три морских чудища Тритона, подпирающих вторую чашу с тремя львами, из пасти которых и струится вода. Кстати, несмотря на вроде бы грубые нравы Средних веков, в этой композиции очень оригинально решена проблема наготы одной из фигур: причинное место стыдливо прикрыто хвостом гигантской рыбы, на голову которой неблагодарная фигура наступает. Надо отметить, что лев — любимый зверь чехов — символ силы и гордости, а может быть, еще и мудрости — как никак, а царь зверей. Рассказывают, что по случаю коронации императора Леопольда II в 1791 году из этого фонтана, названного его именем, струилась не вода, а вино, а еще в этот торжественный день над Градом звучала музыка Моцарта, написанная им специально по этому праздничному поводу.

Через темную длинную арку туристы переходят в Третий двор и… это проверено мной уже неоднократно — замирают, пораженные надвинувшейся громадой, устремленной в самые небеса, — собором Святого Вита. Мы давно знаем «пляску святого Вита», а вот подробнее как-то не очень…

Так вот, согласно легенде Вит родился в Древнем Риме, правда, кто-то утверждает, что он сын сицилийского сенатора, который уже в те времена мог быть «отцом сицилийской мафии» (мафия, как известно, бессмертна!), а кто-то — что всего лишь сын торговца. Так ли иначе, но в 12 лет он принял христианство, которое тогда еще не приветствовалось Римом и его правителями. Парнишку пытались уговорить отступить от веры по-хорошему, но он уперся и ни в какую! Когда он прибыл в Рим, то был арестован и брошен в клетку со львами, но звери склонились перед ним в почтении и не собирались им обедать. Видя такое, мучители предприняли другие попытки умертвить Вита, но все они оказались безуспешными, тогда мальца обварили кипятком. От боли он прыгал, как бесноватый, вот отсюда, говорят, и пошла «пляска святого Вита», которой названа такая болезнь, как хорея Сиденгама. Через века, когда христианство завоевало всю Европу, культ святого Вита приобрел популярность в Германии. В 836 году его мощи были перевезены в Саксонию, а в 925 году император Священной Римской империи Генрих Птицелов даровал запястье святого Вита князю чешских земель Вацлаву (907–935), который и заложил в следующем году ротонду-часовню, давшую основание будущему собору-гиганту. Позже, спустя четыре века, самый именитый чех — император Карл IV — соберет воедино из разных городов Европы остальные мощи этого святого и захоронит их в соборе, получившем имя святого Вита. А в ротонде, построенной по указу князя Вацлава, похоронят самого князя, убитого родным братом через шесть лет после строительства.

О соборе Святого Вита можно говорить долго, надеюсь, читатели сами прочтут всю эту информацию в других путеводителях, я же хочу вам подсказать нечто иное: если к этому времени, нагулявшись по Граду, вы почувствуете голод, то слева от входа в собор вы найдете интересный ресторан — «Викарий» (Vikarka).

В этих помещениях, фактически являющихся частью оборонительных стен крепости-дворца, за всю историю чего только не было. По преданию при Рудольфе IIздесь был литейный цех, где отливали бронзовые статуи, а позже — императорская алхимическая лаборатория, в которой Кеплер с Тихо Браге (мне как-то не очень верится) занимались поисками философского камня и эликсира жизни, да пытались варить золото из подручных средств и ртути. Затем помещение пришло в упадок и из царской мастерской превратилось в конюшню, а потом и просто в сарай и складские помещения для церковных нужд. В классическом стиле эти помещения были перестроены уже в 1806 году, но еще почти сто лет помещение так и оставалось хлевом. Уже в наши дни была проведена значительная реконструкция самыми именитыми архитекторами и дизайнерами, превратившими эти значительные площади в стильный ресторан, в котором в разных залах и небольших салонах, например, в «Литейне Рудольфа», «Президентском салоне», «Красном салоне» или винном погребке «Пана Броучека», можно посадить 350 гостей. И совсем не случайно здесь появился ресторан под старину, так как в этих помещениях чуть ли не в самом начале XIV века викарию собора Святого Вита было даровано право варить пиво, которое и варили здесь лишь с перерывом на гуситские строгие времена еще долгие, долгие годы.

Обстановка выдержана строго в стиле времен феодализма. Каждое помещение имеет свой неповторимый интерьер: здесь и отделанный изразцами камин, и какое-то громоздкое сооружение из старых, источенных временем балок, в котором лежат колбы и реторты средневековых алхимиков, и кабинет, и столовая в сводчатых галереях, все в разных уровнях, а в самом низу, в подвальчике, что по-чешски называется «склеп», находится уютная «винарня» — винный ресторанчик.

Мне повезло: во всем этом большом комплексе сидели лишь четыре туриста из Японии-Кореи, да я, выбравший столик у стены, напротив портрета не иначе как императора Рудольфа II. А вот меню есть даже на моем родном языке — это очень приятно. Что ж, посмотрим, что нам предлагается от щедрот «Викария».

Викарий — помощник епископа, управляющий церковными диоцезами; приходский викарий — помощник приходского священника (кюре), заменяющий его во время болезни или в его отсутствие.

Большой (250 г) бифштекс с морской солью и свежемолотым перцем, подается с холодным весенним салатом из свежих овощей и листьями салата «рокет», с печеным картофелем и холодным соусом на выбор — за 425 крон. По той же цене, но всего 150 граммов отбивные из ягнятины с соусом из майорана с зелеными стручками фасоли и толченым картофелем. Можно выбрать блюда и подешевле: жареные свиные медальончики с картофелем в сметане и молодой морковью за 250 крон или куриная грудка под сливочным соусом с базиликом и домашней лапшой за 230, а любители рыбы могут выбрать жареное филе судака с жареным картофелем и грибами «шитаке» за 350 крон или стейк лосося на гриле с кремовым соусом и листьями шпината за 320.

Есть в меню и усеченный набор традиционных чешских блюд: гуляш говяжий (150 г) с кнедликами со шпиком — 195 крон, жаркое из говядины (150 г) со сливочным соусом и хлебным кнедликом — 195 крон. Утку, запеченную на меду до хрустящей корочки, с капустой, тушенной в вине, и кнедликом, предлагают в двух вариантах: половинка утки и четверть — по цене соответственно 350 и 195 крон. Есть в меню и традиционное запеченное свиное колено с хреном и горчицей, подаваемое с маринованными овощами, за 245 крон, которое одному одолеть очень не просто. В этом я тут же убедился, глядя, как довольные японско-корейские туристы, заказав такое колено одно на двоих, ловко разделывают его каждый со своего конца.

Десерты здесь тоже классические: блины (палачинки) с разными добавками, например, со смородиной и взбитыми сливками, яблочный рулет с ванильным соусом, пирожное «Бомба Малакофф», знаменитый пражский десерт «Horkalaska» («Горячая любовь») — горячая лесная земляника с ванильным мороженым, и четыре вида шербета — мандариновый, лимонный, ананасовый и кокосовый. Можно полакомиться фруктами и сырами: и чешскими, и французскими.

В винотеке «Викарки» вина Моравии, Франции, Италии, Испании и Чили, здесь же джентльменский традиционный набор виски и коньяков и, как мне показалось, весьма недорого, хотя порция HennessyXO в сорок граммов (0,04 л) стоит 520 крон, что дороже целого ужина в приличном пражском ресторане.

Я недолго сомневался: меня соблазнила хрустящая корочка запеченной на меду утки, и не успел я воспротивиться врожденному обжорству, как уже заказал половинку вместо четвертушки, о чем и пожалел весьма скоро.

Интерьеры, бесспорно, внушают уважение, посуда — тоже, и даже счет в конце моей трапезы мне принесли в серебряной шкатулке, а вот вместо половины утки принесли два бедрышка, а это уже, скажу вам авторитетно, две большие разницы, так как самое ценное и вкусное место в утке — грудку — у меня умыкнули, заменив на плебейское бедро, да и хрустящей корочки я не нашел — просто сладкая печеная утка, правда, капуста оказалась очень вкусной — чувствовалось, что ее действительно тушили в вине.

Утиная грудка на меду

4 кусочка утиной грудки с больших диких уток, 200 г меда, соль, кусочек масла.

Грудки слегка отбить, посолить и запекать в нагретой духовке, поливая периодически соком или водой. Примерно через 20 минут смажем грудки медом, а потом будем периодически добавлять мед, переворачивая грудки до полной готовности. В соке, оставшемся в противне после окончания жарки мяса, распустим кусочек масла и подаем все с картофельным кнедликом.

Я вышел из «Vikarka» весьма отягощенным, но все-таки смущенным — жаль, что я не проявил настойчивости и не потребовал настоящую половинку утки — не столько мне хотелось этой грудки, сыт я был по горло, сколько стыдно было за свой «совковый» комплекс — видеть, что тебя обманывают, и молчать.

Я прошел по опустевшим улицам Града, остановился, как всегда, в глубоком почтении и восхищении перед базиликой Святого Иржи (bazilika sv. Jiří) — по-нашему святого Георгия, основанной в конце X века князем Вратиславом. За ее красным барочным фасадом скрывается одна из самых древних в Чехии романских церквей, стройные башни которой из белого песчаника, появившиеся после пожара 1142 года, чем-то напоминают минареты и втыкаются прямо в звездное уже небо. Красная базилика, что словно ширмой в стиле барокко прикрыло старый, еще Римской империи, храм, появилась в XVII веке, и теперь весь этот эклектичный комплекс выглядит просто незабываемо. Позже появилась готическая часовня Святой Людмилы, а в 1722 году к базилике была пристроена часовня Святого Иоанна Непомука с его же статуей над входом. Вся эта композиция, не поленюсь повториться, выглядит потрясающе!

Двинулся дальше и, пользуясь поздним часом и открытым доступом, заглянул на знаменитую Злату улочку. Кривая улица с разноцветными кукольными домиками может ввести в легкое заблуждение путника, не знающего о том, что творилось за этими дверьми пару столетий назад. Алхимики, чернокнижники и просто шарлатаны искали здесь тайны бессмертия, эликсиры молодости и способы превращения олова в золото. Поговаривают, что в одном из этих домов Николя Фламель изобрел философский камень, чей секрет до сих пор не раскрыт. Если прийти сюда ближе к полуночи, когда уже закрыты сувенирные магазины и схлынули толпы туристов, в конце Златой улочки иногда появляется несуществующий дом из романа Майринка. Гиды, путая алхимихов, среди которых во все времена было много шарлатанов, любят рассказывать, что свое первоначальное название Злата улочка получила из-за того, что здесь жили чеканщики по золоту и ювелиры. Мне как-то не верится, что такие уважаемые во все времена ремесленники стали бы ютиться в таких домиках «пана Тыквы», а потому я больше склоняюсь к версии, что здесь жила беднота, промышлявшая незаконными передачами заключенным, что томились в Белой башне (Bílá vĕž) и в башне «Далиборка».

Сегодня, как и много веков назад, Злата улочка представляет собой череду крошечных двухэтажных домиков, один краше другого. В доме № 22 жил Франц Кафка, о чем свидетельствует маленькая медная табличка, но и в этот факт мне верится с трудом, ведь Кафка был из богатой семьи, настолько богатой, что сам он родился в десяти метрах от Староместской площади, а на самой этой площади его отец держал магазин, торгующий мануфактурой. Мне кажется, что сейчас наступили какие-то особые времена, когда говорить можно что душе угодно и мало найдется желающих проверять информацию, а убедившись в ее несправедливости, ломать копья, чтобы восторжествовала истина. Сам же я специально потратил кучу времени, чтобы найти подтверждение этой версии, но кроме фразы «Жизнь Кафки почти вся прошла в Праге и даже внутри узкого периметра Старого города. Он не любил этот город, но он неотделим от него», не нашел больше ничего.

В карликовых домиках на Златой улочке сейчас никто не живет, там в каждом теперь какая-нибудь сувенирная лавка, но я не рискую входить в такие тесные и на первый взгляд хрупкие сооружения, которым уже многие сотни лет. Домики жмутся к крепостной стене, внутри которой музей рыцарских доспехов и тир, где можно пострелять из настоящего арбалета. Но все это возможно лишь днем до 18 часов и за плату, которую с недавнего времени по примеру европейских музейных и дворцовых комплексов чехи стали сбирать за вход на Злату улочку.

Через узкий проход в последнем домике улочки, мимо башни «Далиборка», построенной в 1496 году, я вышел на «Stareschody» — длинную лестницу, выводящую прямо к метро «Малостранская». На сегодня мой маршрут подошел к концу, хотя еще предстояло пересесть на «Музеуме» на «красную» линию, а потом не проспать свой «Ходов», где мимо памятника то ли шахтеру, то ли метростроевцу идти по сонным пустынным улочкам к своему маленькому пансиону, чтобы наконец замертво упасть в прохладную постель до следующего дня.

Все, что происходит в Праге, что Прагу интересует и забавляет, угнетает или огорчает, все прокладывает дорогу к сердцу флековского люда, все дает повод для оживленных дискуссий, которые зачастую захватывают целые ряды столов, заставляют сопереживать всех собравшихся. В такие моменты начинает казаться, будто старинные залы освещаются торжественным светом, который отражается на всех лицах, придает иное, исключительное звучание каждому слову, накаляя сердца пленительным, жарким пылом…

Франтишек Гейда

Все-таки, видимо, охотничий инстинкт в человеке очень силен и проявляется даже тогда, когда не связан с выживанием и охотой на живность. Но азарт и увлеченность достижения некой цели происходят из той же природы. Вот и я, увлекшись идеей посетить как можно больше разных чешских ресторанов, с утра в воскресенье проснулся с самым твердым намерением: отложить бесцельные шатания по Праге, а сосредоточиться на ресторанах, максимально использовав оставшееся время и силы.

И на четвертый день своего кулинарного путешествия, пользуясь тем, что с утра вообще нет ни малейшего желания даже думать о еде, я решил пуститься в некий анабазис: пробежаться, по возможности в одно касание — кружка пива и на крайний случай легкая закуска, — по самым популярным пивным, что рекомендованы в любом путеводителе, но на которые в Интернете уже есть немало нареканий российских туристов. Лучше всего самому разобраться в этом. И список мне был ясен: «У Калиха», «У Флеку», «Новоместский пивовар», «Пивоварский дом», «У Пинкасу», а дальше как получится.

Анабазис (греч., дословно — восхождение, далее, военный поход из низменной местности в более возвышенную, напр. с берега моря внутрь страны). Название «Анабазис» носят два замечательных сочинения классической древности: Ксенофонта — «Анабазис Кира», описывающий историю злополучного похода Кира Младшего против его брата, персидского царя Артаксеркса II, и Арриана — «Анабазис Александра», повествующий о походах Александра Великого.

Утро на Ходове ввергло меня в некую озабоченность — настоящее дежавю: точно такое же, как и вчера, голубое безоблачное небо, расчеркнутое во всех направлениях инверсионными следами лайнеров, полное безлюдье на улочках и невыносимо длинные интервалы в движении поездов метро. Проторенным путем я доехал до Народни Тршиды (Национальный проспект) и углубился в дебри домов, держа генеральное направление к Влтаве, оставляя трамвайные пути строго за спиной. На каждом перекрестке я выбирал поворот влево и через пять минут вышел на угол улиц Опатовицкой и Кременцовой, откуда и увидел знаменитые часы с надписью: «U Fleků» (Křemencova 11, Praha 1). Это и есть ресторан-пивовар «У Флеку», что относится к одной из самых знаменитых достопримечательностей Праги, вряд ли какой турист минует эту пивную, раскрученную туристскими путеводителями до мирового бренда.

В Праге даже есть такая поговорка:

«Каждый мусульманин должен хотя бы раз в жизни увидеть Мекку,

каждый чех хотя бы раз в жизни должен сидеть “У Флеку”».

Авторитетный портал«Svetpiva.cz» так характеризует пиво, сваренное в пивоварне «У Флеку»: Flekovský ležák 13%, стиль — Темный Лагер, содержание алкоголя — 4,6% об., температура сервировки — 6–8 ⁰С. Высокая степень полноты, ярко выраженный карамельный элемент во вкусе и аромате. Такой карамельный вкус (он же — вкус жженого сахара) возникает от того, что при термической обработке солода при определенной температуре происходит карамелизация находящихся в нем сахаридов. Карамельное пиво производится из карамельных сортов солода: обычный карамельный, шоколадный, карамельный темный. Самым качественным считается баварский темный карамельный солод, из которого и варится флековское пиво.

Год основания пивовара горделиво значится на вывеске и каждом тацке (подставке под кружку с пивом) — 1499!

Из летописей следует, что пиво здесь начали варить пятьсот лет назад, тогда этот пивовар был известен как дом «У двух сорок», купленный солодовником Витом Скржеменцем. И пиво это было настолько хорошим, что о нем заговорили в городе, называя его просто «пиво на Скржеменце». Сейчас уже никто не может объяснить, как потеряли первую букву, и в конце концов вся эта улочка стала называться Кржеменцова. На протяжении столетий дом сменил множество владельцев — это были и периоды расцвета, как во времена Людмилы Скржеменцовой, пережившей своих четырех мужей-сладеков, и тяжелые времена после Белогорского поражения гуситов, когда хозяйке пришлось бежать из Чехии, а дом был конфискован. Во времена Тридцатилетней войны при обстреле шведами, осадившими Прагу, в дом попали два ядра, но он выстоял и дожил до наших времен.

В 1762 году дом приобрел Якуб Флековский, который с гордостью и дал ему свое имя, а вместе с ним и пивоварне, открытой здесь чуть позднее. Пивоварня звалась уже просто «У Флеку», то есть у Флековских, чью фамилию по чешской привычке легко укоротили. В то время пиво варили дважды в месяц и за одну варку получали всего 20 бочек пива, теперь же «У Флеку» варят 15 тысяч бочек в год.

В начале XIX века, женившись на хозяйке пивоваренного дома Розине, владельцем стал некий Франтишек Пштросс (Страус), и этот факт стал для пивоварни переломным моментом, так как именно Пштросс стал варить черное (темное) пиво по баварскому способу, но смешивая пополам мюнхенский темный солод со светлым пльзенским, добавляя к тому же часть карамельного солода и щепотку жареного цветного солода, что и позволило получить знаменитый темный флековский лежак, имеющий незабываемый горько-сладкий вкус. Специалисты даже говорят, что это лучшее пиво в Праге!

Надо отметить, что флековские «сладеки» (пивовары) никогда не ленились сами ездить аж в Жатков, чтобы выбрать подходящий хмель, они всегда говорили, что с пивом надо поступать как с едой — пробовать и выбирать только самому, ни в коем случае не доверяя чужому вкусу. То, как сегодня выглядит все это подворье из восьми пивных залов, в которых можно разом усадить 1200 человек, заслуга другого владельца этой пивоварни — Йозефа Карела Хоппа, который на переломе столетий, в начале XXвека, провел ряд приобретений, реконструкций и перестроек, чтобы придать всему комплексу наилучший вид. Из старой солодовни он сделал «Рыцарский» зал, или «Эмануазы», а потом и другие, например, «Старочешский» зал, зал «Кофр» («Чемодан»), «Ливерная колбаса», или «Вацлавка», на месте бывшей веранды, «Хмельник», где сегодня идут представления кабаре, а для творческой интеллигенции — журналистов, писателей и актеров — был придуман зал «Академия», который расписал знаменитый чешский художник Ладя Новак, чьи живописные сценки придали всему флековскому ресторану неповторимый образ и внесли свой вклад в создание репутации одного из лучших ресторанов Средней Европы.

С 1921 года и вплоть до самой национализации коммунистами в 1949 году пивоваром владела семья Бртника, им же этот ресторан и был возвращен после «Бархатной революции» 1989 года. «Флек» чудом уцелел во времена социалистического эксперимента и оказался единственным пивоваром, пережившим эту эпоху и не потерявшим себя.

Главным предметом гордости владельцев является собственная пивоварня, функционирующая непрерывно с начала XIX века, а также старинные бродильные чаны из выдержанного дуба. К юбилею — 500-летию «Флека» — в бывшей подвальной солодовне был открыт первый пражский музей пивоварения.

Во все времена в этой пивной собиралась самая пестрая публика: и иностранцы, и местные. Сюда на черную «тринадцатку» приходили и мэр Праги доктор Карел Бакса, и знаменитый вор Бабинский, известный под кличкой «Мюллер». Завсегдатаями пивной были и дворяне, и судейские, и повивальные бабки, знаменитые художники и даже помощник палача. Здесь всегда господствовало равенство, что вполне соответствовало надписи над входом: «Сменную обувь и титулы лучше оставить в гардеробе».

Книга отзывов гостей, сохранившаяся с давних лет чудом, открывает сотни известных и уже позабытых имен, объединяет же их одно и то же мнение: «Рады, что побывали здесь, но с еще большей радостью вернемся сюда еще раз». И по сей день каждый, кто покидает эту знаменитую пивную, видит над выходом надпись, оставленную еще в конце XVIII столетия Штепаном Флековским: «Благословен сладек, сваривший здесь первое пиво».

Сегодня «Флек» стал модным туристским аттракционом и со своими длинными, составленными вместе столами, за которыми распевают песни туристы из Германии и России, а японцы, ничего не понимающие в пиве, просто таращат глаза, больше похож на немецкие пивные бирштубы. Ленивые и нахальные (по многократным отзывам) «чишники», не очень вкусная еда по явно завышенной цене, конечно, являются неотъемлемой частью этого аттракциона, но слава Флековской темной «тринадцатки» перекрывает все это, оставаясь незапятнанной, а это дорогого стоит.

Я сунулся во «Флек» днем: в пустых залах повсюду таблички «зарезервировано», там не обслуживают, а зал направо полон туристов — мест нет, сам «вычеп» в каком-то проходе на сквозняке, как в пассаже, тут же витрины с предлагаемыми фирменными сувенирами на любой вкус и что поразительно — платный туалет! В пивном-то ресторане!