Пражское путешествие гурмана

Двинем-ка к “Пинкасу” (RestauraceUPinkasu, Jungmannovonáměstí 16, Praha 1), а оттуда уже рукой подать до пивовара “У медведей”. Я вышел на Вацлавскую площадь и пошел вниз, вспоминая, что “Пинкас” находится в том же самом доме, что и большой музыкальный магазин, где я в первый день в Праге добыл для сына флейту и барабан. Что ж, по знакомой дорожке можно и с закрытыми глазами дойти.

В 1843 году пан Якуб Пинкас, пражский еврей, уважаемый портной, шивший церковные мантии для францисканского монастыря, услышал о новом пиве, которое недавно начали варить в Мештянском (городском) пивоваренном заводе в Пльзени. Он договорился со своим приятелем Мартином Сальзманном, чтобы тот привез ему на пробу два ведра этого пива. И пиво, как вы, уважаемые читатели, уже знаете, оказалось совсем не похожим на все, что пили до сих пор. Правильно! Это ведь был “Пльзеньский праздрой”, или, как его величали по-немецки, “Пилзнер Урквелл”.

Якуб Пинкас был так очарован новым пивом, что дал попробовать его своим друзьям из числа весьма уважаемых пражан. А так как тем, в свою очередь, новое пиво показалось бесподобным и они захотели пить его со своими друзьями постоянно, то Якуб Пинкас решительно бросил портняжить на монахов и занялся новым, прибыльным для себя делом, открыв собственную пивную “У Пинкаса”.

В те времена пиво привозили и хранили в подвалах пивной в надежных дубовых бочках. Говорят, что эти бочки сохранились до сих пор и что именно они придают настолько особый вкус классическому “пилзнеру”, что к “Пинкасу” идут как в неповторимую пражскую пивную.

Потребуются: телятина (жареная) — 150 г, свинина (жареная) — 150 г, огурцы (солёные) — 150 г, лук репчатый — 1–2 шт., яблоки — 100 г, перец, майонез, сок лимона. Все компоненты нарезать полосками, полить лимонным соком или уксусом и перемешать с майонезом.

Поклонников нового пльзенского пива день ото дня становилось все больше и больше, и вскоре пивная уже не могла вместить всех желающих, и пан Пинкас вынужден был войти в огромные траты, чтобы приобрести в 1876 году соседний с пивной дом № 756. Что уж там произошло в семье Пинкасов позже, неизвестно, только с 1882 года пивная переходит в собственность семьи Брабцовых, но имя Пинкаса уже прочно слилось с рестораном, поэтому он теперь называется Брабцовый плзеньский ресторан “У Пинкаса”. Пан Брабец был известным барменом и долгое время, почти полвека, состоял членом чехословацкого содружества барменов (пивников) “Гостимил”.

Среди постоянных посетителей этой пивной за полтораста лет с хвостиком побывало много известных личностей, о чем свидетельствуют записи в книге гостей, которой ресторан очень гордится. В ней множество имен, составляющих славу Чехии и Праги — артисты, писатели, поэты. К сожалению, мы мало кого знаем, но вот одно имя оказалось мне не просто знакомо, а очень дорого — писатель Франтишек Лангер. Еще в детстве я прочел его книгу “Розовый Меркурий” и под ее впечатлением на всю жизнь заболел коллекционированием марок. Франтишек Лангер был современником Карела Чапека и Ярослава Гашека, но ему повезло прожить гораздо дольше. Во время Первой мировой войны он попал в русский плен и потом прошел весь путь чешских легионеров. Во Вторую мировую эмигрировал во Францию, а потом в Англию, где на посту начальника медицинской службы чехословацких воинских частей дослужился до звания генерала. В эти же годы он написал книгу “Дети и кинжал”, которая принадлежит по праву к лучшим произведениям чешской литературы, посвященным борьбе героев Сопротивления. Одним из первых Лангер был удостоен почетного звания народного деятеля искусств Чехословакии, введенного, как мне кажется, по аналогии с советскими званиями “народный артист”, “народный художник” и прочие, хотя у нас они не присваивались писателям.“У Пинкаса” частенько бывал и Богумил Грабал, здесь во времена опалы он встречался с друзьями и передавал им свой самиздат.

После Революции 1989 года по реституции ресторан вернули в собственность потомкам последнего хозяина Франтишка Брабеца, и после большой реконструкции здесь снова открылась знаменитая пивная. В 2001 году весь объект был выкуплен компанией “Адриа-Нептун”, и хотя собственники поменялись, но славная традиция плзеньского пива остается неизменной. У “Пинкаса” всегда чувствуют себя хорошо те, кто любит хорошее пиво и классическую чешскую кухню.

“Пилзнер урквел” здесь наливают уже в третьем столетии. Подсчитано, что за год гости выпивают около 6 тыс. гектолитров (!) пива — примерно столько же, сколько в известном пивоваре “У Флеку”, хотя там в пять раз больше мест. Рекорд пивной — более 100 кружек пива, выпитых одним человеком за день. Причем пиво здесь разливается традиционным старинным способом “гладинка”, который разработан был еще в XIX веке.

Старочешская “гладинка”: слово “гладина” в переводе с чешского означает уровень, поверхность. Например, поверхность или уровень моря, здесь же, скорее всего, имеется в виду, что способ разлива пива повышает уровень пива в бокале настолько плавно, что позволяет сохранять вкус пива неизменным.

Для приятного времяпрепровождения в старых чешских традициях ресторан “У Пинкаса” предлагает пять небольших, но очень уютных залов на трех этажах этого прославленного дома пива, расположенного у стен знаменитого пражского костела Девы Марии Снежной. Каждый такой зал имеет собственное имя.

Погреб Пинкаса — ледник и подвальчик с готическо-ренессансными стенами и сводами — выполняют функции классической пивной, единственной в своем роде в Центральной Европе. Шестьдесят гостей могут здесь попробовать блюда традиционной чешской кухни. Открыт с 16 часов до 2 ночи.

Нижняя палата (как в Сенате) — традиционный пивной зал в правой части первого этажа, сохранившийся с незапамятных времен неизменным, таким его видели постоянные гости: господа Палацкий, Юнгман, Масарик, Верих с Восковцем, Грабал, Грушинский и другие (почти все эти имена встречаются в Праге в названиях улиц и площадей). “Праздрой” здесь наливают с 10 часов утра до 23.00. На 35 местах за столиками и 20 у вычепа гости могут отпробовать Пинкасов гуляш, похлебку из рубцов (држкову полевку) и другие пивные деликатесы и фирменные блюда чешской кухни. В летнее время можно расположиться на открытой террасе.

Верхняя палата — пивной бар и небольшой “Брабцев салонек”, украшенный большим портретом самого пана Брабеца на торцевой стене, открыты с 12.00 до 24.00. При соединении этих двух зальчиков здесь могут обслуживать до 50 человек, обычно же “Брабецув салонек” используют для закрытых компаний и семейных торжеств.

Дóма — старочешский ресторан на втором этаже, открыт с 12 часов дня до 24.00, предлагает блюда, приготовленные по оригинальным рецептам конца XIX века. В необычно домашней обстановке здесь могут проходить корпоративные обеды и ужины, различные вечеринки и прочие мероприятия. Вместе с прилегающим салоном вместимость этой части ресторана приблизительно 50 человек.

Кухня Лаврентия — на первом этаже в обеденное время с 11.30 до 14.30 предлагает варианты быстрого и дешевого обеда — своеобразный чешский вариант фастфуда, но с сохранением как чешских традиций, так и основ здорового питания. После обеда здесь салон для некурящих гостей на 35 мест, который работает до 23.00.

Для приготовления потребуются: белокочанная капуста — 400 г, сахар — 40 г, соль — 10 г, мука — 20 г, жир — 40 г, шпик — 20 г, лук репчатый — 60 г, тмин — по вкусу, уксус.

Промытую, нарезанную узкими полосками капусту отбросить на сито и обсушить. Затем мелко нарезать лук и слегка потушить его со шпиком, нарезанным кубиками. Добавить капусту. Вместо воды лучше добавить немного мясного бульона, посолить, прибавить тмин и поставить тушить. Когда капуста станет мягкой, посыпать небольшим количеством муки, добавить сахар и сбрызнуть вскипяченным уксусом. В конце тушения все хорошо перемешать, дать капусте еще раз закипеть на слабом огне и снять с плиты.

Ну что ж, мы уже хорошо изучили традиционную чешскую кухню, но “У Пинкаса” все-таки есть и свои особенности. Например, в холодных закусках, цены на которые не превышают в основном 100 крон, есть “рыбный деликатес” — рыбка, маринованная в специальном пикантном маринаде, или домашняя копченая грудинка в перечном соусе, а среди горячих закусок, при ценах в 99 крон, жареные оломоуцкие сырочки, вкус и особенно запах которых настолько специфичны, что могут оказаться большой неожиданностью для непросвещенного гурмана, и в таком случае, наверное, правильнее было бы отпробовать пикантную “колбаску пана Шеф-повара” с собственной коптильни с горчицей и струганным хреном.

Фирменной похлебкой “У Пинкаса” считается суп из рубцов — острый и пикантный, но можно выбрать и “гуляшову полевку” с копченостями или крепкий говяжий бульон с клецками из печенки — все супы по одной цене — 69 крон, что весьма недешево, но здесь считают, что цена оправдана качеством.

Для тех, кто захочет сопроводить “пивичко” какой-то специальной — пивной — закуской, здесь предлагают и домашние свиные шкварки с луком, и маринованные сардельки, и жареные колбаски, гусиную печенку в сале, кружочки поджаренного лука в пивном тесте с чесночным соусом, и картофельные оладьи — драники со шкварками, поджаренные на сале. Можно взять на двоих весь “джентльменский набор” для пива: с тлаченкой, колбасой, копченой шейкой, “утопенцем” и шкварками, а можно ограничиться всего лишь свежим, хрустящим кренделем, посыпанным крупной солью, который в компании таких же кренделей висит на специальной подставке на каждом столе и стоит 25 крон (1 евро или билет на метро).

Для тех же, кто решил не просто “заморить червячка”, а пообедать всерьез, предлагается раздел “старочешских деликатесов и блюд по рецептам 1843 года”. Здесь и всевозможные варианты кнедликов и сарделек, для которых в чешском языке есть по крайней мере четыре названия, обозначающие разные мясные изделия, но мы, к сожалению, можем найти только один синоним — сарделька. Это и вюржты, и буржтики, и шпекачки, и подаются они с кислой и тушеной капустой двух цветов — белой и красной, с кнедликами, в которых кусочки сала и шкварки, ну и… о кнедликах вы уже достаточно много знаете. Есть здесь и отбивные, и гуляши, “свичкова на сливках”, традиционная запеченная утка, и бараний бок или хребет — “седло барашка”, в общем, среди полутора десятков блюд можно выбрать на любой вкус. Цены в этом разделе от 99 до 179 крон, только четверть утки в 350 граммов потянет на 259 крон, и “Старочешский талирж” — большое блюдо, на котором вам соберут всего понемножку — свиную шейку копченую и запеченную, шпекачки, четверть утки (видимо, еще важно — какая четверть!) — и все это с вариациями кнедликов с красной и белой капустой — на 309 крон. Это максимальная цена в разделе.

Для особых гурманов и обжор предлагаются всего три блюда, но каких! 700 граммов пикантных жареных куриных крылышек (259 крон), 900 граммов жареных маринованных свиных ребрышек с запеченным в фольге картофелем и початком вареной кукурузы (289 крон) и фирменное “Пинкасово свиное запеченное колено” с горчицей и струганым хреном в 1300 граммов весом за 299 крон.

Любители озерной рыбы найдут для себя блюда из знаменитых Тршебоньских прудов: порции в 250 граммов — филе карпа “по рецепту мельника” за 159 крон, жареный карп в хрустящей корочке с сельским салатом за 169 крон и форель на решетке с поджаренными на гриле овощами и лимоном по той же цене — 169 крон.

Есть и очень острые блюда, о которых специально предупреждают в меню — pozor, jetoostré! И предлагают “пивоварский мясной рулет” — мясная пикантная острая смесь с перчиком, запеченная в слоеном тесте (199 крон), — это блюдо было любимым у самого Йозефа Гролла, который знаменательным днем 5 октября 1842 года впервые сварил в Пльзени легендарный “Пилзнер Урквелл”.

Чехи, как мне показалось, не очень жалуют салаты, но, учитывая, что они теперь в объединенной Европе, а европейцы, ратующие за здоровое питание, предпочитают жевать листья и овощи, предлагают дежурный выбор, в котором обычно шопский салат — помидоры, огурцы и красный сладкий перец с балканским сыром, греческий салат — примерно тот же расклад, но с добавлением оливок, салат с тунцом или с кусочками куриной грудки. В этой же категории часто предлагается запеченный козий сыр на листьях ледового салата с брусникой и лесным медом. Все это есть и “У Пинкаса”, причем “малые салаты” (порция в 100 г — действительно, куда меньше) за 59 крон, а вот “большие салаты” (250 граммов) все по одной цене — 169 крон, только “Бабушкин салат” — летний листовой салат со шкварками из бекона (150 г) — за 99 крон, видимо, как промежуточный вариант.

Как в каждом солидном ресторане, “У Пинкаса” при предварительной заявке и внесении аванса можно отведать и жареного гуся, и индейку, и даже целого бескидского барашка на вертеле и целого поросенка, при этом цена за такое удовольствие, конечно, не маленькая: от 299 крон за килограмм индейки до 415 крон за кило барашка!

А вот с десертами, до которых, как мы уже отмечали, мало кто доходит в путешествии по меню, всего несколько скудных строчек: запеченное в пивном тесте яблоко с карамелью, яблочный “завин” — штрудель, “твороговый дорт” с холодной клубничной заливкой — то, что по-английски называется “чиз кейк”, а по-нашему — творожный торт или кекс (200 грамм за 89 крон) — очень вкусная вещь, конечно, там, где это умеют готовить! Но главным фирменным десертом “Пинкаса” является “трганец бабушки Брабцовой” (trhanec). В словаре перевод этого слова я сначала не нашел, но похожее слово trhanina — “рвань”, trhání означало разрывание, были еще похожие слова — “обрывки”, “осколки”. Это оказалось уже близко к теме, как говорится — горячо, что выяснилось, когда мне повезло найти рецепт этого чисто чешского десерта:

Молоко — 0,5 л, 2 яйца, щепотка соли, немного сахара, мука полугрубого помола и сода или порошок для выпечки, растительное масло, фрукты и ягоды (клубника, абрикосы, персики, мандарины, черника, малина — что найдете), крахмал, взбитые сливки и какао или струганый шоколад для украшения.

Молоко налить в миску, добавить желтки яиц, соль, сахар, все размешать. В полученную смесь добавить муку и порошок для выпечки (соду), полученное тесто должно быть консистенции сметаны. Белки отдельно взбить до густой пены и добавить к тесту, все тщательно размешать и взбить. Из полученного теста выпечь толстые коржи. Клубнику разомнем с сахаром и начнем варить, добавляя по вкусу другие фрукты, а под конец загустим полученную фруктовую смесь небольшим количеством крахмала. На блюдо выложим испеченные коржи и вилкой разорвем их на небольшие кусочки, все это польем полученным фруктовым сиропом, на вершину водрузим взбитые сливки и посыплем шоколадом.

То, что “Пинкас” — ресторан с большими премудростями, я как-то понял сразу, но емкость пивного стакана в 0,47 литра все-таки меня очень удивила, вот ведь всего 30 миллилитров недоливают — один глоток, ну а на все бокалы перемножить… Курочка по зернышку, так и набегает экономия, тем более что за такой стакан “Праздроя” берут не так уж мало — 41 крону! И я не уверен, что, пока пишу свой опус, цены не поднимутся, со ссылкой на глобальный экономический кризис.

Итак, 0,47 л “Plzeňský prazdroj 12°” — 41 крона, 0,27 л “Plzeňský Prazdroj 12°” — 35крон, 0,4 л “Master 18°” tmavé — 58крон, 0,33 л (бут.) “RadegastBirell” безалкогольное — 35крон.

Я неторопливо продефилировал по всем трем этажам от винного склепа до салона, улыбаясь удивленным официантам и делая вид, что кого-то здесь ищу. В подвальчике было битком — там сидела какая-то большая туристская группа корейско-японского вида, их, наверное, чем-то развлекали, так как они все сосредоточенно смотрели куда-то, куда я заглянуть уже не мог. В “Кухне Лаврентия” и в “Нижней палате” сидели, судя по виду, свои — справа вовсю курили, слева было свежо. По лестнице, на площадке которой надпись на плакате уверяла, что здесь “как дома”, я поднялся на третий уровень. Здесь два уютных салона, примерно по 25–27 мест в каждом. Тот, что для некурящих, выглядит совсем домашней гостиной — приглушенный свет, настольные лампы на подоконнике, светлые скатерти и такой же обивки мягкие стулья. На торцевой стене большой портрет толстого и важного господина, как бы надзирающего сверху за порядком и соблюдением вековых традиций. Я спросил у высокого, благородной осанки официанта с пышными усами “а-ля Ян Френкель”, указывая на портрет: “Это пан Пинкас?” “Нет, это пан Брабец”, — торжественно и даже надменно ответил мне сей осанистый служитель кулинарии.

Пить мне не хотелось, есть тоже — ну все, как у героя “Иронии судьбы”, и, обозрев известный ресторан и его меню, я вышел на Юнгманову площадь — маленький пятачок на “Золотом кржиже” — “золотом кресте” — как говорят пражане — перекрестке, с которого начинается Национальный проспект и по нему короткая дорога к Влтаве. До следующего пивного раритета Праги — ресторана “У медвидку” — здесь рукой подать.

22 марта 2006 пиво “X-BEER 33”, сваренное в ресторане “U medvídků”, ďолучило в Пелгржимове сертификат о завоевании рекорда “Наикрепчайшее пиво в Чешской Республике”.

Из почетного сертификата на стене ресторана

На углу группа экскурсантов обступила своего гида, который что-то увлеченно рассказывал, размахивая сложенным зонтиком, как указкой. Не могу толком объяснить, по каким признакам, но своих соотечественников в Праге я всегда узнаю чуть раньше, чем услышу родную речь. Вот и сейчас я видел, что это наши, и по привычке решил подойти поближе, чтобы послушать, что интересного рассказывает гид. Чуть в стороне, но явно относясь все-таки к этой экскурсии, стоял немолодой человек в черном и курил, пряча сигарету в кулаке, будто он был на ветру. Понятно, что это уже многолетняя привычка, ветра в этот вечер не было совсем — был замечательный сентябрьский день, относящийся к той поре, что мы привыкли называть “бабьим летом”. Что-то показалось мне знакомым в этом силуэте курящего человека, я пригляделся и вдруг узнал в нем своего старого приятеля, с которым не виделся лет двадцать, не меньше!

— Саша, — окликнул я его негромко, — Саша! Александр Васильевич!

Человек оглянулся, посмотрел на меня сперва недоуменно, но уже на второй секунде улыбнулся и кинулся ко мне, бросая докуренную сигарету под ноги.

— Привет, старик! Какими судьбами?! Вот это встреча! Надо же, в центре Европы, на улице в Праге и просто так встретить тебя! Сколько же лет мы не виделись?!

Крайние в группе отвлеклись от рассказа гида и уставились на нас, а мы после стольких лет разлуки не знали, как нам быть — пожимали руки, хлопали друг друга по плечу, нелепо толкались и пока не издали ни одного вразумительного вопроса или ответа. Приятель на секунду оторвался от меня, предупредил руководителя группы — какая тут теперь экскурсия! — и мы, все еще удивленные и слегка обескураженные неожиданной встречей, отошли в сторону, наперебой расспрашивая друг друга. Всегда найдется, о чем спросить приятеля, которого не видел много лет.

Мы присели тут же под каштанами на скамеечку, Саша достал очередную сигарету, хотя предыдущую он докурил всего несколько минут назад, и мы пустились в воспоминания. Однако на скамеечке посреди Народни Тршиды вечер воспоминаний проводить не хотелось. Я коротко ввел приятеля в курс своих похождений и предложил ему присоединиться и пройти до следующего угла, где, свернув на улицу На Перштыне, мы сможем устроиться в пивном ресторане “У медвидку”. Идея моя приятелю очень понравилась, он даже пожалел, что мы не встретились с ним раньше, ведь я уже успел столько ресторанов обойти.

Чуть больше двадцати лет назад мы с ним вместе работали в нефтяном гиганте на севере Тюменской области, мы были молоды, а край тогда только начинал развиваться, жизнь на Севере была сурова, но по-своему интересна, и теперь нам было, конечно, что вспомнить. Продолжая говорить, перебивая друг друга, мы невольно ускорили шаг и в пару минут уже были перед домом, в котором расположился целый комплекс из ресторана, пивоварни, музея, пивного магазина и театра-кабаре.

Был воскресный вечер, и желающих попасть в ресторан “У медвидку” было немало. Мы едва протиснулись внутрь, на ходу уже начиная понимать, что шансов на “посидеть и попить пивка” у нас практически нет. Первый зал — большая госпóда, классика: деревянные столы, крепкие стулья, такие же деревянные панели, которым чуть ли не сто лет, и ничего лишнего. Величина этого зала настолько значительна, что на стенах повешены таблички с названиями улочек, как я понимаю, чтобы официантам было легче разыскать посетителя, сделавшего заказ, а тому не заблудиться, когда придется отлучиться по естественной причине, связанной с неумеренным потреблением пива. Народом, однако, были заняты все столики: кто-то спорит, кто-то чокается и явно что-то празднует в компании из шести-восьми человек, а кто-то в одиночестве просто читает газету. Пьют “Будвар”, что по-американски — “Бадвайзер”. Официанты, торопясь, несут на поднятых руках и распятых пятернях блюда с обжигающей едой, шум стоит как на вокзале, где-то слышна музыка. Протолкнуться весьма проблематично, особенно с моими габаритами, но мы упрямо движемся дальше.

Один зал через две параллельные арки переходит в другой, потом небольшой коридор с витриной пивных сувениров и еще чего-то в магазинчике, потом идет салон, в котором уже вдоль длинных, составленных столов усаживается большая компания пожилых иностранцев, все садятся спиной к проходу, и мы с трудом продвигаемся дальше, роняя “пардон” и чувствуя себя лишними на этом празднике жизни и пива. На следующем этаже та самая мини-пивоварня, в которой варят самое крепкое в Чехии, а может быть, и в мире, пиво. На прилавке в стеклянных банках образцы хмеля и солодов, в котлах что-то кипит и булькает при этом, а запах стоит… хмельно-бражный, да такой, что у меня голова пошла кругом. Здесь тоже столики, но высидеть могут, наверное, только самые сильные пивные фанаты. Еще лестница и указатели: влево еще один пивной магазинчик с фирменными бутылками “Хbeer 33” по 111 крон за маленькую бутылочку в 0,33 литра и прочими марками Чехии, а далее зал театра-кабаре, куда мы уже по понятным причинам даже и не сунулись.

В конце концов я с трудом разворачиваюсь, мой приятель с довольно-таки унылой физиономией тоже, и мы начинаем выбираться назад, что становится еще более сложным, так как народ прибывает и очень торопится: видимо, подходит время представления в кабаре, которое здесь расположено под самой крышей.

История ресторана “U medvidku” (NaPerštýně 7, Praha 1)начинается с 1466 года, когда дом номер 7 на улочке На Перштыне, на фасаде которого издавна изображены медведи, принадлежал Вацлаву Недведю (Медведю), по имени которого он и стал называться.

Здание это было первоначально готическим, но примерно около 1614 года его перестроили, о чем на фасаде сохранилась соответствующая надпись. До сей поры сохранилось здание бывшей пивоварни, в котором угадываются черты ренессанса, пиво здесь начали варить с незапамятных времен — аж с конца XIV века, сегодня, правда, его уже не варят, но по-прежнему здесь шумно и весело, как всегда.

В 70-х годах XIX века именно этот дом стал колыбелью пражского шантана — кабаре, а также одним из самых крупных пивных залов в Праге. Несколько поколений чехов и множество иностранцев посещали этот ресторан во все времена благодаря его хорошей чешской кухне и знаменитому чешскому пиву — Budweiser. И всегда здесь было душевно и весело, устраивались концерты, спектакли кабаре, пела народная капелла, играл фольклорный оркестр, предлагая послушать чешскую народную музыку и потанцевать. Такая же обстановка царит здесь и сегодня, надо только умудриться попасть сюда в положенное время.

В 2000–2003 годах была проведена комплексная реконструкция бывшей солодовни пивоваренного цеха “У медвидку”. При финансовой поддержке Европейского Союза был выполнен проект так называемого “Дома пива”, ставшего логическим продолжением более чем 500-летней пивоваренной традиции всего этого комплекса.

Главным замыслом было продемонстрировать первоначальную технологию изготовления пива посредством исторических экспонатов, а по возможности — на работающей модели старинного пивоваренного цеха. Тогда-то и был создан здесь самый маленький пивоваренный цех в Чешской Республике — варочное отделение производительностью всего 250 литров пива, который хотя и производит мало пива, но зато в максимальной мере отражает историю этого процесса в Чехии.

В этом цехе можно ознакомиться со всеми стадиями технологического процесса пивоварения, даже с теми, которые уже давно не применяются, например: охлаждение сусла на холодильных тарелках, открытые дрожжанки, деревянные лагерные бочки и ручная разливка пива в бутылки с патентными пробками.

Период варки пива здесь приспособили к экскурсиям так, чтобы посетители могли в любой сезон, три раза в неделю наблюдать за процессом изготовления специального полутемного выдержанного пива. Причем надо отметить, что в этой мини-пивоварне варится самое крепкое пиво в Чешской Республике — фирменное, получерное пиво X-BEER.

Для изготовления пива применяется пльзеньский и карамельный солод в максимальном количестве, которое вообще возможно затереть. Каким образом достигается высокая концентрация экстракта первоначального сусла, остается тайной пивоваров, но они все-таки подсказывают, что высокая крепость пива достигается только посредством ячменного солода. Основное брожение происходит в открытых дубовых бродильных бочках в течение двух недель. Дображивание пива проходит в дубовых бочках в течение 14 недель и потом после добавления специального штамма дрожжей происходит вторичное брожение в течение следующих 14 недель, то есть на весь процесс варки этого пива уходит 30 недель — почти 7 месяцев!

В условиях “ручного” изготовления X-BEER каждой варки является оригинальным пивом, которое отличается повышенной крепостью. Первая варка маркировалась X-BEER 30, что означает: была получена так называемая “тридцатка” с содержанием алкоголя 11,8%. После первой варки удалось заполнить лишь 500 бутылок, каждая из которых имела свой номер. Затем вторая варка позволила получить оригинальное пиво уже марки X-BEER 32, третья — X-BEER 33. Точная маркировка сваренного пива может стать известной только после окончания всего процесса, разлива в бутылки и проведения лабораторных анализов.

X-BEER — пиво, которое в Чешской Республике не имеет аналогов. Это уникальное пиво отличается природным солодовым вкусом с приятным терпким привкусом. Высокое содержание алкоголя и сахара, вместе с хмелем высшего класса, значительно ускоряют проникновение алкоголя в кровь. Поэтому это пиво нужно пить, соблюдая определенную осторожность, не злоупотребляя количеством. X-BEER — слоган, приведенный и на этикетке фирменной бутылки, это пиво рекомендуется подавать к десерту или отдельно в качестве дигестива (на пробу).

Здесь же, в “Доме пива”, работает пивной магазин, в котором представлена продукция большинства чешских пивоваренных заводов, что дает посетителям уникальный шанс выбрать и попробовать пиво из большого ассортимента различных марок фирменного чешского пива — здесь более 30 видов пива, изготовленного чешскими и моравскими пивоваренными заводами.

Поистине архитектурной ценностью этого заведения является большой зал под барочной кровлей, предлагающий самые разнообразные возможности, но чаще всего он используется как театральный зал на сто посетителей, размещаемых за столиками.

Кабаре “У Медвидку” — незабываемое представление, посетив которое можно целый вечер наслаждаться старопражскими песнями и танцами, национальными костюмами и декорациями старой Праги, совмещая это удовольствие с ужином и дегустацией разных марок чешского пива. Этими представлениями ресторан восстановил традицию кабаре “У медвидку”, которая началась в конце XIX и продолжилась в начале XX века, когда здесь играл первый пражский “Тингль-тангль” (Tingl-tangl).

Тингль-тангль — общее название комических номеров в жанре акробатики, а также псевдоним исполнителей этих номеров. Вошли в моду в начале 1900-х гг. в европейских, затем русских цирках. Артисты выступали в гротесковых масках: в ярко-рыжих париках, с усами, бородками, бакенбардами, в броских клетчатых костюмах. Номер Тингль-тангль представлял собой серию затейливых акробатических комбинаций в стремительном темпе; тела акробатов непрестанно сплетались в клубок, вращались, перевертывались во всех направлениях, перекатывались, извивались так, что, по словам очевидца, невозможно разобрать — где ноги, где руки, где головы. В этих номерах реквизит не применялся. В конце 1920-х гг. приняли форму, известную под названием “акробаты-эксцентрики”.

Энциклопедия циркового и эстрадного искусства

Ну а теперь пробежимся по меню, которое на разных языках, в том числе и на русском, вывешено еще в холле при входе в ресторан. С первого взгляда очень даже приятный списочек, и циферки тоже божеские. Набор блюд практически традиционный, я его уже наизусть знаю, но есть и свои, очень интересные особенности. Но обо всем по порядку.

Закуски: от 48 крон за копченый говяжий язык с чечевичным салатом (чечевица у чехов считается очень благородным блюдом — к богатству, наверное, потому, что каждая чечевичка очень похожа на маленькую монетку) до “доски пивовара” — ветчина, жареная свиная грудинка, колбаса, тлаченка (холодец, или по-немецки зельц) за 129 крон. Есть очень интересная закуска “пьяные сливы” — чернослив, маринованный в сливовице и обернутый в английский бекон (88 крон), или “медвежьи лапы” — гренки с пикантной мясной смесью (88 крон), или жареный сыр “рокфор” с ветчиной (88 крон).

Супы здесь традиционные, чешские — “чеснечка”, “брамборачка” и куриный бульон с домашней лапшой — все по 29 крон.

Далее идут, как всегда, блюда главного калибра из раздела “дары чешских лесов, вод и гор”. Из них отмечу только те, на которые сам положил глаз: жаркое из судака с маслом и пряными травами с картофелем и петрушкой (200 г за 295 крон), стейк “Будейовицкий” из кабанятины, с печеным яблоком, брусникой и картофелем “фри” (200 г за 295 крон), фазаньи окорочки “по-охотничьи” с картофельным и шпиковым кнедликами и красной капустой (300 г за 222 кроны), ну и, конечно, большое, в 420 граммов, блюдо “Таборский деликатес” — свиной окорок, копченая грудинка, поджаренная кровяная колбаска с двумя видами тушеной капусты, тремя видами кнедликов и “туплаком” пива (двухлитровая кружка!) впридачу за 333 кроны.

Уверен, что среди немецких и российских туристов это самое популярное блюдо! Да еще половина “Посвиценской утки” с кнедликами и капустой за 290 крон, которая тянет на полкило. Для тех же, кто любит поесть вкусно и немного, хорош будет вареный окорок молодого бычка с тушеными овощами и разными соусами (200 г мяса за 170 крон).

Интересны блюда для вегетарианцев или временно уставших от мяса: 300-граммовая “Куба” по-старочешски — перловая каша, запеченная с грибами, чесноком и майораном (99 крон) или 500 граммов запеченного в сметане картофеля с тремя видами южночешских сыров за 115 крон, или “Лепеница” — толченый картофель с луком и капустой (350 г за 99 крон).

В разделе “фирменные блюда” — бифштексы и стейки, шницель на вине с печеным чесноком и свиная отбивная в дранниках с пикантным салатом, фаршированное свиное филе под соусом из шампиньонов, куриное “соте” со свежим шпинатом — в общем, ничего особенного, разве что свиное колено, отделенное от кости, в меду (200 г за 190 крон) и “Чертово колесо” — большая картофельная лепешка, в которую завернута пикантная мясная смесь (150 г за 135 крон).

А вот “специальные предложения” — их два — очень интересны: целая запеченная утка, 300 граммов копченого мяса, 100 граммов колбасок с тремя видами кнедликов и двумя видами капусты за четыре единицы — 1111 крон, и для тех, кто понимает, — свиные хвостики, запеченные на гриле, с чесночным и “дьявольским” (острым) соусом за 129 крон.

Необходимые продукты: картофель — 8 шт., масло сливочное — 50 г, лук репчатый — 1/2 головки, паприка — по вкусу, сливки — 1 ст. л., ветчина — 100 г, яйца — 2 шт., соль, перец черный молотый — по вкусу.

Картофель испечь в духовке до полуготовности, очистить, срезать верхнюю часть, вынуть мякоть и протереть мякоть через сито. Картофель разложить на смазанном маслом листе. На сливочном масле поджарить мелко нарезанный лук, добавить нарезанную соломкой ветчину, 2 яйца, добавить сливки, соль и специи. Смесью наполнить картофель. Протертую мякоть картофеля посолить, перемешать с маслом и сливками. Полученное пюре выпустить из кондитерского мешка на каждую картофелину и запечь. При подаче оформить веточкой петрушки.

Десерты, правда, как я все чаще отмечаю, банальны и скучны: карлштейнский яблочный рулет с взбитыми сливками, палачинка — блинчик с мороженым, сливками и шоколадом (когда-то я был без ума от этого оригинального, впервые увиденного именно в Праге, блюда), черничные кнедлики с растопленным маслом и творогом, и “Миша” — торт из сметаны со свежими фруктами и бисквитным печеньем.

Вот и все предложение, но, согласитесь, не так уж и плохо, есть чем порезвиться и закусить оригинальное пиво и легендарный “Будвар”.

В стильном пивном баре можно отведать любое из пяти видов отличного разливного пива, заказать у бармена любимый напиток или же просто отдохнуть за чашечкой кофе. Бар работает ежедневно с 16.00 до 3.00. Вместимость — 45 мест. Здесь же предлагают специальное пивное меню, включающее все разновидности местного пива и соответствующую закуску:

“Вуржты” в черном пиве — сардельки под пивным соусом, пиво “Олдготт” — полутемный нефильтрованный лежак, антрекот “Галловэй”, картофельные “толарки” (кружочки жареного картофеля), “дьявольский” соус, гарнир из овощей, крепкий светлый лежак “1466” нефильтрованный, “Шкубанки” по-старочешски (клецки) с маком и сахаром и на закуску X-BEER 33 — “самый крепкий лежак в мире” — все за 480 чешских крон.

Получив эту гору информации, посмотрев на пир желудка лишь со стороны, мы, “несолоно хлебавши”, снова оказались на вечерней улице. Однако в Праге по такому поводу унывать не стоит, здесь достаточно только выбрать направление — куда бы вы ни двинулись, вы наверняка найдете прибежище, где вам предложат и стол, и кружку доброго пива, а если захотите, то и бокал вина или стопку чего-нибудь покрепче.

Я чувствовал себя принимающей стороной, поэтому решение надо было принимать мне. Чтобы не показать некоторой растерянности, а выбор ресторана в Праге, как я уже неоднократно упоминал, проблема не из легких, я просто сделал решительный шаг в сторону ярко освещенной Народни Тршиды, и приятель доверчиво двинулся за мной.

Честно говоря, я шел совершенно наугад — проще говоря, куда глаза глядят. Вывески заведений мелькали по обе стороны нашего движения, можно было в любой момент остановиться и зайти в первое попавшееся, но, не понимая сам себя, я почему-то пересек проспект и втянулся в узкие улочки, обходя ярко подсвеченный комплекс Национального театра с огромными скульптурами на крыше, которые в принципе всегда трудно разглядеть снизу — большое видится на расстоянии, а пражская теснота не позволила разбить перед театром большую площадь, как это сделано в Москве или в Новосибирске.

Вдруг справа по ходу в освещенные окна я увидел уютный зальчик, быструю официантку, несущую живописное блюдо на поднятой руке, и женщин, сидящих вдоль длинного стола и оживленно разговаривавших, улыбаясь и жестикулируя. Эдакая корпоративная вечеринка бригады мотальщиц или чесальщиц с какой-нибудь трикотажной фабрики. Не знаю уж, почему у меня возник именно этот образ, но обстановка внутри казалось очень доброй и легкой, рядом с женским столом я увидел столики на двоих, и они-то призывно пустовали. Вперед! Я успел прочесть название ресторанчика “UZpěváčků” — “У певиц”, как всегда по первой попавшейся аналогии перевел я для себя название на вывеске, увлекая приятеля за собой. Удивительно, но на стекле было написано, что ресторан работает с 8 утра до 2 ночи! И тут же следующая мысль, навеянная знакомым логотипом: “Наконец-то я попал на “Крушовицу””!

Если и были у меня какие-то сомнения в правильности моего столь бессмысленного выбора, подсказанного лишь смутным движением интуиции где-то в глубинах желудка, то они рассеялись уже на пороге. Светлая, простая, я бы даже сказал, домашняя обстановка, высокие окна, светло-желтые, близко к потемневшему золоту, стены, с порога несколько ступеней в первую часть небольшого зала, затем чуть ниже — вторая, всего мест около пятидесяти. Легкие, с виду, столы, такие же легкие удобные стулья, вокруг, кроме золотистого, кремовые тона, скатерти красные, но не яркие, а на них в унисон с доминирующим цветом стен — цвета топленого молока — салфетки.

Хозяйничали в этом пространстве две женщины, мне показалось (впрочем, я могу себе позволить придумать что угодно), что это мать и дочь. Не успели мы устроиться за столиком, как нам принесли меню, приятно удивившее меня, повидавшего за эти несколько дней путешествия всякое: сто пятьдесят блюд (а с соусами и гарнирами 179 наименований) и сто наименований напитков!!! Пиво — 22 позиции сортов и емкостей!!! Коктейлей — 16 видов!!! Неужели эта женщина за барной стойкой со всем этим может справиться?! Но и цены просто поразительны! В ста метрах плещется Влтава и светится огнями дорогущий дворец Жофин, в трехстах метрах высится громада Национального театра, а здесь не только тепло и уютно, но и двухсотграммовый кусок свиной вырезки “По-провансальски”, подаваемый на большом блюде с овощами и увенчанный свежей спаржей, стоит всего 174 кроны! Когда же я устану удивляться?! Я не могу понять механизма такого ценообразования!

Кухня здесь итальянская и чешская, закуски горячие и холодные, среди которых карпаччо из говяжьей вырезки с пармезаном, коктейль из креветок, жареный сыр или жареная утиная печенка (фуа-гра) на луке или запеченная спаржа с ветчиной и сыром, не дороже 85 крон, только нарезка копченого норвежского лосося, подаваемого в салатном гнезде, выбивается из ряда, потянув на 95 крон.

Супы — по 28 крон (сравните с “Пинкасом”, где похлебки за 69 крон!), далее идут итальянские “тестовины” — спагетти (4 блюда до 121 кроны), пенни (4 блюда до 118 крон, фетучини (широкая лапша — 4 блюда до 130 крон), экзотические гночи — три блюда из манной крупы — до 127 крон, 4 вида ризотто до 133 крон (самое дорогое — ризотто с лососем); салаты — большие “мисы” девяти сортов от 98 крон за “Сельский салат” до 145 крон за “Марко Поло” — вариация листьев разного сорта салатов, помидоров, сладкого перца и огурцов с поджаренными на гриле креветками и лососем. Вам не одолеть большой салат? Что ж, можете выбрать из шести видов “малых”, не повторяющих “большие”, и всего-то от 45 до 65 крон за порцию.

Вас интересует нечто посущественнее? Пожалуйста, девять блюд из рыбы, самое дорогое — рулет из лосося в блинчике с базиликом и кремом “Фреш” (creme fraiche — специально обработанные сливки с особым ореховым привкусом) за 233 кроны; двенадцать блюд из цыплят (надо было еще раньше отметить, что в Чехии строго различают kuře — цыплят, из которых готовят практически все блюда, и взрослых slepice — куриц, уже несущих яйца, чье мясо считается жестким и используется только для приготовления бульонов), из которых самое дорогое — 200-граммовый стейк “Святого Войтеха” (чья скульптура стоит неподалеку у одноименного костела), подаваемый с жареной утиной печенкой и луком — 124 кроны; семь блюд из свинины, где двухсотграммовые порции от 147 крон до уже упомянутого стейка “по-провансальски” за 174 кроны, и, наконец, старочешские блюда от 200-граммовой куриной “капсы” (кармана) “Рудольфа II” за 156 крон до 400-граммовой “Башти”, знакомого уже нам набора чешских деликатесов, за 198 крон, или половины запеченной утки с картофельными кнедликами и капустой за 195 крон.

Вряд ли найдется душа, которую не удастся ублажить в этой самой ресторации “У певиц”, а ведь я огласил еще только часть “полного списка”, но сил перечислять это изобилие больше нет. Я выбрал (от жадности и от разыгравшегося от чтения этой коварной книги под названием “Меню” аппетита) 300-граммовый сочный стейк “Контрабандист” из свиной шейки, подаваемый с соусом из хрена на сливках и “балканский картофель” — поджаренный хрустящий картофель, посыпанный тертым балканским сыром, а мой приятель, воодушевленный моим примером (и, вполне возможно, моим жестом заплатить за ужин), выбрал запеченное на гриле филе лосося со сливочным соусом на провансальских травах-специях, подаваемое с большим блюдом овощей. Он заказал крушовицкого “Мушкетера” — “одиннадцатку”, а я свое любимое крушовицкое темное пиво, с неповторимым карамельным привкусом.

Едва мы выпили по бокалу пива, вспоминая знаменательный день на Холмогорском нефтяном месторождении, когда в пятидесятидвухградусный мороз я уронил прибор для измерения пластового давления в трехкилометровую скважину, как нам принесли тарелки, да что там тарелки — блюда, едва уместившиеся на нашем скромном столике. Мы отложили воспоминания и принялись за еду, вкуснее и интереснее которой в этот миг, уверяю вас, ничего для нас не было.

Это уже потом я разглядел главу в меню “Для обжор, или на двоих” и подумал, что если когда-нибудь мне удастся зайти сюда еще разок, да не одному, то я хотел бы попробовать “Таинство Христофора” (Kryštofovotajemství) — 600-граммовое блюдо из трех видов маринованного мяса, запеченного на гриле, подаваемого со свежей зеленью, фруктовыми и овощными шпажками и с тремя различными соусами впридачу (за каких-то 442 кроны!) или выбрать “Старочешский талирж Карла IV” — 600 граммов стейков из свиной шейки с горчицей, яблочным хреном и листьями салата (за 392 кроны). И “Шато Бриан” в 400 граммов из говяжьей вырезки стоит здесь всего 433 кроны против такого же куска говядины в “Пекле”, если вы помните, за цену свыше 1000 крон.

Закрывая меню, я успел вырвать взглядом короткую яркую надпись на первой странице:

Что означает, что в обеденное время здесь предлагают выбор из пяти разных супов и из шести главных блюд с ценой от 45 до 74 крон. Добро пожаловать на обед в ресторан “UZpěváčků”!

Утолив первый голод, мы расслабились и завели разговор — беспредметный и несколько сумбурный, какой случается после столь долгой разлуки, когда и не знаешь, что можно спросить, не задев больные струны человека. Приятель рассказал мне об общих знакомых, стараясь упускать печальные подробности, и вдруг, чтобы как-то развеселить меня, вспомнил анекдот, который очень моден в последнее время в Карловых Варах, куда он старается чуть ли не каждый год приезжать для поддержки жизненного тонуса, пользуясь пятидесятипроцентной скидкой от профкома “Сургутнефтегаза”:

— Встречаются президент Путин и президент Клаус. Путин говорит: “Если вы установите радар, то в случае войны мы разбомбим вашу Прагу”. На что Клаус тут же отвечает: “А мы тогда разбомбим ваши Карловы Вары!”

Видя, что этот анекдот меня не очень рассмешил, он тут же сменил тему:

— Мы-то все в “Бристоле” базируемся, там у нас народ среднего достатка. А кто хочет показать свою крутизну, те в “Пупп” селятся или “Карлсбад-плазу”. И вот недавно одна дама, закончив сезон, уезжает из этой “плазы”, а ее провожают две подруги, которым еще неделю париться на курорте — скучно, конечно, но деньги ж заплачены. Присели они в лобби-баре, и отъезжающая, так сказать, на посошок, решает угостить своих товарок. Подзывает официанта и так по-барски, как только у нас, наверное, это умеют, заказывает ему: принеси, дескать, дружок, нам чего получше, самого что ни на есть дорогого коньячка по 150 граммов в большой посуде. Официант, уже привыкший к российской клиентуре, ни одним мускулом не дрогнув, приносит три бокала коньяка. Подруги приняли, оценили якобы вкус и букет напитка, но времени смаковать напиток уже нет — такси у входа, давай целоваться, а виновница “торжества” подает “платиновую” кредитку рассчитаться. Официант процедуру выполнил, принес на подносике квитанцию на подпись, барыня подписала и в машину. По дороге, прежде чем выбросить счет, взглянула на него, да и обомлела: а там 125 тысяч крон и еще какие-то копейки. Хотела назад повернуть, всю аж в жар бросило, а времени уже нет — самолет ждать не будет. Пришлось разбор отложить. Ну, а как в Москву вернулась, сразу в турфирму, те запрос в “Плазу”, а им вежливый письменный ответ, что подан был не просто коньяк, а как заказывали — самый лучший и самый дорогой — “Ричард Хеннесси”, а он и стоит столько-то плюс ресторанная наценка.

В 1765 году Ричард Хеннесси заложил основы бесценной коллекции, сделанной из его самых исключительных коньячных спиртов. С тех пор восемь поколений семьи Хеннесси обогатили коньячный погреб своим собственным вкладом прекраснейших коньяков произведенных ими. Именно из этой коллекции Хеннесси создал коньяк Richard Hennessy в честь основателя коньячного дома.

Richard Hennessyсделан более чем из ста самых лучших коньячных спиртов возрастом до 200 лет. Каждый из этих спиртов был выбран за свои уникальные свойства. Вся прелесть этого коньяка заключается в медленном созревании в дубовых бочках. Сбалансированный и комплексный богатый букет медленно раскрывает правильное сочетание ароматов, которые создавались годами: ваниль, специи, перец и нежно пахнущие цветы. Во рту бесконечное обновление текстуры раскрывает необыкновенную палитру вкусовых ощущений вперемешку со специями, изысканное присутствие свежих фруктов и утонченность коры дуба. Знание полного вкусового ощущения этого исключительного коньяка является привилегией. Пить такой коньяк нужно из бокала в форме тюльпана или суженного кверху (snifter), изготовленного из самого тончайшего высококачественного стекла, горлышко бокала должно быть довольно-таки маленьким. Это гарантирует полное освобождение ароматов. Талейран (Talleyrand), знаменитый в XVIII веке французский политик и постоянный покупатель Hennessy, говорил: “Чтобы наслаждаться коньяком, таким как Richard Hennessy, необходимо поместить бокал в ладонь одной руки, поболтать коньяк, чтобы освободить полный аромат, поднести к носу, глубоко вдохнуть и затем… поставить на стол и обсудить его качество и достоинство”.

Хеннесси Ричард 0,700 л, (Хрустальный графин), Франция, крепость — 40°, цена за бутылку — 152 452 рубля.

Мы посмеялись, а в это время шустрая девушка-официант поменяла нам кружки, поставив еще по одной, полной пенистого пива. Я бы, может быть, не стал повторять, но теперь возражения явно запоздали. Видимо, ей и в голову не могло прийти, что два дюжих мужика обойдутся столь скромным количеством пива. Не разочаровывать же девушку, и я отпил сразу половину бокала.

Мы еще помолчали какое-то время, неторопливо доедая остатки нашего ужина и наблюдая за необычной для нас женской компанией, оккупировавшей большой стол. Было их не меньше двадцати человек — обычных женщин среднего возраста и чуть постарше. Внешне они очень похожи были на наших женщин — такие же несколько раздавшиеся, достаточно шумные, говорили они одновременно, но каждая с кем-то, так что получался десяток диалогов. Настроение у них, судя по виду, было хорошее, но на столах еды не было — то ли они уже успели поужинать и теперь беседовали кто за бокалом вина, кто с кружкой пива, а кто и со стаканом пепси со льдом, то ли ужин еще не подавали, а может быть, они вообще не собирались есть, а зашли лишь посидеть и поговорить. Я, глядя на этот шумный, как цыганский табор, сбор, вдруг вспомнил примерно такую же компанию женщин в ресторане “Детинец”, что находится в часовне XI века в Кремле Новгорода Великого. Там были точно ткачихи, у них был какой-то сбор передовиков производства, а потом они зашли в ресторан отметить свои почетные грамоты и ценные подарки. Об этом нам рассказал услужливый официант, который едва успевал подтаскивать запотевшие бутылки “Столичной” на сдвинутые точно так же столы громкоголосых ткачих. Я помню, как нарастал шум гулянки по мере выпитого, а потом бабоньки, как они обращались друг к другу, подперев толстенные пунцовые щеки, запели грустную песню о камыше и гнущихся деревьях.

И вдруг, словно читая мои мысли и воспоминания, приятель, задал мне вопрос, который, судя по тому жару, с каким он ко мне обратился, давно не давал ему покоя:

— Знаешь, я что-то никак не пойму — вроде бы страна с гулькин нос, и ничего-то в ней особенного нет: ни нефти, ни газа, ни алмазов, ни золота! Как говорится, никаких полезных ископаемых! Ну, что-то сеют, где-то пашут, ну пиво у них классное, ну в хоккей они всей страной играют, что там еще, сразу не припомню, да — чешское стекло да чешские трамваи — кажется, все? А посмотри, как они живут! С чего бы это?! Убей — не пойму! И народец-то маленький, земли-то всего ничего — треть Новосибирской области, а с нашей Тюменской вообще сравнивать страшно — одна двадцатая часть! И славяне они такие же как мы, не немцы, но что-то есть такое, чем отличаются они от нас как земля от неба. Вернее, как небо от земли. Я вот бывал еще в Чехословакии, при советской власти, но тогда я как-то не очень все разглядел — у нас был тур по трем странам — ГДР, Чехословакия и Венгрия, сплошные переезды, все смешалось в голове, да и задание у меня тогда было конкретное: я для сына куртку кожаную искал. Всю Прагу оббегал пока эту “кожишину” нашел. Привез куртку — фирменную, классную, почти все кроны, что были, на это потратил, а сын даже носить не стал, оттащил в комиссионку и две цены наварил. Ладно, это детали, ты мне можешь что-нибудь объяснить? Ты здесь сколько раз бывал?

— Да я сюда по два раза в году езжу!

— Это что, так пиво любишь?

— Нет, я к пиву, мягко говоря, спокойно отношусь, если не сказать больше — равнодушен. Я его только в Праге и пью, а у нас никогда раньше не пил и теперь не хочу, после чешского пива как-то вообще не катит. Я недавно где-то прочел, как наш турист потребовал запретить российским производителям называть пивом ту странную бодягу, что они продают в бутылках и банках. А особо циничных — тех, у кого хватает наглости наклеивать на эти бутылки этикетки “Staropramen”, “Kozel” и т.д., развесить на березах вдоль дорог!

— Ну, это он, конечно, загнул — насчет вешать, но вообще-то в чем-то прав. У чешского пива с российским столько же общего, сколько у BMW с “Жигулями”. Мы как-то с мужиками провели эксперимент, у нас в Карловы Вары из Сургута каждую неделю группа отправляется, так вот купили бутылку “Пильзнера” и “Козла” российского производства и привезли это же пиво из Чехии. Попробовали сначала чешское изделие, а потом наше. Ну и что ты думаешь?! Даже сравнивать нельзя, причем от нашего сразу в сон клонит, а от чешского пива, как я уже здесь заметил, не только не тяжелеет голова, но совсем наоборот — все время бодр и весел, спишь в Праге всегда очень мало, все время в голове крутится, чем бы еще заняться, что посмотреть, что попробовать? Благотворное влияние чешского пива однозначно! А ты это классно придумал с ресторанами! Ну а все-таки, по существу моего вопроса можешь мне что-то разъяснить? Или, как тут чехи говорят, просветлить?

— Знаешь, я и сам над этим много думаю, пытаюсь разобраться. Ну, во-первых, должен тебе сказать, что не такой уж это и малый народ, как нам из нашего далека да от бескрайних просторов неухоженных кажется. А и сам подумай, тысячу лет и все на одном месте, никакой Сибирью прирастать не стали, а собственную землю своими руками преображали да благоустраивали, трудились в поте лица, не покладая рук. Строили города да села, которые на города во всем похожи, только размером разве что меньше. Одних только замков в Чехии более тысячи! Представь! Да каждый замок на горе построен, чтобы достать его было не так легко, каждый замок — крепость. А ведь эта земля не была такой благодатной, как сейчас она из окна автобуса смотрится, особенно когда на юг катишь, в Крумлов. Ты в Крумлове был? А зря, надо бы тебе туда обязательно съездить, а по дороге еще в Орлик заглянуть, да в Глубоку, “Будвара” в Будейовицах попить, прямо в заводской пивной.

Вот с пивом, говорят, чехам повезло — мол, у них почва вулканическая, особая, потому и хмель здесь, и солод родится какой-то особый. Да у нас бы такой родился, думаешь, и пиво было бы такое же? Где там! Это надо еще и руки иметь, и терпение, и характер такой, чтобы по пятьсот-шестьсот лет от рецептуры ни на йоту не отклоняться, чтобы блюсти качество, как зеницу ока, и во всем мире пивном стать эталоном. Нет, это не нашенская черта, а чешская. Народу у них действительно не так уж много, каких-то десять миллионов, а раньше, поди, и того меньше было, но вот университет появился почти шесть веков назад, а книги печатать у них стали на сто лет раньше, чем наш Федоров сподобился. Представляешь, чехи, оказывается, первыми на континенте железные дороги строить стали, еще на конной тяге, а позволяло это ухищрение одной лошади в тридцать раз больший груз тащить! Я тут в каждый свой приезд такие вещи узнаю, что голова кругом идет. Ты можешь себе представить, что первая в Европе настоящая железная дорога с паровозами была построена между Чешскими Будейовицами и австрийским Линцем, а вокзал в Будейовицах был первым в Европе? А идея соединения верховьев Влтавы, что впадает в Эльбу, а та в Северное море, с верховьями Дуная, который прямиком в Черное море свои воды катит, принадлежала еще императору Карлу IV, который, по существу, был чехом, и звали его Карел, как певца знаменитого — Карела Готта. Он потому Прагу и сделал столицей Священной Римской империи, простиравшейся в те времена от Северного моря до Средиземного, что это его родной город был. А вот еще факт: первую российскую железную дорогу от Петербурга в Царское село кто построил? Команда чешских инженеров во главе с Герстнером, приглашенная императором Николаем I в 1835 году. И построили ее, не поверишь, за полгода!

Ты вот на экскурсии сегодня был, вас в Град водили? Вот то-то, а храм этот почти тысячу лет строили, как ты это представляешь себе в наших условиях? У нас хватило бы терпения на такое? Да, конечно, и газоперерабатывающий завод, что по японской технологии работать должен, в Сургуте 13 лет строили, пока он напрочь не устарел, и Дом культуры 11 лет, так это совсем не тот пример, ты ж понимаешь. Здесь же Карлов мост поставили в первой половине четырнадцатого века, и стоит он, как вечный, и представить невозможно, что его когда-то не было или когда-нибудь не будет. А кстати, несмотря на разные теории, считается, что Праге и самой стране чешской около тысячи лет, как и Руси. И вот сопоставь: у нас в 1380 году — битва с Мамаем на поле Куликовом, а у них уже Карлов мост стоит каменный и университет почти сорок лет как студентов обучает. Чувствуешь разницу? Как и то, что они в центре Европы триста лет под Габсбургами были, да еще и самую развитую в промышленном смысле часть всей Австро-Венгерской империи представляли, где и железные дороги, и электричество, и машиностроение развивалось впереди всей Европы. А мы примерно столько же под игом татаро-монгол находились и чему тогда у них научиться могли? Вот я и думаю, что мы хоть и славяне, а очень уж разные, причем разница наша осязаема и бесспорна, когда посмотришь на наши края да города — и на чешские. И никаких больше слов и аргументов приводить не надо. А еще… даже и не знаю, как сказать…

— Да говори уж как есть, я смотрю, ты так чехов превозносишь, что хоть завтра тебе гражданство ихнее подавай.

— Ихнее, — передразнил я приятеля, не сдержавшись. — Да мне и не нужно чешское гражданство, мне и своего за глаза хватает. Дело не в этом, я так и думал, что ты патриотизм свой квасной не удержишь, полезет он из тебя. — Я поднял голову и тут же встретился взглядом с молодой официанткой, что обслуживала нас: она будто только и ждала моего взгляда, кивнул на крушовицкий бокал и тут же получил понимающий ответ. Через минуту она еще раз поменяла наши вновь опустевшие под жаркий разговор бокалы на полные, с тугой, сметанной консистенции пеной — как и полагается по классике чешского пива.

— Я чехов не превозношу, — продолжил я, отпив разом половину. — Они тоже не святые, и приглядеться, среди них всякие есть, но вот что бесспорно, — снова применил попавшее на язык слово, — живут они не просто лучше нас, а как-то достойно, что ли. Я вот все слова пытаюсь подобрать. У меня такое чувство, что мы толком даже не понимаем, что это такое — человеческое достоинство. Посмотри, как мы разговариваем друг с другом, как общаемся в транспорте и на улице, в школе, на работе, дома, в конце концов, как бесцеремонно толкаемся и хамим, а ведь здесь, я до сих пор не могу привыкнуть, люди в транспорте даже в часы пик не касаются друг друга, я уж не говорю — не толкаются. Казалось бы, — мелочи, ан нет — из таких мелочей и получается существенная разница. Пусть чехи в чем-то и проще, и бесхитростнее, наивнее и, может быть, даже глупее, без нашей широкомасштабной хватки и смелости безоглядной, но зато с врожденным чувством собственного достоинства, которого не утратили ни под Габсбургами, ни под немцами, ни под Советами. Во все времена сумели остаться народом, я даже вспомнил эту фразу Солженицына: “попало зернышко меж двух жерновов”. Так вот, это про чехов можно сказать уверенно — не смогли их никакие жернова перемолоть, а потому и живут они как люди, а мы… Может быть, когда и научимся, да хоть у тех же чехов.

— Ну, ты скажешь! Хотя, знаешь, пью я это пиво божественного вкуса, вспоминаю наше, и как-то не хочется мне с тобой спорить. Мы ведь всегда по любому поводу чуть что — сразу спорить беремся, а я вот не хочу. Надоело. Дай пивком насладиться, а то через пару дней унесет меня самолет в необъятные наши болота, где уже первые белые мухи пару недель как кружат, а там и морозы снова под сорок… Это ты умотал еще тогда, в восемьдесят пятом, небось и не скучаешь по нашим “палестинам”?

— Ну, морозы, скажем, и у нас бывают крутые, но скучать по Сургуту не скучал никогда. Мне тоже осталось несколько дней здешней красотой наслаждаться. Я здесь неделю проведу, а заряжаюсь настроением на полгода, так мне здесь хорошо. А потом опять прилетаю, и сколько по Праге ни хожу, все не надоест. Вот недавно свернул в сторону всего-то на сто метров от старого маршрута и вышел на площадь, которую раньше никогда и не видел, а чувство такое, будто географическое открытие сделал! Здорово! Ну, ладно, пойдем, что ли? Или еще по одной?

— Хватит, однако. Я и так еле дышу, как такие порции одолевать каждый день, даже не представляю.

Я чуть привстал и, встретив взгляд любезной девушки, проговорил одними губами:

— Учет, просим.

И снова получил утвердительный кивок. В общем, все наше удовольствие на двоих уложилось в шестьсот крон — восемьсот пятьдесят рублей — мысленно перевел я автоматически.

Мы вышли на набережную. Река пестрела отраженными огнями, сливаясь с таким же темно-синим небом, в котором горели яркие, как фонари на набережной, звезды, и все эти огни, качаясь на медленной волне от проходящего по реке кораблика, сливались с негромкой музыкой на палубе, завораживали, втягивали в какое-то бездонное пространство, отчего где-то глубоко в душе вдруг возникла тоненькая и острая, как жало, тоска, но было в ней что-то легкое и светлое.

Река шумела на пороге, как и сотни лет назад, катила свои тугие воды, перемалывала камешки в песок, а Прага дремала на холмах, вонзая шпили своих ста башен в небо, заряжаясь на завтрашний будущий день новой силой из самой Вселенной.

— Как хорошо, что мы встретились именно в Праге! — сказал приятель и замолчал. И я тоже подумал: “Разве где-нибудь этот вечер мог быть лучше, чем здесь — в старинном городе на древней реке”.

— Давай через год, в следующем сентябре, встретимся здесь снова, — вдруг предложил Саша.

— В шесть часов вечера после войны? — уточнил я.

— После какой войны?! — изумился приятель.

— Да это так Швейк своему другу саперу Водичке говорил, а я за ним повторяю.

— Тогда именно так — в шесть часов вечера после года нашей жизни в России, который с некоторой натяжкой вполне можно приравнять к небольшой, районного масштаба, войне.

— На Юнгмановой площади, где встретились сегодня?

— Ага, именно там. До встречи!

— Пока!

И приятель вскочил в длинный серо-красный трамвай, что из новых, так похожих на большую и добрую гусеницу-сороконожку.

Я еще прошелся немного, снова вышел на шумную, заполненную народом Вацлавскую площадь и дошел до своей станции на “красной” линии метро. Так закончился этот бесконечный воскресный день…

А утро пришлось на понедельник, и, как полагается всякому понедельнику, прямо с утра ничего хорошего не предвещалось: было пасмурно, серо, в воздухе висела морось, не хотелось даже вставать из постели и уж тем более снова отправляться в бесконечный путь по улочкам Праги…

Да, чтобы как-то более-менее логично закончить свой напряженный пивной анабазис, мне необходимо добавить еще два объекта, без которых перечень первых и самых популярных заведений в “обязательной программе” начинающего туриста-любителя пивных был бы не полон. Это “Новоместский пивовар” (Vodickova 20, Praha 1) на Водичковой улице и “Пивоварский Дум” (Pivovarský dům, Lípová 15 — вход с ул. Ječná, Praha 2 — Nové Město) на углу Ечной и Липовой. Я могу рассказать о них, не поднимаясь из постели, так как в свои предыдущие приезды в любимую Прагу бывал в них несколько раз.

Помню свои первые впечатления от “Новоместского пивовара”: подземный город, лабиринты, ступени, коридоры, широкие амбразуры, в которые видна жизнь кухни, где пыхтят котлы и кастрюли, а дюжий повар орудует сверкающим ножом, разделывая какую-то тушу, небольшие зальчики, кабинеты с длинными столами и грубыми скамьями, картины с видами Праги и мысль: а найду ли я выход отсюда?! И немудрено, ведь здесь в нескольких уровнях находятся десять залов разной вместимости, ресторан с летней террасой и небольшая пивоварня в одном комплексе, а всего одновременно ресторан может принять 340 человек.

Интерьер комплекса выполнен в различных стилях, начиная от готического периода и заканчивая 20-30-ми годами прошлого века. При входе посетитель попадает в “ратушный” салон, в котором его встречают начищенный до самоварного блеска сдвоенный варочный котел. Интерьер самого большого “приматорского салона” выполнен в стиле ренессанс, прообразом послужили внутренние убранства замка в Чешском Крумлове, Глубокой и других замков Чехии. Есть здесь зал, оформленный в старопражском стиле, с названием “Подскали” — это пражский район на берегу Влтавы, где находится самый большой плавательный бассейн, а в зале “Спилка” (“Бродильня”) в большие окна можно увидеть бродильное отделение с чанами, в которых дышит и ворочается пивная закваска. Несколько раз в неделю посетители, которым повезет, могут наблюдать мастеров пивоварения в самом процессе приготовления пива. Оборудование пивоварни взято из старых, давно забытых традиций XIV столетия. Здесь же можно купить сваренное пиво на вынос — либо в поллитровых бутылках, либо в двухлитровых кувшинах, запечатанных фирменной пробкой, либо в пятилитровых бочонках.

В первое мое посещение этого ресторана, помню, меня сразил жареный сыр, которого до этого я никогда не ел. Было три разных вида сыра, каждый в нежном хрустящем кляре, горячий, сливочный, тягучий, и каждый хорош по-своему. Сейчас, к сожалению, такого блюда не подают — ограничиваются одним видом — “Гермелин”. Помню, в следующий раз я влюбился в грибной суп, который впервые в жизни увидел в хлебной кастрюльке с импозантной крышечкой и витиеватыми ручками по бокам. Порция была огромной, и мы ели ее вдвоем с женой, обжигаясь густым грибным варевом и отламывая кусочки горячего душистого хлеба сначала от крышки, потом съели ручки, а потом уже принялись и за саму “кастрюльку”, начиная сверху.

Здесь варят свое пиво: Novoměstský ležák 11% — светлый лагер, с содержанием алкоголя 4,0% объемных, неплотное светлое пиво с грубой горчинкой, нефильтрованное, которое рекомендуют подавать охлажденным до 6-8 ⁰С; и Novoměstský ležáktmávy — новоместский лежак темный, с таким же содержанием алкоголя, неплотное темное пиво без карамельного послевкусия, но сладковатое.

Однако, в 2005 году на волне чемпионата мира по хоккею, который проходил в Праге, здесь подняли цены, но в отличие от многих других ресторанов после окончания чемпионата так и не опустили их до прежнего уровня. Но это одна беда. Почти одновременно порции здесь уменьшили так, что над “новоместским коленом” стали посмеиваться, что его скоро надо будет разглядывать в микроскоп. Пару раз я еще приводил своих приятелей за компанию, чтобы удивить их грибным супом в хлебе, но каждый раз этого блюда не было, а вот отношение официантов, все более осваивающих русский язык, становилось менее уважительным и расторопным. Наконец, как-то раздосадованный, я сказал себе, что больше в “Новоместский пивовар” не ходок. Вряд ли он заметил мое отсутствие, так как туристов туда по-прежнему водят большими группами, каждый раз предупреждая, что здесь особенно любят работать карманники, зная любовь русских к тугим бумажникам и чешскому пиву, которое делает их беспечными. В своих оценках я не одинок и уже неоднократно слышал критические отзывы об этом славном когда-то пивном ресторане. Что ж, мало кого не испортила слава, приходится лишь сожалеть об этом.

Если с Водичковой улицы перейти на параллельную ей Штепанскую, а интереснее всего это сделать через знаменитый пассаж “Луцерна”, чтобы по пути заодно удивиться висящей под потолком статуи Святого Вацлава, волей его неуемного автора Давида Черны сидящего на брюхе перевернутого вниз головой коня, у которого под воздействием земного тяготения вывалился напрочь язык, а уже по Штепанской пойти прочь от Вацлавака, поднимаясь в некрутую гору, то можно выйти на Ечну улицу, по которой идут трамваи от I.P.Pavlova до Карловой площади, как раз в районе “Пивоварского дома” (Pivovarský dům, Lípová 15 — вход с ул. Ječná, Praha 2 — Nové Město). Дом стоит на углу Ечной и Липовой, и, что интересно, в нем уже много лет находится научно-исследовательский институт пива и солода, а на первом этаже за банальными стеклянными витринами когда-то был магазин спорттоваров, пока в 1998 году кому-то не пришла светлая мысль — основать здесь мини-пивоварню и пивной ресторан. “Пивоварский дом” открылся весной 1998 года, и в мае 1998 года я был одним из первых посетителей этого интересного ресторана!

Интерьер здесь, как и в большинстве чешских заведений, прост, но индивидуален — главным же украшением зала являются два медных варочных котла, которые горят как два солнца, заставляя щуриться или даже прикрывать веки! Поистине самоварное золото, пивное счастье Чехии!

Должен заметить, что я начитался об этом заведении всякого: и восторженных мнений, и негативных, даже с применением экспрессивных форм, но скажу от себя — мне здесь нравится, и самое удивительное для меня — это неповторимое оригинальное пиво-шампанское, которое можно попробовать только здесь. До недавнего времени его подавали в маленьких (0,33 л) бутылках темного стекла без этикеток, но вот недавно я в очередной раз привел своего знакомого, чтобы удивить его разнообразием пива и прежде всего именно пивом-шамп, но на бутылках уже были этикетки. Я даже расстроился непонятно почему.

Пиво здесь варят сами и при этом процесс не скрывают: с помощью наклонных зеркал в соседнем с пивным залом помещением через большие окна можно увидеть, как ворочается, дышит, живет и бродит бурая субстанция, которая в конце концов превратится в пиво месяца. В марте здесь варят “мартовское” пиво, а в апреле — “апрельское”, в мае варят “майский козлик” — полутемное крепкое пиво типа Bock, а на Рождество — ванильное рождественское светлое. Кроме этого, здесь предлагают дегустировать пиво, которого, как и шампанского пива, больше нет нигде. Это черничное, шоколадное, лимонное, банановое, вишневое, миндальное, кофейное, неповторимого изумрудного оттенка крапивное пиво и даже было как-то чили-пиво и эвкалиптовое, которые, видимо, не пользовались успехом, так как исчезли из ассортимента. Понятно, что это пиво с добавлением соответствующих сиропов, но иногда местный сладек выдает и подлинные шедевры. Например, в 2007 году он сварил картофельное пиво — и это уже не сироп, а просто совсем иное представление о напитке.

Самые решительные экспериментаторы могут попробовать пивные коктейли с колой, медовиной или томатным соком, ну а приверженцы традиционного пива, а таких здесь большинство, спокойно могут заказать классический лежак светлый, темный или пшеничное пиво. Интересно, что здесь могут подать на стол пиво в огромном мерном цилиндре под названием “жираф”, в который входит восемь порций, но с вас возьмут только за семь. Цилиндр с золотистым пивом будет стоять посреди стола, а вы сами через небольшой краник сможете его разливать по кружкам друзей, если таковые найдутся рядом с вами. Никто не откажет вам, если вы захотите поглотить все восемь порций в одиночестве или на двоих.

Что касается кухни, то блюда, приготовленные на местном темном пиве (они отмечены в меню звездочкой), в частности “кролик на пиве”, очень вкусны, остальное же — обычный традиционный набор чешских блюд, причем в других местах они бывают вкуснее. Надо понимать, что “конек” этого заведения — оригинальное пиво, а поесть вы можете в любом другом месте.

2 кг свиного колена с костью, 9 г очищенного чеснока, 20 г соли, 1 г тмина, 85 г очищенного лука, 100 кетчупа, 10 г муки.

Подготовленное колено надрежем у кости, чтобы там мясо хорошо пропеклось. Натрем чесноком, посолим, посыплем тмином и уложим в глубокий противень. Добавим лук и кетчуп, дольем немного воды и запекаем в духовке2,5 часа при t=175°. В это время поворачиваем колено и подливаем воду. Готовое колено вынимаем из противня. А к полученному при жарении соку добавляем муку, поджариваем и подливаем воду, полученный соус проварим несколько минут, процедим и добавляем по вкусу соль и приправы. Колено полить соусом и подавать с горчицей и хреном.

Пиво “Пивоварского дома”:

Štěpán (český klasický ležák světlý) — светлое нефильтрованное пльзенского типа, с хмелевым ароматом, фруктовым элементом во вкусе и запахе, слегка сладковатое, сварено здесь же, в собственной пивоварне.

Štěpán (český klasický ležák tmavý) — темный лагер, нефильтрованное непастеризованное пиво пльзеньского типа с солодовым ароматом и вкусом хмеля, в отличие от любого другого темного пива не имеет карамельного сладкого привкуса.

Pšeničné pivo (пшеничное пиво) — варится по немецким рецептам, очень популярно в Германии и Австрии, где оно известно под названием Weizen Bier. Это дрожжевое (квасницовое) пиво верхнего брожения, сваренное с использованием ячменного и пшеничного солода, стало с давних пор типичным чешским пивом, которое пили чехи до конца XIX века, когда появилось пльзенское классическое, завоевавшее весь мир. По-настоящему пшеничное кваснецовое пиво, как утверждают здешние специалисты, могут приготовить только в “Пивоварском доме”. Подается с долькой лимона.

Višňové pivo (вишневое пиво) — мало какое специальное пиво так сочетает в себе самые противоположные качества, как вишневое пиво. Полутемное ароматизированное выдержанное, с вишневым элементом во вкусе и аромате, при алкоголе в 5,2% слаще любого другого пива. Производится “Пивоварским домом” совместно с пивоварней из Лобковиц. Подается с вишенкой из компота, которую для того, чтобы продлить ощущения вкуса и сохранить его подольше, надо съесть вместе с последним глотком этого оригинального пива. Будьте внимательны — вишенка с косточкой!

Kávové pivo (кофейное пиво) — темный лежак с карамельным привкусом и вместе с тем вкусом жареных кофейных зерен. Это пиво особенно популярно у клиентов-женщин, любящих вкус и пива, и кофе. Украшается кофейными зернами. Производитель: “Пивоварский дом” совместно с пивоваренным заводом в Страконице.

Banánové pivo (банановое пиво) — родной брат белого пшеничного квасницового пива верхнего брожения. Естественный вкус пшеничного пива ненавязчиво подчеркивается вкусом и запахом банана.

Kopřivové pivo — крапивное пиво с легким изумительным оттенком и приятным вкусом и запахом сушеной крапивы.

Original stout (Стаут) — это очень крепкое темное пиво верхнего брожения (при температуре 15–20 градусов), очень горькое, сильносброженное, варится из смеси светлого и жареного солода, часто добавляется карамельный сахар. Стаут отличается компактной, продолжительной пеной. Родиной этого пива являются Британские острова и Ирландия, где стаут начали варить еще в начала XVIII века.

Borůvkové pivo (черничное пиво) — оттенок черники в этом необыкновенном пиве виден и в цвете, и ощущается в очень специфическом легком привкусе.

Märzen (мартовское пиво) — называется от немецкого названия марта месяца. Относительно его происхождения есть две версии. По первой: именно это крепкое весеннее пиво пилось для укрепления здоровья после длинного зимнего периода, а по второй версии, и она более реалистична, это пиво варили в период, когда пивоваренной работы было мало — весной, но пиву этому надлежало долежать до лета, когда пивоварам не хватает времени, чтобы удовлетворять высокий спрос жаждущих, а чтобы долежать, весеннее пиво делали более крепким. Оно имеет привкус дымка — прокопченного солода, а крепость его составляет 13°.

Bock — означает “козел”, а в Чехии “козел” автоматически связан со знаменитым пивоваренным заводом в Велких Поповицах. В “Пивоварском доме” название чуть подправили на “Майский козлик”, и уже из названия ясно, когда можно попробовать это пиво — в мае. Это очень крепкая полутемная “шестнадцатка” со сладковатым вкусом, сильно отличающимся от других сортов.

Šamp — Pivní Sekt(пиво-шампанское) — это пиво на окончательном этапе его приготовления, где в него добавляют шампанских дрожжей, разливают в бутылки, давая ему возможность еще несколько недель бродить и вызревать. Полученный эффект поражает даже тех, кто обычное пиво не очень признают, этот напиток очень хорош к десертам. Производится совместно со Страконицким пивоваренным заводом.

Кроме пива-шампанского в бутылках подают и пиво BlackHill, отражающее в своем названии вклад пивовара в Черной Горе (Černá Hora) в создании этого уникального пива на травах, которое было рождено в процессе длительных экспериментов, проводимых “Пивоварским домом”

Может быть, яростным фанатам настоящего чешского пива такие вольности и не по нраву, но для обычных людей, которых очень много среди туристов разных стран, это изобильное разнообразие превращается в забавный аттракцион. Я так вообще в восторге от шампанского-пива и всегда стараюсь привести новичков в “Пивоварский дом” за компанию, чтобы удивить их этой “изюминкой” пивоварского искусства чехов.

Чтобы уже окончательно обозначить конец пивного анабазиса — некой пивной темы, которой все равно не может быть в Праге конца, куда бы вы ни подались, я еще расскажу о “Пивной галерее”. Мне, несмотря на знание особенностей вкусовых пристрастий чехов, а также на особенности монопольной политики пивоваренных гигантов, не желающих в своем подавляющем большинстве соседствовать с другими такими же гигантами, все равно непонятно, почему никто не создал в центре Праги дегустационный пивной центр, в котором можно было при желании отпробовать несколько десятков марок чешского пива. В качестве робкой попытки нарушить существующее положение можно рассматривать пивной магазин при комплексе “У медвидку”, в котором предлагают около тридцати видов пива в бутылках и банках, и “Пивную галерею” (Pivní galerie, U průhonu 9, Praha 7), расположенную, правда, несколько удаленно от проторенных туристами трасс, но на самом деле и не так уж далеко — всего-то три остановки трамваем от метро “Влтавская” или две остановки от метро “Надражи Голешовице”. Место, можно подумать, выбрано не случайно: рядом огромный ареал бывшего пражского пивного завода, варившего народную марку “Мештян”, а параллельная улочка носит имя легендарного чешского пивовара Франтишка Поупе.

“Пивная галерея” была открыта в мае 2001 года. Ее деятельность первоначально мыслилась как поддержка и пропаганда малых и средних чешских пивоваров, теснимых гигантами, захваченных транснациональными корпорациями. Поэтому в “Галерее” представлено большинство региональных марок пива, а на вычепе всегда есть пара марок, которых больше нигде в Праге попробовать нельзя. Здесь можно продегустировать (а потом и купить, чтобы унести с собой) широкую гамму светлых и темных “деситок” и “лежаков”, а также специальные и оригинальные сорта пива с индивидуальным вкусом, производимых в очень небольших количествах для гурманов и ценителей. Кроме пива, здесь масса специальной литературы, большой выбор пивного стекла и прочих “прибамбасов” типа скатертей, подставок, маек и бейсболок с логотипами пива разных марок, а также бочонки, тацки, средства для переноски и разлива пива. Здесь же и место встречи всех, кто посвящает свою жизнь и страсть пиву — своеобразный клуб фанатов.

Хозяин галереи пан Ванек каждую неделю старается представить новинку, предпочитая более плотные и действительно редкие сорта пива, которые практически нечасто можно встретить в разливном виде. “Галерея”, несмотря на относительную молодость, уже может похвастать известными людьми, которые удостоили ее своим посещением, среди них и мировой известности пивные критики, такие как Майкл Джексон (не певец) и Роджер Протц, а также знаменитый французский шансонье Шарль Азнавур. Уверен, что моей “наводкой” воспользуются многие наши туристы — большие любители чешского пива.

А тем временем понедельник, хоть и медленно, как тяжеленный каток-асфальтоукладчик, продолжается, и я заставляю себя презреть суеверия и фатальную нелюбовь к этому дню, попутно убеждая себя, например, тем, что в Израиле этот день называется на иврите просто “Второй день”, так как первым рабочим днем недели у них является наше воскресенье. Ну не мудро ли так избавить понедельник от печати невезения?! И, чтобы окончательно принять именно эту трактовку, я решаю посвятить день району Йозефа — еврейскому городу в Праге.

Этот город начинается прямо от Староместской площади, самая дорогая и роскошная каштановая улица Праги — Парижская — рассекает его пополам. Я уже, кажется, рассказывал вам, что самые богатые и красивые дома, каждый из которых представляет архитектурный шедевр, находятся на Парижской улице. А слева от храма Святого Николая, что за свою немалую жизнь прошел путь от католического храма и цирковой арены до православного и снова католического, стоит дом, в котором родился самый известный, как считают чехи, писатель, пражский еврей Франц Кафка. Это исток Майзеловой улочки, на которой стоит и Майзелова синагога, а я уже побывал в популярном среди туристов и чехов пивном ресторане, что напротив. “У Пиврнца”. Помните?

Эта улица с 1901 года носит имя Марека Мордехая Майзеля (1528–1601), на чьи деньги здесь было построено почти все, кроме Староновой синагоги. Именно он, будучи старостой Еврейского города при императоре Рудольфе II, замостил улицы, построил две синагоги — Высокую и в 1592 году для своей семьи Майзелову, на его деньги были выстроены школы, женская баня и дом сирот.

Вообще в Йозефове на очень небольшом пространстве разместилось шесть синагог, кроме перечисленных двух, Клаусова синагога на месте еврейской школы раввина и философа Лева Бен Бецалела, памятник которому стоит у Новоместской ратуши на Марианской площади; Пинкасова синагога, основанная в жилом доме раввина Пинкаса — в 50-е годы прошлого века она стала Памятником 77 297 — именно столько чешских евреев погибло от рук нацистов во время Второй мировой войны, фамилии всех жертв нанесены на стены этой синагоги. Во время наводнения 2002 года часть стен была повреждена и фрески смыты, но их восстановили, едва спала вода Влтавы. Одна из самых богато украшенных синагог Европы — Испанская. Ее построили в мавританском стиле беженцы-евреи из Испании, которая в 1492 году по желанию Инквизиции и приказу королевы Изабеллы полностью очистила свои земли от евреев — часть была насильно крещена, кому-то удалось бежать, а самых непокорных тысячами сжигали на кострах. Недаром интерьер этой синагоги напоминает Алгамбру в Гранаде. Испанская синагога несколько раз уничтожалась пожарами, но снова восстанавливалась. Выходцами из Испании в таком же ярко мавританском стиле выстроена и синагога на Иерусалимской улице, что начинается прямо от Главного вокзала, пройти равнодушным мимо такого чуда архитектуры невозможно, но все-таки самая древняя и самая, наверное, старая из сохранившихся во всей Центральной Европе, построенная еще в XIII веке, — Староновая синагога. С нее, пожалуй, сегодня я и начну свой путь, чтобы отдать дань уважения этим древним стенам, в основании которых, по преданию, лежат камни Иерусалимского храма царя Ирода.

По одной из легенд, чешская княжна Либуше, слывшая прорицательницей, на смертном одре просила своего сына передать его внуку, чтобы он, как придет время, радушно принял изгнанный маленький народ, который верит в единого Бога. И когда на княжий престол сел правнук Либуше Гостевит, то сама прабабушка явилась к нему во сне и напомнила о пророчестве и своем наказе. И князь, подчиняясь ему, велел разрешить изгнанным из Киевской Руси евреям поселиться на берегу Влтавы.

Другая же легенда, авторами которой, как я подозреваю, были сами евреи, говорит о том, что Прагу и основали евреи. Есть даже письменные свидетельства того, что евреи жили в Праге уже в 906 году, но самое авторитетное подтверждение этой смелой гипотезе опирается на мнение собирателя чешских народных легенд Алоиса Ирасека, который писал: “Евреи верили, и вера эта передавалась из поколения в поколение, что гетто старше, чем сама Прага, что их отцы поселились тут раньше, чем заложила Либуша Пражский град. Евреи верили, что их синагога самая древняя, что в ее фундаменте есть камни из разрушенного Иерусалимского храма, что многие века тому назад сами ангелы принесли ее из земли обетованной и поставили здесь, на этом месте”.

Наверняка далеко не каждая синагога может похвалиться, пусть даже легендарной (в смысле — из легенды), но такой древней историей.

В подтверждение этой легенды существует такой факт, что во второй половине XIII века при закладке фундамента синагоги, которую собирались назвать Новой, рабочие обнаружили фрагменты каменной стены, свиток Торы и несколько молитвенников на иврите. Камни эти замуровали в новую постройку, а синагога стала называться Староновой. В ней двенадцать окон — по числу Израилевых колен — родов, каждый из которых возглавлял сын Иакова — внука Авраама, взявшего себе имя Израиль,а сами окна сделаны так, что внутри они широкие, а наружу сужаются. Кто-то считает, что это просто готические окна, однако у евреев есть свое объяснение, и как пишет в своей книге “О Праге с улыбкой” Борис Гольдберг:

Почти полумрак нужно вечно хранить,

Как будто задернуты шторы.

И солнечный свет чтоб не мог затемнить

Свет знаний, идущий от Торы.

За тысячу лет, что ведет свой отсчет еврейская община Праги, здесь было всякое. В XVII веке в пражском гетто проживало более семи тысяч евреев. Преследования, пожары и опустошения домов происходили на протяжении веков, жизнь здесь была на грани существования. В середине XVIII века императрица Мария-Терезия стала поощрять политику преследования и изгнания евреев с чешской земли, но уже во второй половине этого же столетия, в 1781 году, новый император Йозеф II издал декрет о веротерпимости, по которому каждому разрешалось самому выбирать вероисповедание, действие этого декрета распространялось и на евреев. Тогда же император приказал снести стены гетто и заново отстроить еврейский город, и благодарные евреи назвали его именем милосердного и мудрого императора. Правда, до полного уравнивания евреев в правах, которое было принято в 1848 году, еще было далеко. В 1850 году Йозефов получил статус самостоятельной административной единицы и вскоре вместе с остальными пятью районами-городами вошел в Большую Прагу.

Самыми черными временами были годы протектората фашистской Германии (1939–1945). По некоторым оценкам тогда было истреблено почти 90% всех евреев, живших в Чехии и Моравии, в любом случае, цифра 77 297 — число загубленных немцами евреев, многократно превышает количество жертв среди чехов, которые не очень-то сопротивлялись немецкой оккупации. Синагоги, старое еврейское кладбище и другие исторические объекты еврейского города сохранились во времена нацистов только потому, что Гитлер именно в Праге решил создать “экзотический” музей исчезнувшего народа — евреев.

К числу ценнейших памятников в этом районе относится и Еврейская ратуша, построенная в стиле Ренессанса в XVI веке, а во второй половине XVIII века перестроенная в стиле барокко. В тимпане небольшой башенки ратуши находятся часы, стрелки которых движутся в обратном направлении, как это принято в чтении и отсчете на иврите, и на этих часах время отмечается по еврейскому календарю, который на 3260 лет старше того, что ведется от Рождества Христова. Одно из самых достопримечательных мест Йозефа — старое еврейское кладбище, которое занимает очень небольшую площадь, но за многие столетия здесь похоронены десятки тысяч евреев, могилы перекрываются в девять слоев так, что кладбище возвышается над улицей уже на четыре-пять метров, только надгробий здесь 20 тысяч. На каждом из них указано не только имя, семейное положение и пол усопшего, но и ремесло.

Наблюдательный глаз при посещении старого еврейского кладбища наверняка обратит внимание на то, сколь часто среди разных знаков профессий на плитах изображены скрипки. Не трудно вспомнить, что большинство талантливых скрипачей во всем мире были представителями этого древнейшего народа.

Самая первая могила на этом кладбище была вырыта в 1439 году. В ней был похоронен ученый и поэт Авигдор Кар. Еще ребенком он был свидетелем самого страшного в истории чешских евреев погрома. Обезумевшая толпа ворвалась тогда в гетто и с криками “Отрекитесь от своей веры!” убивала всех на своем пути. Люди искали убежища в синагогах, надеясь на защиту и спасение самого Ягве, но погромщики ворвались и туда, и стены синагоги окрасились кровью. Мало кому удалось тогда остаться в живых, а “Элегия погрома”, написанная чудом выжившим Авигдором, заканчивается строчкой, которую потом через века помнили и повторяли евреи: “Нет ничего страшней погрома”. Плита, стоявшая на могиле Авигдора Кара, хранится теперь в Майзеловой синагоге.

Сегодня для миллионов туристов, посещающих каждый год Прагу, Йозефов — это музей под открытым небом, хотя в каждом доме, за его стенами и окнами продолжается жизнь, но у чешских евреев в паспортах записано просто — чех, такой национальности как židв паспортах давно уже нет.

Ну что ж, музей так музей, а главным героем легенд и слухов этого района Праги уже несколько веков остается легендарный Голем, о котором сегодня, кроме романа Майринка, есть и спектакли, и даже балет.

Среди наиболее громких еврейских имен, связанных с Прагой, вспоминаются и раввин Иегуда Лейб бен Бецалел, Магараль (1525–1609), известный больше под именем рабби Лёв, и, конечно, “чешский писатель номер один” — Кафка (1883–1924).

Магараль — оригинальный еврейский мыслитель — знаменит и интересен по многим причинам. Помимо религиозных исследований (Магараль — автор 14 книг), он занимался математикой, астрономией, философией и даже педагогикой. В качестве всестороннего ученого Магараль был известен не только в еврейском мире. Он не принадлежал ни к какой определенной школе и не оставил после себя учеников, но прославился на века тем, что оставил легенду: именно Магаралю приписывают создание голема, искусственного человека. В этом отношении светлый образ каббалиста Магараля перекликается с темным образом его старшего современника, чернокнижника Фауста (годы деятельности 1507–1540), согласно преданию, как мы уже знаем, также долгое время жившего в Праге.

Слово “голем” встречается в писании лишь однажды: “Големом видели меня очи Твои” (Тегил 139.16). Соответственно в Талмуде это слово используется для описания чего-либо неоформленного. Тем не менее в мидраше, описывающем почасовое сотворение мира, “големом” именуется вполне определенный предмет, а именно этап создания тела без души. Имеются средневековые легенды, в которых под “големом” также понимается неодушевленное человеческое тело. В частности, есть сказание, в котором описывается, как из праха лепилось тело. Вокруг него танцевали посвященные, распевая тайные имена. После этого в тело входила душа. Пропев имена в обратном порядке, посвященные добивались того, что душа покидала тело. Существует одна средневековая легенда, утверждающая, что голема создал пророк Иермиягу.

Тем не менее наиболее популярной оказалась легенда о создании голема именно Магаралем. Эта легенда вырвалась за пределы еврейского мира и завладела умами европейцев. Сказания о раввине, создавшем искусственного человека, содержатся в народном чешском фольклоре, к ним обращаются литераторы, в частности Борхес. Примечательным литературным развитием этой темы считается роман Густава Майринка “Голем”. Умер Иегуда Лёв Бен Бецалель в 1609 году.

“Легенда о пражском Големе — самая известная еврейская легенда, но, несмотря на ее популярность, историки, в том числе, и еврейские, утверждают, что раввин Лев никогда не создавал глиняного монстра. Упоминания о пражском Големе нет и ни в одной из хроник XVI — XVII веков. Скорее всего, миф сложился лишь в середине девятнадцатого столетия в польском Галиче и только потом был экспортирован в Прагу, — считает пражский публицист и специалистом по загадочным явлениям Чешской Республики Иван Мацкерле. — Было бы несправедливо лишить Прагу самой известной ее легенды.” К тому же, ему казалось, что некоторые факты, озвученные в ней, выглядели достаточно правдоподобно. Например, как гласит легенда, когда Голем взбунтовался и отправился громить гетто, ребе Лёв выбежал его успокаивать, прервав чтение 92-го псалма. Потом, когда ему удалось справиться с Големом, он вернулся и начал пение этого псалма заново. Так вот, ни в одной синагоге мира, кроме пражской Староновой, этот псалом не исполняется дважды подряд. Священнослужители говорят, что это делается в память о великом рабби Лёве. Пан Мацкерле обращает внимание на тот факт, что пражский Голем выглядел как нормальный человек, может, чуть более крупным, но великаном он не был. А ведь слово “голем” с иврита может переводиться, кроме значения “человек, созданный с помощью магии”, еще и как “дурак”, “сумасшедший”. У раввина вполне мог работать душевнобольной немой крестьянин, которого Бецалель пытался вылечить, давал ему лекарства, возможно, эти медикаменты и стали прообразом “магического пергамента”, который оживлял Голема. Известно, что только пражскому глиняному силачу пергамент с тайным именем Бога вкладывали в рот, под язык: другим же големам древнееврейские буквы писали на лбу либо вырезали на амулете, который вешали на шею. Догадка чешского исследователя подтвердилась. В архивах ему удалось отыскать упоминание о душевнобольном еврее Джоссиле, работавшем у раввина. Он якобы был физически очень крепок и слушался только своего хозяина. Если предположить, что однажды рабби Лёв забыл дать Джоссилу лекарства и с тем случился эпилептический припадок, то становится понятно, откуда растут ноги у самой известной пражской легенды.

Итак, Прага прославилась тем, что в ней впервые был создан “искусственный человек” или, по меньшей мере, возникла легенда о нем, а тем самым была сформулирована определенная антропологическая идея: человек больше своей природы, не определяется ею и не вытекает из нее; человек становится таковым только свыше.

Кстати, и слово “робот”, прообразом которого выступил Голем, было впервые произнесено и предложено другим известным чешским писателем — Карелом Чапеком. Изображениями и глиняными фигурками Голема наполнены лавочки под стеной Старого еврейского кладбища, а скульптуру в полный рост можно увидеть в ресторане “У Голема” на Майзеловой, 8 и в арке на Карловой улице, 25, где он нависает над проходящими мимо прохожими как бы из стены дома — довольно-таки страшное зрелище среди ночной темноты.

Я не стану говорить о красоте старой Праги, она много раз описана — и величие Града, тот воздух истории, который окружает большие перепутья человечества, и грандиозная пышность Малой Страны, и загадочные клубки узких улиц вокруг Старого места, и меланхоличные воды Влтавы. Скажу о другом: о пражских дворах; не полюбив их, не разгадав, трудно полюбить душу Праги. Чехи — верные друзья, но они не знают “молниеносной” дружбы; нелегко проникнуть в тайники их сердец. Прага живет не на широком Вацлавском наместии, залитом огнями, а в глубоких темных дворах, во втором, в третьем, в четвертом, в подлинном лабиринте дворов; там и сапожники, и прачки, и мастерская горемыки-художника, там кабачок, где сиживал друг Швейк, там споры и ссоры, там любовные свидания, политические дебаты, примерки, постирушки, длинная извилистая жизнь.

Илья Эренбург “Дороги Европы”

Как я уже говорил, этот район с центром по Парижской улице, выводящей прямо к Чехову мосту, названному так, кстати, в честь знаменитого классика чешской литературы Сватоплука Чеха (1846–1908), а не нашего Антона Павловича, как говорят некоторые быстро ориентирующиеся русскоязычные гиды, является одним из самых дорогих и престижных районов Праги. Здесь расположены дорогие бутики, ювелирные и антикварные магазины, и даже общественный туалет рядом с Клаусовой синагогой стоит как нигде в Праге — 10 крон, причем такая же цена была и в те годы, когда по всему остальному городу она не превышала двух крон. Кафе и рестораны, особенно те, что платят аренду за свои площади, поддерживают марку дорогого района аномально высокими ценами, но… далеко не все. Уверяю вас, что и в этом скоплении нескольких сотен заведений общественного питания найдется много очень интересных и приятных мест, в которых обед или ужин будет вполне по карману среднему туристу.

Да, ресторан “Правда”, который, надеюсь, назван не в честь печатного органа ЦК КПСС, а находится, примыкая к Еврейской ратуше, ровно в трех метрах от стен Староновой синагоги, можно спокойно занести в список ресторанов-аристократов — цены здесь вполне аристократические, но можно свернуть с Парижской на Билкову улицу и там, кроме кошерного ресторана “Динитц”, найти еще несколько, среди которых вполне доступна “Потрафена Гуса” (“Раненый гусь”) — один из пяти ресторанов этой сети. Хотя гусь, которого я там решился попробовать, мне не понравился — у моей мамы он получался гораздо вкуснее — мягче и сочнее.

Прежде чем я перейду улицу Революции, чтобы привести вас к цели моего марш-броска, пару слов без протокола о ресторане “У Бенедикта”, у которого для вас приготовлено меню на русском языке. По мнению специалистов, пиво “Бернард”, которое здесь наливают, относится к одному из вкуснейших в Чехии. А цены здесь неправдоподобно низки: супы по 20 крон, закуски — не дороже 68, рыба — не дороже 128 крон — это за бифштекс из лосося с лимонным перцем и брокколи, а 150 г акулы по-пиратски с чесноком, имбирем и белым вином — всего 88 крон. Куриный стейк “Tropicano” с фруктами и сыром — 115 крон, цыплята GORDON BLEU, фаршированные сыром, ветчиной и шампиньонами, — 125 крон, гуляш повара Бернарда — 60 крон, а традиционное печеное колено в 1400 граммов — 169 крон. Самое дорогое блюдо здесь для двоих — полукилограммовая порция “Бенедикта” — куриный шашлык, отбивная из свинины с фруктами, печенка, копченая шейка, говяжий язык, брокколи — за 349 крон.

Не могу сказать ничего о качестве кухни при столь поразительной дешевизне — сегодня мы проходим мимо, переходим через дорогу и входим в типичную старочешскую господу с многообещающим и многоговорящим названием “USádlů” (Klimentská 2, Praha 1;“У сала” — в моем вольном переводе, хотя вполне возможно, что это имя собственное, так как в меню есть блюдо rytířeSádla), куда я и спешил, самоотверженно преодолевая соблазнительные запахи “обжорной” улицы Длоугой.

Под таким названием — “USádlů” — в Праге два ресторана, второй находится на Виноградах, неподалеку от Национального музея, но я решил пообедать именно в этом — что на углу улиц Революции и Климентской. Есть одна неприятность для меня в многочисленных пражских ресторанах — надо спускаться в подвальные помещения по длинным, а бывает еще и винтовым лестницам, часто настолько узким, что два человека, особенно моей комплекции, не смогут разминуться. Вот и здесь приходится спускаться, прежде чем попадешь в достаточно высокие подвалы, которые декорированы под небольшие тематические салоны: рыцарский салон — на стенах доспехи, оружие — мечи и щиты, декоративные решетки на несуществующих окнах. Далее — небольшой музыкальный салон: красный мягкий цвет стен, приглушенный свет, и на стенах лютня и старинный прообраз скрипки, здесь поуютнее и даже над скамьями на стенах мягкие подставки под спины. Ну а “Збройницка”, то есть “Оружейная”, — снова брутальность и грубость военного лагеря: деревянные столы, скамьи и лавки, но, судя по довольной публике и уже на весь день расписанному посещению клиентов, кухня здесь достойная.

Раздумывающему над меню посетителю здесь сразу же вместе с кружкой холодного пива официант приносит хлеб и горшочек с гусиными шкварками с поджаренным луком, а потому, я думаю, название “У сала” вполне подтверждается. Что ж, меню в этом ресторане как меню — типичное для чешского заведения. Закуски из паштета, приготовленного из дичи с брусникой (наряду с черникой, как мне кажется, брусника — самая любимая ягода в чешской кухне), маринованный сыр и “утопенцы”, ветчина с густым соусом из авокадо, копченый лосось, блюда с чешскими и французскими сырами и блюдо с копченостями — на круг цена от 45 до 155 крон; горячие закуски: копченая свиная шейка с яблочным хреном, утиная печенка, поджаренная с добавлением красного вина и миндаля, запеченный баклажан с балканским сыром (хотя должен отметить, что баклажаны для чехов весьма экзотический продукт, и после того как в одном из ресторанов мне принесли сырой баклажан, я больше не рисковал, хотя очень люблю этот овощ, ласково называемый у нас “синеньким”). Цена закусок от 75 до 125 крон.

Похлебки четырех видов “из кипящего котла” — все по одной цене в 45 крон; салаты “от зеленщика Йежки из пригорода” — “большие”: от 135 крон за овощной салат с куриным мясом под горчичным соусом до 215 крон за салат “Нептун” из морепродуктов под рыбным майонезом с фруктами и лимоном. Есть и “малые” салаты, попроще и дешевле — все по одной цене в 65 крон.

Для приготовления потребуются: сладкий перец (красный и желтый) — 150 г, помидоры — 150 г, огурцы — 100 г, лук репчатый — 1 шт., брынза или балканский сыр — 120 г, растительное масло — 40 г, уксус — 1 ст. л., соль, перец — по вкусу, зелень — по вкусу.

Помидоры, перец, огурцы и лук нарезать мелкими ломтиками, смешать, заправить маслом и уксусом, выложить на блюдо и засыпать тертым соленым сыром (брынзой).

В рыбной части меню тоже ничего, казалось бы, неожиданного: форель, лосось, судак — жаренные в миндальном кляре, запеченные с чесночным маслом, с лаймовым соусом или с английским беконом.

Для любителей здоровой вегетарианской еды предлагается выбор из восьми блюд: жареный сыр с брусничным джемом, картофельные драники с тушеными овощами, брокколи в кляре под йогуртовым соусом, ризотто с зеленью и шампиньонами, посыпанное тертым пармезаном, а дальше — экзотические гночи — шарики из манки с сырным соусом, настоящими грибами, помидорами, чесноком и моцареллой. И очень недорого: от 85 до 165 крон за гночи, выбивающиеся из вегетарианского ряда с пармской ветчиной и свининой “по-строгановски”.

А вот раздел “Старочешская кухня” заставляет чуть придержать столь торопливое повествование — здесь есть над чем призадуматься.

Staročeská mísapanaBuškaz Bezdružic — это блюдо подают на двоих, с каждого за удовольствие возьмут по 320 крон, и в него войдет полный представительный набор чешской кухни: запеченная утка, свиные маринованные ребрышки, свиное колено, запеченное на тмине, копченая и запеченная шейка с белой и красной капустой (куда ж без этого любимого чехами двуколора!), шпината, набора традиционных кнедликов и драника с украшением и окружением из свежих овощей.

Pokušení (“Искушение”) — половина утки, запеченная до хрустящей корочки с моравской капустой, — за 225 крон, килограммовая Rumánská bašta (“Цыганская вкуснятина”), которой обозвали гору запеченных свиных ребрышек с хреном и горчицей, за те же 225 крон. Можно выбрать кролика на чесноке, запеченного в духовке, которого подадут с листовым шпинатом, красной капустой и картофельным кнедликом. Цена, как вы уже догадались, все та же — 225 крон.

Но меню на этом не заканчивается, наоборот, мы только-только приближаемся к его середине. Блюда из птицы: особенно хороша индейка, завернутая в пармскую ветчину и нашпигованная моцареллой (165 крон), или стейк из индейки с голубым сыром (165 крон), или куриный шашлык — сочный и нежный, проложенный кольцами баклажана и кусочками английского бекона (145 крон), можно попробовать “бюст святого Зигмунда” — куриную грудку на травах с листовым шпинатом за 145 крон.

Дальше идет раздел дичи “нашего охотника”, где блюда из кабанятины и оленины стоят все одинаково — 265 крон, самыми дорогими получаются 250-граммовые бифштексы из говядины, их самых разных предлагается семь блюд, все по одной цене в 360 крон. Затем идет большой выбор тушеной и жареной свинины, причем порция в 300 граммов стоит всего лишь 205 крон. Завершается основная часть этой книги искушений четырьмя блюдами для двух обжор, среди которых “Лакомство рыцаря Сало” — лосось на гриле с горячими овощами и голландским соусом (порция в 500 граммов, а подождать придется полчаса) стоит 490 крон, Шато-Бриан в 500 граммов со спаржей и пряными травами в подливе стоит в этом ресторане 650 крон.

В винных погребах города Кутна Гора в этом году снова будут производить “соломенное” вино. Существует специальная технология для получения такого вина: несколько месяцев выжатый виноград сушится на соломенных матах. За это время в нем концентрируется сахар и минеральные вещества. Из 500 килограммов винограда готовится сусло, из которого в будущем получится соломенное вино. “На этот раз мы взяли ягоды одного из самых благородных сортов — Руландского синего. Виноград лежал на соломе четыре месяца”, — рассказывает технолог Лукаш Рудольфски. Из этого количества планируется получить около 50 литров вина. Учитывая высокие требования к качеству сырья и переработке, вино будет стоить довольно дорого. Бутылку объемом 0,2 литра можно будет купить за 500–600 крон.