Практическое руководство к стяжанию Иисусовой молитвы

Преображение помыслов

Цель сердечной молитвы состоит в непосредственном очищении сердца, а следствие его очищения — прекращение помыслов и схождение в сердце Божественной благодати. Помыслы являются болезнью ума, они истощают его силу и разрушают его целостность. Каждый принятый помысл, укрепившись в душе, превращается в губительную страсть, порабощающую человека. Если умная покаянная молитва требует ясного и четкого произнесения молитвенных слов, то в сердечной молитве к покаянию добавляется еще и чувство умиления, нежности и сердечной любви во время нашего обращения ко Христу. Пусть сердце твое будет простым и добрым, избегающим всякого двоедушия и лукавства.

В сердечной молитве мы преображаем пустые и безсодержательные мысли в страх Божий и память смертную, в осознание посмертного воздаяния, в ожидание пришествия Христова. Подобные размышления предотвращают впадение ума в рабство губительных помыслов и разрушительных страстей, подкрепляя наши размышления покаянной сердечной молитвой, укрепляемой благодатью. Произноси имя Божие медленно, вкладывая в покаяние горячую любовь к Господу, с полной искренностью и самоотдачей, но без возбужденности и перенапряжения. Сердечная молитва — это приближение к Христовой любви и опытное обретение этого благодатного переживания и единения со Христом всего нашего сердца, души и разумения.

Поскольку безчисленные дурные помыслы завладели сердцем, нам предстоит нелегкая борьба сделать наши помышления добрыми, чистыми и человеколюбивыми. Это называется стяжанием ангельского видения, когда сердце человеческое приучается в молитве видеть весь мир как единое благо, сотворенное Преблагим Богом, а всякого человека и всякое обстоятельство — как премудрый Промысл Божий о нашем спасении. Грехопадение человека разделило ум и сердце, но молитва Иисусова вновь соединяет их, делая цельным естество человека, которое уже не нуждается ни в каких помышлениях. Если придерживаться этой молитвы постоянно, то ум вернется в сердце, привлеченный в него благодатью. Путь сердечной молитвы — это стяжание подлинной любви к Богу и людям. Но мир ненавидит молитву и ищет мирских услаждений, называемых им «любовью». Поэтому пути мира и сердечной молитвы несовместимы. В этой молитве подвижник принимает от мира все его поношения и унижения, возвращая ему любовь и сострадание.

Молитвенная практика прежде всего открывает нам земной ад, в котором мы существуем, рабски плененные обманчивыми злокозненными помыслами, словно схваченные диаволом мертвой хваткой за горло. Но этой же сердечной молитвой Иисусовой нам отворяются узкие врата спасения благодаря непрерывному молитвенному покаянию, через которое мы становимся едины со Христом, «обретая сознание Христа» (архимандрит Софроний). Сердечная молитва преображает и сердце, и душу и делает всю нашу жизнь покаянной молитвой. Она приносит душе мир и безмятежность, если только сам человек не отклонится от нее. Если мы будем прилагать всяческое старание, чтобы удержать этот душевный мир как можно дольше, то даже в искушениях различные сложные обстоятельства и затруднения будут исправляться гораздо легче и быстрее. Таково удивительное свойство душевной мирности и тихости, которые являются начальной ступенью в обретении спасения в благодатном покое Божием.

Хочешь возлюбить Христа? Преобрази собственные страсти в добродетели и вручи их Христу. Борьба со страстями без Христа — это великие скорби, а борьба с помыслами без помощи Божией — величайшие страдания. Тот, кто знает, что все люди страдают, сам сострадает им в молитве, обретая помощь Божию. В сердечной молитве начинается наш исход из мира и умом, и сердцем в покой Божий, чтобы посвятить их всецело Богу. Чем полнее и решительнее этот выход и окончательный разрыв с миром, тем полнее и благодатнее наш союз с блаженным Божественным присутствием в нашем сердце. Сама Божественная благодать, обретенная молитвой, привлекает ум в сердце, которое постепенно, мало-помалу, становится живым и проницательным, наполняясь покоем Божиим.

В этих нелегких сражениях со страстями за чистоту ума и сердца нам надлежит всякое искушение преображать и восполнять добродетелью: отсутствие любви к Богу и ближним мы восполняем делами любви и милосердия, обиду за пренебрежение нами и уничижение мы изменяем в долготерпение и прощение, отсутствие нерассеянной молитвы мы восполняем сугубым вниманием и сосредоточением на покаянных словах Иисусовой молитвы. Нашу нетерпеливость и раздражительность преображаем в сострадание и доброжелательность, и все это совершаем не своими силами, но с помощью молитвенной благодати.

Перейдя к практике сердечной молитвы, мы начинаем ощущать приближение помыслов, как некую силу или энергию, обитающую вне нашего глубокого сердца. И когда мы замечаем помыслы страха или гневные помышления, то ощущаем их вне себя, как чуждые нашему сокровенному устроению злые энергии. Мы не допускаем их в сердце, но храним сердечную мирность и тихость. Помыслы страха пред людьми или обстоятельствами мы преображаем в страх Божий, который становится благоговейным опасением совершить что-либо недостойное пред любовью и мудростью Божией, а помышления раздражительности или гнева преображаем в молитву сострадания и сочувствия к нашим ближним.

Такие благотворные изменения нашего сердечного расположения неисходно начинают сопровождать нашу жизнь в любых обстоятельствах, укрепляя сердечную молитву. Иисусова молитва всегда неизменна, но мы лишь изменяем ее покаянный смысл в соответствии с обстоятельствами, преображая их этой молитвой. Для сердечной молитвы нужно иметь чуткое и открытое ко всему благому сердце. Если сердце открыто Богу, оно быстро стяжает молитвенный плач и слезы. Но его открытость должна быть сопряжена с сугубым трезвением: зорким видением мысленных воров и грабителей — дурных страстей и лукавых помышлений. Открытое сердце — это тонко чувствующее сердце, в которое приходит кроткая и смиренная благодать, привлекая ум и соединяя его с сердечной глубиной. В такой молитве приходит понимание того, как следовать воле Божией. Необходимо иметь мужество, чтобы не бросаться безрассудочно исполнять всякий помысл, который придет в голову, и терпение, чтобы ожидать помогающую всякой молящейся душе благодать Христову. Лишь с ней возможно безошибочное и безкорыстно исполнение всякого дела, лишенное эгоизма.

Люди наделяют нас привязанностями и не дают утешения, которое приносит нам святая благодать. Считать себя всегда виновным — лучший выход во всех молитвенных искушениях и недоразумениях, прощать всех враждующих с нами — лучшее средство к обретению смирения и рассуждения. Не ум и его мысли должны быть нашими советчиками, а тихость и мирность сердца, которые есть благодатная жизнь нашего духа. Если же сердце пребывает в возбуждении и непокое, его не следует слушать. Таким образом, мы обучаемся духовному рассуждению благодаря сердечной молитве. Если Бог хочет нам помочь, Он дает нам разумение, и оно приходит из сердечной тишины и молитвы. Когда же Господь отыщет душу, которая благоговейно принимает Его вразумления, Он дает столько благодати, сколько необходимо и сколько может она усвоить. И это разумение приходит к душе только в сердечной молитве, когда она целиком посвящена внутреннему очищению и объединению покаянной молитвы с сердечным пространством.

Пусть в сердце пребывает ум без грязи помышлений, чистый от образов и мечтаний. В этой молитве сердце всецело живет смирением и через него стяжает благодать. Смиришься до земли — окажешься на Небе. Осознаешь себя недостойным Бога — постигнешь Его, как Он есть. Бог любви и мудрости познается в тихости и святости. Потому что покой Божий, где нет никаких помышлений, есть сверхмысленное благо. Лукавые обольщения нападают на нас страстями и измышлениями. Любой помысл — это проявление несмирения. Отсеки в себе всякое противление смирению — и немедленно стяжешь благодать. В живой молитве мы открываем Богу наше безсилие, немощи, уныние и отчаяние. Так молитва становится сердечным искренним собеседованием с Богом. Заповеди Евангелия открывают нам тайну того, как живет Бог. Поэтому молящееся сердце нуждается в поддержке Божественной благодати, чтобы научиться жить жизнью Бога.

Сердце управляет умом, ум управляет дыханием, а дыхание управляет всем телом. Бог прост и пребывает в сердце человеческом, вместилище духа или сознания. Простота, подобная простоте детей, — великая добродетель для стяжания сердечной молитвы. В устной и умной молитве всегда может присутствовать некоторая доля актерства вследствие тщеславного молитвенного делания напоказ в присутствии других людей. Но в сердечной молитве, и тем более в непрестанной, такое просто невозможно. Благодать делает молитвенника естественным и простым без всякого притворства. Сердечная молитва обучает молящегося извлекать пользу из всяких обстоятельств. В неблагоприятных обстоятельствах он усиливает свое покаяние, а в благоприятных — изливает свою благодарность Богу, а Господь, ведя душу к спасению, поочередно прилагает к ней целительные пластыри смирения в виде обид и унижений.

Сердце теряется в безпрестанном кружении среди вещей, обстоятельств и безпорядочных помыслов. Это и есть мир суеты, создающий длительную и закоренелую привычку похоти плоти, очей и ума. Если их лишить привычной суеты, то эта застарелая дурная привычка кружить среди вещей мира внешнего и помыслов мира внутреннего еще долго продолжает терзать душу, не желая оставить ее. Когда ум с помощью благодати отрывается от безпорядочного парения в вещах и помышлениях, она начнет утверждаться в сердечных глубинах, становясь духовным сердцем, в котором сияет Христос. Преодолеть грех — значит преодолеть смерть. И это понимание должно сопровождать наше молитвенное устремление к свету. Чем горше скорби, тем слаще Возлюбленный Христос. Земля — место нашего изгнания из рая, Царство Божие — наша родина, куда нас приводит сердечная молитва.

Слепые мысли никогда не могут узреть сияние Божества, Его видит лишь чистое сердце, прозревшее в благодати. Чистое сердце зрит Бога сначала внутри, а затем и снаружи. Тогда Бог наполняет всего человека, а ум, сердце и душа начинают полностью жить только Богом. Мирное сердце — это благодатное сердце, живущее целиком по воле Господа. Уклонение от этой мирности есть разрыв с Богом и потеря благодати. Только став мирным, сердце может осуществлять внимательное наблюдение за каждым движением ума. Такое трезвение и бдительность сильно уменьшают количество помыслов, избавляя человека, в конце концов, от них полностью: «Сподоби, Господи, в день сей без греха сохранитися нам», — тщательное исполнение этого правила становится возможным лишь с овладением сердечной молитвой. Присутствие благодати помогает нам пребывать во внимании и трезвении внутри нашего сердца.

На вдохе тихо и очень мягко вводи ум с молитвой «Господи Иисусе Христе» в сердце, а при выдохе оставляй ум внутри со словами «помилуй мя!». Когда ум найдет сердце по его благодатному отклику, он горячо полюбит это спасительное делание так, что не захочет с ним никогда расставаться. Это указывает на то, что пришло время сердечной молитвы, молитвы любви, душевного радования и духовного веселия. Некоторые молитвенники иногда после вдоха задерживают дыхание, чтобы сердце внимало словам молитвы, а затем медленно и осторожно выдыхают, удерживая ум внутри. Тогда он перестает своевольничать и кружить в помыслах, но водворяется неисходно в молящемся сердце. Поначалу это трудно, но с практикой становится привычным и естественным, когда обретается сердечная молитва без малейших помышлении. Так приходит к молитвеннику Божественная благодать, дарующая непрестанную молитву.

Нам следует помнить, что до прихода в сердце Божественной благодати, предстоят великие труды с потом и усердием, поскольку внимательная молитва дается потом, а любовь — кровью самоотречения. В сердечной молитве душа впервые ощущает не мимолетную и душевную, но подлинную духовную радость и ликование, но затем снова возвращаются скорби и борения с приражениями страстей и помыслов, не оставляющих молитвенника. Пока у человека нет глубокого и всецелого покаяния, он деятельно служит людям, оставаясь мирянином. Но когда благодать коснется его сердца и зажжет в нем пламя покаяния, такой верующий оставляет мир и уединяется в монастыре, углубляя покаянное чувство в сердечной молитве. В миру невозможно жить с сердечной молитвой и сохранить ее там, поскольку она влечет сердце не отвлекаться ни на что другое. Поскольку не существует ничего более важного, чем молитва, следует оставить все и следовать за ней, чтобы она привела нас ко Христу и соединила с Ним навеки. Самая, казалось бы, полезная мирская деятельность — ничто, по сравнению со стяжанием непрестанной молитвы, так как эта молитва есть подлинное чудо Божие на земле нашего сердца. Слезы в сердечной молитве чрезвычайно ценны, но еще важнее живое чувство устремленности, верности и любви к Богу, наполненные глубоким покаянием.

Никогда не отступай вниманием от Бога, ибо, по словам свт. Григория Паламы, «ум, отступивший от Бога, становится или скотоподобным, или демоническим». Всегда следи умом за сердцем, чтобы в нем не прерывалась молитва ни днем, ни ночью. Стоит лишь малейшему греху проникнуть в сердце подобно ложке дегтя в бочку меда, вся духовная жизнь летит насмарку и, чтобы вернуть ее, нужно приложить немало трудов и душевных усилий в уединении. Если нет места для духовной жизни, живи умом во Христе. Если нет места для уединения, уединяйся в собственном сердце. Кто соединяет в себе все это, тот и есть молитвенник. То сердце приходит к духовной свободе, к совершенной свободе от помыслов, которое во Христе делает себя свободным от всяких мечтаний о вещах мира сего. Ум, совершенно не имеющий никаких мыслей, и сердце, полностью не имеющее никаких привязанностей, сливаются воедино и обретают Христа с помощью Святого Духа.

Суть заповедей Христовых — совершенная чистота сердца и полное внимание к нему. Плод сердечной чистоты — вечное спасение, а плод внимания к сердцу — Божественная благодать. Согласно наставлениям подвижников, вся жизнь человеческая — это путь ко все большему возрастанию в смирении. Тогда душа постоянно находится под Божественным покровом. Венцом смирения является смерть во всяком благочестии и чистоте, как завершение жизненного пути. Всякая иная жизнь — это мука и отчаяние. Святые молитвенники занимались сердечной молитвой не потому, что считали себя великими святыми, а потому, что видели себя великими грешниками. Так приходили они в смиренно и обретали благодать.

Однако почему множество ревнителей умной молитвы, которые постятся и совершают многочасовые ночные бдения, пребывают в различных телесных страданиях и сурово подвизаются, остаются ущербными и озлобленными? Потому что подобает прежде всего с помощью благодати обрести послушное и доброе сердце, любящее Бога и ближних, а затем сделать его кротким, недерзким, милующим и сострадательным. Они не поспешили вначале избавиться от земных привязанностей к чревоугодию, сребролюбию, к почету и уважению, к пристрастию к родным и близким, отсекая эти привязанности через душевную боль и скорби. Как же им обрести помощь Божию и в чем, если они, оставив постройку духовного фундамента, начали сразу возводить кровлю — поиски благодати в нерассеяной молитве?

В молитвенной жизни не те люди являются благодетелями, кто дают деньги, а те, кто возводят на нас клевету, поносят и унижают. Сердечная молитва в таких наиболее суровых искушениях, как клевета и презрение, укрепляется и обретает крылья благодати. Без глубокого и осознанного сердечного смирения аскетические подвиги часто становятся обычным телесным истязанием. Сокрушение эгоизма важнее ношения цепей, а уничтожение самолюбия важнее погружения зимой в ледяную воду. Смирившаяся душа, взявшая на себя подвиг духовного и телесного покаяния, скоро поставляет себя пред Самим Господом. Именно сердце отверзается молитвой к Божественной любви, так как само имя Иисуса несет в себе духовную радость и любовь, и этой любовью сердце начинает любить и само имя Божие, стараясь неустанно повторять Его и чувствовать в Нем нескончаемую сладость.

Любое дело следует начинать и заканчивать смирением. Это знак Божия благоволения и смысл всякой нашей богоугодной деятельности. Удостоверением этому служит сердечная молитва: она укрепляется, если наши поступки основаны на смирении, и угасает, если в нее проникает тщеславие от похвал и одобрений. Эта молитва может совсем прекратиться и нескоро вернуться, поскольку ей чуждо всякое прегрешение: дерзкое слово ослабляет ее, пустословие лишает молитву силы, а от тщеславия она уходит из сердца. Чтобы вернуть сердечную молитву, необходимо приложить много трудов, в самоукорении и слезах припадая к стопам Иисусовым. Скорби и искушения предназначаются гордым и тщеславным, а ленящимся и не соблюдающим посты и воздержный образ жизни — телесные болезни и недомогания.

В сердце, смиренно претерпевающем волю Божию и безропотно несущем свой крест, рождается подлинная сердечная молитва, согревающая и очищающая его благодатью. Чем большее мы претерпеваем искушение не только без ропота, но и с великой искренней благодарностью к Богу, тем большую обретаем благодать в сердечной молитве. Тогда наше сердце становится духовным небом, в котором все видно до горизонта, насколько могут видеть умные очи. Однако священное созерцание пока еще недоступно этому виду молитвы.

Укрепившись в умной молитве и самоотверженно отторгнув всякие мирские привязанности и влечения, подвижник переходит к стяжанию сердечной молитвы, которой необходимо уединение, чтобы такое жительство стало молитвенной лабораторией. Уединенный опыт показывает: для того чтобы ум хотя бы немного пришел в себя от суеты и молвы, ему нужно самое меньшее месяц. Лишь после этого в нем начинает пробуждаться пока еще слабое, но живое молитвенное настроение. А для того, чтобы успокоились страсти и утихли помыслы, и для того, чтобы в молитве ожило сердце, необходимо прожить в безмолвии не меньше полугода. Тогда оно под действием молитвенной благодати вспоминает, что оно рассеянно, и быстро собирается в молитве.

Когда умная молитва переходит в сердечную, такого монаха не могут удержать монастырские стены. Получив благословение старца и обретя милость Божию, такой подвижник стремится в уединение, как жаждущий олень спешит к источнику. У стяжавших сердечную молитву серьезные препятствия также возникают от ревности окружающих и злобности тех, для кого такой монах становится живым укором. Обретение монахом благодати в монастыре подвергается зависти от других монахов, и в этот период соблюсти свой дух в молитве и не утратить благодать очень трудно. Прибежище для сердечной молитвы — не стены монастыря, а леса и горы, поэтому пустыня для такого монаха предпочтительнее до той поры, пока дух человеческий не станет единственной благодатной обителью молитвенника. Тот, кто останавливается в духовном росте, начинает жить формально, без прилежания к молитве и покаянию. Сон, еда, работа — удел такого монаха, утратившего молитвенное устроение.

Тот, кто с юности был склонен к научным изысканиям, приходит с возрастом к определенной гипертрофии собственного ума, который делает рассудок идолом для человека, и этот идол заставляет его постоянно занимать ум какой-либо детальностью, поскольку он уже не может остановиться. Такому человеку, если он обратится к молитве, потребуется много лет на то, чтобы смирить и очистить ум и чтобы пришла в сердце молитва вместе с благодатью. Поэтому ученость есть крайняя степень деградации греховного ума и препятствие для духовной жизни, как и всякое излишество. Сердечная Иисусова молитва — это истинная традиция Православия и ее сокровенная суть. Только с этой молитвой возможно восхождение к непрестанному призыванию имени Господа, которое в завершение становится благодатной ангельской молитвой.

Стремясь к обретению сердечной молитвы, лучше избегать всякого начальствования. Гораздо благостнее для души, чтобы окружающие не боялись нас и без всякого страха и заискивания общались с нами. Духовный опыт показывает, что тщеславие обязательно пустит свои ростки в сердце того, кто склонен к власти, и станет труднопреодолимым препятствием для обретения смирения. Ради стяжания евангельской простоты нужно пожертвовать всем своим эгоизмом, то есть обрести безстрастие. Молитвеннику должно всемерно любить тех, о ком он молится, скорбеть об их грехах и желать им исправления и спасения. Такая молитва легко преодолевает любые расстояния и убирает непонимание, которое привносит в отношения людей лукавый дух.

Сердечная молитва как нельзя лучше соответствует Божественной литургии. В этом священнодействии мы учимся внимательно молиться сердцем, и благодать Святого Причащения открывает нам сердечное место, если мы внимательны и благоговейны во время Евхаристии. Молясь во время богослужения, нужно стараться сохранить душевный мир и свободу от ума и его отвлечений в пустые помышления. Тогда молящийся за литургией получает двойной дар благодати — от Святого Причащения и от Духа Божия.

Никогда не следует корыстно устремляться за стяжанием многочисленных духовных даров, существующих в Церкви. Сердечная молитва гораздо важнее для спасения, чем дар красноречия или духовничества. Если возжелаешь обрести внимательную и постоянную сердечную молитву, приготовься пострадать за нее, так как эта молитва проникает до самых жил и костей человека и потому все восстает против нее, и мир, и сама плоть: «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12).

Отсечение скрытых помыслов

После покорения страстей и преображения помыслов необходимо полностью искоренить скрытые помышления в сугубой покаянной молитве. Отсечением помышлений ум делается спокойным и чистым. При отсутствии помыслов и чистоте сердца ум и сердце соединяются и обретают благодать. Чистота сердца — это мудрость и любовь Христовы, сияющие в его глубине. Ты любишь Христа и поэтому жаждешь постоянно молиться Ему всем сердцем, чтобы ни один помысл не оторвал тебя от Возлюбленного Господа. К этой сердечной чистоте приходят через соблюдение евангельских заповедей, поэтому молитва Иисусова, очищающая сердце, — лучшее средство для их исполнения. Простота и доброта привлекают в сердце благодать.

Неуклонная практика сердечной молитвы дает душе великий молитвенный опыт, в котором мы постигаем, что ум всегда легкодвижен и переменчив. Таковыми же являются и его помыслы. Мы неустанно делаем мысли добрыми, а спустя мгновение они обращаются в свирепых волков и норовят растерзать нас на месте. Поэтому для нашего спасения от их вероломства и коварного лукавства необходимо избавиться от всех помышлений полностью и окончательно. В покорении скрытых и опаснейших помыслов нередко мы падаем, встаем и снова терпим поражение, борясь с ними и сердцем, и умом, но само отсечение греховных помышлений совершается лишь милостью Божией и Христовой благодатью. И в этом нелегком духовном подвиге трезвение и бдительность становятся нашей любовью ко Христу.

Молитвенное освобождение сердца от мучащих его греховных помыслов чрезвычайно трудно, но в этом нелегком труде в сердце вливается подлинное счастье, счастье благодати. Ты отвергаешь молитвой помыслы похоти — и взамен приходит ощущение счастья, ты отсекаешь молитвой гневные мысли — и находишь себя счастливым, ты избавляешься от помышлений тщеславия — и ты счастлив таким счастьем, которое не встретить в миру за всю жизнь. Ты не стремишься к тому, чтобы тебе было легко, ты молишься о том, чтобы все люди и ты сам обрели благодать во Христе — и счастью твоему нет границ.

Сердечное умиротворение превыше всех мирских благ, так как оно делает радостным сердце благодатной радостью, которой не знает мир. Если ты невозмутимо и доброжелательно переносишь разногласия и непонимания со стороны окружающих и молишься о них, отсекая молитвой помыслы раздражения и недовольства, ты радостен, ибо делаешь это ради Христа. Если ты стойко и терпеливо принимаешь свои болезни и недуги, отсекая призыванием имени Христова мысли ропота и уныния, ты радостен, получая в этих недугах духовную пользу и поддержку от Господа. Когда ты смиренно и кротко переносишь напраслину, клевету и порицания, отвергая в сердечных воздыханиях к Богу помышления неприязни и ненависти, ты радостен Небесной радостью, сходящейся в твое сердце свыше от Отца Небесного.

У надеющегося на Бога «надежда не постыжает» (Рим. 5:5). Когда она не постыжает? Когда для молитвенника Бог остается единственной надеждой. Ты не надеешься на мир, и Бог укрепляет тебя. Ты не ждешь поддержки от людей, и милость Божия поддерживает тебя. Ты не ищешь опоры ни в чем, кроме Христа, и Господь спасает тебя. Однако, уповая на волю Божию, втайне не должно изыскивать средств и путей, чтобы обрести желаемое, но следует действовать согласно велениям Его благого Промысла. Здесь необходимо быть очень внимательным, чтобы в наше упование не проник эгоизм, корень всякого зла.

Пусть внимание будет подобно духовному мечу, отсекающему все помыслы, которые никогда и никому не принесли ни малейшей пользы. Через тихое и ровное дыхание с непрерывной молитвой ты сможешь подчинить ум и покончить со всеми мыслями. Вдох и выдох должны быть настолько тонкими и тихими, что станут похожи на движение тонкой нити. Тогда неприметным действием благодати ум легким движением войдет в сердце и соединится с ним в покаянии. Без покаяния всегда будет существовать угроза впадения в прелесть. В этой сердечной молитве, какие бы якобы «добрые» мысли ни появлялись в уме, мы знаем, что они — волки в овечьей шкуре, и потому сразу отсекаем их на корню, не желая иметь с ними дело. Только теперь в душе словно возникает рассвет и приходит облегчение от тирании безпокойного ума и его измышлений. Когда мы просим спасения у Господа, Он дает нам скорби, ибо молитвенное терпение скорбей в невозмутимости Святого Духа и есть спасение.

Многие не постигают, для чего нужно непрестанно молиться. Внимательная сердечная молитва Иисусова, заполняя сердце, не дает ни малейшей лазейки злу проникнуть в сердце, тогда как благодать получает в него свободный вход. Дурные страсти и безблагодатные помышления остаются вне сердца и ничем не могут ему навредить, а милость Божия делает сердце своей святой обителью и привлекает в нее сонм добродетелей. Благодать помогает нам обнаружить в душе скрытые упущения и ошибки, чтобы она преуспевала в смирении и рассуждении, с сугубым вниманием наблюдая за роящимися возле сердца помыслами. Такая сердечная молитва совершается с постоянным понуждением себя, далеко отгоняя разленение и нерадение. Поэтому Бог и ангелы радуются, видя наше усердие, в то время как зло ликует, видя наше нерадение.

Ленивое сердце не проходит в тесные врата покаяния, поскольку обременено грузом мечтаний и помышлений. Чем больше мечтаний, тем меньше достижений. И чем многочисленнее размышления, тем меньше молитв и благодати. Скрытая лень опаснее открытого врага, так как открытый враг побуждает защищаться, а скрытая лень открывает ему все двери. Как зеленеющее дерево ни на миг не останавливается в росте, потому что тянется вверх, к солнцу, так и наша душа должна непрерывно возрастать в усердии и молитвах, устремляясь к Богу, к свету Христову и теплу благодати.

Не менее опасна в молитвенной жизни и скрытая чувствительность, или, как ее называют в миру, ранимость либо обидчивость. Такой человек, нося в себе скрытые обиды, вредит и себе, и другим. Как возможно оказать помощь больному, если он боится стоматолога? Поэтому всякая скрытая чувствительность есть спрятавшийся глубоко в сердце эгоизм. Божественное сверло рано или поздно доберется до него, желая спасти от эгоизма излишне чувствительную душу Своим милосердием. Утверждение сердца в постоянной молитве способствует обретению спасительной невозмутимости, которая приводит к блаженному безстрастию. У истинного христианина нет врагов, поэтому он не борется с людьми. Если сердечная молитва подобна мечу, отсекающему обидчивость, то стойкая невозмутимость — это крепкий щит усердного молитвенника, отражающий удары оскорблений и поношений.

Сердечная молитва — это время горечи душевной от сокрушения о прежде совершенных грехах и время горечи сердечной от того, что сердце все еще мертво и равнодушно. Отсекая помыслы, не отсекай чувство любви ко Христу, пусть внутри живет нежное и светлое ощущение живой любви к Господу. Сердце оживает, когда целиком участвует в призывании имени Божия, временами ощущая в себе то радость и веселие от благодати, то уныние и скуку от рассеянности и невнимательности. Несмотря на многочисленные духовные утешения и переживания, приходит новый период — период скорбей и испытаний и глубокого очищения от застарелых страстей: тщеславия и наиболее изощренной страсти — гордыни. Эта молитва характерна тем, что подвержена постоянным изменениям: сегодня — Небеса Божественных утешений, завтра — схождение в ад борения с помыслами. Поэтому в ней всегда вначале приходит предваряющая и укрепляющая благодать, а затем искушение и борьба.

Без обуздания неугомонного греховного ума невозможно правильно молиться, поэтому в традиции исихазма прибегают к молитве с дыханием. Сердечная молитва стяжается благодаря умелому использованию тонкого и очень тихого дыхания вместе с молитвой. Тело нужно блюсти в целомудрии, а сердце и ум в чистоте от дурных помышлений. В этой молитве обучаются полностью отсекать безпорядочные мысли, чтобы ум вместе с дыханием вошел в сердце и остался там навсегда. Хотя от молитвы к молитве растет ревность все более углубляться в интересную и увлекательную духовную жизнь, неопытная душа, не имеющая наставника, не ведает, насколько эта жизнь изобилует суровыми и подчас жестокими испытаниями со стороны зла. Оно лишь выжидает момента, чтобы сокрушить душу подобно тому, как буря сокрушает гнездо с неоперившимся птенцом. Когда мы начинаем призывать имя Божие, тьма, сущая в нас, поднимается из своих бездн. И молитве дано именем Иисуса попалять лукавую тьму и изгонять ее из сердца и ума. Здесь начинает действовать очищающая благодать.

Чем более входишь в молитву, тем больше очищается сердце. Дыхание и ум объединяются и опускаются в сердце, в котором рождается новый человек во Христе. Сердечная молитва есть сочетание покаяния и правильного, почти незаметного дыхания. Ум и дыхание вместе движутся и вместе останавливаются, а отвлекающие мысли полностью прекращаются. Первые благодатные утешения, приходящие к нам в сердечной молитве, есть наше личное открытие присутствия Бога в нашем сердце. И это опытное начальное узнавание Бога пусть происходит с величайшим благоговением и благодарностью к Нему нашего молящегося сердца. Так возрастает благодать, так возрастает наше приближение к Христу. Благодать может обильно посетить молитвенника, но очень часто многие по тщеславию теряют ее и затем стяжают вновь тяжкими трудами по прошествии многих лет. Не стоит унывать по этой причине, так как подобное оставление приводит человека к большему смирению и доставляет ему драгоценный духовный опыт, столь необходимый в дальнейшем.

Молитвенник самонадеянно начинает считать свои молитвенные состояния и утешения некими заслуженными им и приобретенными его личными усилиями. Когда со стороны зла начинаются серьезные искушения гордостью и тщеславием, которые мгновенно переходят в похоть и гнев, человек впадает в полную растерянность и отчаяние. Господь замечает в сокровенных тайниках сердца жестокую безжалостную гордыню, внешне проявляющуюся как тщеславие и деспотизм самоуверенности, а внутренне — как скрытое самолюбование и чувство превосходства над ближними, выражающие себя в непримиримости к немощам ближних, иронии над слабостями людей и гордом желании взять все в свои руки.

В сердечной молитве могут возникать различные голоса, якобы пророчествующие о каких-либо событиях будущего или же сообщающие о каких-либо происшествиях с другими людьми, а также скрытые, никому не известные обстоятельства; эти лживые голоса льстят самолюбию подвижника и отвлекают внимание от молитвы. Обычно такие приражения не приносят в душу умиления, но тревожат ее и смущают, поэтому нужно неуклонно удерживать внимание на покаянном смысле молитвы. Если же молитвенник тщеславно начнет прислушиваться к подобным голосам и вещаниям, то впадет в самолюбование и прельщение, возомнив себя пророком и повредив и себе, и ближним.

Вследствие очищения сердца и ума от грубых страстей и греховных помышлений молитвенник в момент углубленной молитвы начинает видеть свечение собственного ума. Такое слабое свечение, подобное ясности безоблачного неба, есть лишь отраженное сияние духовного Божественного света. Это естественное свечение ума, дотоле скрытое под мутной пеленой греховных помыслов. И только Божественный свет несет в себе не сравнимую ни с чем земным благодатную любовь, которая преображает всего человека. В благодати этого светоизлияния покаяние усиливается до предельной степени, сердце целиком раскрывается навстречу этой животворящей любви и оно все становится небесными очами любви и сострадания, обретая непрестанную молитву.

Серьезной ошибкой будет принять естественное свечение чистого ума, лишенного помыслов, за Божественный свет, и гибельным станет принятие ложного диавольского света за нетварное сияние Божественной славы. Этот поддельный диавольский свет чрезвычайно опасен, и его признак в том, что он вызывает в душе сильное смущение и отторжение, не имея в себе ни капли благодати. Его намерение состоит лишь в одном: оторвать сердце от внимательной молитвы, увлечь игрой ложного света и ввергнуть подвижника в тщеславные и гордые помышления о собственных достижениях. Враг познается по омрачению ума, а Христос открывается по благодати в душе. Не испытав преображения духа во Христе, тщетно притязать на духовность, пока душа самолюбива и тщеславна.

Поэтому между такой самовлюбленной душой и милосердным и человеколюбивым Христом словно возникает глухая непреодолимая стена, прежний молитвенный настрой исчезает, а вместе с ним уходит чувство постоянного Божественного присутствия. Такое состояние полной Богооставленности переходит в сильнейшее уныние, а затем в отчаяние. В душе возникает ропот вначале на свою жизнь, затем на ближних и, в конце концов, выливается восстанием на Бога. Как следствие этого душевного падения приходят приступы похоти, которые стыдно исповедовать. Похоть — это невыносимая вонь для целомудренной души. Такова же вонь и от бесов, которые пытаются вовлечь в сладострастные мечтания стремящуюся к чистоте душу. Чистый сердцем хранит целомудренную душу в чистом теле, а молитва такого целомудренного подвижника, словно благоухание кадила, восходит до Небес.

Многие подвижники в подобных случаях прибегали к самоистязанию, голоду, жажде, всевозможным суровым приемам для обуздания плоти. Однако Бог словно остается неумолим. Такое состояние покинутости Богом подобно темному облаку страшной безысходности и одиночества. Нет места на земле для того, кого оставил Бог. Жизнь представляется лишенной всякого смысла, и отчаявшийся человек может прийти к решению насильственно прекратить такое безсмысленное существование. Это есть то, о чем говорил прп. Силуан Афонский: «Держи ум во аде и не отчаивайся». Однако Богооставленность, испытываемая нами, есть прямая милость Божия, крепко смиряющая нашу гордыню. Именно тогда мы понимаем, что без Бога мы — ничто. Когда Господь промыслительно отходит от сердца, это называется Богооставленностью. Нет более скорбного переживания, чем это. И подвижник падает ниц в своем уединении и не дерзает поднять головы, пока не вернется к нему благодать, весь истаивая и иссыхая в покаянном сердечном призывании Господа.

Лишение обретенной благодати часто повергает подвижника в сильное уныние. Несмотря на то, что это лишение благодати попущено Богом для смирения самодовольной души, диавол начинает влагать в нее ропот и отчаяние. В такой период нужно укрепить в сердце спасительный якорь — спокойное терпение, которое не даст погибнуть душе в пучине Богооставленности. Когда в сердечной молитве отходит благодать и наваливается безысходное отчаяние, внушающее молитвеннику, что это удручающее, невыносимое состояние будет длиться всегда, не следует поддаваться отчаянию, но нужно продолжать держаться молитвенного распорядка. В такие тяжелые моменты искушений ежедневный распорядок, укоренившийся в душе, становится подобен мощному маховику, который продолжает работать и вытягивает душу из бездны уныния и отчаяния. Так возвращается молитва, так приходит благодать, так укрепляется покаяние.

Молитвенник, не устоявший под воздействием искушения тщеславия, может впасть в различные болезни. Благой Промысл Божий более предпочитает телесные недомогания для возгордившегося человека, а не гибель его тщеславной души. Такие болезни, которые не могут распознать врачи, ценны тем, что они уменьшают горение и восстание плоти и предотвращают духовное падение. Монахи болеют иначе, чем мирские люди. Порой монашеские заболевания не поддаются никакому распознаванию. Поэтому такому подвижнику никогда не следует слишком углубляться в лечение, поскольку он имеет лучшее лекарство — молитву. Он может до некоторой степени заботиться о своем здоровье, но в основном все свои телесные заботы молитвенник возлагает на Господа. Впоследствии за попущенные болезни он со слезами радости благодарит Господа в сердечной молитве, ибо восстает после них очищенным и обновленным.

Когда подступают различные болезни — это тоже непосредственная возможность для обретения спасения, посланная нам человеколюбивым Богом. Болезни являются заменой аскетических подвигов. Не следует думать, что все пропало, если в болезни нет никаких сил класть поклоны, совершать долгие ночные бдения и неустанные молитвы. Болезнь — это время безропотного смиренного принятия воли Божией и посильное покаянное взывание ко Господу из глубины души. В болезни всегда есть силы смиряться и каяться. В таком случае они не разрушают нашу молитвенную жизнь, а укрепляют и очищают молитву, очищая также душу и сердце. Это благодатное очищение ясно ощущается после выздоровления, а сердечная молитва благодарности изливается из сердца сама собой, вместе с благодарными слезами.

Мир душевный лечит в болезни лучше всяких редких и дорогих лекарств. И умеющий молиться сердцем выздоравливает и восстанавливается очень быстро. В болезни мы молимся не о лекарствах, не о выздоровлении, а о стяжании благодати, и тогда любой недуг делается средством для нашего спасения. Но нужно помнить и о том, что Премудрость Божия может оставить болезнь для нашей душевной пользы и смирения, поскольку, не имея подобного «жала в плоть», тщеславные помыслы могут увести нас далеко от Бога. Борьба за смирение с самим собой и с демонами требует многих горячих молитв и глубокого рассуждения. Согласие с волей Божией есть смирение, а согласие со злом — обыкновенная трусость. Молитвенники глубоко смиряются пред добрыми людьми, а встречаясь со злыми, не позволяют злобе возникать в своем сердце. Крест мирянина — отказ от саможаления, крест монаха — самоотречение, крест созерцателя — смерть эгоизма в свете Христовом.

Многие любят в уединении разговаривать с самим собой. Это беседы с диаволом. Никакой логикой и доводами его не переспорить, и он всегда останется победителем, если в душе нет благодати. Единственный, кто может спасти нас, — это Христос. Молясь ему с совершенным доверием и преданностью, мы разрываем изначальные узы с нашим ветхим человеком. В Иисусовой молитве мы общаемся напрямую с Богом, а Он говорит с нами через Святое Евангелие. Такое благодатное собеседование разгоняет облака диавольских наваждений и приводит душу к свету Христову.

Только когда начнешь внимать сердцу и затворишь дверь ото всех, только тогда успокоишься. Непослушным говори хотя бы весь день и ночь — не образумятся, а если о них помолиться от всего сердца, то есть возможность, что вразумятся и покаются. Поэтому молитвенное сидение в келье следует предпочесть красноречивым проповедям и поучениям в людских собраниях. Когда к нам в сердечной молитве приходит благодать, то все силы тьмы борются за ум, чтобы вернуть себе то, что они считали своим навеки. В этот период сердце может испытывать сильные боли и великие скорби, источником которых становятся духовные брани с безпрестанными демоническими нападениями. Если подвижник, безтрепетно отсекая все помыслы сомнения и отчаяния, претерпит такие испытания и горькую Богооставленность, решившись отдать ради Христа даже собственную жизнь, то самоотверженность и мужество приходят к такому стойкому и безстрашному сердцу именно в этот момент.

Постепенно подвижник, если он с великим терпением, несет это тяжелейшее испытание, начинает осознавать, что он слишком доверился собственным выводам и суждениям, не подкрепленным вескими рассуждениями опытного старца и духовника, и не имеет прочной связи с традицией православной аскетики. Он всем сердцем начинает каяться Богу и взывает к Нему с молитвой о встрече с истинным наставником и учителем святости. И милосердный Господь открывает ему, что благодатная ясность и разумение приходят только в смиренном покаянном постижении Бога, а воображение — это дурная привычка ума рыться на свалке пустых помышлений.

Такое умственное рабство лишь укрепляет эгоизм, пожирающий человеческое существо, в гордыне своей не замечающее спасительной простоты и чистоты Истины-Христа. Только через глубокое покаяние душа достигает меры возмужалости в полноте смирения Христова, в полноте Его благодати.

Хорошо иметь в молитве плач и слезы, но еще лучше, если постоянное покаяние приживется в нашем сердце и станет родным и естественным. Когда приходит благодать, она разгоняет все сомнения. Именно благодать меняет нас и делает благодатными. С ней приходят и постоянная молитва, и постоянное утешение. Если же появляется чувство неуверенности и сомнения от пришедшего «утешения», это есть действие прелести, которая погружает душу в многочисленные помышления. Сердечная молитва, становясь постоянной и совершенной, освобождает ум от тяжкого ига греховных помыслов. Эту тяжесть берет на Себя Господь, сказавший: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28). Печаль о своих грехах и духовных падениях не разрушает человека, а приводит его к сокрушению и глубокому покаянию. Такое покаяние приносит в сердце тишину и мирность, подобно восходу зари после темной ночи.

Помыслы, владеющие всеми людьми, правят этим миром. Победивший помыслы не остается в миру и уходит от всякого общения с ним. Поэтому осуждение и клевета преследуют его, и он делается мишенью для поношений и гонений. Полное уединение — это поистине совершенно ни с чем не сравнимое ощущение. Тот, кто пробовал жить в нем, никогда не сможет передать его дух, дух особой неповторимой свободы и невероятного счастья. Жизнь, постоянно находящаяся на пределе человеческих сил и возможностей, несомненно, очень трудна, но та радость, которая приходит в душу после пройденных переживаний, — непередаваема. Вкусивший сполна уединение знает его вкус. Это счастье не заключается только в любовании красотой природы и окружающего мира. Оно наполняет душу удивительным единением с совершенным благом всего бытия, созданного Богом и дарованного человеку.

Когда в нашем движении к Богу появляется старец, освятивший свою душу благодатью, молитвенная жизнь всех людей, близких к нему, в корне меняется. Известный духовник архимандрит Кирилл (Павлов) наставлял, что спасение обретается без всяких сомнений, если христиане будут хранить между собою мир души. Душевный мир значил для старца очень много: мир совести, мир тихости, мир сердечной благодати, тот мир, который не от мира сего, мир любви Божией. Однако ему должно всегда сопутствовать благое рассуждение: «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6:3). Правая рука означает правую веру, которая верит и надеется в молитве на Бога. А левая рука — это сомнения и опасения. Верим и молимся мы сердцем, а сомневаемся и опасаемся умом. Необходимо отринуть сомневающийся ум и следовать велениям молящегося сердца, пребывающего в умиротворенном состоянии, верующего, надеющегося и укрепляемого благодатью Божией.

Сердечная молитва отсекает греховные поползновения ума, и молитвенник перестает говорить от ума, но предпочитает теперь следовать велениям Божественной благодати. Когда она приходит в сердце, то помогает различать, что есть благо, а что есть зло, и поступать соответственно этому. Постоянное удержание ума внимательной молитвой в сердце есть хранение самого себя в Христовой благодати. Когда же ум по нашей рассеянности уходит из сердца, снова возобновляются греховные страсти и дурные помыслы. Подобно тому, как влага питает дерево, так благодать Божия питает сердце, когда оно пребывает в сердечной молитве. И как без влаги иссыхает дерево, так и сердце человеческое не может долго жить без благодатной силы, приходящей к нему в молитве, и духовно умирает.

Эту мирность души следует хорошо понять сердцем, иначе непонимание этого станет источником различных заблуждений и утраты молитвенного устроения. Чистота сердца должна быть украшена любовью, а чистота ума — рассуждением. Просто знать, что существует душевный мир, недостаточно. Необходима повседневная молитвенная практика, чтобы наше духовное понимание и устроение развивались день ото дня. Благодать, даже если она периодически уходит, обучает таким образом душу смирению и исцеляет от самопревозношения, поэтому печалиться об этом не стоит. Мирность сердечная в этой молитве делается любовью к Богу, подобной любви сына к своему отцу. Вспоминая Бога, сердце все становится огнем, ибо это огонь Небесной любви и благодати, который пожигает в душе все мирское.

Не всегда ад означает место, где огненные языки до угля обжигают грешников. Ад — это отсутствие благодати Божией. И сердечная молитва извлекает нас из адского безблагодатного состояния наших земных мытарств, а сердце постепенно научается сострадать всем грешникам и видеть себя грешнее всех. Если по грехам Бог оставляет человека и он не ропщет и не отчаивается, то со временем Господь дарует ему еще большую благодать в такой мере, что он делится ею с другими людьми. Ничто так не способствует умягчению сердца и его расширению для принятия Божественной благодати, как послушание духовному старцу. Такой послушник в сердечной молитве становится наследником всех духовных богатств своего наставника. Преданное и искреннее послушание на корню уничтожает страсти, полностью отсекает помыслы и совершенно очищает сердце. Верный послушник становится в Духе одно со старцем и делается продолжателем православной молитвенной традиции в исихии.

В древности Отцы не вдавались в подробные объяснения духовной жизни, описывая главное: как стяжать спасение. Все подробности молитвенной практики они черпали из благодатного молитвенного вразумления, руководствуясь благодатью старцев. Это же самое послушание они завещали всем последующим поколениям. Однако послушание, исполняемое принудительно, а не добровольно, таковым не является. Благоговейная преданность духовному отцу вплоть до мелочей — вот что такое истинное послушание, рождающее подлинную молитву. Послушание — это терпение и смирение без перерывов, это вечная победа над греховным умом. Терпеливо отсекая помыслы молитвой, смиренно принимай поражения, потому что свобода от греха приходит через труд и боль. Когда душа обретет духовную свободу, тогда она всех увидит свободными, а когда стяжает святость во Христе, не увидит ни одного несвятого.

Самые истинные духовные отношения, основанные на Христовой любви, есть отношения старца и послушника. Их сердца находят живой отклик друг в друге, поэтому благодать свободно обитает в их душах, возводя их в едином духовном союзе к стяжанию обожения во Христе. Любовь к старцу — это искренняя признательность к нему послушника, на опыте ощутившего, как дух его возрождается в самоотверженном послушании. Любовь же старца к послушнику — это нескончаемая благодарность к Богу за то, что Он отыскал достойный сосуд для передачи православной молитвенной традиции.

Для сердечной молитвы наиболее коварен помысл против духовного отца. Таково коварное искусство лукавого: оторвать душу послушника от старца, уводя ее прельщением, словно младенца от матери, враг издевается таким образом, лишая человека спасения. Только искреннее послушание может успешно противостоять всякой прелести, именно поэтому послушание так важно. Всякое непослушание и всякое прекословие — от врага рода человеческого, и все это нужно отвергать и уничтожать на корню сердечной покаянной молитвой.

Мир души — это то состояние благодати, которое не уменьшается при столкновении с неблагоприятными обстоятельствами: «Бог не есть Бог неустройства, но мира» (1 Кор. 14:33). Наши человеческие силы могут ослабевать, но мир благодати всегда пребывает в силе: «Ибо Царство Божие не в слове, а в силе» (1 Кор. 4:19). В силе чего? В силе смирения и кротости благодати Христовой. Покаянная молитва — вот путь к Богу. Внимание в молитве означает устойчивость этого молитвенного покаяния. Сердце, умягченное благодатью покаяния и слез, никогда не теряет внимания. В такой сердечной молитве подвижник становится проницательным и прозорливым, и ему открываются некоторые духовные тайны. Но если такой молитвенник устремлен к соединению со Христом, он проходит мимо подобных дарований не останавливаясь.

Чтобы сердечная молитва возрастала, необходимо во всех своих действиях стяжать Божественную благодать, которая собирается в душе капля по капле. Всегда и во всем должно подвизаться обрести внутри мир Божий, которым можно и горы передвигать, а дела к нему приложатся. И основой для такого духовного стяжания служит евангельская заповедь: «Блаженны миротворцы, ибо они сынами Божиими нарекутся» (Мф. 5:9). Если ты ищешь Бога, то Христос встречает тебя в сердце и приводит к Отцу, сущему на Небесах. Святое Евангелие начинает приоткрывать молитвеннику свой священный смысл только в глубокой сердечной молитве, Каждое новое постижение сути Христовых заповедей становится удивительным событием в жизни молящегося человека, поскольку теперь он всякое слово Божие воспринимает и проживает сердцем, исполненным благодатного разумения.

Прежде чем обратить взор к достижению любви Христовой, требуется стяжать мир духовный и Божественную благодать и лишь затем устремляться к вершинам любви. Без благодати какая может быть любовь? Одни человеческие страсти. Если в сердце не обретем Христа, то нет никакой возможности для возникновения в нас истинной любви. Не стремящийся к чистоте сердца остается без духовного плода, несмотря на все свои поклоны и посты. Тот, кто очищает сердце и наполняет его Святым Духом, одним этим без промедления входит в Царство Небесное. Когда внутри и вовне постигаешь благодать, Бог становится ближе и роднее, чем собственная душа. Но для этого незабываемого мгновения необходимо совершенно отринуть все земное раз и навсегда, не оставив ему никакой возможности подняться и вновь утвердиться в душе. Смиренное сердце не увлекается ничем из мирского, дабы не утратить связь с Богом.

После вкушения сладости начальной Божественной благодати наступает период затяжных духовных браней и битв. Эти искушения попускаются Господом для полного усвоения душой пришедшей благодати, когда человек становится перед самым серьезным выбором в жизни: мир суеты и наслаждений или Бог с Его аскетикой и воздержанием. Терпение и еще раз терпение — ключи для утверждения души в Божией благодати. Первый признак ее прихода — усиление в душе покаянного чувства, переходящего в великий плач покаяния: «Во грехах родила меня мать моя» (Пс. 50:7). Неотступное призывание в сердце Господа Иисуса требует много душевных сил и умения терпеливо пребывать не только в искушениях, но и в период, когда Бог оставляет человека, испытывая его душевную прочность. Величайший подвиг души — пронести безропотно этот тяжелый крест Богооставленности. И когда душа, испытанная огнем Духа, предпочитает умереть в Боге, но не оставить Его, приходит подлинная духовная радость, В такой момент дух человеческий пробуждается из усыпления и впоследствии не мерою приемлет великую благодать.

Сердечная молитва — время обретения благодатных извещений: «Слово Христово да вселяется в вас обильно» (Кол. 3:16). Оно входит в нас благодатной силой, укрепляющей и очищающей сердце. Такая молитва просветляет сердце настолько, что оно начинает постигать Божественные извещения вразумления и обучается действовать по благодати, совершая благие поступки согласно ее велениям. При внимательном отношении к сердечной молитве она сама начинает вразумлять молитвенника, открывая ему его неисповеданные грехи и вскрывая душевные гнойники. Молитва ведет подвижника по ступеням молитвенного возрастания, показывая, каким образом его душе свойственно молиться, и сокровенно поставляя лицом к лицу пред Христом.

Освященный дух человека состоит из благодати и света, а дух, порабощенный страстями и помышлениями, омрачен неведением и заблуждениями. Отвергнув ум, обретешь мудрость духа. Отвергнув скрытые сердечные привязанности, обретешь в сердце Христа. Воображение ума привлекает демонов, и ум попадает в их сети. Помня, что мысль — это начало собственной гибели, сразу отвергнешь ее. Постигнув, что благодать — это основа спасения, сразу ухватишься за нее, чтобы не потерять никогда. Потому старайся не утратить ни по малодушию, ни по рассеянности труднодостижимую покаянную молитву, ибо без благодати не победишь мысленного врага, а без призывания святого имени Христова не обретешь спасения.

Соединение ума с сердцем

Когда сердце достигает умиротворения и благодати, это называется очищением сердца. Такое сердце готово к соединению с умом, очищенным от помышлений. Для соединения ума с сердцем следует предоставить молитве найти свой собственный ритм или скорость произнесения ее в сердце. Такая молитва рождается внутри после обретения устойчивого навыка призывания имени Божия вместе с дыханием. При этом сердечная молитва находит свой собственный ритм и благодать, а сердечное место начинает ощущаться само собой, без особых усилий и приемов в его нахождении. Это есть рождение истинной покаянной молитвы, которая источается из глубины сердца как поток благодати. Сердце переполняется любовью и преданностью ко Христу, От переизбытка любви душу посещают обильное радование и духовное веселие. Особенно ценна и полезна такая молитва, когда нападают агрессивные помыслы. Обретший сердечную молитву, которая нашла свой собственный ритм и такт, может молиться ею без всякого ограничения и столь долго, сколько ему хочется. Молитва с дыханием важна до тех пор, пока ум не соединится с сердцем. Когда приходит благодать, то духовное сердце обнаруживается само по себе. При этом весь ум целиком собирается в сердце и дыхание замедляется настолько, что мы даже не замечаем, дышим мы или нет.

Тихое и сдержанное дыхание с молитвой также помогает найти сердечное сокровенное место, мягко и настойчиво привлекая к нему свой ум. И когда удержишь дыханием ум в сердце, то начинай дышать так тихо, насколько возможно, пока оно не станет настолько незаметным, что ты перестанешь слышать движение воздуха в ноздрях, не прекращая ни на миг Иисусовой молитвы. Тогда в молитве сердце соединится с умом и поглотит его, а ум — сердце, целиком преображаясь в благостное призывание имени Иисуса со всевозможным смирением и благоговением. Чем тише и спокойнее дышишь, тем лучше молишься, чем лучше молишься, тем тише и спокойнее дышишь, тем глубже и прочнее покаяние, тем чище и светлее на сердце. Когда дыхание успокоится и движется согласно с молитвой, ум перестает устремляться вовне и более не рассеивается в помыслах. Он возвращается в сердце, привлекаемый в него благодатью.

Углубляясь в сердце с молитвой, мы обнаруживаем, что в устной молитве с нами сражалось тело, в умной молитве — дурные и греховные привычки ума, накопленные с детства, а в сердечной молитве с сердцем напрямую сражаются бесы, ибо от них проистекает всякая злоба и непримиримость. В сердечном призывании Господа сердце изо дня в день умягчается и оживает настолько, что в нем появляется молитвенная блаженная боль. Внутри сердце словно пронзает и распинает неутолимое стремление быть всегда со Христом и ощущать Его святое присутствие, при этом слезы сами струятся из глаз. Даже мысль о краткой разлуке с Господом становится сердечной блаженной болью. Так подвизаются истинные монахи, и таким образом у них рождается непрестанная молитва. Вначале подобные благодатные состояния кратки, но со временем они делаются постоянными. Не так важно, как долго ты молишься, а важно то, с каким чувством и вниманием ты отдаешь всего себя Христу. Горячее желание соединения со Христом и полная самоотдача в молитве — особенности сердечной молитвы.

Когда молитва обрела устойчивый собственный ритм и стала постоянной, а сердечное место не теряется от рассеяния внимания, мы обретаем очень важный опыт внимательной и глубоко сосредоточенной молитвы. Возвращая ум снова и снова в его истинное местопребывание, мы приучаем его постоянно находиться внутри, где пребывает Христос. Ум, став спокойным, полностью оставляет голову и поселяется и сердце, которое очищается от безпокоящих мыслей и совершенно соединяется с умом. При таком благодатном соединении умиротворенного ума с чистым сердцем непроизвольно источаются слезы благодарности к Богу, сердце обретает Божественную благодать, которая укрепляет это единение, и оно делается естественным для молитвенника без всякого напряжения и усилия.

Если сердечная молитва начинает все более преобладать в дневном и ночном распорядке, искушения также не заставляют себя ждать. Одним из коварных искушений в уединении является страх, связанный с возможностью внезапно заболеть и умереть в одиночестве, без людей. Этот страшный помысл пронзает человека холодом с головы до ног. Дыхание смерти, кажется, проникает в самое сердце. Всевозможные жуткие картины страшной кончины в уединенной келье заполняют трепещущий ум. Должно знать, что истинный подвижник не тот, кто благодушествует в обретенной благодати, а кто не оставляет своей стойкости и терпеливого упования на Господа в безчисленных искушениях и неисчетных скорбях. До тех пор, пока сердце не просвещено благодатью, молитвенник движется от заблуждения к заблуждению.

Даже умереть в подвиге молитвы достойнее, чем безсмысленно жить, изменяя Христу в греховных помыслах, тем самым предавая Его любовь. Почему мы так предательски поступаем? Под воздействием собственных накопленных в прошлом греховных привычек и демонических влияний. Греховные привычки берут над нами верх по нашей рассеянности и невнимательности к собственной внутренней жизни. Утопая в страстях и омрачаясь помышлениями, мы полностью забываем, что каждое мгновение предстоим пред Христом. Для монаха невнимательность — большой грех, когда он забывает Бога. Следует постоянно бороться за внимание, бороться изо всех сил. Для этого нужно иметь большое терпение. Упал — поднимайся. Снова упал? Снова поднимайся. Так стяжается мужество и смирение. Точно таким же образом поступай и с умом. Отвлекся ум от молитвы? Возвращай его обратно. Снова отвлекся? Снова возвращай его в себя. И так до конца, до самого спасения, как сказано: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12).

Если душу окружат невзгоды, несчастья сыплются ворохом и искушение следует за искушением, значит пришло время показать себя воином Христовым. Когда Божественная благодать отходит, ум бунтует, душа слабеет и изнемогает сердце, значит Бог желает увидеть наше произволение и пришло время явить Господу, насколько истинно наше стремление к спасению и соединению со Христом. Подвижнику в таком случае остается только одно: предать себя всецело на волю Божию и умереть достойно — с молитвой в сердце и совершенным упованием на милость Христову, решившись до последнего мгновения не отступать от веры в милосердие Божие. Сокровенное действие благодати тогда совершает чудо исцеления души и тела своей простотой и тихостью кроткого вселения в сердце — поистине «милующей тихости» Бога. Благодать тогда приходит в душу, когда она полностью смиренна и полностью открыта Богу. Для Божественной благодати возраст — не главное, главное состоит в том, каковы сердечные намерения и насколько они безкорыстны. Благодать — это благой дар Бога, поэтому она дается человеку не за жизненный опыт, а за смиренное и доброе сердечное произволение и желание спасения во Христе.

Самое трудное состояние в молитвенной жизни — когда отречение от мира уже произошло, а соединение с благодатью еще не совершилось. Однако действие молитвы таково, что, не раз спасая и выручая душу из затрудненных обстоятельств, именуемых «искушениями», она все более укрепляется в мужественности и решимости следовать за Христом. Жить молитвенно во Христе — значит вместе с Ним победить мир: «И я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей» (Ин. 10:28). В наших молитвенных усилиях нам надлежит в своей мере пережить то, что пережил Господь, восходя на крест. Постоянная молитва, рождаясь в нас, рождает и новое сердце, способное опытно прочувствовать боль Христову и в ней обрести любовь ко всему роду человеческому. В этой молитве мы учимся сострадать и молиться всем сердцем о тех, кому сострадаем и сочувствуем, принимая в себя их боль и страдания.

С приходом благодати ночные битвы со сном значительно преображаются. Хотя борьба за ночное бдение не ослабевает, она принимает совершенно иной характер. Сердце без устали предается Иисусовой молитве. Ему во всей благодатной красоте открывается сила сердечной молитвы и покаяния. В этот период ночная молитва открывается как безмолвная благоговейная беседа с Богом, с безконечно любимым и родным Христом. В душе прочно утверждается понимание того, что этот молитвенный опыт стал навечно ее достоянием. И если еще будут падения и поражения, душа всегда будет помнить ни с чем не сравнимую красоту молитвенного бдения и неуклонно станет стремиться упрочить и закрепить свое молитвенное стяжание.

С этих пор ночь делается для молитвенника особым молитвенным таинством, неизмеримо превосходящим все земные удовольствия и утешения.

Ночные бдения далеко отгоняют дремоту и вялость и превращают каждую ночь в духовный день сладкой молитвы и слезного покаяния. Слезы безостановочно текут из глаз при одном воспоминании имени Иисуса. Молитва в сердце льется свободно, словно сокровенная покаянная мелодия души. Подвижник молится неустанно, не разделяя сутки на день и ночь, уже не связывая ее ни с какими земными обстоятельствами. Молитвенное правило может составлять теперь восемнадцать часов в сутки: шесть часов на отдых и сон, с перерывом на небольшой прием пищи. Такое молитвенное устроение не вызывает ни усталости, ни изнурения, но придает свежие новые силы душе и телу, подкрепляемые благодатью.

Чем глубже и тоньше молитва, тем скрытнее и изощреннее становятся многочисленные виды молитвенной прелести, подстерегающие человека. Ум выходит из сердца вследствие суетных дел и мирских устремлений. Прелесть всегда есть смятение и безпокойство, и прежде всего она проявляется у молитвенников в потере внимания и интереса к самой молитве, Прельстившийся человек начинает утверждать, что он один все знает и понимает в молитвенном делании, а другие не имеют такого ведения и понимания, и потому все находятся в прелести. Оставив смирение, он надмевается, поэтому Бог оставляет его, попуская такому молитвеннику впасть в нерадение.

Прелесть — это отклонение от истины и смешение с ложью помышлений о суетном и земном, впадение в рабство мирских привязанностей, которые делаются злейшими привычками, на многие годы порабощающими душу человека. Прелесть — это всегда крайности или жесточайшего самоумервщления, или полного разленения. Прелесть — это желание обличать и порицать. Это осуждение всех и вся с тайным самопревозношением и ложным смиренномудрием, признаки которого есть льстивые и медоточивые уста, вкрадчивый тихий голос, желание находить и выявлять недостатки, язвительность и клевета на тех, кто предан стяжанию молитвы.

Другая прелесть обнаруживается в том, что подвижник, оставив молитву и подстрекаемый различными слухами и сплетнями, начинает выяснять, кто прав и кто виноват. Он вмешивается в чужие дела и безапелляционно указывает и поучает, кто прав и неправ, разжигая споры и ссоры, считая себя единственным и истинным поборником правды. Или же мнит себя одним из великих, который один на свете постиг Православие и освятился великой благодатью, укоряя то одного подвижника, то другого, мол, тот не святой и этот не святой, давая всем понять, что только он свят и истинен. Или же такой запутавшийся молитвенник восхваляет нечто от телесных подвигов и трудов, только в них полагая суть спасения. Такой подвижник утверждает, что труд до изнеможения — всему голова, другой уверяет, что главное — сугубое пощение без воды и хлеба, иной — поклоны до изнеможения, а некоторые — еженощные долгие бдения. Не ведая, что спасение есть совершенство и полнота добродетелей, такие подвижники иждивают дни свои в прелести.

К ним относятся и некоторые ученого рода верующие люди, уверяющие всех, что спасение совершается силою разума и учености и что православная традиция есть знание цитат и святоотеческих текстов. Они заблудились в многознании и проповедуют прелесть, умалчивая о нелегком стяжании благодати и Духа Святого, исцеляющего, просвещающего и спасающего кроткие, отнюдь не многоученые души человеческие. А также не упомнить и множество иных видов прелести, коих несть числа и которых не избежали некоторые молитвенники и подвижники, делающие упор то на безмолвие, то на молитвенные приемы, то на святость своих монастырей, или на жительство рядом со святыми мощами угодников Божиих, или на утверждении, что спасение состоит единственно в слезах и рыданиях. Овладев начальными молитвенными степенями и накопив определенный практический опыт, молитвенник впадает в превозношение и самодовольство, соглашаясь с собственным мудрованием и считая себя не только духовно равным своему старцу, но даже превосходящим его в святости. Он поучает всех, кого видит, раздает наставления и проповедует со всех амвонов и на всех религиозных собраниях. По этой причине покров милости Божией надолго оставляет его, дабы душа такого превознесшегося «старца» увидела свои немощи и познала себя грешнее всех людей. Исцеляющее лекарство от всевозможных прелестей одно: смирение, — и Премудрость Божия терпеливо прилагает к прельстившимся одно средство за другим, через различные обстоятельства увещевая заблудших покаяться и смириться.

В Православии все хорошо и полезно, когда имеется мера и духовное рассуждение, соединенные с благодатью Божией, ибо без благодати Христовой всякий молитвенник и подвижник — ничто. Слезы и любовь ко Христу, стенания и плач о Господе, умягчение сердца и умиротворение души, обуздание умственных устремлений и мечтаний — все это может способствовать укреплению эгоизма и возникновению тщеславия. В этом виде тонкой прелести впавший в самомнение человек полагает, что благодать есть плод его личных усилий. По этой причине Господь забирает Свою благодатную помощь для окончательного смирения тщеславного сердца и горделивого ума. Человеколюбивый Бог Сам определяет меру и время для вразумления такого заблудшего человека и научения его духовной мудрости и рассуждению, чтобы впоследствии не мерою излить на его дух Свою благость — непрестанную молитву и Божественную любовь.

Христос ищет в нашем сердце хотя бы маленький просвет среди тьмы помышлений и ждет, когда все свое внимание обратим к собственному сердцу, а не к помышлениям, пересуживающим недостатки ближних. Сердечная молитва есть пробуждение из греховного усыпления и просвещение сердца благодатью Христовой любви. Пока ум незаметно парит своим «остатком», это признак того, что, хотя молитва уже стала постоянной, ум не вошел в сердце и находится вне его. Именно благодать Духа Святого производит это таинственное соединение, возводя затем ум к начаткам Божественного созерцания в непрестанной молитве. В редкие удивительные моменты особенной чистоты ума и сердца из сердечной глубины источается нетварный свет, необычайно кроткий, мягкий и пресветлый. Это есть видение славы Господней, вначале подобное заре на рассвете, а затем становящееся подобным восходящему солнцу.

Душа в сердечной молитве плачет уже не только о собственных грехах, но, обнимая ею весь мир, плачет о грехах человеческих. В искренней сердечной молитве источаются слезы сокрушения и покаяния, а в тщеславной молитве текут слезы саможаления и зависти. Искренние моления сердца — это настоящая молитва, когда оно живо откликается на слова молитвы и сопереживает их смыслу. Такое сострадающее сердце принимает в себя все чужие страдания, молитвенно помогая всем страждущим душам. В глубоко покаянной молитве сначала приходят слезы, а потом — великое благодатное утешение, иной раз в виде нетварного света. Только в сердечной молитве сердце начинает ненасытно насыщаться Божественной благодатью.

Только теперь милостью Божией ум наконец-то находит истинное глубокое сердце и незримо целиком соединяется с ним, которое ум ощущает непосредственно и без всяких сомнений. Там находится родная обитель и истинная родина души. Хотя ум еще периодически уносится вихрями помышлений в мечтания и планирования, он уже знает точно, где его настоящий дом и куда его влечет сердечное покаяние. В обретенном сердечном месте начинается постепенный рост души и происходит рождение нового человека во Христе. Именно в сердце, по дару Духа Святого, завершается таинственное возвращение заблудшего ума в свою духовную сердечную обитель, где он соединяется с сердцем, а человек при этом безпрерывно источает сладостные слезы. Благодаря покаянному благодатному плачу, который омывает все сердечные закоулки и ниши, сердце делается чутким, живым и возрожденным в Христовой благодати.

Ум находит сердце только Духом Святым, ибо сердце есть обитель Христова. Только соединясь с сердцем, ум обретает покой, который начинает возрастать день ото дня, если молитвенник внимательно смотрит за умом, бдительно храня его в покое. Ум постепенно приучается сосредоточиваться глубоко внутри, когда во время молитвы приходит Божественная благодать, согревающая и умягчающая сердечные глубины, порождая в них кротость и смирение. Умением пребывать в мире душевном значительно ослабляются мысленные брани. Опустившись в сердце, ум живет там сердечной молитвой, которая не позволяет ему своевольно блуждать, где хочется. Это есть время утеснения ума и его привыкания к новой жизни, обуздания его и преображения в благодать. Такая молитва становится всецело внутренней и сокровенно уединенной.

Следует хорошо закрепить в памяти следующее: если возникают сильные и серьезные искушения, тогда никакие молитвенные восторги и душевные переживания не могут помочь душе. Когда человек упоен душевной радостью от своих «достижений», эта радость мгновенно уносится прочь при возникновении различных тяжелых испытаний, и такая перемена в душевном устроении может стать крахом всей молитвенной практики. Не должно оставаться привязанным к своим умозаключениям и переживаниям, поскольку тот, кто еще не соединился со Христом, все еще словно блуждает во тьме. Если ты посчитаешь втайне свои молитвенные достижения высшими, то не сможешь достичь полного Богопознания, поскольку еще не избавился до конца от греха эгоизма и его греховных представлений. Необходимо во что бы то ни стало избегать двоедушия, то есть стремиться к сердечной молитве и продолжать погрязать в страстях, стараться стяжать молитвенную благодать и предаваться грязным помышлениям. Сугубое покаяние и неослабное смирение в сердечной молитве — обоюдоострый духовный меч и благодатная защита от всяких заблуждений.

Нельзя не радеть о своем молитвенном устроении. Лучше молиться постоянно и изнемогать от молитвенных трудов, чем быть поверженным в бранях с демонами и изнемогать от их мстительности вследствие собственного нерадения. Мы должны опознать врага в собственном эгоизме, за которым прячутся рога лукавого. Наиболее опасно в духовных бранях полагаться на собственные измышления и оправдания. Полагая, что твои представления и есть конечная истина, ты сам себе создаешь сильное препятствие к спасению. Поэтому оскорбления и хула от людей попускаются Богом для нашего душевного исцеления и сердечного очищения. Вследствие этих попущений, столь необходимых для нашего духовного здоровья, не следует искать виновников, а должно искать Бога в своем сердце и предать Ему целиком всю свою волю и разумения. В духовной практике впереди всех идет верный и искренний послушник, а уже вслед за ним — уединенный безмолвник. Путь Господень лежит через преодоление скорбей, ибо по нему приходит в сердце живая сила Божия — вначале к послушнику, а потом и к безмолвнику.

Тот, кто отступает в искушениях, подвергается душевной порче и не способен воспринимать здраво истину и сохранять благодать. Ум его, пораженный малодушием и гордыней, начинает шествовать путем заблуждений. Если же такой оробевший послушник вновь в покаянии последует наставлениям старца, то он спасется «как бы из огня» (1 Кор. 3:15), отложив в сторону дурные помышления и утвердив ум во Христе. Верность в послушании — великая добродетель, так как она не оставляет диаволу даже лазейки, не давая ему проникнуть в духовные отношения между старцем и верным послушником, ибо искреннее послушание защищено молитвами старца.

Необходимо не оставлять молитву и не покидать сердечное место в духовной брани, терпеливо перенося ядовитое дыхание мысленного змея, отравляющего душу ядом похоти и гнева. Даже если он душит всего тебя и обвивается вокруг твоего тела огненными кольцами пагубных наваждений, пусть даже доходит до гортани яд его, подобный языкам адского пламени, если все это попустит тебе претерпеть мудрость Божия, а ты с великим терпением и самоотречением молитвенно выдержишь такое испытание, тогда лопнет он внутри тебя, словно мысленный гнойник, или выйдет из ноздрей твоих, как темный дым, изгоняемый чистотой и святостью имени Христова. Тогда же милость Духа Божия омоет чистотой ожившее сердце твое и укротит безумный ум твой, соделав тебя изнутри ясным и светлым, подобным жителю Небесного Рая.

Бог вечно нов и так же вечно новы Его посещения в нашей душе. По неопытности мы вначале воспринимаем любовь Бога, изливающуюся в сердце, за нашу любовь к Нему, родившуюся из личных усилий, и потому теряем Его милость. Так, сердце, шаг за шагом, обливаясь кровью, движется к действительному смирению. С ним приходит благодать, а благодатную смиренную молитву скоро слышит Бог. В сердечной молитве мы перестаем жить словами, а начинаем жить их покаянным смыслом, и в сердце вселяется благодать имени Христова, а вместе с нею — мир Божий, превосходящий всякий земной ум. Окончательное, завершающее смирение — это оставление бренного тела и переход с молитвой в вечное нетленное бытие освященного благодатью духа.

Бог есть любовь, а любовь — это неиссякаемая духовная радость. В истинном покаянии сердце радуется, хотя это и непонятно миру. В несении скорбей душа радуется, хотя это и непостижимо для окружающих. Принимая боль всех людей, дух человеческий исполняется величайшей радости, которую он может понести лишь с помощью Божией: «И возрадуется сердце ваше, радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16:22). Сердце, возлюбившее Господа, в сердечной молитве не дает лукавому места даже на волосок и так освобождается от его власти. Тогда такое любящее Бога сердце все становится светом, все делается благодатью.

Стремись к подлинному безмолвию и к истинному отсечению помыслов, к духовному деланию, в котором пребывали Отцы. Очисти себя полностью от всяких привязанностей, какие бы они ни были, даже к своей молитвенной практике, кроме одной совершенной любви к единому Господу Иисусу Христу и накрепко прильни к Нему всем своим сердцем. Никогда не считай ощущения, возникающие в молитве, за нечто высшее. Отбрось прочь всякое уныние в неудачах и младенческие восторги в своих достижениях. Отдай в молитве свое сердце без остатка Возлюбленному Иисусу, позволь Ему свободно царствовать и священствовать в твоей душе. Так мы побеждаем даже смерть: «Живем ли, или умираем, — всегда Господни» (Рим. 14: 8).

Не принимать вообще никаких помыслов — это великая тайна, которую нелегко уразуметь. Помыслы — это бесы, демоническая энергия, принимающая форму мыслей. Их невозможно победить логикой, поэтому никогда не вступай с ними в собеседования и не поддавайся их наваждению, которым они увлекают за собой не имеющую рассуждения невежественную душу в самые бездны ада. От того, кто таит в себе дурные помыслы, отходит Бог и отбегают ангелы. Всякий помысл, приносящий в душу сомнения, — от лукавого. В Божественной благодати нет никаких сомнений — в чем ей сомневаться? Отсекая прельщающие наваждения, как ночные, так и дневные, от которых смущается душа, а ум делается безпокойным, сердце молитвенника начинает просвещаться Божественными вразумлениями. Теперь оно не ведает остановки, непрерывно устремляясь к соединению со Христом в благодатной молитве.

Если мы ни за что не держимся, кроме Бога, мы не имеем привязанностей. Если мы не имеем привязанностей, то мы никого не осуждаем и ни на что не ропщем. Если никого не осуждаем и не ропщем, значит, ад потерял над нами власть. Тот, кто научился не осуждать, спасен, еще живя на земле. Поэтому каждое мгновение стремись ко все большему отречению от мира и обретению безстрастия. Обретя через это мудрость духовного рассуждения, ты все будешь видеть в свете благодати. Старайся стяжать ее в сердце — и тогда освободишься от рабства помыслов, ибо «Царство Небесное силою берется» (Мф. 11:12). Только овладев безстрастием, подвижник может приступить к совершенному утверждению во Святом Духе в нерассеянности ума и стяжании священного созерцания, или исихии.

Молитва начинающего всегда тесно связана с собственным спасением, но молитва зрелого мужа рождает в душе стремление молиться за весь род людской, так как она несет в себе все человеческие страдания. Сострадание — это начало любви, поэтому молитвенные усилия всегда должны быть исполнены сострадания ко всем людям. Такая молитва, подобно солнечному теплу, распространяется во всех направлениях. Уподобиться Господу — значит обнять в молитве весь страждущий мир любовью. Поэтому спасение и есть «тесные врата», в которых требуется оставить все эгоистические привязанности. Ум, войдя в сердце, пытается время от времени вернуться к прежнему блужданию в мирских вещах, испытывая тесноту, но, будучи привлечен в сердце благодатью, умиротворяется, неисходно водворяясь в глубине сердечной, где в тихости струится молитва, словно неугасимый пламень.

С превеликим тщанием нужно влагать в сердце соль покаянного смирения, чтобы в нем не зародилась гниль самомнения и самодовольства. Непреходящий закон Божественной любви состоит в том, чтобы возрастать в любви ко Христу через ненависть к себе: «Кто приходит ко Мне и не возненавидит… и самой жизни своей, тот ни может быть Моим учеником» (Лк. 14:26). Возненавидеть себя означает забыть о себе полностью, чтобы Христос явственно и зримо жил в нашем сердце. Молитва за себя одного — это еще только зародыш истинной молитвы, которая становится негасимым огнем тихой благодати, когда преображается в молитву «о всех и за вся». Святое Евангелие возвышает нас над тварным миром, а сердечная молитва становится нашей опорой в устремлении к Христовой — любви.

Сознание — духовный центр нашей личности, созданной по образу и подобию Божию, именно там, в нашем духе, неизреченно сияет лик Христов. Сердечная молитва становится светом, ведущим душу в глубины нашей личности или духа, где ожидает нас Христос, чтобы заключить в Свои любящие объятия. Сердечное молитвенное призывание имени Божия действует так, как сказано апостолом: «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов и судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12). Тогда мы по-настоящему освобождаемся от власти страстей и побеждаем зло, нашедшее в душе свое прибежище через пленение ее помыслами. Только теперь, в сердечной молитве, нам дано познать, что Господь Иисус есть единственный и несравненный Бог и вечный Спаситель от злобной толпы греховных забот и помышлений. Так наша молитва переходит в постоянное призывание Христа, преобразившего любовью нише сердце. Насколько возлюбишь Христа, настолько возлюбишь и Пресвятую Богородицу, подательницу всех благ, и особенно сердечной молитвы, которую обрели благодаря Ее дару многие пустынники и отшельники.

До сей поры мелкие согрешения и падения не отрывали нас от Бога, но Его требования к нашему движению к совершенству неизменны: «Будьте святы, как Я Свят» (1 Петр. 1:16). И мы испытываем не только минуты и часы, но и значительные периоды Богооставленности, в которые, если мы смиряемся и принимаем их терпеливо и безропотно, наша молитва укрепляется и возрастает в глубоком уповании на милость Христову: «Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр. 2:18). Тогда в сердечной молитве, которой споспешествует Дух Святой, степень покаяния и самоосуждения возрастает до предельной степени. Скорби и болезни — неизбежные спутники выздоровления и спасения души, находящей великое утешение и отраду в постоянной молитве Иисусовой. Без искушений человеку не сохранить в себе смирение. Потом и кровью стяжается неописуемое Христово смирение: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:29).

В сердечном покаянии преображается вся греховная природа человека, в сердечном плаче пожигаются самые корни грехов, в сердечном сокрушении возрождается и освящается безсмертный дух человека. Таким образом, через сердечную молитву мы приближаемся к познанию того, что такое пребывание в Господе: «Пребудьте во Мне и Я в вас» (Ин. 15:3). Сердце — тесные врата для стяжания действенной молитвы и обретения сокровенной истины, Пройдя через многие испытания, мы научаемся неисходно пребывать во Христе духом через постоянное призывание имени Его: «Чего ни попросите от Отца во Имя Мое, Он даст вам» (Ин. 15:16). Вместе с обретением безстрастия мы обретаем в нашем духе и Самого Христа. Безстрастие пропитывает не только душу, ум и сердце, но и наше тело.

Умением пребывать в мире душевном ослабляется действие страстей и агрессивных мыслей. Сердечная молитва и мирность души привлекают в сердце Дух Божий. С приходом благодати подвижник внутри себя чувствует и зрит Царство Небесное, пришедшее в силе и славе. Тогда сердечная молитва становится поистине непрестанной. Такая сосредоточенная и цельная молитва требует уединения, и даже монастырское окружение мало подходит для нее. Слезы и молитвенный плач принадлежат пустыне и отшельничеству. Слезы — обитель сердечной молитвы. От непрерывных слез рождаются непрестанная молитва и ее духовное радование. Некоторые монахи предпочитают молиться в полностью затемненной келье. По преданию, так молился прп. Афанасий Афонский в период своего уединения. В наше время так предпочитал молиться и старец Софроний (Сахаров).

Сердечная молитва утверждается в сердце настолько, что начинает постоянно совершаться внутри. Такая молитва уже не нуждается в определенном фиксированном распорядке и правиле. Предающийся сердечной молитве отходит от всякой суеты в полумрак и тишину уединенного келейного жительства. Чтобы сохранить в себе обретенную благодать, ему хочется закрыться и затвориться от всего на свете, чтобы пребывать наедине с Возлюбленным Сладчайшим Иисусом. Избавившись от грубых страстей и исцелившись от греховных помышлений, сердце постепенно просвещается благодатью, пока еще непостоянной и периодически теряемой из-за рассеяния ума. Но в душе все более возрастают молитвенный мир и благодатная тишина, а сердце также все больше светлеет, подобно тому, как бывает, когда из-за краешка земли вот-вот покажется солнце.

Не все в духовной жизни делается сразу, но требует постепенности, так же как когда из ребенка вырастает зрелый человек. Духовная лестница состоит из ступеней смиренномудрия, по которым душа восходит на Небеса созерцания и святости, влекомая внимательной чистой молитвой, вначале — умной, а затем и сердечной, пока не соединится с непрестанной и благодатной молитвой. Тогда даже вред, причиняемый бесами, Господь обращает для подвижника в духовную пользу, если он хранит смиренномудрие и внимание. Сердечная молитва не только не позволяет укрепляться в уме действиям лукавого, но и полностью останавливает его далеко за пределами сердца. Однако если в сердце сохраняются корни тщеславия, то при малейшем росте самонадеянности и самодовольства, а также рассеянности вновь происходят духовные падения, ибо дух еще слаб и безсилен, когда в нем нет постоянной благодати. Так мы познаем нашу слабость и немощь пред Богом.

Таким образом, в сердце прекращается безпрестанное осуждение ближних и заканчиваются нескончаемые поиски всевозможных «врагов», так как мы теперь видим, что эгоизм есть наш злейший враг. Противостоять в сердечной молитве собственному эгоизму хотя бы раз в день гораздо важнее, чем теплохладная жизнь в нерадении. Похоть в сердце — это все тот же гнусный облик ненависти и осуждения ближнего своего. Только с ее покорением в сердце приходит благодать, ясная и светлая, а ум становится целомудренным, словно у младенца. Тогда сердце делается мягким, как разогретый воск, а душа постоянно умиляется и радостным плачем благодарит Господа. Все это возможно только в уединении. Безсмертный свет не покидает того, кто не оставляет покаяние до последнего вздоха.

Сначала — монастырь, затем — пустыня: таков непреложный духовный закон. В монастыре мы без принуждения отрекаемся в умной молитве от эгоизма, а в пустыне через сердечную молитву стяжаем безкорыстную любовь ко всем людям. Плач у монаха рождается в монастыре, а углубление в сердечную молитву — в пустынножительстве. Тогда уже невозможно исполнять многочисленные послушания и отвлекать ум от молитвы в повседневную суету. Это есть время сугубого покаяния в уединении. Пребывая во всяком терпении, нам нужно сражаться «до крови» против духов злобы поднебесных, чтобы обрести «плод праведности» (Евр. 12:11). Сердечная молитва приносит нам «мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа» (Евр. 12:14). Утверждаясь в этой молитве, мы приступаем в ней «ко граду Бога живого» (Евр. 13:22), ибо благодатное сердце и есть обитель Господа и «Царство непоколебимое» (Евр. 12:28).

Монах, уединившийся ради молитвы, не значит нелюдимый или необщительный монах. Он — хранитель православной традиции, принявший это церковное послушание от Христа, Хранителя Церкви. Монахи, подвизающиеся в монастырях, отреклись от себя, исполнив заповедь Христову: «Отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк. 8:34). Отшельник в совершенном уединении завершает духовное восхождение всей полноты Церкви и всего человечества к обожению и Богоподобию, исполняя Евангелие: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в нас едино» (Ин. 17:21).

Очищение сердца — это освобождение его от страстей, очищение ума — это его избавление от безпорядочных мыслей. Очищенные сердце и ум становятся едины в сердечной молитве. Умиротворенное постоянной молитвой сердце становится безстрашным, ибо смирение — это и есть совершенное безстрашие. Просвещение сердца в непрестанной молитве — это его наполнение благодатью Святого Духа. Когда сердечные страсти и мысленные движения полностью подчиняются благодати, обретенная непрестанная молитва преображает всего человека, делая его радостным и просвещенным в Духе Святом. Именно в непрестанной молитве происходит совершенное утверждение в подлинной духовной жизни. В собственном безмолствующем сердце, успокоив чувства и отвергнув самого себя, узришь Человеколюбивого Христа в славе благодатного света.

После обретения сердечной молитвы возникает желание начать старчествовать. Для того чтобы быть старцем, необходимо иметь великое терпение и огромную любовь к людям. Все это может дать только Дух Божий, кроткий и любвеобильный. Тем не менее, даже если Он даровал подвижнику сердечную молитву, это вовсе не означает, что вместе с этим даром пришло и благословение на старчество. Тот, кто желает стать духовным учителем, обязан учить евангельскому спасению. Поэтому он, чтобы вначале самому стать учеником Христа, должен прежде всего возненавидеть самого себя и даже душу свою до смерти, чтобы в нем ожила любовь Христова. Лишь тогда, став единым со Христом, он может учить ближних спасению.

Итоги сердечной молитвы: ум соединяется с сердцем. Похоть и гнев оставляют душу на долгое время в покое. Молитва совершается с большим умилением и обильными покаянными слезами. Молитвенное призывание имени Божия присутствует и в трудах, и в покое, не оставляя сердце. Духовный рост характеризуется тем, что мы можем пребывать в молитвенном Богообщении гораздо дольше. Постоянный мир душевный, утвердившийся в сердце, дает нам живое постижение нашего греховного состояния, приводя сердце к искреннему нелицемерному смирению. Благодатные периодические переживания способствуют рождению первых ростков Божественной любви, самоотречения и постижения Богосыновства. Молитвенника часто посещает благодать, рождая покаянный плач, сопровождаемый глубоким покаянием. Сердце оживает настолько, что в молитве начинает целиком жить смыслом произносимых святых слов покаяния. Углубленная молитва, соединившаяся с дыханием, делается привычной, и обретается способность в течение дня постоянно совершать вдохи и выдохи вместе с молитвой, не рассеиваясь. Тем не менее, еще сохранятся опасность падений и потери молитвенных достижений.