Правда о военных действиях в Северной Африке (1940-1943 гг.)

Глава 1 ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ — ПРОДОЛЖЕНИЕ «СТРАННОЙ ВОЙНЫ» В ЕВРОПЕ

Первая мировая война 1914–1918 гг. не только не разрешила империалистические противоречия между капиталистическими странами, но в еще большей степени углубила и обострила эти противоречия. Поэтому после 1918 г. вопрос о переделе колоний и сфер влияния путем новых войн разгорелся с новой силой.

На XV съезде ВКП(б) товарищ Сталин указывал, что «азиатские рынки и пути к ним являются главной ареной борьбы. Отсюда ряд узловых проблем, представляющих целые очаги для новых столкновений. Отсюда так называемая тихоокеанская проблема (антагонизм Америка — Япония — Англия), как источник борьбы за первенство в Азии и на путях к ней. Отсюда проблема Средиземного моря (антагонизм Англия — Франция — Италия), как источник борьбы за преобладание на берегах Средиземного моря, как источник борьбы за кратчайшие пути к Востоку. Отсюда обострение проблемы нефти (антагонизм Англия — Америка)…»[30].

Империалистические противоречия между Италией и Англией, Италией и Францией, как государствами-победителями в первой мировой войне, особенно быстро стали развиваться после прихода к власти фашизма в Италии в 1922 г. Итальянский фашизм начал борьбу с Англией и Францией за господство в Африке, за передел английских и французских колониальных владений и сфер влияния в бассейне Средиземного моря.

Вооруженную борьбу за преобладание на берегах Средиземного моря и на кратчайших путях к Востоку фашистская Италия начала уже в 1935 г. с нападения на беззащитную Абиссинию. Английские реакционные правящие круги допустили тогда фашистскую агрессию против Абиссинии, хотя эта агрессия была не только против Абиссинии. «Удар был направлен также против Англии, против морских путей Англии из Европы в Индию, в Азию»[31].

Поощряя агрессию итальянских фашистов, английские империалисты надеялись в конечном счете направить ее против Советского Союза. По той же причине реакционные правящие круги США, Англии и Франции допустили интервенцию держав оси в Испании. Задавшись целью повернуть агрессию фашистских стран в сторону Советского Союза, английские и французские империалисты принимали за чистую монету болтовню германо-итальянских агрессоров, что «они ведут борьбу с «красными» в Испании и не преследуют никаких других целей. Но это была грубая и неумная маскировка, рассчитанная на глупость простаков. На самом деле они вели удар по Англии и Франции, ибо они перехватывали морские пути Англии и Франции к их громадным колониальным владениям в Африке и Азии».

«Мюнхенская» политика США, Англии и Франции окрылила Муссолини и поощрила его на дальнейшую агрессию. В апреле 1939 г., вопреки специальному договору о ненападении, заключенному с Албанией, и многочисленным договорам с Англией об оставлении без изменения статус-кво на Средиземном море, итало-фашистские войска вторглись в Албанию. Как и следовало ожидать, этот акт агрессии итальянского фашизма в отношении Албании англо-французские империалисты оставили без последствий.

В бассейне Средиземного моря переплетались интересы не только империалистов Италии, Англии и Франции, но и происходила ожесточенная борьба между Англией и США по вопросу о нефти. Товарищ Сталин на XIV съезде ВКП(б) отметил, что «борьба интересов между Англией и Америкой не ослабевает, а, наоборот, усиливается. Одним из основных вопросов для мировых держав является теперь вопрос о нефти»[32].

После первой мировой войны Англия стала господствующей державой на Ближнем Востоке. Она завладела одним из богатейших нефтяных районов мира и укрепилась на сухопутных путях в Индию.

Споры о нефтяных ресурсах Ближнего Востока возникли еще в 1919 г., когда британские оккупационные власти в Месопотамии и Палестине не разрешили американцам производить разведку недр этих территорий.

Обладая большой конкурентной способностью и стремясь добиться твердого положения американских нефтяных компаний, американское правительство потребовало осуществления принципа «открытых дверей», с тем чтобы получить доступ к нефтяным богатствам Ближнего Востока.

Раздел германского «наследства» послужил поводом для многочисленных споров на протяжении 1919–1926 гг. Особенно усилилось недовольство США вследствие заключенного между Англией и Францией нефтяного соглашения в Сан-Ремо без участия американских капиталистов. Англичане хотели по-прежнему держать дверь закрытой для американского капитала на Ближнем Востоке. Для того чтобы крепко запереть ее, они и передали довоенные права немцев на ближневосточную нефть французам. Тогда США отказались признавать ближневосточные мандаты Англии и Франции до тех пор, пока не будет принята американская политика «открытых дверей».

Американские ноты, меморандумы и протесты прекратились временно в 1926 г., когда американские компании фактически обеспечили себе место на территориях стран Ближнего Востока, богатых нефтью. Стоило англичанам поделиться с американскими фирмами ресурсами нефти, как государственный департамент быстро признал ближневосточные мандаты.

Естественно, что американский империализм не ограничился столь малой долей участия в разработках нефтяных богатств Ближнего Востока, как 25 процентов иракской нефти. Американским компаниям удалось приобрести важнейшие концессии в Аравии и поставить тем самым под удар британскую нефтяную гегемонию в бассейне Средиземного моря.

Американский империализм был очень заинтересован в том, чтобы проникнуть в сферу интересов, бывшую до тех пор в исключительном владении Англии. Политика, дипломатия и военная стратегия США неразрывно связаны с борьбой американских монополий за захват нефтяных источников в бассейне Средиземного моря.

Особенно резко обострилась борьба за нефть между правящими кругами Англии и США в ходе второй мировой войны. В 1941 г. США, воспользовавшись ослаблением и зависимостью Англии от американской помощи, сумели добиться более широкого доступа американского капитала к нефтяным богатствам Ближнего Востока. В этом одна из причин того, почему правящие круги США были заинтересованы в первоочередном проведении операции по высадке американских войск во Французской Северной Африке. Подготовку к проведению такой операции американское правительство начало еще до вступления США во вторую мировую войну.

Наконец, был еще один претендент на господство в бассейне Средиземного моря — гитлеровская Германия. Гитлеровцы не ограничивались требованием возврата бывших германских колоний в Африке. Колониальные аппетиты гитлеровской Германии не знали пределов. Таким образом, империалистические противоречия разъедали и «ось Берлин — Рим», несмотря на, казалось бы, тесный военный союз гитлеровской Германии и фашистской Италии. Между двумя империалистическими хищниками существовали острые противоречия на почве борьбы за колонии и сферы влияния в бассейне Средиземного моря.

В октябре 1936 г. специальным протоколом были разграничены сферы интересов Италии и Германии. Гитлеровской Германии предоставлялась центральная и восточная Европа, а фашистская Италия должна была контролировать Средиземное море и Африку. Это соглашение не помешало германскому верховному командованию в том же году приступить к формированию «корпуса пустыни»[33], предназначавшегося для захвата колоний в Африке и в бассейне Средиземного моря. В 1939 г. численность корпуса достигла примерно 10 000 обученных и натренированных солдат и офицеров, которые могли быть использованы в качестве инструкторов при развертывании больших экспедиционных сил.

В 1937 г. Ливию посетила специальная военная германская миссия во главе с военным министром Бломбергом. В составе миссии находился будущий командующий немецким африканским корпусом Роммель.

В связи с этим итальянский генерал-губернатор Ливии маршал Бальбо сказал: «Нацисты присылают к нам своих будущих инспекторов». В действительности это так и было.

После отъезда Бломберга со своим штабом Роммель остался в Ливии якобы по болезни. Он получил специальный отпуск, который использовал для посещения портов Бенгази, Дерны, Тобрука и Бардин. Затем в штатском костюме Роммель отправился в качестве туриста в Египет, где путешествовал на автомобиле по району Суэцкого канала и по направлению к Киренаике.

В отчете о своей поездке Роммель предложил ряд мер по улучшению подготовки германского «корпуса пустыни». Были созданы два специальных тренировочных центра. Один находился в Шлезвиг-Гольштейне, другой — в Баварии. Для боевой подготовки «корпуса пустыни» в обоих лагерях были созданы условия, напоминающие условия тропиков.

Итальянские фашисты были сильно обеспокоены этими приготовлениями своего партнера по империалистическому разбою. Напомнив германскому послу Макензену о заявлении Гитлера «Средиземное море не интересует немцев», министр иностранных дел фашистской Италии Чиано заметил 17 марта 1939 г.: «Это заявление было положено в основу сформулированной нами политики оси. Если этот принцип не будет соблюдаться, ось сломается»[34].

Гитлеровской Германии в то время пришлось поспешно спрятать еще глубже свои тайные планы неограниченной экспансии. 21 марта 1939 г. министр иностранных дел гитлеровской Германии Риббентроп «снова повторил торжественное обещание признать исключительные итальянские права на Средиземное море, на Адриатику и в прилегающих зонах»[35]. Но никакой союз не был в состоянии устранить империалистические противоречия между гитлеровской Германией и фашистской Италией. В сентябре 1939 г. в руки итальянской разведки попал документ, в котором «говорилось не только о намерениях Германии завладеть Альто-Адидже и Триестом, но и о ее планах захвата всей Ломбардской равнины»[36]. Вновь пришлось Риббентропу посылать в Рим торжественные заверения. Эти торжественные заверения все же не помешали Гитлеру в ходе второй мировой войны сначала полностью подчинить Италию своему контролю, а затем оккупировать ее территорию своими войсками.

Таким образом, несмотря на неоднократные торжественные заверения, немецкий фашизм только и ждал удобного случая для того, чтобы приступить к захватам колоний в Африке и в бассейне Средиземного моря. Такой случай представился в начале 1941 г., когда поражения итало-фашистских войск в Греции и в Африке вынудили Муссолини обратиться за военной помощью к Гитлеру.

После захвата Албании фашистская Италия продолжала деятельно готовиться к дальнейшей агрессии в Африке. Используя Суэцкий канал, Муссолини беспрепятственно и на виду у англичан накапливал необходимые силы и средства. На 4 февраля 1939 г. в Ливии насчитывалось 30 000 итальянских солдат и офицеров. Планировалась переброска туда еще такого же количества войск. В письме к Гитлеру 4 января 1940 г. Муссолини сообщал, что в итальянских колониях в Северной Африке сосредоточено пятнадцать дивизий, из них восемь дивизий регулярной армии, четыре — чернорубашечников и три ливийские дивизии из итальянских колонистов[37].

В то время как военные приготовления фашистской Италии к захвату Суэцкого канала были в полном разгаре, англичане имели в Египте незначительные регулярные войска. На запрос германского посла в Лондоне Дирксена германский посланник в Каире Вахендорф 19 мая 1938 г. ответил, что «никакой подготовки английских военных к войне я до сих пор не замечал»[38].

Ничего не изменилось в Северной Африке и после 1 сентября 1939 г. После начала второй мировой войны, которая в Европе получила название «странной и однобокой войны», английское командование, находившееся в Египте, не предпринимало никаких мер для отпора агрессору.

Когда Италия 10 июня 1940 г. объявила войну Англии, английское командование в западном Египте имело всего одну неполную бронедивизию и несколько подразделений из доминионов. Только в августе 1940 г. в Египет была направлена 4-я индийская дивизия, а в сентябре к этим войскам присоединились части одной британской бригады.

В английской литературе о второй мировой войне часто подчеркивается крайний слабость британских сил в описываемый период на всем Ближнем Востоке. На этом основании она оправдывает все действия английского командования, все его неудачи и поражения. На самом деле это грубая фальсификация. Английские силы были слабы лишь в Египте; они даже не обеспечивали оборону египетско-ливийской границы. Зато значительные силы англичан непрерывно накапливались на стратегических направлениях, ведущих к Советскому Кавказу, — в Палестине, Трансиордании, Ливане, Ираке, Сирии и Иране. Например, в Палестине в 1940 г. находилось восемь батальонов австралийской пехоты, шесть батальонов английской пехоты, девять полков кавалерии, всего свыше 20 тыс. чел. В Ираке были сконцентрированы основные силы английской ближневосточной авиации.

Эти силы с учетом английских войск в других местах Ближнего Востока, располагавшихся на стратегических направлениях к Советскому Кавказу, составили в ходе второй мировой войны полностью укомплектованные 9-ю и 10-ю английские армии, которые бездеятельно наблюдали за гигантской борьбой Советской Армии с главными, основными силами гитлеровской армии на советско-германском фронте. Эти армии не были использованы даже в Египте, хотя на 1 января 1942 г. они насчитывали одиннадцать пехотных и одну кавалерийскую дивизии.

В своих послевоенных мемуарах У. Черчилль, стараясь оправдаться, сваливает всю вину на Ллойда. Во всем, дескать, был виноват министр колоний Ллойд; он, мол, всячески препятствовал использовать эти силы в Египте даже в критические дни после начала военных действий с Италией. Но и после отставки Ллойда ничего не изменилось. К тому же не Ллойд, а У. Черчилль был премьером. Именно Черчилль упорно проводил в жизнь политику английского империализма — использовать вооруженные силы в антисоветских целях, но только не для борьбы с гитлеровской Германией и фашистской Италией.

Таким образом, война, которую фашистская Италия объявила Англии 10 июня 1940 г., застала английский империализм в разгаре военных приготовлений для удара по Советскому Кавказу со стороны Ближнего Востока и в состоянии полной неподготовленности к отражению фашистской агрессии в Африке.

Немецко-фашистские армии 10 мая 1940 г. начали наступление на западном фронте против французов и англичан. В тот момент, когда немецко-фашистские войска находились у ворот Парижа, а предатели французского народа готовились к капитуляции, в войну против Англии и Франции вступила фашистская Италия. Муссолини, убедившись, что победа будет быстрой и легкой, 10 июня вонзил нож в спину Франции.

Однако Гитлер запретил Италии оккупировать Корсику и Тунис. Единственно, что удалось Муссолини получить, — это несколько клочков территории в районе французской Ривьеры.

Тогда итальянские империалисты обратили свой взор на Египет, в сторону Суэцкого канала. В письме к Гитлеру 17 июля 1940 г. Муссолини сообщал: «Мы закончили подготовку к наступлению крупного масштаба на Египет… Я рассчитываю предпринять мое наступление одновременно с вашими комбинированными операциями по высадке в Англии»[39]. Гитлер тщательным образом скрывал свои истинные намерения, поэтому Муссолини в то время еще не знал, что Гитлер не собирается осуществлять вторжение в Англию до нападения на Советский Союз.

27 августа 1940 г. Муссолини вновь сообщил в Берлин, что «подготовка закончена и Грациани получил приказ наступать в тот самый день, когда немцы нанесут удар по Великобритании»[40]. Муссолини ждал и не мог дождаться, казалось бы, близкого дня вторжения немецких вооруженных сил на Британские острова. Это пассивное ожидание свидетельствует о полной неспособности итальянского фашизма к ведению военных действий большого масштаба собственными силами. Это же подтверждают и протоколы допроса представителей германского верховного командования на Нюрнбергском процессе. Все допрашиваемые в один голос заявили: «При вступлении Италии в войну стратегические цели Муссолини предусматривали расширение его империи за счет военных успехов Германии»[41]. Муссолини ожидал начала немецко-фашистского вторжения на Британские острова с тем, чтобы воспользоваться успехами Гитлера в Англии и развернуть свои действия в Африке. Но Гитлер не рискнул на операцию «Морской лев» (так назывался план вторжения на Британские острова) только потому, что имел у себя в тылу «восточный» фронт. «Восточный» фронт, созданный Советским правительством к лету 1940 г. против гитлеровской агрессии, не только укрепил обороноспособность Советского Союза, но и сыграл решающую роль в предотвращении германского вторжения в Англию летом 1940 г.

Благодаря «восточному» фронту английское командование получило возможность организовать оборону Суэцкого канала и укрепить свои стратегические позиции в бассейне Средиземного моря. Эту возможность Англия использовала в первую очередь для того, чтобы прибрать к своим рукам французский военно-морской флот, находившийся в различных портах Средиземного моря, а затем и французские колонии в Африке раньше, чем проникнут туда монополии США.

Сразу же после капитуляции Франции 21 июня 1940 г. англичане захватили в своих портах два французских линкора, четыре крейсера, восемь эсминцев, несколько подводных лодок и около 200 минных тральщиков. Французская эскадра в Александрии в составе линкора, четырех крейсеров и ряда мелких кораблей, а также авианосец и два легких крейсера на Мартинике были разоружены. Затем, 2 июля 1940 г., английская эскадра в составе трех линкоров, авианосца, двух крейсеров и 11 эсминцев внезапно атаковала французскую эскадру в Оране. В результате внезапного нападения один линкор был потоплен, другой линкор и крейсер выведены из строя и лишь два крейсера сумели уйти в Тулон.

3 августа 1940 г. Черчилль приступил к организации дакарской военной экспедиции для захвата французской Северо-Западной Африки. План был составлен в расчете на бескровную экспедицию. Военно-морская часть экспедиции осуществлялась англичанами, а сухопутные действия были возложены на немногочисленные силы де Голля.

С самого первого дня службы у Черчилля де Голль опирался на кагуляров — французских фашистов. Он с распростертыми объятиями принимал в свои части предателей французского народа, которые пользовались доверием у немецких фашистов.

Де Голля не интересовал вопрос, как освободить французский народ от немецких оккупантов. Будучи ставленником французских монополистов, он стремился сохранить у власти силы реакции и в том случае, если гитлеровцы потерпят поражение. Такую же цель преследовали Петэн и К° в Виши.

У де Голля с Петэном не было принципиальных разногласий. Все разговоры о якобы имевшихся разногласиях составили первую деголлевскую легенду.

Вторая деголлевская легенда заключалась в его якобы «французском патриотизме». На самом деле де Голль является матерым фашистом, политическим авантюристом. Он в одинаковой степени устраивал и Черчилля и Гитлера.

Немецкие шпионы в штабе де Голля пользовались таким же доверием, как и агенты английской разведки.

Позже выяснилось, что провал дакарской экспедиции Черчилля в сентябре 1940 г. в значительной степени явился результатом германского шпионажа в штабе де Голля в Лондоне. Берлин и Виши были своевременно информированы о характере экспедиции и о том, что операция назначена на 19 сентября.

По распоряжению немецко-фашистского командования 10 сентября Петэн отправил из Тулона в Дакар французскую эскадру в составе трех крейсеров и трех эсминцев. 11 сентября эта эскадра беспрепятственно прошла Гибралтарский пролив и 14 сентября прибыла в Дакар.

Оплошность с пропуском вишийских военных кораблей через Гибралтарский пролив произошла, во-первых, из-за отсутствия бдительности у английской охраны пролива, во-вторых, потому, что гитлеровцы успели направить вишийскую эскадру в Дакар через Гибралтарский пролив раньше, чем командование гибралтарской крепости было поставлено в известность о планах Черчилля.

23 сентября подошедшая к Дакару английская эскадра была встречена артиллерийским огнем французских береговых батарей и торпедными атаками французских подводных лодок. В течение двух дней она вела бесплодную артиллерийскую дуэль. Английский адмирал, потеряв линкор, торпедированный подводной лодкой, а также четыре эсминца, один фрегат и одну подводную лодку, отступил в открытое море.

Не добились англичане решающих успехов и в борьбе против итальянского военно-морского флота. К 26 июня 1940 г. потери итальянцев составили лишь один крейсер («Коллеони»), 10 подводных лодок и 250 самолетов[42]. В ноябре 1940 г. английское военно-морское командование подготовило атаку на главные силы итальянского военно-морского флота, который уже пять месяцев стоял на якоре в бухте Таранто.

Ночью 11 ноября 1940 г. гидросамолеты англичан поднялись с авианосца в 270 км от Таранто и неожиданно для итальянцев на заре появились над бухтой в тот момент, когда их флот, сняв противоминные сети, готовился выйти в открытое море. Служба наблюдения и оповещения бездействовала, поэтому атака английских самолетов застала итальянское военно-морское командование врасплох. 10 бомбардировщиков сбросили бомбы и осветительные ракеты, а затем 11 торпедоносцев сбросили торпеды. Итальянский флот в Таранто потерял линкор «Кавур», кроме того, были серьезно повреждены линкоры «Литторио» и «Дуилио». Эти корабли надолго вышли из строя[43].

Но и эта атака англичан не изменила стратегической обстановки на Средиземном море.

Однако слабость итальянского фашизма была налицо, что давало Гитлеру повод вмешаться в войну на Средиземном море, чтобы под видом помощи союзнику по разбою утвердиться в бассейне Средиземного моря.

В общем как англичане, ожидавшие начала военных действий немецко-фашистских войск против Советского Союза, так и Муссолини, надеявшийся на скорую высадку гитлеровских армий на Британские острова, выжидали и не вели военных действий в бассейне Средиземного моря с решительной целью.

(Схема 1)

До 13 сентября 1940 г. итальянские войска, находившиеся на границе с Египтом, не предпринимали активных действий. Были лишь мелкие стычки пограничных патрулей.

Бездействовали и англичане. Их «успех» заключался в прорыве так называемой «проволоки Муссолини», которая тянулась на 320 км вдоль всей ливийской границы. Это были обычные проволочные заграждения в четыре кола. Устроены они были с целью помешать кочевым племенам переходить границу. С военной точки зрения эта полоса заграждений никакого значения не имела.

Убедившись, что немецкое вторжение на Британские острова откладывается на неопределенное время, Муссолини решил атаковать английские войска, расположившиеся на приморском участке границы Египта.

Военные действия в Египте, а также в Киренаике и Триполитании (Ливия) происходили на сравнительно узкой полосе местности, лишенной растительных масок и открытой для наблюдения с воздуха. Эта полоса простирается от моря вглубь африканского континента примерно на 50–80 км. Обе воевавшие стороны своими главными силами действовали лишь в пределах этой полосы.

От Александрии до Тобрука была проложена одноколейная железная дорога, а вдоль всего североафриканского побережья — хорошая асфальтированная автомобильная дорога протяжением в 1800 км (ширина дороги 6–8 м).

Приморское операционное направление доступно для всех родов войск. Местность здесь повсюду ровная. Особенно большие возможности для широкого маневра имелись у подвижных частей. Танки и автомашины могли двигаться в большинстве случаев и без дорог, по участкам открытой пустыни. Лишь в некоторых местах Киренаики (Дерна и др.) и вокруг Триполи (главный город Ливии) местность покрыта растительностью (кустарник, группы деревьев) и имеются обработанные поля. Значительная часть прибрежной территории неплодородна, единственным видом растительности является’ верблюжатник. От Бардии до Тобрука, а также от Сирта до Эль-Агейлы местность не имеет растительности и покрыта песком.

Для климата пустыни характерны сухие, жаркие дни и холодные ночи. Но в прибрежной полосе не очень жарко ввиду влияния на климат моря. Жара не являлась здесь препятствием для военных действий.

В приморской полосе обе стороны не испытывали затруднений и в снабжении водой. К линии фронта был проложен водопровод. Так, итальянские инженерные части в октябре – ноябре 1940 г. провели водопровод из Бардии к Сиди-Баррани (200 км); английские инженерные части в ноябре 1940 г. построили водопровод на участке Александрия — Эль-Даба (160 км), затем удлинили его до Мерса-Матруха (еще на 160 км), а позже стали строить водопровод до Тобрука. Пресная вода подвозилась войскам также морем и в автоцистернах.

Единственное, на что жалуются английские составители описаний военных действий в Северной Африке, — это мухи. Английский майор, служивший в штабе армии «Нил» (а затем в штабе 8-й английской армии) Рейнер пишет: «Мухи, миллионы мух — вот настоящий бич. В течение всей военной кампании мухи доставляли нам больше неприятностей, чем противник»[44]. Но мухи, хотя и были «бичом», не могли оказывать серьезного влияния на действия английских солдат, а противник не причинял англичанам особых неприятностей, так как действовал лишь от одного благоприятного случая до другого.

Таким образом, ряд удобств — железнодорожная линия, автострада, водопровод, смягчающее влияние моря на климат, снабжение морским путем — все это привело к тому, что военные действия итальянцев и англичан были ограничены обжитым приморским полупустынным направлением. Обе стороны боялись пустыни. Прибрежная часть североафриканского театра военных действий и была центром «сосредоточения главных усилий» англичан против держав «оси».

Соотношение сил сторон к 13 сентября 1940 г. было в пользу Италии. Итальянцы имели на египетской границе шесть дивизий (70–75 тыс. чел.), англичане — одну бронедивизию, одну индийскую дивизию и две пехотные бригады (20–25 тыс. чел.). Все эти английские силы составляли так называемую армию «Нил».

Как уже говорилось выше, 9-я и 10-я английские армии были сосредоточены на Ближнем Востоке не для действий против итало-фашистских войск на подступах к Египту и в Северной Африке, а были нацелены против Советского Кавказа. Учитывая это, главнокомандующий итало-фашистскими войсками Грациани решил вторгнуться в Египет и моторизованными колоннами выйти вдоль побережья к Александрии и Каиру.

Главнокомандующий британскими войсками на Ближнем Востоке Уэйвелл с началом итальянского наступления планировал отойти на укрепленные позиции Мерса-Матрух и, потеряв часть пустыни, выиграть тем самым время для организации обороны Египта.

В планах обеих воюющих сторон не было ни стратегического замысла, ни идеи маневра, ни активности.

13 сентября 1940 г., после сильного артиллерийского обстрела британских позиций в районе Эс-Саллума, итало-фашистские войска, уверенные в легкой победе, двинулись тремя колоннами с Ливийского плато в Египет. Колонны двигались в плотных боевых порядках: впереди мотоциклисты, за ними — легкие танки и артиллерийские орудия на механической тяге, затем — пехота на грузовиках. Такое построение не отвечало требованиям, предъявляемым к боевому порядку. Колонны представляли весьма удобную мишень для артиллерии. Но английские войска не оказали сопротивления и без боя поспешно стали откатываться к городу Мерса-Матрух, на заранее намеченные позиции. Итальянские части в тот же день вошли в Эс-Саллум, 15 сентября заняли Бугбуг, а 16 сентября две итальянские колонны достигли Сиди-Баррани. Здесь, вместо того чтобы продолжать дальнейшее беспрепятственное продвижение, итальянцы остановились и окопались. Грациани ограничился лишь тем, что выдвинул передовые посты на несколько километров к востоку от Сиди-Баррани.

Таким образом, итало-фашистские войска, не встретив какого-либо противодействия, продвинулись всего примерно на 90 км. После занятия Сиди-Баррани они не беспокоили англичан. Тем не менее англичане продолжали поспешно отступать и остановились только у города Мерса-Матрух. В результате между «воюющими» сторонами образовался разрыв в 80 км.

Потери англичан при отступлении составили, по данным Уэйвелла, около двух десятков людей и несколько машин. Это говорит о том, что действия «воюющих» сторон ограничились мелкими стычками. Об этом же свидетельствует и запись в дневнике Чиано от 16 сентября 1940 г.: «Факт тот, что бои еще не начались. Произошло несколько арьергардных столкновений»[45].

В иностранной печати много писали о причинах столь неожиданной остановки итальянцев у Сиди-Баррани. Многие усматривали причину такой остановки в том, что Грациани слишком много думал о водопроводе и дорогах, чтобы воевать в пустыне с удобствами и комфортом. Действительная же причина коренилась во внутренней слабости итальянского фашизма, в нежелании итальянского народа воевать за чуждые и ненавистные ему интересы монополистического капитала. Отсюда и неверие Грациани в возможность дальнейшего наступления собственными силами.

Если до 13 сентября 1940 г. Грациани свое наступление на Египет ставил в зависимость от вторжения немецко-фашистских войск на Британские острова, то после 16 сентября он поставил дальнейшее наступление к Суэцкому каналу в зависимость от осуществления «греческого плана» итальянского фашизма. По этому плану Италия должна была напасть на Грецию и оккупировать ее. Следовательно, расчет Грациани в обоих случаях заключался в том, что англичане будут отвлечены, ослабят свое внимание к Египту, а это позволит итальянцам без большого усилия захватить Суэцкий канал.

4 октября 1940 г. состоялась очередная встреча Гитлера с Муссолини в Бреннере. В этот день Чиано записал в дневнике, что «больше уже нет разговоров о высадке на Британских островах, и подготовительные работы дальше продолжаться не будут»[46].

Следовательно, к октябрю 1940 г. Муссолини и Чиано стало совершенно ясно, что всякая реальная подготовка к вторжению в Англию прекращена. Убедившись в том, что Гитлер занят подготовкой к нападению на Советский Союз, Муссолини решил поход в Грецию сделать исключительно «итальянским предприятием».

29 октября 1940 г. фашистская Италия напала на Грецию, делая ставку на предателей греческого народа. Но итальянский фашизм не учел решимости греческого народа защищать свою страну от иностранных захватчиков. Оккупантам был оказан решительный отпор. Итало-фашистские войска потерпели в Греции поражение. Муссолини был вынужден обратиться за помощью к Гитлеру.

Гитлер понял, что наступил удобный момент для вмешательства. В письме к Муссолини 20 ноября 1940 г. он предложил Италии большую группу «Юнкерсов–88» с условием, что в Средиземном море будут созданы «две большие оперативные зоны: итальянская зона, которая, суммарно говоря, охватывает итальянское и албанское небо, а также Египет, и германская оперативная зона, которая при наличии наших бомбардировщиков дальнего радиуса действия будет охватывать преимущественно восточную часть Средиземного моря»[47]. Этим точно разграничивались сферы интересов фашистской Италии и гитлеровской Германии на Средиземном море. Муссолини вынужден был согласиться на такие условия. Фашистская Италия ставилась в прямую зависимость от своего союзника по разбою.

Восточная часть Средиземного моря попала в германскую оперативную зону не случайно, а была выбрана Гитлером потому, что через Ближний Восток проходит кратчайший путь в Индию. Гитлер использовал тяжелое положение своего союзника для проникновения в сферу интересов фашистской Италии. Торжественные заверения, которые Риббентроп давал Муссолини в марте и сентябре 1939 г., о том, что «Средиземное море не интересует Германию», что Германия признает за Италией исключительные права в бассейне Средиземного моря, были отброшены.

После распределения оперативных зон в Средиземном море немцы оборудовали на о. Сицилия авиабазы, которые обеспечивали создание прочного плацдарма для гитлеровской агрессии на всем африканском континенте.

Из сухопутных сил гитлеровское командование планировало перебросить в октябре 1940 г. в Северную Африку всего лишь одну танковую дивизию, не решаясь развертывать на африканском театре военные действия большого масштаба до выполнения сумасбродного плана «молниеносной» войны против Советского Союза — «плана Барбаросса».

Гитлеровская военная миссия во главе с генералом Тома прибыла в Рим 15 октября 1940 г. для ведения переговоров о посылке в Ливию одной танковой дивизии. Отчет Тома о результатах переговоров позволяет установить, что Грациани ждал не только начала выполнения плана агрессии против Греции, но и немецких подкреплений танковыми частями для совместных действий по захвату Суэцкого канала. Без немецких подкреплений Грациани не пытался двигаться дальше на восток от Сиди-Баррани, особенно после поражения итало-фашистских войск в Греции. С большим трудом итальянским представителям в результате переговоров с немецкой комиссией удалось вместо 120 танков получить 200 танков и бронемашин. Гитлер готовился к вероломному нападению на Советский Союз и не мог выделить ни одного лишнего танка, ни одного лишнего солдата. Больше того, Гитлер и не думал превращать бассейн Средиземного моря в главный театр военных действий.

В письме Гитлера к Муссолини от 20 ноября 1940 г. обращает на себя внимание следующее место: «Я хотел бы получить обратно мои германские войска будущей весной не позднее 1 мая»[48] Это означало, что немецкая танковая дивизия предоставлялась в распоряжение Муссолини на весьма ограниченный срок. В письме к Муссолини от 5 декабря 1940 г. Гитлер сократил этот срок до февраля 1941 г.: «Я хотел бы, чтобы германские силы, которые будут предназначены для сотрудничества с вами, были возвращены в мое распоряжение… в начале февраля 1941 г. и могли быть использованы для другого задания»[49].

Что это за «другое задание», теперь хорошо известно. Это была подготовка к нападению на Советский Союз, которую Гитлер маскировал не только ложными приготовлениями к вторжению в Англию, но и переброской части своей авиации в бассейн Средиземного моря.

(Схемы 2 и 3)

В течение трех месяцев после захвата итальянцами Сиди-Баррани в Египте боевые действия не велись. Английские войска отошли к городу Мерса-Матрух, оставив в 30–40 км западнее его только патрули. Непосредственного соприкосновения противники не имели.

Главнокомандующий итало-фашистскими войсками Грациана, приостановив продвижение вглубь Египта, ожидал, когда завершится план агрессии против Греции и на подкрепление прибудут немецкие танковые части. На захваченной у англичан территории Грациани создал пять укрепленных лагерей, которые образовали большую дугу от побережья внутрь страны на 70 км. Эти лагери как укрепления отличались от древнеримских только тем, что были окружены каменными стенами. Огневой связи между лагерями не было, промежутки не охранялись. Например, между укрепленным лагерем в Бир Сафафи, на правом фланге, и ближайшим соседним лагерем в Нибейве имелся разрыв более чем в 30 км. Помимо лагерей, вокруг Сиди-Баррани были созданы две линии полевых укреплений.

Основные силы итало-фашистских войск располагались на побережье, где имелись хорошие дороги, гавани и аэродромы. Отдельные очаги обороны, созданные на широком фронте, предназначались для охраны флангов от неожиданного охвата или обхода с юга со стороны пустыни.

Таким образом, к декабрю 1940 г. в бассейне Средиземного моря для англичан сложилась исключительно благоприятная обстановка. Во-первых, стало совершенно ясно, что вторжение немецко-фашистских войск на Британские острова не состоится. Во-вторых, авантюра фашистской Италии в Греции закончилась неудачей.

Все это создавало благоприятную обстановку для активных действий англичан в Египте. Уэйвелл, наконец, решился на атаку местного значения. В своем приказе он именовал ее как «налет крупными силами с ограниченной целью». Английским частям ставилась задача всего-навсего оттеснить итало-фашистские войска за пределы Египта и восстановить положение, бывшее до 13 сентября 1940 г. В случае удачно проведенного налета намечалось преследовать противника до Эс-Саллума или даже дальше, хотя на последнее никто в штабе Уэйвелла не надеялся. Намечаемая атака не рассматривалась как наступательная операция с решительной целью.

План атаки заключался в следующем (схема 2): части 7-й бронедивизии, пройдя незащищенное пространство между Нибейвой и Бир Сафафи, должны были круто повернуть на север и последовательно атаковать итальянские лагери с тыла; затем достигнуть побережья в районе Бугбуг (между Эс-Саллумом и Сиди-Баррани) и, если удастся, отрезать итало-фашистским войскам путь отступления из Сиди-Баррани.

За 7-й бронедивизией должна была следовать 4-я индийская дивизия. Небольшими силами намечалось сковать противника на флангах, в районах Бир Сафафи и Мактила. Воздушные силы в течение двух дней должны были совершать непрерывные налеты на итальянские аэродромы в Ливии, морские силы — подвергать бомбардировке передовой итальянский укрепленный лагерь Мактила на прибрежной дороге.

Соотношение сил к декабрю 1940 г. не изменилось. У Грациани в первом эшелоне были все те же шесть дивизий, в том числе одна танковая. Общая численность первого эшелона итало-фашистских войск увеличилась за счет инженерно-технических частей, сосредоточенных для строительства дорог и водопровода, до 100 тыс. Кроме того, девять итальянских дивизий были разбросаны по узловым центрам — в Тобруке, Дерне, Бенгази и другим, где имелись гарнизоны, каждый в составе не менее дивизии.

Англичане в Египте к этому времени получили еще две дивизии: новозеландскую и австралийскую. В атаке же приняли участие лишь 7-я бронедивизия, 4-я индийская дивизия и гарнизон Мерса-Матруха, всего около 15 тыс. чел. — 25% всех сил в Египте.

Итало-фашистские войска проявили полную беспечность. Занимая укрепленные лагери, они не организовали ни разведки противника, с которым не было соприкосновения, ни наблюдения. В результате английская атака оказалась для них полной неожиданностью.

На рассвете 9 декабря 1940 г. небольшие британские силы атаковали Нибейву с фронта и отвлекли на себя все внимание итальянского гарнизона. Тем временем части 7-й бронедивизии прошли через незащищенный промежуток между Бир Сафафи и Нибейвой и напали на итальянский лагерь в Нибейве с тыла. Атака с тыла застала итало-фашистские войска врасплох. Итальянские генералы, охваченные паникой, не смогли организовать сопротивления. Нибейва была занята английскими частями.

После того как лагерь в Нибейве был взят, 7-я английская бронедивизия разделилась на три колонны: одна колонна двинулась по дороге через пустыню в направлении на Бир Сафафи, другая — к берегу моря между населенными пунктами Бугбуг и Сиди-Баррани, третья — прямо на Сиди-Баррани.

Паника среди итало-фашистских войск была столь велика, что гарнизон Сиди-Баррани капитулировал 10 декабря без сопротивления (схема 3). Части, находившиеся в Мактиле, во время обстрела их корабельной артиллерией англичан с моря покинули укрепленный лагерь без боя. Итальянская дивизия «Катанцаро» во главе с генералом Амико, перехваченная во время отступательного марша, сложила оружие без единого выстрела. Гарнизон Бир Сафафи, не ожидая приближения незначительных по своим силам подразделений английской 7-й бронедивизии, оставил укрепленный лагерь и без всякого основания отошел к Бардии.

16 декабря итальянцы без боя оставили Эс-Саллум, Хальфайю, форт Капуццо, Сиди-Омар и всю цепь фортов, выстроенных ими на границе Ливийского плато.

От первого же толчка двух британских дивизий рассыпались шесть итальянских дивизий. Подготовка Грациани к наступлению в дельту Нила оказалась сорванной. Открылась возможность беспрепятственного продвижения британских войск вглубь Киренаики.

В это время Грациани, находясь в состоянии растерянности, прекратил всякое руководство войсками и укрылся в римском мавзолее в Кирене, глубина которого превышала 18 м. 13 декабря он послал в Рим паническую телеграмму, сообщая о своем намерении отступить к Триполи, хотя британские войска лишь пересекали границу Египта с Киренаикой.

16 декабря британские войска подошли к Бардии, где укрылись оставшиеся части шести итальянских дивизий, но на атаку с хода не. решились. Английское командование оказалось не в состоянии оценить благоприятную обстановку и использовать ее для быстрых и решительных действий. Уэйвелл занялся перегруппировкой: 4-я индийская дивизия была переброшена в Судан, а ее место заняла австралийская дивизия.

Войсковую разведку англичане вели плохо; только 1 января 1941 г. Уэйвелл установил, что итало-фашистские войска покидают Бардию. Когда британские войска начали атаку, по ним открыли огонь лишь одна итальянская пушка и один пулемет[50]. Итальянцы, не успевшие покинуть Бардию и не желавшие воевать, укрылись в пещерах, а когда англичане вступили в город, они с заранее заготовленными белыми флагами вышли из убежищ и сдались в плен.

После занятия Бардии 5 января 1941 г. британские части двинулись вдоль приморской дороги к Тобруку. В Тобруке располагался итальянский гарнизон численностью в 20 тыс. человек. Линия внешних укреплений тянулась на 48 км, внутренних — на 30 км. Бухта в районе Тобрука представляла собой лучший порт между Александрией и Бенгази и являлась стоянкой итальянских военно-морских кораблей.

Части 7-й бронедивизии англичан подошли к Тобруку 7 января 1941 г., однако подготовились к атаке только 20 января. Захват Тобрука отличался от захвата Бардии лишь в деталях. При капитуляции гарнизона итальянские генералы были настолько предупредительны, что показали «все свои ловушки, открыли склады, передали англичанам около 200 орудий»[51].

Естественно, что в обстановке полного развала итало-фашистской армии общие потери британских войск были весьма незначительными. По официальным данным, они составили всего 141 человек убитых и 387 раненых.

После капитуляции Тобрука обстановка на Средиземном море еще более изменилась в пользу английского командования. Тобрук является промежуточным пунктом между о. Мальта и портом Александрия, а также связующим звеном между о. Мальта и о. Крит. Английскому командованию, таким образом, представлялась возможность установить связь со своим гибралтарским флотом.

От Тобрука до Бенгази планомерное и методическое продвижение британских войск продолжалось три недели. Этот замедленный марш не был вызван сложившейся обстановкой, так как британские войска не имели даже соприкосновения с отступавшими итальянскими войсками.

Для переговоров о капитуляции Бенгази в штаб английского командования прибыли гражданские уполномоченные, так как «итальянская армия, флот и воздушные силы бежали»[52]. Английское командование не сделало ни одной попытки, чтобы с помощью флота перехватить бежавшие вдоль моря итальянские части. Английское адмиралтейство упорно придерживалось той линии, что флот должен решать самостоятельные стратегические задачи без взаимодействия с сухопутными войсками.

Беспрепятственное продвижение британских войск было приостановлено 10 февраля 1941 г. у Эль-Агейлы по приказу Черчилля, а не в результате какого-либо противодействия со стороны итальянского командования. Вместо того, чтобы полностью изгнать итало-фашистские войска из Северной Африки, английские империалисты решили, воспользовавшись поражением итало-фашистских войск в Греции, создать там стратегический плацдарм, а затем в подходящий момент захватить и весь Балканский полуостров. Кроме того, английские империалисты, как и их американские партнеры, не были заинтересованы в окончательном разгроме фашистской Италии. Англо-американским империалистам было известно о подготовке гитлеровской Германии к вероломному нападению на Советский Союз, и не в их интересах было мешать фашистской Италии выступить на стороне гитлеровской Германии против Советского Союза.

(Схемы 4 и 5)

Английский военный кабинет вместо того, чтобы сосредоточить усилия на главном и решающем направлении — непосредственно против гитлеровской Германии, проводил политику не только повсеместного обеспечения безопасности Британской колониальной империи, но и новых захватов колоний. Англичане разбрасывали свои военные силы для одновременного решения многих военно-политических задач. Английские империалисты стремились удержать за собой захваченную Киренаику, отвоевать потерянные колониальные владения в Восточной Африке и захватить новые колонии. Они рассчитывали также удержать свои позиции в Ираке и Сирии и начать территориальные захваты в Греции в целях осуществления своих далеко идущих планов в Восточной Европе. Жадность британского империализма не имела предела.

Предпринимая авантюристическую кампанию в Греции, английское правительство рассчитывало на то, что гитлеровская Германия должна вот-вот напасть на Советский Союз, и предполагало использовать это нападение в своих интересах.

В январе 1941 г. создалась столь катастрофическая обстановка на греческом фронте, что для Муссолини оставалось только одно — доложить Гитлеру обстановку «в подлинном свете и просить немецкого продвижения во Фракию через Болгарию»[53]. 19 января 1941 г. состоялась встреча Муссолини с Гитлером в Зальцбурге (Австрия), где «Гитлер в течение приблизительно двух часов говорил о своей предстоящей интервенции в Греции»[54].

Немецко-фашистская интервенция в Греции была ускорена в связи с тем, что Черчилль решил послать британские экспедиционные войска в Грецию из Северной Африки. Для Черчилля, так же как и для Гитлера, катастрофа Муссолини в Греции была удобным предлогом осуществить давно планируемые захваты в Греции. Лицемерными разговорами о помощи греческому народу в его борьбе с итальянским фашизмом Черчилль пытался прикрыть империалистические цели английских правящих кругов.

31 октября 1940 г., т. е. всего через 3 дня после нападения фашистской Италии на Грецию, британские войска заняли в заливе Суда лучшую гавань на о. Крит — Гераклион. Английские войска стали прибывать из Египта в Грецию только после 10 февраля 1941 г. В Грецию были переброшены две австралийские и одна новозеландская дивизии, английские артиллерийские и технические войска, бронетанковые части (150 танков) и семь авиаэскадрилий (80 самолетов). Всего около 50 тыс. чел.[55]

Черчилль предпринял свою авантюру в Греции, имея достоверные данные о том, что гитлеровская Германия лихорадочно готовится к нападению на Советский Союз весной 1941 г. Ожидание нападения гитлеровской Германии на Советский Союз определяло и планы английского командования на Ближнем Востоке. Черчилль 16 мая 1941 г. в письме премьер-министру Южно-Африканского Союза Смэтсу писал: «Гитлер сосредоточивает свои силы против России. Идет беспрерывная переброска войск, танковых сил и авиации на север с Балкан и на восток из Франции и Германии. Я лично полагаю, что наилучшим шансом для него является нападение на Украину и Кавказ; это обеспечило бы ему хлеб и нефть»[56]. Содержание этого письма показывает, что Черчилль поощрял Гитлера к нападению на Советский Союз. Все это, безусловно, было известно Гитлеру.

Черчилль оказался не в состоянии предусмотреть, что гитлеровская агрессия против Греции и Югославии будет предпринята до начала агрессии против Советского Союза. Поэтому выделенных сил было совершенно недостаточно для того, чтобы удержаться в новых условиях в Греции так, как это удалось англо-французским империалистам в первую мировую войну.

Германское верховное командование выделило для интервенции в Греции 12-ю немецкую армию в составе четырех армейских и двух танковых корпусов — всего восемнадцать дивизий, в том числе шесть танковых. Для удара в южном направлении, непосредственно на Афины, предназначалось из общего числа дивизий выделить три пехотные, две горно-егерские и три танковые дивизии. 4-й воздушный флот силами 11-го авиакорпуса должен был оказывать поддержку с воздуха.

6 апреля 1941 г. 12-я немецкая армия перешла в наступление и начала военные действия в Греции и Югославии. После первого столкновения британских авангардных частей с немецкой танковой дивизией началось поспешное бегство британских войск к морю. 27 апреля немецко-фашистские войска заняли Афины, а 30 апреля — весь Пелопоннес. В ночь на 20 мая немецкие парашютисты высадились на о. Крит.

К 1 июня 1941 г. весь остров был уже в руках Гитлера. Авантюра Черчилля в Греции обошлась не дешево. По самым минимальным подсчетам, в Греции англичане потеряли 30 тыс. чел. Английское командование потеряло все орудия и все тяжелое вооружение; из 150 танков не осталось ни одного.

Немецкая авиация потопила значительное число английских судов, среди них три крейсера («Глостер», «Фиджи» и «Калькутта») и пять эсминцев («Джуно», «Грейхаунд», «Кашмир», «Келли» и «Империэл»). Эсминец «Хирвард» с эвакуируемыми войсками был поврежден и взят в плен, надолго вышли из строя и линейные корабли «Уорспайт» и «Вэлиант». Тяжелые повреждения получили также шесть крейсеров и несколько эсминцев.

Для британского империализма в бассейне Средиземного моря создалась сложная обстановка. Александрия и Суэцкий канал были поставлены по сути дела самими правящими кругами Англии под непосредственную угрозу оккупации странами «оси». Захват Крита — важного стратегического пункта в восточной части Средиземного моря — явился подготовкой к агрессии не только в Египет[57] для захвата Суэцкого канала, но и на острова восточной части Средиземного моря для организации наступления в Ирак, Сирию и Иран — основные источники нефти на Ближнем Востоке.

Главнокомандующий германскими парашютно-десантными войсками Штудент предложил Гитлеру «вслед за Критом захватить с воздуха Кипр и, сделав оттуда прыжок, захватить Суэцкий канал»[58]. Но так как Гитлер был «слишком занят мыслью о предстоящем вторжении в Россию»[59], проект этот не встретил с его стороны ни малейшей поддержки.

Гитлер отложил осуществление ближневосточных планов, так же как и вторжение на Британские острова, до осени 1941 г., когда, по его расчетам, должна была закончиться «молниеносная» война против Советского Союза. Германское верховное командование, занятое подготовкой к нападению на Советский Союз, было не в состоянии использовать провал греческой авантюры Черчилля для реализации своих планов в бассейне Средиземного моря. Только это обстоятельство и позволило английским империалистам удержать в своих руках Ближний Восток.

Накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз план Гитлера в отношении Северной Африки сводился к тому, чтобы помочь Муссолини остановить английское продвижение в Киренаике и удержать североафриканский плацдарм для развертывания военных действий против британских войск осенью 1941 г., т. е. после «молниеносной» войны против СССР. Об этом говорят следующие факты. 21 июня 1941 г. Гитлер писал Муссолини: «Наступление на Египет исключено до осени»[60]. Главнокомандующий германским военноморским флотом Редер 8 августа 1941 г. в одном из документов, озаглавленном «Задачи дальнейшего ведения войны после окончания Восточной кампании», излагая установки Гитлера высшему составу военно-морского флота, указывал: «По окончании Восточной кампании… можно рассчитывать на поход на Тобрук в середине сентября 1941 г…». Все это свидетельствует о том, что Северная Африка в планах Гитлера имела второстепенное значение.

Но, чтобы остановить англичан в Киренаике и удержать североафриканский плацдарм, Гитлер вынужден был послать Муссолини некоторую помощь и в Северную Африку.

В начале января 1941 г. на Средиземном море появились немецкие пикирующие бомбардировщики «Ю–87» из состава 10-го авиакорпуса (командующий Кессельринг). Все аэропорты Сицилии были использованы в качестве баз германской авиации, где базировалось не менее 250 немецких самолетов. Вскоре немецкая авиация начала наносить удары по англичанам. 10 января вблизи Мальты был потоплен английский эсминец «Галлант» и тяжело поврежден авианосец «Илластриес». На другой день немецкие пикирующие бомбардировщики восточнее Мальты потопили английский крейсер «Саутгемптон» и повредили крейсер «Глостершир». Подвергалась налетам Мальта. В январе немецкая авиация совершила 58 налетов на этот остров.

Все военные планы английского империализма на Средиземном море связывались с традиционной убежденностью в непреодолимом могуществе английского военно-морского флота. Но оказалось, что одного военно-морского флота совершенно недостаточно для того, чтобы обеспечить свободу действий на море.

Английские военно-морские стратеги не сделали Нужных выводов из уроков первой мировой войны. Взаимодействия между военно-морским флотом и авиацией они не устанавливали и не пытались разрабатывать этот вопрос. Недооценка стратегического взаимодействия военно-морских и военно-воздушных сил привела англичан к плачевным результатам.

Морские и воздушные силы держав «оси» без труда установили полный контроль над Сицилийским проливом, имеющим ширину (между Тунисом и Сицилией) всего 145 км. Итало-немецкие военно-воздушные силы, базирующиеся на аэродромы побережья Киренаики, Триполитании, о. Сицилии и южной части Апеннинского полуострова, были в состоянии наносить удары по любому пункту Средиземного моря. Жизненно важный для английского империализма кратчайший морской путь на Восток, через Суэцкий канал, оказался перерезанным. Англичане вынуждены были восстановить старый морской путь в Индию вокруг мыса Доброй Надежды. Если через Суэцкий канал путь в Индию составлял 3600 км и корабли проходили его за 8 дней, то теперь в обход нужно было совершать путь в 20 000 км, затрачивая на него от 50 до 60 дней. Английские военно-морские силы в восточной части Средиземного моря оказались отрезанными от Гибралтара и от метрополии.

Если для англичан сложилась трудная обстановка на море, то для итало-фашистского командования она была не лучшей на суше, так как армия Грациани, действовавшая в Ливии, по существу развалилась.

Ослаблением итальянских империалистов в Ливии решили воспользоваться гитлеровцы для усиления своих позиций в Северной Африке.

Помимо авиации, в Ливию были переброшены в первой половине февраля 1941 г. 5-я немецкая легкая танковая[61] и 90-я немецкая легкая пехотная дивизии, а также 132-я итальянская танковая дивизия «Ариете». Транспорты сопровождались конвоем, состоявшим из крейсеров и эсминцев, и были прикрыты с воздуха немецкой авиацией.

Таким образом, безнадежное положение, в котором очутился Муссолини в Ливии, заставило гитлеровское командование, кроме одной танковой дивизии, послать в Северную Африку еще и пехотную дивизию.

Немецкие соединения были объединены в так называемый немецкий африканский корпус (командующий Роммель). Главнокомандующим в Ливии вместо смещенного Грациани был назначен Гарибольди, но фактическое командование осуществлял Роммель. Вместе с Роммелем в Ливию прибыл заместитель начальника итальянского генерального штаба генерал Роатта, который оказал давление на Гарибольди и его штаб, проявивших нежелание подчиняться Роммелю. Гарибольди был обязан прислушиваться к немецким предложениям и приводить их в исполнение.

Специальная комиссия под председательством адмирала де Равеля, расследовавшая деятельность Грациани, заклеймила его действия как командующего и поведение как солдата. Тем не менее Муссолини не привлек Грациани к ответственности перед военным трибуналом из-за боязни, что трибуналу придется судить не только одного Грациани, но и весь фашистский режим в целом.

14 февраля 1941 г. командующий немецким африканским корпусом Роммель отправил главному штабу вооруженных сил Германии первое донесение, в котором сообщал, что соприкосновения с противником в наземных условиях в данное время нет и что англичане намерены довольствоваться достигнутыми успехами в Киренаике. В это время английский военно-морской флот в восточной части Средиземного моря был занят переброской британских экспедиционных войск из Египта в Грецию.

Когда Роммель прибыл в Ливию, то он убедился, что на итальянскую авиацию рассчитывать не приходится. Вся итальянская авиация в Ливии состояла из 60–70 устаревших истребителей Капрони–42 и Фиат–50, не пригодных для эффективного использования, около 30 бомбардировщиков, 6–7 дальних разведчиков и нескольких войсковых разведчиков.

Роммель обратил также внимание главного штаба вооруженных сил Германии на то, что и десятый авиакорпус слишком слаб для выполнения стоявших перед ним двух задач — участие в наземных боях в Африке и охрана пролива между Сицилией и Триполи (кроме того, также и налеты на английский средиземноморский флот).

Поэтому в феврале 10-му немецкому авиакорпусу был отдан приказ поддерживать лишь немецкий африканский корпус. Операции против английского флота в восточной части Средиземного моря были возложены на 11-й немецкий авиакорпус, который базировался вначале на территории Болгарии, а затем на южном побережье Греции.

К моменту приезда Роммеля в Ливию разрыв между итальянскими и британскими войсками достигал 270 км. Остатки итальянских дивизий «Брешиа», «Савойя», «Болонья», «Павия», потерявшие все свое вооружение, находились в районе населенных пунктов Буэрат, Сирта (схема 4). Далее на восток к Эль-Агейле итало-фашистских войск с середины февраля не было. Первая линия заграждений итальянцев проходила близ города Сирта, а главная оборона — южнее Мисураты.

После того как было приостановлено бегство итальянских войск, итало-немецкие войска стали продвигаться обратно к Эль-Агейле и к 22 февраля встретились с британскими войсками, спокойно и беспечно расположившимися в Эль-Агейле и на восточной границе пустыни Сирт.

Когда итало-немецким войскам удалось захватить и оборудовать чрезвычайно удобную местность западнее Эль-Агейлы, позиция Сирта, Буэрат потеряла в основном свое значение.

Английское командование имело все возможности для того, чтобы полностью изгнать итало-фашистские войска из Северной Африки, но оно сознательно не использовало этих возможностей. Подтверждением этого может служить признание Роммеля, который писал 14 февраля 1941 г., что, если англичане предпримут немедленно решительное наступление на Триполи, катастрофа при всех условиях будет неминуема. Но, как уже говорилось, британские войска после занятия Эль-Агейлы 10 февраля 1941 г. были остановлены у границ Триполитании (на восточной границе пустыни Сирт), так как правящие круги Англии ожидали скорого нападения гитлеровской Германии и фашистской Италии на Советский Союз.

Ввиду того, что итальянские части были небоеспособными, Роммель обратился 14 февраля к главному командованию сухопутной армии Германии с просьбой перебросить в Ливию еще одну танковую дивизию.

Главнокомандующий сухопутной армией Браухич в директиве от 21 марта 1941 г. поставил перед Роммелем ограниченную задачу — овладеть районом Аджедабия как исходным плацдармом для дальнейших наступательных действий.

Итало-немецкие войска должны были нанести удар по британским войскам 20 мая. Одновременно Роммелю сообщили, что на усиление африканского корпуса направляется 15-я немецкая танковая дивизия, которая прибудет в Ливию в мае.

23 марта 1941 г. Роммель на пути в Ливию из Берхтесгадена посетил Муссолини в Риме и сообщил ему о решении Гитлера отложить развертывание военных действий крупного масштаба в Северной Африке и на Ближнем Востоке до окончания «молниеносной» войны с Советским Союзом и о полученной им задаче: вернуть назад западную половину Киренаики в качестве подготовки более крупного наступления предстоящей осенью. Таким образом, ограниченные боевые действия итало-немецких войск с целью создания плацдарма в западной части Киренаики намечалось вести в мае, а более решительные действия с целью вторжения в Египет — осенью 1941 г. Однако сложившаяся обстановка вынудила Роммеля изменить первоначальное решение и быстро перейти в наступление. 17 февраля 1941 г. немецкая разведка донесла: на о. Крит сосредоточиваются английские соединения, а 7 марта разведывательный отдел африканского корпуса установил, что англичане снимают часть своих сил в Киренаике для переброски их в Грецию.

Германскому верховному командованию из донесения Роммеля стало совершенно ясно, что продвижение англичан в Ливии преследует лишь цель — захватить Киренаику, обеспечить Суэцкий канал от воздушных налетов с Запада и исключить всякую возможность наступления итальянцев на Египет.

Так оно и было в действительности. Британские войска после их остановки у Эль-Агейлы стали применять минно-взрывные заграждения на прибрежной дороге и произвели разрушения на дороге Эль-Агейла — Марада и южнее Эль-Агейлы.

Английское командование пыталось всячески отвлечь внимание итальянского командования от острова Крит и южного побережья Греции, где в это время высаживались британские экспедиционные войска. 9 февраля 1941 г. три английских крейсера совершили набег на итальянский порт Геную. В течение 30 минут английские корабли, пользуясь полной растерянностью итальянского военно-морского командования, безнаказанно обстреливали портовые сооружения. 17 февраля в южной Италии были сброшены парашютисты диверсионного отряда «коммандос».

Тактика булавочных уколов, конечно, не была в состоянии изменить обстановку на Средиземном море в пользу английского командования.

Английское командование не имело никаких достоверных сведений о действиях немецких войск в Ливии. Наземная английская разведка бездействовала. Плохо работала и воздушная разведка. 10 марта разведывательный отдел африканского корпуса сообщил генеральному штабу немецкой сухопутной армии, что англичане, по-видимому, до сих пор не знают ни сил, ни состава немецких войск, имеющихся в данное время в Ливии. Это подтверждается и английскими источниками. Так, 27 марта, за четыре дня до перехода итало-немецких войск в атаку, Уэйвелл доносил в Лондон: «Нет никаких сведений о том, что у Эль-Агейлы находятся многочисленные немецкие войска. Вероятно, это в основном итальянские войска, подкрепленные небольшими частями немцев»[62]. Из этого Уэйвелл делал вывод, что вряд ли противник попытается вернуть Бенгази.

24 марта Роммель прибыл в населенный пункт Сирта. В тот же день немецкие танковые части произвели разведку боем под Эль-Агейлой (схема 5). Английские части отошли к Мерса-Брега.

Разведка боем установила, что у Эль-Агейлы находятся одна бронебригада и вспомогательные части из состава 2-й бронедивизии, разбросанные на широком фронте отдельными отрядами. В районе Бенгази находились части 9-й австралийской дивизии — основные британские силы в западной Киренаике. Части 7-й английской бронедивизии и 6-й австралийской дивизии были отведены в Египет для отправки в Грецию.

Итало-немецкое командование воспользовалось столь благоприятным случаем и 31 марта нанесло англичанам удар танковой группировкой (100–150 машин) в районе Мерса-Брега. Английская бронебригада была захвачена врасплох и разбита наголову.

В Аджедабии итало-немецкие войска разделились на две группы: одна неожиданно напала на Бенгази, другая, действуя в северовосточном направлении, внезапно атаковала штаб английской бронедивизии в Эль-Мекили. Начальник английского гарнизона в Эль-Мекили генерал Гамбье-Перри был захвачен в плен в своей палатке во время отдыха.

Особенно сильное впечатление на британские войска произвел следующий несложный прием немецко-фашистского командования.

Так как у немцев танков было мало, они использовали грузовики, которые, поднимая огромные тучи пыли, создавали впечатление, что со всех сторон подходят большие группы танков. Это сломило всякие попытки англичан к сопротивлению.

Английские войска имели противотанковые орудия, но их расчеты не были должным образом обучены способам борьбы с танками. Английские противотанковые орудия «не могли повредить танк М–4 с дистанции больше чем 500 ярдов (445 м — В. С.)… а у английских солдат не было нужной выдержки, чтобы не открывать огонь до тех пор, пока’ танк не подойдет совсем близко»[63].

Уцелевшие английские танки начали поспешно отходить к Бенгази. Свои танки, приближавшиеся к Бенгази, англичане приняли за немецкие и взорвали бензохранилище. «Танки оказались без горючего, и их пришлось бросить»[64]..

Во время отступления из Бенгази сдались в плен ближайший помощник Уэйвелла корпусный командир генерал О’Коннор и генерал Ним. Обстоятельства пленения О’Коннора таковы. Вся дорога между населенным пунктом Дерна и Тобруком была забита отступавшими в беспорядке английскими войсками и обозами. Немецкие патрули вели по пустыне параллельное преследование и вырвались далеко вперед от своих главных сил. Машина О’Коннора свернула с дороги. К ней подъехало на мотоциклах несколько немецких автоматчиков. Оба английских генерала немедленно сдались в плен. Управление английскими войсками было полностью потеряно.

8 апреля итало-немецкие войска заняли селение Дерна, а 10 апреля подошли к Тобруку. Здесь оборонялись части 9-й австралийской дивизии, отступившие из Бенгази, одна бригада 7-й австралийской дивизии и небольшие танковые подразделения. Гарнизон Тобрука насчитывал около 35 тыс. чел.

Перед гарнизоном Тобрука была поставлена задача — при поддержке военно-морского флота удержать город и сковать тем самым инициативу итало-немецкого командования.

Серьезных попыток овладеть Тобруком итало-немецкие войска не предпринимали. Выставив вокруг Тобрука заслон, они 12 апреля без боя вступили в Бардию, а затем, заняв к 15 апреля Сиди-Омар, Эс-Саллум, проход Хальфайя и оазис Джарабуб, приостановили свое продвижение.

После окончания второй мировой войны английские публицисты создали вокруг Тобрука ореол «героической обороны». Они стали сравнивать оборону Тобрука с обороной Севастополя. Черчилль в послевоенных мемуарах пишет, что в первые дни обороны гарнизон Тобрука «отбил две атаки, уничтожив значительное число танков противника»[65].

Такая фальсификация нужна английским империалистам, чтобы возвеличить роль Англии в борьбе против фашистской Германии. Но эта фальсификация опровергается самими же английскими корреспондентами, описывавшими события в Северной Африке в годы войны. Признания, помогающие установить истину, встречаются и в других иностранных изданиях военного времени. Так, в книге Фуллера «Война машин» нет указаний о каких-либо серьезных попытках итало-немецкого командования штурмом взять Тобрук. Наоборот, Фуллер писал, что, «достигнув укреплений Тобрука, немцы лишь выставили против них заслон и затем перешли к Бардии и Саллуму»[66]. Об этом же свидетельствует английский военный журналист Мурхед: «Противник оставил блокирующие части вокруг Тобрука и остальными частями легко преодолел расстояние от Бардии до эскарпа»[67]. Рейнер прямо указывает, что «немцы не делали серьезных попыток взять Тобрук»[68].

Следовательно, американо-английские фальсификаторы, вопреки ранее опубликованным фактам, стараются извратить историю второй мировой войны, беззастенчиво приписывая английским войскам несуществующие военные подвиги.

Причина остановки итало-немецких войск на границе Египта заключалась вовсе не в том, что на его коммуникациях находился «героический» Тобрук. Не Тобрук остановил Роммеля, как об этом в настоящее время на все лады твердят империалистические фальсификаторы истории второй мировой войны. Основная причина остановки итало-немецких войск, так же как и остановка гитлеровских войск на берегах Ла-Манша в июне 1940 г., заключалась в том, что германское верховное командование до осени 1941 г., т. е. до запланированного Гитлером окончания «молниеносной» войны против Советского Союза, не собиралось предпринимать крупного наступления в Северной Африке. Задача итало-немецкого командования заключалась лишь в том, чтобы захватить западную часть Киренаики и тем самым подготовить условия для наступления большого масштаба. Неожиданный успех — быстрое продвижение итало-немецких войск к египетской границе — вышел за рамки первоначального плана. Итало-немецкое командование, не ожидая столь глубокого продвижения, не подготовилось к снабжению войск всем необходимым. Транспорты с продовольствием и водой не поспевали за наступавшими частями.

Советский Союз, против которого германские империалисты готовили главный удар, явился силой, спасшей Британскую империю от поражения. Остановка немецко-итальянских войск у границ Египта в апреле 1941 г. была обусловлена тем, что «план Барбаросса» подчинял себе все прочие планы.

Итало-немецкое командование было уверено в том, что война, против Советского Союза окончится «молниеносно», после чего будут получены крупные подкрепления, и это позволит уже в сентябре 1941 г. взять штурмом Тобрук и двинуться победным маршем к Суэцкому каналу.

Таким образом, к началу лета 1941 г. британский империализм потерпел серьезные неудачи в бассейне Средиземного моря.

Авантюра Черчилля в Греции закончилась провалом. Британские войска вынуждены были оставить Киренаику. Немецко-итальянские войска стояли у ворот Египта и на ближних подступах к Суэцкому каналу. За 15 дней были сведены на нет все результаты 60-дневного продвижения британских войск к Триполитании.

Главная причина неудач английских войск в Северной Африке заключалась в антисоветской политике правительства Черчилля. Проводя политику затягивания войны и поощряя гитлеровскую Германию на агрессию против Советского Союза, английское правительство не ставило перед своими войсками решительных целей. Потерпев же поражение, оно старалось найти такие оправдательные причины, которые не разоблачили бы его окончательно в глазах народных масс. Для успокоения общественного мнения Черчилль сменил командование на Ближнем Востоке.