Правда о военных действиях в Северной Африке (1940-1943 гг.)

Глава 2 СРЫВ ПЛАНОВ ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ ГЕРОИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ СОВЕТСКОЙ АРМИИ И РАЗГРОМА НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ВОЙСК ПОД МОСКВОЙ

22 июня 1941 г. гитлеровская Германия, вооруженная на американские доллары и поощряемая мировыми силами империализма, вероломно напала на Советский Союз. Гитлер рассчитывал разгромить Советский Союз «путем быстротечной военной операции», надеялся на легкую и быструю победу в результате одной стратегической операции гигантского масштаба продолжительностью в 1¹/₂–2 месяца. Для осуществления плана «молниеносной» войны Гитлер бросил против Советского Союза все основные вооруженные силы фашистской Германии и ее союзников.

Три немецкие дивизии, отправленные в Северную Африку еще до нападения на Советский Союз, были каплей в море; они составляли всего 1,7% от общего числа немецких дивизий (170), брошенных германскими фашистами против СССР 22 июня 1941 г.

Одновременно с гитлеровской Германией войну Советскому Союзу объявила и фашистская Италия. Муссолини не замедлил сразу же послать на советско-германский фронт итальянский экспедиционный корпус. Первая моторизованная дивизия была направлена на фронт через 4 дня после объявления войны.

Спустя неделю производился смотр второй такой же дивизии за несколько часов до отправки на советско-германский фронт. На смотр были приглашены представители гитлеровской Германии и империалистической Японии, а также американский военный атташе полковник Норман Фиске. Американский военный атташе в полной парадной форме стоял на трибуне рядом с Муссолини и вместе с ним благословлял фашистских грабителей на поход против советского народа. Какая идиллия содружества американской «демократии» и фашизма! Американские империалисты с нетерпением ожидали результатов своей «мюнхенской» политики.

Товарищ Молотов в докладе 6 ноября 1947 г. «О тридцатилетии Великой Октябрьской социалистической революции» показал, какие надежды открыто высказывали заправилы американской и английской политики, когда гитлеровская Германия напала на Советский Союз: «…английский министр Мур-Брабазон, рассуждая о положении на советско-германском фронте летом 1941 года, не постеснялся высказать пожелание, чтобы советские и германские армии истощили Друг друга, в то время как Англия усилит свою мощь и станет господствующей державой. Нашлись и американские деятели, которые не захотели отстать от Мур-Брабазона. В июне 1941 года «Нью-Йорк Таймс» опубликовала такое заявление…: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии. И, таким образом, пусть они убивают как можно больше»[69].

Такое заявление было сделано не кем иным, как Трумэном, ставшим впоследствии президентом США.

Ярые враги советского народа из американо-английского империалистического лагеря пытались делать прогнозы, надеясь, что Советский Союз непременно потерпит поражение. Например, бывший заместитель государственного секретаря США Самнер Уэллес с циничной откровенностью заявил, что высшие военные власти США и Англии с нетерпением ожидали быстрого поражения России[70]. Американские военные «эксперты», выражая настроения американских правящих кругов, предсказывали поражение России к 1 августа 1941 г. В числе этих «экспертов» был Маршалл, занимавший в то время пост начальника генерального штаба армии США. Все эти прогнозы имели целью подбодрить немецких фашистов, с которыми американские империалисты все еще не теряли надежды сторговаться.

С прогнозом выступал также и Черчилль, выразив уверенность, что Советский Союз продержится месяца два, не больше.

Черчилль пытался действовать против Советского Союза сообща с гитлеровской Германией, но условия, которые Гитлер поставил через Гесса английскому правительству накануне нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, были те же, что и в 1939 г., когда Чемберлен пытался заключить военный союз с Германией.

Гитлер продолжал требовать:

— возвращения всех бывших германских колоний;

— эвакуации британских войск из Ирака;

— разоружения Гибралтара, Мальты и Сингапура;

— признания гегемонии Германии в Центральной и Восточной Европе;

— гарантии, что скандинавские и балканские страны не будут использованы против Германии.

Ясно, что английские империалисты не могли пойти на такие условия. Однако это им не мешало по-прежнему придерживаться антисоветского курса в своей внешней политике. Даже тогда, когда встал вопрос об объявлении Англией войны Финляндии, выступившей против Советского Союза на стороне гитлеровской Германии, английское правительство долго не решалось на этот шаг. Дело дошло до того, что Черчилль в письме к Маннергейму 6 декабря 1941 г., накануне объявления войны союзнице гитлеровской Германии — Финляндии, извинялся перед ним: «я глубоко огорчен тем, что предвижу, что в ближайшие дни мы вынуждены будем… объявить войну Финляндии»[71].

Таково подлинное лицо этого «союзника». Черчилль всегда был «глубоко огорчен», когда ему в силу требований английского народа приходилось делать то или иное заявление о совместных действиях с Советским Союзом против гитлеровской Германии.

Товарищ Сталин в историческом выступлении по радио 3 июля 1941 г., определяя программу всенародной борьбы против немецко-фашистских захватчиков, говорил, что «вся наша доблестная армия, весь наш доблестный военно-морской флот, все наши лётчики-соколы, все народы нашей страны, все лучшие люди Европы, Америки и Азии, наконец, все лучшие люди Германии — клеймят вероломные действия германских фашистов и сочувственно относятся к Советскому правительству, одобряют поведение Советского правительства и видят, что наше дело правое, что враг будет разбит, что мы должны победить»[72].

По воле коммунистической партии и Советского Правительства великий вождь и учитель трудящихся всего мира, гениальный полководец современности И. В. Сталин возглавил борьбу советского народа и его Вооруженных Сил против злейшего, коварного врага — германского фашизма.

Авантюристической стратегии «молниеносной» войны гитлеровского генерального штаба была противопоставлена мудрая сталинская стратегия активной обороны, рассчитанная на обескровливание немецко-фашистских войск, на срыв планов гитлеровского командования, на ликвидацию временных преимуществ врага, на возрастание мощи Советского Союза и советских Вооруженных Сил, на создание необходимых предпосылок для перехода Советской Армии в контрнаступление, чтобы повернуть ход войны в пользу СССР.

Ведя активную стратегическую оборону, Советская Армия под руководством товарища Сталина в первые же месяцы Великой Отечественной войны сорвала гитлеровский план «молниеносной» войны. Лучшие дивизии немецко-фашистской армии и лучшие части ее авиации оказались разбитыми и нашли себе могилу на полях сражений в самом начале Великой Отечественной войны. Этот факт вынужден был признать и Гитлер. Так, 16 февраля 1943 г. он писал Муссолини: «В июне 1941 г. дивизия СС «Мертвая голова» численностью в 20 тысяч человек приняла участие в начале военных действий против России. Непрерывно сражаясь, она продвинулась до района южнее Ленинграда и была затем переброшена в район озера Ильмень… Хотя ее потери были несколько раз восполнены, численность дивизии сокращалась. Зимой 1941/42 г. эта дивизия вместе с несколькими другими была окружена в районе Демянска… В конце этих операций в дивизии числилось 370 человек»[73]. В таком же положении были и другие немецко-фашистские дивизии.

Советские войска с первого дня войны героически защищали каждый рубеж, каждую позицию. Происходили непредусмотренные вражеским планом остановки и топтание на месте. Немецко-фашистские войска несли огромные потери, которые, например, по показаниям Блюментрита, «достигали 50 процентов»[74].

Блюментрит в 1941 г. был начальником штаба 4-й армии Клюге, наступавшей на главном, московском, направлении, а в конце года стал заместителем начальника штаба верховного командования германской армии. Ему, конечно, были хорошо известны настоящие цифры потерь немецко-фашистской армии.

11 июля 1941 г. в дневнике Чиано появляется запись, свидетельствующая о срыве плана «молниеносной» войны гитлеровцев с первых же дней внезапного и вероломного нападения их на Советский Союз: «Сообщения с русского фронта носят весьма серьезный характер; русские хорошо дерутся и впервые за время войны немцы признались, что отступили в двух пунктах»[75].

Чиано имел в виду контрудары, предпринятые советскими войсками в июле 1941 г. на Северо-Западном и Западном направлениях. На Северо-Западном направлении один из контрударов был нанесен из района станции Дно в направлении на Сольцы по танковым соединениям 4-й немецкой танковой армии. В результате флангового удара советских войск немецко-фашистские танковые дивизии, понеся тяжелые потери, были отброшены на 35–40 километров. Немецко-фашистские захватчики были остановлены на подступах к Новгороду на целый месяц.

На одном из участков Западного направления советские войска в результате сильного контрудара разгромили два гитлеровских армейских корпуса и, ведя успешное наступление, 13 июля освободили города Жлобин и Рогачев.

Контратаки и контрудары, предпринимавшиеся Советской Армией против немецко-фашистских оккупантов, являлись составной частью активной обороны советских войск на всех участках советско-германского фронта.

В дневнике Чиано, в записи, датированной 16 июля 1941 г., ясно видна тревога за судьбу предпринятой авантюры против Советского Союза. В этот день Муссолини высказал «неуверенность относительно хода событий в России. Тон его высказываний сегодня был явно пессимистический»[76] — записывает Чиано.

25–29 августа 1941 г. произошла очередная встреча Гитлера с Муссолини, во время которой Гитлер потребовал отправки новых крупных контингентов итальянских войск на советско-германский фронт. На 15 сентября на советско-германский фронт было «направлено из Франции 50% оккупационных войск 20 дивизий»[77].

В результате провала гитлеровского плана «молниеносной» войны против Советского Союза германское верховное командование не только не могло перебросить каких-либо новых подкреплений в Ливию, но даже было вынуждено в сентябре 1941 г. снять с ливийского фронта всю немецко-фашистскую авиацию, которую Гитлер предоставил в распоряжение Муссолини до февраля 1941 г. и которая задержалась в Северной Африке до сентября 1941 г.

10 ноября 1941 г., после того как немецко-фашистская авиация была уже переброшена из Северной Африки на советско-германский фронт, Чиано записал в своем дневнике: «Отныне до прихода немцев английская авиация будет господствовать в нашем небе почти как в собственном»[78].

Переброска немецко-фашистской авиации из бассейна Средиземного моря резко изменила обстановку на Средиземном море в пользу англичан.

В середине сентября 1941 г. в Ливию был направлен итальянский караван судов, состоявший из семи пароходов, двух крейсеров и десяти эсминцев. Английская эскадра, в составе которой были два линкора, воспользовалась прекращением налетов немецко-фашистской авиации на Мальту, перехватила итальянский караван судов и потопила все пароходы и два эсминца.

9 ноября 1941 г. Чиано отметил в дневнике: «с 19 сентября мы перестали пытаться направлять караваны судов в Ливию»[79]. Из этих слов можно установить, что немецко-фашистская авиация была переброшена из района Средиземного моря на советско-германский фронт в середине сентября 1941 г. Перед нами записи Чиано от 12 ноября 1941 г. Чиано пишет: «морской штаб скандализован событием в Средиземном море»[80]. Для того чтобы скрыть неудачи итальянского флота на Средиземном море, итальянский штаб составил сводку, в которой говорилось о том, что итальянская подводная лодка «Маласпина» потопила два английских парохода общим водоизмещением в 10 тыс. тонн. Но «единственно, что было действительно потоплено — это сама подводная лодка»[81]. В окончательном виде сводка была составлена очень просто: «Заместитель начальника генерального штаба адмирал Сансонетти взял карандаш и сделал из 10 тыс. тонн 30 тыс. тонн, так как это произведет более сильное впечатление»[82].

К таким приемам информации прибегали как итало-фашистские борзописцы, так и их немецко-фашистские коллеги из ведомства Геббельса.

В декабре 1941 г. обстановка на море для итальянского флота стала еще более неблагоприятной. Причины неудач итальянского флота заключались в отсутствии прикрытия с воздуха. Вследствие переброски немецко-фашистской авиации из бассейна Средиземного моря на советско-германский фронт преимущество оказалось на стороне английского военно-морского флота. Английский военно-морской флот получил полную свободу действий на Средиземном море. Однако английские правящие круги, ожидая поражения Советского Союза, по-прежнему не использовали благоприятно сложившуюся для них обстановку в Северной Африке.

Провал гитлеровского плана «молниеносной» войны товарищ Сталин констатировал 6 ноября 1941 г. в докладе «24-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции». Подводя итоги первых четырех месяцев войны, товарищ Сталин говорил: «Предпринимая нападение на нашу страну, немецко-фашистские захватчики считали, что они наверняка смогут «покончить» с Советским Союзом в полтора-два месяца и сумеют в течение этого короткого времени дойти до Урала. Нужно сказать, что немцы не скрывали этого плана «молниеносной» победы. Они, наоборот, всячески рекламировали его. Факты, однако, показали всю легкомысленность и беспочвенность «молниеносного» плана. Теперь этот сумасбродный план нужно считать окончательно провалившимся»[83].

В результате провала гитлеровского плана «молниеносной» войны против Советского Союза «на Ближнем Востоке неделя за неделей проходили в мирной обстановке»[84]. Английское командование в Египте получило длительную передышку, которая продолжалась семь месяцев — с 15 апреля по 18 ноября 1941 г. — и была благоприятна для накапливания войск и техники. Эта передышка могла произойти только благодаря тому, что Советская Армия героически сражалась в это время против главных, основных сил гитлеровской Германии на советско-германском фронте.

В ноябре 1941 г., когда гитлеровское командование, несмотря на огромные потери своих войск, делало отчаянные попытки захватить столицу Советского Союза — Москву и весь Московский промышленный район и этим закончить войну против Советского Союза, советские войска перешли в контрнаступление под Ростовом-на-Дону и Тихвином.

Под Ростовом была полностью разгромлена 1-я танковая армия Клейста, а ее остатки, боясь полного уничтожения, бежали за реку Миус, где им с помощью переброшенных сюда подкреплений удалось закрепиться на заранее подготовленных позициях. В результате успешных действий советских войск под Ростовом была предотвращена угроза вторжения врага на Северный Кавказ. Противник перешел на южном направлении к длительной обороне.

В районе Тихвина советские войска также нанесли по врагу сокрушительный удар. 16-я немецко-фашистская армия понесла огромные потери и была отброшена за реку Волхов.

Благодаря разгрому ростовской и тихвинской группировок гитлеровских войск вражеские силы на северном и южном участках советско-германского фронта были скованы, что облегчило создание условий для перехода Советской Армии в контрнаступление на главном, центральном направлении — под Москвой, где решалась судьба нашей Родины.

На московском направлении враг сосредоточил огромные силы. Состав группы армий «центр», наступавшей на этом направлении, был доведен до трех армий (9, 4 и 2-я) и трех танковых групп (3, 4 и 2-я). Эти армии и группы включали в себя 58 пехотных, 14 танковых и 8 моторизованных дивизий, что составляло около половины всех гитлеровских войск, действовавших на советско-германском фронте, и три четверти танковых и моторизованных дивизий.

Однако, несмотря на это, советские войска, оказывая противнику упорное сопротивление, уничтожая его живую силу и технику, предпринимая сильные контратаки и контрудары, сорвали в октябре 1941 г. первое, а в ноябре и второе наступление гитлеровских войск на Москву.

К началу декабря 1941 г. вражеские войска на всем советско-германском фронте были истощены до предела, что явилось удобным моментом для перехода Советской Армии в решительное контрнаступление под Москвой.

Благодаря огромной организаторской работе большевистской партии и лично товарища Сталина были созданы и скрытно сосредоточены севернее и южнее Москвы крупные стратегические резервы. Советский народ отдавал все свои силы, чтобы снабжать Советскую Армию всем необходимым.

В начале декабря 1941 г., выполняя приказ Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина, войска Западного, Калининского и Юго-Западного фронтов перешли в решительное контрнаступление.

В первые же дни контрнаступления советские войска взломали вражескую оборону и стали продвигаться вперед, громя врага и не давая ему опомниться. В районе Клина и Солнечногорска были разбиты 3-я и 4-я танковые армии противника, а в районе Сталиногорска и Тулы — 2-я танковая армия. Понесли поражение и остальные армии группы «Центр». Не выдержав натиска советских войск и неся большие потери, немецко-фашистские войска начали в беспорядке отступать, бросая боевую технику, боеприпасы, транспортные средства и т. д. Остатки немецко-фашистских войск были отброшены от Москвы на сотни километров.

Контрнаступление Советской Армии под Москвой переросло с начала января 1942 г. в общее наступление от Ладожского озера до Азовского моря.

Великая победа советских войск под Москвой явилась решающим событием первого года Великой Отечественной войны, первым крупным поражением гитлеровской Германии во второй мировой войне. Стратегическая инициатива была вырвана из рук врага и перешла в руки советского Верховного Главнокомандования. Советская Армия развеяла в прах миф о непобедимости гитлеровских войск, который был создан не только немецко-фашистской, но и американо-английской пропагандой.

Предвидение товарища Сталина о том, что «враг будет разбит», было основано на несокрушимости советского общественного и государственного строя, на морально-политическом единстве, дружбе и высоком патриотизме советского народа, на высоких моральных качествах Советской Армии, на превосходстве сталинского военного искусства над военным искусством немецко-фашистской армии.

Победа советских войск под Москвой вселила в сердца советских людей и всех порабощенных германскими фашистами народов Европы уверенность, что Советский Союз и его Вооруженные Силы способны нанести полное поражение гитлеровской Германии и спасти все свободолюбивые народы от, фашистского рабства.

Враги Советского Союза, пророчившие Гитлеру скорую победу, как и следовало ожидать, оказались в смешном положении. Неудавшаяся «молниеносная» война против Советского Союза и разгром немецко-фашистских армий под Москвой сорвали план Гитлера развернуть в широких масштабах наступление в Северной Африке. Осенью 1941 г. Гитлеру было не до Северной Африки, так как «катастрофа на русском фронте приобрела большие размеры»[85]. Следовательно, благодаря выдающимся победам Советского Союза английское командование получило полную возможность подготовиться к наступательным действиям в Северной Африке в ноябре 1941 г.

Неудачная попытка английского командования окружить и уничтожить итало-немецкие войска в районе Тобрука (ноябрь 1941 г.)

(Схемы 6 и 7)

Вскоре после краха греческой авантюры Черчилль сместил Уэйвелла, переложив на него ответственность за поражение в Греции, на Крите и в Киренаике. На место Уэйвелла был назначен Окинлек.

Генерал Окинлек приобрел известность как душитель колониальных народов, главным образом в Индии, где он участвовал в подавлении восстаний местного населения против английских поработителей. До назначения главнокомандующим британскими войсками на Ближнем Востоке Окинлек «отличился» в искусстве отступлений. В качестве командующего британскими экспедиционными войсками он в апреле 1940 г. отправился в Норвегию. Там Окинлека постигла такая же неудача, как и Уэйвелла в Греции и в Киренаике.

Незадолго до прибытия Окинлека в Египет Уэйвелл задумал осуществить деблокаду Тобрука. Но штаб оказался не в состоянии сохранить втайне замыслы своего главнокомандующего. План Уэйвелла быстро стал известен всем. Рейнер пишет: «Ко мне стали доходить слухи о нашем плане, и я сомневался в отношении секретности операции. Мои сомнения вскоре подтвердились. За два дня до начала операции я узнал весь план в деталях от одного ливанца, который обсуждал его в александрийской чайной»[86]. Что и говорить, замечательная характеристика штаба Уэйвелла! Неудивительно, что в результате такой беспечности план Уэйвелла полностью провалился.

Английское командование выделило для ведения активных действий 7-ю бронедивизию и 4-ю индийскую дивизию и 22-ю гвардейскую бригаду, всего около 25 тыс. человек и 300 танков.

15 июня 1941 г. в районе Эс-Саллума и форта Капуццо начались бесплодные атаки англичан. «16 июня никакого успеха достигнуто не было… На следующий день, 17 июня, все пошло плохо»[87].

В ночь на 18 июня немецкие танковые части заняли Сиди-Омар и двинулись к Хальфайя, где соединились с итало-немецкими пехотными частями.

Черчилль, говоря об этих действиях, вынужден был признать, что «наше наступление провалилось»[88]. Уэйвелл рассчитывал встретить на фронте только одну немецкую танковую дивизию, а в действительности их было уже две, так как к этому времени в Ливию прибыла еще 15-я танковая дивизия. Поле боя осталось за итало-немецкими войсками. Британские войска «отступили на первоначальные позиции…»[89]. Немцы быстро отремонтировали большинство своих поврежденных танков, а также около 80 танков, захваченных у англичан. Роммель больше уже не получал техники из Германии и надеялся теперь только на силы, которые были в его распоряжении.

После неудачи Уэйвелла деблокировать Тобрук Окинлек стал создавать рубеж обороны у Эль-Аламейна. Местность здесь была удобна для организации прочной обороны. Каменистые гряды простирались с востока на запад, а фланги позиции защищались с юга трудно проходимой для танков впадиной Каттара, а с севера морем. Оборонительные работы продолжались в течение года.

Во время боевых действий генерал Окинлек продолжал применять тактику, выработанную в колониальных карательных экспедициях, — тактику действий отдельными отрядами. Она заключалась в следующем. Соединения дробились на отдельные, самостоятельные отряды (рота — батальон), которые рассеивались по пустыне в полосе шириной до 160 км, так что всякие признаки линии фронта исчезали. С наступлением темноты каждая боевая группа располагалась на отдых на участке, огражденном колючей проволокой и небольшими минными полями. Все эти группы действовали самостоятельно, по своему усмотрению.

Так же воевали и итало-фашистские войска Грациани в 1940 г., с той лишь разницей, что они устраивали лагери не только временные, полевые, но и стационарные.

В современном общевойсковом бою такая тактика считается отсталой. Между тем англичане дробили свои дивизии и использовали их по частям в виде передовых батальонов, бригадных групп, отдельных отрядов и патрулей дальнего действия.

Роммель в отчете о положении противника в Северной Африке 10 марта 1941 г. писал, что англичане не держат своих войск в форме цельных органических соединений — дивизий, бригад и полков, а в зависимости от поставленной задачи формируют боевые группы из разных подразделений. Так они действовали во всех наступательных операциях от Сиди-Баррани до Бенгази. Вплоть до октября 1942 г. английское командование не применяло в бою основное соединение — дивизию как единое целое. Бороться с разрозненными действиями британских отрядов для итало-немецкого командования не представляло большого труда. Главные силы итало-немецких войск оно держало сосредоточенными в одной группировке, управляемой единым командованием.

Благоприятный момент для наступательных действий британских войск в Северной Африке более крупными силами, чем прежде, наступил в результате провала наступления немецко-фашистских войск на Москву в октябре 1941 г.

К этому времени потрепанная британская армия «Нил» была пополнена и переименована в 8-ю армию (30-й и 13-й корпуса). Командующим армией был назначен Кеннингхэм.

Английское командование сосредоточило для наступательных действий на основном участке приморского направления — Эс-Саллум, Сиди-Омар — три пехотные (новозеландская, 4-я индийская, южноафриканская) и две бронедивизии. В район оазиса Джарабуб была переброшена 5-я индийская дивизия; в резерве остались три пехотные бригады.

Итало-немецкое командование имело в Северной Африке немецкий африканский корпус (15-я и 21-я танковые, 90-я легкая пехотная дивизии) и шесть итальянских дивизий (пехотные дивизии «Павия», «Брешиа», «Болонья», «Савойя», моторизованная дивизия «Тренто» и танковая дивизия «Ариете»), В районе Тобрука находились четыре дивизии (три итальянские пехотные и одна немецкая танковая). Остальные силы располагались следующим образом: в оазисе Джарабуб — одна итальянская пехотная дивизия, в районе Сиди-Омара — итальянская танковая дивизия, в районах Бардии, Эс-Саллума и прохода Хальфайя — немецкие пехотная и танковая дивизии и итальянская пехотная дивизия.

По данным официального отчета о действиях 8-й армии, итало-немецкие войска имели 500, а англичане 655 танков. Но Рейнер, например, утверждает, что английских танков во всей 8-й армии было» свыше 1000, а Черчилль называет цифру 924[90].

В авиации английское командование имело полное превосходство над противником, который перебросил свои самолеты на советско-германский фронт.

Основная цель планировавшихся английским командованием боевых действий в ноябре 1941 г. заключалась в том, чтобы окружить и уничтожить главную группировку итало-немецких войск. Для этого намечалось нанести удары по противнику с трех сторон. Главный удар наносился силами 30-го корпуса — с востока на Сиди-Омар, Бир-эль-Гоби, а затем — на север, к Тобруку, с целью заставить противника ввести в бой танковые части. Второй удар — силами 13-го корпуса — в северном направлении, вдоль автострады, с целью изолировать Бардию и Эс-Саллум. И уже после этого гарнизон Тобрука должен был нанести удар по тылу немецких танковых частей и замкнуть кольцо окружения в пункте Сиди-Резех. Английское командование не надеялось ни на свои войска, ни на технику, ни на военное искусство. Возможность осуществления своего плана оно видело не в том, насколько успешны и искусны будут действия войск, а в том, удастся или не удастся убить командующего немецким африканским корпусом. Английское командование считало, что если убить Роммеля, то предстоящие действия будут выиграны.

Попытка убийства Роммеля не удалась. Специально выделенный для этого диверсионный отряд «коммандос», состоявший из 26 человек, был высажен с двух подводных лодок на побережье в глубоком тылу противника. В день налета отряда «коммандос» Роммеля в штабе не оказалось. Рейнер писал, что «если бы Роммель был уничтожен в ту ночь, то в последующем бою итальянские дивизии и африканский корпус были бы полностью разбиты»[91].

Такова ограниченность английского командования и его беспомощность в организации и проведении операций на окружение и уничтожение основной группировки врага.

В 1941 г., когда встал вопрос о реальной помощи Советскому Союзу не на словах, а на деле, Черчилль пытался представить Северную Африку как один из решающих театров войны с гитлеровской Германией. Это потребовалось Черчиллю для того, чтобы, прикрываясь мизерными военными действиями на североафриканском фронте, уклониться от прямых военных действий против гитлеровской Германии.

Товарищ Сталин в докладе 6 ноября 1941 г. отметил отсутствие второго фронта в Европе, как фактор, благоприятный для гитлеровской Германии: «Обстановка теперь такова, что наша страна ведёт освободительную войну одна, без чьей-либо военной помощи…»[92].

В ответ на это английские правящие круги, предпринимая 18 ноября 1941 г. наступление в Северной Африке с той же целью, что и в декабре 1940 г. — в конечном счете лишь обезопасить границы Египта, — демагогически заявили: «Второй фронт открыт в Северной Африке».

22 ноября 1941 г. английский обозреватель Сирил Лэкин, выступая по радио не без ведома правительства Англии, говорил с лицемерием, присущим врагам Советского Союза: «Развитие военных действий в Африке имеет большое значение для русского фронта. Это и есть тот второй фронт, о котором говорил Сталин в своем докладе».

Черчилль, пытаясь ввести в заблуждение общественное мнение и желая придать большое значение второстепенному направлению, каким являлось североафриканское направление, в послании к армии и авиации писал, что предстоящее наступление британских войск будет иметь решающее влияние на весь ход второй мировой войны, что «армия пустыни» должна вписать в историю новую страницу. Черчилль заявил, что предстоящее наступление будет настолько грандиозно, что его можно, пожалуй, сравнить только с Ватерлоо. 20 ноября 1941 г. он сообщил в парламенте, что «армия пустыни» заняла исходные позиции на большом фронте от моря до оазиса Джарабуб и на заре 18 ноября начала «генеральное» наступление.

Английские газеты поспешили разрекламировать это заявление Черчилля. «Дейли экспресс» 20 ноября 1941 г. сообщила об английском наступлении в Ливии под огромным заголовком во всю первую страницу: «Англия наступает. В первый день пройдено 80 км». При этом английская печать пыталась выдать заявление Черчилля о «грандиозном» наступлении в Северной Африке за открытие второго фронта против гитлеровской Германии.

Что же представляло собой «новое Ватерлоо», о котором Черчилль возвестил всему миру?

18 ноября английские войска начали боевые действия. Они наносили главный удар в направлении Сиди-Омар, Габр Салех, Бир-эль-Гоби, Сиди-Резех. Итальянская танковая дивизия «Ариете», уклоняясь от боя, отошла к Бир-эль-Гоби (в 50 км к югу от Тобрука). Передовые британские войска, действовавшие на этом направлении, состояли из трех английских бронебригад и трех пехотных бригад: английской, новозеландской и южноафриканской.

Не встретив сопротивления, бронебригады на другой день достигли района Бир-эль-Гоби, а затем и Сиди-Резеха. Бронебригады пытались выйти на приморскую дорогу восточнее Тобрука.

Вследствие того, что итало-немецкие войска, не принимая боя, отходили, англичане в течение первых трех дней без особых потерь прошли 80 км вглубь Киренаики. Быстрое продвижение британских войск вскружило голову Черчиллю и английским генералам. Английские газеты писали, что после захвата Сиди-Резеха коммуникации противника в районе границы окончательно перерезаны. Военный обозреватель газеты «Дейли экспресс» 24 ноября поспешил сообщить, что в треугольнике между Тобруком, Бир-эль-Гоби и Бардией германские танковые дивизии попали в ловушку.

В действительности же «вечером 22 ноября немцы отбили Сиди-Резех»[93].

22 ноября итало-немецкое командование соединенными силами двух дивизий — 21-й немецкой танковой и итальянской танковой «Ариете» — нанесло под Сиди-Резехом контрудар с юго-восточной стороны и зажало в тиски южноафриканскую бригаду генерала Армстронга. Эта бригада, скованная с фронта итальянской танковой дивизией «Ариете», а с тыла атакованная немецкими танковыми частями, была отрезана от других английских частей и полностью, вместе с командиром бригады Армстронгом, взята в плен.

Затем немецкие войска по очереди разбили 24-ю и 22-ю английские бронебригады. Командиры этих бригад Гейтхауз и Стерлинг при первом же столкновении с немецкими танковыми частями сдались в плен. Сдача без боя двух английских бронебригад — позорная страница в истории английской армии. Вот как это случилось.

Английские бронебригады находились на большом расстоянии одна от другой. Итало-немецкие войска сначала окружили бригаду Гейтхауза и захватили большую часть ее танков. Из штабных документов, взятых при этом, итало-немецкое командование узнало об опознавательном сигнале (зеленая ракета), который бригада Гейтхауза использовала для связи с бригадой Стерлинга ночью. С наступлением вечера немецкое командование по английскому коду передало в штаб бригады Стерлинга сигнал о том, что бригада Гейтхауза направляется к ним на соединение. Вскоре Стерлинг и другие офицеры штаба увидели приближавшиеся танки. То были английские танки, но с немецкими экипажами; позади двигались немецкие танковые части. Из головного танка колонны взвилась зеленая ракета. Поравнявшись с английскими боевыми машинами, подошедшие танки стали по два у каждой из них. Когда англичане обнаружили обман, было уже поздно, и вторая английская бронебригада сложила оружие без малейшего сопротивления. Черчилль вынужден был признать, что «немцы одержали верх, и мы понесли более тяжелые потери в танках, чем они… Генерал Норри, командовавший 30-м корпусом, потерял две трети своих танков… Это была серьезная неудача»[94].

К вечеру 23 ноября наступил критический момент. Ни о каком соединении 30-го корпуса англичан с гарнизоном Тобрука не могло быть и речи. Наступление 13-го английского корпуса вдоль автострады также не увенчалось успехом. Немецкое командование перебросило ему навстречу части из-под Тобрука, которые 22 ноября остановили 13-й корпус в районе форта Капуццо. Дальше этого форта (в 6 км от египетской границы) части 13-го корпуса продвинуться не смогли, так как в треугольнике Хальфайя, Капуццо, Сиди-Омар находились части немецкой 90-й легкой пехотной дивизии.

Потерпела неудачу и атака англичан из Тобрука. Части, выступившие на соединение с 30-м корпусом, были к вечеру 23 ноября остановлены на полпути к пункту Эль-Дуда. Таким образом, войска, находившиеся в Тобруке, «не смогли осуществить прорыв»[95].

С 24 ноября начал снижаться бравурный тон, взятый английской прессой. Газеты писали уже о том, что блестящее начало не всегда оканчивается успехом. Американская пресса в те дни много болтала о «превосходных» качествах американских танков, о «мягком ходе их резиновых колес», создающих удобства для экипажа. Но лондонский корреспондент агентства «Юнайтед пресс» 27 ноября отмечал: «В сражении в Ливии участвуют 340–360 американских танков. Их резиновые колеса не годятся для пустыни».

Итоги английского наступления оказались очень плачевными. Под Сиди-Резехом были пленены две английские бронебригады и одна южноафриканская пехотная бригада. План английского командования, рассчитанный на окружение и уничтожение итало-немецкой группировки в треугольнике Тобрук, Бир-эль-Гоби, Бардия, потерпел крах. Составители отчета о действиях восьмой армии были вынуждены одну из глав назвать: «Неудача под Сиди-Резех (18–24 ноября 1941 г.)»[96]

Итало-немецкое командование, используя благоприятную обстановку, решило активизировать свои действия. 24 ноября основные немецкие танковые силы были брошены к египетской границе на Сиди-Омар для действий по тылам 8-й английской армии (схема 7). В ходе рейда итало-немецкие войска взяли в плен моторизованную английскую бригаду во главе с командиром Джеймсом Кэрджис, заняли Сиди-Омар, продвинулись вглубь территории Египта более чем на 30 км, затем повернули на север и стали продвигаться по направлению к проходу Хальфайя. «Штаб 7-й бронедивизии, при котором находился командующий 30-м корпусом, был окружен»[97].

Командующий 8-й английской армией Кеннингхэм после того, как немецкие танки разгромили его штаб, никак не мог оторваться от преследовавших его немецких танков, «пока, наконец, не оказался в штабе одной из дивизий. Оттуда он продолжал бегство по направлению к Египту, а танки Роммеля продолжали гнаться за ним»[98].

Главнокомандующий Окинлек не имел ни малейшего понятия о том, где находятся его войска. Когда кончилось преследование, «генерал Кеннингхэм находился в состоянии нервного шока»[99].

Прибыв в штаб Окинлека, Кеннингхэм сообщил, что «план невыполним, необходимо прекратить операцию и отвести войска для перегруппировки»[100]. Иными словами, Кеннингхэм пришел к заключению, что план Окинлека провалился. Окинлек не согласился с Кеннингхэмом, сместил его с должности и назначил командующим 8-й армией своего начальника штаба генерала Ритчи.

В общем, Роммель «произвел хаос в английских тыловых районах и захватил много пленных»[101].

Выше уже говорилось, что в апреле 1941 г. Роммель отложил штурм Тобрука до осени 1941 г. Он предполагал, что к этому времени закончится «молниеносная» война с Советским Союзом и тогда можно будет развернуть наступательные действия в Северной Африке в широких масштабах. Провал гитлеровского плана «молниеносной» войны против Советского Союза позволил Окинлеку сделать Тобрук точкой опоры для осуществления своего плана, который заключался прежде всего в необходимости соединения с гарнизоном Тобрука. Вот почему в дни паники англичан, когда немецкие части совершали рейд по тылам 8-й армии, Тобрук оказался якорем спасения для Окинлека. Не будь английского гарнизона в Тобруке, новозеландская дивизия не дошла бы до побережья даже после вторичного захвата Сиди-Резеха 26 ноября. Кроме того, благодаря пассивной осаде Тобрука, которая продолжалась 7¹/₂ месяцев, немецко-фашистские мотомеханизированные части, находившиеся у египетской границы, оказались без достаточной поддержки со стороны пехоты.

Рейд по тылам 8-й армии позволил немецкому командованию пополнить свой танковый парк за счет подбитых и захваченных у англичан машин. Только в этих боях английское командование узнало, что немцы на месте восстанавливали и ремонтировали подбитые танки.

Англичане же направляли свои поврежденные танки для ремонта в стационарные армейские ремонтные мастерские в глубокий тыл, в район Александрии.

После ухода в рейд основных немецких танковых частей обстановка в районе Сиди-Резеха вновь изменилась в пользу англичан. 26 ноября новозеландская дивизия, до этого находившаяся на марше, вновь заняла Сиди-Резех. 27 ноября произошло соединение новозеландских частей с гарнизоном Тобрука. При этом между Сиди-Резехом и Эль-Дудой образовался «коридор», который разделил итало-немецкие войска на две части: к западу от коридора находилась 15-я немецкая танковая дивизия с частью сил 90-й немецкой легкой пехотной дивизии, к востоку от коридора действовала основная немецкая танковая группировка (21-я немецкая танковая дивизия, итальянская танковая дивизия «Ариете»), а также остальная часть 90-й легкой пехотной дивизии.

Немецкие танковые части остановились на полпути между Сиди-Омаром и Хальфайей и повернули обратно к Сиди-Резеху.

30 ноября, сосредоточив свои силы у Сиди-Резеха, Роммель приступил к прорыву «коридора», который перехватывал основные и наиболее удобные коммуникации итало-немецкой группировки. Удар наносился с двух сторон: 15-я немецкая танковая дивизия — с запада, а 21-я немецкая танковая дивизия — с востока.

1 декабря обе группы итало-немецких войск соединились. Британским войскам не удалось удержаться на коммуникациях противника.

По официальным английским данным, в этих боях одна новозеландская бригада была полностью взята в плен. Общие потери новозеландской дивизии составили свыше 3000 человек. 3 декабря английская пресса сообщила, что итало-немецким войскам удалось прорваться у Тобрука, а 5 декабря призналась, что английская армия, потерпела очередную неудачу в Северной Африке.

6 декабря итало-немецкое командование стало отводить свои основные силы на запад, к Эль-Агейле, за исключением гарнизонов в Бардии, Эс-Саллуме и в проходе Хальфайя.

Английскому командованию, «таким образом, отрезать главные силы неприятеля не удалось»[102].

Английские патрули обнаружили отход итало-немецких войск лишь на другой день. Британские войска не спеша следовали за колоннами противника. Английское командование пыталось оправдать пассивность своих действий отсутствием достаточного количества автотранспорта для маневра, а также дождем, испортившим все дороги.

12 декабря итало-немецкие войска «в полном порядке»[103] закончили отход в район Айн-эль-Газалы (северо-западнее Тобрука), где в течение 5 дней отбивали фронтальные атаки британских частей. 17 декабря итало-немецкие войска начали дальнейший отход в район Аджедабии, главным образом через Эль-Мекили. Попытка английского командования отрезать пути отхода итало-немецким войскам к Бенгази «окончилась неудачей»[104]. В районе Аджедабии итало-немецкие войска пробыли до 6 января 1942 г. В течение двух недель английское командование не сумело использовать благоприятную обстановку и окружить итало-немецкие войска, которые прочно удерживали Аджедабию, «несмотря на английские атаки»[105].

На вспомогательном направлении, из района оазиса Джарабуб, действовала самостоятельной колонной 5-я индийская пехотная дивизия. Она не встретила сопротивления со стороны итальянских частей и 26 ноября заняла оазис Джало, а к 3 декабря оазис Ауджила (350 км западнее Джарабуба), создав тем самым угрозу итало-немецким войскам в глубоком тылу. Оазисы эти богаты водой, и через них ведет дорога из Триполи вглубь Киренаики. Но 5-я индийская дивизия не смогла ни занять укрепленный рубеж у Эль-Агейлы, на котором находились только небольшие охранявшие части противника, ни помешать итало-немецким войскам отойти за него. Эта дивизия, как и вся 8-я английская армия, действовала отдельными отрядами. Каждый отряд состоял из пехотного подразделения, артиллерийской батареи, нескольких противотанковых пушек, нескольких бронемашин и обоза. В результате основные силы оказывались рассредоточенными, рассеянными. Отдельные отряды и колонны действовали несогласованно, английское командование не смогло организовать взаимодействия между ними.

Появление отдельных отрядов 5-й индийской дивизии на коммуникациях итало-немецких войск, в их глубоком тылу, явилось робкой попыткой английского командования осуществить маневр на обширных пространствах пустыни. Но возможность маневра крупными механизированными силами не была использована. В результате в первых числах января 1942 г. итало-немецкому командованию удалось установить надежную связь с районом Эль-Агейлы. Попытки отдельных отрядов 5-й индийской дивизии помешать противнику установить эту связь не имели успеха. Причина, конечно, опять нашлась: «Плохая погода, отвратительные дороги…»[106]. В результате «английские войска вынуждены были… ограничиться действиями патрулей»[107].

Итало-немецкое командование, расчистив путь, к 10 января 1942 г. «без помех»[108] перевело свои войска за укрепленный рубеж у Эль-Агейлы для того, чтобы подготовиться к новым наступательным действиям. Британские части продвинулись лишь к Мерса-Брега (восточнее Эль-Агейлы).

В течение почти двух месяцев части 13-го английского корпуса, наносившего один из основных ударов на приморском направлении, не могли преодолеть сопротивление итало-немецких гарнизонов в Бардии, Эс-Саллуме и в проходе Хальфайя. Только 2 января 1942 г. гарнизон Бардии (6000 итальянцев и 1000 немцев) сложил оружие. Итало-немецким гарнизоном Бардии командовал немецкий генерал Шмидт. Гитлеровские генералы обычно все успехи приписывали себе, а все неудачи и поражения — своему итальянскому союзнику. Так было и сейчас. Шмидт, попавший в плен в Бардии, заявил корреспонденту «Дейли Геральд», что ему не удалось устоять, так как он командовал итальянскими солдатами. В свою очередь итальянская сторона утверждала, что «инициатива сдачи принадлежала самому Шмидту»[109].

10 января британские войска заняли Эс-Саллум, а 17 января 1942 г. — проход Хальфайя. К 18 января 1942 г. на всей территории Киренаики закончились военные действия.

Причина поспешного отхода основной итало-немецкой группировки к укрепленному рубежу у Эль-Агейлы заключалась в том, что германское верховное командование в тот период не могло послать в Северную Африку ни одного танка, ни одного солдата из своих стратегических резервов, которые в спешном порядке перебрасывались на советско-германский фронт. В то же время английские подкрепления непрерывным потоком прибывали из района Александрии, где находились крупные неиспользованные резервы 8-й армии.

В конце декабря 1941 г. Муссолини писал Гитлеру о том, что военные действия в Киренаике «закончились вничью. Мы безусловно одержали бы верх, если бы нам удалось ввести в действие живую силу и технику, необходимые нам для активизации боев»[110]. Муссолини имел в виду, конечно, немецко-фашистские резервы для африканского корпуса. Но ввести в действие на североафриканском театре военных действий необходимые резервы не удалось потому, что немецко-фашистская армия понесла громадные потери на советско-германском фронте в 1941 г.

27 января 1942 г. Черчилль, выступая в парламенте, признал, что 8-я армия потеряла в Северной Африке 18 тысяч убитыми и ранеными.

Немецкая сводка от 20 декабря сообщила, что с 18 ноября в Северной Африке взято в плен 12 тысяч солдат и офицеров 8-й армии, из них 5 генералов.

Таким образом, в боях за Киренаику 8-я армия англичан потеряла 30 тыс. человек и три четверти всех своих бронетанковых сил.

В том же выступлении в парламенте Черчилль пытался изобразить это наступление английских войск как простой оборонительный маневр. Черчилль не ожидал, что план «нового Ватерлоо» окончится полным крахом.

Дело в том, что в условиях огромных пространств североафриканского театра военных действий захват территории не имел никакого значения. Решающее значение мог иметь только разгром живой силы и уничтожение боевой техники противника. Но итало-немецкое командование сумело сохранить основные силы своей группировки вполне боеспособными, во-время отвести их за укрепленный рубеж Эль-Агейла. Отсюда и разговоры Черчилля об оборонительном маневре.

План разгрома основной итало-немецкой группировки не удался, несмотря на чрезвычайно благоприятно сложившуюся для англичан обстановку: вся немецкая авиация еще в сентябре 1941 г. была переброшена из бассейна Средиземного моря на советско-германский фронт. С 22 июня 1941 г. никаких подкреплений Роммель по-прежнему не получал, и все его силы составляли те же две немецкие танковые и одна легкая пехотная дивизии.

Английскому командованию не удалось на длительное время обеспечить безопасность Суэцкого канала, так как, потеряв значительную часть территории, итало-немецкое командование сохранило живую силу и боевую технику.

Тактика действий разрозненными отдельными отрядами, несмотря на общее количественное превосходство англичан в силах и средствах, привела к очередной неудаче британских войск в Северной Африке. В это время Советская Армия успешно сражалась один на один с 179 немецко-фашистскими дивизиями, не считая 61 дивизии сателлитов гитлеровской Германии.

(Схемы 8 и 9)

В первой половине января 1942 г. британские части вышли в район Эль-Агейлы. Однако пребывание их здесь было еще более кратковременным, чем в декабре 1940 г.

Итало-немецкая разведка установила, что британские войска разбросаны отдельными отрядами по всей Киренаике до границ Египта и что в районе Мерса-Брега находятся всего лишь два батальона гвардейской бригады и группа поддержки из состава 1-й бронедивизии.

Основные силы этой дивизии находились в 150 км позади. В Бенгази и к востоку действовали части 4-й индийской дивизии.

Итало-немецкие войска 21 января 1942 г. атаковали из района Мерса-Брега разрозненные английские отряды и 22 января вновь заняли Аджедабию (схема 8). Затем они нанесли удар на север и вышли к побережью восточнее Бенгази. Британские войска были разрезаны, таким образом, на две части.

В апреле 1941 г. итало-немецкие войска наносили основной удар из района Аджедабия на Эль-Мекили. В январе 1942 г. итало-немецкие войска из того же района Аджедабии основной удар нанесли на север, чтобы восточнее Бенгази выйти к побережью и перерезать пути отхода британских частей на Тобрук.

29 января итало-немецкие войска снова заняли Бенгази, причем англичанами в порту «ничего не было взорвано». Больше того, англичане «потеряли в Бенгази и все запасы…»[111]. 2 февраля итало-немецкими войсками была взята Барка, а 3 февраля — Дерна.

Британские войска, потеряв всякое взаимодействие между собою, в беспорядке бежали к Тобруку. В штабах царила паника и полная неосведомленность о действительном положении войск. Только отдельным подразделениям 4-й индийской дивизии удалось все-таки ценой потери всего вооружения и снаряжения прорваться к Эль-Мекили. 1-я английская бронедивизия «потеряла свыше 100 своих танков (из 150 — В. С.)… Многие из ее танков были оставлены, так как не имели горючего»[112]. Оказалось, что «весьма значительные запасы бензина» были уничтожены «в результате недоразумения»[113].

Итало-немецкие войска, не встречая сопротивления, продвигались вперед и к 16 февраля вышли на линию Айн-эль-Газала, Бир-Хакейм. Здесь они остановились до 27 мая.

Свыше трех месяцев продолжалось затишье под Айн-эль-Газала. В течение этого времени итало-немецкое командование готовилось возобновить наступление при поддержке авиации.

В феврале 1942 г. в бассейне Средиземного моря на короткое время вновь появились части немецко-фашистской авиации. Записи в дневнике Чиано подтверждают, что немецко-фашистская авиация появилась в бассейне Средиземного моря именно в феврале 1942 г.

28.1 Чиано записывает: «Геринг приехал в Рим… его приезд связан с военными делами…

29.1 — Геринг принял необходимые меры для нападения на Мальту. Через несколько дней начнутся усиленные бомбардировки острова с воздуха»[114].

В весенние месяцы авиация должна была создать условия для наступления Роммеля на Суэцкий канал теми незначительными силами, которыми он располагал.

Всю весну немногочисленная немецкая авиация, базировавшаяся главным образом на аэродромы Сицилии, непрерывно бомбила о. Мальту, порт Тобрук и контролировала английские коммуникации на Средиземном море.

В результате частых воздушных налетов на порт Тобрук было потоплено значительное количество английских кораблей. Рейнер, например, пишет: «Когда я проезжал через Тобрук во время отступления Роммеля в ноябре 1942 г., я насчитал 50 затонувших кораблей, и среди них было очень много наших»[115].

14 августа 1942 г. в Лондоне было объявлено, что «в Средиземном море, во время конвоирования к Мальте каравана судов с подкреплениями, потоплены английский авианосец «Игл» и крейсер «Манчестер»[116]. Но английская пресса умолчала о том, что немецко-фашистская авиация, кроме того, потопила 15 транспортов из каравана судов в 21 транспорт и что «только четыре судна из состава конвоя достигли Мальты»[117].

Положение английского гарнизона на о. Мальта, блокированного немецко-фашистской авиацией с воздуха, было исключительно тяжелым, так как «все суда с продовольствием, направлявшиеся на Мальту, топились противником»[118].

Основываясь на опыте колониальных захватов XVIII–XIX вв., английские адмиралы продолжали по старинке считать, что военноморской флот может один обеспечить свою безопасность в море. Они недооценивали авиацию, не принимали мер к прикрытию кораблей с воздуха.

Тяжелая обстановка сложилась для англичан не только на море, но и на суше.

Британские войска в Киренаике, занимая достаточно удаленную от египетской границы позицию, не проявляли никакой активности. Командование не намечало и не разрабатывало наступательных планов. Оно надеялось, что затишье будет продолжительным. Однако неожиданная атака итало-немецких войск 27 мая 1942 г. развеяла эти надежды.

План итало-немецкого командования, возобновившего активные боевые действия, заключался в следующем (схема 9): обойти южный фланг расположения британских войск, занять Бир-Хакейм и Сиди-Резех, затем одновременным ударом итальянских войск с фронта и немецких частей с тыла окружить и разгромить британские войска западнее Тобрука и в дальнейшем под прикрытием авиации двинуться к дельте Нила.

Этот замысел Роммеля представлял собою типичный образец авантюризма немецко-прусской военной школы. Сил и техники для захвата Суэцкого канала у него было явно недостаточно (состав немецкого африканского корпуса с весны 1941 г. не изменился), а подкреплений он получить не мог, так как главная цель германского верховного командования на лето 1942 г. состояла в новом наступлении на Москву.

Английское командование никакого плана активных действий не имело. Оно намечало лишь задержать атакующие войска противника между опорными пунктами.

Как и в сентябре 1940 г., сплошной линии фронта в Киренаике не было. Войска обеих сторон были разбросаны и занимали очаговую оборону. Между ними не было даже постоянного соприкосновения. Территория, не принадлежавшая ни той, ни другой стороне, нередко простиралась на десятки километров.

Оборона британских войск состояла из одного ряда опорных пунктов с разными интервалами между ними. Главным опорным пунктом являлся Найтсбридж. В этом же районе располагались полностью укомплектованные 1-я и 7-я английские бронедивизии. Каждая из них имела в своем составе мотобригаду. При условии использования их в полном составе они представляли достаточную ударную силу. Система огня строилась в пределах отдельного опорного пункта, огневого взаимодействия между опорными пунктами не было; промежутки прикрывались лишь минными полями. Отсутствие взаимосвязи между опорными пунктами должны были восполнить бронедивизии, находившиеся в районе Найтсбриджа. Их предполагалось выдвигать к тем опорным пунктам, в направлении которых намечалась атака противника.

В первом эшелоне англичане имели 1-ю южноафриканскую дивизию, одну бригаду из 2-й южноафриканской дивизии (две бригады этой дивизии находились в Тобруке), 50-ю пехотную дивизию и на самом крайнем левом фланге, в Бир-Хакейме, индийскую мотобригаду и французский гарнизон в составе трех батальонов.

Англичане имели значительное превосходство в живой силе, в танках и артиллерии. Рейнер пишет: «В бою у Найтсбриджа (главный опорный пункт в системе английской обороны — В. С.) у нас было около 1100 танков, т. е. больше, чем у противника… В пехоте у нас также было превосходство. По количеству артиллерии мы сравнялись с противником. В бою у Найтсбриджа мы, наконец, достигли превосходства в тяжелом вооружении»[119]. Английские войска, таким образом, не только могли устоять в обороне, но и имели возможность нанести серьезный удар по противнику. И тем не менее «8-я армия получила такой удар, который еще не получала ни одна из английских армий с 1941 г.»[120]. Английское командование оказалось не в состоянии правильно использовать все свои преимущества.

27 мая итальянская танковая дивизия «Ариете» атаковала Бир-Хакейм, а две немецкие танковые дивизии обошли этот пункт южнее и к северу от него разбили индийскую мотобригаду. Однако неудачные действия итальянцев помешали немецким дивизиям предпринять решительную атаку по тылам 8-й армии. Они вынуждены были частью сил изолировать французский гарнизон в Бир-Хакейме, приостановить свое продвижение и приступить к созданию коридора в минных полях между Бир-Хакеймом и соседним опорным пунктом обороны англичан. 1 июня саперы под прикрытием танков устроили проход, через который танковые части установили прямую связь с базами снабжения. Причем в этот день немецкими танками была окружена и уничтожена 150-я бригада 50-й пехотной дивизии[121].

В своих действиях итало-немецкие войска повторяли шаблонные тактические приемы. По-прежнему в первом эшелоне действовали немецкие танки, а во втором — пехота и артиллерия.

Тактические приемы итало-немецких войск не были неожиданностью для англичан, и тем не менее они не сумели отразить эти удары. Английское командование упустило благоприятный момент, не бросило все свои основные силы на немецкую танковую группировку, находившуюся без пехотного и артиллерийского прикрытия, не прижало ее к минным полям и не уничтожило раньше, чем был сделан проход в минных полях.

Вместо активных и решительных действий английское командование занялось организацией обороны своего левого фланга на новых позициях. Только 5–7 июня оно предприняло несколько разрозненных контратак с разных направлений. В контратаке 5 июня, например, приняли участие всего два батальона 50-й пехотной дивизии. Совместно с пехотой должна была действовать и танковая бригада, но она попала под огонь артиллерийской засады и не поддержала пехоту.

Произошло это так. Немцы разместили в засаде за низкой грядой холмов противотанковые батареи. Затем они выслали навстречу английской танковой бригаде небольшие группы танков. Когда англичане заметили эти танки и атаковали их, танки стали отходить за холмы. Начав преследование, англичане на полном ходу вышли на противоположную сторону гряды низких холмов и были встречены огнем 88-мм орудий, легко пробивавших броню английских танков. Танковая бригада англичан была разгромлена. Вторая контратака была предпринята 7 июня силами двух пехотных бригад 5-й индийской дивизии при поддержке одной танковой бригады и четырех артиллерийских полков. Немцы остановили контратакующие части сосредоточенным артиллерийским огнем, затем обошли их танковыми дивизиями и разгромили раньше, чем английские артиллерийские полки развернулись на огневых позициях. Таким образом, «индийская пехотная бригада и четыре полка полевой артиллерии были разгромлены из-за отсутствия поддержки и плохого руководства»[122].

5 и 7 июня оказались роковыми для 8-й армии. Несогласованные контратаки провалились. Это было начало общего поражения.

В ночь на 11 июня окруженный в Бир-Хакейме французский гарнизон, оставив населенный пункт, пробился на восток, бросив по дороге все тяжелое оружие. Оборонительная позиция англичан на линии Айн-эль-Газала, Бир-Хакейм не устояла. С захватом Бир-Хакейма тыл немецкой танковой группировки был очищен. Роммель тотчас же возобновил удар и, направив основную часть своих сил на Акрому, разрезал 8-ю английскую армию на две части. При этом был захвачен в плен штаб 1-й английской бронедивизии во главе с ее командиром Мессерви. Английские бронетанковые силы «понесли серьезные потери… 350 танков»[123].

Британские войска потеряли 80 тыс. чел. Это их поражение получило название «Катастрофа под Найтсбриджем».

Разобщенные гарнизоны опорных пунктов ликвидировались один за другим. В ночь на 14 июня Ритчи отдал приказ об отходе с задачей «как можно скорее оторваться от противника».

После падения Найтсбриджа централизованное управление британскими войсками прекратилось. Разрозненные подразделения и части британских войск, потеряв большую часть танков и артиллерии, хлынули к границам Египта на оборонительные позиции у Эль-Аламейна. Вся пустыня была покрыта сплошной движущейся массой автомашин, которые представляли собой прекрасную мишень для авиации. Но ничто не угрожало английским войскам с воздуха, так как немецкие авиационные части, появившиеся в бассейне Средиземного моря в феврале 1942 г., в июне того же года стали перебрасываться на советско-германский фронт. В результате этого итало-немецкое командование смогло только частично выполнить свой план по разгрому британских войск западнее Тобрука, предоставив им возможность отойти на оборонительные позиции у Эль-Аламейна.

Английское командование пыталось вести борьбу с немецкими танками при помощи «танкоистребительных» самолетов. Под этим громким названием скрывались устаревшие «Харрикейны», вооруженные двумя 40-мм пушками и небольшим количеством малокалиберных бомб. Английское командование, потеряв за три дня (с 29 по 31 мая) 39 самолетов, отменило обстрел противника с бреющего полета.

17 июня немецкие танки настигли и «разгромили 4-ю английскую бронебригаду в Сиди-Резех, сведя ее состав всего лишь к 20 танкам»[124].

19 июня итало-немецкие войска окружили Тобрук. Ночью 20 июня немецкие саперы засыпали часть противотанкового рва, прикрывавшего город, и вслед за тем пехота и танки ворвались в Тобрук. Английский гарнизон (около 35 тыс. чел.), совершенно не подготовленный к боевым действиям ночью, капитулировал. Тобрук «пал при первом же штурме противника…»[125].

Командующий гарнизоном Тобрука генерал Клоппер силами танковой бригады и гвардейского пехотного полка предпринял контратаку, но «эта контратака, наспех организованная и выполненная вразброд, оказалась неудачной»[126]. Растерянность английского командования была настолько велика, что оно поспешило капитулировать и «33 тыс британских солдат были взяты в плен»[127]. Черчилль был вынужден признать, что английский гарнизон сложил оружие перед противником, имевшим «вдвое меньшую численность»[128].

Самым тяжелым последствием этой катастрофы было для английского командования то, что итало-немецкие войска захватили в полной сохранности огромные склады военных материалов.

30 июня итало-немецкие войска вплотную приблизились к Эль-Аламейну — последнему рубежу обороны, прикрывавшему дельту Нила и Суэцкий канал. К этому времени они только по территории Египта прошли свыше 300 км. До Александрии оставалось всего 140 км.

В это время «над штабом и над британским посольством в Каире поднимались клубы дыма. Там сжигали секретные документы. Началась эвакуация»[129]. Согласно разработанному Окинлеком плану эвакуации британских сил из Египта англичане должны были двигаться по двум направлениям: на юг до Хартума и на восток в Палестину.

29 июня Муссолини выехал в Ливию. Готовилась торжественная церемония въезда Муссолини в Каир на белом коне и вручения итало-немецким войскам медали в память вступления войск стран «оси» в Александрию и Каир.

Но итало-немецкому командованию не удалось развить успеха. 4 июля 1942 г. Роммель приостановил дальнейшее продвижение итало-немецких войск. Муссолини, «оставив свой личный багаж в Ливии, как гарантию скорого возвращения»[130], возвратился в Рим.

Английское командование получило очередную передышку, которая продолжалась свыше трех месяцев. Это позволило английскому командованию привести в порядок уцелевшие войска, пополнить их новыми резервами и удержать тем самым оборонительный рубеж у Эль-Аламейна.