Прихоть мажора

Глава 5

Увидев ее, я стиснула зубы, похоронив нашу романтическую поездку в коттеджный поселок.

Вот же прилипала, а! Даже если она по уши в него влюблена, что сомнительно, это не повод вести себя так. Я вот тоже неровно к нему дышу, но не вешаюсь же на шею. Кажется, он вообще не догадывается о моих чувствах.

— Я просто в ужасе, Артур! Что произошло? Я не вижу ничего толком! Это же кошмар! Кошма-ар!

Стоило признать, рыдала она совершенно искренне. Кажется, даже я так сильно не испугалась. Не зря говорят, что у «золотых» детей иммунитет к стрессовым ситуациям хуже.

— Мне там ноги все отдавили, и я сумку свою потеряла — от Луи. В прошлом месяце только из Милана мать привезла, — она шумно всхлипнула, продолжая прижиматься к нему всем телом. И к моему великому разочарованию, он не оттолкнул ее — стоял, небрежно опустив руки на ее осиную талию, затянутую в короткое кожаное платье.

Они так потрясающе смотрелись вместе: оба высокие, модно одетые, яркие, и я — растрепанная и облитом рабочем фартуке…

Интересно, у них было что-то? Судя по смелости объятий обоих — было.

Стало отчего-то так грустно. И стыдно. Словно в замочную скважину чужой спальни заглянула.

— Отцу позвонила, а он в аэропорту Дюссельдорфа. Обещал по приезде разобраться, что тут произошло. А выстрелы? Ты слышал? Так бабахало, что у меня уши заложило. Адель вообще куда-то в самое месиво затолкали. Ты видел сегодня Адель?[3]

— Можешь помедленнее говорить? У меня от тебя голова заболела.

— Отвези меня домой, ладно? Я в таком стремном виде, — она сделала движение рукой, которое знакомо всем девочкам — потянулась в попытке нащупать сумку. — Ну бли-ин, сумка!

Захныкала.

Кстати, моя сумка тоже осталась в клубе. А там мой телефон, медаль и… паспорт. Он же остался у этого Нодара. Вот черт.

— Ладно, поехали, — снизошел Вишневский. — Только сырость не разводи.

— Но моя сумка!

— Да у тебя этих сумок…

Переговариваясь, они двинулись к машине. А я осталась стоять.

Наверное, никогда еще я не чувствовала себя настолько лишней. И вроде бы ничего такого не произошло: он не мой парень, и отвезти меня домой он, кстати, тоже не обещал.

С чего я вообще взяла, что он собирался это делать?

Нужно просто незаметно уйти, чтобы не позориться еще сильнее. И больше никогда, ни за что, ни разу в его сторону…

— А ты куда это собралась? — раздалось за спиной, и я обернулась. Артур, свесив локоть, выглядывал из открытого окна авто. — Домой поехали.

— С ней?! — взвизгнула Ксюша. — Ты рехнулся? Это ж эта… — запнулась, проглотив ругательство, — из клуба.

— Иди-иди, — игнорируя ее вопли, тоном, не терпящим возражений, поманил меня Артур, и я решила, что корчить из себя сейчас гордую и независимую слегка неуместно. У меня ни денег, ни телефона — ничего. Поэтому развернулась и, нацепив на лицо невозмутимое выражение, подошла к авто. Вздрогнула, когда дверь плавно открылась сама по себе, приглашая. Ксюша фыркнула: «деревня» и отвернулась.

Всю дорогу она только и делала, что жаловалась. На все без исключения. Она ныла так много и таким отвратительным тоном, что я готова была выйти и идти до дома пешком, лишь бы не слушать ее монотонный скулеж.

— Мать там, наверное, с ума сходит, весь телефон оборвала, сто процентов. А он сел! И ноготь сломала, блин. Ну бли-ин… — хныкала она, рассматривая маникюр. — И есть так хочется… Может, заедем в японский ресторан?

— Я не голодный.

— А я — да.

— Вот дома и поешь.

Мне пришлось хорошо постараться, чтобы сдержать ухмылку. Молодец, Вишневский, так ей.

Кажется, мое довольное выражение лица не ускользнуло от его навязчивой спутницы: она обернулась и уставилась на меня, скривившись.

— А чем это у тебя тут так воняет? — картинно потянула она носом воздух, а потом помахала ладонью у лица, словно разгоняя смрад. — Фу, колхозом каким-то. А, у тебя же там нищенка на заднем сиденье сидит. Не забудь поменять потом обивку, а лучше вообще тачку, она же ее трогала.

— Рот закрой, Ксю, — не отводя внимательного взгляда от дороги, твердо произнес он.

Принцесса опешила. Повернулась всем корпусом к Вишневскому.

— Это ты мне?

— Ну а кому еще?

— Ты совсем офигел? Она же овца! На хрен она тебе вообще сдалась? Ты только глянь на ее прыщавую рожу.

— Это веснушки! — не выдержала я, подавшись вперед между передними сиденьями. — Или у тебя не только с губами, но и со зрением проблемы?

— Вот ты конченая…

— Обе замолчали, — строго пресек начинающуюся перепалку Вишневский. — Ксю, а ты остынь, иначе пешком пойдешь.

— Ты совсем, что ли, умом поехал, Дзен? — взвизгнула она. — Ты на ее стороне, что ли? Не на моей?!

— Я ни на чьей стороне. Не люблю, когда спокойную ауру моей тачки оскверняют.

— Тогда тормози, я с этим чучелом не поеду. И с тобой, предатель! — она демонстративно задергала дверную ручку. — Тормози, говорю!

Я не ожидала, но он действительно взял правее, и через несколько секунд Лексус прижался к обочине.

Пыл красотки немного поутих. Единственное, что выдавало нервозность, — раздувающиеся как капюшон кобры ноздри.

— И чего мы встали? — пропыхтела она через несколько секунд полной тишины.

— Выходи, — он лениво кивнул на открывающуюся дверь и отвернулся, созерцая в окно мелькающие мимо машины. — Не задерживайся, тут стоять нельзя.

— Да брось ты, я же пошутила.

— А я — нет.

Ксения гордо задрала подбородок и, окинув его взглядом: «надеюсь, ты несерьёзно?» несколько мгновений подождала ответа. Его не последовало — Артур по-прежнему был непробиваем.

Я сидела тише воды ниже травы, с интересом наблюдая за происходящим. Конечно, я знала, что он может быть бескомпромиссным, даже жестоким, но чтобы настолько…

— Я же сейчас реально выйду.

— Ну так возьми и реально выйди.

Не слишком красиво раздвинув ноги, она выбралась на шумную трассу и, убрав за уши разлетающиеся от ветра волосы, заглянула в салон:

— Ну ты и козел, Вишневский. И тачка у тебя дерьмо, даже дверью нормально не хлопнуть, — показав «фак», пошла вдоль обочины, ловя вслед одобряющие сигналы проезжающих мимо машин…