Приквел цветных революций: Апогей гибридной холодной войны. 1946—1991

1930–1961 годы: кровавая «эра Трухильо»

Рафаэль Леонидас Трухильо родился в бедной многодетной семье 24 октября 1891 г. «Улица» не просто воспитала Трухильо. Она сделала его тем диктатором, которым он стал. Научила понимать, кто реальный хозяин, и, что главное — стать его лучшим приказчиком. Только так он видел возможность сохранить свое положение. А реальным хозяином Доминиканы были с начала ХХ в. Соединенные Штаты Америки. Американские компании владели основными предприятиями, контролировали порты страны. Но влияние Вашингтона этим не ограничивалось. Молодой Трухильо это понял и поспешил показать свою лояльность и преданность. «Трухильо подал заявление о вступлении в Национальную гвардию в 1918 г. и произвел на американских офицеров-вербовщиков настолько благоприятное впечатление, что уже 18 декабря того же года получил звание 2-го лейтенанта. 11 января 1919 г. Трухильо принес присягу американцам (которые тогда командовали Национальной гвардией) и снова был повышен, получив уже лейтенантские погоны. Таким образом, будущий диктатор стал одиннадцатым лейтенантом из 26, имевшихся на тот момент в марионеточной “армии”»²²³.

В те годы США не стеснялись показывать «кто в доме хозяин». Но к началу 1930-х гг. начавшаяся в США Великая депрессия изменила все. «Однажды президент (Васкес) продемонстрировал свою готовность игнорировать конституционные процедуры в погоне за властью. Доминиканская политика вернулась к своей прежней озабоченности . Борьба между конкурирующими каудильо возобновилась. Трухильо занимал прочные позиции в этом соревновании»²²⁴.

Почему Доминикана была важна? Ром — это, конечно, хорошо, но кроме него там были и другие плюсы. Самый важный — это местоположение острова Гаити, на котором расположено это государство. Но так уж распорядилась судьба, что основные природные ископаемые лежат в недрах именно Доминиканской Республики. А их там немало: бокситы, железные руды, никель, титан, медь, железная руда, соль, гипс, серебро и золото. Легко добывать и удобно вывозить. И поэтому для Вашингтона было важно привести к власти в этом государстве полностью управляемого американским истеблишментом человека. Трухильо показал, что он именно такой. «Создав свою базу власти за кулисами, Трухильо был готов к 1930 г. взять под контроль страну. Хотя выборы были запланированны на май, продление срока полномочий Васкеса поставило под сомнение их потенциальную легитимность»²²⁵. Придя к власти, новый президент деятельно начал укреплять свой режим. С самого начала своего правления он дал всем противникам понять, что реальные хозяева страны его поддерживают. «Однако британская миссия в Санто-Доминго прямо сообщала в Лондон, что Трухильо поддерживают крупнейшие американские инвесторы в Доминиканской республике, например “Кьюбэн-Америкэн Шугар Компани”, “Нэшнл Сити Бэнк оф Нью-Йорк” и нефтяные компании»²²⁶. Это сыграло свою роль. Все соперники признали власть нового диктатора.

Придя к власти, новый президент страны начал подминать под себя весь бизнес, какой только мог. Американские компании, естественно, были ограждены от любых посягательств. Первой отраслью, которую он монополизировал, стала добыча соли. Покупать соль жители могли только с контролируемых им месторождений. Это приносило Трухильо немалый доход. Далее последовала монополия на мясо, рис, молоко, табак, цемент, кофе. Население республики превращалось в бесправных крепостных.

Войдя во вкус, Рафаэль Трухильо стал «покупать», а фактически захватывать и зарубежные компании, которые, на их беду, работали в стране. Но формально он стремился сохранить видимость «демократии». «Диктатор продолжал править страной как феодал 31 год. Он занимал пост президента с 1930 по 1938 г. и с 1942 по 1952 г. В промежуточные периоды он осуществлял абсолютную власть, оставляя церемониальные государственные дела марионеткам президента, таким как его брат, Эктор Бьенвенидо Трухильо Молина, и Хоакин Балагер Рикардо»²²⁷.

Но после окончания Второй мировой войны ситуация в мире изменилась. Росло влияние Советского Союза, и пусть даже такие преданные, но залитые кровью по самую макушку диктаторы портили чистоту риз американских хозяев. Первый звонок прозвенел в 1947 г. Тогда доминиканские эмигранты и союзные им кубинцы высадились на островок Кайо-Конфитес. Почти 1200 бойцов ожидали, что смогут свергнуть Трухильо и установить новую власть. Но итогом их «экспедиции» стала сдача и депортация на Кубу, где они попали под арест. Избежали этого четверо молодых кубинцев. Один из них навсегда запомнил этот урок. «Это был вопрос нескольких часов — уничтожить наш только что высадившийся отряд», — вспоминал потом Фидель Кастро²²⁸.

Второй звонок прозвенел в 1949 г. Высадку эмигрантов поддержал авиацией президент соседней Гватемалы Сесар Бернардо Аревало де Леон. Но и в этот раз эмигранты не смогли свергнуть Трухильо. Тем не менее для властителя Доминиканы наступили черные дни. Первой проблемой стало охлаждение к нему его хозяев. Последней каплей для американцев стало исчезновение в Нью-Йорке профессора Хесуса Галиндеса. Расследовавшие его дело агенты ФБР очень быстро установили, что он был похищен агентами разведки Доминиканской Республики. Дальнейшая его судьба была трагичной. Свидетели давали разные показания: по словам одних, его сожгли в топке парохода, направляющегося в Доминиканскую Республику, другие говорили, что просто выбросили за борт на съедение акулам. Причиной такой жестокости стало то, что Галиндес издал в США книгу с нелестными о Трухильо отзывами сбежавших граждан. Результаты расследования попали в американскую прессу. Госдеп был вынужден реагировать²²⁹.

В августе 1960 г. в Сьюдад-Трухильо — бывшую столицу Санто-Доминго, переименованную в честь правителя — прибыли американские посланники. По их рекомендации Эктор Трухильо, младший брат Рафаэля, который играл роль свадебного генерала, оставил пост президента «по состоянию здоровья», и его сменил вице-президент Хоакин Балагер. Сам Рафаэль Трухильо был назначен представителем Доминиканской Республики в ООН, но в Нью-Йорк, куда ему настойчиво советовали отправиться американцы, он не поехал. Наоборот, он стал «закручивать гайки», ужесточая репрессии внутри страны.

Событие, которое стало «спусковым крючком» операции ЦРУ по устранению вышедшего из подчинения диктатора, произошло 26 ноября 1960 г. Три сестры: Мария-Тереса, Патрия и Минерва Мирабаль — ехали на свидание в тюрьму Пуэрто-Плата. В ней содержались мужья Минервы и Марии-Тересы. Водителем их машины был Руфино де ла Крус, друг их мужей и соратник по борьбе с режимом. По дороге машина попала в ловушку, которую организовали сотрудники спецслужб Трухильо. Они забили сестер Мирабаль и их спутника, затем положили их тела обратно в машину и столкнули ее с обрыва, сымитировав автомобильную аварию. В официальную версию никто не поверил²³⁰.

Первые официальные совещания по вопросу помощи доминиканским диссидентам прошли в администрации Эйзенхауэра в феврале 1960 г. К зиме 1960 г. стало понятно, что Трухильо становится для США опасен. 29 декабря 1960 г. в Вашингтоне приняли решение ликвидировать диктатора. В январе 1961 г. людям, которые были вхожи в «ближний круг» Рафаэля и стали исполнителями американских планов, было доставлено оружие для совершения теракта. 20 января 1961 г. администрация нового президента США Джорджа Ф. Кеннеди приступила к исполнению своих обязанностей. И почти сразу ее представители встретились с теми, кто был готов выполнить за них грязную работу. 10 и 15 февраля на встречах обсуждались различные варианты покушения, отравление пищи или лекарств для Трухильо, устройство засад на пути следования его автомобиля и нападение на него с применением огнестрельного оружия и гранат. В итоге приняли решение устроить засаду, благо он ездил на небронированном автомобиле.

Дипломатической почтой в Доминиканскую Республику 7 апреля были отправлены автоматические карабины М-3 с 240 патронами для каждого. В середине мая оружие передали исполнителям. 30 мая ночью они выполнили поставленную перед ними задачу. По официальной версии, стреляли заговорщики из оружия начала ХХ в. Главой заговора назначили генерала Хуана Томаса Диаса, который был убит при попытке его арестовать²³¹. 31 мая все сотрудники ЦРУ покинули Доминиканскую Республику. В ноябре того же года сын Трухильо с родственниками покинул республику. В стране нарастала нестабильность, и в 1965 г. США совместно с контингентами Организации Американских государств провели «миротворческую операцию», а по факту осуществили прямую оккупацию страны. В 1966 г. они привели к власти Хоакина Балагера, который правил до 1978 г. и передал власть Антонио Гусману Фернандесу. Экономическая политика обоих полностью соответствовала интересам Вашингтона. Балагер провел в Доминиканской Республике ряд экономических реформ, которые были согласованы с МВФ и включали экономическую реструктуризацию, основанную на открытии страны для иностранных инвестиций при одновременной приватизации государственных отраслей промышленности. В то время цены на сахар, основной экспортный продукт, были достаточно высокими, и уровень жизни населения рос. Кризис конца 1970-х гг. привел к власти Сальвадора Хорхе Бланко, лидера Доминиканской революционной партии. Победив в 1982 г., он проиграл выборы Балагеру в 1986-м, последний выиграл и следующие выборы в 1990 г. Но при всех сменах власти на американские интересы в стране никто больше не покушался. Соединенные Штаты достигли своих целей, сохранив свое господство в стране. Для остальных карманных диктаторов банановых республик пример Трухильо был очень показателен. Если даже такого преданного слугу американцы без сожаления убивают в случае неповиновения, то, значит, надо не просто служить, а максимально угадывать желания господ в дорогих серых твидовых костюмах. Но жизнь не стоит на месте, и специалистам из Ленгли еще не раз приходилось брать билеты на рейсы в столицы южноамериканских государств.

1954 год: конец Гватемальской демократии

Гватемала. Самая крупная по населению страна Центральной Америки. Именно в этой стране в 1954 г. прошла операция PBSuccess, которую тоже можно по многим признакам отнести к цветным революциям, только таким, в которых «янки» не стеснялись применять силу. Переворот в Гватемале можно назвать по другому: «США на службе United Fruit». Или так: «Апельсиновый сок на завтрак заставляет убивать президентов». Хотя надо сказать, что и Standard Oil свою долю после переворота тоже получила.

С момента своего выхода из Соединенных провинций Центральной Америки в 1839 г. у власти в Гватемале находились консервативные силы. Экономика страны в последней четверти XIX в. начала активно развиваться. «Правительство Х.Р. Барриоса (1873–1885) предприняло шаги по модернизации экономки (ж.-д. строительство, развитие телеграфной связи, электрификация), политич. и воен. институтов, системы образования. Была провозглашена новая конституция, церковь отделена от государства, введены ограничения на использование детского труда, приняты новый гражд. и уголовный кодексы. Однако попытка вновь объединить центр. амер. гос-ва окончилась неудачей и гибелью Х.Р. Барриоса»²³².

После гибели Барриоса к власти пришел режим Эстрады Кабреры. При нем в страну стали активно входить американские компании. «В то же время на территории Гватемалы начали действовать некоторые корпорации Соединенных Штатов, прежде всего “Юнайтед фрут компани”»²³³. Основной выгодоприобретатель к моменту событий в конце сороковых — начале пятидесятых считал Гватемалу своей вотчиной. В 1920 г. режим Кабреры был свергнут, в стране наступила анархия, которая закончилась приходом к власти очередной военной хунты во главе с генералом Хорхе Убико Кастаньедой, который и стал очередным президентом. Его политика не отличалась новыми идеями. Он прежде всего резко сократил государственные расходы на социальные нужды, предоставив новые привилегии производителям кофе и United Fruit Company. Также он разрешил Standard Oil начать разведку и использование нефти, которой, как оказалось, богаты недра страны. Опираясь на полицию и армию, Убико жестоко подавлял все волнения. Но недовольство росло. Фиктивный уход от власти 1 июля 1944 г. не помог. 20 октября в стране произошло вооруженное восстание, ознаменовавшее начало Гватемальской революции. В декабре этого года прошли первые более-менее свободные выборы. На них победил профессор Хуан Хосе Аревало, лидер основанной в 1944-м партии Народно-освободительный фронт. Период с 1944 по 1954 г. в Гватемале назвали поэтично — «Весеннее десятилетие». В эти годы в стране произошли социальные реформы. Новая конституция 1945 г. должна была ограничить возможность узурпации власти.

Пришедший к власти в 1950 г. полковник Хакобо Арбенс Гусман был настроен еще более решительно. Он начал проводить аграрную реформу. Огромные фруктовые плантации United Fruit Company были переданы гватемальским крестьянам. А сама компания получила денежную компенсацию в размере 594 тыс. долларов — ровно столько, сколько она указывала в качестве стоимости своих участков при расчете налогов²³⁴.

Такого господа в Вашингтоне стерпеть не могли. К тому же у компании среди акционеров оказались весьма влиятельные люди, в том числе директор ЦРУ Аллен Даллес, его брат госсекретарь Джон Фостер Даллес, председатель Совета национальной безопасности генерал Роберт Катлер и т. д. Сперва решили попытаться решить дело относительно бескровно. Государственный департамент США потребовал компенсации в размере 15,8 млн долларов. Хакобо Арбенс платить отказался. После этого его обвинили в проведении прокоммунистической политики и стали готовить силовой вариант смены власти.

С лета 1952 г. начали собирать всех, кто был недоволен внутренней политикой нового президента. К концу этого года была создана Антикоммунистическая правительственная хунта, которую возглавил полковник ВВС Гватемалы Кастильо Армас. Параллельно шла кампания по дискредитации правительства Арбенса в мировых СМИ²³⁵. К середине 1953 г. в США решили действовать. 14 октября Государственный департамент США выступил с официальным осуждением политики правительства Гватемалы, после чего в отношении Гватемалы были введены экономические санкции. Это в публичной политике. А параллельно была создана особая группа для решения гватемальского вопроса. Ее возглавил сотрудник ЦРУ Трэйси Барнс. Нанимая «диких гусей», получая для них деньги и вооружение, он стал очень близко контактировать с сотрудниками United Fruit Company. Она же выступила основным спонсором всех мероприятий²³⁶. Официальный Вашингтон тоже не сидел без дела. Сперва представители США заявили о том, что правительство Арбенса предоставило секретные базы на гватемальском побережье для советских подводных лодок. 14 мая 1954 г. по поводу Гватемалы высказался сам директор ЦРУ Аллен Даллес, который сообщил, что правительство Арбенса собирается развязать агрессивную войну, а на следующий день, 15 мая, представитель Госдепартамента США прямо обвинил правительство Арбенса в поставках вооружения повстанцам, действующим на территории соседних государств. Короче, не президент бедной латиноамериканской страны, а новый Гитлер властвует в Гватемале.

Отряды мятежников и наемников в соседнем Гондурасе получили название «Армия освобождения». У них были даже американские самолеты, несколько Р-47 и С-47. Пилотировали их американские граждане. В то время ЦРУ не сильно маскировало свои действия. Секретность подготовки к перевороту американцам сохранить не удалось. В начале 1954 г. правительство Гватемалы узнало о готовящихся планах по вооруженной агрессии против страны. 29 января МИД Гватемалы официально заявил о том, что против страны готовится вооруженная агрессия. Было заключено соглашение с руководством Чехословакии о приобретении трофейного оружия немецкого производства времен Второй мировой войны, которое находилось на складах чехословацкой армии и по приказу военного ведомства страны было отгружено на транспортное судно Alfhem.

Американцы ответили диверсиями. Первой стала попытка подрыва пассажирского поезда Пуэрто-Барриос — город Гватемала. В ее ходе произошла перестрелка между верными правительству военными и мятежниками²³⁷. 21 мая 1954 г. самолет мятежников сбросил на столицу почти 100 тысяч антиправительственных листовок. 24 мая флот США установил блокаду морского побережья страны, «для предотвращения коммунистической угрозы».

Не обошлось и без подкупа части силовиков. Полковник Рудольфо Мендосо Асурдио, который занимал пост командующего гватемальскими ВВС, на частном самолете перелетел на территорию Гондураса. Он перешел на сторону Армаса и передал последнему сведения о плане развертывания, состоянии и дислокации гватемальских военно-воздушных сил. Положение правительства Гватемалы стало критическим. С 12 июня наемники «Армии освобождения» начали наступление на столицу страны. 17 июня Совет национальной безопасности США принял решение о начале военной операции в Гватемале. В этот же день произошла первая попытка проникновения на территорию страны группы вооруженных боевиков из Сальвадора. Однако сальвадорские полицейские разоружили отряд боевиков и поместили их в местную тюрьму. На следующий день взбешенные руководители ЦРУ звонили руководству сальвадорской полиции, после чего боевиков Армаса немедленно отпустили. Но задержанием на сутки сальвадорские стражи порядка, возможно сами того не ведая, сорвали один из компонентов плана по вторжению в Гватемалу²³⁸.

Открытое вторжение началось 18 июня 1954 г. Первые бои разгорелись у городка Эль-Флоридо. Тогда же бомбардировкам подверглась и столица страны. Бомбы падали на дворец президента, форт Матаморос и железнодорожный вокзал. Авиация Гватемалы перехватить налет не смогла. 19 июня бомбили город Пуэрто-Барриос, 20 июня — основной морской порт страны Сан-Хосе. Мятежники захватили город Эскипулас, и наступление остановилось. 28 июня мятежников вытеснили обратно на территорию Гондураса. Но, как и во многих подобных «революциях», главную роль сыграло предательство. Пока доблестные солдаты и младшие офицеры гватемальской армии героически сражались с наемниками и фактически вышвырнули их с территории страны, сведя к минимуму успех наземной операции, гватемальские старшие офицеры, находившиеся под влиянием американских спецслужб, выдвинули ультиматум президенту страны Арбенсу. На поведение гватемальских офицеров сумел оказать влияние Джон Перифуа — американский посол в Гватемале, который продолжал поддерживать личные контакты с высокопоставленными чинами гватемальской армии и ВВС. 27 июня президент Хакобо Арбенс был вынужден подать в отставку. Деньги сыграли основную роль в этих событиях.

Для Гватемалы словно время стало течь в обратном направлении. Начались массовые репрессии против всех, кого можно было заподозрить в симпатиях к коммунизму. Был принят закон о борьбе с коммунизмом и на его основании сформирован Комитет защиты от коммунизма, который получил обширные права по борьбе с инакомыслящими. Любой гражданин мог быть объявлен коммунистом без возможности опротестовать это решение комитета. Клеймо коммуниста означало не только фактическую невозможность трудоустройства, но и жизнь под постоянной угрозой ареста: объявленного коммунистом гражданина страны могли арестовать на срок до шести месяцев без суда и следствия.

Американские компании получили обратно все свои земли и привилегии. Был принят закон о нефти, по которому американские компании получали исключительные права на разработку нефтяных месторождений… Справедливость по-американски восторжествовала. В стране началась гражданская война, унесшая за следующие 35 лет более 200 тысяч жизней. Но кого в Вашингтоне волновали такие мелочи?

1960-е годы: Куба — неудачные попытки контрреволюции

Революционный лидер Фидель Кастро пришел к власти на Кубе 1 января 1959 г. Вначале дружеские отношения между Кубой и ее крупным соседом, Соединенными Штатами, еще казались возможными. Свергнутый коррумпированный кубинский президент Фульхенсио Батиста-и-Сальдивар бежал в Доминиканскую Республику. Фидель Кастро только что возглавил свое триумфальное шествие в сопровождении ликующих толп из Сантьяго в Гавану, когда США стали второй страной в мире, признавшей 7 января новое кубинское правительство. По приглашению Американского общества издателей газет Кастро посетил Вашингтон и Нью-Йорк в апреле 1959 г. Куда бы ни отправился харизматичный Кастро, за ним следовали толпы зрителей. Американцам нравился Кастро, а ему нравились они. Команданте неоднократно говорил своим спутникам: «Мы никогда не встречали таких американцев, как эти. Мы знаем только колониалистов»²³⁹.

Однако президенту США Дуайту Эйзенхауэру Кастро и его политические планы не нравились, поскольку он был убежден, что эта революция нанесет ущерб американской экономике и имперским интересам США в Латинской Америке. Поэтому Эйзенхауэр намеренно дал новому кубинскому президенту жесткий отказ, покинув Вашингтон на неделю во время визита Кастро, чтобы поиграть в гольф в Каролине²⁴⁰. Вместо этого Кастро встретился с вице-президентом Ричардом Никсоном. Последний заявил в меморандуме на имя Эйзенхауэру, что Кастро либо «невероятно наивен в отношении коммунизма, либо действует в соответствии с коммунистической дисциплиной — мое впечатление, что мне кажется, что это последнее»²⁴¹.

Президент Эйзенхауэр согласился с этой оценкой и решил вместе с Никсоном бороться с революцией на Кубе. 10 марта 1959 г. Совет национальной безопасности (СНБ) США на секретном совещании в Белом доме пришел к мысли, что необходимо искать способы привести к власти на Кубе «другое правительство». Это означало, что Вашингтон дал добро на тайную войну против Кубы²⁴².

Эйзенхауэр уполномочил ЦРУ организовывать, обучать, оснащать и финансировать кубинских изгнанников для саботажа революции Кастро. Разумеется, это было незаконно, ибо он действовал без мандата ООН. Члены СНБ осознавали, что их решение о свержении правительства на Кубе было нарушением Устава ООН. Но их это не волновало, ведь Фидель Кастро угрожал экономическим интересам США.

Центральным пунктом революционной программы Кастро была земельная реформа. Соответствующий закон был принят в мае 1959 г., а в июне началась экспроприация американских компаний, которые, подобно колониальным хозяевам, контролировали значительную часть кубинских земель. Кубинцы выплатили США компенсацию, но американские инвесторы жаловались, что компенсация была недостаточной. Новый кубинский закон о сельском хозяйстве, который был очень популярен среди кубинских мелких землевладельцев, ограничивал право собственности на землю до чуть менее 40 гектаров на человека, при этом земля становилась государственной собственностью. Позже Кастро сказал об этой реформе: «Она действительно создала разрыв между революцией и самым богатым и привилегированным слоем этой страны»²⁴³.

В 1960 г. экономические и политические отношения между США и Кубой продолжали ухудшаться. Куба осуществляла экспроприации, и снова пострадали американские инвесторы, в частности, в таких областях, как земли, пастбища, нефтеперерабатывающие заводы и отели. Как и в Гватемале, американская компания United Fruit Company, владевшая большим количеством земли на Кубе, снова оказалась под ударом. В мае 1960 г. кубинское правительство Фиделя Кастро объявило, что экспроприация около 110 тысяч гектаров земли у United Fruit Company завершена.

У кубинцев был только один экспортный продукт, а именно сахар, и только один рынок сбыта — США. Это, естественно, делало кубинскую экономику очень уязвимой, и в США это знали. В своей речи перед тысячами фермеров 29 января 1960 г. Кастро пригрозил экспроприировать все сахарные заводы, принадлежащие США, если Конгресс США сократит импорт кубинского сахара, так называемую сахарную квоту. Кастро пригрозил, что «вся собственность янки, вплоть до гвоздей в их ботинках» будет экспроприирована, если «они попытаются заставить нас сдаться через голод». Но на Вашингтон это не произвело впечатления. 31 марта 1961 г. США сократили квоту на сахар до нуля. Куба больше не могла продавать сахар в США. Это означало, что началась экономическая война²⁴⁴.

Кубе срочно требовалось открыть новые рынки сбыта для своего сахара, и она нашла их по другую сторону Атлантики — в СССР и Китае. Обе страны были готовы покупать кубинский сахар. В то время как американо-кубинские отношения продолжали ухудшаться, связи между Кубой и Советским Союзом становились все более тесными. В Кремле поняли, что Кастро враждует с Вашингтоном, и использовали эту возможность, чтобы расширить свое влияние в Карибском бассейне. СССР предложил обменять свою нефть на кубинский сахар. Фидель Кастро решил, что это хорошая сделка, и 19 апреля 1960 г. первый советский нефтеналивной танкер «Андрей Вышинский» достиг Кубы с грузом сырой нефти на борту. Однако американские нефтяные компании Standard Oil Company of New Jersey и Texaco, а также европейская нефтяная компания Royal Dutch/Shell отказались перерабатывать советскую нефть. После предупреждения, которое не возымело действия, Кастро экспроприировал нефтеперерабатывающие заводы, объявил их государственной собственностью Кубы и заставил перерабатывать сырую советскую нефть в готовые продукты, бензин и дизельное топливо.

Президент Эйзенхауэр с яростью наблюдал за тем, как президент Кастро реорганизует кубинскую экономику. Чтобы защитить свои экономические интересы, американская империя хотела во что бы то ни стало свергнуть правительство Кастро, потому что в противном случае пример маленького карибского острова мог привести в других частях Латинской Америки к политическим и экономическим потрясениям. ЦРУ начало сотрудничать с теми кубинцами, которым не нравилась кубинская революция. Некоторые из них ненавидели Фиделя Кастро и эмигрировали во Флориду. ЦРУ знало, что эти кубинские изгнанники были очень заинтересованы в свержении Кастро.

В октябре 1959 г. американские самолеты сбросили на Кубу первые зажигательные бомбы. Они подожгли поля сахарного тростника и сахарные заводы. Государственный департамент США подтвердил, что самолет вылетел из Флориды, заявил, что это было сделано вопреки желанию правительства США. Это было еще одно незаконное действие США, которые со времен «доктрины Монро» вели себя в Южной Америке как у себя дома.

Кастро пришел к власти силой оружия и хотел защитить свою революцию также силой оружия. Но оружия у Кубы почти не было. В середине 1959 г. Хосе Рамон Фернандес, член правительства Кастро, начали зучать возможность приобретения оружия в Италии, Швейцарии, Западной Германии и Израиле. Он купил несколько единиц оружия в Италии, но давление Вашингтона на страны НАТО не позволило европейцам продавать оружие Кубе. В марте 1960 г. Департамент торговли США отказался предоставить американским компаниям лицензию на продажу вертолетов на Кубу. Тогда кубинцы обратились к Москве и достигли торгового соглашения. В конце 1960 г. первые поставки оружия из Советского Союза стали поступать на Кубу²⁴⁵.

Один американец, внимательно наблюдавший за развитием военных действий между США и Кубой, метко заявил в октябре 1960 г.: «Мы отказались помогать Кубе, зная об их отчаянных попытках добиться экономического развития… Мы использовали влияние нашего правительства, чтобы предоставить помощь частным американским компаниям, которые доминировали в экономике острова, чтобы продвигать свои интересы и увеличивать свои прибыли… Представители американского правительства приветствовали Батисту как надежного союзника и хорошего друга в то время, когда Батиста убивал тысячи людей, уничтожал последние остатки свободы и крал сотни миллионов долларов у кубинского народа… Таким образом, именно наша собственная политика, а не политика Кастро первой начала настраивать нашего некогда дружественного соседа против нас»²⁴⁶. В этом анализе были изложены имперские интересы США, и он оказался верным. Наблюдателем же был не кто иной, как Джон Ф. Кеннеди, который вскоре после этого сменит Дуайта Эйзенхауэра на посту президента США.

Куба не желала смириться с необъявленными американскими бомбардировками и 11 июля 1960 г. направила письмо председателю Совета Безопасности ООН. В нем она возражала против «продолжающихся нарушений воздушного пространства Кубы, сопровождающихся гибелью людей и значительным материальным ущербом. Ущерб причиняли самолеты, взлетающие с территории США и в ряде случаев пилотируемые американскими пилотами». Письмо говорило также об «угрозе экономического удушения», включая отказ нефтяных компаний перерабатывать сырую нефть и сокращение квоты на сахар, что является «политикой вмешательства во внутренние дела Кубы и экономической агрессией, противоречащей… основополагающим принципам Устава Организации Объединенных Наций»²⁴⁷.

Всемирная организация быстро откликнулась. Уже 18 июля Совет Безопасности собрался на заседание, чтобы рассмотреть кубинский вопрос. Обсуждение продолжалось два дня. После этого Совбез принял решение передать расмотрение вопроса в Организацию американских государств (ОАГ). Куба восприняла это решение с разочарованием. Ведь министр иностранных дел Кубы Рауль Роа, который был приглашен принять участие в дебатах Совета Безопасности, заявил в своей вступительной речи, что Куба намеренно выбрала ООН, а не ОАГ в качестве адресата своей жалобы, поскольку США доминируют в ОАГ. Роа сослался на дело Гватемалы в 1954 г., которое ООН также передала в ОАГ. Роа также обратился к ОАГ и сказал о «прискорбном решении», поскольку Гватемала в то время не получила никакой поддержки от ОАГ. По словам Роа, было уничтожено более 350 тысяч тонн сахара. Роа назвал имена пилотов, даты атак, регистрационные номера самолетов и другие подробности примерно 20 бомбовых ударов. Он объяснил, что на одной бомбе, которая не взорвалась, была надпись «Бристольские морские пехотинцы». В другом случае самолет был позже обнаружен во Флориде. Роа подчеркнул, что Куба опасалась вторжения США. Кроме того, Роа отверг американское утверждение о том, что Куба является коммунистическим сателлитом Советского Союза, и подчеркнул, что революция была совершена на благо простых людей и на Кубе «теперь правят простые люди». Американский предстаивтель в ООН Генри Кэбот Лодж-младший выслушал речь министра иностранных дел Кубы спокойно, а затем подтвердил, что Соединенные Штаты не имеют агрессивных намерений в отношении Кубы. «Хотя я считаю это излишним, я хочу здесь и сейчас Кастро подтвердить, что Соединенные Штаты не преследуют никаких агрессивных целей против Кубы», — сказал посол Лодж. Это было ложью, потому что нападения на поля сахарного тростника были санционированы на самом высоком уровне.

Позицию США подержали… конечно же, их сателлиты по НАТО. «Мы не верим, что наш друг и союзник, Соединенные Штаты Америки, проводит политику агрессии против Кубы», — заявил представитель Италии в ООН Эджидио Ортона Арманд Берар. Представитель Франции заявил, что «можно быть уверенным даже в формальных заверениях [о невмешательстве во вторжение], которые [представитель США] повторил в этот момент». Турция через своего представителя Рифата Менеменджиоглу тоже заявила о своем доверии американскому послу: «Мы приняли к сведению заявление представителя США, в котором он повторил, что никаких соображений относительно агрессивных действий не существует».

Но не только страны НАТО встали на сторону США. Монги Слим, представитель Туниса, подчеркнул, что «официальные заверения представителя Соединенных Штатов не оставляют, на наш взгляд, места для сомнений относительно мирных целей его правительства по отношению к кубинскому правительству». Представитель Либерии Джордж Падмор также нашел цветистые выражения и заявил, что «немыслимо, чтобы великие Соединенные Штаты покусились на территорию кубинского народа в эти дни нашего Господа», и его делегация «всецело принимает категорическое отрицание Соединенными Штатами в отношении такого заговора [о вторжении]».

Лодж имел на своей стороне большинство голосов, в то время как небольшой остров Куба находился в изоляции. После атак зажигательными бомбами американский представитель в ООН самого факта бомбардировок не отрицал: доказательства, представленные Кубой, были слишком очевидными. Поэтому он признал, что такие бомбардировки были, однако утверждал, что это противоречит воле администрации Эйзенхауэра. «У США самая эффективная и действенная система контроля, созданная в мирное время для предотвращения несанкционированного доступа на авиарейсы, и мы сожалеем о тех немногих рейсах, которые случились, несмотря на наши ограничительные меры», — лицемерно заявил Лодж. Он же продолжил: «Это прежде всего Соединенные Штаты, которые хотят иметь дружеские отношения с Кубой, и однажды мы каким-то образом снова станем друзьями».

Совет Безопасности ООН принял предложение США и утвердил резолюцию, указав, что в его задачу не входит рассмотрение спора между Кубой и США и что досье будет передано в Организацию американских государств (ОАГ). В то же время советский представитель А.А. Соболев, который воздержался во время голосования, сказал: «Руки прочь от Кубы, пусть Куба сама определяет свою судьбу!» — и выразил протест против того, что «вопрос об агрессии США передается организации, в которой Соединенные Штаты имеют доминирующее влияние и поэтому могут поступать с Кубой, как им заблагорассудится». Проблема зажигательных бомб была передана в ОАГ. На этом официальная история американо-кубинских отношений закончилась и началась неофициальная.

Основной целью внешней политики США в отношении Кубы с января 1959 г. стало устранение Кастро. Для достижения этой цели предпринимались попытки покушений на кубинского руководителя. Долгое время они оставались тайными. Только в 1975 г. Комиссия по изучению правительственных операций в области разведывательной деятельности Сената США под председательством мужественного сенатора Фрэнка Черча из Айдахо сформировала специальную следственную подкомиссию, чтобы выяснить, использовались ли убийства иностранных лидеров в качестве средства для достижения целей внешней политики США. Сенат установил, что США прибегали к убийствам для устранения иностранных лидеров, когда это соответствовало их интересам.

«Мы считаем, что общественность имеет право знать, какими инструментами пользуется ее правительство», — заявили в Комиссии Черча в предисловии к своему весьма противоречивому отчету. «Комиссия считает, что правда об этих покушениях должна быть рассказана, потому что демократия зависит от того, насколько хорошо информирован электорат». В заключении к докладу комиссия выразила свое «отвращение к тому, что мы узнали». «Это печальная история. Но у нашей страны есть силы, чтобы выслушать эту историю и извлечь из нее уроки, — заявили сенаторы. — Мы должны оставаться нацией, которая признает свои ошибки и полна решимости не повторять их. Если мы не сможем этого сделать, мы погибнем. Но если мы добьемся успеха, наше будущее будет светлым, как лучшие времена нашего прошлого»²⁴⁸.

В 350-страничном отчете о расследовании, проведенном Сенатом США, речь шла о Фиделе Кастро, а также об убийствах первого премьер-министра независимого Конго Патриса Лумумбы в 1961 г., диктатора Рафаэля Трухильо в 1961 г., президента Южного Вьетнама Нго Дьема в 1963 г., чилийского генерала Рене Шнайдера в 1970 г. Из пяти высокопоставленных иностранных лидеров, изученных в рамках расследования, выжил только Кастро.

Покушения на Кастро начались не сразу. С марта по август 1960 г. директор ЦРУ Аллен Даллес искал способы нанести ущерб репутации Кастро как талантливого оратора. Одним из вариантов было распылить в его радиостудии химическое вещество, которое производило эффект, сходный с действием наркотика ЛСД. Другая идея заключалась в том, чтобы пропитать сигары химическим веществом, вызывающим дезориентацию. Также вещество с сильным депилирующим эффектом было испытано на животных, им преждполагалось уничтожить бороду Кастро, поскольку ЦРУ было убеждено, что без бороды Кастро будет выглядеть менее привлекательно.

Первая акция по устранению кубинского лидера была направлена не против Фиделя Кастро, а против его брата Рауля, который станет президентом Кубы в 2008 г. В июле 1960 г. одному кубинскому эмигранту предложили 10 тысяч долларов за инсценировку смертельного «несчастного случая». Убийца отправился на Кубу, но не смог убить Рауля. В феврале 1961 г., как установила следственная комиссия Сената США, другому убийце дали сигары, которые были пропитаны сильнодействующим ядом, который должен был стать смертельным при попадании в рот. Но и это покушение не увенчалось успехом.

ЦРУ даже сотрудничало с мафией (отметим, что это сотрудничество началось еще с подавления просоветских симпатизантов в США еще в конце 1940-х гг.), ведь она особенно хорошо разбиралась в убийствах. Во время диктатуры Батисты мафия на Кубе контролировала казино, а когда к власти пришел Кастро, они были закрыты. Таким образом, Гавана прервала ежегодный поток сотен миллионов долларов от мафиозного бизнеса. ЦРУ пришло к выводу, что мафия не только имела практический опыт в убийстве людей, но, что еще важнее, была высоко мотивирована в отношении убийства Фиделя Кастро. В сентябре 1960 г. сотрудник ЦРУ Роберт Эйм Махеу встретился с Джоном Росселли, гангстером из чикагской мафии, в баре в Беверли-Хиллз. Эта встреча была исторически доказана и задокументирована²⁴⁹. После этой встречи были установлены контакты с мафиози Сальваторе Джанкана и Сантосом Трафиканте. Джанкана входил в число десяти самых разыскиваемых преступников США, но ЦРУ это не волновало. Мафия отвергла предложение ЦРУ просто пристрелить Кастро в стиле бандитского нападения, но вместо этого предложила ядовитые таблетки для напитков Кастро как менее опасную альтернативу. Эти таблетки, которые были предоставлены ЦРУ и успешно испытаны на обезьянах, были пререданы Росселли и Траффиканте вместе с несколькими тысячами долларов. Во время высадки в заливе Свиней было предпринято покушение, но оно провалилось, потому что Кастро не посетил ресторан, где должно было произойти убийство.

Год спустя наемные убийцы из США снова прибыли с ядовитыми таблетками, взрывчаткой, детонаторами, винтовками, пистолетами, радиоприемниками и корабельными радарами. В это время планировались убийства Рауля Кастро и Че Гевары. Но эти планы покушения также провалились. То, что люди видят в фильмах о Джеймсе Бонде и что большинство людей считают художественным преувеличением и глупостью — на самом деле имело место в реальном мире и было использовано ЦРУ против Фиделя Кастро. Например, в начале 1963 г. ЦРУ планировало установить экзотический снаряд, который взорвется при прикосновении в районе, где Кастро часто занимался дайвингом. Затем от этого плана отказались как от неосуществимого. Позже ЦРУ подготовило водолазный костюм с веществом, которое должно было вызвать хроническое заболевание кожи, и дыхательный аппарат, отравленный туберкулезной палочкой, чтобы преподнести их Кастро в качестве подарка. Однако Кастро получил обычное водолазное снаряжение из другого источника, и смертельный подарок ЦРУ так и не покинул их лабораторий. Также в 1963 г. один из убийц получил от сотрудника ЦРУ биоробота с отравленной иглой для подкожных инъекций.

Кастро пережил все покушения ЦРУ, в отличие от некоторых других политиков. Тема ЦРУ и убийств чрезвычайно темная и сложная даже сегодня. Наибольшую загадку вызывает убийство президента Джорджа Ф. Кеннеди 22 ноября 1963 г. в Далласе. Стояло ли за ним ЦРУ? Кеннеди вызвал ненависть директора ЦРУ Аллена Даллеса после того, как тот обвинил его в неудаче высадки в заливе Свиней. Даллес дергал за те же ниточки управления в преступном мире, что и тогда, когда планировал убийство Кастро. Он считал, что Кеннеди слишком охотно идет на компромисс с коммунистами и поэтому представляет угрозу для национальной безопасности США.

Никто из американских политиков никогда не подписывал письменный приказ об убийстве, поскольку тема была слишком деликатной, что очень печально для историков. Письменных свидетельств нет, есть только косвенные улики. По словам замдиректора ЦРУ Ричарда Бисселла, слова «убийство» сознательно избегали, но президентам представляли такие эвфемизмы, как «заставить Кастро исчезнуть», «устранить Кастро» или «ликвидировать Кастро», хотя не было ясно, означало ли это убийство²⁵⁰.

Американские журналисты Хинкл и Тернер, изучавшие войну США против Кубы, убеждены, что убийства были санкционированы президентом, потому что ЦРУ было «относительно покорным, хотя и извращенным инструментом империалистического президентства»²⁵¹. СМИ не сообщали об убийствах, совершенных ЦРУ, телевидение и газеты не сообщали об убийствах, организованных ЦРУ, поскольку они были совершенно секретными. Даже сегодня многие читатели не могут представить, что ЦРУ сотрудничало с мафией в плане организации политических убийств.

Однако покушения не остались незамеченными кубинцами. 10 октября 1961 г. Куба проинформировала Генеральную Ассамблею ООН о том, что Соединенные Штаты замышляли убийство Фиделя Кастро и его брата Рауля. Американский представитель в ООН Эдлай Э. Стивенсон заявил, что это «отвратительное обвинение» было совершенно «нелепым» и что Соединенные Штаты, «несмотря на то, что они питают мало симпатии к Фиделю Кастро и его последователям, отрицают убийства как средство достижения своих политических целей». Это снова была ложь. Исторически доказано, что США в своей внешней политике часто применяли политические убийства и «террор под чужим флагом».

В сентябре 1960 г. Организация Объединенных Наций отмечала свое 15-летие. Этот дало возможность многим государственным деятелям встретиться во время Генеральной Ассамблеи. Кастро также приехал в США, и его поездка стала настоящим представлением. По указанию американского правительства всем отелям Манхэттена было приказано не сдавать номера многочисленной кубинской делегации. Руководство роскошного, расположенного неподалеку от комплекса зданий ООН отеля Shelbourne потребовало от кубинцев предоплату. Кубинцы почувствовали себя оскорбленными, и Кастро, одетый в оливково-зеленую военную форму, выразил протест генеральному секретарю ООН Дагу Хаммаршёльду, который даже предложил ему собственное жилье.

Однако у Кастро были другие планы, и он использовал ситуацию для широкой пропагандистской кампании. Он отправил всю свою делегацию в отель Theresa в Гарлеме, где толпы афроамериканцев приветствовали этот символический акт. Таким образом, Кастро нашел людей, которые симпатизировали его борьбе против угнетатетлей. В этом отеле 20 сентября состоялось событие, которое американский журналист Тэд Шульц метко назвал «одной из самых невероятных дипломатических встреч послевоенных лет». Руководитель СССР Н.С. Хрущев, который также прибыл на торжества в ООН, обнял Кастро у входа в отель. Это была их первая встреча. В Гарлем, чтобы поприветствовать Кастро, приехали и другие главы государств: Гамаль Насер из Египта и Джавахарлал Неру из Индии.

Кастро выступил с речью на Генеральной Ассамблее ООН 26 сентября. Он заверил аудиторию, что сделает «все возможное, чтобы быть кратким». После этого он в течение 5 часов говорил о так называемой проблеме Кубы. Некоторые «возможно, хорошо информированы о ней, другие — не очень хорошо — это зависит от источников информации, — но нет никаких сомнений в том, что проблема Кубы для всего мира — это вопрос, который возник как новая проблема только в последние два года, — говорил Кастро. — До этого у мира не было причин обращать внимание на существование Кубы. Для многих людей она была всего лишь придатком Соединенных Штатов».

Как и во многих других своих выступлениях, кубинский президент сосредоточился на экономической несправедливости. «Когда Батиста с помощью американских танков управлял страной, в которой 95 % детей в сельской местности страдали от болезней, вызванных паразитами, не было никакой “проблемы Кубы”. Проблема Кубы возникла только тогда, когда новое правительство начало национализацию и тем самым вступило в конфликт с властными интересами Соединенных Штатов». Кастро утверждал, что земельная реформа — единственный способ решить проблемы отчаянно бедных крестьян. Единственным способом возмещения американским владельцам была выплата компенсации в рассрочку на 20 лет под 4,5 % годовых. «Как мы могли заплатить за землю в долларах? Как мы могли сделать эти выплаты немедленно?» — патетически спрашивал харизматичный кубинец.

В своей длинной речи кубинский президент также рассказал о негативных последствиях сокращения квоты на сахар и сбросах зажигательных бомб. Кастро объяснил, что им удалось отследить самолет, сбросивший зажигательную бомбу на сахарную плантацию, до Соединенных Штатов. «Многие простые люди видели свою собственность, которая теперь была действительно их собственностью, разрушенной, сожженной и опустошенной в результате постоянных и неустанных бомбардировок самолетами-пиратами», — говорил Кастро.

В своей речи президент Кастро подчеркнул, что Куба серьезно настроена на освобождение и что «не может быть политической независимости без экономической независимости». Однако СМИ представляли конфликт совершенно в ином свете. Человек должен «думать сам», а не «United Press или Associated Press», — сказал Кастро. Он также подверг резкой критике решение Совета Безопасности ООН передать жалобы Кубы в ОАГ. «Я должен сказать, что наш народ, кубинский народ, многому научился. Куба заметно потеряла надежду на то, что получит защиту или помощь от всемирной организации мира ООН».

Кубинской революции был всего год, когда администрация Эйзенхауэра начала готовить вторжение на Кубу, чтобы свергнуть Кастро. Конечно, такое вторжение было абсолютно незаконным и нарушало принципы Устава ООН. Но США это не волновало. Вашингтон видел, что Кастро бросает вызов политическому и экономическому господству США. Поэтому 17 марта 1960 г. Эйзенхауэр согласился с рекомендацией ЦРУ и отдал приказ о наборе, организации, оснащении снаряжении, обучении и финансировании вооруженных формирований из числа кубинских эмигрантов во Флориде²⁵².

Для президента Дуайта Д. Эйзенхауэра и вице-президента Ричард М. Никсона было важно, чтобы существование этой формируемой американцами армии держалось в секрете. Поэтому военная подготовка кубинских эигрантов проходила в Гватемале. Американские самолеты без номерных знаков забирали их на одиноко стоящем аэродроме Опа-Лока в Майами и доставляли на секретный военный аэродром в Гватемале. Эмигранты, прибывшие туда летом 1960 г., вначале разбили свой лагерь на вулканической пустоши на высоте 1500 метров над уровнем моря. Деньги, оружие иинструкторы пришли из Соединенных Штатов. В августе 1960 г. президент США Эйзенхауэр утвердил бюджет в 13 млн долларов на свержение режима, установленного в результате Кубинской революции²⁵³.

Однако прошло совсем немного времени, и Кастро был проинформирован своей разведкой о создании секретной армии США в Гватемале. Куба вновь оказалась на повестке дня ООН, и министр иностранных дел Кубы Рауль Роа попросил всемирную организацию расследовать, не готовят ли США в Гватемале вторжение. Но посол США Джеймс Уодсворт решительно отверг предположения Роа как «чудовищные искажения и абсолютную ложь». С помощью этой лжи представителю США удалось скрыть подготовку к вторжению от других членов ООН. Соединенные Штаты потребовали, чтобы этот вопрос не обсуждался на пленарном заседании, а был передан в политический комитет Генеральной Ассамблеи, где он благополучно был положен под сукно из-за переполненной повестки дня.

Предстаивтель Советского Союза в ООН В.А. Зорин был очень рассержен и решительно высказался против отсрочки, поскольку имелись явные доказательства неминуемого вторжения. Зорин подчеркнул, что Москва серьезно относится к озабоченности Кубы, и процитировал послание Хрущева кубинцам: «Ваша борьба имела, имеет и будет иметь нашу поддержку сегодня и в будущем». Таким образом, Гавана, как и Берлин, стала опасным центром холодной войны, где столкнулись две сверхдержавы — США и Советский Союз. С точки зрения взаимного ядерного сдерживания Зорин предупреждал, что «с современными средствами ведения войны расстояния между самыми удаленными точками на Земле могут быть преодолены в течение нескольких минут». Всем присутствующим было ясно, что речь идет об использовании ракет, которыми располагали как США, так и Советский Союз. Именно потому, что существовал риск международной эскалации, проблемы Кубы, безусловно, должны были рассматриваться в ООН. Зорин был прав в своем предупреждении: «Совершенно очевидно, что любой локальный конфликт может в любой момент перерасти в большую войну».

После того как Куба в очередной раз не получила помощи от ООН, Фидель Кастро приказал провести мобилизацию против ожидаемого вторжения. Тысячи кубинских ополченцев были призваны и заняли позиции в различных частях Гаваны и ее окрестностях. Больницам было приказано держать наготове резервные койки и приготовиться оказывать экстренную помощь.

Пока кубинцы готовились к вторжению, а секретная армия ЦРУ тренировалась в горах Гватемалы, в США началась президентская избирательная кампания. Республиканец Дуайт Эйзенхауэр управлял страной в течение 8 лет и больше не мог баллотировался. Действующий вице-президент Ричард Никсон был кандидатом от республиканцев, ему противостоял сенатор-демократ Джон Ф. Кеннеди. Естественно, Куба также сыграла свою роль в избирательной кампании. Будучи активным членом администрации, Никсон был в курсе секретных планов вторжения, в то время как Кеннеди ничего об этом не знал.

Кеннеди был еще более агрессивен, чем Никсон, в кубинском вопросе и явно желал свержения Фиделя Кастро. Он заявил, что «мы должны поддержать кубинских борцов за свободу», то есть противников Кастро. США должны поддерживать «демократические антикастровские силы в изгнании и на Кубе, которые не зависят от Батисты»²⁵⁴. Кеннеди утверждал, что администрация Эйзенхауэра не предприняла достаточных мер для устранения Кастро. Никсон позднее написал в своих мемуарах «Шесть кризисов», что «тайная подготовка кубинских изгнанников» ЦРУ проходила «в значительной степени благодаря моим усилиям»²⁵⁵. Но на публике Никсону, конечно, не разрешалось говорить о существовании секретной армии ЦРУ в Гватемале, которая активно готовилась к действиям, пока в Вашингтоне шла предвыборная кампания.

В связи со всем этим ястреб Никсон в четвертых и последних теледебатах с Кеннеди решил предстать в образе голубя — шедевр лицемерия. «Я считаю, что политика и предложения сенатора Кеннеди по работе с режимом Кастро, вероятно, являются самыми опасными и безответственными предложениями, которые он сделал в ходе предвыборных дебатов, — сказал Никсон. — Его предложения сводятся к следующему: правительство Соединенных Штатов должно оказывать помощь кубинским изгнанникам и оппозиционерам на Кубе до тех пор, пока они выступают только против Кастро. Давайте посмотрим, что это значит. У нас есть пять договоров с Латинской Америкой, включая Боготский договор 1948 г. о создании ОАГ, в соответствии с которым мы обязались не вмешиваться в международные дела любой другой американской страны, и они взяли на себя такое же обязательство».

Пока тайная армия в Гватемале готовилась нарушить Устав ООН, Никсон цитировал: «Устав Организации Объединенных Наций, его преамбула, Статья I и Статья II также требуют, что ни одно государство не может вмешиваться во внутренние дела другого государства. Я не знаю, что имеет в виду сенатор Кеннеди, когда говорит, что мы должны помочь тем, кто борется с режимом Кастро на Кубе и в других местах. Но я точно знаю, что если мы последуем этим предложениям, то потеряем всех наших друзей в Латинской Америке и, вероятно, будем осуждены в Организации Объединенных Наций, и мы не достигнем наших целей. Я также знаю кое-что еще. Это было открытое приглашение господину Хрущеву приехать в Латинскую Америку и втянуть нас в гражданскую войну или еще хуже»²⁵⁶.

Никсон был прав, когда говорил, что американское вторжение на Кубу может привести к советскому вмешательству. Именно это и произошло впоследствии. Однако Никсон был совершенно не прав, утверждая, что Соединенные Штаты будут осуждены в ООН. Телезрителей Никсон не убедил. Он проиграл избирательную кампанию, и харизматичный и привлекательный Кеннеди в январе 1961 г. въехал в Белый дом в качестве нового президента.

Кубинцы внимательно следили за предвыборной кампанией в Вашингтоне и были недовольны тем, что Кеннеди призывал к свержению Кастро. Поэтому Куба вновь обратилась с письмом в Совет Безопасности ООН и заявила, что «правительство Соединенных Штатов… вероятно, направит агрессию против правительства и народа Кубы». Совет Безопасности отреагировал незамедлительно и провел двухдневное заседание 4 и 5 января 1961 г. Министр иностранных дел Роа повторил обвинения Кубы в адрес Соединенных Штатов. Кубинец представил обвинения на этот раз с большей энергией и подкрепил их дополнительными данными, включая фотокопии, фотографии, даты, имена и места в качестве доказательств своих обвинений. Эквадор и Чили представили проект резолюции с призывом к США и Кубе искать решение своих разногласий мирными средствами. Однако эта резолюция была отвергнута странами НАТО (США, Великобританией и Францией) и поэтому не была поставлена на голосование. И снова Совет Безопасности ООН решил ничего не предпринимать.

Ничего не предпринимать, несмотря на представленные доказательства. Роа заявил, что на углу 17-й улицы и бульвара Бискейн в Майами открыто вербовали кубинских эмигрантов. Он представил личные данные и имена людей, которые были привезены в Гватемалу, а также названия тренировочных лагерей во Флориде, Гватемале, Никарагуа и Мексике. Он заявил, что гватемальский лейтенант Эдуардо Чакон подтвердил, что США обучают 12 тысяч человек в Гватемале. Роа объяснил, что наемникам в лагерях платили 25 долларов в неделю и еще 275 долларов ЦРУ платит их семьям, и представил фотокопию платежной ведомости. Он дал понять, что Эйзенхауэр 2 декабря выделил кредит в 1 млн долларов для так называемых кубинских беженцев, которые теперь превратились в наемников ЦРУ и готовились к вторжению. Он указал, что на Парк-авеню, 225 в Нью-Йорке находится штаб-квартира Международного комитета спасения, в распоряжении которого имеется 1 млн долларов для «борцов с коммунизмом на Кубе». Роа также заявил, что компании Texaco, Standard Oil Company of New Jersey, United Fruit Company, ЦРУ и др. открыли свои бездонные денежные мешки для борьбы с Кубой. Он объяснил, что директор ЦРУ Аллен Даллес разработал план вторжения, и оно неминуемоо, хотя и уже несколько раз откладывалось.

Учитывая длинный и подробный список обвинений, можно было бы ожидать, что Совет Безопасности ООН по крайней мере начнет расследование, чтобы выяснить, правдивы ли эти обвинения или ложны. Но этого не произошло. ООН потерпела полный провал. Как американскому представителю Уодсворту удалось опровергнуть обвинения? Ответ прост: он не стал их опровергать. Он просто категорически заявил, что кубинцам нельзя верить, потому что их обвинения «пусты, необоснованны, ложны и мошеннические». Только Зорин, представитель Советского Союза, выразил протест: «Если Совет Безопасности ничего не предпримет в защиту Кубы, если он не предпримет никаких шагов, чтобы предотвратить агрессию США против Кубы, и если это вторжение произойдет, несмотря на все, Куба, конечно, не останется в одиночестве». Уодсворт ответил: «Мы надеемся, что правительство Кубы после трех безуспешных попыток заручиться поддержкой Организации Объединенных Наций… наконец осознает, что подобная тактика не может повлиять на Соединенные Штаты».

Кеннеди победил на выборах 9 ноября 1960 г., а уже 17 ноября, еще до того, как он переехал в Белый дом, директор ЦРУ Аллен Даллес и его заместитель по тайным операциям Ричард Бисселл впервые проинформировали его о кубинской армии в Гватемале. На другой встрече, состоявшейся несколько дней спустя, Кеннеди, который никак не возмущался планированием вторжения на Кубу, «внимательно выслушал и приказал Даллесу продолжать работу»²⁵⁷.

Тем временем существование лагерей в Гватемале перестало быть секретом. Но СМИ полностью самоустранились от этого в преддверии высадки в заливе Свиней. Только спустя годы стало известно, что ЦРУ внедрилось в СМИ и подавляло публикацию нежелательных сообщений, оказывая давление через своих доверенных лиц. «Список журналистов из важных СМИ, которые сотрудничали с ЦРУ, представлял собой настоящий справочник “Кто есть в американской медиаиндустрии”, — прокомментировал Говард Хант, работавший в ЦРУ с 1949 по 1970 г. — Они были из ABC, NBC, Associated Press, United Press International, Reuters, газеты Newsweek и других СМИ. Поскольку ЦРУ распорядилось не сообщать о предстоящем вторжении, эта тема не освещалась ни в газетах, ни на телевидении, а Интернета еще не существовало»²⁵⁸.

Кубинская эмигрантская община в Майами не чувствовала себя связанной требованиями ЦРУ о соблюдении строгой секретности. Она активно сплетничала о предстоящем вторжении. Рамиро Вальдес из кубинской разведки вспоминал: «Мы эффективно внедрились в контрреволюционные банды. Куба могла шаг за шагом следить за подготовкой к вторжению из Майами и в тренировочных лагерях в Гватемале. Это был секрет полишинеля»²⁵⁹.

Хотя в обязанности парламента входит контроль над правительством, мало кто из американских сенаторов интересовался надвигающимся противоправным вторжением в Кубу, которое явно нарушало Устав ООН. Одним из немногих был сенатор-демократ Уильям Фулбрайт из Арканзаса, который в 1946 г. запустил широко известную программу «научного обмена», а фактически — выкачки иностранных мозгов Соединенными Штатами. Но Фулбрайт не нашел большинства в законодательном органе в поддержку своей позиции.

Американцы пребывали в неведении благодаря лжи, распространяемой политиками в СМИ. 11 апреля 1961 г., за 4 дня до нападения, президенту Кеннеди на его еженедельной пресс-конференции задали вопрос о вторжении на Кубу. Он ответил, что «ни при каких обстоятельствах не будет инициировать интервенцию американских войск на Кубу». Позже комментатор назвал это «изящным искусством введения в заблуждение», потому что там были не американские солдаты, а кубинские эмигранты, обученные американскими солдатами, которые должны были осуществить вторжение²⁶⁰.

Аллен Даллес и Ричард Бисселл из ЦРУ заверили молодого президента, что секретная операция пройдет так же гладко, как и свержение президента Арбенса в Гватемале в 1954 г. Секретарь по вопросам обороны Роберт Макнамара также утвердил военную составляющую, а государственный секретарь Дин Раск одобрил политические аспекты операции. Кеннеди дал свое согласие²⁶¹.

С гор Гватемалы на побережье Никарагуа были перевезены 1400 кубинских боевиков. Когда они садились в лодки, диктатор Никарагуа генерал Луис Сомоса Дебайле махал им рукой и кричал: «Принесите мне клок волос из бороды Кастро». По инициативе нескольких инсайдеров ЦРУ цены на кубинский сахар внезапно стали более привлекательными в Нью-Йорке. Ожидалось, что в скором времени кубинский сахар снова начнут продавать в США. Когда бригада высадилась на побережье, цены значительно выросли²⁶².

Нападение началось в субботу, 15 апреля 1961 г., с бомбардировки Кубы. Пока флот вторжения находился в море, из Никарагуа вылетели бомбардировщики Б-26, управляемые пилотами, оплачиваемыми ЦРУ. Они начали бомбить кубинские аэропорты. В соответствии с максимой «спрячь американскую руку» самолеты использовали ложную маркировку. Под крыльями у них был кубинский флаг и литеры FAR (Fuerzas Armadas Revolucionarias) — аббревиатура кубинских вооруженных сил — на хвосте. Кастро, который ожидал вторжения своего большого соседа, был готов. Говорят, что, когда упали бомбы, он спокойно сказал: «Это агрессия»²⁶³.

На пресс-конференции госсекретаря США Дина Раска 17 апреля спросили, имеют ли США какое-либо отношение к продолжающимся бомбардировкам и вторжению на Кубу. Раск попытался запутать население ложью и заявил: «Американский народ имеет право знать, осуществляем ли мы интервенцию на Кубе или собираемся сделать это в будущем. Мы не собираемся делать это в будущем. Ответ на этот вопрос — нет. Что происходит на Кубе, должен решать сам кубинский народ»²⁶⁴.

За бомбардировками последовало вторжение наземных войск, обернувшееся полной катастрофой для кубинских отщепенцев и ошеломляющей победой Кастро. Когда в понедельник 17 апреля силы вторжения вышли на пляж залива Свиней, они были немедленно обнаружены кубинскими вооруженными силами и оказались в ловушке. Эффект неожиданности исчез. Поскольку бомбардировщики ЦРУ Б-26 не обнаружили все самолеты Кастро, они были уничтожены.

Против наемников был использован самолет Cuban Sea Fury. Он поднялся ввоздушное пространство Кубы и потопил у побережья транспортное судно, на котором находились боеприпасы для захватчиков на ближайшие 10 дней. Таким образом, у сил вторжения больше не было припасов.

Вооруженные силы Кастро оказались гораздо сильнее и эффективнее, чем ожидало ЦРУ. Оно было уверено, что кубинский народ недоволен кубинской революцией и поддержит вторжение, совершит переворот. Но это оказалось ошибкой. Временное правительство Кубы, созданное ЦРУ в деревянной хижине рядом с аэродромом под Майами, на Кубу так и не вылетело. В среду днем, через 72 часа после того, как они впервые ступили на кубинскую землю, интервенты были разгромлены. Если бы вторжение было успешным, ЦРУ переправило бы временное правительство из Майами в залив Свиней. Затем это правительство обратилось бы к США за военной помощью. После вторжения Кастро сказал одному из журналистов: «Для нас стало насущной политической необходимостью изгнать их как можно быстрее, чтобы они не смогли установить правительство»²⁶⁵.

Для Кеннеди было важно, чтобы участие США не было раскрыто и чтобы ни один американец не принимал участия во вторжении. Сегодня известно, что первыми двумя захватчиками, высадившимися на побережье Кубы, вопреки указаниям Кеннеди, были американцы. Когда стало очевидно, что Кастро отобьет атаку, Кеннеди отдал приказ о непосредственном участии ВВС США. В среду утром, пока американские эсминцы искали на побережье выживших, Кеннеди отправил 6 американских истребителей без опознавательных знаков с авианосца Essex («Эссекс») для сопровождения бомбардировщиков Б-26, совершающих очередной бомбовый рейс на Кубу из Никарагуа. Из-за очередной ошибки — на этот раз из-за разницы в часовых поясах — бомбардировщики достигли места назначения на Кубе за час того, как «нейтральные» истребители Кеннеди прибыли для их защиты. Беззащитные бомбардировщики попали под кубинский огонь, четыре пилота были убиты, а Кастро смог продемонстрировать всему миру доказательства против Кеннеди.

На пресс-конференции 21 апреля Кеннеди признал, что США были причастны к неудачной попытке смены режима на Кубе. «Я — человек, несущий ответственность в этом правительстве», — сказал Кеннеди. В следующий понедельник Белый дом сообщил: «Президент Кеннеди с самого начала заявил, что как президент он несет единоличную ответственность»²⁶⁶.

Москва была в ярости. В понедельник, 17 апреля, когда силы вторжения уже высадились, советский МИД направил дипломатическую ноту США. В ней осуждалось вторжение и была обещана «вся необходимую помощь» Кастро²⁶⁷. Через два дня, 19 апреля, Хрущев предупредил Кеннеди от повторной попытки еще раз вооружить кубинских изгнанников для дальнейших нападений на Кубу. Такая политика «необоснованных действий, — писал он, — является скользкой и опасной дорогой, которая может привести мир к новой глобальной войне»²⁶⁸. Таким образом, американская интервенция «под чужим флагом» на Кубу привела к прямой конфронтации США с СССР. «Кубинский ракетный кризис октября 1962 г., — рассуждает историк Т. Шульц, — был исторически неизбежным следствием событий в заливе Свиней»²⁶⁹.

Первая статья Устава ООН гласит, что Организация Объединенных Наций призвана «поддерживать международный мир и безопасность и организовывать эффективные коллективные действия для предотвращения и подавления угрозы миру». Но когда США развязали интервенцию против Кубы в 1961 г., ООН снова потерпела полный крах.

Министр иностранных дел Кубы Рауль Роа заявил в субботу, 15 апреля 1961 г., перед политическим комитетом Генеральной Ассамблеи ООН, что бомбардировщики B-26 в настоящее время атакуют Гавану, Сан-Антонио и Сантьяго-де-Кубу и уже убили 7 человек. Он сказал, что Куба также ожидает развертывания наземных войск и что вторжение из Гватемалы неминуемо. Но американский представитель Эдлай Стивенсон лицемерно утверждал, что США не участвуют в этой незаконной войне и что поэтому он противопоставит обвинениям Кубы «несколько фактов». Стивенсон с серьезным видом утверждал, что это кубинские летчики, которые якобы дезертировали из вооруженных сил Кастро, но, прежде чем покинуть родину, решили побомбить ее. Это было смелое утверждение. Чтобы подкрепить его, Стивенсон представил фотографию одного из самолетов и сослался на четко видимые опознавательные знаки на хвосте, которые указывали на то, что самолет принадлежал кубинским ВВС. Таким образом, по мнению посла США, это было явно внутреннее дело Кубы.

Поскольку ЦРУ знало, что бомбардировки Кубы не могут быть сохранены в тайне, оно более или менее тщательно подготовило ложь, представленную Стивенсоном, и оснастило самолеты, использовавшиеся США для бомбардировки Кубы, ложной маркировкой. Чтобы пресса могла сфотографировать самолеты с фальшивыми опознавательными знаками, рано утром в субботу 15 апреля Б-26 с нарисованными кубинскими номерными знаками совершил запланированную «аварийную посадку» на американской авиабазе Ки-Уэст во Флориде. Несколько минут спустя подобное шоу повторил другой Б-26 — уже в международном аэропорту Майами. Пилоты немедленно исчезли за закрытыми дверями, так как они не были пилотами кубинских ВВС, но прессе было разрешено сделать множество фотографий приземлившихся самолетов. Посол Стивенсон представил эти подделанные фотографии другим дипломатам во второй половине того же дня.

Но некоторые особо наблюдательные журналисты во Флориде поняли, что их обманули, потому что у представленного Б-26 нос был из оргстекла, в то время как нос настоящего кубинского самолета был непрозрачным. Лживая легенда начала шататься. Советский представитель в ООН Зорин не поверил США. Он потребовал, чтобы ООН немедленно приняла меры, и предупредил: «Не следует забывать… что у Кубы есть много друзей в мире, готовых поспешить ей на помощь, и не в последнюю очередь это Советский Союз». После этого ООН ушла на выходные, и было решено вновь обсудить этот вопрос на следующей неделе.

Когда дпломаты вновь собрались в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке в понедельник 17 апреля, министр иностранных дел Кубы Роа заявил, что его страна сейчас подвергается вторжению «наемных подразделений, организованных, финансируемых и вооруженных правительством Соединенных Штатов и вторгшихся из Гватемалы и Флориды». Роа перечислил, сколько раз за последний год Куба безуспешно обращалась за помощью к ООН. Нынешний случай — «решающее испытание для Организации Объединенных Наций».

Эдлай Стивенсон цинично парировал, назвав заявления Роа «абсолютно ложными. Соединенные Штаты не совершали никакой агрессии против Кубы». Это была преднамеренная ложь, поскольку Стивенсон знал всю подноготную. Президент Кеннеди был «обеспокоен влиянием на ООН разных аспектов операции на Кубе» и поэтому полторы недели назад, 8 апреля, отправил Артура Шлезингера и сотрудника ЦРУ Трейси Барнса в Нью-Йорк. Они в подробной беседе проинформировал Стивенсона о вторжении на Кубу²⁷⁰.

Однако по мере того, как все больше и больше подробностей о вторжении США на Кубу просачивалось в СМИ, настроения в ООН грозили развернуться против Вашингтона. Представитель Гвинеи Камара заявил, что его делегация, «вспоминая свой собственный опыт жертв колониализма, готова поддержать любую меру, которая может положить конец внешней агрессии». Он подчеркнул, что ООН «не должна оставаться нейтральной». Страны народной демократии развернули критику Соединенных Штатов. Посол Л.Ф. Паламарчук, министр иностранных дел Украинской ССР, говорил о «провокационном акте, которому не может быть справедливого оправдания», и осудил «агрессивную политику Соединенных Штатов в отношении Кубы». Посол Чобанов из Болгарии заявил, что «Соединенные Штаты виновны». Носех из Чехословакии заявил, что теперь существуют «неопровержимые доказательства, что Соединенные Штаты спровоцировали акт агрессии против Кубы». Советский представитель заявил, что последовательность событий была точно такой же, как и в 1954 г., когда США организовали вторжение в Гватемалу, и призвал к «немедленным действиям». Зорин дал понять, что ООН должна действовать немедленно, «если этого не произойдет, кубинский народ может рассчитывать на защиту своих настоящих друзей».

Другие страны также весьма критически отнеслись к незаконной агрессивной войне США. Посол Мисо Павичевич из Югославии четко заявил, что «вторжение на Кубу является серьезным нарушением буквы и духа Устава Организации Объединенных Наций». Посол Лай выразил «возмущение правительства и народа Мали по поводу агрессии против Кубы со стороны контрреволюционных сил, пользующихся мощной поддержкой». В то же время он счел «тревожным» тот факт, что СССР обещал Кубе «безоговорочную помощь», тем самым подчеркивая опасность конфронтации между сверхдержавами. Посол Пачачи из Ирака также поддержал Кубу, «чьи проблемы и чаяния идентичны» проблемам и чаяниям его страны. Он призвал к «эффективным мерам» и необычайно четко заявил, что было бы гораздо приличнее для тех, кто стоит за вторжением, «если бы они открыто заявили, что они решили свергнуть Кастро».

На этом этапе драматической дискуссии министр иностранных дел Кубы Роа сообщил, что американский самолет совершил вынужденную посадку. Пилота звали Лео Фрэнсис Берлисс, и он имел при себе удостоверение пилота, карточку социального страхования и водительские права, а также документы. Непал, представленный послом Шаха, предупредил: «То, что происходит сейчас на Кубе, может произойти в любой другой стране, если Организации Объединенных Наций не удастся разработать эффективный инструмент для урегулирования ситуаций такого рода». Он дал понять, что «активное участие любого иностранного государства в контрреволюции не должно быть допущено». У. Тан, представлявший Бирму, подчеркнул, что существуют «многочисленные доказательства того, что иностранные силы участвуют в расширении конфликта». Субасингхе с Цейлона отметил: опасения, что Куба может подвергнуться нападению, подтвердились событиями. Он добавил, что этот случай «подтверждает обеспокоенность многих малых и слабых государств — членов ООН» и призвал к «решительным шагам» со стороны ООН.

Но латиноамериканские страны, находящиеся под сильным влиянием США, утверждали обратное. Эквадор, представленный Бенитесом Винуэсой, заявил, что кровопролитие на Кубе было «гражданской войной», Швейцер — что «чилийская делегация считает, что эти американские официальные лица искренни в своем отрицании любого участия США в продолжающейся гражданской войне». Амадео заявил, что у Аргентины «нет причин сомневаться в искренности Соединенных Штатов». Посол Умана Берналь подчеркнул, что Колумбия «на стороне Соединенных Штатов… и полна решимости оставаться в лагере демократии и западной христианской цивилизации». Гватемала, которая служила тренировочным лагерем для вторжения, отрицала свою ответственность и распространила через посла Алехоса следующую ложь: «Вооруженные силы, высадившиеся на Кубе, не проходили подготовку в Гватемале и не приезжали и не прибывали с территории Гватемалы. Гватемала никогда не позволяла и никогда не позволит использовать свою территорию для организации актов агрессии против своих американских братских республик». Если такая наглая и преднамеренная ложь звучала в ООН, то всемирная организация, конечно же, не могла выполнять те задачи, для которых она, собственно, создавалась.

Европейские сателлиты США по НАТО воздержались от критики вторжения. Посол Ортона из Италии с пафосом заявил, что «развитие событий доказывает, что Соединенные Штаты не смогли вмешаться. Эта сдержанность была… замечательной». Посол Китая (до 1971 г. вместо Китайской Народной Республики был представлен Тайвань, где находилось проамериканское правительство во главе с Чан Кайши) назвал обвинения Кубы «недействительными». Посол Лю похвалил США и сказал: «Соединенные Штаты всегда стремились содействовать экономическому развитию и демократии во всем мире». Наконец, Стивенсон, главный обвиняемый, так сказать, в «зале суда мирового общественного мнения», говорил мало и лживо настаивал на том, что США не имеют никакого отношения к этой войне: «Лучшим доказательством того, что Соединенные Штаты не могут быть вовлечены в эти махинации, является тот факт, что они до сих пор не достигли своей цели», — холодно заметил Стивенсон.

Несмотря на бомбы и вторжение, в конце долгих дебатов Куба осталась ни с чем. Совет Безопасности ООН решил не принимать никаких специальных мер, не называть США агрессором и даже не осуждать их в резолюции, поскольку Стивенсон, несомненно, наложил бы вето на такую резолюцию. ООН ограничилась призывом ко всем государствам-членам «предпринять мирные действия, поскольку именно от них зависит снижение существующей напряженности». Это было не только серьезным разочарованием для Кубы, но и поражением для ООН.

Президент Кеннеди был в ярости после неудачного вторжения в залив Свиней. Он сказал Никсону: «Мне говорили все эти сукины дети — все эти военные эксперты и сотрудники ЦРУ, с которыми я рассматривал это дело, — что план будет успешным»²⁷¹. Но вторжение провалилось, и всем, кто за него отвечал, пришлось уйти в отставку. Аллена Даллеса, который был директором ЦРУ в течение 8 лет, сменил Джон Маккоун. Ричард Бисселл, организатор операции ЦРУ по свержению президента Арбенса в Гватемале в 1954 г. и вторжения в залив Свиней, также был уволен.

Однако провал вторжения в залив Свиней не означал конца тайной войны США против Кубы. Напротив, уже 4 ноября 1961 г. в Белом доме состоялось очередное секретное совещание по Кубе. Роберт Кеннеди, брат президента, по-прежнему хотел свергнуть Кастро. Он предложил «еще больше накалить обстановку на острове с помощью шпионажа, саботажа и общественных беспорядков, направляемых и осуществляемых самими кубинцами»²⁷². Претворить эту политику в жизнь было поручено генерал-майору ВВС Эдварду Лэнсдейлу. Эксперт в области тайной войны, он имел большой опыт подготовки прокси-сил, о которых в наши дни написал пять книг цитировавшийся ранее Уилл Ирвин, подготовил на Филиппинах подразделения, перед которыми была поставлена задача саботировать местное коммунистическое движение. Затем он консультировал французское командование в отношении действий против Вьетнама²⁷³.

Президент Кеннеди не хотел нового скандала в глазах общественности. Лэнсдейл должен был свергнуть Кастро, разрушив кубинскую экономику с помощью саботажа. Операция получила название Mongoose («Мангуст»). Штаб-квартира ЦРУ в Майами, где проводилась операция, стала крупнейшей станцией ЦРУ в мире в то время, имела годовой бюджет в размере более 50 млн долларов США, и в ней работало более 300 американцев. База, которая была спрятана в южной части территории Университета Майами, располагала более чем 100 арендованными автомобилями и даже собственной заправочной станцией²⁷⁴.

Лэнсдейл хотел серьезно повлиять на условия жизни на Кубе. Если жизнь будет тяжелой, то начнется революция, и народ свергнет Кастро — считал он. «С Кубы было вывезено много сахара, и мы подмешивали в него большое количество ядов», — говорит один из сотрудников ЦРУ. Автотранспорт «Острова свободы» саботировался путем замены смазочных материалов Германией и Англией: «Мы заставили наших людей подмешивать в смазочные материалы невидимые и необнаруживаемые химикаты, — сказал позднее некий сотрудник ЦРУ. — Эти смазочные материалы использовались в дизельных генераторах, и это означало, что соответствующие детали выходили из строя быстрее, чем они могли получить запасные части. Мы убедили немецкого производителя шарикоподшипников из Франкфурта отправить нам партию шарикоподшипников со смещенным центром. Если вы хотите убедить производителя, то вам придется говорить о большой сумме денег… Это также правда, что у нас есть автобусы Leyland, которые отправлялись на Кубу из Англии, а это было довольно деликатное дело»²⁷⁵.

Многие из тех, кто осуществлял диверсионные атаки на Кубе, были завербованы ЦРУ из рядов кубинских эмигрантов во Флориде. В декабре 1961 г. группа ЦРУ взорвала железнодорожный мост на Кубе и наблюдала за тем, как проходивший по нему поезд падает вниз. Затем они сожгли склад сахара. Другие оперативные группы уничтожали нефтеперерабатывающие заводы, химические предприятия и сахарные заводы. «В целом это была удивительно малозаметная операция, — отметил Лэнсдейл в отчете в июле 1962 года, — проходившая в необходимых пределах минимизации общественного внимания».

Нападениям подвергались и гостиницы. 24 августа 1962 г. 6 молодых кубинцев по заданию ЦРУ подогнали свою лодку на расстояние 200 метров к отелю Blanquita в Гаване, где на вечеринке сидели вместе чешские и русские военные советники. Нападавшие забросали территорию отеля гранатами и скрылись²⁷⁶.

Кубинцы все больше разочаровывались в США и их действиях. Гавана вновь обратилась в ООН и 5 февраля 1962 г. подала жалобу в политический комитет Генеральной Ассамблеи ООН. Кубу атаковали диверсанты, оплаченные ЦРУ, заявил кубинский посол Гарсиа Инчаустеги. У них есть доказательства этого: Рейнольд Гонсалес, Педро Лопес Перес и Исайас Иглесиас Понс были взяты в плен и дали показания, что получали оборудование и оплату из США. «Разве Соединенным Штатам не должно быть стыдно, — спрашивал Инчаустеги, — что они вооружают наемные экспедиции, готовят группы диверсантов, организуют клеветнические кампании… и готовятся к односторонней интервенции, и все это с единственной целью — напасть на маленький, решительный, суверенный и независимый остров Куба?»

Но когда через несколько дней этот вопрос обсуждался на Генеральной Ассамблее ООН, заместитель представителя США Фрэнсис Плимптон заявил, что обвинения Кубы были «безосновательными», «необоснованными», «совершенно бездоказательными», «беспочвенными», «отвратительными», «клеветническими» и «ложными». Однако ложными были комментарии американской делегации. Не просто ложными, но и саботирующими. Резолюция, которая должна была защитить Кубу, была отклонена.

Но Куба не сдавалась и 22 февраля обратилась в Совет Безопасности ООН с настоятельной просьбой расследовать агрессию ЦРУ против Кубы. Однако Совет Безопасности тоже не стал помогать Кубе и 27 февраля принял решение не обсуждать кубинский вопрос. Великобритания поддержала в этом решении США. Плимптон также был раздражен и заявил, что ООН «подрывается постоянным повторением необоснованных и корыстных обвинений с целью пропаганды, не следует злоупотреблять и срывать» работу ООН. Только заместитель представителя СССР П.Д. Морозов сказал, что ситуация «очень серьезная», и он не будет безучастно наблюдать за развитием событий: «Куба не одинока… У нее много друзей… [включая] Советский Союз».

«Операция “Мангуст” был глупым поступком, я принимаю эту оценку», — извинился секретарь по вопросам обороны США Роберт Макнамара много лет спустя, в 1991 г., на международной конференции в Антигуа²⁷⁷.

Тайная война США против Кубы подпитывала спираль насилия, выводя его на новый уровень, пока не привела к столкновению с СССР в ходе Карибского кризиса. Такое мнение, в частности, высказал американский историк Майкл Бешлосс: «Если бы Кеннеди не спровоцировал Хрущева идеей, что с помощью операции “Мангуст” и военных приготовлений Соединенные Штаты могут оккупировать остров в 1962 г., сомнительно, что Хрущев был вынужден на такой большой риск с Кубой»²⁷⁸. Эксперт по Кубе Томас Патерсон согласен: «Вероятно, если бы не было разрушительных тайных действий и экономического и дипломатического бойкота, не было бы этой срежиссированной вендетты США, направленной на подавление Кубинской революции — тогда не было бы ракетного кризиса в октябре»²⁷⁹.

Операция Northwoods («Нортвудс») — это проект Пентагона, озвученный в документе от 13 марта 1962 г., который, в отличие от «Мангуста», так и не был реализован. План «Нортвудс» был подписан председателем Объединенного комитета начальников штабов Лайманом Лемницером, который подчинялся непосредственно секретарю по вопросам обороны Макнамаре. Некогда совершенно засекреченные документы позволяют получить редкое, но в то же время шокирующее представление о тайных операциях США. План предусматривал взорвать самолеты и корабли Пентагона и осуществить террористические акты в США, чтобы обвинить в этих преступлениях Фиделя Кастро. Посредством таких фальшивых атак предполагалось посеять страх и ужас среди американского населения в духе стратегии нагнетания напряженности американского народа. Как полагали в Пентагоне, в своем гневе и возмущении граждане США затем согласятся на вторжение на Кубу.

Документы по операции «Нортвудс» стали достоянием общественности. «Во имя борьбы с коммунизмом военные предложили тайную и кровавую террористическую войну против своей собственной страны, чтобы склонить американскую общественность в пользу безумной войны, которую они хотели развязать против Кубы»²⁸⁰.

Этот план все еще обсуждался президентом Эйзенхауэром в последние дни его правления. Если Кастро не предоставит убедительного повода для войны, сказал Эйзенхауэр, то, возможно, Соединенные Штаты смогут «сфабриковать что-нибудь, что примет общество»²⁸¹. Эти слова отсылают к печально известному взрыву американского линкора Maine («Мэн») в гавани Гаваны 15 февраля 1898 г., в результате которого погибли 266 американских моряков. Этот инцидент был использован для нагнетания военной истерии (в первую очередь — в изданиях медиамагната Рэндольфа Хёрста), которая стимулировала начало испано-американской войны. По ее результатам испанское колониальное владычество в Западном полушарии сменилось на господство США. Объективно говоря, взрыв на линкоре, о котором не было прямых доказательств испанской вины, был на руку Соединенным Штатам.

Именно в таком духе американский генерал Лемницер в плане «Нортвудс» предложил: «Можно устроить инцидент в память о “Мэне”. Мы могли бы взорвать американский корабль в заливе Гуантанамо и свалить все на Кубу… Списки жертв в американских газетах создали бы полезную волну национального возмущения». Конечно, незаконно взрывать свой собственный корабль, а затем обвинять в этом врага, чтобы инсценировать повод для войны. Но для того, чтобы шокировать собственное население и посеять страх и ужас, Пентагон не останавливался ни перед чем: «Мы могли бы разработать кампанию коммунистическо-кубинского террора в районе Майами и других городах Флориды и даже в Вашингтоне. Кампания террора может быть направлена против кубинских беженцев, ищущих убежища в Соединенных Штатах… Мы могли бы (реально или имитационно) потопить корабль с кубинцами, направляющийся во Флориду… Мы могли бы поощрять нападения на кубинских беженцев в Соединенных Штатах вплоть до ранений, которые они иногда получают, чтобы расширить огласку… Взрыв нескольких бомб с пластиковой взрывчаткой в тщательно выбранных местах, арест кубинских агентов и обнародование подготовленных документов, доказывающих причастность Кубы, также помогло бы создать образ безответственного правительства», — согласно дьявольскому предложению генералов Пентагона²⁸².

Генерал Лемницер и бригадный генерал Уильям Крейг 13 марта 1962 г. еще раз обговорили последние детали операции «Нортвудс» и подписали документ в Пентагоне. Затем Лемницер встретился с Робертом Макнамарой в его кабинете. Что было сказано во время этой встречи — не известно. Несомненно то, что генерал не стал начинать операцию «Нортвудс» — предположительно после консультации с президентом Кеннеди. Тем самым президент навлек на себя ненависть не только Лемницера, но и многих высокопоставленных генералов Пентагона, которые считали, что тот слишком мягок по отношению к коммунизму. Они снова и снова пытались переубедить президента, но Кеннеди не доверял агрессивным планам Пентагона и больше не хотел видеть Лемницера рядом с собой. В сентябре 1962 г. он снял его с должности председателя Объединенного комитета начальников штабов и отправил в Европу в качестве Верховного главнокомандующего НАТО.

Однако вопрос о свержении правительства на Кубе по-прежнему стоял на повестке дня Белого дома. 16 октября 1962 г. Роберт Кеннеди на секретном совещании в Белом доме потребовал оказать бо́льшее «давление» на Кубу. Нужны были новые идеи для диверсионных акций, которые могли бы оправдать вторжение. «Следует подумать о том, есть ли другой способ, которым мы могли бы быть вовлечены: через Гуантанамо или что-то в этом роде, или затонет корабль, подобный “Мэну”», — сказал Роберт Кеннеди²⁸³. Де-факто брат президента повторил то, за что ранее был уволен генерал Лемницер.

Операцию «Нортвудс» можно было бы проигнорировать, план так и не был реализован. Документы «Нортвудса» были совершенно секретными в течение многих лет и поэтому были неизвестны. Но когда в 1998 г. они стали достоянием гласности, они поколебали доверие американцев к своему правительству. Три года после публикации документов «Нортвудс», 11 сентября 2001 г., Нью-Йорк и Вашингтон потрясли террористические атаки, и у некоторых обозревателей возникли аналогии. По словам Гриффина, «есть много оснований полагать, что Пентагон, американские разведывательные службы и Белый дом являются соучастниками террористических атак 11 сентября 2001 года»²⁸⁴.

Интересно, что начальник штаба Лемницер также предложил инсценировать сбитие самолета, чтобы возложить вину за преступление на президента Кастро: «Можно инсценировать инцидент, который создаст убедительное впечатление, что кубинский самолет атаковал и сбил гражданский чартерный самолет… Пассажирами могла бы быть группа студентов на каникулах или любая другая группа людей, объединенных общим интересом в организации чартерного внепланового рейса». Сбитие американских студентов над Кубой, безусловно, шокировало бы американское население в любом случае, и это было бы легко инсценировать, потому что воздушное пространство труднодоступно для всех, кто находится на земле. Поэтому воздушное пространство труднодоступно для людей на земле и особенно подходит для обмана. На базе ВВС Эглин во Флориде согласно плану операции «Нортвудс» «самолет раскрашивается и нумеруется таким образом, что он является точной копией зарегистрированного гражданского самолета, принадлежащего организации ЦРУ в районе Майами. В определенное время дубликат обменивается на настоящий гражданский самолет, и назначенные пассажиры поднимаются на борт под тщательно подобранными вымышленными именами. Настоящий зарегистрированный самолет становится дистанционно управляемым беспилотным самолетом. Время взлета согласовывается таким образом, чтобы столкновение двух самолетов произошло к югу от Флориды. В точке столкновения самолет с пассажирами летит на минимальной высоте и возвращается прямо на импровизированную взлетную полосу на базе ВВС Эглин, где готовятся забрать пассажиров и вернуть самолет в обычное состояние. Теперь этот “беспилотник” летает в соответствии с зарегистрированным планом полета. Над Кубой он включает международный сигнал бедствия и сообщает об атаке кубинских самолетов. “SOS” прерывается уничтожением самолета, которое также запускается радиосигналом. Таким образом, радиостанции Международной организации гражданской авиации будут сообщать о том, что произошло, и Соединенным Штатам не надо будет “продавать” инцидент»²⁸⁵.

Совершенно неверно полагать, что народ США согласился на незаконную войну против Кубы. Большинство американцев тогда и сейчас не имели и не имеют ни малейшего представления об этой скрытой стороне международной политики. Но те, кто, подобно критически настроенному американскому журналисту Джеймсу Бэмфорду, ознакомился с этой темой, отвергают такую политику своего правительства. «Операция “Нортвудс” была направлена на то, чтобы спровоцировать войну, в которой многие американские патриоты США и невинные кубинцы бессмысленно погибнут — и все ради удовлетворения эго нескольких сумасшедших генералов, благополучно расположившихся в финансируемом налогоплательщиками Вашингтоне, в безопасности в своих домах, со служебными автомобилями у порога… — критикует Бэмфорд. — Защитники Пентагона всегда отвергали подобные обвинения, утверждая, что высокопоставленные правительственные чиновники никогда бы не опустились до такого мошенничества. С тех пор какдокументы об операции “Нортвудс” стали доступны, стало ясно, что обман общественности и искусственное побуждение к войне, в которой должны сражаться и умирать американцы, были приняты на самом высоком уровне Пентагона и считались нормальными политическими инструментами»²⁸⁶.

Оглядываясь назад, становится ясно, что незаконная война США против Кубы подпитывала спираль насилия и недоверие к Вашингтону как в Гаване, так и в Москве. Это привело к опасному решению Москвы установить ядерные ракеты на Кубе. «Мы должны помнить, что суть кризиса заключалась в попытке Америки разбить правительство Кастро и заменить его другим, более благоприятным для финансовых интересов США», — был вынужден признать даже упоминавшийся ранее «некоммунистический левый» Бертран Рассел. Но, даже признавая вину Белого дома, он не мог не полить грязью Советский Союз: «Не может быть никаких сомнений в том, что, если бы русские не вмешались, Америка продолжила этот курс и совершила бы преступления, подобные тому, что совершила Россия в Венгрии и Восточной Германии. Абсолютно нелогично осуждать такие преступления, когда они совершаются одной стороной, и обелять их, когда делает другая сторона»²⁸⁷. Что ж, согласимся с известным борцом за мир: нелогично и, более того, лицемерно не видеть провокаторов из Лэнгли и Пентагона, устраивающих кровавые бойни по всему свету.

1971 год: Боливия — замена одной диктатуры другой

Боливия — крупная страна в Южной Америке, лишенная выхода к Тихому океану. Это государство с небольшим и небогатым населением, столица — Сукре — с населением чуть более 300 тысяч жителей. Этим исчерпываются знания основной части наших сограждан об этом государстве. Казалось, где Боливия — и где интересы США. Но факты — вещь упрямая. «С момента обретения независимости в Боливии в 1825 г. произошло более 190 революций и переворотов». Так пишут сами американцы. Что заставляло внешних игроков столь часто менять власть тотально зависимой от них страны?

Ответ прост и банален. «Боливия входит в десятку государств мира, обладающих наибольшими запасами руд олова и сурьмы… В недрах Боливии заключено св. 50 % запасов вольфрама Южной Америки (крупные месторождения Больса-Hегра, Чохлья, Чикоте, Ималайя и др. в Кордильере-Реаль)…

Главные медные месторождения локализуются в департаменте Ла-Пас — Корокоро, Вета-Верде и Чакарилья… Значительны ресурсы золота; месторождения главным образом россыпные, находятся в северных, северо-восточных и восточных районах страны… С литиеносной рапой и рассолами высокогорных бессточных озер (Уюни, или Салар-де-Уюни) связаны запасы руд лития, борного сырья; в отложениях этих озер выявлены залежи калийных солей, природной иодосодержащей селитры, каменной соли, гипса.

В предгорьях Анд — месторождения нефти, природного горючего газа и газоконденсата… Имеются месторождения индустриального (барит, бентонит), цементного сырья, строительных камней (гранит, мрамор, шиферные сланцы, известняки), драгоценных камней (аметисты; аметрин или боливианит — месторождение Анаи в департаменте Санта-Крус)»²⁸⁸.

Короче говоря, не страна, а просто природная кладовая. И все это при бедном и крайне небольшом местном населении. Понятно, что за такой лакомый кусок всегда будут бороться мировые геополитические хищники. И они боролись, причем жестоко и безжалостно.

Боливия стала независимой 6 августа 1825 г. И сразу попала под внешнее управление. «Не успев освободиться от длительного испано-португальского колониального господства, страны Латинской Америки уже в XIX в. оказываются под влиянием мощного северного соседа. “Доктрина Монро”, принятая Вашингтоном еще в 1823 г., положила начало безраздельному господству США в Западном полушарии». Это касалось всех стран региона, но Куба, Чили и Боливия были для Вашингтона в приоритете. Не прошло и трех лет, как военный гарнизон боливийской столицы поднял мятеж. 18 апреля 1828 г. мятежники ранили президента Антонио Хосе Сукре и вынудили его уйти в отставку. Потом последовала война с Перу, перевороты 1829, 1839, дважды в 1841 г. 1848-й принес еще два — 2 января и 6 декабря. Дальше как по расписанию: в 1857, 1861, 1864, 1871, 1876 и 1879 гг. Очередное поражение в очередной войне с Чили приводит к недолгому периоду политической стабильности. «Консервативная эра» кончается гражданским конфликтом. В Боливии эту войну принято называть Федеральной. По ее итогам консерваторов сменили либералы, и с 1899 г. они стали управлять всем. Наступила «Либеральная эра», которая тоже закончилась переворотом: 12 августа 1920 г. президент Хосе Гутьеррес Герра был свергнут Социалистической республиканской партией под руководством Роза Баутиста Сааведра Мальеа. Тяжело представить потомка испанских грандов социалистом, но это Боливия.

Власть боливийских «социалистов» была прервана очередным переворотом. В 1930 г. к власти пришли «молодые ветераны», которые, правда, сохранили ширму президентской власти. 27 ноября 1934 г. выстрелом в воздух Херман Буш Бесерра, тогда еще молодой офицер боливийской армии, лидер движения «Социалистических милитаристов», дал старт очередному периоду нестабильности. Свергнув президента Даниэля Саламанку, он стал «серым кардиналом». С 1936 по 1939 г. меняет президентов как перчатки, пока загадочно не гибнет 23 августа 1939 г. Официальная версия — самоубийство, но до сих пор ряд исседователей считает, что его смерть была вызвана недовольством в США его национализациями и националистически-прогерманскими настроениями в самом преддверии Второй мировой войны. Ресурсы Боливии «Дяде Сэму» были нужнее.

В 1943 и 1946 гг. в стране происходят еще два переворота. Уровень жизни простых граждан становился хуже день ото дня, и это заставило внешних игроков установить некий статус-кво. С 1946 г. начался период «Сексенио» (Шестилетие), когда у власти находились проамериканские консерваторы. Но социалисты не сдались. Тем более что СССР стал проводить гораздо более активную политику в Южной Америке. С 1949 по 1952 г. внутри Боливии происходят столкновения между консерваторами и социалистами, а 9 апреля 1952 г. состоялась Боливийская национальная революция. О ней в нашей стране известно крайне мало. На это есть вполне объективные причины. Она начиналась под вполне социалистическими лозунгами. Опорой Movimiento Nacionalista Revolucionario — Националистического революционного движения — стали крестьяне. Основным их требованием было перераспределение земли и отказ от архаичных земельных законов. И это произошло. Основным итогом революции стало уничтожение помещичьего землевладения на западе страны. Но именно то, что основой движения были крестьяне, остановило дальнейшую «социализацию» Боливии. Создавать «колхозы» и отказываться от частной собственности на землю и остальные средства производства не стали. Даже национализацию добывающих предприятий провели крайне мягко. Зарубежным, прежде всего американским, собственникам выплатили рыночную стоимость забираемого у них имущества. Причины этого были чисто экономическими. Единственным источником поступления валюты в страну была продажа сырья. А без валюты страна не могла купить необходимые для сельского хозяйства технику и удобрения. Вторым фактором было отсутствие выхода к морям. В Боливию любые товары могли быть доставлены только через территорию других государств. А в 1950–1960 гг. окружающие ее страны были под контролем США. Выбор был прост — либо голод, либо учет интересов американцев.

Американские спецслужбы имели в Боливии хорошую агентурную сеть. Но в регионе росло и присутствие КГБ СССР. Сперва с Националистическим революционным движением решили справиться старым проверенным способом. В 1958 г. Боливийская социалистическая фаланга (Falange Socialista Boliviana; FSB) совершила первую попытку захвата власти. Удачей это не увенчалось. Второй раз фалангисты попробовали через год, 19 апреля 1959 г. Кончилось это арестами, убийствами и гибелью главы FSB Оскара Унзаги. Поняв, что «кавалерийским наскоком» решить боливийский вопрос не получается, за дело взялись специалисты отдела стратегических операций ЦРУ.

Первым делом была увеличена финансовая помощь Боливии. Ее объем вырос с 1,5 млн долларов в 1952 г. до 79 млн в 1964 г. Но главное, американцы установили контакт с боливийскими военными, которые были отстранены от власти и финансовых потоков. И нашли полное взаимопонимание. 5 ноября 1964 г. генерал Альфредо Овандо Кандиа, формально приведя к власти вице-президента Рене Баррьентоса, стал новым Херманом Бушем, только подконтрольным США.

В этот момент в игру активно включился Советский Союз. С середины 1960-х гг. в Латинской Америке начал активизироваться легендарный Че Гевара, который перемещался инкогнито по подложным документам. Кроме «комманданте Че» театр будущих боевых действий изучала его «боевая подруга», Айде Тамара Бунке Бидер, имевшая позывной «Таня». В январе 1966 г. она, используя «легенду» исследователя-этнографа, приобрела на севере Боливии ранчо Каламина. С начала февраля 1966 г. туда начали нелегально приезжать один за другим кубинские военные и местные левые радикалы. Вскоре прибыл и сам Че Гевара. «В 1967 г. в штаб-квартиру ЦРУ поступило сообщение, что Че Гевара находится в Боливии и руководит там партизанским отрядом. ЦРУ при посредничестве своего агента Антонио Аргедаса, министра правительства Баррьентоса, направило в Боливию отряд “зеленых беретов”, а с ним кубинских контрреволюционеров (участников интервенции в заливе Кочинос), которые завершили операцию 8 октября 1967 года, убив Че Гевару». Участие агентов ЦРУ в этом не скрывалось. «Среди участников этой операции были начальник отделения ЦРУ в Ла-Пасе Хью Муррей, который непосредственно контролировал Аргедаса, агент того же отделения Гарри Стернфилд, начальник отделения в Санта-Крус-де-ла-Сьерра Уильям Калеган и другие, менее известные агенты». Вашингтон не мог допустить влияния Москвы на эту богатую ресурсами страну.

Рене Баррьентос, который формально отдал приказ на уничтожение Че Гевары, погиб в результате катастрофы вертолета в апреле 1969 г. Альфредо Овандо меняет очередную свою марионетку в том же 1969 г. Его самого пытаются свергнуть в 1970 г., но через сутки к власти приходят его сторонники во главе с с Хуаном Хосе Торресом. Альфредо Орландо формально отказывается от участия в политической деятельности. Власть Торесса оказывается короткой: его свергает в 1971 г. Уго Бансер. И о нем стоит остановиться подробнее.

Уго (Хуго) Суарес Бансер родился в 1926 г. «Родился в семье землевладельца. Получил воен. образование. В 1963–71 занимал разл. воен. и гос. должности (воен. атташе в Вашингтоне и Буэнос-Айресе, мин. образования и культуры, нач. Воен. академии). Участвовал в неудавшихся попытках воен. переворота 7.10.1970 и 10.1.1971. Руководил заговором, приведшим к свержению 21.8.1971 “военно-националистического революционного” режима ген. Х.Х. Торреса Гонсалеса. Став президентом, установил репрессивный воен. режим»²⁸⁹. С этим определением сложно не согласиться. Но необходимо внести несколько дополнений. С советской оценкой согласны на «коллективном Западе». «К 1971 г. перевороты и контрперевороты привели к власти левого генерала Хуана Хосе Торреса, что встревожило правых, несколько соседних правительств и Соединенные Штаты. При их поддержке Бансер сверг Торреса (позже убитого, предположительно по приказу Бансера) и установил самый продолжительный режим, который страна видела за более чем столетие». Да, в 2002 г. можно было спокойно повторять тезисы советских изданий даже в The Guardian. Но в 1971 г. ситуация была совершенно другой. США и Советский Союз боролись в Африке за влияние в бывших европейских колониях. В Вашингтоне понимали, что они не могут свергнуть Фиделя Кастро и добиться победы над Северным Вьетнамом. В этот момент выпустить из-под контроля еще одну страну, тем более на своем «заднем дворе»? Кто же тогда поверит в гегемонию «Дяди Сэма»? Значит, специалисты из Ленгли помогут в решении этой проблемы.

Экономика, как всегда, в различных цветных революциях играла основную роль. С 1964 г. американские компании стали снова покупать боливийские месторождения. Контролируя вывоз и владея частью шахт, Вашингтон требовал уволить десятки тысяч рабочих и отменить участие профсоюзов в делах государственной горнодобывающей корпорации Conmibol. Экономическая ситуация в стране усугублялась. Международный валютный фонд разрабатывал план «стабилизации» Боливии. Среди политической элиты Боливии началась борьба, кто станет для США самым удобным партнером. Таким и стал Уго Бансер.

Американские специалисты помогли в перевороте. Знаменательно, что он был совершен 18 августа 1971 г., всего через три дня после того, как президент США Ричард Никсон объявил, что Вашингтон перестанет гарантировать международную конвертируемость доллара в золото, которая являлась ключевой экономической основой послевоенного американского капиталистического бума. Полностью выполнив все указания своих хозяев, Бансер уничтожил все достижения Боливийской национальной революции. Об этом так писали в то время: «В условиях явного замешательства антиправительственных сил президент Бансер уступил международным кредитным агентствам и девальвировал боливиано с 12 до 20 по отношению к доллару 27 октября прошлого года. Это была первая девальвация валюты за 14 лет. Давно назревшая девальвация повлияла на среднестатистического боливийца так, как ни одно политическое событие за последние 20 лет». Он согласился с требованием пересмотреть сумму компенсаций собственникам национализированных предприятий. Правда, увеличив долги страны. «Иностранным инвестициям помогли недавние заимствования Боливии в целях компенсировать владельцев ранее национализированных шахт и другой собственности». Подобное происходит всегда, самым последним примером служат заявления Трампа по украинским недрам.

Методы, которыми действовал новый диктатор, не отличались новизной. «Но в 1974 г. он вытеснил гражданские партии и установил печально известный своей жестокостью военный режим, хотя масштабы убийств были невелики по сравнению с тем, что происходило в Чили, Аргентине и Уругвае. Режим Бансера обвиняется в 100 “исчезновениях”, 39 убийствах и более чем 400 смертях. Университеты были закрыты на год, а иностранные священники и монахини, симпатизировавшие «теологии освобождения», были депортированы. В 1974 году было убито не менее 80–100 крестьян, протестовавших против повышения цен»²⁹⁰. Надо отметить, что в те годы в странах Южной и Латинской Америки проходила операция Condor («Кондор»), которую тоже курировало ЦРУ. Ее суть была крайне проста. Управляемые Вашингтоном диктаторы посылали своих военных, пресловутые «эскадроны смерти» для убийств активистов и проведения карательных акций в другие страны. Сейчас этого не скрывают вполне «мейнстримные» СМИ. «Он отрицал, что знал об этом, но есть множество доказательств того, что Боливия Бансера была вовлечена в операцию “Кондор”, в ходе которой южноамериканские диктатуры устраняли противников друг друга в изгнании. В первый год своей диктатуры Бансер получил в два раза больше военной помощи от США, чем за предыдущие десять лет вместе взятые»²⁹¹. Подтверждают это и современные исследования. «Однако серьезные наработки в Боливии американские спецслужбы имели еще со времен печально известной операции “Кондор”, когда при поддержке американского правительства и разведсообщества, прежде всего ЦРУ, осуществлялась координация транснационального взаимодействия между разведками и службами безопасности ультраправых режимов в Аргентине, Боливии, Бразилии, Уругвае, Чили и других стран Латинской Америки с целью подавления и уничтожения любых левых движений, политиков, партизан и им сочувствующих. Фактически в 1960–1980-е гг. был развернут систематический антикоммунистический террор в континентальном масштабе, жертвами которого стали сотни тысяч человек, включая десятки тысяч убитых и замученных, а также сотни тысяч отправленных в концлагеря и тюрьмы». Для пришедшего к власти в результате переворота 1971 г. режима вопрос о возможности применения карательных методов против своего народа не стоял. Для сохранения своей жизни они были готовы повторять все методы Третьего рейха. И часто теми, кто на совесть этому рейху и служил. «Причем, по некоторым предположениям, к этому мог иметь отношение нацистский преступник Клаус “Лионский мясник” Барбье, завербованный американскими спецслужбами и также использовавшийся в операции “Кондор”»²⁹².

В 1974 г. военные попытались осуществить мятеж против правления Уго Бансера. Безуспешно. 1978 г. принес Боливии внешние изменения власти. 21 июля генерал ВВС Хуан Переда свергает Уго Бансера, тот бежал в Чили. 24 ноября 1978 г. Переду свергает генерал Давид Падилья, последнего в 1979 г. свергает генерал Альберто Натуш Буш, который затем передает власть женщине — Лидии Гейлер Техада. Ее свергли 17 июля 1980 г. военные во главе с Луис Гарсиа Месса. 3 августа 1981 г. генералы Альберто Натуш и Лусио Анес подняли очередной мятеж, в результате которого к власти пришло правительство во главе с Сельсо Торрелио. Но на этом «праздник непослушания» боливийских военных не закончился. Последняя попытка государственного переворота произошла 30 июня 1984 года, когда Силес Суасо был арестован на 10 часов. Переворот в конечном итоге потерпел неудачу²⁹³.

После этого переворота на время в Боливии установилось спокойствие. В Вашингтоне у власти были консерваторы, и реальных хозяев Боливии эта ситуация кране раздражала. До 1991 г. в этой стране внешне соблюдались демократические процедуры. Новые главы в летописи боливийских переворотов были написаны уже после 1991 г.

1973 год: Чили: не только борьба с социализмом

Как говорит доклад «Подпольные действия в Чили, 1963–1973» Комиссии по разведке Сената США, «в период с 1963 по 1973 г. тайное участие США в делах Чили было масштабным и непрерывным. Центральное разведывательное управление потратило 3 млн долларов на попытку повлиять на исход чилийских президентских выборов 1964 г. 8 млн долларов было тайно потрачено в течение 3 лет между 1970 г. и военным переворотом в сентябре 1973 г., причем более 3 млн долларов израсходовано только в 1972 финансовом году»²⁹⁴.

Центральное разведывательное управление не только вело собственные разведывательные и контрразведывательные операции, но также внедрилось в полицию, спецслужбы Чили. Уже упоминавшийся отчет Комиссии Чёрча, устроившей в Сенате США слушания о десятилетнем вмешательстве США во внутреннюю политику Чили, откровенно признавал: «Цель тайных действий — политическое воздействие. <…> Что же покупали тайные деньги ЦРУ в Чили? Они финансировали деятельность, охватывающую широкий спектр, от простого пропагандистского манипулирования прессой до широкомасштабной поддержки чилийских политических партий, от опросов общественного мнения до прямых попыток разжечь военный переворот. В сферу “обычной” деятельности отделения ЦРУ в Сантьяго входили размещение в чилийских средствах массовой информации материалов, продиктованных станцией, через пропагандистские средства, прямую поддержку изданий и усилия по противодействию коммунистическому и левому влиянию в студенческих, крестьянских и рабочих организациях <…> В дополнение к этой «рутинной» деятельности посольство в Сантьяго несколько раз обращались к сотрудникам ЦРУ с просьбой о реализации крупных специальных проектов. Когда высокопоставленные чиновники в Вашингтоне видели особую опасность или возможности в Чили, разрабатывались специальные проекты ЦРУ, часто как часть более крупного пакета действий США. Например, ЦРУ потратило более трех миллионов долларов на избирательную программу в 1964 г.»²⁹⁵.

И этот пример вмешательства США не был последним. Как отмечает та же комиссия Сената США, «в 1970 г. ЦРУ предприняло еще одну специальную попытку, на этот раз по прямой просьбе президента Никсона и под запретом не информировать о проекте Государственный департамент, Департамент обороны или посла. Не был проинформирован и специальный Комитет сорока́ при президенте. Тогда ЦРУ предприняло прямую попытку — спровоцировать военный переворот в Чили. Оно передало три единицы оружия группе чилийских офицеров, которые замышляли переворот»²⁹⁶. Но эта попытка не удалась, и главнокомандующий чилийской армией Рене Шнайдер был убит в ходе неудачной попытки похищения.

Еще за несколько лет до прихода Сальвадора Альенде к власти США, внимательно отслеживавшие обстановку в Латинской Америке еще с «доктрины Монро», разрабатывали планы установления лояльного себе руководства Чили. Меморандум ЦРУ Генри Киссинджеру от 14 сентября 1970 г., накануне заседания Совета нацбезопасности США, гласил:

— открытое военное вторжение США в Чили невозможно;

— политическое вмешательство имеет некоторые шансы на успех;

— политический план реализуется в пользу Фрея следующим образом: вначале радикалы в парламенте выбирают Алессандри, он заявляет об отставке, и на новых выборах к власти легальным способом приходит Фрей;

— необходимо оказать безоговорочную поддержку Фрею;

— необходимо всячески скрывать американскую поддержку кандидата, чтобы не вызвать обратного эффекта у чилийской общественности;

— американский посол Корри уже одобрил и начал действовать по этому плану²⁹⁷. Заседание СНБ, состоявшееся на следующий день, 15 сентября, сохранилось весьма интересным документом — запиской директора ЦРУ Ричарда Хелмса от руки. Процитируем:

— наверное, один шанс из десяти, но спасти Чили!;

— затраты оправданы;

— не беспокоиться о рисках;

— если надо, 10 млн долларов доступны;

— полное вовлечение лучших специалистов;

— план игры;

— заставить экономику кричать;

— 48 часов на разработку плана;

— мы имеем 25 млн долларов²⁹⁸.

Все операции США по подрыву власти Сальвадора Альенде носили общее название Project FUBELT. Согласно подборке рассекреченных документов Архива национальной безопасности США от 11 сентября 1998 г.²⁹⁹, к этим операциям относились:

— активность Генри Киссинджера, настойчиво и последовательно выступавшего за все более радикальное вмешательство и отстранение Сальвадора Альенде от власти;

— инструкции ЦРУ своей чилийское резидентуре;

— усилия по срыву демократических процедур в Чили в 1970–1973 гг.;

— организация собственно военного переворота Аугусто Пиночета;

— поддержка военной хунты в первые годы ее правления.

Следующее заседание Совета национальной безопасности США по «чилийскому вопросу» состоялось 6 ноября 1970 г. Накануне его Киссинджер отправил Никсону совершенно панический меморандум:

«Избрание Альенде президентом Чили представляет для нас одну из наиболее серьезных угроз в Западном полушарии. Ваше решение о том, что делать, вероятно, будет самым исторически значимым и сложным Вашим внешнеполитическим решением этого года, поскольку то, что произойдет в Чили в ближайшие полгода или год, будет иметь последствия, далеко выходящие за рамки американо-чилийских отношений. Они будут влиять на остальную Латинскую Америку и развивающийся мир; на наше будущее положение в полушарии и — шире — в мире, включая наши отношения с СССР. Они будут влиять и на нашу собственную концепцию о нашей роли в мире.

Альенде — твердый, открытый марксист. Он пришел к власти на мощной волне против США. Базисом его власти выступают коммунистическая и социалистическая партии. По общему мнению, Альенде, вероятно, будет преследовать следующие цели:

— создание социалистического, марксистского государства в Чили;

— ликвидация влияния США в Чили и полушарии;

— установление тесных отношений и связей с СССР, Кубой и другими социалистическими странами.

Консолидация власти Альенде в Чили, таким образом, создает несколько весьма серьезных угроз нашим интересам и позиции в полушарии и повлияет на наши отношения с другими странами по всему миру:

— инвестиции США (суммарно — 1 млрд долларов) могут быть потеряны, как минимум, частично. Чили может объявить дефолт по своим долгам (более 1,5 млрд долл. США), принадлежащих правительству и частным банкам США;

— Чили, вероятно, станет лидером межамериканского движения, направленного против нас, источником разрушения полушария и координатором поддержки подрывной работы в Латинской Америке;

— Чили станет частью советского/социалистического мира не только идеологически, но и политически; оно, возможно, станет базой и точкой входа для советской экспансии и кубинского присутствия и активности в регионе;

— пример успешного, избранного марксистского правительства однозначно будет влиять на — даже как прецедент — другие страны мира, особенно Италию; подражательное распространение подобных явлений;

— в других местах, в свою очередь, существенно повлияет на мировой баланс и наше собственное положение в нем»³⁰⁰.