Приквел цветных революций: Апогей гибридной холодной войны. 1946—1991

Документ 1 Выдержки из Отчета о деятельности НТС нацистским кураторам³⁴⁰

Закрытая работа Союза протекала еще в иных формах заграницей, общее руководство которой оставалось за И.Б. (Исполнительным Бюро), но которая часто возникала и развивалась в порядке самостоятельной деятельности и инициативы групп Союза.

Сюда относилась прежде всего организация переброски антикоммунистической литературы в пределы СССР. Продукция «Льдины» распределялась по отделам и отделениям Союза по почте, согласно примерным заявкам и требованиям. Для проникновения литературы к советскому читателю использовались все возможности. Специального канала не было, не было возможности наладить массовую переброску при помощи контрабанд, так как граница тщательно охранялась. Поэтому, до разрешения этой проблемы, более успешным образом, использовалось все: порты, куда заходили советские пароходы, фабрики и заводы, где выполнялись советские заказы, советские вагоны на перегрузочных станциях, гастроли советских спортсменов, артистов и т. д.

Литература подсовывалась советским матросам и подбрасывалась на пароходы; она вкладывалась в упаковку товаров, шедших в СССР, подсовывалась советским людям в самых неожиданных местах (в отелях, за кулисами, на стадионах, в автобусах и т. д.). Была использована международная выставка в Париже, где посетителям советского павильона неожиданно давалась антисоветская литература.

Наконец, в приграничных странах СССР была технически удачно разрешена проблема переброски литературы по воздуху и по воде. По воздуху литература отправлялась при помощи воздушных шаров. После первых удачных опытов удалось добиться желательных результатов, Вюрглер снабдил членов Союза в прибалтийских странах резиновыми оболочками шаров, которые были специально для этого заказаны. Шары наполнялись водородом, достигали 1,5–2,0 мтр. в диаметре и могли поднимать до 1,5 кг. литературы. Естественно требовалось наличие благоприятного ветра и погоды.

Шары могли перенестись по воздуху на несколько сот километров. Таким образом, было отправлено довольно значительное количество литературы. Недостаток его состоял в том, что не было известно куда и кому попадает литература. Для устранения этого недостатка конструировался маленький аппаратик, автоматически разбрасывающий с интервалами пачки листовок.

Подобным же образом были использованы реки и речные притоки, текущие из Польши в СССР. По ним вниз по течению, отправлялись бутылки и пакеты в непромокаемой упаковке, наполненные литературой. Использовалась и почта: по адресам советских предприятий и учреждений вместе с проспектами соответствующих заграничных фирм посылалась антикоммунистическая литература. И.Б. отдавало себе отчет в несовершенстве всех этих путей, но до начала войны ничего другого изобрести не удалось, несмотря на постоянные искания в этом направлении.

В странах, куда заходило довольно большое количество советских судов (Франция, Бельгия) были сделаны попытки привлечь и обработать советских матросов. Несмотря на недоверчивость, свойственную советским гражданам, на слежку за ними со стороны агентуры НКВД, матросы безусловно проявляли интерес к антисоветской литературе и, при соблюдении особых мер предосторожности и установлении личного доверия, поддавались политической обработке. Этому способствовало без сомнения сильное впечатление, произведенное на них разницей уровня жизни в СССР и в «капиталистических странах».

Однажды, даже была сделана попытка передать оружие обработанным матросам (во Франции). Таким путем было завербовано несколько человек. Один из них остался во Франции, сделавшись «невозвращенцем», он вступил в Союз. Другой был вскрыт органами НКВД и, как стало известно по рассказам его товарищей, был расстрелян в Архангельске. Остальные обработанные матросы совершали рейсы между портами Европы и СССР, регулярно забирая литературу. Об этой деятельности появилось упоминание в советском журнале «Военно-морской сборник», в конце 1939 года. В помещенной заметке указывалось, что с некоторых пор советские моряки сделались объектом пропаганды «фашистской агентуры», которая «маскируется под патриотизм для проведения своей гнусной разлагательской работы» и т. п. и, что некоторые моряки уже попали в их сети, но, что де вся эта деятельность служит только интересам «фашистских разведок» и т. д.

Во всей этой работе члены Союза проявляли необычайную самоотверженность и энергию. Эта деятельность увлекала всех, так как имела совершенно конкретные и реальные формы, в отличие от теоретической подготовки. Эта деятельность все расширялась. <…>

Открытое вооруженное выступление Германии против СССР внесло коренные изменения в вопрос борьбы с большевизмом. Впервые эта борьба приняла формы и масштабы, позволяющие надеяться на свержение большевизма не в каком-то отдаленном и туманном будущем, а в обозримый промежуток времени.

Естественно было предположить, что Германия, столкнувшись с столь мощным противником на востоке, не применет бросить в бой не только танки и самолеты, но и соответствующее политическое оружие. С точки зрения своей политической доктрины и с точки зрения подготовленных ею кадров — организация НТС как раз была приспособлена для того, чтобы стать таким оружием. НТС, как показывает его прошлое, никогда не отклоняли мысли о включении своих кадров на службу любой антибольшевистской акции (Испания, Финляндия).

На первых порах все обстояло так, как если Германия действительно решила воспользоваться организацией и кадрами НТС, предоставив им для этого соответствующие возможности: все видные члены НТС (в том числе И.Б. в полном его составе) попали в Берлин после предварительных переговоров с немецкими инстанциями и при их содействии. Началась работа членов НТС в различных немецких учреждениях и министерствах. Дальнейшее существование организации, в формах, обусловленных трудностями военного времени, также было негласно санкционировано. Правда, НТС не был легализован, но этот факт легко было объяснить отсутствием на первых порах, решений по русскому вопросу.

В такой атмосфере доверия со стороны германских властей и ожидания решений и началась работа НТС в Германии, а затем и в занятых на востоке областях.

Проходило время, решения по русскому вопросу не приходили, подготовленные же НТС кадры рвались к активной деятельности, не удовлетворяясь узкими поставленными рамками.

На востоке исход событий решало только оружие. До тех пор, пока это оружие победоносно освобождало русские земли от большевистской власти, руководство НТС призывало своих членов к терпению и к идейной, духовной борьбе за душу русского народа. Эта задача силой оружия не решалась; было очевидно, что с физическим устранением большевистских властителей — большевистская система в корне еще не уничтожалась, перед русскими людьми во весь рост стояла огромная задача: окончательного и полного освобождения народа от наследия большевистской системы, от оков марксистского мышления, от выработавшихся в течение 25 лет большевистских замашек и привычек.

Ведя эту работу, руководство НТС высказывало, однако, серьезные опасения, что справиться с большевизмом будет трудно до тех пор, пока политическая сторона борьбы не будет поставлена на должную высоту. Практически это должно было бы выразиться в легализации какой-то русской силы, которая повела бы сначала пропаганду, а затем и вооруженную борьбу собственными силами (конечно при широкой и дружественной поддержке Германии) от русского имени, под русским флагом и за русские идеалы.

Увы, вскоре эти высказанные опасения стали оправдываться. В занятых на востоке областях зрели антинемецкие настроения, а с ними, уже к концу 1942 года стало развиваться партизанское движение. В этих условиях, получая все ту же недостаточно широкую поддержку со стороны германских властей, НТС организует работу на собственный страх и риск. Смысл этой работы заключался в том, чтобы обращаясь к русским людям от имени русских людей, — нарисовать им перспективы светлого будущего России в результате свержения сталинской власти, и во имя этого будущего призвать их стать на сторону борющихся против большевизма сил. Руководство НТС полагало, что каждый шаг, сделанный в этом направлении, каждая изданная брошюра, каждый привлеченный член (т.е. в конечном счете человек, стоящий на таких же ясных и продуманных антибольшевистских позициях, как и те, кто создал НТС в результате 12-летней упорной работы, всякое углубление и обоснование антибольшевистской идеологии — упрочняют противобольшевистский фронт на русском его участке, а тем самым поддерживают и германские военные успехи.

С другой стороны, руководство НТС не теряло надежды на то, что в русском вопросе наступят благодетельные и всеми ожидаемые перемены. Этим определялась вся тактика Исп. Бюро убежденного, что рано или поздно, в той или иной форме русский вопрос будет разрешен, так как без привлечения русского народа на свою сторону одолеть большевизм невозможно.

Время шло дальше, германские армии начали откатываться назад. Тяжелое положение военнопленных и привезенных с востока рабочих давали все новые и новые козыри в руки большевистской пропаганды, раздувавшей тему о «фашистских зверствах» и спекулировавшей на русском патриотизме и идее защиты Родины.

Кроме того, многие из бывших советских граждан начали сомневаться в возможности окончательной победы Германии. Политический климат, определяющий психологию людей, среди которых работал НТС, начал постепенно меняться, в двух противоположных направлениях. Нестойкие и шатающиеся элементы стали все больше и больше поддаваться антинемецким и просоветским настроениям. Боясь будущих репрессий со стороны победоносных Советов и рассчитывая выслужиться перед ними, они готовы были, в целях политической мимикрии, перейти от слов к делу. И переходили там, где этому представлялась возможность (дальнейший рост партизанщины и акты саботажа). Твердые антибольшевистские элементы, тщетно ожидая разрешения русской проблемы со стороны германских властей, стали все больше и больше задумываться над возможностью самостоятельной акции. Раньше они беспрекословны следовали за Германией и верили в нее, а тем самым и в свою окончательную победу. Эта вера начала колебаться. Казалось, что русские антибольшевистские элементы представлены самим себе и окружающей враждебной стихии, клеймившей их кличкой «наймитов». Надо было думать о самозащите. Итти в немецкую армию им было трудно из-за патриотических эмоций.

Затяжка в решении русского вопроса могла пониматься как нежелание признать за русскими их право на самостоятельную борьбу с большевизмом. Все больше и больше выкристаллизовывалась идея «третьей силы», т. е. идея такого формирования, которое поставило бы борьбу с большевизмом в иную плоскость — в политическую плоскость гражданской войны, как преддверия Национальной революции.

Большие изменения происходили, по сведениям и по ту сторону фронта. Приближение Красной Армии к государственным границам СССР умиротворяло в какой-то степени пробужденную национальную стихию и ставило предел сталинской спекуляции на ней.

Выступление на арену русской, союзной Германии, силы становилось кричащей необходимостью. А решений по русскому вопросу все не было и не было.

Руководство НТС не могло не реагировать на новое создавшееся положение. Выжидание казалось «смерти подобным». Ослабление напряжения национальной стихии по ту сторону фронта и рост опасений за свою судьбу по эту сторону фронта — настойчиво требовали вмешательства в события русской силы, единственно способной использовать оба эти политических момента. Но рождение ее еще не допускалось германскими властями, не смотря на заявления и меморандумы НТС и аналогичные шаги, предпринятые деятелями и руководителями РОА.

Смысл работы НТС заключался в том, чтобы обращаясь к русским людям от имени русских людей, — нарисовать им перспективы светлого будущего России в результате свержения сталинской власти.

Тогда, не получая возможности развернуться на территории Германии, НТС обратил свое внимание на переброску своих идей и людей по ту сторону фронта. Там предстояла трудная задача канализировать русскую национальную стихию в русло борьбы со Сталиным, мотивируя это тем, что мол, «задача изгнания внешнего врага с русской территории приближается к концу и надо подумать об освобождении России от врага внутреннего».

По сведениям, идущим оттуда, именно такая формулировка, применяемая в качестве тактического приема (в частности немецкими военными органами), могла привести к укреплению и росту, а главное к правильной политической ориентации, имевшееся уже в наличии партизанское движение в тылу Красной Армии.

Указанный тактический прием отнюдь не означал каких-либо изменений в дружественной Германии политике НТС, ибо руководство его отчетливо сознавало, что серьезная, в должных масштабах организованная постановка подобной акции по ту сторону фронта, может быть осуществлена лишь при поддержке Германии. Ясно было также, что требования прекращения дальнейшего движения на запад и устремления всех сил на борьбу с внутренним врагом, ослабляя порыв Красной Армии, тем самым облегчают оборонительные задачи армии германской.

Именно, в силу этих соображений, самостоятельная работа НТС, начатая в этом направлении и выразившаяся в оставлении литературы и людей в областях, занимаемых Красной Армией, совпала с переговорами НТС и немецкой военной инстанцией. Из этих переговоров особенно отчетливо явствовало, что успешность революционной акции по ту сторону фронта целиком и полностью зависит или от благоприятного решения Германии по русскому вопросу или же поелико первое не имело еще места, от того, насколько отчетливо удастся НТС представить себя в качестве самостоятельной русской силы, отмежеванной от германской политики, которая всеми, особенно в СССР, интерпретировалась как враждебная идее свободной, национальной России.

Стремление максимально и во время включиться в дело антибольшевистской борьбы, особенно в тот момент, когда германские армии на восточном фронте приходилось так трудно и заставило НТС, к весне 1944 года, соответствующим образом активизировать свою деятельность в указанном выше направлении. Этим самым НТС ПРЕДВОСХИЩАЛ как вскоре последовавшее решение германского правительства, учевшего благоприятность ПОЛИТИЧЕСКОГО момента, так и основные установки, отраженные в манифесте Власова (подготовка гражданской войны по ту сторону фронта и политический, революционный упор на ту сторону фронта).

К сожалению. Глухое недовольство членов НТС медлительностью центра и недостаточная политическая зрелость и выдержка некоторых провинциальных деятелей Союза, стали причиной некоторых их высказываний, которые могли быть интерпретированы как антинемецкие. Если в центре, благодаря его близости к Власову и его окружению, продолжали твердо верить в скорое решение по русскому вопросу, если в центре были глубоко убеждены, что без помощи Германии нельзя мечтать о серьезном, а не кустарном использовании обстановки, то не всегда эти понимание и убеждение имели место на переферии, среди членов Союза, вращающихся в среде, резко враждебной всему, что имело какое-либо касательство Германии. С другой стороны, некоторые члены Союза для привлечения в орбиту влияния НТС людей антигермански настроенных (а именно их интересно было, для общей пользы, наставить на путь истинный) часто должны были прибегать к рискованному приему первоначальной солидаризации с такими настроениями, в качестве вынужденного тактического приема.

Достигнутое, благодаря этому, взаимное доверие использовалось затем для убеждения в правильности единственно допустимой русской патриотической позиции — антибольшевистской, а исходя из нее, постепенно и прогерманской.

Так или иначе, высказывания некоторых провинциальных членов Союза, имевшие внешне-антинемецкий характер (по существу, конечно, каждый член НТС понимал, что победа большевизма — это его смерть) привели к их аресту, а затем и аресту всего руководства в Берлине.

Этот финал деятельности НТС на территории Германии не был бы столь ненормальным, если бы он не совпал с последовавшим несколько позднее крупнейшим политическим событием — опубликование манифеста Власова и организацией Комитета освобождения народов России.

Самим этим фактом, для деятелей НТС создалось крайне парадоксальное положение. В то время, когда их идеи и политические установки (за исключением мелких и простительных промахов) облеченные официальной санкцией, получили право на открытое утверждение и проповедь, в то время, когда дело, которому всегда служило НТС, получило, наконец, возможность беспрепятственного и широкого развития, — поборники и в значительной мере, вдохновители «власовского движения» очутились в заключении и на скамье подсудимых.

Аресты руководства НТС прервали его работу как раз в тот момент, когда были раздвинуты рамки, заставлявшие Союз итти своей самостоятельной дорогой, когда НТС мог отказаться от всех вынужденных обстановкой прежних форм деятельности, когда нашлось для всех членов НТС огромное и благодарное поле конкретного, открытого и бескомпромиссного приложения своих сил.

Это положение не было бы столь парадоксальным, если бы НТС был партией стремящейся, исходя из своих узкопартийных интересов, занять во чтобы то ни стало руководящие и ведущие места. НТС никогда не отличался такими претензиями. В докладе «Иллюзии и действительность» (22.2.1939) В.М. Байдалаков выступил в Белграде с большой программной речью, в которой высказал надежду на появление в СССР некоего условного «комкора Сидорчука». В случае если бы такой «комкор Сидорчук» поднял в СССР знамя борьбы с большевизмом во имя свободной России — долг Союза заключался бы в подчинении этому революционному центру и представлении в его распоряжение, как идейного богатства, так и кадров организации.

С созданием Комитета Освобождения Народов России, выпустившего манифест столь близкий по духу и идеологии НТС, наступил именно такой момент, когда руководство и члены НТС, не ища для себя никаких привилегий и преимуществ, должны были бы безоговорочно влиться в общее дело.

Организация Комитета Освобождения Народов России, придавая деятельности НТС предварительный, но яркий смысл, сделала беспредметным дальнейшее существование Союза как такового и, тем самым, всех тех причин, которые приведя к работе на «свой страх и риск», привели к арестам. Можно с уверенностью сказать, что если бы не эти аресты, то дата 14 ноября 1944 г. была бы не только датой начала работ комитета, но и концом организованной деятельности НТС, особенно в тех ее моментах, которые инкриминируются ему следствием.

Действительно, Комитетом ставится задача создания полноценной и единой политической силы, перед Комитетом, благодаря поддержке и признанию со стороны Германии, открываются широчайшие перспективы работы среди русских масс, перспективы стать РЕАЛЬНЫМ и РЕШАЮЩИМ фактором в деле освобождения России от большевизма. В это дело не могли бы не включиться безоговорочно и с головой прежде всего те люди, кто превыше всего ставил идею служения Родине, кто никогда не стоял на узкопартийной платформе, где был достаточно политически грамотен, чтобы понимать необходимость мобилизации всех имеющихся в наличии сил, вне зависимости от их принадлежности к той или иной группировке, кто сам эти группировки (в т. ч. и свою собственную) склонен был рассматривать как дорожки, ведущие к той цели, дорожки ныне волею судеб сходящиеся в одну большую и верную дорогу Освободительного движения, такими людьми, так мыслящими и так настроенными были и есть прежде всего члены НТС.

Документ 2 Директива Совета национальной безопасности США № 10/2 от 18 июня 1948 г.³⁴¹

Совет национальной безопасности, принимая во внимание злостную тайную деятельность СССР, его стран-сателлитов и коммунистических групп по дискредитации и поражению целей и деятельности Соединенных Штатов и других западных держав, решил, что в интересах мира во всем мире и национальной безопасности США открытая зарубежная деятельность правительства США должна быть дополнена тайными операциями.

Совет национальной безопасности поручил Центральному разведывательному управлению проводить операции по шпионажу и контршпионажу за рубежом. Поэтому по оперативным соображениям представляется желательным не создавать новое агентство для тайных операций, а в мирное время возложить ответственность за них на структуру Центрального разведывательного управления и соотнести их с операциями по шпионажу и контршпионажу под общим контролем директора Центральной разведки.

Поэтому, в соответствии с положениями раздела 102(d)(5) «Закона о национальной безопасности» 1947 года, Совет национальной безопасности настоящим предписывает, что в мирное время:

А) В Центральном разведывательном управлении должно быть создано новое Управление специальных проектов для планирования и проведения тайных операций; и в координации с Объединенным комитетом начальников штабов для планирования и подготовки к проведению таких операций в военное время.

Б) Начальником Управления специальных проектов будет назначен высококвалифицированный специалист, назначенный Государственным секретарем, приемлемый для Директора Центральной разведки и одобренный Советом национальной безопасности.

В) Начальник Управления специальных проектов должен подчиняться непосредственно Директору Центральной разведки. В целях обеспечения безопасности и гибкости операций, а также в максимальной степени, соответствующей эффективности, Управление специальных проектов должно действовать независимо от других компонентов Центрального разведывательного управления.

Г) Директор Центральной разведки несет ответственность за:

— координацию с представителями государственного секретаря и министра обороны, чтобы тайные операции планировались и проводились в соответствии с внешней и военной политикой США и с открытой деятельностью. В случае разногласий, возникающих между директором Центральной разведки и представителем государственного секретаря или министра обороны по поводу таких планов, вопрос передается в Совет национальной безопасности для принятия решения;

— обеспечение взаимодействия, чтобы планы тайных операций в военное время также составлялись при содействии представителя Объединенного комитета начальников штабов и принимались последним как соответствующие и дополняющие утвержденные планы военных операций в военное время;

— информирование по соответствующим каналам правительственных учреждений США, как внутри страны, так и за рубежом (включая дипломатических и военных представителей в каждом районе), о таких операциях, в той мере, в которой они будут затронуты;

— тайные операции, относящиеся к экономической войне, будут проводиться Управлением специальных проектов под руководством департаментов и агентств, ответственных за планирование экономической войны;

— необходимо немедленно запросить дополнительные средства для проведения предлагаемых операций на 1949 финансовый год. В дальнейшем оперативные средства на эти цели будут включены в обычные бюджетные запросы Центрального разведывательного управления.

Во время войны или по указанию президента все планы тайных операций должны координироваться с Объединенным комитетом начальников штабов. На активных театрах военных действий, где задействованы американские войска, тайные операции будут проводиться под непосредственным руководством командующего американским театром военных действий, а приказы о них будут передаваться через Объединенный комитет начальников штабов, если только президент не даст иного указания.

В данной директиве, под «тайными операциями» понимаются все действия (за исключением отмеченных здесь), которые проводятся или спонсируются правительством США против враждебных иностранных государств или групп или в поддержку дружественных иностранных государств или групп, но которые планируются и осуществляются таким образом, чтобы ответственность правительства США за них не была очевидна для посторонних лиц, и чтобы в случае раскрытия правительство США могло убедительно снять с себя ответственность за них. В частности, такие операции включают любую тайную деятельность, связанную с: пропагандой, экономической войной; превентивными прямыми действиями, включая саботаж, антисаботаж, разрушение и эвакуационные меры; подрывной деятельностью против враждебных государств, включая помощь подпольным движениям сопротивления, партизанам и группам освобождения беженцев, а также поддержку коренных антикоммунистических элементов в находящихся под угрозой странах свободного мира. Такие операции не должны включать военными конфликт, осуществляемый признанными вооруженными силами, шпионаж, контршпионаж, а также прикрытие и дезинформацию в ходе военных операций.

Настоящая директива заменяет директиву, содержащуюся в NSC 4-A, которая настоящим отменяется.

Документ 3 Директива Совета национальной безопасности США № 20/1 «Задачи в отношении России» от 18 августа 1948 г.³⁴²

I. Введение

Очевидно, что Россия, как собственно сила, так и как центр мирового коммунистического движения, в настоящий момент стала представлять очень серьезную проблему для внешней политики США, и в нашей стране существует глубокая неудовлетворенность и обеспокоенность относительно целей и методов советских лидеров. Таким образом политика нашего правительства в значительной мере обусловлена желанием скорректировать советскую политику и изменить международную ситуацию, к которой она уже привела.

Однако пока нет четкой формулировки основных задач США по отношению к России. Ввиду вовлеченности нашего правительства в отношения с Россией особенно важно, чтобы такие задачи были бы сформулированы и приняты в качестве рабочих программ всеми подразделениями нашего правительства, имеющими дело с проблемами России и коммунизма. Иначе возможны серьезные расхождения в направлениях национальных усилий для разрешения проблемы, имеющей огромное международное значение.

II. Общие соображения.

Существуют два подхода к увязке национальных задач с факторами войны и мира.

Первый подход состоит в том, что национальные задачи постоянны и не должны изменяться в зависимости от того, находится ли страна в ситуации войны или мира; к их достижению следует постоянно стремиться, смотря по обстоятельствам, как невоенными, так и военными средствами, Этот подход был лучше всего сформулирован Клаузевицем: «Война есть продолжение политики другими средствами».

Противоположный подход состоит в том, чтобы рассматривать национальные задачи во время мира и национальные задачи во время войны как существенно различные. Согласно этому подходу, война формирует собственные политические задачи, которые как правило имеют приоритет перед обычными задачами мирного времени. Такой подход в целом преобладает в нашей стране. В основном именно такой подход преобладал и в последней войне, когда выигрыш собственно войны, как военной операции, стал важнейшей задачей политики США, а все прочие соображения были ей подчинены.

Ясно, что в случае американских задач в отношении России ни один из этих подходов не может полностью возобладать.

Во-первых, для разворачивающейся в настоящее время политической войны наше правительство вынуждено уже сейчас, во время мира, ставить более определенные и активные задачи по отношению к России, чем те, которые ему приходилось формулировать по отношению к Германии или Японии в самом разгаре военных действий с этими странами.

Во-вторых, опыт прошедшей войны научил нас тому, что желательно увязывать наши военные усилия с ясным и реалистичным представлением о тех задачах, которые мы собираемся решать в долговременной перспективе. Это особенно важно в случае войны с Советским Союзом. Мы едва ли можем ожидать завершить такую войну с той же военной и политической определенностью, как последнюю войну с Германией и Японией. Поэтому если всем не станет ясно, что наши задачи не состоят в военной победе ради победы, то общественности США будет затруднительно осознать, что же действительно является благоприятным разрешением конфликта. Общественное мнение могло бы ожидать гораздо большего на путях военного решения, чем это необходимо или даже желательно с точки зрения подлинного решения наших задач. Если бы народ воспринял идею, что наша задача — безусловная капитуляция, тотальная оккупация и установление военного управления по образцу Германии и Японии, то он естественно ощутил бы любые меньшие по сравнению с этим достижения, как вообще не являющиеся настоящей победой, и мог бы не оценить по достоинству действительно искреннее и конструктивное урегулирование.

Наконец мы должны признать, что советские задачи сами по себе практически неизменны. Например, советские территориальные цели в Восточной Европе — как стало очевидно во время войны — очень схожи с теми программами, которые Советское правительство пыталось реализовать невоенными средствами в 1939 и 1940, и фактически также с определенными стратегическими и политическими концепциями, на которые опиралась политика царизма перед первой мировой войной. При встрече со столь неизменной политикой, упорно проводимой посредством как войны, так и мира, нам необходимо противопоставить ей не менее постоянную и устойчивую политику. Вообще говоря, сама природа отношений Советского Союза с остальным миром такова, что эти отношения представляет собой непрерывный антагонизм и конфликт, иногда происходящий в рамках формального мира, а иногда в юридических рамках войны. С другой стороны ясно, что демократия не может, подобно тоталитарным государствам, полностью отождествлять задачи мирного и военного времени. Ее неприятие войны, как метода внешней политики, настолько сильно, что она неизбежно будет склоняться к модификации своих задач мирного времени в надежде, что они могут быть решены без обращения к оружию. Когда же эти надежды и эти ограничения исчезают в результате войны, разразившейся из-за провокации или по другим причинам, возмущенное демократическое общественное мнение обычно либо требует формулировки других задач, часто карательного характера, которые не были бы поддержаны во время мира, либо немедленной реализации таких целей, терпеливая подготовка к достижению которых в других условиях могла бы вестись путем постепенного давления на протяжениии десятилетий. Таким образом было бы нереалистичным предполагать, что правительство США могло бы действовать во время войны на основе точно того же набора задач, или хотя бы руководствоваться тем же самым графиком их решения, что и во время мира.

В то же время следует понимать, что чем меньше расхождение между задачами мирного и военного времени, тем больше вероятность того, что успешные военные усилия будут успешны и в политическом отношении. Если задачи действительно вытекают из основных национальных интересов, то они стоят того, чтобы осознанно сформулировать и решать их как во время войны, так и во время мира. Задачи, возникающие вследствие эмоций военного времени, не годятся для выражения сбалансированной концепции долговременных национальных интересов. Поэтому правительству следует уже теперь, до возникновения любых военных действий, предпринять все усилия по планированию и определению по отношению к России наших текущих задач мирного времени и наших гипотетических задач военного времени, и по возможности сократить разрыв между ними.

III. Основные задачи.

Нашими основными задачами в отношении России на самом деле являются только две следующие:

а. Уменьшить мощь и влияние Москвы до таких пределов, при которых она больше не будет представлять угрозу миру и стабильности международного сообщества;

и

б. Внести фундаментальные изменения в теорию и практику международных отношений, которых придерживается правительство, находящееся у власти в России.

С решением этих двух задач наши проблемы в отношениях с Россией сократились бы до уровня, который можно было бы счесть нормальным.

Перед тем, как обсуждать способы решения этих задач соответственно в мирных и военных условиях, рассмотрим их несколько подробнее.

1. ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ СОКРАЩЕНИЕ РОССИЙСКОЙ МОЩИ И ВЛИЯНИЯ.

Существуют две сферы, в которых мощь и влияние Москвы простирается за пределы границ Советского Союза в формах, наносящих ущерб миру и стабильности международного сообщества.

Первая из этих сфер — то, что можно назвать зоной сателлитов: а именно зона, в которой решающее политическое влияние принадлежит Кремлю. Следует отметить, что в этой зоне, которая территориально целиком прилегает к Советскому Союзу, решающим фактором в установлении и поддержании советской гегемонии явилось присутствие или близость советской вооруженной мощи.

Вторая из этих сфер охватывает отношения между центром власти, правящим Советским Союзом, с одной стороны и, с другой стороны, группами или партиями за рубежом, за пределами зоны сателлитов, которые обращаются к России, как к политическому вдохновителю, и, осознанно или нет, проявляют свою лояльность по отношению к ней.

Для эффективного решения в обеих сферах первой из указанных выше задач необходимо сократить до разумных пределов несоразмерные проявления российской мощи. Странам, находящимся в зоне сателлитов, должна быть предоставлена возможость коренным образом освободиться от русского господства и из-под российского идеологического влияния. Также должен быть основательно разоблачен миф, который заставляет миллионы людей в странах, удаленных от Советских границ, смотреть на Москву, как на выдающийся источник надежды человечества на улучшение, а следы воздействия этого мифа должны быть полностью ликвидированы.

Следует заметить, что в обоих случаях эти задачи могут быть в принципе решены без неизбежного порождения последствий, непосредственно и решительно затрагивающих престиж Советского государства.

Во второй из двух сфер полное освобождение из-под российской власти возможно без затрагивания жизненно важных интересов Российского государства, так как в этой сфере московское влияние распространяется по тщательно скрытым каналам, существование которых отрицает и сама Москва. Таким образом устранение структуры власти, ранее известной как Третий Интернационал и пережившей собственное имя, не вызовет никакого формального унижения правительства в Москве и не потребует никаких формальных уступок со стороны Советского государства.

То же самое в основном, однако не полностью, верно и для первой из двух сфер. Москва также отрицает факт формального советского господства в зоне сателлитов и пытается замаскировать его механизм. Как в настоящее время демонстрирует инцидент с Тито, нарушение московского контроля не обязательно рассматривается как событие, затрагивающие сами государства. В даном случае оно трактуется обеими сторонами, как межпартийный конфликт; особое внимание уделяется повсеместному подчеркиванию того, что никакие вопросы государственного престижа здесь не затронуты. То же самое может предположительно произойти в любом месте зоны сателлитов без формального ущемления достоинства Советского государства.

Мы однако, сталкиваемся и с более сложной проблемой: расширение границ Советского Союза после 1939 года. Это расширение не может во всех случаях рассматриваться как серьезный ущерб международному миру и стабильности, а в ряде случаев оно даже может рассматриваться, с точки зрения наших задач, как полностью приемлемое для целей поддержания мира. В других же случаях, особенно касающихся прибалтийских стран, вопрос более сложен. Мы действительно не можем проявить безразличие к дальнейшей судьбе прибалтийских народов.

Это отражено и в нашей нынешней политике признания по отношению к этим странам. Мы едва ли можем согласиться, что угроза международному миру и стабильности действительно устранена, когда Европа поставлена перед фактом возможности сокрушения Москвой этих трех малых стран, не виновных ни в какой реальной провокации и доказавших способность вести собственные дела прогрессивным образом, не угрожая интересам соседей. Таким образом было бы логично рассматривать, как часть задач США, восстановление для этих государств по крайней мере некоего подобия недавнего состояния свободы и независимости.

Однако ясно, что их полная независимость повлекла бы фактическое сокращение территории, контролируемой Советским правительством. Таким образом это напрямую затронуло бы достоинство и жизненные интересы Советского государства как такового. Не стоит предполагать, что это может быть осуществлено без войны. Поэтому если мы считаем, что основная задача, сформулированная выше, важна как в условиях мира, так и войны, то мы должны логично заключить, что в условиях мира наша задача должна состоять только в том, чтобы побудить Москву разрешить репатриацию в прибалтийские страны всех насильственно высланных и установление в этих странах автономных режимов, в основном удовлетворяющих культурным потребностям и национальным стремлениям их народов. В случае войны мы могли бы при необходимости стремиться пойти и дальше. Но этого дальнейшее зависело бы от характера российского режима, который господствовал бы на этой территории после следующей войны, и нам нет необходимости решать этот вопрос заранее.

Следовательно, утверждая, что мы должны уменьшить мощь и влияние Кремля до пределов, при которых он больше не будет представлять угрозы миру и стабильности международного сообщества, мы имеем право отметить, что эта задача может логично решаться не только в случае войны, но также и во время мира мирными средствами, и что в последнем случае нет необходимости затрагивать престиж Советского правительства, что автоматически сделало бы войну неизбежной.

2. ИЗМЕНЕНИЕ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ, КОТОРЫМ СЛЕДУЕТ МОСКВА.

Наши сложности с нынешним Советским правительством связаны главным образом с тем, что его лидеры исповедуют в теории и практике международных отношений концепции, не только противоположные нашим собственным, но и очевидно несовместимые с мирным и взаимовыгодным развитием отношений между этим правительством и другими членами международного сообщества, как индивидуальными, так и коллективными.

Главными среди этих концепций являются следующие:

(а) Что мирное сосуществование и взаимное сотрудничество суверенных и независимых государств на основе равенства и взаимного уважения иллюзорно и невозможно;

(б) Что конфликты являются основой международной жизни, при этом, как в случае Советского Союза и капиталистических стран, ни одна сторона не признает превосходства другой;

(в) Что режимы, не признающие авторитета и идеологического превосходства Москвы, безнравственны и пагубны для прогресса человечества, и долг всех здравомыслящих людей повсеместно добиваться свержения и ослабления таких режимов любыми тактически подходящими методами;

(г) Что в дальней перспективе невозможно сближение интересов коммунистического и некоммунистического мира путем взаимного сотрудничества, эти интересы в основе своей антагонистичны и противоречат друг другу;

и

(д) Что произвольные индивидуальные контакты между людьми из мира под коммунистическим господством с людьми за пределами этого мира являются злом и не способствуют общему прогрессу человечества.

Очевидно, что недостаточно прекращения доминирования этих концепций в советской или российской теории и практике международных отношений. Необходима их замена на практически противоположные.

А именно:

(а) Что суверенные и равноправные страны могут мирно сосуществовать бок о бок и сотрудничать друг с другом без претензий или попыток установить одностороннее господство;

(б) Что конфликт не является необходимой основой международной жизни, что народы могут иметь общие интересы, не имея полного согласия в идеологии и не подчиняясь единому авторитету;

(в) Что народы других стран имеют законное право преследовать национальные цели, расходящиеся с коммунистической идеологией, и что долг всех здравомыслящих людей исповедывать терпимость к чужим идеям, скрупулезно соблюдать невмешательство во внутренние дела других на основе взаимности, и использовать только порядочные и честные методы в ведении международных дел;

(г) Что международное сотрудничество может и должно сближать интересы обеих сторон даже и при различии их идеологических платформ;

и

(д) Что индивидуальные контакты между людьми по разные стороны международных границ желательны и должны поощряться как процесс, способствующий общему прогрессу человечества.

Тогда немедленно встает вопрос, является ли принятие Москвой таких концепций задачей, которую мы можем всерьез надеяться решить, не прибегая к войне и к свержению Советского правительства. Мы должны смотреть в лицо тому факту, что Советское правительство в его нынешнем виде является и будет оставаться постоянной угрозой нашему народу и миру.

Совершенно ясно, что нынешние лидеры Советского Союза никогда не смогут сами воспринять концепции, подобные изложенным выше, как разумные и желательные. Точно так же ясно, что переход к доминированию таких концепций в русском коммунистическом движении в нынешних обстоятельствах означал бы интеллектуальную революцию внутри этого движения, равносильную преобразованию его политической индивидуальности и отказу от основных претензий на существование в качестве особой жизненной силы среди множества мировых идеологических течений.

Такого рода концепции могли бы возобладать в российском коммунистическом движении только если бы, в результате длительного процесса перемен и эрозии, это движение изжило те импульсы, которые изначально породили его и дали ему жизненную силу, и приобрело совершенно иное, отличное от сегодняшнего, значение в мире.

Тогда можно было бы заключить (а московские теологи немедленно именно так бы это и проинтерпретировали), что заявление о нашем стремлении к принятию Москвой этих концепций равносильно объявлению нашей задачей свержение Советской власти. С этой точки зрения можно было бы утверждать, что такая задача неразрешима без войны, и мы тем самым якобы признаем, что нашей задачей по отношению к Советскому Союзу в конечном счете является война и насильственное свержение Советской власти.

Принять такую точку зрения было бы опасной ошибкой.

Во-первых, мы не связаны никакими временными ограничениями в решении наших задач в условиях мира. У нас нет никаких жестких временных периодов войны и мира, которые подталкивали бы нас к необходимости решения наших задач мирного времени к определенной дате, «иначе будет поздно». Задачи национальной политики в мирное время никогда не следует рассматривать в статических терминах. Постольку, поскольку это наши основные, ценностные задачи, они не относятся к тем, которые допускают полное и окончательное решение, подобно конкретным боевым задачам на войне. Задачи политики мирного времени следует рассматривать скорее как направления движения, а не как физически достижимые пункты назначения.

Во-вторых, мы полностью в своем праве и не должны испытывать чувства вины, работая над разрушением концепций, несовместимых с миром и стабильностью во всем мире, и заменой их на концепции терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело вычислять, к какому внутреннему развитию может привести принятие таких концепций в другой стране, мы также не обязаны ощущать какую бы то ни было ответственность за это развитие. Если советские лидеры обнаружат, что растущее преобладание более просвещенных концепций международных отношений несовместимо с сохранением их внутренней власти в России, ответственность за это несут они, а не мы. Это дело их собственной сознательности и сознательности народов Советского Союза. Работа над принятием справедливых и внушающих надежду концепций международной жизни является не только нашим моральным правом, но и нашей моральной обязанностью. Поступая таким образом, мы можем не заботиться о том, куда полетит стружка в вопросах внутреннего развития.

Мы не можем определенно утверждать, что успешное решение нами обсуждаемых задач приведет к распаду Советской власти, так как нам неизвестны соответствующие временные факторы. Вполне возможно, что под давлением времени и обстоятельств определенные исходные концепции коммунистического движения могут постепенно измениться в России примерно так же, как изменились определенные исходные концепции Американской революции в нашей собственной стране.

Мы, однако, имеем право полагать и публично заявлять, что наша задача состоит в том, чтобы всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами донести до российского народа и правительства более просвещенный взгляд на международные отношения, и что поступая таким образом, мы, как правительство, не занимаем никакой позиции по отношению к внутренним делам России.

Ясно, что в случае войны вопросы такого рода стоять не будут. Если бы война между нашей страной и Советским Союзом началась, наше правительство было бы свободно в выборе средств, направленных на решение основных задач, и условий, исполнения которых оно пожелало бы потребовать от российской власти или российских властей при успехе военных операций. Будут ли эти условия подразумевать свержение Советской власти, является исключительно вопросом целесообразности, который обсуждается ниже.

Вторая из двух основных задач таким образом также может решаться как во время мира, так и во время войны. Эта задача, как и первая, может соответственно считаться основополагающей, откуда и вытекает формулировка нашей политики в условиях как мира, так и войны.

IV. Решение наших основных задач во время мира.

Обсуждая интерпретацию этих основных задач соответственно во время мира и во время войны, мы сталкиваемся с проблемой терминологии. Если мы будем продолжать говорить о конкретных ориентирах нашей политики в условиях мира или войны, как о «задачах», мы можем столкнуться с семантическими сложностями. Поэтому исключительно ради ясности введем произвольное различие. Мы будем говорить о задачах только в смысле основных задач, выделенных выше, тех, которые являются общими как для войны, так и для мира. При ссылках же на направляющие ориентиры нашей конкретной политики в военное или в мирное время, мы будем говорить не о «задачах», а о «целях».

В чем могли бы состоять цели национальной политики США во время мира?

Они логично вытекают из двух главных задач, обсуждавшихся выше.

1. СОКРАЩЕНИЕ РОССИЙСКОЙ МОЩИ И ВЛИЯНИЯ

Сначала рассмотрим сокращение чрезмерной российской мощи и влияния. Мы видели, что этот вопрос распадается на проблему зоны сателлитов и проблему коммунистической активности и советской пропаганды в удаленных странах.

В отношении зоны сателлитов цель политики США в мирное время состоит в создании максимально возможной напряженности в структуре отношений, обеспечивающей советское господство, постепенного, при помощи естественных и законных усилий Европы, оттеснения русских с их главенствующей позиции и предоставления возможности этим странам вернуть себе свободу действий. Эта цель может быть достигнута и достигается многими способами. Наиболее впечатляющим шагом в этом направлении было оригинальное предложение о Программе Реконструкции Европы, сформулированное в гарвардской речи секретаря Маршалла 5 июня 1947 года. Вынуждая русских либо позволить странам-сателлитам вступить в отношения экономического сотрудничества с Западной Европой, что неизбежно усилит связи между Западом и Востоком и ослабит исключительную ориентацию этих стран на Росиию, либо заставить их остаться вне этой структуры сотрудничества ценой тяжких экономических жертв со своей стороны, мы тем самым вносим серьезное напряжение в отношения между Москвой и странами-сателлитами и без сомнения делаем для Москвы более неудобным и затруднительным поддержание ее непререкаемой власти в столицах сателлитов. Фактически все, что срывает покрывала, которыми Москва пытается замаскировать свою власть, и заставляет русских проявить жестокость и подчеркнуть безобразие своего контроля над правительствами стран-сателлитов, служит дискредитации этих правительств в глазах их собственных народов, увеличивает недовольство этих народов и их стремлении к свободному объединению с другими нациями.

Недовольство Тито, для которого напряженность, связанная с проблемой плана Маршалла, несомненно сыграла определенную роль, ясно показало, что напряжение между Советами и сателлитами могут привести к реальному ослаблению и прекращению российского господства.

Таким образом наша цель должна состоять в том, чтобы продолжать делать все, что в наших силах, увеличивая это напряжение, и в то же время создавая возможность правительствам сателлитов постепенно освободиться из-под российского контроля и найти, если они пожелают, приемлемые формы сотрудничества с правительствами Запада. Это можно реализовать искусным использованием нашей экономической мощи, прямой или косвенной информационной деятельностью, приложением максимально возможной нагрузки на железный занавес, созданием у Западной Европы перспектив и энергии стать в конце того пути, по которому она движется, максимально привлекательной для народов Востока, и многими другими средствами, слишком многочисленными, чтобы их все упоминать.

Мы не можем, конечно, сказать, что русские будут спокойно сидеть и позволят сателлитам таким образом освободиться из-под русского контроля. Мы не можем быть уверены, что на каком-то этапе русские для предотвращения такого исхода этого процесса не предпочтут прибегнуть к какому-то насилию: например к какой-то форме военной оккупации или возможно даже к серьезной войне.

Мы не хотим чтобы они пошли на это; и с нашей стороны мы должны делать все возможное, чтобы сохранить гибкость ситуации и сспособствовать освобождению стран-сателлитов такими способами, которые не нанесут непоправимого ущерба советскому престижу. Но даже при самых больших предосторожностях мы не можем быть уверены, что они не предпочтут прибегнуть к оружию. Мы не можем надеяться автоматически повлиять на их политику или обеспечить достижение каких-то гарантированных результатов.

То, что мы прибегаем к политике, которая может повлечь такой исход, вовсе не означает, что мы выбираем курс на войну; и мы должны быть крайне внимательны, чтобы сделать это очевидным и во всех случаях опровергать обвинения такого рода. Дело в том, что из-за антагонистических отношений, которые пока являются основой отношений между Советским правительством и некоммунистическими странами, возможность войны постоянной присутствует, и никакой из курсов, выбранных нашим правительством, не привел бы к заметному уменьшению такой опасности. Политика, обратная вышеизложенной, а именно: согласие с советским господством в странах-сателитах и непринятие никаких мер для противостояния ему, ни в коей мере не уменьшит опасность войны. Наоборот, вполне логично утверждать, что в долговременном плане опасность войны будет больше, если Европа останется разделенной по нынешней линии, чем в случае, если российская мощь в благоприятный момент будет отодвинута мирным путем, и в европейском сообществе восстановится нормальный баланс.

Соответственно можно констатировать, что наша первая цель в отношении России в мирное время состоит в том, чтобы содействовать и поощрять невоенными средствами постепенное сокращение несоразмерной российской мощи и влияния в нынешней зоне сателлитов и выхода восточноевропейских стран на международную сцену в качестве независимого фактора.

Однако, как мы видели выше, наше исследование проблемы остается неполным, пока мы не рассмотрим вопрос о территориях, находящихся в настоящее время внутри советских границ. Хотим мы или нет сделать нашей задачей достижение каких-то изменений границ Советского Союза без войны? Мы уже давали в III разделе ответ на этот вопрос.

Мы должны всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами поощрять развитие в Советском Союзе институтов федерализма, которые позволили бы возродить национальную жизнь прибалтийских народов.

Можно спросить: почему мы ограничиваем эту цель прибалтийскими народами? Почему мы не включаем другие национальные меньшинства Советского Союза? Ответ состоит в том, что прибалтийские народы — это единственные народы, чьи традиционные территории и население в настоящее время полностью включены в Советский Союз и которые продемонстрировали способность успешно нести ответственность за свою государственность. Более того, мы все еще формально отвергаем законность их насильственного включения в Советский Союз, и поэтому они имеют в наших глазах особый статус.

Затем перед нами стоит проблема разоблачения мифа, посредством которого Москва поддерживает свое чрезмерное влияние и фактически дисциплинарную власть над людьми в странах вне зоны сателлитов. Сначала несколько слов о природе этой проблемы.

До революции 1918 года русский национализм был сугубо российским. За исключением нескольких эксцентричных европейских интеллектуалов 19 века, которые даже тогда заявляли о мистическом предназначении русской силы в разрешении болезней цивилизации (*2), русский национализм не был обращен за пределы России. Наоборот, относительно мягкий деспотизм российских правителей 19 века был возможно более известен и более осуждаем в западных странах, чем куда большие жестокости советского режима.

(*2) Карл Маркс не был одним из этих людей. Он не был, как он сам формулировал, «одним из тех, кто верит, что старая Европа может быть оживлена российской кровью» [примечание в исходном тексте].

После революции большевистским лидерам удалось путем умной и систематической пропаганды внедрить в широкие круги мировой общественности определенные концепции, весьма способствующие их целям, в том числе следующие: что Октябрьская Революция была народной революцией; что советский режим был первым настоящим правительством рабочих; что Советская власть определенным образом связана с идеалами либерализма, свободы и экономической безопасности, и что она предлагает многообещающую альтернативу национальным режимам, при которых живут другие народы. Таким образом в умах многих людей установилась связь между русским коммунизмом и общими трудностями, возникающими в окружающем мире из-за влияния урбанизации и индустриализации, или же вследствие колониальных волнений.

Таким образом московская доктрина стала до некоторой степени внутренней проблемой каждого народа мира. В лице Советской власти западные государственные деятели сталкиваются с чем-то большим, нежели с очередной проблемой международных отношений. Они сталкиваются также с внутренним врагом в своих собственных странах — врагом, целью которго является подрыв и в конце концов разрушение их собственных национальных сообществ.

Уничтожение этого мифа о международном коммунизме представляет собой двойную задачу. Во взаимодействие вовлечены две стороны, поскольку оно осуществляется между Кремлем с одной стороны и неудовлетворенными интеллектуалами (именно интеллектуалы, а не «рабочие», составляют ядро коммунизма вне СССР) с другой. Для решения этой проблемы недостаточно заставить замолчать агитаторов. Гораздо важнее вооружить слушателей против атак такого рода. Есть некая причина, по которой к московской пропаганде так охотно прислушиваются, почему этот миф с такой готовностью воспринимается далеко от границ России. Если бы эти люди слушали не Москву, то нашлось бы что-то еще, столь же экстремистское и столь же ложное, хотя возможно менее опасное. То есть задача уничтожения мифа, на котором покоится международный коммунизм, не только подразумевает действия по отношению к лидерам Советского Союза. Она также требует чего-то по отношению к несоветскому миру, и более того, к тому конкретному обществу, частью которого являемся мы сами. Насколько мы сумеем устранить растерянность и непонимание, на почве которых процветают эти доктрины, насколько мы сможем устранить источники горечи, приводящие людей к иррациональным и утопическим идеям такого рода, настолько мы преуспеем в разрушении зарубежного влияния Москвы. С другой стороны мы должны признать, что лишь часть международного коммунизма вне России обусловлена влиянием окружающих обстоятельств и может быть соответственно откорректирована. Другая часть представляет нечто вроде результата естественных биологических мутаций. Она порождается наследственной склонностью к «пятой колонне», которой подвержен определенный малый процент членов любого сообщества, и отличается отрицательным отношением к собственному обществу, готовностью следовать за любой противостоящей ему внешней силой. Этот элемент всегда будет присутствовать в любом обществе и использоваться не слишком щепетильными аутсайдерами; единственная защита от опасного злоупотребления им — отсутствие стремления со стороны могущественных режимов использовать эту несчастную особенность человеческой природы.

К счастью Кремль к настоящему времени сделал для развенчания собственного мифа гораздо больше, чем смогли бы сделать мы сами. В этом смысле югославский инцидент возможно наиболее впечатляющий случай; но и вся история Коммунистического Интернационала полна примеров сложностей, с которыми сталкивались нероссийские лица и группы в своих попытках следовать московским доктринам. Кремлевские лидеры настолько пренебрежительны, настолько безжалостны, властны и циничны в тех требованиях соблюдения дисциплины, которые они предъявляют своим последователям, что лишь немногие способны выдерживать их власть достаточно долго.

Ленинско-Сталинская система основана главным образом на власти, которую отчаявшееся меньшинство заговорщиков всегда может обрести, по крайней мере временно, над пассивным и неорганизованным большинством человеческих существ. По этой причине кремлевские лидеры в прошлом были мало обеспокоены тенденцией своего движения оставлять за собой устойчивый шлейф бывших последователей, утративших иллюзии. Их цель была не в том, чтобы сделать коммунизм массовым движением, а в том, чтобы работать с малой группой безупречно дисциплинированных и полностью заменимых последователей. Они всегда были терпимы к уходу тех людей, которые оказывались не в состоянии вынести их особые требования к дисциплине.

В течение долгого времени этот метод довольно неплохо работал. Получить новых рекрутов было легко, и Партия жила за счет постоянного процесса естественного отбора, оставлявшего в ее рядах только самых фанатично преданных, наиболее лишеных воображения, самых тупых и беспринципных.

Случай с Югославией поставил большой вопросительный знак на том, насколько хорошо эта система станет работать в будущем. До сих пор ересь могла безопасно подавляться либо полицейскими репрессиями в пределах Советской власти, либо отработанными методами отлучения и убийства за ее пределами. Тито показал, что в случае лидера-сателлита ни один из этих методов не является безусловно эффективным. Отлучение коммунистических лидеров, находящихся вне эффективного радиуса действия Советской власти, обладающих собственной территорией, полицией, военной силой и дисциплинированными последователями, может расколоть все коммунистическое движение так, как ничто иное, и нанести наиболее тяжелый урон мифу о всемогуществе и всеведении Сталина.

Таким образом условия благоприятствуют тому, чтобы с нашей стороны сконцентрировать усилия на извлечении преимуществ из советских ошибок и возникших трещин, поощрять постоянное разложение структур морального влияния, при помощи которого кремлевские власти управляли людьми далеко за пределами достижимости советских полицейских сил.

Поэтому мы можем сказать, что наша вторая цель по отношению к России в мирное время заключается в том, чтобы информационной активностью и любыми другими имеющимися в нашем распоряжении средствами подорвать миф, при помощи которого люди вдали от российского военного влияния удерживаются в подчинении Москве, добиться того, чтобы весь мир увидел и понял, что представляет из себя Советский Союз, и сделал бы логичные и реалистические выводы из этого.

2. ИЗМЕНЕНИЕ РОССИЙСКИХ КОНЦЕПЦИЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ.

Теперь мы переходим к рассмотрению в рамках политики мирного времени второй основной задачи, а именно: внесение изменений в доминирующие в московских правящих кругах концепции международных отношений.

Как мы видели выше, нет никаких разумных оснований ожидать, что мы когда-либо сумеем изменить основы политической психологии людей, находящихся у власти в Советском Союзе сейчас. Их злобный взгляд на окружающий мир, их отказ от возможности постоянного мирного сотрудничества, их вера в неизбежность окончательного разрушения одного мира другим — все это должно сохраниться только по той простой причине, что советские лидеры убеждены: их собственная система не выдержит сравнения с цивилизацией Запада и никогда не будет в безопасности, пока пример процветающей и могущественной западной цивилизации не будет физически уничтожен, а память о нем стерта. Не говоря уж о том, что эти люди связаны с теорией неизбежного конфликта между двумя мирами самой сильной из возможных связей, а именно тем фактом, что во имя этой теории они приговорили к смерти или страшным страданиям и лишениям миллионы людей.

С другой стороны советские лидеры способны к осознанию если не аргументов, то хотя бы ситуаций. То есть, если может быть создана ситуация, при которой эскалация конфликта с внешним миром не способствует усилению их власти, их действия и даже тон их пропаганды может измениться. Это стало очевидным во время последней войны, когда к описанному эффекту привели обстоятельства их военного союза с западными державами. В этом случае модификация политики была относительно кратковременной, так как по окончании боевых действий они увидели возможности для решения собственных важных задач вне зависимости от чувств и взглядов западных держав. Это означает, что ситуация, которая вынудила их изменить собственную политику, по их мнению перестала существовать.

Если же, однако, аналогичные ситуации были бы снова созданы, если бы советские лидеры были вынуждены признать их реальность, и если бы эти ситуации могли сохраняться достаточно долго для переориентации значительной части естественных процессов развития и изменения советской политической жизни, то тогда такие ситуации могли бы оказывать постоянное изменяющее влияние на взгляды и привычки советской власти. Даже относительно краткое и поверхностное ощущение возможности взаимодействия между основными союзниками во время последней войны оставило глубокий след в сознании русской общественности, и именно оно несомненно создало для режима серьезные сложности в его попытках вернуться после окончания войны к старой политике враждебности и ниспровержения по отношению к западному миру. Причем все это происходило при отсутствии каких-то существенных перестановок среди советских лидеров какой-то нормальной эволюции во внутренней политической жизни Советского Союза. Если бы Советское правительство было вынуждено соблюдать такую осторожную и умеренную политику по отношению к Западу в течение столь долгого периода, что нынешних лидеров сменили бы другие, и перед лицом этой необходимости произошла бы какая-то нормальная эволюция советской политической жизни, то тогда возможно стало бы достижимым и какое-то реальное изменение кругозора и поведения Советов.

Из этого рассмотрения вытекает, что хотя мы не можем изменить основу политической психологии нынешних советских лидеров, существует возможность, что мы сумеем создать ситуации, которые, сохраняясь достаточно долго, смогут заставить их мягко изменить свое опасное и неподобающее отношение к Западу и соблюдать определенную степень умеренности и осторожности в отношениях с западными странами. В этом случае действительно можно будет сказать, что мы начали продвигаться к постепенному изменению тех опасных концепций, которые сейчас определяют поведение Советов.

Снова, как и при сокращении зоны советского влияния, так и при реализации любой разумной программы сопротивления советским попыткам разрушить западную цивилизацию, мы не должны забывать, что советские лидеры могут узреть пророческие письмена на стене и предпочесть прибегнуть к насилию, нежели позволить всему этому произойти. Необходимо повторить: этому риску мы подвергаемся не только при данной, но и при любой разумной политике по отношению к Советскому Союзу. Этот риск возникает из самой сущности Советского правительства, и мы не можем сделать ничего, чтобы изменить или устранить его. Это не новая проблема для внешних отношений Соединенных Штатов. В «Записках федералиста» Александр Гамильтон писал:

«Давайте вспомним, что выбор между миром или войной не всегда будет оставаться за нами; что как бы умерены и неамбициозны мы ни были, мы не можем полагаться на чужую умеренность или надеяться притушить чужие амбиции».

Таким образом пытаясь изменить концепции, которыми в настоящее время руководствуется Советский Союз в международных отношениях, мы опять должны признать: ответ на вопрос, может ли эта цель быть достигнута мирными средствами, зависит не только от нас. Но это не служит нам оправданием, если мы не предпримем такой попытки.

Итак, мы должны сказать, что нашей третьей целью в отношении России во время мира является создание ситуаций, которые вынудят Советское правительство признать практическую нецелесообразность действий на основе их нынешних концепций и необходимость по крайней мере такого внешнего поведения, как если бы эти концепции были заменены на противоположные.

Это, конечно, в основном вопрос удержания Советского Союза слабым в политическом, военном и психологическом отношении по сравнению с международными силами, находящимися вне его контроля, и поддержания со стороны некоммунистических государств высокого уровня требовательности к России в части соблюдения ею обычных международных приличий.

3. СПЕЦИФИЧНЫЕ ЦЕЛИ

Все перечисленные выше цели являются по своей природе общими. Попытка конкретизировать их завела бы нас в бесконечный лабиринт формальных классификаций и вела бы скорее к путанице, нежели к ясности. Поэтому здесь не будет сделано никаких попыток сформулировать возможные пути конкретной реализации этих целей. Множество таких путей само легко возникнет перед каждым, кто задумается над интерпретацией общих целей применительно к практической политике и конкретным действиям. Например, мы увидим, что основным фактором в достижении всех целей без исключения явилась бы степень проникновения за железный занавес или же степень его разрушения.

Однако вопрос о конкретной интерпретации может быть существенно прояснен кратким рассмотрением обратной стороны картины: иными словами рассмотрением того, в чем наши цели НЕ состоят.

Во-первых, нашей основной целью в мирное время не является переход в такую стадию, при которой война становится неизбежной. Мы не исключаем возможности, что наши общие задачи в отношении России могут быть успешно решены без войны. Мы вынуждены признавать возможность войны в любой момент, как логично вытекающюю из нынешнего характера советских лидеров, и мы должны реалистично готовиться к этому.

Но было бы неправильным считать, что наша политика основана на предположении о неизбежности войны и ограничена подготовкой к вооруженному конфликту. Это не так. В настоящее время, в отсутствие войны, автоматически навязанной чужими действиями, наше дело заключается в том, чтобы отыскать средства для решения наших задач, самим к войне не прибегая. Подготовка к возможной войне подразумевается, но мы рассматриваем ее только как дополнительную предосторожность, а не основной элемент политики. Мы все еще надеемся и пытаемся решить наши задачи в рамках мира. Если бы в некоторый момент мы пришли к выводу (это не исключается), что такой подход невозможен, и что отношения между коммунистическими и некоммунистическими мирами не могут продолжаться без решительного военного конфликта, тогда следовало бы пересмотреть саму основу данного документа, и наши цели мирного времени, в том виде, как они здесь представлены, следовало бы коренным образом изменить.

Во-вторых, в мирное время нашей целью не является свержение Советского правительства. Мы признаем, что стремимся к созданию таких обстоятельств и ситуаций, которые было бы затруднительно переварить нынешним советским лидерам, и которые им не понравятся. Возможно, что перед лицом таких обстоятельств и ситуаций они не сумеют сохранить свою власть в России. Но следует подчеркнуть: это их дело, а не наше. Настоящий документ не подразумевает никаких суждений по поводу того, способно ли Советское правительство вести себя относительно умеренно и порядочно во внешних делах и при этом сохранять свою власть внутри России. Если ситуации, отвечающие нашей целевой направленности в мирное время, действительно возникнут, если они окажутся несовмесимыми с внутренним удержанием Советской власти и вынудят Советское правительство уйти со сцены, мы будем рассматривать такое развитие без сожаления, но не примем на себя ответственность за то, что добивались или вызвали его.

V. Решение наших основных задач во время войны.

В этом разделе рассмотрены наши цели в отношении России в случае, если между Соединенными Штатами и СССР возникнет состояние войны. Здесь предполагается выяснить, что именно мы могли бы считать благоприятным исходом наших военных операций.

1. О НЕВОЗМОЖНОМ

Перед обсуждением того, что могло бы явиться достижимой целью в войне с Россией, сначала выясним, чего мы не можем надеяться достичь.

Прежде всего мы должны исходить из того, что для нас будет невыгодно, да и практически неосуществимо оккупировать и поставить под контроль нашей военной администрации всю территорию Советского Союза. Это следует из размеров территории, количества населения, разницы в языке и обычаях, отличающих местное население от нас, а также минимальной вероятности обнаружить какую-то подходящую местную структуру власти, при помощи которой мы могли бы действовать.

Затем, признав это обстоятельство, мы должны признать маловероятным, что советские лидеры пойдут на безоговорочную капитуляцию. Возможно, Советская власть распадется под тяжестью безуспешной войны, как это произошло с царским режимом во время Первой Мировой. Но даже это маловероятно. А если она не распадется сама, мы не можем быть уверены, что сумеем устранить ее какими-то средствами без чрезвычайных военных усилий, направленных на установление контроля над всей Россией. Мы имеем перед собой опыт нацистов, как пример упорства и стойкости, с которыми безжалостные диктаторские режимы могут удерживать внутреннюю власть даже на территории, постоянно сокращающейся в результате военных действий. Советские лидеры были бы способны на заключение компромиссного мира, даже очень неблагоприятного для их собственных интересов. Но маловероятно, что они согласятся на что-либо подобное безоговорочной капитуляции, которая отдала бы их в полное распоряжение враждебной власти. Вместо этого они скорее всего отступят в самую отдаленную сибирскую деревню и окончательно погибнут, подобно Гитлеру, под вражеским огнем.

Есть очень высокая вероятность того, что если мы максимально, в рамках наших военных возможностей, позаботимся о том, чтобы не возбуждать враждебного отношения между советскими людьми и военной полицией, чинящей непривычные им лишения и жестокости, то в ходе войны мог бы начаться расширяющийся распад Советской власти, который с нашей точки зрения был бы благоприятным процессом. С нашей стороны, разумеется, было бы совершенно справедливо способствовать такому распаду всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами. Это однако не означает, что мы могли бы гарантировать полное падение советского режима в смысле ликвидации его власти на всей нынешней территории Советского Союза.

Независимо от того, сохранится или нет советская власть где-либо на нынешней советской территории, мы не можем быть уверены, что среди российского народа найдется какая-то другая группа политических лидеров, которые окажутся полностью «демократичными» в нашем понимании этого слова.

Хотя в России и были моменты либерализма, понятия демократии не знакомы огромным массам российских людей, а в особенности тем из них, кто по своему темпераменту склонен к управленческой деятельности. В настоящее время существует ряд интересных и влиятельных российских политических группировок среди российских изгнанников, которые в той или иной степени приобщились к принципам либерализма, и любая из них была бы возможно, с нашей точки зрения лучшим руководителем России, нежели Советское правительство. Но никто не знает, насколько либеральными окажутся эти группы, придя однажды к власти, или смогут ли они сохранить свою власть среди российского народа, не прибегая к методам полицейского насилия и террора. Действия людей, находящихся у власти часто гораздо сильнее зависят от обстоятельств, в которых им приходится осуществлять свою власть, нежели от идей и принципов, воодушевлявших их в оппозиции. После передачи правительственной власти любой российской группе мы никогда не сможем быть уверены, что эта власть будет осуществляться способом, котрый одобрил бы наш собственный народ. Таким образом, делая такой выбор, мы всегда будем полагаться на случай и брать на себя ответственность, которую нельзя с честью нести.

В конце концов мы не можем надеяться действительно привить наши понятия о демократии за короткий промежуток времени какой-то группе российских лидеров. В дальней перспективе политическая психология любого режима, приемлемо ответственного перед волей народа, должна быть психологией самого народа. Но наш опыт в Германии и Японии наглядно показал, что психология и мировоззрение великого народа не могут быть изменены за короткий промежуток времени простым диктатом или предписаниями иностранной власти, даже следующими за тотальным поражением и подчинением. Такое изменение может стать только следствием органичного политического опыта самого этого народа. Лучшее, что одна страна может сделать для привнесения изменений такого рода в другую страну — это изменить внешние условия, в которых существует рассматриваемый народ, и предоставить ему реагировать на эти условия по-своему.

Все вышеизложенное указывает на то, что мы не можем надеяться в результате успешных военных операций в России создать там власть, полностью подчиненную нашей воле или полностью выражающую наши политические идеалы. Мы должны признать, что с высокой вероятностью нам придется в той или иной степени продолжать иметь дело с российскими властями, которых мы не будем полностью одобрять, которые будут иметь цели, отличные от наших, и чьи взгляды и намерения мы будем обязаны принимать во внимание, нравятся они нам или нет. Иными словами мы не можем надеяться достичь какого-то тотального навязывания нашей воли на Российской территории, подобно тому, как мы пытались проделать это в Германии и Японии. Мы должны признать, что какого бы решения мы в конечном итоге не добились, это должно быть политическое решение, достигнутое в результате политических переговоров.

Вот и все, что следует сказать о невозможном. Теперь о том, какие цели возможны и желательны в случае войны с Россией? Они, как и цели мира, должны логично вытекать из основных задач, сформулированных в разделе III.

2. СОКРАЩЕНИЕ СОВЕТСКОЙ МОЩИ

Первая из наших военных целей естественно должна заключаться в ликвидации российского военного влияния и господства в районах, прилегающих к любому российскому государству, но находящихся за его пределами.

Очевидно, что успешное ведение войны с нашей стороны автоматически приведет к достижению этого эффекта для большей части, или даже для всей зоны сателлитов. Успешное военные удары по советским силам вероятно настолько подорвут власть коммунистических режимов восточноевропейских стран, что большинство из них окажется свергнуты. Могут сохраниться гнезда в форме политического титоизма, то есть остаточные коммунистические режимы чисто национального локального типа. Таким мы вероятно могли бы позволить продолжить существование. Без поддержки и мощи России они со временем наверняка либо исчезнут, либо эволюционируют в нормальные национальные режимы с не большими и не меньшими проявлениями шовинизма и экстремизма, чем вообще характерно для сильных национальных правительств этого региона. Нам конечно следует настаивать на прекращении любых формальных следов черезмерного влияния России в этой зоне, таких как союзнические договоры и т. п.

Кроме того, мы опять сталкиваемся с вопросом, до какой степени мы могли бы стремиться к изменению советских границ в результате успешных военных действий с нашей стороны. Мы должны ясно осознать тот факт, что в настоящее время мы не можем ответить на этот вопрос. Ответ почти полностью зависит от типа режима, который в итоге военных действий останется на этой территории. Если этот режим будет иметь по крайней мере достаточно благоприятные перспективы соблюдения либерализма во внутренних делах и умеренности во внешней политике, то можно было бы оставить под его властью большинство, если не все, территории, приобретенные Советским Союзом в последней войне. Если же, что более вероятно, будет трудно полагаться на либерализм и умеренность послевоенных российских властей, то может потребоваться более значительное изменение этих границ. Следует просто отметить, что этот вопрос остается открытым до тех пор, пока развитие военных и политических событий в России полностью не прояснит характер послевоенных рамок, в которых мы будем вынуждены действовать.

Далее перед нами стоит вопрос о советском мифе и об идеологическом влиянии, которое Советское правительство сейчас старается распространить на людей за пределами зоны сателлитов. В первую очередь все конечно будет зависеть от того, сохранит или нет нынешняя Всесоюзная Коммунистическая Партия свою власть на какой-либо части нынешней советской территории по окончании следующей войны. Мы уже видели, что не способны контролировать это обстоятельство. Если коммунистическая власть исчезнет, вопрос разрешится сам собой. Однако следует иметь в виду, что в любом случае неудачный с советской точки зрения ход самой войны возможно явится решающим ударом по этой форме распространения советской власти и влияния.

Но как бы то ни было, мы не должны ничего оставлять случаю, и естественно считать, что одной из наших основных военных целей по отношению к России является полный демонтаж той структуры отношений, при помощи которой лидеры Всесоюзной Коммунистической Партии способны осуществлять моральное и дисциплинарное воздействие на отдельных граждан или группы граждан стран, не находящихся под коммунистическим управлением.

3. ИЗМЕНЕНИЕ РОССИЙСКИХ КОНЦЕПЦИЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Нашей следующей проблемой снова оказывается проблема политики, которой русские будут руководствоваться после войны. Каким образом мы можем гарантировать, что российская политика будет наиболее возможно соответствовать нашим желаниям? Это коренной вопрос наших военных целей в отношении России, и никакое внимание, уделенное ему, не может оказаться чрезмерным.

Прежде всего это проблема будущего Советской власти, то есть власти Коммунистической Партии Советского Союза. Это крайне сложный вопрос. На него нет простого ответа. Мы видели, что хотя мы хотим и даже стремимся к полному распаду и исчезновению Советской власти, мы не можем быть уверены в полном достижении такого результата. Таким образом мы можем рассматривать это как максимальную, а не как минимальную цель.

Тогда, допуская, что по завершении военных действий, мы сочтем целесообразным мириться с существованием Советской власти на части советской территории, каково должно быть наше отношение к ней? Согласимся ли мы вообще иметь с ней дело? А если так, то на каких условиях?

Прежде всего мы можем заведомо принять, что не будем готовы заключить полномасштабное мирное соглашение и возобновить регулярные дипломатические отношения ни с каким режимом в России, в котором будет доминировать кто-либо из нынешних советских лидеров либо лиц, разделяющих их образ мыслей. За прошедшие пятнадцать лет мы приобрели достаточно плачевного опыта, пытаясь вести себя так, словно с подобным режимом возможны нормальные отношения, и если теперь мы будем вынуждены прибегнуть к войне для защиты себя от последствий его действий и политики, наша общественность едва ли будет в состоянии простить советским лидерам такое развитие событий или одобрит попытки нормального сотрудничества с ними.

Но с другой стороны, если бы коммунистический режим сохранился на какой-то части советской территории после завершения военных действий, мы не могли бы позволить себе полностью его игнорировать. Он не смог бы перестать быть — в пределах своих внутренних возможностей — потенциальной угрозой миру и стабильности самой России и всего мира. Самое меньшее, что мы могли бы сделать, это убедиться, что его возможности нанесения ущерба столь ограничены, что не могут причинить серьезного вреда, и что мы сами или дружественные нам силы сумеем восстановить необходимый контроль.

Для этого вероятно потребуется применение двух мер. Первая — действенное физическое ограничение способности такого остаточного советского режима начать войну или угрожать и запугивать другие народы или российские режимы. Если военные действия приведут к резкому сокращению территории, над которой коммунисты удерживают власть, то такое сокращение должно в первую очередь отсечь их от ключевых военно-промышленных структур Советского Союза, при этом данное физическое ограничение осуществится автоматически.

Если территория под их контролем не будет существенно сокращена, тот же результат может быть получен обширными разрушениями важных промышленных и экономических объектов с воздуха. Возможно потребуются оба эти средства. Как бы то ни было, мы можем определенно заключить, что нельзя считать наши военные действия успешными, если они оставят под контролем коммунистического режима часть нынешнего военно-промышленного потенциала Советского Союза, достаточную для того, чтобы позволить развязать войну с шансами на успех с любым из соседних государств или с любой конкурирующей властью, которая может быть установлена на традиционной российской территории.

Вторая мера, которая потребуется, в случае сохранения Советской власти на традиционной российской территории, вероятно будет состоять в неких условиях, оговаривающих по крайней мере ее военные отношения с нами и окружающими властями. Иными словами, от нас может потребоваться заключение какого-то договора с таким режимом. Сейчас это может представляться нам нежелательным, но вполне может оказаться, что наши интересы лучше будут защищены таким договором, нежели глобальными усилиями, которые потребуются для полной ликвидации Советской власти.

Можно смело утверждать, что эти условия для рассматриваемого коммунистического режима должны быть тяжелыми и унизительными. Это может быть нечто подобное Брест-Литовскому договору 1918 года, который в связи с этим заслуживает вниматеьного изучения. Тот факт, что немцы пошли на такой договор, не означал, что они действительно соглашались с сохранением советского режима. Они рассматривали договор, как способ немедленно сделать советский режим безопасным для них и поставить его в неблагоприятное положение перед лицом проблемы выживания. Русские понимали, что цель немцев была именно в этом. Они согласились на договор только с огромным нежеланием и намерением нарушить его при первой же возможности. Но немецкое превосходство в силах было реальным, а немецкие расчеты реалистичными. Если бы Германия не потерпела поражения на западе вскоре после заключения Брест-Литовского соглашения, трудно предполагать, что Советское правительство оказалось бы способным серьезно противодействовать германским намерениям по отношению к России. Возможно именно в этом направлении необходимо действовать и нашему правительству по отношению к советскому режиму на последних стадиях вооруженного конфликта.

Невозможно предсказать, какого рода должны быть эти условия. Чем меньше территория, остающаяся в распоряжении такого режима, тем проще навязать ему условия, удовлетворяющие нашим интересам. В худшем случае, при сохранении советской власти на всей или почти всей нынешней советской территории, нам следует потребовать

(а) Прямых военных уступок (сдача вооружений, эвакуация ключевых районов и т. п.), обеспечивающих гарантии военной беспомощности на продолжительное время;

(б) Соблюдения условий, обеспечивающих значительную экономическую зависимость от внешнего мира;

(в) Соблюдения условий, гарантирующих необходимую свободу либо федеративный статус национальным меньшинствам (нам следует как минимум настаивать на полном освобождении прибалтийских государств и на предоставлении федеративного статуса Украине, который обеспечил бы местным украинским властям большую степень автономии);

и

(г) Соблюдения условий, гарантирующих устранение железного занавеса, обеспечивающих свободный поток идей извне и установление широких личных контактов между людьми в зоне Советской власти и вне ее.

Таковы наши цели по отношению к любым остаткам Советской власти. Остается вопрос, каковы наши цели по отношению к любой некоммунистической власти, которая может быть установлена на части или на всей российской территории вследствие войны.

Прежде всего следует сказать, что независимо от идеологического базиса любой такой некоммунистической власти и независимо от степени, в которой она может быть готова приобщиться к идеалам демократии и либерализма, мы должны проследить, чтобы тем или иным способом было бы гарантировано достижение основных целей, вытекающих из вышеизложенных требований. Другими словами мы должны обеспечить автоматические гарантии того, что даже некоммунистический и номинально дружественный нам режим:

(а) Не будет обладать большой военной мощью;

(б) Будет экономически сильно зависим от окружающего мира;

(в) Не будет обладать слишком большой властью над национальными меньшинствами;

и

(г) Не установит ничего, напоминающего железный занавес в отношение контактов с окружающим миром.

В случае режима, относящегося враждебно к комунистам и дружественно к нам, мы несомненно должны позаботиться о том, чтобы способ, которым будут обеспечены эти условия, не был бы обидным или унизительным. Но мы должны проследить за тем, чтобы тем или иным способом обеспечить эти условия для защиты наших интересов и интересов мира во всем мире.

Таким образом мы можем смело утверждать, что в случае войны с Советским Союзом наша цель — проследить за тем, чтобы после окончания войны никакому режиму на российской территории не было позволено

(а) Сохранять военные силы в количестве, способном представлять угрозу любому соседнему государству;

(б) Пользоваться такой степенью экономической автаркии, которая позволила бы осуществить восстановление экономического базиса военной мощи без содействия западного мира;

(в) Отказывать в автономии и самоуправлении основным национальным меньшинствам;

или

(г) Сохранить какое-либо подобие нынешнего железного занавеса.

Если эти условия гарантированы, нас устроит любая политическая ситуация, возникшая после войны. Мы будем в безопасности независимо от того, сохранится ли Советское правительство на всей российской территории, или только на небольшой части этой территории, или же исчезнет вообще. И мы будем в безопасности, даже если первоначальный демократический энтузиазм нового режима окажется кратковременным и сменится тенденцей постепенной замены асоциальными концепциями международных отношений, на которых воспитано нынешнее советское поколение.

Все вышеизложенное является описанием наших военных целей в том случае, если политические процессы в России пойдут своим путем в условиях войны, и мы не будем обязаны принимать на себя существенной ответственности за политическое будущее страны. Но следует также рассмотреть ситуацию, которая сложится, если советская власть распадется настолько быстро и настолько радикально, что страна окажется в состоянии хаоса, и это обяжет нас, как победителей, делать политический выбор и принимать решения, которые должны будут сформировать политическое будущее страны. В этом случае необходимо рассмотреть три основных вопроса.

4. РАЗДЕЛЕНИЕ ИЛИ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЕДИНСТВО

Прежде всего желательно ли в этом случае, чтобы нынешние территории Советского Союза оставались объединены одним режимом или же желательно их разделение? И если желательно оставить их едиными, по крайней мере в значительной степени, то какую степень федерализма должно соблюдать российское правительство? Как быть с основными национальными меньшинствами, в частности с Украиной?

Мы уже отметили проблему прибалтийских государств. После следующей войны прибалтийские государства не должны оставаться под какой-либо коммунистической властью. Если же территория, прилегающая к прибалтийским государствам, будет контролироваться российской властью, не являющейся коммунистической, мы должны будем руководствоваться волей прибалтийских народов и степенью умеренности, которую российская власть будет склонна проявлять по отношению к ним.

В случае с Украиной проблема совсем иная. Украинцы — наиболее развитый из народов, находящихся под управлением России в настоящее время. В целом они обижены российским господством; их националистические организации за рубежом активны, к ним прислушиваются. Было бы легко прийти к выводу, что они должны получить наконец свободу от российского управления и реализоваться в качестве независимого государства.

Мы должны быть очень осторожны с таким выводом. Сама простота делает его непригодным в условиях восточноевропейской реальности.

Действительно, украинцы были несчастны под управлением России, и необходимо что-то предпринять для защиты их положения в будущем. Но есть ряд существенных нюансов, которые нельзя упускать из виду. Пока украинцы были важным и существенным элементом Российской империи, они не проявили никаких признаков «нации», способной успешно и ответственно нести бремя независимости перед лицом сильнейшего российского противодействия. Украина не является четко определенным этническим или географическим понятием. В целом население Украины изначально образовалось в основном из беженцев от русского и польского деспотизма и трудноразличимо в тени русской или польской национальности. Нет четкой разделительной линии между Россией и Украиной, и установить ее затруднительно. Города на украинской территории были в основном русскими и еврейскими. Реальной основой «украинизма» являются «отличия» специфического крестьянского диалекта и небольшая разница в обычаях и фольклоре между районами страны. Наблюдаемая политическая агитация — это в основном дело нескольких романтично настроенных интеллектуалов, которые имеют мало представления об ответственности государственного управления.

Экономика Украины неразрывно сплетена с экономикой России в единое целое. Никогда не было никакого экономического разделения с тех пор, как территория была отвоевана у кочевых татар и стала осваиваться оседлым населением. Попытка оторвать ее от Российской экономики и сформировать нечто самостоятельное была бы столь же искусственной и разрушительной, как попытка отделить Зерновой Пояс, включая Великие Озера, от экономики Соединенных Штатов.

Более того, народ, говорящий на украинском диалекте, как и народ, говорящий на белорусском диалекте, расколот по признаку, который в восточной Европе всегда являлся подлинным признаком национальности: а именно религией. Если по Украине и может быть проведена какая-то реальная граница, то логичной была бы граница между районами, традиционно тяготеющими к Восточной Церкви и районами, тяготеющими к Римской Церкви.

Наконец, мы не можем оставаться безучастными к чувствам самих великороссов. Они были самым сильным национальным элементом Российской Империи, сейчас они являются таковым в Советском Союзе. Они останутся самым сильным национальным элементом на этом пространстве при любом своем статусе. Долгосрочная политика США должна основываться на их признании и их сотрудничестве. Украинская территория настолько же является частью их национального наследства, насколько Средний Запад является частью нашего, и они осознают этот факт. Решение, которое попытается полностью отделить Украину от остальной части России, связано с навлечением на себя неодобрения и сопротивления с ее стороны и, как показывает анализ, может поддерживаться только силой. Существует реальная вероятность того, что великороссов можно убедить смириться с возвращением независимости прибалтийским государствам. Они мирились со свободой этих территорий от России в течение длительного периода в прошлом, и они признают, если не разумом, то подсознательно, что эти народы способны к независимости. По отношению к украинцам дело обстоит иначе. Они слишком близки к русским, чтобы суметь успешно самостоятельно организоваться во что-либо совершенно отличное. Лучше или хуже, но они будут строить свою судьбу в виде какой-то особой связи с великорусским народом.

Кажется очевидным, что лучшей из подобных связей будет федерация, при которой Украина будет пользоваться значительной степенью политической и культурной автономии, но не будет независимой в экономическом или военном отношении. Такие отношения полностью удовлетворят требованиям самих великороссов и по-видимому соответствуют тем рамкам, которыми должны ограничиваться задачи США по отношению к Украине.

Следует заметить, что этот вопрос имеет значение не только для отдаленного будущего. Украинские и великорусские элементы среди эмигрантских оппозиционных групп уже энергично соперничают за поддержку США. То, как мы будем воспринимать их конкурирующие претензии, может оказать важное влияние на развитие и успех движения за политическую свободу среди русских. Поэтому существенно, чтобы мы приняли решение сейчас и твердо его придерживались. И это решение должно быть не пророссийским и не проукраинским, а признающим географические и экономические реальности и требующим для украинцев подобающего и приемлемого места в семье традиционной Русской Империи, неотъемлемую часть которой они составляют.

Следует добавить, что хотя, как утверждается выше, мы не склонны поощрять украинский сепаратизм, тем не менее если без нашего участия на территории Украины возникнет независимый режим, мы не должны прямо противодействовать этому. Поступить так означало бы принять на себя нежелательную ответственность за внутрироссийское развитие. Такой режим будет постоянно подвергаться проверкам на прочность со стороны России. Если он сумеет успешно сохраниться, это означает, что вышеприведенный анализ не верен, и что Украина имеет способность и моральное право на независимый статус. Наша политика прежде всего должна быть направлена на сохранение внешнего нейтралитета постольку, поскольку наши интересы — военные или иные — не будут затронуты непосредственно. И только если станет ясно, что ситуация заходит в нежелательный тупик, мы будем содействовать отходу от движения к разумному федерализму. То же самое применимо к любым усилиям по достижению независимого статуса другими российскими меньшинствами. Маловероятно, что какое-либо из этих меньшинств сможет успешно поддерживать реальную независимость длительное время. Однако, если они попытаются (а вполне возможно, что кавказские меньшинства сделают такую попытку) — наше отношение должно быть таким как в украинском вопросе. Мы должны внимательно следить за тем, чтобы не становиться в позицию открытого противодействия таким попыткам, что вызвало бы окончательную утрату симпатий этих меньшинств. С другой стороны мы не должны связывать себя поддержкой такой их линии поведения, которая в дальнейшем вероятно может быть сохранена только при нашей военной помощи.

5. ВЫБОР НОВОЙ ПРАВЯЩЕЙ ГРУППЫ

В случае распада Советской власти мы несомненно столкнемся с необходимостью поддержки некоторых политических элементов из числа нынешних многочисленных конкурирующих российских оппозиционных группировок. Нам будет практически невозможно избежать действий, более выгодных для той или иной из этих группировок по сравнению с их соперниками. Но очень многое будет зависеть от нас и от тех концепций, которые мы стараемся реализовать.

Мы уже видели, что среди существующих и потенциальных оппозиционных групп нет таких, которых мы желали бы полностью поддерживать, и за чьи действия в случае их прихода к власти в России хотели бы нести ответственность.

С другой стороны мы должны ожидать, что разные группы предпримут энергичные усилия, чтобы заставить нас вмешаться во внутренние дела России, что угрожает связать нас серьезными обязательствами и сделает возможным политическим группам в России продолжать требовать нашей поддержки. В свете этих фактов очевидно, что мы должны предпринять определенные усилия, чтобы избежать принятия на себя ответственности за решение, кто будет управлять Россией после распада советского режима. Оптимальным было бы позволить всем изгнанным элементам вернуться в Россию настолько быстро, насколько возможно, и проследить, насколько это от нас зависит, за тем, чтобы чтобы всем им были бы даны примерно равные возможности заявить о своих претензиях на власть. Наша основная позиция должна состоять в том, что в конечном итоге русский народ должен будет сделать свой собственный выбор, и мы не намерены оказывать влияние на этот выбор. Поэтому мы должны избегать приобретать протеже и обязаны следить за тем, чтобы все конкурирующие группы получили возможность изложения своих взглядов российскому народу через средства массовой информации. Между этими группировками возможны случаи насилия. Даже при этом мы не должны вмешиваться, если не будут затронуты наши военные интересы или если со стороны одной из групп не будет предпринята попытка утвердить свою власть крупномасштабными варварскими репрессиями тоталитарного типа, применяемыми не только к противостоящим политическим лидерам, но и к массам населения.

6. ПРОБЛЕМА «ДЕКОММУНИЗАЦИИ»

На любой территории, освобожденной от Советского управления, мы столкнемся с человеческими остатками Советского аппарата власти.

Вероятно, что в случае упорядоченного отвода войск с нынешней советской территории, местный аппарат коммунистической партии уйдет в подполье, как он проделал это в районах, захваченных немцами во время последней войны. Затем он снова всплывет в виде партизанских групп и отрядов. На этой стадии проблема обращения с ним будет относительно простой; нам нужно лишь предоставить необходимое вооружение и военную поддержку любой некоммунистической власти, способной контролировать район, и разрешить этой власти обращаться с коммунистическими бандами в соответствии с традиционными методами российской гражданской войны.

Более сложную проблему будут представлять собой рядовые члены компартии или госаппарата, которые будут разоблачены и арестованы, либо сдадутся на милость наших сил или любой российской власти, существующей на территории.

Здесь мы снова должны избегать брать на себя ответственность за распоряжение судьбой этих людей или за отдачу прямых приказов местным властям по этому поводу. Мы должны иметь право настаивать на их разоружении и их недопущении на руководящие позиции в правительстве, пока они не предоставят ясных свидетельств искреннего пересмотра своих взглядов. Однако в основном это должно оставаться проблемой любой российской власти, заменившей коммунистический режим. Мы можем быть уверены, что такая власть будет более, чем мы, способна судить об опасности, которую эти экс-коммунисты представляют для нового режима, и обойтись с ними таким образом, чтобы предотвратить возможный вред от них в будущем. Наша основная забота — следить за тем, чтобы никакой коммунистический режим, подобный нынешнему, не был восстановлен на территориях, которые мы уже освободили и которые, как мы решили, должны оставаться свободными от коммунистического контроля. Сверх этого мы дожные быть очень осторожными, чтобы не оказаться втянутыми в проблему «декоммунизации».

Основная причина этого в том, что политические процессы в России странные и загадочные. В них нет ничего простого, и ничего не гарантировано. Очень редко, если вообще когда-нибудь, белое четко отличается от черного. Нынешний коммунистический аппарат власти вероятно включает большую долю тех лиц, которые по своей подготовке и склонностям подходят к участию в процессах управления. Любой новый режим вероятно будет вынужден использовать службу многих из этих людей для того, чтобы вообще иметь возможность управлять. Более того, мы не способны вникнуть в каждом индивидуальном случае в мотивы, которые привели человека в России к участию в коммунистическом движении. Мы также не в состоянии понять, до какой степени такое участие явится в ретроспективе дискредитирующим или преступным в глазах других россиян. Для нас было бы опасно действовать на основе любых фиксированных предположений по этим поводам. Мы должны всегда помнить, что преследования со стороны иностранного правительства неизбежно делают мучеников из таких людей, которые при других обстоятельствах сделались бы только объектом насмешек.

Поэтому мы должны быть мудрее и на территориях, освобожденных от коммунистического контроля, ограничиться наблюдением за тем, чтобы экс-коммунисты не получили возможности реорганизоваться в вооруженные группы, претендующие на политическую власть, и чтобы местные некоммунистические власти получили достаточно вооружения и поддержки в связи с любыми мерами, которые они пожелают предпринять в этом отношении.

Таким образом мы можем сказать, что не ставим целью осуществления нашими собственными силами на территории, освобожденной от коммунистической власти, какой-то крупномасштабной программы декоммунизации, и что в целом нам следует оставить эту проблему любой местной власти, которая сможет заменить советское руководство.

Документ 4 Доклад ЦРУ по проекту «Аэродинамик» от 8 августа 1952 г.³⁴³

Миссия:

1. Организация, развитие и проведение операций в и по отношению Украинской ССР с целью определения и ослабления влияния и контроля со стороны Советского Союза. Эти операции будут изначально включать действия в сферах разведки, политической и психологической войны, организации и развития специально подготовленных кадров для ведения неконвенциональной войны как частичное удовлетворение требований партизанской войны.

2. Организация и развитие подпольной агентуры, которая может быть задействована в поддержке внешней политики США и их военных целей в СССР в случае общей войны.

Цели:

Обеспечение разведки

А. Выявить, рекрутировать, получить доступ и переместить агентуру для инфильтрации на Украину. Те, кто создавали подполье (УПА) на Украине уже набраны через Закордонный провод Украинского главного освободительного совета (ЗП УГВР). Единственное, неполитические агенты могут быть рекрутированы для проникновения на Украину через специфические миссии, не связанные с подпольем.

Б. Использовать украинское движение сопротивления для обеспечения развединформацией по отдельным целям, актуальным событиям в Советской Украине и Советском Союзе, а также обеспечения оперативной и стратегической разведки. Такие группы, как Украинский главный освободительный совет (УГВР) и Украинская повстанческая армия (УПА), Закордонный провод Украинского главного освободительного совета (ЗП УГВР) в Западной Европе и Соединенных Штатах, и, возможно, другие группы: ОУН(б) и Украинская национальная рада, также будут использованы.

В. Создание поддерживающей инфраструктуры, требуемой для оперативных агентов на Украине и повсеместно в СССР.

Политическая война

А. Работа над консолидацией Закордонного провода Украинского главного освободительного совета и Закордонных частей ОУН с Украинским национальным советом (УНР). Если это удастся, украинская эмиграция будет объединена в одну политическую организацию, которая, возможно, не будет выступать против взаимодействия с Политическим Центром.

Б. Продолжать спонсировать украинскую газету «Сучастная Украина» как дополнительный инструмент в наших попытках объединить крупные украинские группы.

В. Организовать Украинское информационное бюро под ЗП УГВР для дальнейшей унификации таким образом, под нашим контролем, чтобы украинская эмиграция приняла общую позицию против СССР, которая будет больше соответствовать американской внешней политике.

Психологическая война

А. Развивать Украинский информационный центр с целью информировать эмигрантские группы о деятельности украинского движения сопротивления внутри Украинской ССР, а также для дальнейшей нашей психологической войны против СССР в целом и против Украинской ССР в частности.

Б. Продолжать поддержку украинского подполья через ЗП УГВР, поддерживая на плаву любое активное или пассивное сопротивление части населения Украинской ССР.

В. Продолжать оказывать материальную и финансовую помощь подполью в подготовке и распространении продукции психологической войны (брошюр, плакатов и т. д.) на Украинской ССР.

Г. Использовать «Сучастную Украину» как способ передачи материалов психологической войны.

4. Экономическая война

Не включена в расходы на 1953 финансовый год.

Партизанская война

Организация и формирование кадров, подготовленных для партизанской войны, началась. В 1953 г., за исключением первых этапов, эти кадры, финансируемые США, будут проходить подготовку в ЗП УГВР с очень ограниченным участием ЦРУ.

Маневрирование и эвакуация

В случае войны безопасные маршруты для маневров и эвакуации будут созданы в западных областях Украины и, вероятно, протянутся на восток от Киева на востоке до Прешова (Чехословакия) на западе.

Саботаж

А. В ходе тренировок партизан также будут преподаваться техники саботажа.

Б. В настоящее время подполье проводит довольно ограниченные акции саботажа. В ходе «горячей войны» проспонсированные США партизанские кадры будут использованы для усиления этих действий и для подготовки специализированных на саботаж групп подполья.

Обеспечение разведданными

А. Дружественные и удовлетворительные связи, существующие через ЗП УГВР и некоторых других активов, с лидерами сопротивления на Украине.

Б. Существует радиосвязь с подпольем на Украине, что стало результатом внедрением агентов, подготовленных и обеспеченных Центральным разведуправлением.

В. Ведутся приготовления для укрепления этой связи через поставку большего количества передатчиков и материалов. В настоящий момент три агента проходят подготовку и есть еще два возможных рекрута, которых получили до их участия в программе подготовки. Существующая программа помогает выявить и завербовать агентов, через посредничество ЗП УГВР, для подготовки и заброски на Украину с целью дальнейшего развития существующих линий связи и тем самым достичь радио- и курьерской связи с подпольем настолько, насколько это позволяет мирное время.

Г. Начальная фаза выявления и вербовки неполитических активистов-одиночек и других видов агентуры начнется так быстро, как только это позволят обстоятельства в Европе и США. Отбор в Европе проводится контрактниками из личных файлов перемещенных лиц. В Соединенных Штатах, как можно ожидать, такое выявление неполитических рекрутов будет проведено перемещенными лицами, имеющими ту же степень допуска. Процесс вербовки будут сопровождать офицеры штаб-квартир и резидентур.

Д. Подготовка и заброска агентов, не завербованных через эмигрантские группы или лояльных им.

Е. Сбор оперативных разведданных нештатными сотрудниками ЦРУ, которые имеют доступ к исследованиям и людям, недавно покинувшим СССР.

Политическая и психологическая война

А. В данный момент проводятся действия по объединению украинских групп, чтобы получить единую институцию, которая позднее может взаимодействовать с Политическим Центром.

Б. Доступ к редакционным и издательским ресурсам украинской газеты «Сучастна Украина» ЗП УГВР для использования ее в психологической и политической войне.

В. Посредством радио-агентуры и предоставив ей информации для распространения, посредством его контактов, можно распространять распечатанные на Западе брошюры и листовки в западноукраинских областях.

Г. Исследование, проведенное агентом, специализирующемся на Украине, может быть использовано для психологической войны.

А. Материальная помощь подпольной и партизанской войне.

Б. Организация школы подготовки специалистов партизанской войны.

Подпольное движение, ныне активное на Украинской ССР, находится под управлением Украинского главного освободительного совета (УГВР). УГВР, созданный в 1944 г., является подпольным правительством Украины. Его члены представляют все украинские территории и все политические мнения, политические решения утверждаются мнением большинства при голосовании. Однако Организация украинских националистов (ОУН) — самая мощная политическая организация УГВР и может расцениваться как «партия власти», ибо ее идеологическая позиция отражается в политике УГВР. Украинская повстанческая армия (УПА) — национальная армия, подчиненная УГВР как правительству, а не ОУН, является доминирующей политической группой.

УГВРовская Украинская повстанческая армия (УПА), хотя по-прежнему испытывает давление со стороны МГБ, вероятно, сохранила до сих пор возможность создать подпольную штаб-квартиру и центр политической и пропагандистской деятельности. К тому же, она совершает рейды на учреждения МВД/МГБ и коммунистической партии для укрепления своего морального духа, раздражения и в пропагандистских целях.

Антисоветская деятельность, которая ведется гражданскими элементами движения, включает в себя распространение широкого спектра печатных пропагандистских материалов и расширение присутствия подпольных ячеек на западе и востоке Украины. Актуальная деятельность подполья и его расширение возможны благодаря поддержке, активной и пассивной, большинства украинского населения в западных областях.

В 1949 г. двое подготовленных курьеров были высажены на Западной Украине. Их радиооборудование было фатально повреждено при приземлении. Обоих агентов считали погибшими. Как известно, в связи с их гибелью не было принято никакого решения по обеспечению безопасности.

Весной 1950 г. четыре украинских партизана, подготовленные в качестве радистов, были заброшены в Западную Украину. Их радиостанции, находившиеся на отдельных парашютах, были повреждены при ударе о землю. Одни из них был захвачен Советами в июле 1950 г., а второй совершил суицид в опасении скорого пленения. Командир группы вернулся в Германию осенью 1950 г. в сопровождении двух лиц. Четвертый же десантник остался на Украине и, как теперь известно, был убит в бою.

Весной 1951 г. украинские партизаны, трое из которых были радистами, были выброшены на парашютах на Западной Украине. И люди, и оборудование приземлились успешно. С ними установлен и действует поныне радиоконтакт. Один из них, однако, как сейчас можно судить, умер.

Поддерживаемая украинская газета «Сучастна Украина» завоевала высокий авторитет у украинской эмиграции, включающей в себя фракции, позитивно и негативно настроенные в отношении УГВР. Можно объективно сказать, что газета успешна, и мы должны продолжить ее финансирование. Многие из статей, опубликованных там, затем переиздаются другими газетами и изданиями. В каждом случае дается ссылка на оригинальный источник.

Осенью 1950 г. из Украины прибыла одна из самых больших порций информации, включавшая в себя официальные отчеты, образцы региональных изданий, афиш, пропагандистских листовок, политических деклараций, а также специфическую развединформацию по всем аспектам жизни Советской Украины.

В 1953 фискальном году поставлена цель укрепить получение ЦРУ развединформации из Советской Украины. Мы до сих пор имеем радиосвязь, и наши первые шаги должны быть направлены на то, чтобы укрепить и переоснастить этот канал связи на Украине. Таким образом мы сможем развивать потенциал скрытых действий подпольного движения, ограниченно используемый в текущей ситуации и широкомасштабно используемый в случае войны. Приоритетом является расширение использования украинского движения в целях сопротивления и разведки.

Проводится операция, отдельная от действий УГВР и УПА. Агент, проводящий ее, был переброшен в Западную Украину и привлек несколько человек, которые эвакуировались вместе с ним. После короткой, но интенсивной подготовки они вернутся на Украину, легализуются и будут служить частью сети разведки и поддержки.

Благожелательные политические отношения, установленные с ЗП УГВР, делают возможным объединение основных украинских групп в общий центр. Возможность их объединения в общий Политический Центр будет прорабатываться в текущем году.

Запланирована также подготовительная программа, не связанная с текущими операциями, но обучающая навыкам партизанской борьбы лиц, предоставленных Миссией УПА. В случае войны весь персонал, подготовленный в этой программе, будет использоваться исключительно для партизанских задач, усиливая и организуя деятельность на Украине, а не для подпольных военных акций.

Создан базис для выявления и вербовки неполитических агентов для операций на Украине. Эта программа проводится отдельно от ЗП УГВР, поскольку кадровый резерв Закордонного представительства не располагает агентами-одиночками.

К тому же ученый, занимающийся украинской тематикой, согласился (на условиях внешнего совместительства) подготовить список исследовательских задач, которые не могут быть получены здесь другим способом и которые требуются для разведывательно-диверсионных задач за рубежом. Этот агент также восполнит потребности в политических донесениях, выявлении агентов на вербовку и прочих нуждах по запросу оперативного офицера.

Связь с военно-воздушными силами (и в Вашингтоне, и разведотделом в штабе Командования ВВС США в Европе) определяет возможности по десантированию и обучению десантированию, использованию и обслуживанию авиатехники, испытательным полетам и т. д.

Другие министерства и ведомства США, ответственные за сбор сведений, привлекаются для обеспечения безопасности операций.

Государственный департамент на уровне руководства предоставляет «Голос Америки» для радиосвязи, передачи важной информации под видом невинных сообщений.

Проект «Аэродинамик» — это радиосвязь с Украиной и подготовительные мероприятия, проводящиеся для укрепления и переоснащения в ближайшем будущем. В настоящий момент мы располагаем пятью агентами, которые могут (при необходимости) быть отправлены на Украину. Отличные политические отношения установились с ЗП УГВР, и проводится подготовительная работа с крупными украинскими группами по обсуждению метода их объединения в общий центр. Когда это состоится, велика вероятность, что такой центр можно будет включить в программу QKACTIVE.

Операция, проводимая в данный момент агентом-одиночкой, не связанная с какой-либо политической группой, должна создать сеть на восточной Украине, отдельно от операций, проводимых в западной части республики. Это укрепит связи между Советской Украиной и Украиной, а также откроет новые возможности для сбора разведывательной информации.

Проект PBCRUET: на сегодня субсидируемая газета «Сучастна Украина» создала очень благоприятное впечатление о себе в среде украинской эмиграции. Особый интерес представляет тот факт, что живейшую и позитивную реакцию на ее публикации высказывают те круги, которые никогда не находились по влиянием политических партий, или никогда не читали украинскую прессу, или которые, в силу собственных причин, прекратили читать украинскую прессу. Редакция газеты находится на высоком уровне по сравнению с другими украинскими изданиями.

Проект AE-CHAOS реализуется штатным сотрудником ЦРУ, который проводит исследования вопросов по запросам оперативных офицеров, недавно разработал статью, которая вызвала очень благосклонные комментарии в высших кругах ЦРУ. Можно предположить, что и дальнейшие его труды будут такого же качества.

Вышеуказанные проекты, поправки к ним и любые дополнительные украинские проекты, которые будут разработаны, будут объединены и выполнены в рамках единой всеохватывающей украинской операции.

Сбор разведывательной информации

А. Агенты, разовые расходы, контрактники и т. д. 40 000$

Б. Сбор иностранных материалов и обслуживание тренировочных лагерей 15 000$

В. Выплаты тренерам 15 000$

Итого: 70 000$

Политическая война

А. Газета «Сучастна Украина» 36 000$

Б. Информационный центр (штат, издания и т. д.) 40 000$

Итого: 76 000$

Психологическая война

А. Агенты, разовые расходы, контрактники и т. д. 360 000$

Б. Расходы на связь 3 000$

В. Медицинские расходы 10 000$

Г. Оружие 15 000$

Д. Проживание и размещение 52 000$

Е. Спецсредства 29 000$

Ж. Иные траты 45 000$

Итого: 514 000$

ВСЕГО: 660 000$

Документ 5 Директива Совета национальной безопасности США № 5502/1 «Политика США в отношении антисоветской политической активности русских» от 31 января 1955 г.³⁴⁴

Состав и история эмиграции

1. В свободном мире сегодня существует значительное количество эмигрантов, включающих в себя бывших советских или российских граждан. Эта группа насчитывает более 1 миллиона человек разного возраста и жизненного опыта, разбросанных по всему свету. Эти эмигранты сильно отличаются по политическим взглядам, по социальному и национальному происхождению. Подавляющее большинство их хотя в той или иной степени интересуются российскими проблемами, не проявляют политической активности и больше озабочены сложными проблемами, с которыми они сталкиваются при адаптации к чужой среде проживания. Меньшинство, иногда называемое «политической эмиграцией», страстно заинтересовано и предано общей идее свержения большевистского режима.

2. Существование большой русской эмиграции, живущей за границей в изгнании, не является новым явлением. В частности, в XIX веке наблюдалась большая и подвижная эмиграция, особенно в Западной Европе, представители которой были либо вынужденными, либо добровольными изгнанниками из царской России. Рассеянные по крупным городам Европы и даже в некоторой степени в США, эти эмигранты выполняли свою миссию по свержению царского самодержавия в атмосфере идеализма и интриг, теоретических спекуляций и разочарований, бурной деятельности и апатичного отчаяния, характерной для настроений изгнанников. Но из этой эмиграции XIX века возникло множество различных политических партий, идеалов и лидеров, сыгравших важную и часто трагическую роль в революциях и гражданской войне XX века, которые в конечном итоге завершились захватом власти большевиками во всей России.

3. Нынешняя эмиграция во многом напоминает своего предшественника XIX века, а также другие российские эмиграции, еще более отдаленные в истории. В целом, однако, она связывает свое появление с большевистской революцией и последующей гражданской войной. В результате в ее рядах собралось огромное количество самых разных противоречивых политических тенденций, начиная от некоторых старых монархистов и заканчивая выжившими в различных русских «белых» армиях, социал-демократическими и социал-революционными изгнанниками, которые противостояли обеим прежним группировкам, вплоть до последующих политических движений, вновь образованных и реформированных в изгнании, никогда не имевших корней в политической жизни России. Сама эмиграция, начиная с 1917 года, периодически пополнялась новой кровью за счет постоянного притока изгнанников, бежавших с момента установления советского режима. В последней категории наиболее важным недавним пополнением является очень большая группа беженцев, представляющих бывших советских пленных и подневольных работников, находившихся в немецком плену и не пожелавших вернуться в Россию после войны, а также бывшие члены русской власовской армии, сражавшейся на стороне Германии на заключительных этапах Второй мировой войны.

4. Здесь под советской эмиграцией понимаются лица, прибывшие с территорий, включенных в границы Советского Союза в 1939 году. В частности, это определение исключает эмигрантов из стран Балтии (Эстонии, Латвии и Литвы), которые находятся в отдельной категории в силу того, что правительство Соединенных Штатов никогда не признавало их включение в состав Советского Союза и продолжает принимать их дипломатических представителей. Поэтому отношения с прибалтийскими эмигрантами входят в компетенцию Комитета Свободной Европы, а не Американского комитета освобождения от большевизма.

5. Политическая история эмиграции с 1917 года не была счастливой. В целом она характеризовалась неудачами. Оторванные от реального опыта советской жизни, лишенные адекватных средств коммуникации или материальной возможности влиять на российскую жизнь, попытки различных разобщенных эмигрантских группировок добиться революцией или другими средствами свержения советского правительства или же направить в своем русле ход событий в Советском Союзе потерпели неудачу. Если бы небольшие политически активные партии и организации эмигрантов могли сами объединиться или если бы им удалось объединить за собой массы самой эмиграции, очевидно, что их влияние и полезность в борьбе свободного мира с советским коммунизмом возросли бы. Однако возможности эмиграции в достижении ее конечных целей — освобождения в различных формах — не претерпели бы существенных изменений. Будущее народов Советского Союза и самого советского режима зависит от факторов и сил, не зависящих от эмиграции. Этот факт осознается большинством эмиграции, и они, в свою очередь, представляют себе освобождение, как правило, в результате войны между Советским Союзом и Западом. Некоторые откровенно желают ускорить это и предлагают свои услуги с таким расчетом, чтобы они наиболее способствовали достижению их личных политических целей в случае такого конфликта. В итоге, в условиях настоящей холодной войны советская эмиграция представляет собой союзника, имеющего определенную ценность и многие недостатки. В случае же «горячей войны» советская эмиграция — это потенциальный союзник, который будет иметь большую, но столь же неопределенную ценность.

6. В настоящее время нет особого единства или сплоченности ни в массе эмиграции, ни в небольших и разрозненных политически активных группах, которые пытаются выступать от ее имени. Хотя такое единство и сплоченность желательны, и периодически предпринимаются попытки в этом направлении, маловероятно, что в обозримом будущем в этом отношении будет достигнут большой успех. Представляется, что среди эмигрантов не только велики реальные разногласия по идеологии и целям, но и сама обстановка изгнания делает такое единство невозможным, если судить по прошлой истории.

7. Внутри нынешней эмиграции очевидны две противоположные широкие группы: одна состоит из политических партий, претендующих на то, чтобы говорить от имени нерусских национальностей, другая — из организаций, претендующих на то, чтобы говорить от имени русской национальности, но в то же время часто претендующих на то, чтобы отражать взгляды народов Советского Союза в целом. Каждое из этих двух множеств само делится и дробится на более мелкие группы, представляющие различные и противоречивые политические традиции и убеждения, начиная от крайне правых концепций и заканчивая социал-демократическими и другими левыми идеями. Однако главным вопросом, который разделяет эмиграцию на эти два довольно разных лагеря, является вопрос о том, как будет решена проблема национальности в границах нынешнего Советского Союза после освобождения. Хотя и русские, и национальные группы придерживаются различных принципов и формул самоопределения для всех народов Советского Союза, на самом деле они сильно разделены по этому вопросу, и можно ожидать, что так будет и в обозримом будущем. По существу, представители нерусских национальностей выступают за независимое существование в качестве национальных государств различных национальных групп в составе СССР, хотя иногда предусматривают создание некой свободной федерации, и желают поддержки со стороны США. Однако есть значительное число нерусских, которые не относят себя к таким «сепаратистским» амбициям. В целом, политические группы, представляющие русских, в отличие от других национальностей, ставят под сомнение как желательность, так и стремление к отдельному национальному существованию со стороны нерусских в Советском Союзе, хотя и предусматривают некоторую форму автономии как вероятно необходимую и желательную для национальностей.

8. Большинство элементов в каждой из этих двух больших групп стремятся и хотят помочь в освобождении, будь то с помощью пропаганды, направленной на народы Советского Союза, или другими более активными средствами. Они также стремятся заручиться официальной поддержкой США, материальной и моральной, для своего конкретного решения проблемы будущей организации и управления [в будущем территории бывшего] Советского Союза. Для достижения своих целей они часто пытались внедрить свои взгляды во внутреннюю политику США. И эти попытки имели некоторый успех, например, призыв к бо́льшим усилиям со стороны правительства США по поддержке эмигрантских революционных начинаний в целом, или же по поддержке той или иной стороны двух противоборствующих лагерей — русских и инонационалов. Упрощенно говоря, нерусские эмигранты хотели бы, чтобы США поддержали концепцию независимых, отдельных национальных государств для национальностей, включая дипломатическое признание их правительств в изгнании, а также практические меры в области пропаганды и другие средства для достижения этой цели. С другой стороны, русские эмигранты предупреждают, что таким образом Соединенные Штаты вызовут вражду русского народа и укрепят поддержку советского режима как в мирное, так и в военное время, тем самым укрепляя, а не ослабляя советский коммунизм.

9. Соединенные Штаты традиционно отстаивают принципы свободы и самоопределения всех народов в создании правительств и других институтов по своему выбору, как только они будут готовы управлять своими делами упорядоченным, мирным и стабильным образом. Эти фундаментальные политические идеи являются выражением американской веры в то, что безопасность и благосостояние отдельных людей, а также государств в рамках международного общества, лучше всего сохраняются при таких системах правления. Поэтому Соединенные Штаты в некотором смысле действительно с симпатией относятся к концепции освобождения народов Советского Союза от нынешней деспотической системы правления — если в силу обстоятельств это станет возможным с точки зрения интересов безопасности США и свободного мира. Но в свете сегодняшних интересов безопасности США не представляется ни возможным, ни желательным, чтобы США рассматривали или рисковали начать войну для поддержки такой цели.

10. В эмиграции широко распространено мнение, что советский режим несет в себе семена собственного распада и разрушения. Напряженность, деформации и уязвимость могут привести, особенно если ими воспользуется свободный мир, либо к насильственному свержению, либо к радикальному изменению советского режима другими средствами. Важно понимать, что хотя эмиграция предоставляет средства для изучения и воздействия на эти уязвимые места, более беспристрастные люди могут быть уверены в том, что эмиграция — это не только средство для изучения, но и средство для воздействия на них. Изучение и эксперименты, которые до сих пор проводились правительством Соединенных Штатов в этом направлении, пока не дают достаточных оснований для поддержки чрезмерно оптимистических надежд и амбиций эмигрантов в этом отношении. В качестве примера можно привести некоторые убеждения и утверждения эмигрантов по национальности относительно поддержки независимых государств среди национальных меньшинств в Советском Союзе. Лучшие на сегодняшний день свидетельства указывают на то, что в Советском Союзе на самом деле существует значительное недовольство меньшинств. Некоторые, возможно большинство, из этих недовольств не отличаются по виду и качеству от общего недовольства, которое испытывают и русские в отношении жизни при советском режиме. Иной характер имеет недовольство среди национальностей, направленное против русских. Эти чувства сложны и не поддаются конечной оценке. Внимательное изучение показывает, однако, что такие настроения не находят значительного выражения в стремлении к независимому национальному существованию. Часто это просто желание лучших отношений равенства с русскими. Таким образом, те реальные недовольства внутри меньшинств Советского Союза, которые США действительно должны использовать, значительно отличаются по мотивации и содержанию от тех недовольств, которые эмигранты по национальности, лишенные связи с родиной, склонны приписывать группам, живущим при советском режиме. Это не означает, что Соединенные Штаты должны пренебрегать постоянным исследованием или позитивным экспериментированием с соответствующими курсами действий в этом направлении, но скорее предполагает осторожность, с которой должна проводиться такая деятельность до тех пор, пока не появятся более веские доказательства, на которых можно будет основывать поддерживаемые США мероприятия.

11. В течение следующих пяти лет маловероятно, что в отсутствие войны стабильность или эффективная власть советского режима может быть либо свергнута, либо подвергнута серьезной угрозе в результате действий сил, находящихся вне руководства или борьбы за власть внутри правящей иерархии. Режим, вероятно, сможет сохранить в основном неуязвимое всемогущество государства с сопутствующей способностью контролировать общественное мнение и лишить силы народное недовольство. Соответственно, нельзя ожидать, что операции типа «холодной войны», которые могут продвигаться США и предприниматься эмигрантами, направленные на создание недовольства или оппозиции среди широких слоев советского населения или отдельных групп, смогут повлиять на эти характеристики настолько, чтобы стимулировать серьезные изменения. Однако такие мероприятия, наиболее важные из которых спонсируются Американским комитетом освобождения от большевизма, имеют большое значение. Хотя оценить их эффективность сложно, они уже, похоже, достигли значимых результатов. В долгосрочной перспективе идеи и информация, передаваемые таким образом народам Советского Союза, помогают подготовить их к альтернативным формам политической и социальной жизни, в большей степени отвечающим их собственным интересам, и нашим. Говоря иначе, целью такой антисоветской политической деятельности является создание поддержки альтернативных форм советского государственного устройства и поведения, которое бы в большей степени отвечало естественным чаяниям советских народов, а также интересам безопасности США и свободного мира. В краткосрочной перспективе такая деятельность может иметь значительные результаты в стимулировании дезертирства и в создании сомнений в умах советских лидеров относительно лояльности как отдельных лиц, так и групп внутри советского общества.

12. Реальной альтернативой, которую необходимо держать открытой для развития и эксплуатации, является то постепенное изменение в советском поведении и убеждениях, которое может быть вызвано в большей степени растущей силой и сплоченностью свободного мира и его способностью успешно противостоять и сдерживать советскую агрессию, чем любыми другими средствами. Некоторые антисоветские мероприятия, проводимые эмигрантами или поддерживаемые… США, могли бы в контексте растущей силы свободного мира помочь такому процессу, хотя следует отметить, что достижение таких целей в целом не соответствовало бы целям эмиграции. С другой стороны, беспорядочное разжигание беспорядков в Советском Союзе в широких масштабах может иметь противоположный эффект и стать фактором, способствующим росту советской непримиримости и риску развязывания Советским Союзом всеобщей войны.

13. Таким образом, в целом можно сказать, что в интересах Соединенных Штатов оказывать ограниченную помощь в нынешний период холодной войны эмигрантам или другим связанным с ними антисоветским мероприятиям в контексте, описанном здесь, и при условии достаточного контроля со стороны США, чтобы не было конфликта с другими действиями и целями США.

14. Нежелательно, чтобы Соединенные Штаты официально и открыто формулировали в настоящее время свои цели в отношении будущего освобожденной или побежденной России. Это не отвечает ни нашим интересам (поскольку наша цель — добиться изменений в поведении СССР, благоприятных для безопасности США и свободного мира), ни нашим возможностям (поскольку имеющиеся сведения об основных политических факторах в Советском Союзе неубедительны). Пример тому — та же проблема национальностей. В случае всеобщей войны быстрому и успешному завершению военных действий при определенных обстоятельствах могли бы способствовать обещания США поддержать независимость [нерусских] национальностей [Советского Союза]. С другой стороны, несомненно, что такая позиция США окажет неблагоприятное влияние на важные группы в советском руководстве и вне его, которые в противном случае могли бы предпринять действия в интересах США. Кроме того, еще менее ясно, смогут ли национальные меньшинства в туманном послевоенном мире сохранить отдельные национальные государства, и будет ли такое расчленение России отвечать интересам США. В этом отношении сотрудничество с эмигрантами, помощь им и обучение их американским политическим идеалам и методам будут полезными начинаниями.

15. Эмиграция также предоставляет в настоящее время ценный материал для проведения исследований, необходимых для понимания проблем будущей несоветской России, а такая организация, как Американский комитет полезна для проведения необходимых американских исследований по этим вопросам. В случае всеобщей войны и возможного поражения и падения советского режима, для Соединенных Штатов может оказаться нежелательным и невыполнимым брать на себя большую степень ответственности за перестройку неизбежных политических, экономических и социальных потрясений, вызванных войной. Тем не менее, вполне вероятно, что в таком случае любое действие или бездействие США в отношении российской сцены будет играть важную, а возможно и решающую роль в определении будущих форм общества и правительства, которые могут там возникнуть. Если это произойдет, количество вариантов и решений, которые встанут перед Соединенными Штатами, будет огромным и сложным, что потребует ясности и эффективности американской политики для того, чтобы влиять на людей и события таким образом, чтобы это было благоприятно для безопасности США и свободного мира.

16. Соединенные Штаты должны проводить, в той мере, в какой это считается возможным в меняющихся военно-политических условиях, политику недопущения заблаговременного предопределения и самоопределения будущих форм правления, территориального устройства и статуса национальностей или меньшинств в пределах нынешнего Советского Союза. При этом необходимо избегать конкретных обязательств США или принятия на себя ответственности в отношении конкретных способов осуществления этой политики.

17. В соответствии с этой политикой Соединенные Штаты должны поддерживать антисоветские эмигрантские группы из Советского Союза и другие подобные мероприятия для достижения следующих целей:

a) использовать очевидные или потенциальные современные советские уязвимости, чтобы добиться изменения поведения [советского] правительства в интересах безопасности США и сохранения мира. Такая эксплуатация должна осуществляться в первую очередь путем (1) содействия устранению тех тоталитарно-агрессивных советских методов и политики, которые в настоящее время угрожают безопасности свободных народов и которые нарушают основные права советских народов, и (2) содействия бо́льшей активности народов Советского Союза в отношении определения политики государственных институтов и практик, с тем чтобы орентировать последние на защиту прав человека в отношении советских граждан при ведении внутренних и внешних сношений. Это позволит России вновь стать мирным членом международного сообщества;

б) предоставить кадры и опыт, которые могут быть использованы для снижения советской мощи или иного влияния, а также для изменения советского поведения в случае всеобщей войны;

в) в случае всеобщей войны создать и поддерживать, где это возможно, сомнения советского руководства относительно лояльности советских народов, включая национальные меньшинства;

г) во время или после всеобщей войны развивать возможности для внесения изменений в советскую государственную структуру или поведение по направлениям развития, которые способствовали бы достижению целей безопасности США и одновременно удовлетворяли бы законные чаяния народов СССР;

д) демонстрировать традиционную американскую веру в то, что фундаментальные чаяния и интересы всех народов лучше всего обеспечиваются через свободный союз самоуправляющихся наций в рамках мирового сообщества.

18. Продолжать поддерживать. антисоветские эмигрантские организации и [их] деятельность, способную помочь в достижении нынешних и возможных будущих целей США в условиях как холодной, так и горячей войны.

19. Продолжать всестороннее изучение различных альтернативных ситуаций, которые могут возникнуть в Советском Союзе после радикальных перемен или всеобщей войны, а также соответствующих политик и курсов действий, которые могут быть в интересах США.

20. По мере необходимости пытаться заручиться пониманием и поддержкой Конгресса (вне партийных рамок) в отношении нынешней политики США по недопущению предопределения и самоопределения [наций Советского Союза].

Документ 6 Записка Комитета информации при МИД СССР «О положении на идеологическом фронте в ВНР» от 2 июня 1956 г.³⁴⁵

В Президиум ЦК КПСС

О положении на идеологическом фронте в ВНР

Венгерская партия трудящихся (ВПТ) в борьбе за утверждение в стране коммунистической идеологии добилась серьезных успехов. Важную роль в этом отношении сыграло объединение коммунистической и социал-демократической партий Венгрии на базе марксизма-ленинизма. <…>

Однако идеологическая работа ВПТ в целом еще не в полной мере отвечает своей главной задаче — способствовать повышению коммунистической сознательности трудящихся, росту и укреплению социалистической экономики, подъему материального благосостояния венгерского народа. Особенно заметно обнаружились серьезные недостатки идеологической работы в ВНР в новых условиях, сложившихся после XX съезда КПСС.

Как признают сами венгерские друзья, отставание идеологической работы ВПТ тем более опасно, что центр тяжести классовой борьбы в Венгрии в значительной степени переместился в идеологическую область.

Реакционные элементы в своей борьбе против коммунистической идеологии опираются на широкую антикоммунистическую пропаганду, проводимую на Венгрию западными державами и, в первую очередь, США. Примерно с конца 1954 года западные державы усилили заброску в Венгрию на воздушных шарах провокационных листовок, а также газеты «Свободная Венгрия», издаваемой так называемым «Комитетом борьбы за свободную Европу». В ряде мест, в частности, в области Ваш, расположенной в западной части Венгрии, значительное число жителей регулярно слушает передачи радиостанций «Голос Америки» и «Свободная Европа».

Активную деятельность ведет католическая церковь, которая занимает в Венгрии довольно сильные позиции. В ее распоряжении 4,5 тыс. священников и около 10 тыс. монахов. Кроме того, она имеет 8 церковных семинарий, где постоянно обучается 560 человек и которые ежегодно выпускают до 100 служителей культов. Большими тиражами выходят католические газеты, за последние годы были изданы Библия, Евангелие и ряд других церковных книг. Помимо этого в ВНР ежемесячно поступает до 20 тыс. экземпляров различной церковной литературы из западных стран.

Возобновили свою деятельность религиозные светские общества: «Общество четок», «Общество алтаря», «Общество Девы Марии», «Общество розового куста» и ряд других. Руководят этими обществами попы, монахи, кулаки, деклассированные элементы; членами их являются главным образом молодежь, женщины, старики.

Участились случаи организации церковью всевозможного рода религиозных шествий, в которых принимают участие как верующие, так и неверующие. Немало фактов, когда духовенство ведет антидемократическую пропаганду, выступает против мероприятий партии и правительства, поддерживает нелегальные связи с западными церковными органами и реакционными эмигрантскими деятелями. Хотя орден иезуитов и был распущен, однако венгерские органы госбезопасности время от времени открывают его тайные подрывные организации.

В период 1954–1955 годов в Венгерской Народной Республике произошло заметное оживление буржуазного национализма. Характерно, что реакционные элементы стремятся использовать националистические настроения, проявляющиеся у некоторой части населения, в целях подрыва нового общественного строя. Прикрываясь лозунгами укрепления национального единства венгерского народа, они пытаются протаскивать, распространять «теорию» классового примирения, которая одно время проникла даже на страницы венгерской печати.

Националистические проявления имеют место и среди некоторой части работников партийного и государственного аппарата. Нередко эти настроения носят недружелюбный по отношению к Советскому Союзу характер. Это нашло свое выражение, в частности, в неоднократно предпринимавшихся в период 1953–1955 годов попытках закрыть русский институт имени Ленина, реорганизуемый ныне в Академию общественных наук, русскую школу имени Горького в Будапеште, помешать изданию и распространению советских книг в ВНР, в нежелании популяризировать опыт Советского Союза венгерской прессе, в ухудшении работы Венгеро-Советского общества (BCO) и т. д.

В апреле 1956 года было принято решение политбюро ЦК ВПТ о реорганизации BCO, по существу означавшее его ликвидацию. Хотя вскоре Политбюро отменило это решение, сам факт принятия его показал, что у венгерских товарищей нет полной ясности в этом вопросе.

В условиях усиления враждебной пропаганды со стороны внутренних и внешних сил реакции особенно важное значение приобретает задача всемерного укрепления идеологического фронта. Между тем идеологическая работа партии на протяжении длительного времени серьезно отстает от практических задач социалистического строительства в Венгрии.

Как отмечают сами венгерские друзья, руководство ВПТ после мартовского пленума 1955 года, сосредоточив все свое внимание на хозяйственных вопросах, перестало заниматься идеологическими вопросами, выпустило из поля зрения идеологическую борьбу. <…>

Наиболее тревожное положение в BНP создалось в области литературы <…> В этой связи нелишне напомнить об одной из крупнейших дискуссий, состоявшейся в 1949 году по вопросу о литературно-эстетических взглядах Д. Лукача <…> Лукач пропагандировал теорию, согласно которой для писателя не обязательны указания партии, поскольку, как заявлял Лукач, писатель сам является одним из вождей народа, его совестью. <…> Ряд участников дискуссии ратовал за «писательскую свободу», которой якобы нет в современной Венгрии ввиду чрезмерной опеки писателей со стороны BПT. В качестве одной из главных причин обеднения литературы выдвигалось «…распространение во всех слоях пароля так называемого «партийного языка».

Несмотря на то, что эта дискуссия длилась около трех месяцев, венгерские товарищи не предприняли никаких мер, чтобы придать ей правильное направление. <…> В Союзе писателей руководство постепенно перешло к писателям главным образом из группы так называемых «крестьянских писателей». Намеренное восхваление некоторых из них на III съезде ВПТ в 1954 году способствовало, по словам писателя-коммуниста Н. Барабаша, «еще большему уходу этих писателей (Дери, Ийеш, Вереш) в сторону буржуазного национализма. Избегая в своем творчестве современной тематики, они рисуют прошлое с националистических позиций» Характерно, что, несмотря на общее, довольно значительное увеличение изданий новых произведений венгерской литературы в 1955 году по сравнению с 1954 годом, из 127 произведений, как отмечала «Сабад пел» в феврале 1956 года, только 15–20 крупных произведений прозы касаются теперешней жизни рабочих и крестьян. В поэзии, указывала газета, появилось много стихотворений, обходящих современную и особенно политическую тематику.

<…> После мартовского пленума, решения которого, направленные против правого уклона. встретили оппозицию, а в некоторых случаях даже враждебное отношение со стороны ряда писателей, венгерские товарищи длительное время занимали выжидательную, пассивную позицию, не вели последовательной идеологической борьбы против правых настроений в Союзе писателей. Все писатели рассматривались как однородная, оппозиционно настроенная масса, бел учета существенных различий во взглядах и настроениях различных групп. Этим воспользовались реакционные элементы для сколачивания «единого фронта» недовольных политикой партии, для создания различных нелегальных и полулегальных групп так называемой «поэзии венгерского сопротивления».

Некоторые из известных в ВНР писателей — Дери, Зелк, Беньямин — летом 1953 года сколотили особую группу, которая обратилась в ЦК ВПТ с письмом протеста против политики партии в области литературы, так как эта политика якобы «сковывает свободу творчества». Этот антипартийный документ, получивший название «Манифест 58-и», писатель Зелк прочитал на партийном собрании в Союзе писателей, чтобы таким образом мобилизовать вокруг него общественное мнение.

В большинстве вузов ВНР слабо ведется работа по идейному воспитанию студентов. Как отмечалось в решении ЦК ВПТ, принятом в июне 1955 года, «…работа преподавателей, партийных и общественных организаций, а также государственных органов еще не обеспечивает морально-политического воспитания студентов и преподавателей на должном уровне».

Такое положение используется реакционными элементами. В некоторых вузах имели место открытые антидемократические и антисоветские выступления. В сельскохозяйственной академии в г. Кестхей были случаи распространения среди студентов враждебных лозунгов и прокламаций. На совещании ректоров и деканов вузов, происходившем в марте 1955 года, министр просвещения ВНР Эрдеи-Груз заявил: «Нет ничего неожиданного в том, что в наших университетах и вузах найдутся различные враждебные идеологические взгляды, как, например, космополитизм, пацифизм и особенно разновидности национализма: шовинизм, антисемитизм, пренебрежение к Советскому Союзу, народничество. Распространению этих враждебных течений способствует идеологический либерализм руководства наших университетов».

Много вопросов, как теоретического, так и практического характера, возникло у молодежи. Однако ЦК BПT, по словам секретаря ЦК Союза трудящейся молодежи (СТМ) Гостона, долгое время не давал никаких указаний о том, как будет организовано изучение материалов съезда, как разъяснять наиболее острые проблемы. Ввиду почти полного отсутствия политико-разъяснительной работы «…молодежь, — как сказал в беседе с сотрудником советского посольства секретарь Хевешского обкома СТМ И.Сабо, — сама ищет объяснений». Часть молодежи истолковывает некоторые вопросы в духе вражеской пропаганды.

В настоящее время нездоровые настроения, появившиеся в партии и стране в первые дни после XX съезда КПСС, в результате некоторой растерянности в руководстве ВПТ и слабости идеологической работы преодолеваются крайне медленно. В ряде мест враждебные элементы пытаются использовать обсуждение решений XX съезда КПСС и особенно вопроса о культе личности для демагогических выпадов против руководства ВПТ. Враждебные радиостанции, в первую очередь «Свободная Европа», хорошо информированные о положении в Венгрии, заметно усилили передачу всевозможных провокационных сообщений, которые ввиду отсутствия должной политической разъяснительной работы партии, оказывают определенное воздействие на население и даже на членов ВПТ. <…>

Заместитель председателя Комитета информации при МИД СССР И. Тугаринов

Документ 7 Докладная записка И.А. Серова о работе органов госбезопасности на территории Венгрии от 11 ноября 1956 г.³⁴⁶

В ЦК КПСС

товарищу Хрущеву Н.С.

Докладываю о проводимой оперативной работе по изъятию контрреволюционного элемента.

1. По состоянию на 10 ноября с.г. арестовано 3773 чел. Из общего количества арестованных больше 700 человек направлено под конвоем на станцию Чоп. При аресте контрреволюционного элемента изъято, а также подобрано в опорных пунктах, где повстанцы оказывали вооруженное сопротивление, около 90 тысяч стволов стрелкового оружия (винтовок, карабинов), а также большое количество автоматов, пулеметов и пушек, учет которых проведен военным командованием.

Как показывают арестованные председатели и члены так называемых «революционных» комитетов областей, они раздавали оружие контрреволюционным элементам для организации сопротивления частям Советской армии. Нами установлено, что больше всех были вооружены студенческие контрреволюционные организации, которые руководились бывшими военнослужащими хортистской армии.

Кроме этого, «революционные» комитеты создавали тайники и скрытые склады с оружием для того, чтобы проводить дополнительную мобилизацию гражданских лиц и вооружать их на случай их временного поражения.

Следует отметить, что некоторые так называемые «революционные» комитеты сумели завезти оружие в районные и сельские центры и раздать его там населению.

В настоящее время через агентуру проводится работа по выявлению тайников и складов и изъятию оттуда оружия.

2. В большинстве областных центров созданы местные органы управления, а также создаются партийные комитеты. Назначение руководящих работников проводится по согласованию с т. Кадаром.

Во многих городах приступили к работе предприятия, открылись магазины, организован завоз продовольствия для снабжения населения, начали работать зрелищные предприятия, организованы передачи по радио.

Как сообщают наши представители, по ряду областей руководящие работники обкомов партии и облисполкомов чинят препятствия в аресте контрреволюционного элемента, принимавшего руководящее участие в выступлении.

Так, например, в гор. Дьёре, где существовало самостоятельное «правительство», первый секретарь обкома Шароши не согласился с арестом директора театра Фельдеша Габора, редактора газеты Ереша Яна и работника радио Надь Имре, которые являлись организаторами восстания. При этом Шароши согласился, что они являлись руководителями восстания, «однако они являются известными лицами города и их арест может вызвать восстание населения».

Руководящими организаторами восстания являлись также бывший заместитель прокурора Кери и бывший заместитель начальника полиции Эльяш. Несмотря на наличие прямых улик их враждебной деятельности, секретарь обкома назначил одного прокурором области, а другого — заместителем начальника полиции.

3. По поступившим сегодня данным, по двум основным дорогам, идущим к австрийской границе, двигаются одиночные группы повстанцев, в раде случаев с оружием, с целью уйти в Австрию. Приняты меры к задержанию повстанцев на границе.

На сегодняшний день на отдельных участках границы с Австрией задержано более 500 человек, пытавшихся пройти в Австрию. Вместе с этим со стороны Австрии сосредоточилось на границе свыше 8 тысяч венгров, которые бежали в Австрию и сейчас просятся в Венгрию.

4. Вчера в городскую комендатуру Будапешта прибыли для получения пропусков на выезд из Венгрии более 120 корреспондентов различных американских, английских, французских, западногерманских, итальянских, австрийских и других газет и журналов. Большая часть этих журналистов прибыла в Венгрию в период с 23 по 31 октября без оформления визы на выезд. В связи с этим нами были приняты меры к выяснению мотивов приезда столь большого количества корреспондентов в Венгрию. Некоторые из корреспондентов были допрошены. В результате выяснилось следующее.

Корреспондент газеты «Западногерманский вестник» принц Левенштайн в ходе допроса признался, что он является заместителем председателя Свободной демократической партии Западной Германии, членом бундестага и председателем фракции этой партии в боннском бундестаге. В Будапешт прибыл 31 октября по поручению председателя партии Девера для «наблюдения» за событиями. В дальнейшем Левенштайн сообщил, что он встречался в Будапеште с Лошонци, Тильди Золтаном, Вашем Золтаном и другими. На вопрос, с какой целью он встречался с этими людьми, Левенштайн ответил, что он имел в виду с ними договориться о поставках для Венгрии товаров и продовольствия из Западной Германии.

Когда у Левенштайна был отобран дипломатический паспорт, и ему было предложено явиться за ним на следующий день, он смутился и стал уверять, что прибыл в Венгрию как корреспондент газеты и больше ничем не занимался.

Завтра имеем в виду уточнить обстоятельства прибытия Левенштайна в Венгрию.

В числе явившихся в комендатуру выявлен один из лидеров Итальянской социалистической партии Матео Матеотти, депутат итальянского парламента, по профессии журналист. На предварительном допросе Матеотти заявил, что он прибыл специально в Будапешт «для изучения народного движения».

Из Франции прибыла Оклер Доминика, уроженка Вены, австрийка, французская подданная, корреспондентка французской газеты «Фигаро». По имеющимся у нас данным, является агентом французской разведки.

Характерным является показание графа фон Квадт-Дукрадта, который заявил, что в Бонне 24 октября формировался санитарный поезд на автомашинах для следования в Будапешт. Медицинский персонал этого санитарного поезда «комплектовался» так, что ни одного медицинского работника не оказалось. В связи с этим его срочно вызвали и спросили, может ли он прочитать этикетки по латыни на лекарствах, которые имеются в поезде. Граф Квадт-Дукрадт сказал, что он является детским врачом, поэтому не разбирается в латинских названиях. Весь «медперсонал» санитарного поезда без всяких виз и разрешения венгерских властей прибыл в Будапешт и занимался своими делами. В связи с приходом частей Советской армии в город «санитарный» поезд выехал в Австрию.

Позавчера нами был установлен другой санитарный поезд, также присланный боннским правительством. В составе этого санитарного поезда была радиостанция, которая до последнего времени передавала различного рода антиправительственные выступления. Нами радиостанция изъята, а «медперсонал» этого поезда проверяется.

Сейчас, когда эти «корреспонденты» почувствовали, что их «корреспондентская» деятельность может быть разоблачена, они стали обращаться в венгерское Министерство иностранных дел и оформлять свое прибытие в Венгрию задним числом, пользуясь связями, имеющимися в МИД Венгрии. Нами приняты соответствующие меры.

Председатель КГБ при Совете министров СССР

генерал армии И. Серов

Документ 8 Меморандум Эверетта Ф. Драмрайта из Дальневосточного отдела Государственного департамента США от 26 октября 1942 г.³⁴⁷

Тема: Следует ли создавать американское представительство в регионах Центральной Азии

Рассмотрение вышеупомянутой темы поднимает ряд важных вопросов. Среди них: (1) цель такого представительства; (2) характер такого представительства; (3) области, в которых может быть установлено представительство.

Эти вопросы обсуждаются ниже.

(1) Цель такого представительства. Американские консулы или другие официальные представители до сих пор не были аккредитованы в Тибете, Синьцзяне, Внешней Монголии или других регионах Центральной Азии, хотя время от времени они посещали некоторые из этих регионов. Отсутствие официального представительства США в этих регионах, по-видимому, связано с отсутствием конкретных американских интересов в них. В Тибете и Внешней Монголии, по-видимому, нет ни американских резидентов, ни американской собственности. В Синьцзяне проживало очень мало американских миссионеров, но считается, что последний из них покинул эту провинцию в 1940 году. Число американцев, путешествующих по Центральной Азии, никогда не было большим, а в последние годы оно сократилось. Насколько известно, ни один американец не путешествовал по Внешней Монголии в течение нескольких лет, и только двое американцев, как известно, в последние годы побывали за пределами Гьянцзе во Внутреннем Тибете.

Возможно, сейчас будет уместно обсудить официальное представительство некоторых держав в Центральной Азии:

Великобритания. Британцы содержат торгового агента в Гьянгце, в нескольких переходах от индийской границы по пути в Лхасу, который, по-видимому, поддерживает связь с тибетскими властями. Судя по всему, торговый агент время от времени ездил в Лхасу. Неизвестно, есть ли у британцев постоянное представительство в Лхасе в настоящее время, хотя, по-видимому, в прошлом его не было. Британцы в течение нескольких лет содержали консульское представительство в Кашгаре, в самом сердце богатого оазисами юго-западного Синьцзяна, где, по-видимому, проживало несколько сотен индийских подданных, занимавшихся торговлей. По всей вероятности, одной из главных функций британского консульского представителя в Кашгаре было информирование британского и индийского правительств о внутренних событиях в Синьцзяне, а также о деятельности Советской России в этой провинции. Британцы не имеют официальных представительств ни в других частях провинции Синьцзян, ни в какой-либо части Внешней Монголии. Раньше у британцев было консульство в Тацзяньлу, но оно было закрыто в начале 1920-х годов.

Советский Союз. Советский Союз, по-видимому, не представлен в Тибете, и в последние годы в этом регионе побывало мало советских граждан, если вообще кто-то из них там был. В течение последних десяти лет или около того у Советского Союза были тесные отношения с провинцией Синьцзян, и, по-видимому, советские консульские представители находились в Тибе, Кашгаре и, возможно, в других городах Синьцзяна. Советско-монгольские отношения с Монгольским народным правительством во Внешней Монголии основаны на ряде договоров, заключенных между двумя правительствами за последние двадцать лет, которые, помимо прочего, предусматривают обмен официальными представителями.

Китай. Китай считает, что Тибет и Внешняя Монголия являются частью территории Китайской Республики, и, соответственно, претендует на сюзеренитет над этими территориями. Великобритания и Советский Союз в различных договорах, заключенных с Китаем, признали китайский сюзеренитет над Тибетом и Монголией, но Великобритания и Советский Союз, по-видимому, интерпретировали «сюзеренитет» как включающий в себя широкую степень местной автономии. Считается, но точно неизвестно, что в Лхасе есть представители Комиссии по делам Монголии и Тибета Исполнительного Юаня Национального правительства Китая. По всей видимости, во Внутреннем Тибете нет других китайских чиновников, если только они не находятся на границе с Индией. Провинциальная администрация Синьцзяна состояла из китайцев, но после образования Республики стала в значительной степени автономной. В течение последнего десятилетия в провинции, по-видимому, преобладало советское влияние, и, по-видимому, там не было официальных представителей Китайского национального правительства, хотя несколько высокопоставленных китайских чиновников время от времени посещали провинцию. В связи с этим недавний визит генерала Чан Кайши в Тихуа указывает на то, что китайское правительство начинает восстанавливать свое влияние в Синьцзяне. В недавнем радиосообщении из Чунцина сообщалось о назначении китайским правительством специального уполномоченного по иностранным делам в Синьцзяне. Что касается отношений Китая с Внешней Монголией, то они были неясными, если не сказать отсутствовали, с момента образования Монгольской Народной Республики в 1921 году.

В отсутствие конкретных или существенных американских интересов в Центральной Азии, особенно в том, что касается жителей и собственности, представляется, что создание американского представительства там было бы полезно главным образом для наблюдения и составления отчетов. Современные события в мире, в частности, падение Бирмы, вторжение Германии на Кавказ и потенциальная опасность объединения сил стран Оси в Центральной Азии, заставляют задуматься о том, следует ли сейчас отправлять американских наблюдателей в регионы Центральной Азии, чтобы они составляли отчеты не только о потенциальной деятельности стран Оси в этих регионах, но и о географии, коммуникациях, политике, военном деле и экономике этих регионов. Размещение американских наблюдателей в Тибете и Синьцзяне в настоящее время могло бы быть полезным для изучения возможных транспортных маршрутов в Китай. Что касается Внешней Монголии, то недостаток информации о регионе и Маньчжурии, а также возможность русско-японского военного столкновения указывают на желательность размещения квалифицированных наблюдателей в этом регионе.

(2) Характер такого представительства. Представительство может быть создано в районах Центральной Азии на постоянной или временной основе. Постоянное представительство, хотя, возможно, и желательно для целей тщательного наблюдения и контактов с местными властями, если это возможно, потребует создания офисов в отдаленных и изолированных районах. Одна из самых сложных проблем, связанных с постоянным представительством, касается вопроса согласования. В случае с Тибетом и Внешней Монголией, по-видимому, необходимо было бы получить санкцию китайских властей как суверенного государства, в то же время, по-видимому, необходимо было бы получить разрешение тибетских и монгольских властей на размещение американских представителей в этих регионах. Американские представители, направляющиеся в Тибет, вероятно, проехали бы через Индию, что потребовало бы санкции британских и индийских властей. Американские представители, направляющиеся во Внешнюю Монголию, вероятно, проехали бы через Сибирь, что потребовало бы одобрения российских властей. Официальная просьба о постоянном размещении американских представителей в Тибете и Внешней Монголии может вызвать неловкие вопросы относительно политического статуса этих территорий.

Помимо сложной проблемы суверенитета, сомнительно, что власти Тибета или Внешней Монголии приветствовали бы создание постоянного американского представительства в Лхасе или Улан-Баторе (Урга). Вполне вероятно, что такая просьба со стороны американского правительства была бы отклонена, особенно в отношении Внешней Монголии. Что касается Тибета, можно отметить, что с учреждением американской миссии в Нью-Дели американские представители в Индии теперь находятся в гораздо более выгодном положении, чем раньше, и могут лучше наблюдать за событиями в Тибете и сообщать о них.

Что касается создания постоянного американского представительства в Синьцзяне, то считается, что попытки осуществить это в настоящее время стали бы источником затруднений для китайского правительства. Хотя китайское правительство, по-видимому, восстанавливает определенное влияние в Синьцзяне, китайско-советские отношения в Синьцзяне остаются напряженными.

Считается, что временные назначения, которые правильнее было бы назвать периодическими визитами или поездками, позволят более эффективно наблюдать за ситуацией в Центральной Азии и составлять отчеты о ней. Считается, что временные визиты в некоторые из этих регионов можно было бы совершать, не поднимая сложных вопросов, связанных с суверенитетом. Вполне вероятно, что разрешение на временные визиты, по крайней мере в некоторые районы Тибета и Синьцзяна, можно было бы получить в кратчайшие сроки и на неформальной основе. Также представляется вероятным, что временные визиты американских представителей в регионы Центральной Азии вызовут гораздо меньше спекуляций в различных официальных кругах по поводу мотивов Америки, чем попытки Америки добиться постоянного представительства. Временные назначения или визиты позволили бы сэкономить на персонале и расходах. Политика исключения граждан третьих стран, которой, по-видимому, в прошлом придерживались советские и монгольские власти, делает крайне маловероятным то, что американским наблюдателям будет разрешено посетить Внешнюю Монголию в каком-либо качестве.

(3) Области, в которых может быть создано представительство. К областям в Центральной Азии, в которых может быть создано американское представительство, относятся Тибет, Синьцзян и Внешняя Монголия. Каждая из этих областей рассматривается ниже с точки зрения возможности создания в ней американского представительства:

Тибет. В сложившихся условиях, по-видимому, нет особых причин для постоянного пребывания американских представителей в Тибете. Вместо того чтобы пытаться создать постоянное американское представительство в Тибете в настоящее время, возможно, было бы предпочтительнее изучить возможность время от времени отправлять американских представителей в Тибет с ознакомительными целями. Представители, отправленные из Индии, вероятно, смогут лучше всего получить разрешение на поездку в Тибет, и им будет проще всего добраться до Лхасы, столицы и сердца страны. Путешествие из Чунцина или Куньмина в Тибет сопряжено с огромными трудностями и, вероятно, не оправдано в нынешних условиях.

Синьцзян. С потерей Бирманской дороги Синьцзян приобретает все большее значение как маршрут для поставок в Китай и из Китая. Синьцзян также является ключом к будущему развитию китайско-советских отношений. По этим причинам, возможно, стоит рассмотреть вопрос о создании американского представительства в Синьцзяне. Такое представительство, как считается, может быть постоянным или временным. Если будет сочтено целесообразным учредить постоянное представительство, оно может быть расположено в Тигве (Урумчи) или в Кашгаре. Из этих двух городов Тигве, столица и центр советского влияния, представляется наиболее подходящим местом для политических наблюдений, особенно в отношении деятельности Советского Союза. Тигве является важным транспортным узлом на шоссе между Алма-Атой и Ланьчжоу, а также пунктом остановки на воздушном маршруте между Китаем и Россией. В настоящее время Кашгар, по-видимому, имеет лишь второстепенное значение с точки зрения создания американского представительства. Вероятно, он находится слишком далеко от Тихуа, чтобы представлять большую ценность для информирования о событиях, происходящих в Тихуа, и в настоящее время не является важным центром для перевалки грузов в Китай и из Китая, хотя в этом отношении он может приобретать все большее значение.

Попытки разместить американского представителя в Тибе в качестве постоянного сотрудника в настоящее время, учитывая особые политические условия, сложившиеся в Синьцзяне, скорее всего, встретят возражения со стороны Китая и, возможно, будут отвергнуты. По всей вероятности, предложение о создании постоянного американского представительства в Кашгаре будет более благосклонно воспринято китайскими властями, поскольку и у британцев, и у русских, по-видимому, есть консульские представители в этом городе.

Принимая во внимание потенциальную важность Синьцзяна, можно предположить, что периодических поездок американского представителя в провинцию будет достаточно для того, чтобы предоставлять американскому правительству независимую фактическую информацию по этому вопросу. По всей вероятности, просьба к соответствующим властям о поездках американских представителей в Синьцзян будет встречена гораздо более благосклонно, чем просьба о постоянном представительстве. Посольство в Чунцине, по-видимому, лучше всего подходит для того, чтобы направить представителя в Синьцзян; или, если офицер будет находиться в Ланчжоу, он сможет периодически ездить в Хами, Тихуа и другие города Синьцзяна.

Внешняя Монголия. Хотя недостаток достоверной информации, имеющейся в настоящее время у этого правительства в отношении Внешней Монголии и Маньчжурии, а также возможность русско-японского военного конфликта на Дальнем Востоке указывают на целесообразность размещения американских представителей во Внешней Монголии, считается, что попытки разместить представителей в этом регионе, будь то на постоянной или временной основе, скорее всего, не увенчаются успехом, поскольку, по-видимому, советская и монгольская власти придерживаются политики исключения граждан третьих стран, в том числе официальных лиц, из Внешней Монголии. Учитывая такое отношение со стороны российских и монгольских властей, весьма сомнительно, что было бы целесообразно отправлять американского представителя во Внешнюю Монголию. Если в ходе расследования выяснится, что отправка американского представителя во Внешнюю Монголию возможна, то лучше всего было бы, чтобы он отправился из Москвы или Владивостока и постарался добраться до Улан-Батора, где находится правительство. И здесь просьба о поездке во Внешнюю Монголию, по всей вероятности, будет воспринята более благосклонно, чем просьба о постоянном представительстве.

Поскольку для того, чтобы добраться до Улан-Батора, необходимо было проехать через Россию, то, вероятно, американскому представителю потребовалось бы разрешение России, прежде чем он смог бы отправиться во Внешнюю Монголию.

Рекомендации. Соответственно, рекомендуется:

(1) Рассмотреть возможность временного назначения американского представителя или представителей, которые будут отправлены из Нью-Дели в Лхасу для наблюдения и представления соответствующих отчетов.

(2) Рассмотрите возможность временного назначения американского представителя или представителей, которые будут отправлены из Чунцина в Хами, Тихуа (Урумчи), Кашгар и, возможно, в другие города Синьцзяна для наблюдения и представления соответствующих отчетов.

(3) Рассмотрение вопроса о том, чтобы американский представитель или представители отправились во Внешнюю Монголию, следует отложить до тех пор, пока не выяснится, что советские и монгольские власти благосклонно отнесутся к предложению о поездке или проживании американских представителей во Внешней Монголии.

(4) В качестве предварительного шага миссиям в Нью-Дели и Чунцине следует изучить возможность отправки американского представителя или представителей в Тибет и Синьцзян соответственно и представить рекомендации по этому вопросу.

(5) В качестве предварительного шага американскому посольству в России следует поручить изучить возможность отправки американского представителя или представителей во Внешнюю Монголию и представить рекомендации по этому вопросу.

Документ 9 Письмо об отказе от пищи³⁴⁸

В этот сверкающий солнечным светом май мы отказываемся от пищи. В это самое прекрасное время молодой весны нам невозможно не оставить по ту сторону всю красоту жизни — целиком. Но на самом деле мы бы так не хотели этого, так не желали бы! Однако в стране уже настало такое время: цены взлетают волнами, перерождение чиновников подобно прорыву дамбы, деспотизм высоко реет, бюрократы гниют, большое количество гуманных людей и принципиальных мужей тоскуют за морями, общественный порядок день ото дня становится все более хаотичным. В этот переломный момент жизни и смерти, когда решается, уцелеет или погибнет нация, — родные братья и сестры, все имеющие совесть родные братья и сестры, пожалуйста, прислушайтесь к нашему крику!

Страна — наша страна,

Народ — наш народ,

Правительство — наше правительство,

Мы не закричим — кто закричит?

Мы не возьмемся — кто возьмется?

Пусть наши плечи еще очень слабы и юны, пусть смерть, если говорить о нас, еще кажется чрезмерно тяжкой, но мы ушли, мы не могли не уйти, этого требует от нас история. Наши самые чистые патриотические чувства, наши прекрасные невинные души — были выставлены как «смута», оказалось, что это «скрытый умысел», оказалось, что это «служит на пользу лишь малой горсти людей».

Мы хотим попросить всех честных граждан Китая, попросить каждого рабочего, крестьянина, солдата, простолюдина, интеллигента, знаменитость, правительственного чиновника, милицию и тех людей, которые состряпали нам репутацию преступников: приложите ваши руки к вашим сердцам, прислушайтесь к вашей совести: в чем наше преступление? Вправду ли мы поднимаем смуту? Мы прекратили учебу, мы проводим манифестации, мы отказываемся от пищи, мы отдаем себя целиком — ради чего, в конце концов? Тем не менее нашими чувствами снова и снова играют. Мы терпим голод, стремясь к истине, — а в ответ армия и милиция жестоко избивают лучших представителей студентов, которые на коленях просят демократии, но на них смотрят — и не видят. Требования о равном диалоге вновь отложены, студенческие лидеры находятся в бедственном положении…

Как нам быть?

Демократия — самое благородное в человеческой жизни отношение к существованию, свобода — это врожденное право человека, право, дарованное небом, но тем не менее она требует, чтобы мы отдали в обмен наши молодые жизни. Этим ли тяжким путем гордиться китайской нации?

Итак, отказ от пищи — это то, что нельзя делать, но также то, чего нельзя не делать. В нас дух уже умерших — ради жизни и борьбы. Но мы ведь все еще дети, мы все еще дети! Мать-Китай, пожалуйста, серьезно взгляни хоть одним глазком на твоих сыновей и дочерей! Ведь голод прямо сейчас безжалостно разрушает их юную весну, смерть как раз сейчас подступает к ним вплотную, неужели ты можешь сохранять полную внутреннюю безучастность? Мы не хотим умирать, мы хотим прекрасно жить, потому что сейчас мы находимся в самой чудесной поре человеческой жизни; мы не хотим умирать, мы хотим прекрасно учиться — родина все еще столь бедна, а мы, может показаться, бросаем родину, вот так уходя в смерть. Смерть отнюдь не то, к чему мы стремимся. Но если смерть одного человека или смерть нескольких людей может сделать жизнь большего числа людей лучше, может обеспечить расцвет и процветание родины, — то у нас нет права уйти, чтобы воровски выжить.

Сейчас, когда мы испытываем голод, мамы и папы, не надо горевать! Сейчас, когда мы прощаемся с вами, дяди и тети, пожалуйста, не надо сокрушаться! У нас есть только одна надежда — как раз та, что у нас получится жить [более мирно] лучше, у нас есть только одна просьба — пожалуйста, не забывайте, что то, к чему мы стремились, — вовсе не смерть! Как демократия — не дело нескольких людей, так и построение демократии, конечно, не то, что может быть полностью завершено одним поколением людей. От смерти мы ожидаем самого широкого, самого долгого эха. Когда человек собирается уйти, его слова — превосходны, когда птица собирается уйти, ее пение — скорбно.

Прощайте, единомышленники, берегите себя! Мертвый и живой — равно верны. Прощайте, любимые, берегите себя! Не могу расстаться с тобой, но нельзя не идти до конца. Прощайте, родители! Прошу простить — ребенок не сумел быть сразу и верным, и почтительным. Прощай, народ! Пожалуйста, разреши нам сообщить о своей верности этим непозволительным способом.

Клятвы, написанные нашими жизнями, непременно разгонят тучи на небе республики. Причины отказа от пищи: первое — заявить протест против избранной правительством в отношении прекращения учебы пекинскими студентами позиции «онемелого дерева и ледяного равнодушия». Второе — заявить протест против откладывания правительством диалога с делегацией пекинских ВУЗов. Третье — заявить протест против того, что правительство постоянно вешает на это демократическое патриотическое движение студентов ярлык «смуты», а также целого ряда искажающих истину публикаций. Требования отказа от пищи: первое требование — чтобы правительство быстро провело настоящий, предметный, честный и равный диалог с делегацией для диалога пекинских ВУЗов. Второе требование — чтобы правительство исправило имена для этого студенческого движения, а также дало ему справедливую оценку, подтвердив, что это патриотическое, демократическое студенческое движение. Время отказа от пищи: начинаем тринадцатого мая, в 2 часа по полудни. Место отказа от пищи: площадь Тяньаньмэнь. Не смута, сейчас же реабилитация! Немедленный диалог, недопустимы проволочки! Отказ от пищи ради народа — воистину от безысходности! Мировое общественное мнение, пожалуйста, поддержите нас! Демократические силы всех уровней, пожалуйста, окажите нам содействие!

Добровольно отказавшиеся от пищи [студенты] столичных ВУЗов: три [тысячи человек].

Типография продвижения демократии Союза самоуправления Пекинского Сельскохозяйственного университета

Документ 10 «Стиль Чаушеску». Еженедельный доклад ЦРУ президенту США, 16 ноября 1973 г.³⁴⁹

С тех пор как в 1964 году Румыния решила проводить практически независимую внешнюю политику, она незаметно отдалилась от Москвы. Несмотря на сохранение членства в Варшавском договоре, Румыния:

— получает экономическую и политическую поддержку от Пекина;

— установила тесные связи с Западной Германией, ЕС и большей частью Западной Европы;

— стала первой восточноевропейской страной, которую посетил американский президент;

— настойчиво стремится к более тесным связям с неприсоединившимся миром.

Николае Чаушеску, президент и глава партии, несет главную ответственность за политическую дисциплину, экономические жертвы и националистическое самоутверждение, которые стали отличительной чертой Румынии в начале 1970-х годов. Однако путь к независимости был нелегким, и Бухаресту еще предстоит пройти долгий путь. Связи Румынии с Советским Союзом все еще являются серьезным препятствием для маневра Чаушеску. Тем не менее, он, несомненно, является самым свободолюбивым лидером Варшавского договора и уникальной фигурой среди восточноевропейцев.

Внешняя политика Чаушеску представляет собой смесь неповиновения и конформизма, но общая цель заключается в сохранении и даже увеличении удивительной степени независимости, завоеванной от Москвы. Во внешней политике Чаушеску и Румыния добились международной известности, несоразмерной относительно небольшому размеру страны и ее силовой базе. Тем не менее Румыния остается членом советской военной и экономической системы в Восточной Европе, и лидеры в Бухаресте четко осознают, что эти узы связывают их.

Мастерство Чаушеску заключается в его способности адаптировать свои внешнеполитические инициативы к уровню советской терпимости. Скрупулезно следя за тем, чтобы не завести Москву слишком далеко, он балансирует между неповиновением в одной области и сотрудничеством в другой. Поездка Чаушеску в Пекин в 1971 году была редким просчетом, но перед лицом гнева Москвы он восстановил баланс несколькими концессиями в экономической сфере. Аналогичным образом Чаушеску, заняв независимую позицию в Вене и Хельсинки, в начале этого года сделал примирительный жест в сторону Москвы, приняв визит советского министра обороны Гречко. Это был первый случай, когда советский министр обороны был допущен в Бухарест со времен советского вторжения в Чехословакию.

Эти уступки не нарушили основных принципов независимого курса Румынии. Румыния поддерживает отношения со всем спектром коммунистического мира — Москвой, Пекином, Белградом и даже Тираной, — а также с ведущими западноевропейскими партиями. При Чаушеску правительство укрепило свои связи с Западной Европой и даже попыталось идентифицировать себя с неприсоединившимся миром. Румыния — единственная восточноевропейская страна, поддерживающая полноценные дипломатические отношения как с Израилем, так и с его главными антагонистами в арабском мире.

С 1958 года Бухарест отказывался разрешить проведение учений Варшавского договора на своей территории. Румыны бросили вызов хрущевской схеме наднациональной экономической интеграции. Чаушеску неоднократно пытался ослабить связи своей страны с Варшавским договором и был единственным лидером пакта, который открыто критиковал оккупацию Чехословакии советскими войсками.

В последнее время Чаушеску перенес свое неповиновение Москве на многосторонние переговоры по европейской безопасности. В основе его шагов лежит глубоко укоренившийся, почти навязчивый страх, что переговоры по безопасности и сокращению сил приведут к фактическому разделению Европы на две сферы влияния, в которых будут доминировать сверхдержавы. Чаушеску, очевидно, считает, что в результате Румыния окажется под произвольным давлением Кремля без какой-либо надежды на сдерживающие рычаги со стороны Запада.

Чаушеску изложил руководящие принципы румынской активности на переговорах по европейской безопасности в ноябре прошлого года. Он подчеркнул, что в процедурных вопросах необходимо занять жесткую позицию, поскольку начавшиеся переговоры создадут прецеденты, которые станут обязательными для исполнения. Румыны настаивали на том, чтобы все страны участвовали в переговорах как равноправные, независимые государства, независимо от их членства в военных союзах. Настойчивые усилия Румынии в этом направлении вызвали резкую критику со стороны Москвы и некоторых ее восточноевропейских союзников. Не унывая, Чаушеску направил сильную делегацию на нынешние переговоры по безопасности этой осенью. Ожидается, что румыны представят предложения, которые не совпадут с мнением восточноевропейцев и, следовательно, вызовут еще большую критику со стороны Советов.

По сообщениям, разрыв между Москвой и Бухарестом увеличился во время саммита по Крыму в конце июля. Среди прочего, две страны расходятся во мнениях по вопросу о границах. Москва заявила на саммите, что выступает за нерушимость существующих границ. Бухарест выступает за формулу, которая исключала бы применение силы для их изменения, но оставляла бы открытой возможность будущих корректировок по взаимному согласию. Такой подход призван избежать окончательного лишения Бухареста права претендовать на северную Буковину и Бессарабию, которые в настоящее время входят в состав СССР.

Разногласия по поводу Китая разгорелись и в Крыму. Несколько румынских дипломатов впоследствии утверждали, что только присутствие Чаушеску на саммите предотвратило осуждение Пекина в итоговом коммюнике. Чаушеску также поздравил Мао Цзэдуна с переизбранием на пост председателя партии.

Решимость Бухареста противостоять советскому давлению, чтобы присоединиться к антикитайскому хору, была подчеркнута в начале сентября визитом в Пекин Эмиля Боднараса, давнего советника Чаушеску. Боднарас, несомненно, воспользовался случаем, чтобы обсудить с хозяевами антикитайскую кампанию Москвы, а также, возможно, затронул вопрос о том, что Москва созовет международную коммунистическую конференцию с целью вытеснить Китай из мирового движения.

Чаушеску наблюдал за политикой своего соседа, югославского президента Тито, и извлекал из нее уроки, хотя Чаушеску модифицировал их в соответствии со своим собственным стилем. Румынско-югославское сотрудничество началось еще в 1968 году, но советская оккупация Чехословакии подтолкнула двух балканских лидеров к сближению. Сейчас, спустя примерно пять лет после того, как Кремль пошел против чешской весны, чувство тревоги и срочности ослабло. Чаушеску и Тито часто общались до недавней войны на Ближнем Востоке, когда экстравагантная поддержка арабов со стороны Югославии столкнулась со связями Румынии с Израилем.

И Чаушеску, и Тито привержены принципу невмешательства в дела других государств, едины в своем страхе перед советской гегемонией в Восточной Европе и привержены принципу, что каждая коммунистическая партия и каждый народ не только равны, но и являются хозяевами в своем доме.

Чаушеску, однако, понимает, что его свобода маневра гораздо более ограничена, чем у Югославии. Граница с Советским Союзом протяженностью 830 миль сама по себе достаточна, чтобы сдерживать активность Бухареста. Румыния по-прежнему является частью советской оборонной и экономической системы в Восточной Европе. Тем не менее Чаушеску научился у Тито тому, как правильно вести дело своей страны на международных форумах, и понял, как далеко он может зайти, не провоцируя Советский Союз на жесткую реакцию.

Чаушеску привел свою страну к широкому сотрудничеству с югославами. Бухарест и Белград вносят последние штрихи в план совместного производства дозвукового военного самолета. Есть сообщения о том, что достигнуто соглашение о создании совместного предприятия по строительству подводных лодок.

Новый закон об обороне Румынии — еще один пример стремления Чаушеску заимствовать и перенимать опыт югославов. Принятый в декабре 1971 года закон предусматривает мобилизацию в военное время всех взрослых — мужчин и женщин — и основан на аналогичном законе Югославии.

Чаушеску также позаимствовал у Тито идею приближения Румынии к третьему миру. Румынский кадер принимал у себя, казалось бы, бесконечный парад лидеров стран третьего мира. Весной 1972 года Чаушеску посетил восемь африканских стран, а чуть больше года спустя — шесть лутиноамериканских государств. Эти поездки явно были направлены на укрепление международных позиций Бухареста, а также на развитие торговли. Более тонкой целью является более тесное взаимодействие Румынии с государствами, которые могут разделять ее чувствительность к реальным или воображаемым манипуляциям со стороны блоков, обладающих большой властью. Совсем недавно румынские СМИ широко освещали четвертый саммит неприсоединения в Алжире в начале сентября. Румынская пресса из кожи вон лезла, чтобы провести параллели между румынской политикой и политикой движения неприсоединения.

Чаушеску стремится к сближению с Западом не только для того, чтобы продемонстрировать свою независимость от Москвы, но и ради экономических выгод, на которые он рассчитывает. Он стремится получить доступ к западным кредитам и технологиям, понимая, что снижение экономической зависимости от Советского Союза является важным фактором укрепления с таким трудом завоеванной независимости Румынии в других областях. Он поощряет западные инвестиции и совместные предприятия в Румынии, видя в них долю Запада в его стране и вотум доверия к ее будущему.

Чаушеску предпринял значительные усилия по ухаживанию за Западной Европой. В первой половине 1972 года он посетил Италию и Западную Германию. Его четырехдневное пребывание в Федеративной Республике стало первым визитом главы румынского государства в Западную Германию. Во время этих и предыдущих визитов в Западную Европу Чаушеску попросил своих хозяев присоединиться к нему и подписать декларацию из десяти пунктов «торжественных принципов», регулирующих отношения между государствами. Эти принципы подчеркивают равенство, независимость и территориальную целостность всех государств как краеугольный камень будущего.

Отношения Румынии и США играют важную роль в мышлении Чаушеску. В процессе налаживания связей с Вашингтоном Чаушеску уделял особое внимание улучшению торговли и промышленному, научному и технологическому сотрудничеству. Он также стремился улучшить отношения, развивая личные связи с президентами Джонсоном и Никсоном. В начале 1973 года Румыния стала первой страной Варшавского договора, купившей американские коммерческие самолеты, заключив контракт с компанией Boeing на три самолета 707. В последнее время Бухарест проявляет интерес к американскому проекту, который гарантирует Румынии столь необходимый кодовый уголь в течение следующих пяти лет, причем до сих пор основным поставщиком был Советский Союз.

Эти шаги навстречу Западу явно раздражали Советы. Есть сведения, что незадолго до недавних соглашений американских, итальянских и западногерманских фирм о создании совместных предприятий в Румынии Москва говорила другим восточноевропейцам, что румынская политика не оправдала себя.

Стиль Чаушеску, пожалуй, наиболее очевиден в его политике в отношении Ближнего Востока, поскольку Румыния — единственное государство Варшавского договора, поддерживающее полные дипломатические отношения как с Израилем, так и с основными арабскими странами. Эти связи с Израилем являются предметом разногласий с Москвой и мешают Кремлю представить единый фронт Варшавского договора за арабское дело. С другой стороны, отношения Чаушеску с Тель-Авивом — это главное политическое различие между ним и Тито, который твердо ставит Белград на сторону арабов.

Последняя ближневосточная война не изменила решимости Чаушеску сохранять такой баланс в отношении антагонистов. Румынская пресса освещала военные действия равномерно, опираясь как на израильские, так и на египетские и сирийские пресс-релизы. Советская позиция, согласно которой во всем виноват Израиль, была отвергнута, хотя в двух недавних выступлениях Чаушеску все же заявил, что продолжающаяся оккупация Израилем арабских территорий была важным фактором возобновления боевых действий. Он осудил израильскую бомбардировку Дамаска.

Не желая оставаться в стороне от кризиса, Чаушеску предложил несколько наивный мирный план, который призывал к проведению международной мирной конференции всех заинтересованных сторон и призывал малые и средние страны присоединиться к укреплению ООН как форума для поддержания мира. Когда израильтяне, арабы, США и Советский Союз проигнорировали эту инициативу, румыны пригласили израильских и арабских представителей встретиться в Бухаресте. В ответ Тель-Авив прислал министра иностранных дел Аббу Эбана, но арабы не явились; сам Эбан признался, что его прислали в знак признательности за румынский нейтралитет.

В долгосрочной перспективе инициатива Чаушеску послужит дальнейшей изоляции его от Пакта и обострению советско-румынских отношений, но Чаушеску готов вынести подобную критику как со стороны партнеров Румынии по Пакту, так и со стороны арабов. Его первоначальная реакция на нынешние военные действия последовала по образцу 1967 года: была усилена охрана важных объектов, румынские дипломаты заняли скромную позицию, хотя они продолжают подчеркивать главенство ООН.

Если бы война затянулась, румыны почти наверняка обнаружили бы, что их возможности для маневра серьезно сократились, и могли бы пойти на то, чтобы пожертвовать своими отношениями с Израилем.

В краткосрочной перспективе нейтрализм Чаушеску на Ближнем Востоке дал неоднозначные результаты. Израильско-румынские отношения, возможно, и процветали, но Бухарест не получил достаточного влияния на поведение Тель-Авива. С другой стороны, большинство арабских стран разорвали дипломатические отношения с Румынией, а некоторые даже ввели эмбарго на торговлю — санкции, которые явно ощутили на себе румыны, у которых и без того было более чем достаточно проблем с поиском рынков сбыта.

Успех Чаушеску за рубежом во многом обусловлен его стремлением сохранить жесткую, ортодоксальную коммунистическую систему у себя дома. Его контроль над страной почти полный. Большинство румын отрезаны почти от всех западных культурных и политических контактов. Даже для того, чтобы посетить соседнюю Югославию, среднестатистическому гражданину трудно получить выездную визу. Чаушеску крепко держит рычаги власти, чтобы избежать советских обвинений в девиации — обвинений, которые оказались роковыми в Чехословакии Дубчека. Он также внимательно следит за своими подчиненными и следит за тем, чтобы у них не было возможности оспорить его власть.

Придя к власти в 1965 году после смерти Георгиу-Дея, Чаушеску медленно, но верно перестраивал партийный и государственный аппарат по своему вкусу. Для этого он провел чистку и заполнил ключевые посты людьми, которые были обязаны своим продвижением лично ему. Он менял людей на посту и обратно, находясь в постоянном поиске тех, кто не только лоялен, но и обладает знаниями и опытом. Готовность произвольно менять подчиненных стала визитной карточкой стиля Чаушеску.

Чаушеску собрал личный штат советников, которые составляют «мозговой трест» из экспертов в области политики, экономики и управления. Не имеющий аналогов в коммунистическом мире, этот «кухонный кабинет» призван обеспечить способный персонал для формулирования политики и решения проблем. Назначение Николеа Экобеску на пост советника президента в начале этого года служит примером этой техники. Один из ведущих румынских экспертов по европейской безопасности, Экобеску теперь имеет прямой и частый контакт с Чаушеску и будет сопровождать его в поездках.

Чаушеску также оптимизировал партийный механизм. Власть осуществляется тремя небольшими исполнительными органами — секретариатом, постоянным президиумом и исполнительным комитетом, в которых доминирует лично Чаушеску. Эти три органа еще более тесно связаны друг с другом благодаря дублирующим друг друга членам, состоящим из назначенцев Чаушеску.

С правительственной стороны история та же. Чаушеску остается верховным правителем. Основными компонентами правительства являются Национальная ассамблея, Государственный совет и Совет министров. Государственный совет стал наиболее важным после того, как Чаушеску стал его президентом в конце 1967 года. Система взаимосвязанного членства в партийных органах распространяется и на исполнительные уровни государства.

Власть, которая притянулась к Чаушеску, в сочетании с преклонением перед ним со стороны средств массовой информации, вызывает недоумение как внутри страны, так и за рубежом. Он не может или не хочет противостоять тому, чтобы его выдвигали в качестве национального героя, а его собственные действия способствовали растущему беспокойству по поводу «культа Чаушеску».

Этот «культ» был драматизирован в январе прошлого года, когда 55-й день рождения Чаушеску стал поводом для недельного восхваления. Несколько видных лидеров, включая премьера Маурера и вице-премьера Боднараса, по сообщениям, советовали Чаушеску не поощрять подобное поклонение героям. На данный момент их слова оказались бесполезными. Чаушеску тщеславен и не желает ни с кем делиться вниманием.

Несмотря на окружающий его культ, Чаушеску может претендовать на подлинную народную поддержку. Его открытое осуждение советского вторжения в Чехословакию наэлектризовало румын и впервые за послевоенный период сплотило их вокруг режима в общей борьбе против Москвы. Таким образом, Чаушеску добился того, чего не удавалось сделать ни одному другому послевоенному румынскому коммунистическому лидеру. Более того, в стране царит всеобщее понимание и гордость за его умение читать Советы. Народ восхищается его способностью прощупывать точки давления, испытывать Москву, Вашингтон и Пекин и таким образом использовать соперничество для продвижения румынских национальных интересов.

Под руководством Чаушеску Румыния достигла одного из самых высоких темпов экономического роста в мире. С 1970 года валовой национальный продукт рос в среднем на девять процентов в год. Однако быстрая индустриализация была достигнута в основном за счет массового импорта западных машин и оборудования, в основном купленных в кредит. В результате задолженность Румынии в твердой валюте и бремя обслуживания этого долга превратились в огромную головную боль. Румыния попала в порочный круг: чтобы погасить долг в твердой валюте, Чаушеску добивается большей экономической самодостаточности, но для поддержания быстрого роста и повышения эффективности Румынии требуется более широкий доступ к западным технологиям и кредитам.

Хотя Чаушеску долгое время полностью отвечал за атомные, а также политические дела, в мае прошлого года он предпринял шаги, которые привели к тому, что он в редкой для коммунистических государств степени принял на себя личную ответственность за лечение экономических проблем страны. Тем самым он сделал себя более уязвимым для критики в случае ухудшения состояния экономики.

За экономической политикой Чаушеску стоит постоянный вопрос о децентрализации и централизации управления экономикой. Чаушеску стремится к быстрой индустриализации, экономической самодостаточности и более тесным торговым связям с США, чтобы подчеркнуть свою политическую независимость от Москвы. Он решил придерживаться централизованной экономики. Чаушеску видел экономические реформы, проводимые в других странах Восточной Европы, и, по некоторым данным, пришел к выводу, что подобные эксперименты чужды его стилю. В этом отношении его коммунизм более ортодоксален, чем советский. Присущие ему проблемы, слабости и противоречия очевидны. Чаушеску призывает к большей эффективности, но не желает предпринимать необходимые шаги для достижения своих целей путем предоставления большей индивидуальной ответственности.

Даже настаивая на жесткой советской системе, Чаушеску сумел занять достаточно независимую экономическую позицию между Востоком и Западом. Ему удалось постепенно сократить долю торговли своей страны с СЕМА и СССР. В результате он уменьшил уязвимость Румынии перед экономическими санкциями, призванными заставить ее подчиниться политике Москвы. Помня о хрущевских схемах начала 1960-х годов, Чаушеску также особенно остерегается быть втянутым в какие-либо наднациональные экономические или политические планы или органы, которые могли бы посягнуть на независимость его страны.

Под руководством Чаушеску Бухарест также искал новые способы продвижения экспорта твердой валюты. Румыния стала первой страной Варшавского договора, разрешившей западным компаниям участвовать в акционерном капитале (до 49 процентов) в отдельных отраслях промышленности. В 1973 году компания «Control Data Corporation» последовала примеру французских и западногерманских фирм и воспользовалась этой возможностью, создав совместную компанию по производству компьютерного оборудования в Румынии.

Несмотря на успехи в некоторых областях, экономика станет главной проблемой для Чаушеску. Проценты по обслуживанию долга уже составляют 40 процентов от экспорта Румынии на Запад. Румынам предлагают затянуть и без того тугие пояса во имя повышения эффективности и роста производства. Пока Чаушеску крепко держит ситуацию в своих руках, он еще не готов децентрализоваться и позволить рыночным силам вступить в игру, чтобы добиться желаемых результатов. Но у него могут быть связаны руки. Успехи, которых ему удалось добиться в других областях, в значительной степени зависят от его настойчивого стремления к ортодоксальной коммунистической экономике. Чаушеску осознает, что малейший намек на то, что партия теряет контроль над экономическими вопросами, может вызвать негативную реакцию Советского Союза.

Относительная молодость Чаушеску, его мощный драйв и целеустремленное стремление к достижению целей позволили Румынии добиться значительных успехов в освобождении от советского господства. Хотя Чаушеску не противится тому, чтобы его выдвигали в качестве национального героя, он не опьянен властью и не коррумпирован. Он великодушно обходится со своими политическими противниками.

Его обширные зарубежные поездки и настойчивые призывы к повышению экономической эффективности вызывают критику в высших эшелонах власти. Но эта критика носит приглушенный характер и не представляет серьезной угрозы его правлению. Среднестатистическому румыну хорошо известны достижения Чаушеску, и они значительно превосходят его недостатки. Он придал стране международный престиж и значимость, которых она никогда не имела.

Чаушеску доказал, что способен вести Румынию в многополярном мире. Он использовал реальное и потенциальное соперничество СССР, Китая и США для расширения независимости своей страны. Кроме того, он воспользовался атмосферой разрядки, чтобы привлечь внимание к своему заявлению о том, что Румыния — независимое государство. Чаушеску, несомненно, будет продолжать настаивать на независимости своей страны от Советского Союза при любой возможности, но при этом он будет стараться не выходить за рамки советского терпения.

Документ 11 Стратегия национальной безопасности США от 20 мая 1982 г.³⁵⁰

От редакции: С момента создания Совета национальной безопасности (СНБ) в 1947 году каждый новый президент США издавал пронумерованные стратегии национальной безопасности, вводившиеся в действие директивами по решениям национальной безопасности (National Security Decision Directive, NSDD). Каждой директиве присваивался порядковый номер в соответствии с датой издания. Администрация Рейгана проработала почти полтора года, прежде чем 30 мая 1982 г. опубликовала стратегию национальной безопасности США. Оригинал хранится в Совете национальной безопасности США. По мере того, как Совет рассекречивает и публикует стратегии, общедоступные справочные копии размещаются в Национальном архиве в Колледж-Парке, штат Мэриленд.

Здесь помещен не полный документ, а извлечения из него.

введена в действие директивой СНБ «NSSD 1-82»

Основные военные угрозы безопасности США в 1980-е годы будут по-прежнему исходить от Советского Союза, его союзников и клиентов. Несмотря на усиливающееся давление на экономику и растущую уязвимость своей империи, советские вооруженные силы будут продолжать расширяться и модернизироваться.

Советский Союз по-прежнему осознает катастрофические последствия начала военных действий непосредственно против США или их союзников. По этой причине война с советским клиентом, возникшая в результате региональной напряженности, более вероятна, чем прямой конфликт с СССР. Однако в случае конфликта с советским клиентом риск прямой конфронтации с Советским Союзом сохраняется.

Нестабильные правительства, слабые политические институты, неэффективная экономика и сохраняющиеся традиционные конфликты создают возможности для советской экспансии во многих частях развивающегося мира. Растущая нехватка ресурсов, таких как нефть, рост терроризма, опасность распространения ядерного оружия, неопределенность в вопросе преемственности советской политики, сдержанность ряда западных стран и растущая напористость советской внешней политики — все это способствует нестабильности международной обстановки. По этим причинам десятилетие восьмидесятых годов, вероятно, станет самым серьезным вызовом нашему выживанию и благополучию со времен Второй мировой войны, и наш ответ может привести к тому, что к концу этого десятилетия отношения между Востоком и Западом кардинально изменятся.

Учитывая потерю стратегического превосходства США и подавляющий рост потенциала советских обычных вооруженных сил, а также возросшую политическую и экономическую мощь индустриальных демократий и возросшее значение ресурсов третьего мира, Соединенные Штаты должны все чаще прибегать к ресурсам и сотрудничеству союзников и других стран для защиты наших интересов и интересов наших друзей. Другой альтернативы нет. Чтобы успешно противостоять вызовам нашим интересам, США потребуются более сильные и эффективные механизмы коллективной обороны. Американские оборонные программы будут учитывать статус этих соглашений в процессе планирования.

Сильная объединенная НАТО остается незаменимой для защиты интересов Запада. Призывая всех наших союзников по НАТО сохранять и увеличивать свой вклад в Европе, мы должны особо поощрять тех союзников, которые могут внести свой вклад за пределами Европы, выделять свои незначительные оборонные ресурсы преимущественно на потенциал, который может поддержать миссии как за пределами региона, так и в Европе.

За пределами Европы Соединенные Штаты будут в первую очередь полагаться на региональные государства в вопросах военного противодействия несоветским угрозам, оказывая при необходимости помощь в обеспечении безопасности. Если не будет другой разумной альтернативы, США должны быть готовы к военному вмешательству в региональные или местные конфликты. В Юго-Западной Азии мы будем поддерживать развитие сбалансированных и самодостаточных дружественных региональных сил и уделять особое внимание помощи некоторым ключевым государствам для выполнения региональных функций в чрезвычайных ситуациях. Однако США останутся главной военной силой, способной оказать прямое сопротивление Советскому Союзу.

В Восточной Азии следует поощрять японцев вносить больший вклад в собственную и взаимную оборону. Мы также должны помочь Республике Корея стать все более самодостаточной в плане собственного оборонного потенциала.

В мирное время наши региональные военные цели направлены на сдерживание военного нападения на Соединенные Штаты, наших союзников и друзей, а также на сдерживание и обращение вспять расширения советского влияния по всему миру. Безопасность Европы остается жизненно важной для обороны Соединенных Штатов. Это означает, что мы должны добиться значительных улучшений в потенциале обычной обороны НАТО, а также усовершенствовать ядерные и химические силы. Со своей стороны, Соединенные Штаты сохранят свои обязательства по передовому развертыванию и раннему усилению. Безопасность Юго-Западной Азии неразрывно связана с безопасностью Европы и Японии и поэтому жизненно важна для обороны Соединенных Штатов. Ключевой военной задачей мирного времени в Юго-Западной Азии является усиление сдерживания путем достаточного повышения нашего глобального потенциала по развертыванию и поддержанию военных сил, чтобы в случае нападения Советского Союза он столкнулся с перспективой крупного конфликта с США на театре военных действий и угрозой эскалации.

При планировании на военное время необходимо учитывать вероятность того, что любой американо-советский конфликт выйдет за пределы одного театра военных действий. В этом контексте, признавая, что политическая и военная ситуация на момент войны будет в значительной степени влиять на стратегические решения, при планировании на военное время применяются следующие приоритеты: наивысший приоритет — Северная Америка, затем НАТО и поддерживающие линии связи. Следующим приоритетом является обеспечение доступа к нефти в Юго-Западной Азии, затем оборона тихоокеанских союзников США и линий связи в Индийском и Тихом океанах, а затем оборона других дружественных стран в Латинской Америке и Африке.

Конкретная политика в отношении региональных военных целей как в мирное, так и в военное время содержится в разделе С части III документа.

Модернизация наших стратегических ядерных сил и достижение паритета с Советским Союзом должны быть приоритетными в наших усилиях по восстановлению военного потенциала Соединенных Штатов.

Сдерживание может быть достигнуто, если наша оборонная позиция сделает советскую оценку исхода войны при любых обстоятельствах настолько опасной и неопределенной, чтобы устранить любой стимул для начала нападения.

Соединенные Штаты будут укреплять свои стратегические силы ядерного сдерживания путем развития потенциала для поддержания длительного ядерного конфликта в соответствии с указаниями, содержащимися в директивах по национальной безопасности NSDD-12, NSDD-13, NSDD-26, PD-53 и PD-58. Программа модернизации стратегических сил, изложенная в NSDD-12, подтверждается, за исключением тех случаев, когда она может быть изменена новыми решениями о режиме базирования M-X. США сохранят дееспособную и надежную стратегическую триаду, состоящую из баллистических ракет наземного базирования, пилотируемых бомбардировщиков и баллистических ракет, запускаемых с подводных лодок. Хотя каждый из элементов этой триады должен быть как можно более живучим, наличие всех трех исключает уничтожение более одного из них в результате внезапного нападения и защищает от технического сюрприза, который может аналогичным образом лишить один из элементов триады.

Наши силы общего назначения поддерживают политику национальной безопасности США в мирное время, сдерживая агрессию, демонстрируя интересы, заботу и приверженность США, помогая силам других дружественных стран и обеспечивая основу для быстрого перехода от мира к войне. В военное время эти силы будут использоваться для достижения наших политических целей и обеспечения скорейшего окончания войны на выгодных для США и союзников условиях.

США должны поддерживать глобальную позицию и стремиться к усилению своего влияния во всем мире путем поддержания и совершенствования сил передового базирования и сил быстрого развертывания, базирующихся в США, а также периодических учений, помощи в обеспечении безопасности и специальных операций.

В конфликте без участия Советского Союза Соединенные Штаты будут стремиться ограничить масштаб конфликта, избежать вовлечения Советского Союза и обеспечить скорейшее достижение целей США.

В случае конфликта с участием Советского Союза США должны совместно с союзниками планировать успешную оборону в глобальной войне. Учитывая нынешнюю нехватку сил, мы должны планировать сосредоточить наши военные усилия в областях, представляющих наибольший интерес для США.

В случае конфликта с участием Советского Союза США должны совместно с союзниками планировать успешную оборону в глобальной войне. Однако, учитывая нынешнюю нехватку сил, мы должны планировать сосредоточить наши военные усилия в первую очередь на наиболее важных направлениях, проводя меньшие операции в других местах. Эта последовательная концепция должна стать основной чертой нашей политики применения сил. В интересах Соединенных Штатов ограничить масштабы любого американо-советского конфликта, но если начнется глобальная война с Советским Союзом, контрнаступательные действия должны быть направлены туда, где США могут повлиять на исход войны. Контрнаступательные действия не заменяют мощный военный потенциал, необходимый для защиты жизненно важных интересов на том этапе, на котором они оказались под угрозой.

Силы резервного компонента должны быть неотъемлемой частью военного планирования США. Резервы предоставляют основные боевые силы, которые дополняют и усиливают действующие части, а также обеспечивают большую часть вспомогательных сил, необходимых для поддержания общей численности сил в бою. Во время кризисов, связанных с потенциальным развертыванием и длительным использованием значительных боевых сил, национальный орган командования будет принимать решение о ранней мобилизации. Мобилизационное планирование должно быть включено во все основные чрезвычайные ситуации.

Чтобы ликвидировать разрыв между стратегией и возможностями, США должны реализовать устойчивую и сбалансированную программу развития сил. Первым приоритетом является повышение оперативных возможностей сил передового или раннего развертывания и связанных с ними подъемных средств. Второй приоритет должен быть отдан базирующимся в США силам позднего развертывания, а третий — расширению структуры сил.

Возможности этих сил должны быть улучшены в следующем общем порядке приоритетов: достижение готовности, обеспечение адекватной устойчивости, повышение мобильности, а затем модернизация сил.

Помощь в обеспечении безопасности является жизненно важным, неотъемлемым компонентом нашей стратегии национальной безопасности и существенным дополнением к структуре наших собственных сил в достижении наших целей безопасности за рубежом. Программы содействия безопасности являются наиболее экономически эффективным средством укрепления безопасности Соединенных Штатов. Будут предприняты приоритетные усилия, включая использование ресурсов Белого дома, для обеспечения принятия законодательных инициатив по оказанию помощи в области безопасности, находящихся на рассмотрении Конгресса.

В долгосрочной перспективе мы планируем устойчивый реальный рост части бюджета национальной безопасности, выделяемой на помощь в обеспечении безопасности, в течение следующих пяти лет; более широко используем многолетние обязательства; улучшим наше предвидение и Планирование иностранных военных продаж (с особым акцентом на Специальный фонд оборонных закупок); будут предприняты усилия по переработке или существенному пересмотру Закона об иностранной помощи и Закона о контроле за экспортом вооружений. Для реализации этих мер будут созданы соответствующие рабочие группы при Группе по управлению передачей вооружений, которые будут регулярно отчитываться о проделанной работе перед СНБ.

Цели национальной безопасности Соединенных Штатов могут быть достигнуты только в том случае, если все оборонные ресурсы будут взаимоподдерживающими, тщательно интегрированными и дополняющими другие элементы национальной мощи США.

Анализ наших нынешних и прогнозируемых возможностей обнаруживает существенные риски того, что некоторые региональные цели могут быть не достигнуты, некоторые обязательства перед союзниками не будут выполнены, и мы будем вынуждены прибегнуть к ядерному оружию на ранней стадии конфликта.

Эти риски присущи нашему нынешнему положению. Их необходимо признать, распределить по мере возможности, а затем снизить за счет упорядоченных и последовательных инвестиций в нашу оборонную программу.

Для снижения будущих рисков для нашей национальной безопасности необходима комплексная и изобретательная интеграция всех наших возможностей. Сдерживание зависит как от ядерного, так и от обычного потенциала. Ядерные силы не будут рассматриваться как более дешевая альтернатива обычным силам. В то же время возможность применения ядерного оружия должна оставаться одним из элементов нашей общей стратегии.

Учитывая растущую уязвимость наших стратегических сил сдерживания, мы должны повысить живучесть наших наступательных сил и дополнить эти усилия эффективными программами по обеспечению непрерывности государственного управления, стратегической связи и гражданской обороны.

Вооруженный конфликт с участием США требует организации, обучения и оснащения всех наших вооруженных сил таким образом, чтобы все они могли быть легко развернуты и применены совместно. Реагирование на любую крупную чрезвычайную ситуацию потребует определенного уровня мобилизации. Мы должны расширить масштабы мобилизации и промышленные возможности, а также часто пересматривать политику в отношении трудовых ресурсов, чтобы обеспечить их достаточную численность.

Политика национальной безопасности Соединенных Штатов должна служить следующим широким целям:

— сохранение политической идентичности, основ и институтов Соединенных Штатов, воплощенных в Декларации независимости и Конституции;

— защита Соединенных Штатов — их национальной территории, граждан, вооруженных сил и активов за рубежом — от военных, военизированных или террористических нападений;

— содействие экономическому благосостоянию Соединенных Штатов, в частности, путем поддержания и укрепления промышленной, сельскохозяйственной и технологической базы страны и обеспечения доступа к иностранным рынкам и ресурсам;

— укрепление международного порядка, отвечающего жизненно важным интересам США, путем поддержания и укрепления конструктивных, основанных на сотрудничестве отношений и союзов, а также путем поощрения и укрепления, где это возможно и практически осуществимо, свободы, верховенства закона, экономического развития и национальной независимости во всем мире.

Политика национальной безопасности Соединенных Штатов будет руководствоваться следующей оценкой текущей международной ситуации, а также тенденций и перспективных событий, влияющих на достижение наших широких целей.

Советский Союз является и будет оставаться в обозримом будущем самой грозной угрозой для Соединенных Штатов и американских интересов во всем мире. Рост советской военной мощи за последнее десятилетие поставил под сомнение способность Соединенных Штатов и их союзников сдерживать нападение Советского Союза и его союзников по всему спектру конфликтов. В то же время советская политика беспрецедентного глобального экспансионизма бросает вызов стратегическим интересам и положению Соединенных Штатов во всем мире.

Потеря США ядерного превосходства означает, что США не могут полагаться на ядерные силы, чтобы компенсировать недостаток сил общего назначения. Этот факт, а также расширение советского обычного потенциала и растущая способность проецировать свою военную мощь повысили относительную важность обычного потенциала США и союзников. Возросшая вероятность того, что американо-советский конфликт может быть глобальным и затяжным, усиливает потребность в значительной американской промышленной базе для мобилизации.

Опираясь на усиление своих военных позиций, Советы разработали комплексную и сложную политическую/военную/экономическую стратегию, сочетающую выборочное использование собственных и марионеточных вооруженных сил и сил безопасности, продажу и предоставление оружия, экономические стимулы и антистимулы, манипулирование террористическими и подрывными организациями, дипломатические инициативы и инициативы по контролю над вооружениями, а также пропагандистскую и дезинформационную деятельность. Ближайшие цели стратегии — расширение советского влияния в мире и ослабление США, во-первых, путем блокирования доступа к стратегическим ресурсам, сухопутным и морским путям; во-вторых, путем изоляции США, разжигания дисгармонии с союзниками, друзьями и нейтральными сторонами; в-третьих, путем подрыва политической воли на Западе.

В то же время у Советов сохранятся серьезные уязвимости. Экономики и социальные системы Советского Союза и большинства советских союзников продолжают демонстрировать серьезные структурные слабости. Привлекательность коммунистической идеологии, похоже, снижается во всем мире, в том числе и в самом советском блоке. Участие Советского Союза в Афганистане выявило некоторые ограничения эффективности советского потенциала проецирования силы. Численность нерусских национальностей растет по сравнению с преобладающим русским населением. События в Польше подчеркнули и могут еще больше усилить внутреннюю слабость большинства стран Варшавского договора.

Уход эпохи Брежнева и вероятность последующей борьбы за преемственность сделают советскую политику менее предсказуемой. Политическая и экономическая уязвимость внутри страны может побудить новых лидеров стремиться к снижению напряженности за рубежом. Однако большая военная мощь и, возможно, большее чувство уверенности в себе на международной арене среди молодого поколения лидеров могут заставить их пойти на риск конфронтации с Западом.

На Ближнем Востоке и в Юго-Западной Азии хроническая нестабильность региона как внутри государств, так и между ними, включая арабо-израильский конфликт, рост воинствующих националистических и религиозных движений, а также расширение советского присутствия представляют собой критическую угрозу для политических, экономических интересов и интересов безопасности Запада.

Критически важной составляющей этого региона является нефть в Персидском заливе. Западная экономическая система нуждается в свободном доступе к ней, в то время как контроль Советского Союза над этим источником энергии позволил бы ему задушить Запад и значительно облегчить советские экономические трудности. Здесь кроется проблема потенциального противостояния сверхдержав.

Китайская Народная Республика по-прежнему враждебно относится к Советскому Союзу и его вьетнамскому клиенту и, похоже, начала идеологическую эволюцию в сторону от коммунизма советского образца. Таким образом, Китай играет важную роль в глобальной политике Соединенных Штатов в отношении Советского Союза. В то же время неопределенность будущего внутреннего развития Китая и возможность сближения с СССР представляют собой скрытую долгосрочную угрозу интересам США и их союзников.

Нестабильные правительства, слабые политические институты, неэффективная непроизводительная экономика, растущие ожидания, быстрые социальные изменения, сохранение традиционных конфликтов и распространенность насилия создают возможности для советской экспансии во многих странах развивающегося мира.

Активизация усилий ряда стран по приобретению ядерного оружия ставит под угрозу жизнеспособность международного режима нераспространения, что может иметь серьезные последствия для региональной стабильности и безопасности Соединенных Штатов.

Нежелание наших основных союзников значительно расширять свои военные программы и пересматривать политические и военные стратегии в свете растущей советской угрозы обусловлено экономическими требованиями, внутриполитическими условиями и различными взглядами на природу и цели противника. Однако экономическая мощь и общность интересов и ценностей стран, входящих в западный альянс, имеют огромное значение, если их эффективно мобилизовать.

По всем этим причинам десятилетие восьмидесятых станет самым серьезным вызовом выживанию и благополучию США со времен Второй мировой войны. Наш ответ на этот вызов может привести к тому, что к концу десятилетия отношения между Востоком и Западом кардинально изменятся.

Политика национальной безопасности Соединенных Штатов должна руководствоваться следующими глобальными целями: — сдерживать военное нападение СССР и его союзников на США, их союзников и другие важные страны по всему спектру конфликтов и поражение такого нападения в случае неудачи сдерживания;

— укреплять влияние США во всем мире путем укрепления существующих союзов, улучшения отношений с другими странами, создания и поддержки коалиций государств, дружественных интересам США, а также с помощью всего спектра дипломатических, политических, экономических и информационных усилий;

— сдерживать и сводить на нет расширение советского контроля и военного присутствия во всем мире, а также увеличивать издержки, связанные с поддержкой и использованием Советским Союзом марионеточных, террористических и диверсионных сил;

— нейтрализовать усилия СССР по усилению своего влияния путем использования дипломатии, поставок оружия, экономического давления, политических акций, пропаганды и дезинформации;

— по возможности совместно с нашими союзниками способствовать сдержанности советских военных расходов, препятствовать советскому авантюризму, ослаблять советскую союзническую систему, заставляя СССР нести бремя своих экономических недостатков, и поощрять долгосрочные либеральные и националистические тенденции внутри Советского Союза и союзных стран;

— ограничить советский военный потенциал путем укрепления вооруженных сил США, заключения справедливых и поддающихся проверке соглашений о контроле над вооружениями, а также предотвращения поставок в Советский Союз технологий и ресурсов, имеющих важное военное значение;

— обеспечить доступ США к зарубежным рынкам, а также обеспечить США, их союзникам и друзьям доступ к зарубежным энергетическим и минеральным ресурсам;

— обеспечить доступ США к космосу и океанам;

— противодействовать дальнейшему распространению ядерного оружия;

— поощрять и решительно поддерживать программы помощи, торговли и инвестиций, способствующие экономическому развитию и росту гуманных социальных и политических порядков в странах третьего мира;

— содействовать созданию хорошо функционирующей международной экономической системы с минимальными искажениями в торговле и инвестициях и широко согласованными и уважаемыми правилами управления и урегулирования разногласий.

В дополнение к вышесказанному, политика национальной безопасности США будет руководствоваться следующими оперативными целями в конкретных регионах:

в Европе: сохранить альянс НАТО, одновременно укрепляя потенциал НАТО и, при необходимости, корректируя стратегию НАТО, чтобы сдержать и победить угрозу, исходящую от резко возросших сил СССР и Варшавского договора; противостоять западноевропейским политическим тенденциям, препятствующим эффективным действиям США и их союзников в этом направлении; побудить европейских союзников оказать поддержку нашим целям в других регионах, особенно в Юго-Западной Азии; работать с европейцами в их усилиях по преодолению серьезных экономических проблем, ограничивающих свободу действий некоторых западных правительств; увеличить издержки советских репрессий против народных движений и институтов в Польше и других странах Восточной Европы; максимально увеличить перспективы их независимого развития;

в Западном полушарии: ослабить и сдержать проекцию советской и кубинской военной мощи и влияния в Карибском бассейне и Южной Америке; уменьшить и, по возможности, ликвидировать советское влияние на Кубе; препятствовать использованию СССР Кубы в качестве базы для создания стратегической угрозы безопасности полушария; укрепить политические и военные отношения США с ключевыми странами; способствовать устойчивому экономическому прогрессу в районе Карибского бассейна и помочь дружественным правительствам в борьбе с марксистско-ленинскими повстанческими движениями;

в Африке: победить агрессию, подрывную и террористическую деятельность, спонсируемую Ливией или другими силами, враждебными интересам США; обеспечить вывод советских и марионеточных сил на континенте; обеспечить доступ США и союзников к стратегически важным минеральным ресурсам, способствуя улучшению расовой политики в регионе; обеспечить присутствие США на континенте и прилегающих к нему территориях;

в Азии: сохранить существующие альянсы; признать отношения с Японией краеугольным камнем политики США в Восточной Азии; поощрять Японию к наращиванию военного потенциала, чтобы она могла полноценно участвовать вместе с США в рациональном разделении труда в Азиатско-Тихоокеанском регионе, достигнув уровня самообороны, необходимого для обеспечения региональной безопасности в северо-западной части Тихого океана в этом десятилетии; сдерживать агрессию Северной Кореи и Вьетнама и добиться вывода или увеличения стоимости вьетнамского присутствия в Лаосе и Кампучии; сохраняя наши неофициальные отношения и выполняя наши обязательства перед Тайванем, сохранить широкие и эффективные рабочие отношения с КНР, поощрять ее интерес к дружбе с США и укреплять ее способность противостоять советскому вторжению и запугиванию, чтобы КНР оставалась стратегическим противодействием Советскому Союзу, не представляя угрозы интересам США и союзников в течение всего этого десятилетия и в долгосрочной перспективе; поощрять экономическое и политическое развитие стран АСЕАН как источника стабильности в Юго-Восточной Азии; укреплять стратегические отношения США с Австралией и Новой Зеландией в рамках АНЗЮС;

на Ближнем Востоке, в Юго-Западной и Южной Азии: обеспечить доступ Запада к нефти Персидского залива; завоевать и сохранить достаточное влияние и присутствие для поддержки интересов США в регионе; сохранить независимость Израиля и других ключевых государств региона и укрепить их способность противостоять агрессии или подрывной деятельности со стороны региональной или внерегиональной державы или движения; добиться сотрудничества стран за пределами региона в достижении наших различных целей в регионе; повысить возможность урегулирования арабо-израильского конфликта таким образом, чтобы соблюдались интересы безопасности всех сторон; обеспечить вывод или увеличить расходы на советское присутствие в Афганистане; сдерживать или препятствовать дальнейшему военному вмешательству или подрывной деятельности со стороны Советского Союза, советских марионеток или региональных государств или движений, враждебных интересам Запада; обеспечить сеть военных объектов в регионе для быстрого введения значительных американских сил; поощрять Индию к большей независимости от Советского Союза и устанавливать стабильные отношения с другими государствами в регионе; поддерживать дальнейшее развитие безопасного и независимого Пакистана.

Общие национальные цели Соединенных Штатов должны быть реализованы с помощью взаимосвязанного комплекса стратегий, которые в основном включают в себя следующее:

— дипломатическая;

— информационная;

— экономическая/политическая;

— военная.

Полная формулировка национальной стратегии США требует разработки и интеграции каждого набора стратегий в единое целое. Различные инструменты национальной мощи США и стратегии их использования не существуют сами по себе; скорее они неразрывно связаны между собой и, чтобы быть эффективными, должны взаимно дополнять друг друга. Часть I данного документа представляет собой общую отправную точку для достижения этой цели.

Общий процесс исследования будет опираться на эту общую отправную точку посредством отдельных сегментов исследования. В части III данного документа рассматривается только военный компонент. Другие компоненты национальной стратегии США, как указано выше, являются предметом сопутствующих исследований, которые будут проводиться в ускоренном порядке. Также будут проведены дополнительные исследования, касающиеся роли разведки, тайных операций и контроля над вооружениями в поддержке реализации стратегий.

Угрозы национальной безопасности Соединенных Штатов

На протяжении 1980-х годов растущая военная мощь СССР, его постепенно увеличивающаяся способность действовать вдали от своих границ и готовность предоставлять военных советников и оружие радикальным правительствам и повстанческим движениям в странах третьего мира будут представлять для США все больший вызов. Особенно поражает рост советской стратегической ядерной мощи и обычного военного потенциала вдоль своих границ. Однако фактическое расширение советской мощи зависело от предполагаемых возможностей по всему миру, которые усиливались отсутствием эффективного сопротивления. Кроме того, Советам будет все труднее поддерживать наращивание военной мощи по мере замедления экономического роста.

Несмотря на рост советской мощи, преднамеренный военный конфликт между США и СССР гораздо менее вероятен, чем конфликт, вызванный региональной напряженностью, особенно на Ближнем Востоке, который может вновь вовлечь США в войну с советским союзником или клиентом. Не приписывая советскому руководству склонности брать на себя высокие риски, рост относительной советской мощи предполагает, что СССР может предпринимать более смелые действия в кризисах более низкого уровня, чем в прошлом.

Ощущение повышенной безопасности, создаваемое советской военной позицией, может побудить СССР продолжать пользоваться местными беспорядками в развивающихся странах через посредников, поставляя оружие, советников и размещая свои боевые силы в нескольких странах. Это будет продолжаться везде, где Москва сочтет возможным подорвать прозападные правительства, особенно если это можно сделать без риска конфронтации с США.

Кроме того, в ближайшие годы распространение ядерного оружия будет становиться все более серьезной проблемой по мере того, как все больше стран будут приобретать способность создавать ядерное оружие, а в некоторых случаях и делать это.

В 1970-е годы Советский Союз достиг своей долгожданной цели — стал сверхдержавой наряду с США. Однако Москва не рассматривала «паритет» или согласие на «разрядку» как требование соблюдения глобального кодекса поведения, приемлемого для Вашингтона. Москва воспринимала США как политически ограниченные не только из-за травмы во Вьетнаме, но и из-за неспособности достичь внутреннего консенсуса по вопросам внешней политики. В свою очередь, Советы прощупывали решимость США в странах третьего мира, о чем свидетельствуют их военные авантюры в Анголе и Эфиопии. Советы также использовали разрядку для внесения разногласий между США и их союзниками по НАТО и, что особенно важно, для поощрения нейтрализма в Западной Германии.

Масштабы советских инвестиций в ядерные силы свидетельствуют об их важности в стратегии Москвы. Они считают, что в нынешних американо-советских стратегических отношениях каждая из сторон обладает достаточным стратегическим потенциалом, чтобы уничтожить другую после поглощения атаки. Советские лидеры заявляют, что ядерная война с США была бы катастрофой, которой необходимо избежать, и что они не считают такой конфликт неизбежным. Тем не менее, они рассматривают ядерную войну как сохраняющуюся возможность и не принимают взаимную уязвимость как желательную или постоянную основу для стратегических отношений между США и СССР. Они готовы вести переговоры об ограничении наращивания и развертывания сил, если это отвечает их интересам, но они предпочитают обладать превосходящим потенциалом и работают над тем, чтобы повысить свои шансы на победу в конфликте с США. По-видимому, одним из принципов их стратегического мышления является то, что чем лучше СССР подготовлен к ведению боевых действий в различных ситуациях, тем больше вероятность того, что потенциальные противники будут удерживаться от нападения на СССР и его союзников и не решатся противодействовать советским политическим и военным действиям.

Советский Союз пытается подготовить свое руководство и вооруженные силы к тому, что им придется вести ядерную войну, и тренируется, чтобы уметь сохранять контроль над все более сложными конфликтными ситуациями. Советские руководители осознают, что ход ядерного конфликта, скорее всего, не будет соответствовать планам, но они серьезно занялись решением многих проблем ведения военных действий в условиях ядерной войны, повышая свою способность справляться с многочисленными непредвиденными обстоятельствами такого конфликта и увеличивая вероятность благоприятного для СССР исхода.

Советы активно модернизировали и расширяли свои ядерные силы на театре военных действий и периферии. Теперь они находятся в более выгодном положении для эскалации европейского конфликта и приобрели более широкие возможности для использования периферийных ударных сил против Китая и по всей евразийской периферии.

Советские лидеры рассматривают свое нынешнее стратегическое положение как способствующее проведению напористой внешней политики и расширению советского влияния за рубежом. Они не считают, что в настоящее время обладают значительными военно-стратегическими преимуществами перед США, и не желают крупной конфронтации, но, вероятно, опасаются ее в меньшей степени, чем пять лет назад. Таким образом, хотя Советы вряд ли начнут военные действия в таком важном для США районе, как Персидский залив, они могут быть готовы воспользоваться возможностями, открывающимися в результате нестабильности в Иране или Пакистане, и все чаще ожидают, что бремя предотвращения конфронтации должно перекладываться на США — что отражает изменения в «соотношении сил» после Кубинского ракетного кризиса 1962 года.

Хотя Советы и опасаются возможных последствий усилий США по военной модернизации, они, похоже, готовы ждать, пока решимость США ослабнет под влиянием внутренней оппозиции. Ни один из нынешних претендентов на пост преемника Брежнева, похоже, не будет радикально отходить от устоявшихся советских приоритетов. Военный истеблишмент оказывает большое влияние на выработку текущей советской политики, и это влияние может усилиться в ходе борьбы за преемственность. В результате ближайшие преемники Брежнева вряд ли изменят нынешний акцент на расходах на оборону или уменьшат усилия по проецированию советской мощи.

В сфере обычных вооружений Советы значительно модернизировали свои массивные сухопутные и военно-воздушные силы против Европы и Китая. При полной мобилизации через 30 дней Советский Союз может одновременно задействовать 124 дивизии в Центральной Европе, 28 дивизий против Ирана, Турции и региона Персидского залива и 51 дивизию против Китая. Важно отметить, что у Советов есть отдельные силы для каждого из этих театров, и они могут предпринять крупные действия на одном театре, не снижая потенциала на других. Хотя они не создавали силы специально для операций за рубежом, они развили способность проецировать силы в скромных масштабах в страны третьего мира, и это одна из наиболее быстро расширяющихся областей советского потенциала. Они значительно увеличивают свои возможности по воздушным перевозкам, авианосцы с поддержкой вертикального взлета и быстроходные морские транпорты. Что особенно важно, 7 воздушно-десантных дивизий СССР поддерживаются в высокой степени готовности и являются потенциальным инструментом советской интервенции. Однако в большинстве своем Советы будут продолжать полагаться на «суррогаты» в третьем мире.

Дополнением к этим усилиям является участие Москвы в поддержке революционного насилия по всему миру. Некоторые радикальные режимы пришли к власти с помощью Москвы, в то время как другие сделали это в основном самостоятельно — например, в Никарагуа и Эфиопии — и затем обратились за поддержкой к СССР. СССР также прямо или косвенно поддерживает ряд национальных повстанческих и этнических сепаратистских движений, предоставляя им оружие, консультации, военную подготовку и политическую поддержку. Кроме того, СССР и Восточная Европа поддерживают союзные или дружественные правительства и организации — в частности, Ливию, некоторые палестинские группировки, Южный Йемен, Сирию и Кубу, — которые, в свою очередь, прямо или косвенно содействуют подрывной или террористической деятельности широкого спектра воинствующих революционеров. В целом, террористические угрозы для американского военного и гражданского персонала и объектов будут возрастать, причем они будут исходить из различных условий, политических причин и групп. Рост антиамериканского терроризма ожидается в Западной Европе, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке и, в меньшей степени, на юге Африки.

Советы, несомненно, будут пытаться увеличить поступления твердой валюты, а также продвигать политические и стратегические интересы с помощью продажи оружия. Советские и советско-блоковые военные продажи, военные техники и советники, а также военная подготовка являются важными источниками политического влияния в странах третьего мира. В страны третьего мира прибывает большое количество военных техников и гражданских советников из стран советского блока. В 1981 году их число составило более 80 000 на Ближнем Востоке, около 10 000 в Африке к югу от Сахары и 11 000 в Азии. О степени влияния такой помощи можно спорить, но несомненно, что проданное оружие позволяет покупателям вести более активные военные действия. Хотя получатели советской помощи способны изменить политику вопреки советским интересам — как это показал Египет, — Советы получили политические рычаги, потенциальную основу для большего военного присутствия в будущем и, в некоторых случаях, реальный опыт участия в боевых действиях. А военная подготовка большого числа выходцев из стран третьего мира в Восточном блоке обеспечивает Москве потенциальные кадры сочувствующих.

У Советов есть ряд военных уязвимостей в каждой из пяти служб. На самом высоком уровне есть серьезные вопросы относительно надежности их союзников по НСВП. Их стратегические бомбардировщики устарели и уязвимы для современных средств ПВО. Их ПЛАРБ относительно шумны, а их системы ПЛО неадекватны. Их стратегическая ПВО в целом плохо справляется с маловысотными средствами проникновения. Их силы общего назначения также имеют недостатки, например, в наступлении в непредвиденных и быстро меняющихся обстоятельствах. Они также имеют уязвимые места в материально-техническом обеспечении, включая сильную зависимость от железнодорожных перевозок.

Советский Союз сталкивается с серьезными экономическими проблемами. Экономический рост на протяжении 1980-х годов, вероятно, будет составлять 2 или менее процентов в год. Вклад в этот мрачный экономический прогноз вносят медленный рост численности рабочей силы, замедление роста производства энергии, длительные валютные затруднения, увеличение затрат на добычу сырья и сохраняющиеся трудности с внедрением новых технологий. Уровень жизни в СССР, вероятно, будет стагнировать из-за растущего оборонного бремени и неэффективной инвестиционной практики. По мере того как советские граждане будут ощущать снижение качества жизни, рост производительности труда также будет снижаться, если не будут проведены радикальные экономические реформы — маловероятная перспектива. Эти проблемы заставят Москву сделать сложный выбор между приоритетами. Хотя ей будет все труднее поддерживать рост военных расходов, примат военного дела в советском планировании сохранится.

Хотя советские экономические проблемы не связаны с нехваткой энергии, советская экономика потребляет все большее количество энергии по все более высокой цене. Экспорт нефти, крупнейшего источника твердой валюты, сокращается; добыча нефти и угля в лучшем случае находится в состоянии стагнации; растет только добыча природного газа. Москве придется выбирать между внутренними потребностями в энергоресурсах, политически чувствительными продажами союзникам с высоким уровнем субсидирования и продажей нефти на Запад за столь необходимую твердую валюту.

У Советов есть несколько внешних проблем. Вражда с Китаем и беспорядки на границах СССР (например, в Польше и Афганистане) усиливают его навязчивую идею о необходимости порядка и дружественных режимов на своих рубежах. Потенциальная возможность идеологического заражения союзников и друзей в результате недавних событий в Польше и Афганистане также дает им повод для беспокойства. Кроме того, внутренние беспорядки и повстанческие движения стали проблемой для ряда советских клиентов; эти страны продолжают потреблять скудные ресурсы.

Параллельно с военными усилиями Москвы Советы будут пытаться вести диалог о контроле над вооружениями с Западом. В частности, процесс контроля над стратегическими вооружениями остается важным средством сдерживания военной конкуренции с США. Главным мотивом советского диалога является снижение вероятности технологического прорыва США, который может поставить под угрозу стратегический ядерный статус Москвы.

До сих пор Советы продолжали ограничивать свои программы создания стратегических сил в соответствии с Временным соглашением ОСВ-1 и ключевыми положениями нератифицированного Договора ОСВ-2. Если Советы придут к выводу, что в ближайшей перспективе нет перспектив получения значимых результатов от возобновления ОСВ, они могут принять решение выйти за рамки ограничений ОСВ-2. Одними из самых первых признаков того, что они решили это сделать, будут неспособность демонтировать старые системы по мере развертывания новых, испытания МБР с большим количеством РВ, чем разрешено ограничениями SALT II, и испытания более чем одной новой МБР. Они имеют все возможности для потенциального расширения сил и могут увеличить количество МБР с разделяющимися головными частями, продолжить производство ПЛАРБ без их демонтажа, увеличить производство Ту-22, а также провести испытания и развернуть новые стратегические системы. Мы не можем судить о том, что если Советы захотят значительно расширить одновременно несколько своих ядерных сил, то они столкнутся с ограничениями в доступности расщепляющегося материала. История советской готовности подписывать долгосрочные контракты на продажу обогащенного урана говорит о том, что Москва не была обеспокоена потенциальным дефицитом ядерных материалов для оружия.

Советы, вероятно, хотят сохранить договор по ПРО без изменений, по крайней мере, на ближайшие несколько лет. Они обеспокоены тем, что США со временем могут развернуть эффективные системы ПРО. Кроме того, их собственные системы все еще находятся в стадии разработки, и они, вероятно, не уверены в том, насколько эффективной может быть широкомасштабная ПРО. Однако существуют неопределенности в отношении действий США и советских технических возможностей после середины 1980-х годов, которые могут заставить Советы пересмотреть свои взгляды на широкомасштабную ПРО.

Подводя итог, можно сказать, что вряд ли советские лидеры видят «окно возможностей» в ближайшие несколько лет, но они, скорее всего, считают, что раскол на Западе и внутренние запреты в США предоставляют им некоторую свободу действий. В ближайшие 3—5 лет Москва может попытаться добиться политических преимуществ за счет своего военного арсенала в преддверии американских программ модернизации вооруженных сил. С точки зрения нынешнего и вероятного будущего советского руководства, сохранятся важные сдерживающие факторы, препятствующие крупным военным действиям. К ним относятся опасность прямого конфликта с США, сомнения в надежности их восточноевропейских союзников, опасения по поводу использования Китаем любых советских потерь, а также осознание большей экономической способности Запада поддерживать продолжительные военные операции. Эти опасения, безусловно, не исключают действий за рубежом, но сдерживают их.

В обозримом будущем советская цель будет заключаться в приобретении и поддержании сил, способных выиграть войну в Европе, будь то обычная или ядерная, и Советы сохраняют явное численное превосходство над НАТО. Сила НАТО и нестабильность в Восточной Европе делают маловероятным начало военных действий против НАТО, но они будут использовать свои военные преимущества для оказания политического давления на членов НАТО и, вероятно, для дальнейшего стимулирования разногласий между США и Западной Европой. Эти усилия особенно сильны в отношении ключевого союзника НАТО, Западной Германии, которая по-прежнему отделена от Восточной Германии и поэтому особенно восприимчива к советскому влиянию.

Советы намерены, чтобы любой европейский конфликт происходил на западной, а не восточной территории, и подчеркивают необходимость наличия крупных боеспособных сил в начале боевых действий. Они предпочитают достигать целей на театре военных действий без применения ядерного оружия. Они, очевидно, считают, что ядерная война на театре военных действий возникнет либо в том случае, если НАТО применит ядерное оружие, чтобы избежать поражения в обычной войне — обстоятельства, при которых Советы планировали бы превентивное применение своего ядерного оружия, — либо, что менее вероятно, если Варшавский договор будет вынужден применить ядерное оружие, чтобы остановить прорыв НАТО. В таком конфликте Советы, помимо тактического ядерного оружия, будут использовать периферийные и некоторые межконтинентальные ракеты и самолеты против ядерных сил передового базирования НАТО.

Военный баланс в Европе представляет собой проблему для советской политики. Советы знают, что, если они будут выглядеть слишком угрожающе, они рискуют вызвать в НАТО настроения в пользу возобновления оборонных усилий. Поэтому Москва проводит двойную политику: укрепляет свою военную мощь, включая развертывание SS-20 и закупку бомбардировщиков Backfire, участвует в переговорах по контролю над вооружениями, пытается улучшить торговые и дипломатические отношения и проводит масштабную пропагандистскую кампанию, дополняемую тайными действиями, направленными на подрыв общественной поддержки оборонных усилий НАТО, особенно INF. Такие советские усилия сосредоточены на Западной Германии, Нидерландах и Бельгии.

Потенциально самой опасной проблемой для СССР является сомнительная надежность несоветских стран Варшавского договора в войне с Западом, и недавние события в Польше сделали ее еще более актуальной.

На военный баланс в Европе и НАТО повлияют события в Западной Европе. Напряженность в НАТО и возможное отчуждение некоторых западноевропейских нейтралов от политики США, вероятно, сделают отношения США с этими странами более спорными. Западноевропейские союзники будут все больше стремиться координировать свою политику, чтобы представить США согласованные альтернативы спорным позициям США. Эта тенденция к расхождениям внутри Альянса может все больше препятствовать НАТО как механизму определения и координации политики безопасности.

В ближайшие несколько лет советская военная мощь в Восточной Азии будет стремиться сдержать или уменьшить влияние Китая, снизить влияние Америки и Японии, препятствовать антисоветской политике азиатских правительств и способствовать развитию азиатской системы коллективной безопасности под эгидой СССР.

Самая непосредственная угроза миру в Азии, в которую могут быть вовлечены силы США, находится в Корее. Северная Корея стремится к воссоединению полуострова на своих условиях, и десятилетнее наращивание военного потенциала Северной Кореи направлено на продвижение военного варианта. Обязательства США по обеспечению безопасности и американское военное присутствие, мощь вооруженных сил Южной Кореи, стабильность ее правительства, а также желание китайцев и Советов сохранить статус-кво являются существенными сдерживающими факторами для северокорейского шага. Однако этих факторов может оказаться недостаточно для предотвращения северокорейского нападения, особенно если США будут заняты чем-то другим.

Главными задачами Москвы в Юго-Восточной Азии являются сдерживание Китая и ослабление влияния США. За свои значительные экономические инвестиции в поддержку политики Вьетнама Советы уже получили существенную отдачу. Они имеют весьма заметное консультативное присутствие по всему Индокитаю и получили доступ к вьетнамским военно-воздушным и военно-морским объектам. Эти объекты позволяют Советам лучше поддерживать развертывание в Индийском океане и расширять возможности сбора разведданных в регионе. Несмотря на то, что Вьетнам является серьезной проблемой для советских экономических ресурсов, Москва, вероятно, будет стремиться к большему влиянию в Юго-Восточной Азии.

Действия Вьетнама против Таиланда — наиболее вероятная причина расширения регионального конфликта в Юго-Восточной Азии. Вьетнамские войска могут нанести удар по Таиланду, если Ханой решит, что больше не может терпеть поддержку Таиландом антивьетнамских партизанских сил в Кампучии. Нападение вьетнамских войск имело бы серьезные последствия, особенно с учетом связей США и Китая с Таиландом в области безопасности и обязательств СССР перед Ханоем. Китай может начать вторую пограничную войну с Вьетнамом, чтобы сковать вьетнамские силы. Затем советские войска могут оказать давление на Китай. Китайско-советский конфликт стал бы серьезным испытанием для развивающихся американо-китайских отношений, заставив Соединенные Штаты решить, хотят ли они быть вовлеченными, и если да, то как.

Хотя советские военные позиции на Дальнем Востоке достаточно надежны, Советы, вероятно, не ожидают изменений во враждебной позиции Китая по отношению к СССР. В то же время они ожидают усиления давления США на Японию с целью заставить ее играть более активную роль в обеспечении безопасности в Северо-Восточной Азии, развития китайско-японских торговых и политических связей, противоречащих советским целям, и развития американо-китайских военных отношений, направленных непосредственно против СССР. Они также отмечают подтверждение Соединенными Штатами своей приверженности сохранению значительных сил в Южной Корее.

Будет ли Дальний Восток оборонительным театром для Советов в глобальной войне или они попытаются захватить и удержать большую часть китайской территории, зависит от их политических целей и военной ситуации на других театрах. В целом Советы хотели бы избежать «войны на два фронта». В сугубо китайско-советской войне Советы, вероятно, захватят часть Северного Китая и создадут новые буферные зоны вдоль границы. В войне между НАТО и Варшавским договором США столкнулись бы с угрозами принуждения или военными операциями, направленными на предотвращение использования японских баз.

Китай развернул небольшие силы МБР и БРСД и разрабатывает БРПЛ. Совместная китайско-американская оценка советской угрозы, скорее всего, — но не наверняка — обеспечит, что эти ракетные силы будут по-прежнему нацелены на советские цели. Эти же обстоятельства заставляют Китай поддерживать большинство американских интересов в трехсторонних стратегических отношениях между США, Китаем и СССР. Только резкий и продолжительный регресс в двусторонних китайско-американских отношениях может существенно изменить это уравнение и заставить Китай вновь стать угрозой для интересов США.

В этом регионе существует большое количество потенциальных военных угроз интересам США. Иранская революция, советское вторжение в Афганистан и война между Ираном и Ираком привели к тому, что район Персидского залива стал доминирующей стратегической проблемой США на Ближнем Востоке. Наиболее серьезная опасность заключается в том, что Иран может поддаться усилению советского влияния или крупномасштабной военной интервенции с использованием советско-иранского договора 1921 года в качестве юридического предлога.

Другие потенциальные опасности в регионе заключаются в том, что дружественные государства могут подвергнуться нападению со стороны других местных государств — наиболее вероятно, что окончание ирано-иракской войны может увеличить интенсивность и масштабы боевых действий и создать угрозу для других арабских стран Персидского залива, — и что дружественные правительства могут быть свергнуты в результате внутренних восстаний, возможно, стимулируемых или используемых Советами.

Как бы то ни было, советский политический или военный контроль над основными поставками нефти для западноевропейской и японской экономик может угрожать распаду нашей союзнической системы, поскольку наши союзники будут подвергаться советскому давлению. Кроме того, Советы могут рассматривать контроль над одними из самых дешевых энергоносителей в мире как потенциально важный фактор, способствующий облегчению их серьезных экономических трудностей. Если в одном или нескольких богатых нефтью государствах к власти придут дружественные правительства, зависящие от советской поддержки, Советы могут получить ценный поток твердой валюты.

Наиболее непосредственные угрозы интересам США в регионе Персидского залива исходят от исламских революционеров Ирана и возможности прямых военных атак Ирана на режимы стран Персидского залива, или, что более вероятно, ускорения подрывной деятельности, спонсируемой Ираном. Кроме того, Пакистан может подвергнуться усиленному советскому давлению и, возможно, военным действиям в отместку за поддержку афганских повстанцев. Советы уже пытались запугать Исламабад дипломатическими предупреждениями, попустительством, а то и провоцированием ряда атак афганских вертолетов на пакистанские пограничные заставы, а также поддержкой антиправительственных террористических элементов.

Напряженность вокруг Персидского залива на данный момент резко сократила численность арабских сил, которые могут быть направлены против Израиля. Но даже без этого преимущества Израиль сохранит свое значительное военное превосходство над арабскими странами. Хотя это превосходство будет служить для сдерживания преднамеренной арабской атаки, действия в Ливане или в других местах могут привести к более широкому конфликту, в котором необходимо учитывать возможность советского вмешательства.

Еще одну угрозу представляет Ливия с ее значительными запасами техники, интервенциями в Африке и поддержкой подрывной деятельности и терроризма. Хотя Каддафи может время от времени корректировать свою деятельность, его усилия по подрыву умеренных режимов и западного влияния в регионе будут продолжаться. Тем не менее, ливийские вооруженные силы будут по-прежнему неэффективно использовать свой богатый арсенал оружия в обычных боях.

Как и военные авантюры Ливии и поддержка подрывной деятельности, война в Западной Сахаре и события в Марокко и Алжире будут оставаться меньшей угрозой для интересов США, чем обстановка вокруг Персидского залива и угроза арабо-израильских военных действий.

Сохранится напряженность в отношениях между Пакистаном и Индией, отчасти подпитываемая реализацией Пакистаном ядерной программы, направленной в первую очередь на создание потенциала для производства ядерного оружия. Индия будет испытывать все большее беспокойство и может предпринять либо военный удар по ядерным объектам Пакистана, либо производство собственного ядерного оружия, поскольку, по расчетам Нью-Дели, Пакистан начинает приобретать значительные объемы расщепляющегося материала, пригодного для использования в качестве оружия. Любое индийское нападение может быстро перерасти в полномасштабную войну.

В середине 1980-х годов в Латинской Америке будет преобладать эксплуатация коммунистами социальных и политических тенденций в Центральной Америке. Однако маловероятно, что СССР будет готов вступить в серьезную конфронтацию с Соединенными Штатами в Карибском бассейне или Центральной Америке.

Куба способна предпринимать как самостоятельные действия, так и действовать в согласии с СССР — или в ответ на его пожелания. Воспринимая ослабление влияния и потенциала США и возможности подорвать их престиж, Кастро с 1978 года увеличил помощь революционерам в регионе. Советский Союз, позволяя Кубе играть ведущую роль, постепенно расширяет свое участие — его усилия дополняют некоторые восточноевропейские страны, некоторые коммунистические и арабские государства, а также ООП, но, если только Москва не столкнется с новыми значительными затратами или побуждениями, она вряд ли откажется от этого пути.

Советско-кубинские военные связи привели к постоянному повышению советского потенциала кубинских вооруженных сил, позволили СССР широко использовать кубинские объекты и привели к советско-кубинскому сотрудничеству за рубежом. К настоящему времени основными целями Кубы и СССР в Центральной Америке являются укрепление сандинистской революции в Никарагуа и использование Никарагуа в качестве базы для распространения левых повстанческих движений в других странах региона. Внешняя поддержка позволила сандинистам создать крупнейшую в регионе постоянную армию, и это укрепление запугивает правительства в регионе и придаст сандинистам дополнительную уверенность для расширения экспорта революции.

Угрозы интересам безопасности США со стороны Кубы усугубляются ее способностью к эффективным военным действиям в Карибском регионе. Хотя вероятность кубинских наступательных военных действий против США невелика, существует ряд американских целей, уязвимых для действий Кубы, например, преследование различных морских и воздушных маршрутов. Однако маловероятно, что Куба предпримет столь радикальные действия, если только не почувствует прямую угрозу со стороны США. Однако Куба могла бы действовать по настоянию Советов во время всеобщей войны.

Продолжение нынешних тенденций может привести к победе крайне левых в Сальвадоре, а такая победа повысит перспективы революционеров в Гватемале и других странах региона. Возможно, коммунистические и радикальные арабские силы, оказывающие повстанцам внешнюю поддержку и управленческую помощь, намерены в ближайшие несколько лет превратить Центральную Америку в поле боя, которое отвлечет, ослабит и подорвет США в других частях света. Эти сценарии могут привести к революции на границе с Мексикой и в Панаме, и при сохранении нынешних тенденций этот регион будет иметь еще большее значение для интересов безопасности США.

В других странах полушария прямая военная угроза для США невелика, но есть другие проблемы для американских интересов безопасности. За последние 15 лет наметилась тенденция к отказу от тесных традиционных связей с США, что выразилось в нежелании многих латиноамериканских правительств признать лидерство США или сотрудничать с ними по ряду политических, экономических вопросов и вопросов безопасности. Нейтральная или враждебная позиция латиноамериканских стран может иметь значительные негативные последствия для США, особенно в случае с такими крупными и важными странами, как Бразилия и Аргентина, которые обладают военным потенциалом для содействия оборонным целям США или будут иметь возможность разработать ядерное оружие в течение этого десятилетия.

Существует потенциальная угроза Панамскому каналу и его объектам, которые уязвимы для различных действий, способных нарушить работу или закрыть канал на различное время. Кроме того, традиционный антагонизм между такими странами, как Аргентина и Чили, хотя и не приведет к крупному или продолжительному вооруженному конфликту, может привести к пограничным столкновениям и кратковременным боевым действиям. Политическая и экономическая нестабильность в Латинской Америке будет и в будущем создавать возможности для прямого или косвенного участия СССР.

Военные угрозы интересам США в Африке к югу от Сахары в настоящее время весьма незначительны и связаны с возможностью расширения локальных конфликтов или внутренних нестабильностей, которые могут привлечь сверхдержавы на сторону местных клиентов. В основном проблемы носят коренной характер: расовая вражда, этническая и племенная общинность.

Из множества проблем, которые советские и марионеточные действия в Африке могут создать для США в ближайшие несколько лет, наиболее острыми могут стать следующие:

— расширение влияния СССР в Африке к югу от Сахары путем предоставления военной помощи — напрямую или через кубинцев — советским клиентам в случае внутренней нестабильности в Заире, Замбии или Зимбабве, или путем сотрудничества с ливийцами для использования нестабильности в Чаде или Судане;

— предоставление Советским Союзом значительно большего количества советников и оборудования или усиление поддержки кубинцев для поддержки «собственных» режимов Москвы в Анголе, Мозамбике и Эфиопии в случае угрозы внутреннего краха;

— военный конфликт между клиентом советского режима и третьей страной — с советской поддержкой или без нее;

— приобретение Советским Союзом нового плацдарма в Западной Африке;

— увеличение советского военно-морского и военно-воздушного присутствия в регионе;

— усиление кубинского и советского участия в делах южноафриканских государств, которые могут все больше полагаться на Москву и Гавану в противодействии военной позиции ЮАР.

Однако поведение СССР в Африке к югу от Сахары вряд ли поставит под угрозу долгосрочный доступ Запада к стратегическим металлам или нефти. Советы не смогут захватить стратегические металлы в Африке к югу от Сахары для себя или, если не произойдет краха политического порядка в Южной Африке, навязать Западу длительный отказ в их поставках. Скорее, СССР стремится к достижению политических целей и укреплению будущего стратегического потенциала СССР в этом регионе. Хотя советское участие не обязательно, существуют и другие потенциальные очаги напряженности, которые могут повлиять на интересы безопасности США в Африке в середине 1980-х годов (например, деятельность Эфиопии на Африканском Роге, внутренняя и внешняя политика ЮАР, внутренний конфликт в Заире).

Усиление советской активности в Африке к югу от Сахары не обязательно гарантирует усиление советского влияния в будущем. Советы, вероятно, беспокоит возможность мирного урегулирования Намибии при поддержке Запада, неспособность поддержать нужную лошадь в Зимбабве, успех США в получении субсидии на военные объекты от Кении, прозападная позиция Нигерии и тенденция даже таких клиентов, как Ангола и Мозамбик, стремиться к экономическим связям с Западом. А в 1980-е годы Советы будут уязвимы для противодействия Запада в зонах нынешнего советского влияния.

Хотя изображенное здесь будущее чревато проблемами для США, вполне возможно, что в целом эта оценка слишком оптимистична. Готовность СССР применить военную силу в больших масштабах, чем это было до сих пор, может существенно возрасти к концу 1980-х годов, если события будут развиваться в их пользу сильнее, чем предполагалось выше: США не будут поддерживать наращивание военной мощи, рост «мирных» настроений в США, распространение нейтрализма в Западной Европе — особенно в Западной Германии — ухудшение китайско-американских отношений или усиление беспорядка на Ближнем Востоке и в Юго-Западной Азии.

Ниже перечислены ключевые вопросы разведки, представляющие постоянный интерес для дальнейшего сбора. и анализа:

— будут ли Советы продолжать оставаться в рамках SALT в отношении своих стратегических сил, даже если срок действия существующих соглашений истек?

— могут ли Советы выйти из договора по ПРО? Как они отреагируют на отказ США от этого договора?

— вероятно ли, что Советский Союз значительно сократит расходы на оборону в ответ на внутренние экономические проблемы? Насколько серьезными будут эти проблемы? Произойдут ли какие-либо радикальные изменения в политических целях нынешнего и постбрежневского руководства?

— возможны ли какие-либо серьезные изменения в нынешней ситуации на Дальнем Востоке, включая китайско-советские отношения, китайско-советско-японско-американские отношения и Корейский полуостров?

— вероятно ли, что СССР воспользуется возможностями или слабостями в Иране, Пакистане или других странах Персидского залива путем прямого военного вмешательства?

— ответят ли Советы на развертывание ядерных средств промежуточной дальности в Западной Европе аналогичным развертыванием на Кубе?