Глава 40

ПЕНДЖАБ

Осень 533 года н.э.

Несмотря на возражения своих офицеров и телохранителей, Велисарий настоял на том, чтобы остаться на одном из бастионов, когда малва начали массированную атаку на его укрепления. Дальнейшие планы Велисария в значительной степени основывались на его оценке эффективности митральез — это будет первый раз, когда оружие протестируют в боевых условиях. Он лично хотел посмотреть на них в действии.

Велисарий заблокировал разум от грохота мортир и огня артиллерии, а главное — от резких выстрелов винтовок снайперов Феликса, стрелявших в гренадеров малва. Велисарий сконцентрировался на наблюдении за митральезами и на том, как они работают.

Митральеза — или митральеза Монтини, если называть ее правильно — была самым простейшим видом пулемета, если не считать «орган»63, изначально спроектированный еще Леонардо да Винчи. Подобно органу, в митральезе использовались фиксированные стволы вместо крутящихся. Но, в отличие от своего более примитивного предшественника, митральеза могла стрелять последовательно, а не одновременным залпом, и выпускать гораздо больше снарядов за определенный промежуток времени.

Велисарий наблюдал, как заряжают митральезу еще одной пластиной и отправляют ту на место при помощи запорного рычага. Пластина содержала тридцать семь бумажных патронов, проскользнувших в тридцать семь стволов орудия. Мгновение спустя, чуть-чуть повернув орудие, один человек начал, нажимая на курок, отправлять патроны на место, в то время как другой, используя грубое приспособление — деревянный блок — для защиты рук, стучал по стволу, чтобы снимать солдат малва, собравшихся в кучу внутри рва ниже стены, соединяющей бастионы.

Велисарий хотел получить более продвинутый тип пулемета, что-то по принципу пулемета Гатлинга64, который показал ему Эйд и который он сам в деталях описывал Иоанну Родосскому. Но все эксперименты Иоанна с вращающимися стволами — и в еще гораздо большей степени с пулеметами, использующими ленты, такими как «Максим», — напоролись на нерешаемую проблему. Римские технологии были достаточно хороши, чтобы делать оружие. Возможно, немного оружия, но достаточно. Проблема была в боеприпасах. Все пулеметы с вращающимися стволами и лентами подачи нуждались в твердых латунных патронах. Ремесленники Иоанна могли производить такие патроны, но слишком мало. Как часто показывала практика, такие проекты просто не могли быть введены в массовое производство.

Римская техническая база шестого столетия была слишком узкой. У них не хватало орудий труда, чтобы изготавливать орудия труда для производства орудий труда. Точно так же, как не хватало ремесленников, которые смогли бы их правильно использовать, даже если бы они и существовали. Это была реальность, с которой не справиться за несколько лет, несмотря на энциклопедические знания Эйда.

Поскольку «пулемет», который за несколько минут растрачивал на поле боя весь боезапас, совершенно бесполезен, Велисарий склонился к проекту Монтини. То небольшое количество латунных патронов, которое могло быть произведено, сохранялось для орудий Пакла, установленных на судах. Для митральез, в которых использовалась пластина с зафиксированными в определенном положении тридцатью семью патронами, латуни не требовалось. А у Рима на самом деле было много дешевой рабочей силы, в особенности в густозаселенной Александрии. Простых бумажных патронов можно было изготовить достаточно, чтобы обеспечивать митральезы достаточным количеством боеприпасов для крупных сражений.

Это было несколько громоздкое и тяжелое орудие, но когда Велисарий наблюдал за ним в действии, то чувствовал удовлетворение: оно послужит своим целям. Две митральезы, бившие по малва вдоль соединяющей бастионы стены — по одной с каждого из двух бастионов, — вносили сумятицу и панику в тесно сгрудившиеся и незащищенные войска. Солдаты бросали со стен гранаты, установленные под острым углом к самим бастионам полевые орудия выпускали крупную картечь, и вода внутри рва, где сотни малва уже лежали мертвыми, стала кровавой.

Удовлетворенный этой частью сражения Велисарий начал присматриваться к снайперам. В каждом бастионе находилось примерно по дюжине таких людей, их главной обязанностью было целиться в солдат малва, несших гранаты или сумки с зарядами. Или, возможно, — хотя Велисарий пока ни разу не видел, чтобы малва использовали такое оружие — пытались под стенами настроить свою версию стреляющей огнем пушки, спроектированной Иоанном Родосским для «Победительницы».

Полководец не завидовал заданию снайперов. Они стреляли из грубых ружей, заряжающихся с дула — опять же, из-за сурового недостатка латунных патронов, — и во время выстрела происходила определенная утечка пороха вверх от зарядного механизма. Вскоре у каждого снайпера чернело лицо и на лбу появлялись ожоги.

Естественно, другим недостатком для снайпера являлось особое внимание врага. Пока Велисарий наблюдал, один из стрелков на стене бастиона внезапно повалился мертвым на утрамбованную землю. Он представлял собой массу разбитой плоти и крови, а мозги вытекали у него из разбитого черепа. Ужасные раны выглядели так, словно стреляли из нескольких мушкетов одновременно. Феликс яростно выругался.

— Это проклятые органы! Я на них не рассчитывал. Но, в любом случае, их не так много.

Игнорируя протесты телохранителей — Исаака и Приския, — Велисарий подполз к внутренней стороне бастиона и выставил перископ за стену. Через несколько секунд он заметил то, что хотел.

Малва оказались достаточно разумными и учитывали свое количественное преимущество над римлянами, поэтому выбрали органы, а не митральезы. Органы были еще грубее — самое примитивное быстро стреляющее огнестрельное оружие, — но у них имелось огромное преимущество — их легко производить в большом количестве, используя имеющиеся в наличии навыки и материалы. У малва была еще более узкая техническая база, чем у римлян.

Орган больше всего был похож на тачку с дюжиной стволов, выложенных рядом друг с другом перпендикулярно направлению движения «тачки». Только здесь было два колеса вместо одного, как в коляске рикши, которого Велисарию показывал Эйд. Органы заряжали с дула, поэтому требовалось какое-то время для перезарядки. Но их можно было легко, вручную передвигать на позиции и удивительно просто из них целиться, причем обслуживали орган только два человека. Отдача получалась достаточно слабой и, навострившись, прицеливаться можно было, используя две деревянные ручки — даже настраивать дальность, просто умело поднимая орган вверх или вниз на больших колесах, поверх которых держались стволы.

И у малва было много этих орудий. На территории, которая была видна Велисарию при помощи перископа, он насчитал не меньше семнадцати. Органы стояли примерно в сотне ярдов от бастионов, обеспечивая огонь прикрытия для войск, пытавшихся штурмовать стены.

Полководец снова бросил взгляд сквозь бойницы в боковой стене бастиона. Затем, удовлетворенный, что митральез и гранат достаточно для удержания вражеской армии, пытающейся взять соединяющую бастионы стену, полководец повернулся к Григорию и приказал:

— Скажи всем людям, чтобы начинали стрелять из трехфунтовых по органам, вместо того чтобы обеспечивать дополнительную защиту стены. Картечью, на таком близком расстоянии, орудия должны вскоре стереть малва в порошок. Одним большим недостатком этих органов является то, что обслуживать их должны люди, стоящие на открытой местности.

Григорий кивнул. Мгновение спустя он уже спускался по лестнице, которая обеспечивала доступ к боевой платформе бастиона. Внизу, в закрытом бункере, ждал телеграфист, чтобы передавать приказы во все части наружных укреплений. И внутренних тоже, поскольку одним из первых заданий, которое дал Велисарий своим инженерам, было проложить телеграфную линию ко всем ключевым позициям треугольника.

Одно из этих мест находилось не более чем в полумиле: ближайший из укрепленных лагерей, где Ситтас и тысяча его катафрактов ожидали приказа на вылазку. Велисарий уже достаточно увидел из бастиона. Пришло время вернуться в центр связи. В любом случае, солнце начинало садиться.

Когда он спускался по лестнице, то проигнорировал громкие — даже театральные — вздохи облегчения его телохранителей. И проигнорировал кристаллический эквивалент вздоха, прозвучавший у него в сознании. Ему даже удалось проигнорировать первые несколько слов Маврикия, когда он зашел в телеграфный бункер.

— Мы наконец решили прекратить играть в молодого разведчика? — Исааку и Прискию, которые протискивались вслед за Велисарием в узкую дверь бункера, Маврикий сказал: — Вам ведь удалось удержать этого проклятого дурака от плясок на стене, не так ли?

После того как с этим, несомненно, существенным вопросом разобрались, хилиарх тут же перешел к главному.

— Пришло время отправить на вылазку Ситтаса, — проворчал он. — Завтра на рассвете. Каждая крепость сейчас отчитывается об одном и том же: малва отогнали от стен, и они начинают отходить в стороны. Ты можешь называть это «фланговым маневром», если хочешь. Только я сомневаюсь, что это приказал кто-то из высокопоставленных офицеров.

Велисарий покачал головой.

— Я видел их потери у стен, Маврикий. Эти люди получили достаточно. Они просто пытаются уйти с линии огня, не отступая фактически.

Он уставился на расправленную на столе карту. Она показывала расположение всех его вынесенных вперед фортов, а также лагеря, где Ситтас и его тяжеловооруженная конница ждали приказа, подобно тиграм, готовым выпрыгнуть из засады. Внешние укрепления были спроектированы как раз для этой цели. В сущности они отводили войска малва прочь от крепостей в четыре точки, специально рассчитанные на атаку катафрактов. Наиболее крепкая почва, очищенная от препятствий, спрятаться — негде.

— Отдавай приказ, — сказал Велисарий. — Завтра с утра. Давайте с этим покончим.


Самой большой проблемой, с которой столкнулся Менандр, когда они приближались к месту ответвления Чинаба, было сдержаться от вовлечения малва на берегу в серию бессмысленных дуэлей. В дневное время драгуны постоянно стреляли мелкой дробью по римской флотилии, пробирающейся вверх по реке. Менандр удерживал «Юстиниана» и баржи как можно дальше от западного берега, в то время как учитывая возможность наличия песчаных островов и отмелей, не мог подойти вплотную к восточному. На даже с такого расстояния часть выстрелов малва попадала по пароходу. Римское судно с тяжелым грузом барж двигалось очень медленно, так что представляло собой почти неподвижную цель.

Да, выстрелы скорее раздражали, чем создавали реальную опасность. В особенности если учесть, что малва, как показалось Менандру, стреляли из простых мушкетов, а не ружей Шарпа, только заряжающихся с дула, которыми Велисарий вооружил своих драгунов.

Юстиниан спроектировал своего тезку для участия в яростных морских сражениях и мало заботился о скорости. Иоанн Родосский в прошлые времена сильно критиковал этот проект — хотя так, чтобы не слышал бывший император. Как и большинство моряков, Иоанн ценил скорость и маневренность и считал их важнее всего остального. Но дело обернулось так, что решение Юстиниана стало преимуществом для римлян. Скорость и маневренность были не так важны, как броня, способная защищать судно от выстрелов с близкого расстояния во время речных сражений, а также многочисленных неизбежных стычек — при большом скоплении судов на довольно узком участке реки. И хотя единственной железной броней на боевом корабле Менандра служили пластины, закрывавшие лоцманскую будку и орудия Пакла, «Юстиниан» относился к тому типу кораблей, который в более поздние времена назовут «одетым в дерево», или плакированным деревом, — корабль, корпус которого был таким толстым, что большинство круглых ядер, не то что мушкетные пули, не могли его пробить. Более того, он был достаточно крепким, чтобы нести тяжелые орудия, которые по всем параметрам были лучше любой маневренной полевой артиллерии. Поэтому драгуны малва не представляли для «Юстиниана» никакой реальной опасности.

Тем не менее… это раздражало!

Но Менандр терпел. В любом случае, драгуны представляли собой плохие мишени, а порох был слишком ценен, чтобы тратить его попусту, не имея на то суровой необходимости. Тем более сейчас, когда баржа, на которой везли большую часть всего пороха, затонула.

Тем не менее… это так раздражало!

И только один раз Менандр выпустил бортовой залп — когда «Юстиниан» остановился отремонтировать двигатель. Эйсебий и «Победительница» — двигатель которой по какой-то причине показал себя более надежным, чем двигатель «Юстиниана» — тросом прикрепились к судну Менандра. Один корабль не обладал достаточной мощью, чтобы в одиночку тянуть всю флотилию, но ее хватало, чтобы римские корабли не стали бесконтрольно дрейфовать по реке.

Задержка позволила малва подвезти небольшую батарею трехфунтовых орудий, всего штук пять, которую они начали устанавливать на небольшом мысе, откуда римская флотилия открывалась как на ладони. Мыс, впрочем, тоже находился в радиусе действия более тяжелых орудий «Юстиниана». Однако Эйсебию пришлось на буксире разворачивать корабль Менандра, чтобы можно было стрелять. Но двух бортовых залпов из тридцатидвухфунтовых орудий Менандра оказалось достаточно, чтобы разрушить маленькие полевые орудия и отправить выживших артиллеристов малва на поиски укрытия.

Произошла вдобавок одна ночная схватка, когда наполненное моряками речное судно малва приблизилось сзади и попыталось захватить последнюю баржу флотилии. Но римляне были готовы к такому маневру, и люди на барже выпустили сигнальную ракету. Эйсебий развернул пароход — «Победительница» шла во главе флотилии, как обычно — и бросился в атаку, назад, вниз по течению. К счастью, судно малва изначально было парусным, спешно переделанным под использование весел, а не настоящей боевой галерой. Поэтому оно само медленно продвигалось вверх по реке. Конечно, не так медленно, как тяжелые баржи, которые тянул «Юстиниан», но достаточно, чтобы у Эйсебия было время прийти на помощь до того, как вражеское судно подберется так близко к барже, что станет опасно использовать стреляющую огнем пушку. Потребовался только один выстрел из устрашающего орудия. Те малва, которые выжили в этом кошмаре, нырнули в воду и поплыли к берегу. Другие умерли ужасной смертью, которую несла эта пушка.

К тому времени Эйсебий стал закаленным ветераном. Поэтому он блаженно проигнорировал крики, прорезающие ночную тишину, и направил пароход назад, на свое место во главе флотилии. Когда он проплывал мимо «Юстиниана», то заметил стоявшего на палубе Менандра и весело ему помахал.


А почему бы и нет? Эйсебий, бывший ремесленник, к этому времени достаточно изучил военную стратегию и тактику, чтобы понимать простую истину. По крайней мере, «простую» для него — хотя он поразился бы, обнаружив, сколько известных военачальников очень плохо ее понимали. Но, не исключено, так произошло потому, что как ремесленник Эйсебий обладал инстинктивной способностью понимать реальность момента.

Масса, умноженная на скорость. Второй фактор, если он достаточно значителен — то есть, если скорость высокая, — способен компенсировать малую массу. В конце концов, пуля не очень тяжелая. Но она может принести даже больше урона мягким тканям, чем тяжелый меч.

Взяв относительно небольшую армию и быстро ударив по Пенджабу, Велисарий уничтожил план малва остановить его продвижение вперед и заставить римлян истекать кровью в Синде. Подобно пуле, проникающей в жизненно важные органы сквозь плоть, оставляя после себя разрушения и повреждения, Велисарий эффективно выпотрошил врага.

У выступавших против него малва была большая по размерам армия — и будет таковой даже после прибытия к Суккуру Бузеса с Кутзесом. Но это войско напоминало жизненно важные органы, разбросанные по земле. Одна армия здесь, другая там, еще одна застряла непонятно где… И ни одна из них не могла должным образом скоординировать усилия, и ни у одной не было того, что требовалось для эффективного сопротивления.

Когда Эйсебий безмятежно смотрел на окружающий пейзаж — что, возможно, являлось бессмысленным занятием, поскольку безлунной ночью он практически ничего не видел, — бывший ремесленник купался в своей неуязвимости. Одним из жизненно важных органов малва, которые Велисарий разбросал по арене сражения, был их контроль над Индом.

Пока Велисарий не разбил малва в Харке, они совсем не ожидали, что им придется бороться за Инд. Затем, поняв, что теперь они защищаются, малва запоздало начали строить суда.

Но… слишком поздно, после того как Велисарий ударил по Пенджабу. В любом случае, слишком поздно, чтобы за год обеспечить себя бронированными боевыми пароходами, которые смогут бороться за Инд с такими судами, как «Юстиниан» и «Победительница».

На следующий год все может быть по-другому. Эйсебий знал, что малва создают огромный судостроительный комплекс рядом с Мултаном, городом, который враги превратили в военную столицу Пенджаба. В соответствии с отчетами шпионов малва начинали строить свои пароходы — которые определенно будут обшиты железом. После того как эти корабли вступят в войну, судам римлян придется тяжело.

Но… до этого оставалось еще много месяцев. А к тому времени, как был уверен Эйсебий, Велисарий придумает, как снова сорвать планы малва.

Как? Он не представлял. Но был спокоен и уверен в своем великом главнокомандующем. И таким образом, когда «Победительница» медленно шла вверх по Инду, победа римлян приблизилась еще на чуть-чуть. Потому что бывший ремесленник Эйсебий понял суть военного дела. Прилив победы шел вместе с римлянами во многом благодаря их уверенности в силе техники и людей, которых они везли с собой.


На следующее утро, сразу после рассвета, Эйсебий заметил боевой корабль малва, который строили, привязав к небольшому причалу. Это зрелище подсказало офицеру, что они явно имеют дело с проектом, составленным в последнюю минуту, причем грубо. Судя по тому, что Эйсебий увидел, малва взяли небольшую весельную баржу и пытались повесить на нее железные пластины, а также поставить на борт несколько полевых орудий.

Воистину жалкая вещь, даже если бы ее успели закончить.

Но, жалкая или нет, никакой лев не позволит шакалу бросать ему вызов. Поэтому после быстрого обмена сигналами с Менандром — флаги работали прекрасно — Эйсебий направил корабль к берегу, чтобы покончить с этой неожиданно оказавшейся на пути глупостью.

До того как он добрался до причала, малва удалось повернуть одно из полевых орудий и дважды выстрелить по «Победительнице». Первый раз они промазали. Второй раз попали по тяжелому щиту, закрывающему нос, и снаряд отскочил, в результате чего в реку упало несколько щепок, не более того.

После этого вражеские артиллеристы прекратили всяческие потуги и быстро понеслись прочь с незаконченного боевого кораблика, который уже через несколько минут превратился в великолепный фейерверк, согревающий души римлян, когда они продолжали тащиться вверх по реке по направлению к Велисарию.

Теперь они были недалеко, если Менандр правильно прочитал скупые карты (переставшие, впрочем, быть скупыми по мере продвижения флотилии вверх по реке. Будущим экспедициям не придется гадать и двигаться на ощупь среди скрытых отмелей и наносных песчаных островов). А Эйсебий совсем не сомневался, что Велисарий добрался до места ответвления Чинаба и захватил треугольник между рек. Все в поведении малва панически кричало об этом.

А чего еще ожидать от стаи шакалов после того, как лев зашел в свое логово?

Загрузка...