Принцы Континента

Глава 18

Здание Ордена Ноландов станет штурмовать только самоубийца, решившийся на самый отчаянный поступок в своей жизни. На крыше двухэтажного оранжево-серого здания через каждые десять метров установлены автоматические крупнокалиберные турели с дублированной системой распознавания целей. Если потенциальный противник отключит систему — сработает вторичный контур активации защиты. На окнах стоят решетки и темные бронированные стекла. При строительстве использовались только военные марки металлов и стройматериалов, создающих идеально ровную поверхность стен без стыков и ухватов для подъема на крышу.

В десяти метрах от здания идет яркая желтая линия, обозначающая границу охраняемой зоны. На первом этаже расположен ряд боксов с массивными воротами. В паре незапертых помещений стоят вездеходы военных марок, используемые планетарной пехотой. В углах комнат расположены док-базы с боевыми роботами в броне, рассчитанной на защиту от штурма. Вдоль внутренних стен в режиме сна висят четырехрукие куклы для кукловодов, специалистов механизированной космопехоты. В случае атаки на здание Ордена Ноландов активируются турели и роботы для создания линии обороны. Затем персонал подключается к куклам и переходит в нападение. Стандартная линия обороны военных, если позволяет финансирование. Судя по количеству датчиков охраны, можно забыть о скрытом проникновении в здание ордена Ноландов.

У одной из стен под навесом сидел мужчина средних лет с высокой долей кибернетизации тела. Видна замена рук, ног, глаз — они создают нагрузку на внутренние органы. А это намек на то, что заменено 90 % органических тканей тела.

— Стой, парень! Если жить хочешь — не заступай за желтую линию. Хочешь войти — расскажи мне то, о чем я не знаю.

— Странная у вас плата за вход.

— Не нравится — иди дальше. Можешь за линию, можешь обратно в поселок. Это вы к нам приходите, а не мы к вам.

Пустой диалог с человеком, страдающим от скуки.

— Во флоте Либерии есть негласное правило отправлять призывников в зону боевых действий сразу после двух месяцев начальной боевой подготовки. Тех, кто выжил, продолжают учить на профессиональных военных. После года службы можно остаться в армии, став контрактником.

— Помню-помню. Страна-корпорация, состоящая из семи мигрирующих флотов и десятка захваченных планет. Завод по производству наемников всех военных профессий. Это я и так знал. Расскажи то, чего я не знаю.

Джибрил довольно улыбнулся! Как пить дать, киборг пользуется возможностями кибермозга для поиска информации в режиме реального времени. Значит, члены Ордена Ноландов имеют доступ в инфосеть. Ответом на запрос собеседника станет то, чего нет в сети и до этого нельзя догадаться. Киборг проверял входящих на наличие смекалки.

— Вы знаете, какой запах уловила охрана у дома Хагеля, когда я пришел к ним этой ночью?

Собеседник Джибрила довольно хмыкнул, указав рукой на открывшуюся дверь четвертого бокса. Брудо Ноланд сидел на скамейке перед скелетным каркасом бронескафа малинового цвета. Такие модели создают из одного живого кристалла, способного гнуться, а не ломаться при больших нагрузках.

— Брудо Ноланд?

Мужчина обернулся, и Джибрил открыл рот от удивления. А человек ли это? Голова, шея, грудь и даже ноги были покрыты буйно растущей шерстью. Не волосами, а именно шерстью, какая бывает только у животных. Волосатый собеседник перешел в наступление.

— Почему Джи, а не Джибрил Ранно?

— Хорошее приветствие, мистер волосатое чудовище. Хагель передал вам мое личное дело?

— Да, — Брудо несколько секунд изучал реакцию на свершившийся факт. — Ты не ответил на вопрос. Почему Джи, а не Джибрил Ранно?

— Я не заслужил столь сильного имени. Имя — это нечто большее, чем сочетание звуков. Это поступки, навыки, известность. Это вера собеседника в смысл, вкладываемый в произносимое имя. Поэтому пока просто Джи. Имя в одну букву.

Брудо внимательно наблюдал за реакцией на свой вопрос. Не он один. Джибрил заметил, как верхняя губа представителя ордена слегка дернулась, выдавая презрение к ответу.

— То есть это Джибрил Ранно совершил преступления? А ты страдаешь из-за его поступков?

— Нет. Все они погибли от моей руки. Я — Джибрил Ранно и прошу называть себя просто Джи. У меня нет шизофрении и других психологических расстройств. Военный психолог должен был указать эту информацию в личном деле.

— Тогда почему Джи? Почему всего одна буква от настоящего имени? За что ты себя так сильно не любишь?

— А почему вы Брудо Ноланд? Почему ваша фамилия такая же, как и название самого ордена?

Совпадений не бывает.

Брудо указал на киборга, стоящего у входа в бокс.

— Это Оскар Ноланд. Все члены Ордена Ноландов носят фамилию Ноланд. Это наше клеймо на личном деле и главный отличительный признак. В любом городе у охраны есть сканеры для снятия показаний нейросетей о биопаспорте. Ноланды имеет право попасть в любой город, независимо от желания охраны и мэра. Кроме Ордена, других носителей фамилии Ноланд на планете нет.

В дальнейшей беседе Брудо рассказывал не о порядках поселка, а о том, чем занимается сам Орден. Одно из правил тюремной планеты гласит: лидер банды, собравший под своим крылом двести пятьдесят и более человек, имеет право создать поселок с филиалом Ордена Ноландов, занимающимся технической поддержкой поселения. Чем больше население, тем больше денег выделяют поселку тюремщики со станции «Каратель» на покупки товаров из списка разрешенных к продаже.

Брудо указал на подвешенный скелет бронескафа.

— Те же легкие скафы — это третий уровень населения и семьсот пятьдесят жителей поселка. По мере роста числа жителей поселения тюремщики увеличивают допуск технологических решений, разрешенных к строительству. Откуда у нас электричество? Микрореактор и своя электрическая подстанция. Откуда для нее топливо? Покупаем у тюремщиков. Если превысил допуск к строительству, поселок расстреляют с орбиты. Заключенным продают неликвидную технику со складов космофлота. К примеру: сломался дрон и его сдали на склад службы снабжения по причине невозможности ремонта из-за сильных повреждений несущего каркаса. Торговые дома, работающие со складами военных, отказались выкупать технику, убитую в ноль. Всё, что осталось после торгашей и разрешено к продаже гражданским, сплавляют заключенным на тюремных планетах по цене рабочего предмета. А если хочешь совсем новый — плати цену в пять раз больше.

— А что можно купить?

— Технику, оружие, средства индивидуальной защиты и расходники. Еду выращиваем прямо на планете. В продаже нет пищевых комбайнов и картриджей к ним.

— То есть тем, кто организует поселения, тюремщики платят деньги. А заключенные тратят их на технику, экипировку и расходники. В чем интерес Ордена Ноландов и самих тюремщиков?

Брудо пожал плечами, коварно улыбаясь.

— Орден восстанавливает купленные у тюремщиков вещи. А на обитателей станции Каратель давит начальство, требующее высокой продолжительности жизни у заключенных, сосланных на планету-тюрьму. Без нормальной техники люди тут мрут, как мухи. Болезни, агрессивная ксенофауна, банды вольных и постоянные войны. Раньше до момента освобождения доживал каждый десятый. Сейчас — каждый третий.

— Понятно. То есть Орден Ноландов, обладая самой большой военной мощью и передовыми технологиями, соблюдает нейтралитет при войнах между бандами.

Стоящий рядом Оскар довольно кивнул и ради шутки похлопал в ладоши.

— Браво! Какой смышленый юноша! Как догадался?

— Тогда, на улице, вы предупредили меня об охранном периметре. Если зайти без разрешения, турели откроют огонь. Это раз. Из услышанного от вас можно сделать определенные выводы и задаться вопросом: «Почему поселками правят военные вроде Хагеля, а не люди из Ордена?» Ответ очевиден. Орден соблюдает нейтралитет, получая долю от доходов поселения независимо от решения лидера правящей коалиции, — волосы на голове Брудо разом зашевелились. — И что у вас волосами?

Киборг молчал, давая Джи самому придумать ответ. Но когда пауза затянулась, все же ответил.

— Считай это причудой моего организма. Вернемся к твоему случаю, Джибрил Ранно. Двадцать два года. Уровень интеллекта 92, социальная полезность 12, безопасность минус 100. Холост, детей нет. Профессиональный военный, диверсант, планетарная пехота, космодесант. Приговорен к 993 годам заключения, и дальше семь страниц слов от обвинителя. Мне непонятно, почему военный суд не вынес тебе смертный приговор?

Каждое должностное лицо, прочитавшее личное дело Джибрила, считало своим долгом задать Джибрилу один и тот же вопрос.

— Суд учел мои военные заслуги перед государством и приговорил к заключению на планете-тюрьме. Теперь я могу узнать, какой работой мне предстоит заниматься?

Киборг успел ответить раньше Брудо.

— Что умеешь?

Взгляд Джибрила зацепился за подвешенный к потолку каркас бронескафа за спиной киборга.

— Из того, чем занимаетесь вы? Ремонт любого оружия и модернизация бронескафов.

— А не многовато на себя берешь? Это тебе не броню на машину вешать.

— В армии мы пользовались тяжелыми диверсионными бронескафами с активной системой маскировки. После них устройство любого другого средства индивидуальной защиты кажется примитивным. Позади вас висит каркас производства Империи Минора. Они каркасы для всего выпускаемого оборудования выращивают по монокристальной технологии. При больших нагрузках каркас деформируется, но ему можно вернуть первоначальную форму, поместив в специальный раствор-подпитку.

Брад кивнул.

— Недостаток Минорских скафов?

— Каркас легко уничтожить мощным направленным ЭМИ. В свое время под эти цели разрабатывали специальный вид вооружения. В случае попадания ЭМИ заряда боец внутри скафа оказывается заживо погребен под двумя сотнями килограммов оборудования. Поэтому внешний слой брони покрывают защитой от электромагнитных излучений. В армии обычно используют тевлановый сплав как защиту от ЭМИ и термального урона.

Беседа переросла в спор на предмет наиболее эффективного управления бионической системой скафа. По мнению Оскара люди с высокой долей кибернатизации тела лучше управляют скафом, так как давно привыкли использовать оборудование со сниженной чувствительностью. Джибрил и Брад выступали в защиту людей с нейросетью и без нее, считая, что нервная сеть человека обладает большей точностью в мелких движениях.

Бронескафы делят на три группы по базовым признакам — легкие, средние и тяжелые. Легкие, для использования гражданскими, не имеют встроенных средств усиления физических возможностей и не требуют источника питания. В моделях премиум-класса интегрируют маломощный генератор защитного поля. По сути — это напичканная электроникой нательная одежда.

Средние не имеют средств усиления физических возможностей тела. Как правило, модульная конструкция с множеством магнитных креплений на поверхности. В таких скафах работают инженеры и техники, занимающиеся ремонтом оборудования в условиях открытого космоса. Есть система жизнеобеспечения, питания, регенерации воздуха и связи. При желании можно изменить набор используемых модулей.

Тяжелые имеют внутренний каркас, систему псевдомышц и внешний экзоскелет, скрытый под бронепластинами. Человек, использующий бронескаф, устанавливает с ним связь через нейросеть, кибермозг или специальный нательный костюм, пронизанный бионической системой сенсоров.

Джибрил со всеми своими странностями легко вписался в коллектив ордена Ноландов, став полноправным протеже Брудо, который отвечал за настройку и ремонт купленных бронескафов. Оскар с помощником занимались общественным бронетранспортом, курсирующим между поселками. Брудо обрастал волосами с немыслимой скоростью, и это было необычным делом. О нем забеспокоились все Ноланды. Во время обеда в общей столовой его аппетиту завидовали другие представители ордена.

Каждый Ноланд был уникален по-своему. Оскар стремился к полной кибернетизации тела и сейчас думал о частичной замене головного мозга кибернетическими аналогами. Тин Ноланд, девушка из отдела снабжения, помешана на средствах связи, часами болтает о потенциале персональных раций и подпростраственной передаче данных. Рукан, главный энергетик поселка, никогда не снимает бронескаф, так как боится прикосновений и насекомых. Всего в филиале Тихих Вод работало десять человек. На фоне остальных Ноландов, Брудо выглядел самым нормальным, и это говорило о том, что в действительности всё с точностью до наоборот. Ноланд по умолчанию не может быть нормальным!

Раз в неделю в поселок прибывал шаттл с новыми заключенными. Раз в день пара бронированных десантных машин покидала стены Тихих Вод, направляясь в соседние города. Одна привозила людей и ехала обратно на юг. Вторая выезжала из поселка и ехала на север к Кловеру, другому поселку в двухстах километрах вглубь континента. Раз в неделю можно было сесть в проезжающий мимо караван Ноландов, курсирующий по кольцу из двенадцати самых развитых городов континента. Торговля — двигатель прогресса, и тюремная планета не была исключением. Иначе заключенные не смогли бы выжить в столь агрессивном мире.

Не считая ворот, по всему периметру поселка идет ограда под напряжением, спасающая людей от голодных животных. Ежедневно отряд охотников за мясом приносил с собой раненых. Брудо пояснил, что их услуги хорошо оплачиваются, но ветеранов, способных прожить в лесу дольше года, можно пересчитать по пальцам одной руки. Мясо любят все, поэтому состав добытчиков постоянно меняется в приказном порядке. Если человека с шаттла отправили в лес, в большинстве случаев он умирает в первый месяц жизни. Вольных, собравшихся в банду, убивают при первой же попытке налета на поселок или караван.

За два месяца работы Джибрил ни разу не покинул здание ордена, с утра до вечера работая над восстановлением бронескафов. Мэр намекнул на ухудшение отношений с ближайшим поселком и на предстоящий военный конфликт. Поэтому работы было в избытке. Брудо редко расспрашивал Джибрила, но под конец второго месяца задал давно ожидаемый вопрос.

— У тебя на счете скопилась приличная сумма. Ешь и спишь у нас. В бордель и бар не ходишь. Покупки ствола за тобой не замечено. Доктор Шталь жаловался, что ты к нему ни разу не зашел. Ни следа акклиматизации, ни одной обычной болячки на тебе нет. Даже лихорадкой Туки-Туки не болел. Люди думают, что ты второй раз на планету попал, так спокойно себя ведешь.

Джибрил продолжил настраивать системы бронескафа.

— Мне нужен нормальный бронескаф, а не оружие. Тем мусором, которым пользуются местные бойцы, можно только от животных отбиваться.

Брудо отошел в угол ремонтного бокса и постучал рукой по тяжелому бронескафу.

— А чем тебе наша фирменная «Лапочка» не нравится? Можно и со скидкой купить!

Джибрил глянул на этого металлического монстра в тяжелой броне. Лапочкой Ноланды называли свою фирменную разработку — смесь костюма техника и бойца в прочной броне. Два слоя активной защиты, диагностическое оборудование, система жизнеобеспечения и климат контроля, сниженный расход энергии на псевдомышцы за счет оптимизации программного обеспечения управления.

— У Лапочки низкая чувствительность бионической сети. Нет кинетических катализаторов для быстрого бега. Каркас псевдомышц не рассчитан на использование оружия ближнего боя и защиту от него. Не предусмотрено скрытие электромагнитного излучения. Нет покрытия, поглощающего радиоволны. Нет полноценного модуля шифрования и дешифрования связи. Антенна слабая.

Брудо несколько секунд молчал, расчесывая свою пышную шевелюру.

— Удивлен. Почему не упомянул активное маскировочное поле?

— Мне нужен быстрый и эффективный скаф, а не двести килограммов брони и диверсионного оборудования.

— Зачем?

— Вы и так знаете.

— Пойдешь искать Кузана? — Джибрил не ответил. — Ты молод и глуп, если думаешь, что сможешь преодолеть две тысячи километров воды, используя бронескаф. Ошибаешься! Ты не видел, какие твари водятся в местном океане. Знаешь, почему у побережья нет ни одного поселения? Их всех уничтожают океанические чудовища. По этой же причине над ним никогда не летают шаттлы, доставляющие заключенных с орбиты.

— Преграда не имеет значения.

— Тогда что имеет значение⁈ Почему ты работаешь ради него? Почему убиваешь ради него? Почему идешь за ним, невзирая на все его недостатки?

Брудо знал много такого, о чем Джибрил никогда не рассказывал.

— Потому что это Кузан. И я за ним иду.

— И всё? — Брудо был удивлен. Ответ Джибрила был излишне прост для такой сильной привязанности. — Я читал твое личное дело.

— Тогда вы знаете, как многое нас связывает.

— Я читал между строк.

— Тогда вы должны понять, что произошедшее для меня ничего не меняет.

Брудо покачал своей мохнатой головой. Он прочел в личном деле то, чего сам Джибрил не хочет признавать.

Не выспавшийся мэр Тихих Вод, проснувшись, застал своего телохранителя у входа в личный кабинет. Мук кивнул в сторону двери, намекая на раннего гостя.

Хагель прошел к столу, дал сигнал прислуге подать завтрак на троих и только после этого посмотрел на волосатое чудовище на своем диване.

— Порой мне кажется, что недельная щетина — это почти борода. Но потом я вспоминаю тебя, и мне становится легче. Будь у тебя внучки, давно бы ходил в косичках и разноцветных резинках для волос.

— Будь у нас внучки, ты бы первым об этом узнал.

Брудо Нирр и Хагель Нирр были двоюродными братьями со схожими генетическими отклонениями. Один всю жизнь был абсолютно лыс, а второй страдал от излишней волосатости. В отличие от брата, Брудо также имел уникальный дар псионика-менталиста, не привязанного к уровню силы. Чем сильнее ментальная защита человека, тем больше жизненных сил он тратил на ее взлом и чтение мыслей. Братья крайне редко общались, тщательно скрывая родственные связи между мэром и представителем ордена Ноландов.

— Узнал? — Хагель намекнул на историю Джибрила.

— Да, но не то, что хотел. Целыми днями я сидел с ним в одном боксе, копаясь в мыслях так глубоко, как только мог. Иногда меня охватывал страх, и я начинал думать, что потеряюсь в дебрях его сознания. Потом искать свой собственный поток мыслей и понимал, как сильно отличается мышление Джибрила от нормального.

— Чем?

— Всем, — волосатое чудовище развело руки, пытаясь охватить все вокруг. — С каждой смертью его память становится четче и детальнее. Контроль над телом улучшается, а преданность лидеру обостряется. Джибрил воспринимает себя как оружие, инструмент, дополняющий своего господина. Он тренируется ради него, живет ради него, развивается ради него. Если бы Кузан приказал ему убить всех в поселке, Джибрил бы так и сделал, не задавая лишних вопросов. А потом сказал, что он лишь инструмент в руках Кузана и потребует от того роста, как личности и лидера. Нет, не так… — Бруно напряг память, вспоминая точную формулировку слов. — «Не отказывайся от своих целей и убеждений, Кузан. И тогда я буду следовать за тобой». Сначала меня это пугало до чертиков. Руки дрожали так, что инструменты выпадали из рук. Но потом я начал копать глубже, ища секрет бессмертия.

— Нашел? — Хагель спокойно съел суп и перешел ко второму блюду.

Мук завтракал, стоя у входа, следя за теми, кто мог подслушивать важный разговор.

— Нет. Последние четыре года он служил в армии Либерии, но не совсем так, как написано в личном деле. Если говорить в общих чертах, то последние пару лет он постоянно воевал в составе малой диверсионной группы на линии фронта. Отключал защиту базы противника, подрывал линии снабжения и многое другое. Раньше, до Джибрила, я думал у меня руки по локоть в крови после работы дознавателем…

Брудо замолчал и стал смотреть вперед пустым взглядом. Хагель знал, как сильно брат не любил свою работу на воле.

— Ну?

— Он убивал, убивал и снова убивал. Кузан и другие члены отряда радовались исполнительности Джибрила. Командование вешало ордена пачками, давало щедрые вознаграждения и баллы для магазина наград. А Джибрил развивал свои навыки диверсанта и давил на Кузана, требуя от него роста. Чем всё закончилось — ты и так знаешь.

Хагель протер рот салфеткой. Завтрак в самом разгаре. А на десерт — стоящая история.

— Брудо. Что ты увидел?

Ноланд затих, пытаясь сформулировать свои ощущения. Что он видел в сознании Джибрила⁈

— Отчуждение… отчаяние… одиночество.

— У кого? — Хагель удивленно уставился на брата.

— У Джибрила. Он очнулся двенадцатилетним подростком в большом городе без воспоминаний. Он не знал языка, норм культуры. Боже, да он не знал, как сходить в туалет! Вообще ничего! Два года жизни на дне общества обучили его многому. В четырнадцать лет служба безопасности поймала его во время ограбления кондитерской лавки и не смогла прочитать память с помощью ментоскопирования. Какой-то беспризорник услышал разговор СБ-ешника и рассказал банде Росана Наездника. Стоило Джибрилу выйти на свободу из-за нехватки улик, как его взяли в оборот уличные банды. Росан принял его под свое крыло, назначил чистильщиком и приказал убить того самого стукача.

— Брудо, я военный, а не уличная шпана. Чистильщик — это кто?

Брудо попытался что-то сказать, но закрыл рот. Та самая человеческая нормальность не позволяла ему говорить такие вещи вслух.

— Джибрил Ранно убивал людей, а потом избавлялся от трупов, выполняя приказы банды. Возвращался на место преступления и чистил помещение от следов крови и улик. Росан старался не думать о том, какое чудовище живет с ним под одной крышей. Три года, брат, три с половиной года Джибрил убивал, возводя Росана на вершину криминального мира Сан-Солано.

— Бессмертие? — Хагель уже привык к тому, что брат слишком сильно поддается эмоциям объекта для чтения мыслей.

— Они не знали. У Джибрила есть некий механизм защиты секрета бессмертия. Если его убивали, он находил убийцу и свидетелей, никого не оставляя в живых. Убивал, убивал, убивал. Я слышу звук измельчающихся костей из дробилки. Слышу металлический скрежет жерновов о пули, застрявшие в трупах. Джибрил спокойно жил дальше, но его память с каждой собственной смертью становилась всё четче и детальнее. Выстрелы, трупы, смерть, избавление от тел, зачистка помещения. Почему я помню и уделяю этому внимание, а он — нет? Потому что я — Брудо Нирр, нормальный, и моя нормальность совпадает с той, что принята в обществе. А он — нет, и это меня пугает. Как можно жить в… мире, в котором тебя окружает только смерть⁈ Когда ты видишь, как люди постоянно умирают от твоей руки!

Мук не выдавал тревоги, но Хагель давно знал своего телохранителя. Плечи слегка опущены, взгляд смотрит в одну точку. После встречи с Брудо мэру предстоит еще один серьезный разговор.

— Признаю. Эта просьба была сложнее всех предыдущих. Но ты говорил об отчуждении, отчаянии и одиночестве.

Брудо кивнул. Покров шерсти немного приподнялся, словно у гостя волосы встали дыбом.

— Чем сильнее ментальная защита, тем больше жизненных сил я трачу на чтение мыслей и памяти. У Джибрила Ранно нет какой-то особенной защиты, но ядро его сознания раз в двадцать плотнее, чем у обычного человека. Оно растет, усложняется, становясь неприступной крепостью разума. У моего дара нет границ, и только поэтому я мог прочитать его мысли. Ни один маг-менталист не сможет повторить мой подвиг. Ни одно заклинание не сможет ослабить защиту, которой нет. А лет через пять не смогу и я сам.

— Сколько лет жизни ты потерял, читая его память?

— Не знаю. Пять, может, десять. Особенность его сознания стала первой причиной отчуждения. Джибрил с ранних лет не мог пользоваться нейросетью. Тело отторгало любой имплант, неважно, кибернетического или бионического он происхождения. Когда сверстники обсуждали свежие новости и скидывали друг другу информацию через нейроинтерфейс, он мог только наблюдать. Когда члены банды ставили импланты для создания закрытого канала передачи данных, он пользовался планшетом-коммуникатором. В обществе, построенном на использовании нейросетей, он был изгоем. Система Содружества долгое время не могла измерить уровень его интеллекта обычным способом. Понимаешь, с точки зрения Джибрила его долго отказывались признавать человеком, членом общества нормальных людей. В общественном транспорте он не мог расплатиться из-за отсутствия счета в банке, привязанного к его биометрическому паспорту. Для его создания нужны показатели работы сознания, которые у Джибрила меняются при каждом посещении службы безопасности. Кафе, рестораны, кинотеатры, в любом месте, где требовался счет или универсальное удостоверение гражданина, Джибрил сталкивался с непониманием. Три месяца нервотрепки были переломным моментом в его жизни. Рядом не нашлось человека, который бы сказал ему: «Эй! Джибрил, ты — нормальный парень. Просто они не знают, что с тобой делать». Росан рассмеялся, когда Джибрил рассказал ему о своих проблемах. А потом сказал, что если общество не может его отследить, то надо это использовать для дела. Бессмертный, не знающий родительской любви и поддержки, Джибрил опустился на самое дно общества. Самомнение рухнуло ниже плинтуса, провалившись в темный подвал. И тогда отчуждение и отчаяние обрели форму служения. Служения лидеру, которого он сочтет достойным. Джибрил был молод и глуп! Он искал друга, сам того не понимая. А не лидера, за которым пойдет.

— Сколько лет ему тогда было?

— Семнадцать, может, чуть больше. Не видя в Росане лидера, за которым он был бы готов следовать, Джибрил начал бродить по улицам, ища знакомства с новыми людьми. Какой народ обитает в первом наземном городском ярусе?

— Сброд, бедняки, уличные банды.

— Джибрил искал зерно среди плевел. И не нашел.

— А Кузан… как его там⁈

— Кузан Таленор был на год старше Джибрила и во много раз опытнее. Сильный, смелый, решительный и с большими амбициями, он приковывал внимание людей, которых считал полезными. Мелкий избирательный сукин сын! Его собирались подрезать грабители в подворотне после удачной сделки с продажей краденного, как появился Джибрил и спас своего будущего лидера. Мирно, никого не убил, но произвел нужное впечатление. Кузан мечтал выбраться с планеты и добиться признания в высшем обществе. Планета Солано, едва выйдя в большое мировое сообщество, вступила в войну с Либерией и проиграла меньше, чем за месяц активных военных сражений.

— Идиоты. Кто додумался воевать со страной, занимающейся обучением профессиональных солдат? Последняя Либерийская бабушка знает как стрелять и попадать в десятку.

— Забудем об их ошибке. После проигрыша в войне из Солано сделали базу снабжения Либерии. Несмотря на усилия планетарного правительства, царил послевоенный финансовый кризис. Кузан смог завоевать доверие Джибрила и убедить того пойти с ним добровольцами в военные силы Либерии. В ближний круг Кузана входило еще два друга. Тикса Гарасон, пухлый подросток, выросший на рынке Сан-Солано. Торговец до мозга костей. И его знакомый, по кличке Ослик. Парень, в девятнадцать лет похожий на шкаф с мускулами. Второе прозвище Рой, реальное имя Тим Кук, и его реальный возраст около сорока лет. Курсы омоложения и всё такое. Но это выяснилось только несколько лет спустя.

Хагель вспоминал диалог и никак не мог уловить связь в услышанном.

— Ты сказал, что Джибрил не нашел лидера. Тогда кто Кузан?

Брудо хмыкнул в бороду.

— Ошибка… не знаю чего. Может, логики. Возможно, пустой образ. Джибрил следовал не за Кузаном. Не знаю, как объяснить. Он при любом удобном случае повторял его имя, словно ожидал увидеть другого человека. Увидеть другую реакцию на свои слова. Да, Кузан был лидером, но Джибрил следовал за ним только как за носителем имени. Он всякий раз требовал от Кузана большего. «Стань лучше, стремись к большему, верь в свои идеалы, стремись к своей цели». Перед уходом в армию Джибрил перестрелял банду Росана, банду Виксы-скупщицы краденного и банду Нохаля. За два дня он убил и уничтожил тела двадцати девяти гражданских. Все ценные вещи Тикса с Осликом отвезли в соседний регион и продали небольшими партиями. Не считая самого Джибрила, вся его новая банда поставила себе новые нейросети и импланты для создания шифрованного канала связи между собой. С этого дня началась самая счастливая пора в жизни Джибрила.

— Он нашел друзей⁈

— Да, Кузан его боялся, но, тем не менее, делал всё возможное, чтобы всегда держать Джибрила поблизости. Тикса и Ослик приняли его в свой круг. После установки новых нейросетей и имплантов, Джибрил начал замечать, что некоторые диалоги Кузан старался вести только между теми, кого действительно считал друзьями. После двух месяцев начальной военной подготовки банду Кузана отправили в зону боевых действий на планете Монтана. Там он смог грамотно использовать оставшиеся деньги с продажи вещей убитых, взять под свое командование целую роту и добиться выдающихся результатов на поле сражения. Используя свои импланты с персональным каналом шифрования как приманку, они поймали в засаду отряд противника, который хотел захватить их самих. Потом устроил арт-обстрел по выступившей подмоге с базы противника. В это же время Джибрил с Осликом пробрались на саму базу и устроили диверсию, обесточив турели защиты и силовые поля. В итоге рота, всего рота новобранцев захватила укрепленную базу противника с минимальными потерями в живой силе.

— Впечатляет. Кузан не так уж и плох.

— Да, как военный командир он оказался удивительно хорош. Но для Джибрила было мало мелкой победы. Он ждал от Кузана большего. Своими поступками он буквально говорил: «Смотри, насколько я силен, Кузан! Стрельба, рукопашный бой, ножевой бой, настройка бронескафов. Каких еще достижений ты от меня ждешь⁈ Что мне сделать, чтобы ты стал лучше⁈». Джибрил получил лицензию диверсанта в девятнадцать, и банда была вынуждена его нагонять. В двадцать получил лицензию космодесантника и космопехоты. Кузану снова пришлось его нагонять. Джибрил поставил его в такое положение, при котором он был вынужден идти на риск, обретая новые навыки. «Расти, расти… лидер, за которым я иду». После одной особо удачно боевой операции диверсионная группа Кузана сорвала куш в виде пачки карт универсальных расчетных средств на двенадцать миллионов кредитов. Сумма более чем внушительная! Тикса и Ослик прекрасно знали о том, что Кузан ценит и в то же время боится Джибрила. По пути на базу Тикса выстрелил в затылок Джибрилу и отвел шокированного Кузана подальше, пока Ослик выпускал в уже мертвое тело друга всю обойму из своего дробовика. Да, Джибрил воскрес спустя несколько минут в десяти метрах от места убийства. Знаешь, что он почувствовал?

— Гнев от предательства⁈

— Разочарование, но никак не гнев. Для него весь мир был Кузаном, а не его друзьями. Джибрил догнал троицу и расстрелял в затылок Тиксу и Ослика прямо у поста военного лагеря. Кузан не знал о бессмертии Джибрила и стоял, открыв рот, не зная, как реагировать. Возможно… подчеркиваю, возможно, он подумал, что никогда не сможет избавиться от влияния Джибрила. Кузан собственными глазами видел его труп, видел, как Ослик открыл бронескаф и превращал тело в фарш, расстреливая из дробовика. И тут перед ним стоит всё тот же Джибрил Ранно, на котором нет ни следа удивления и переживания. Он убил двух друзей на глазах у того, кого называл лидером. Убил, думая, что недостойные предатели не должны находиться рядом с его лидером.

Хагель кивнул, давая Брудо передохнуть и успокоиться.

— Отдохну, брат. Остальное есть в личном деле. В военном лагере услышали выстрелы и выбежали посмотреть, что случилось. Джибрил раздумывал о том, как убить свидетелей, но тут Кузан попросил его сдаться и рассказать, что на него первым напали. Быстро сообразил, белобрысый ублюдок! При ментоскопировании выяснилось, что память Джибрила нельзя прочесть, и они проверили Кузана. Заглянув поглубже, они узнали, что перед армией Кузан вместе с Джибрилом убили двадцать девять гражданских, избавились от их тел и продали награбленное. Двадцать восемь убитых на счету Джибрила и один — на Кузане. И тот выстрел был сделан «под давлением Джибрила». Кузана осудили как лидера банды, а Джибрила как убийцу. Обоим удалось уйти от смертной казни за счет военных заслуг перед государством.

Брудо тряс головой и морщился, выражая всё свое отвращение к тому что сам только что рассказал.

— Всё было не так! И ты это знаешь, брат!

— Да, — хозяин кабинета кивнул. — Кузан сдал Джибрила с потрохами. Он сам рассказал об убийствах гражданских, указал на скупщиков краденого и все криминальные элементы в армии, которые ему известны. Кузан пошел на сделку с военным следователем, скостив свой срок до двух лет на планете-тюрьме.

Брудо был стар. Сейчас годы и накопившийся стресс дали о себе знать. Он начал задыхаться от воспоминаний о пережитых эмоциях.

— Он знает об этом! Джибрил знает, что Кузан его сдал. И меня воротит от его преданности! Почему он его НЕ ненавидит⁈ Почему всё равно стремится быть рядом и следовать за своим лидером⁈ Я… — у Брудо сбилось дыхание.

— Что? Эй, братец, дыши глубже.

— Всё в порядке. Я не могу его понять. Почему⁈ Почему следует за ним⁈ Что он видит в Кузане⁈ — Брудо вздохнул и упал на пол. Испугавшийся за брата Хагель вместе с телохранителем тут же сняли с него одежду и положили в медкапсулу. Благо, она была в той же комнате. Автодок сразу диагностировал сердечный приступ и начал оказывать первую помощь. В полусне Брудо повторял одну и ту же фразу.

— Отпусти его. Дай ему уйти.

Джибрил, сидящий под открытым окном на первом этаже дома мэра, тихо обошел охранников у входа и побрел в сторону здания ордена. Брудо был слишком нормальным для Ноланда, и теперь Джибрил знал почему.