Присвою навсегда

Глава 20

— Лысый, что случилось? — с тревогой смотрю на удаляющуюся фигуру Зевса.

— Снова проблемы с Севером, — пока машина, набирая скорость, парень отвечает, не глядя на меня.

— Которому я денег должна? — вспоминая жуткую историю с долгом отчима, снова покрываюсь неприятными мурашками.

— Ага, — подтверждает мои догадки.

— Это все из-за меня?

Я столько забот принесла Зевсу, он возится со мной и моими проблемами. Мне становится жутко стыдно.

— У них давно терки. Не бери в голову. Рано или поздно поубивают друг друга.

От слов Дмитрия кровь стынет в жилах. Неужели он привык к такой жизни и говорит о смерти так спокойно и буднично. Наверное, я никогда не смогу смириться с подобным.

— Надеюсь, никто не пострадает, — закрыв лицо руками, чувствую, как щеки полыхают огнем. В висках стучит пульс до сильной боли в голове.

— Пострадает, конечно.

— Зачем ты меня пугаешь? — я итак на грани обморока, он еще и масло в огонь подливает.

— А ты понимаешь, с кем ты связалась?

— Понимаю, — резко бросив короткое слово, отворачиваюсь и смотрю в окно, не желая больше с ним разговаривать.

— Не сердись. Просто чем быстрее ты снимешь розовые очки, тем легче станет.

Ничего не ответив, кусаю губы до крови, пока в голове крутятся самые страшные сюжеты.

Приехав домой, сразу замечаю, что охраны становится в три раза больше. Грозные огромные мужчины с оружием смотрят с недоверчивым прищуром и готовы тут же броситься на мою защиту.

— Телефон держи при себе, — берет меня за локоть, когда я выхожу из автомобиля. — Извини.

Бросаю взгляд на его ладонь, которая крепко сжимает меня. Парень все понимает и тут же отдергивает руку, оглядываясь по сторонам.

— Я уже забыла. Кстати, Зевс знает, что мы с тобой в кино ходили. У тебя не будет проблем?

— Разберусь, — как-то грубо отвечает, или мне это только кажется из-за взвинченных нервов. — Иди домой и закройся. Скоро все будет хорошо.

Попытавшись смягчить разговор, Димка натужно улыбается, и опустив плечи, идет по дорожке по направлению к остальным охранникам.

Не могу найти себе место, подхожу к окну, всматриваюсь в темноту, прислушиваюсь к звукам, но во дворе полнейшая тишина, только грозные мужчины ходят вокруг дома. Постоянно заглядываю в телефон, но ни звонков, ни сообщений. Самой позвонить не решаюсь. Плотнее кутаясь в кофту, но не могу согреться. Тело бьет озноб, как будто в лихорадке. На кухне наливаю горячий чай, но и он не сильно помогает. Доведя себя до предела, сажусь на диван, потому что от стресса начинает перед глазами все кружиться. От плохого предчувствия сжимается сердце, грудь стягивают прочным узлом.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем ворота с противным скрежетом открываются, и на территорию въезжают несколько машин. Забыв о безопасности, я бегу к двери, открываю замок и вылетаю на улицу. Застыв на секунду, с трепетным ожиданием жду, когда же из автомобиля выйдет Зевс.

Но он почему-то не торопится. Несмело спускаюсь по ступенькам и вижу, как медленно из темного салона появляется Рустам, раздавая охране короткие распоряжения.

Не задумываясь, под стук взволнованного сердца бросаюсь ему навстречу.

— Тише, все нормально, — поцеловав меня в макушку, крепко обнимает. — Идем в дом.

Алиев медленно направляется в особняк, не выпуская меня из объятий.

— Все нормально? — заглядываю в его глаза, в которых горит адский блеск, но причину его я не понимаю.

— Неси аптечку из кухни, — отдает приказ, а я непонимающе смотрю на него, пока он снимает пиджак. И только теперь я вижу, как белый рукав рубашки пропитывается насквозь кровью. У меня перехватывает дыхание. Тело дрожит, как натянутая струна.

— Давай помогу, — расстегиваю манжеты. Зевс снимает осторожно рубашку. И меня обдает жаром, запахом адреналина и крови.

— Боже, Рустам, — в глазах мелькают черные вспышки. Я не боюсь вида крови, но когда ранен близкий человек, это совсем другое дело. Чувствую, как тошнота подступает к горлу.

— Спокойно, — тормозит меня, пытаясь снизить градус тревоги. — Ерунда. Жить буду. Ты от меня так быстро не избавишься.

— Не смей так шутить, — сжимаю дрожащие губы, ощущая, как в глазах выступают слезы. Быстро найдя аптечку, возвращаюсь к Зевсу. Он сидит с закрытыми глазами, удобно развалившись на диване.

— Что значит ерунда? Тебе в больницу надо, — внимательнее осматриваю рану.

— Зачем? У меня же теперь свой персональный врач есть. Да и рана пустяковая.

— У тебя серьезная аптечка, чего только нет. Часто тебя так ранят?

— Кроха, не отвлекайся. Штопай скорей, — сцепив зубы, не сводит с меня глаз.

Набрав побольше воздуха в легкие, приступаю к работе. Аккуратно обрабатываю рану, к счастью, она действительно несерьезная. Пуля прошла на вылет.

— Готово, — даже в страшном сне не хочу представлять, что разборки могла закончиться гораздо хуже. — Зевс, вы решили все проблемы. Это больше не повторится?

— Не забивай голову. Идем в спальню. Устал, — медленно поднимается с дивана и бросает окровавленную рубашку на пол.

— Я сейчас уберу тут все.

— Оставь, — хриплый низкий голос не допускает возражений.

Не став спорить, иду с ним на второй этаж. Когда мы заходим в спальню, включаю свет, и почему-то сейчас мой взгляд привлекает след на стене после моего выстрела. Как подумаю, что могла попасть в Зевса, так ноги подгибаются.

— Специально не буду дыру заделывать, чтобы не забывать, на что моя женщина способна, — проследив за моим взглядом, отшучивается Рустам. — Ложись, — сбрасываю покрывало с постели и взбиваю для Зевса подушку.

— Раскомандовалась, — ворчит себе под нос.

— Если ты меня врачом назначил, значит, исполняй все мои указания.

— Кстати, а ты каким врачом будешь? — Рустам медленно ложится на кровать и слегка хмурится от боли.

— Урологом.

— Че, блять? — я аж вздрагиваю от его грозного рыка, и не скажешь, что раненный. — Ты собираешься чужие члены осматривать?

— Рустам, это же работа, — возмущенно топаю ногой. Уже немного зная его, не удивлюсь, если он действительно запретит.

— Нет. Я все сказал. Будешь педиатром, а лучше гинекологом.

Обидевшись, собираюсь уйти.

— Вернись, — кричит мне в спину, когда я, разозлившись, быстрым шагом иду на выход.

— Не хочу.

— Ты не можешь бросить больного, — вот гад, знает, на что давить.

— Вот какой же ты…

— Ложись рядом и не пыхти, — лежит довольный, улыбается, слегка прищурив глаз.

— И чему же больной так радуется?

— Тому, что теперь ты будешь за мной ухаживать. От твоей ласки рана еще быстрее затянется.

— Боюсь, я вас огорчу, больной. Секс вам противопоказан, — устроившись рядом с горячим мощным Зевсом, попадаю в теплый кокон, от которого расслабляется каждая клеточка.

— У меня рука только не работает, а член в полной боевой готовности. Показать? — и судя по движениям, он не шутит. Мне кажется, он всегда готов к сексу. Вечно голодный и ненасытный мужчина.

— Верю, — испугавшись, что потревожит рану, спешу его остановить. — Сегодня тебе нужен покой, в том числе и половой.

— Рядом с тобой никакого покоя, — здоровой рукой притягивает к себе, его губы жадно обрушиваются на мои так, что темнеет в глазах и в ушах шумит. Дрожащими пальцами исследую его сильное тело, а потом резко отдергиваю руку, чтобы сильнее не распалять его.

— Рустам, — прерывая поцелуй, мы часто дышим и зависаем глаза в глаза. — Я ведь ничего о тебе не знаю. Расскажи.

Протяжно вздохнув, мужчина проводит шершавыми пальцами по моим ключицам. Любуется моим телом, вдыхает аромат возле шеи.

— Не хочешь говорить? — спрашиваю, когда молчание затягивается.

— Говорить особо нечего. Отца я не знал, мать была алкоголичкой. Ее сожитель зарезал. Меня в детский дом определили. Я потом прибился к Смотрящему. Он мне как старший брат. Вот и вся биография.

— Смотрящий он кто?

— Он следит за порядком во всем нашем крае, чтобы такие, как Север, берега не путали.

— Ясно.

— Так, а что мы все обо мне. Лучше расскажи, ждала меня? Волновалась?