Прочнее цепей

Глава 32. Откровения

— Госпожа, всё в порядке? — опешил Майк, увидев меня растрёпанной, с мокрыми волосами, в халате и в тапочках в коридоре. Я не понимала, почему он так удивился. Неужели местные госпожи по собственному дому лишь при полном параде дефилируют?

Дан держался за моей спиной незаметной тенью.

— Да, — ответила я, стараясь выглядеть спокойной, хотя буря в душе ещё не утихла. — Сэмуэль, Тимей и Энди наказаны: я запретила им выходить из комнаты до утра. Так что прошу принести им ужин в мою спальню.

— Конечно, госпожа, — затряс головой Майк. — Вы всё правильно сделали, что наказали их. Уверен, впредь они будут с вами нежнее. Но позвольте спросить: куда вы направляетесь? Где планируете провести ночь? И куда вам подать ужин?

— Последняя комната на этом этаже, в другом конце коридора. Кажется, она единственная из всех запирается изнутри. И сохранилась довольно неплохо. Принесёшь туда ужин на две персоны, ладно? — попросила я своего управляющего.

— Будет сделано, госпожа! — растерянно отозвался он. — Только позвольте мне сказать, что та гостевая всё же не в лучшем виде. Может, ещё раз обработать её клинерами и заменить там мебель?

— Нет, ничего не нужно, Майк. Спасибо. Скажи, а какую комнату выбрал ты сам? И хорошо ли устроились остальные мужчины? — уточнила я, подходя к намеченному убежищу.

— Я оставил за собой ближайшие покои к вашей спальне. А все рабы уже заселились в комнаты на первом этаже, — отчитался мулат.

— Вот и замечательно, — кивнула я. — Майк, прошу без особой необходимости меня не беспокоить.

— Понимаю, госпожа, — поклонился мне управляющий. — Как пожелаете.

Я зашла в комнату, и скользнувший за мной Даниэль захлопнул дверь перед носом мулата.

— Запереть? — коротко уточнил Дан, выразительно посмотрев на массивный засов.

— Давай, — отозвалась я, оглядываясь по сторонам.

Тут было довольно уютно. Всё в нежных персиковых тонах. К счастью, жуки не сильно повредили эту комнату. А благодаря клинеру она сияла чистотой, насколько это было возможно.

Я внимательно посмотрела на кровать, мысленно отметив белоснежное постельное бельё, после чего развернулась к Даниэлю:

— Раздевайся.

Если он и удивился, то виду не подал. Со своим фирменным выражением лица стащил с себя рубашку, а затем и брюки.

— Оставь, — тормознула я его, когда он начал стаскивать с себя трусы, напоминающие облегающие шорты. — И ложись, — махнула я рукой на кровать.

Блондин безропотно подчинился.

— Накройся одеялом, — сказала я ему, а сама тем временем развесила его рубашку и штаны на спинках стульев.

Когда я подбила Дана мокрым живым снарядом, то нечаянно намочила его одежду. Надеюсь, она быстро высохнет. А пока что он полежит со мной под одеялом, и мы с ним поговорим по душам. План был такой.

Я разделась до нижнего белья и легла на плечо Даниэля, прижавшись к нему под одеялом. Большой бугорок в интересном месте подсказывал, что его тело очень даже на меня реагирует, и чисто по-женски мне это было приятно.

А в остальном мой эльф лежал как светлое брёвнышко на белой поляне.

— Расскажи о себе, — попросила я.

— Раб Даниэль Илиан, двадцати шести лет. Здоровые зубы, длинные густые волосы, острое зрение. Раньше был гаремником, но потом был переведён на жёсткие игры. Отличная регенерация, хорошо переношу любые виды боли и умею доставлять госпоже удовольствие, — поведал он мне тоном, каким сообщают прогноз погоды.

— Мы не на рынке, Даниэль. Всё это я уже слышала. Меня интересует другое. За что твоя прежняя госпожа так сильно тебя избила и продала? — уточнила я свой вопрос.

В воздухе повисла тишина: Дан задумался.

— Я не умею притворяться, — в итоге выдал он. Я подзависла.

— И? — пришлось спросить, поскольку он снова замолчал.

— Сначала я был просто гаремником. Но потом сильно повредил руку, и госпожа поняла, что у меня высокий болевой порог и быстрая регенерация. Она стала практиковать со мной жёсткий секс. Во время пыток нужно включать режим самосохранения: стонать, кричать и делать вид, что тебе очень больно, даже если это не так. Потому что иначе госпоже будет не интересно истязать бесчувственное тело, она не получит от этого удовольствия и может случайно или намеренно нанести травмы, несовместимые с жизнью, — лишь бы добиться от раба нужной реакции. А я не мог притворяться. Стонал только тогда, когда было по-настоящему больно. Потом раны воспалились, заживление шло слишком медленно. Она поняла, что я умираю. Чтобы не платить штраф за мою смерть, продала меня работорговцу на рынке, — лаконично и отстранённо объяснил Даниэль, словно речь шла не о нём, а о киношном герое в жутком фильме.

— Ужас… — я сочувственно погладила его по груди.

И ощутила, как быстро забилось его сердце под моей ладонью.