Прочнее цепей

Глава 65. Доменик

— Госпожа Полина Князева, я начальник Седьмого отделения стражей правопорядка государства Тимеран, Доменик Этьен, — склонился передо мной довольно приятный брюнет с сединой на висках. Сколько ему лет, было сложно сказать, учитывая, что местные мужчины живут шестьсот лет и больше. С виду я дала бы ему пятьдесят.

Он вошёл в комнату в сопровождении Тэя и троих своих подчинённых. Остальные стражи остались на улице, дожидаясь приказов от командира.

Мой вампир быстро встал рядом со мной, а Даниэль, Энди и Майк отошли к окну, чтобы не мешать.

Умный взгляд чёрных глаз Доменика быстро скользнул по комнате. Могу поспорить, что он заметил и зафиксировал в голове всё до мелочей. И разбитые окна с разнесённой на щепки комнатой. И позы лежавших на полу «нинзей». И то, как профессионально они были связаны. И татуировки «Риверсайд» на телах некоторых из них. А также то, как спокойно и уверенно держались мои рабы.

Этот человек не вызывал у меня негатива, наоборот — располагал к себе, но я понимала, что расслабляться было рано.

— Очень приятно, — ответила я вполне искренне.

— Я польщён, — неожиданно улыбнулся он мне, а потом показал на свой перстень: — Видите этот камень? Это артефакт правды. Он покраснел, значит вам на самом деле приятно знакомство со мной. Если бы вы сказали эту фразу лишь из вежливости, он бы оставался жёлтым. Солгали бы — он бы почернел.

Ясно… Этот Доменик таким наглядным способом предупредил, что мне сейчас предстоит проверка на детекторе лжи, и я должна взвешенно озвучивать каждое своё слово.

Молча кивнула.

— Я должен поставить вас в известность, что наш с вами диалог фиксируется, — махнул он на свой ринал — большой, широкий, золотистый. Да на таком можно не только разговоры записывать, но и распечатывать их пачками.

— Понятно, — сдержанно отозвалась я.

— Для начала позвольте выразить вам своё сочувствие, госпожа Князева. Вы новоприбывшая, в нашем мире всего второй день, и вместо спокойного налаживания своей жизни подверглись нападению организованной банды преступников. Ничего подобного на Тимеране не случалось более тысячи лет. Вам был нанесён существенный моральный и материальный ущерб, — отметил Доменик.

— Да, — я была с ним совершенно согласна.

— Их высочества Клэвис Дойг и Эрант Дюпри отправили мне сообщение с просьбой передать вам, как сильно они сожалеют о произошедшем инциденте, — начальник Седьмого отделения стражей пристально буравил меня взглядом.

— Значит, они всё же признались в том, что напали на меня? — удивилась я.

— А почему вы решили, что это они организовали нападение? — напрягся Доменик. — У вас есть доказательства? Это довольно серьёзное обвинение, госпожа Князева.

В комнате повисла тишина. Я понимала, что надо сказать правду. Но частично. Такое чувство, что я сейчас была сапёром на минном поле. Одно неверное слово — и всё, песец котёнку.

— Это лишь мои предположения, — осторожно отметила я. — Потому что я в растерянности. Как вы верно заметили, я на Тимеране всего второй день, многого не знаю. Обзавестись врагами ещё не успела. Но вчера я купила партию рабов на рынке, сегодня утром — вторую, а на них претендовали их высочества. Может, они рассердились на меня за это? — включила я дурочку, наивно хлопая ресницами. — А теперь вы сами только что сказали, что их высочества Клэвис Дойг и Эрант Дюпри просят мне передать, как сильно они сожалеют о произошедшем инциденте. И что мне думать?

Украдкой кинула взгляд на перстень Доменика. Жёлтый. Ну, не чёрный — и то хорошо.

— Я понимаю, что на ваших суждениях сказывается пережитый стресс. Посттравматический синдром в таких случаях неизбежен. Но факты таковы, что их высочества не являются виновниками столь дерзкого преступления, разве что только косвенно, поскольку напавшие на вас рабы числятся их собственностью, — произнёс Доменик.

— И как вы всё это объясните? — развела я руками. Было реально интересно, какую легенду выдумали эти высокородные гады, чтобы оправдать подобный беспредел.

— Днём нам поступило сообщение от его высочества Клэвиса Дойга. Принц заявил о побеге с Лертанского рудника тридцати одного раба и попросил оказать содействие в их поимке, — заявил начальник стражей.

— Тридцати одного? — переспросила я. Сердце тревожно ёкнуло в груди. Тэй тут же ободряюще приобнял меня за талию. — Мы насчитали только тридцать.

— Вы правы, мой ринал считал данные с ошейников тридцати беглецов, которые в данный момент находятся в вашем поместье — в живом или мёртвом виде. Один где-то прячется, но вам не о чем беспокоиться, мы непременно его найдём. Быстро вычислить преступников не удалось: их ошейники и магия рабской привязки дают сбои, поскольку сказываются последствия работы на руднике с сигма-радиацией, где вся техника и даже магия постепенно выходят из строя. Но вдали от радиации система самовосстанавливается, магия обновляется, ошейники начинают работать в штатном режиме.

— А то, что у беглецов невероятная сила и скорость, словно их допингом накачали, а ещё расширены зрачки, — это, по-вашему, нормально? — хмыкнула я. — И откуда у них оружие? А одежда? Это что, роба такая на рудниках?

— Проблемы со зрением закономерны: это побочное явление радиационного облучения. Насчёт силы, скорости и выносливости — в этом нет ничего странного: на рудники слабых и хилых не берут, ведь они не протянут там и года, — привёл железобетонные доводы Доменик. — Ну а одежда и оружие были украдены у охранников.

— Ясно, — я сделала вид, что поверила. Перстень, зараза, посерел.

Интересно, этот Доменик вроде умный мужик. Неужели он сам верит во всю эту чушь? Скорее всего, он просто боится за свою жизнь или за своих близких и не хочет идти против императорской семьи.

— Главарь, организовавший этот побег, когда-то жил в Риверсайде, как и восемь его сообщников, — продолжил начальник стражей. — Видимо, поэтому они направились именно сюда, в знакомые места, и остальных за собой увели. Вдобавок особняк много лет пустовал, и эти рабы не ожидали, что здесь появилась новая хозяйка. Наверное, они сильно удивились, когда увидели вас?

— Скажем так: я со своими невольниками удивилась сильнее, когда эти типы вошли через окно, — мрачно усмехнулась я.

Перстень пожелтел.