Прощенный: КОН

Прощенный: Кон

Четверка, Книга 3

Автор: Слоан Кеннеди

Перевод: Alex 3717

Кон

У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал… так почему же я все еще чувствую себя ребенком, появившимся из ничего?

« Пожалуйста, помогите ему… »

Три маленьких слова, преследова вшие меня годами.

Три маленьких слова, которые, знаю, унесу с собой в могилу.

Предполагалос ь, что это будет просто очередной бой . Еще несколько минут я кулак ами и сво им, так называемы м, природны м «даром» драться, соб е р у деньги, необходимые для спасения жизни моего младшего брата.

Но это был не просто очередн ой бой .

Да, я ушел с призовыми деньгами, и да, спас своего брата, но также разрушил не одну, а две жизни. Я оставил своего соперника лежать на полу , а его восьмилетний брат умолял окружающих о помощи. Умолял о помощи меня .

Но я ушел.…

Прошло пятнадцать лет, и этот маленький мальчик теперь - озлобленный, сломленный молодой человек, стоящий над могилой своего брата; могилой, в которую я с таким же успехом мог бы улож ить и его . Я ничего так не хочу, как помочь М и ке Фоксу сбежать из ада, в который превратилась его жизнь, жизн ь , на которую я его обрек, но он не хочет иметь со мной ничего общего.

Но на этот раз я не могу уйти. Я не уйду.

Мика

Я так близок к тому, чтобы сбежать из своего уродливого мирка, что практически ощущаю это на вкус. Ни за что на свете я не позволю человеку, который отправил меня туда, разыгрывать из себя героя.

Та ночь должна была изменить мою жизнь.

Она изменила .

Но я даже представить себе не мог, как это будет .

Пятнадцать лет назад человек, известный своим поклонникам только как Зевс, оставил моего брата сломленным человеком, не желавшим иметь ничего общего с окружающим миром. Я не смог спасти своего брата, но я, черт возьми, уверен, что смогу обеспечить своим племянникам будущее… такое, какое должно было быть у их отца.

Зевс, или Кон, или как там его, черт возьми, зовут, хочет помочь мне сейчас? Этому не бывать . Возможно, он знает, как использова ть свое обаяние и заигрывать с легионами обожающих его фанатов, но мы оба знаем, какой монстр скрывается внутри.

Ладно, ну и что с того , если в животе происходят странные вещи, когда он прикасается ко мне? Что, если я чувствую себя немного сильнее, когда он обнимает меня и обещает, что все будет хорошо?

Это нереально.

Этого не может быть.

Потому что ненависть - все, что у меня есть . Если я позволю Кону отнять ее у меня…

Как я сказал… это нереально .

Я не позволю этому случиться .

Глава первая

Кон

Должен отдать ему должное, парень знал, как бить.

Пятнадцать секунд назад я любовался хрупкой фигурой молодого человека, успокаивающего двух детей, прижавшихся к нему под зонтом, и все это время думал про себя, что сильный ветер может сбить парня с ног.

Саднящая челюсть была доказательством, что он сильнее, чем я о нем думал.

Как и его брат…

- Я так понимаю, ты знаешь, кто я такой?

- Да, - отрезал он, встряхивая свою руку.

У меня было смутное подозрение, что в итоге он больше повредил свою руку, чем мое лицо, но я не стал заострять на этом внимание. Я взглянул на его костяшки пальцев.

Да, они уже покраснели. К концу дня они станут сине-черными, а мне, вероятно, придется пристально смотреть в зеркало, чтобы увидеть след, который он оставил на моем лице.

Я ждал еще одного удара, но его не последовало.

Совсем не похож на своего брата…

Того самого брата, лежащего погребенным под землей на глубине шести футов, всего в дюжине футов позади парня.

- Извини, я просто пришел засвидетельствовать свое почтение…

- Иди к черту, - сказал парень в ответ, его зеленые глаза были холодны как лед.

Мне нужно было перестать думать о нем как о ребенке, потому что, хотя он и был таковым, когда я видел его в последний раз, в нем не было ничего детского. Я не мог удержаться и окинул его пристальным взглядом, пытаясь найти хоть какие-то признаки того маленького мальчика, которого я видел мельком, когда давным-давно повернулся спиной к неподвижному телу его брата.

Темно-русые волосы мальчишки - молодого человека - были небрежно откинуты со лба, как будто он постоянно проводил пальцами по мягким на вид прядям. Его лицо было угловатым, из-за чего его необычная красота казалась немного суровой. Несмотря на то, что он был почти моего роста, я, должно быть, был тяжелее его, по меньшей мере, на пятьдесят фунтов. Я решил, что отчасти это объясняется его природной худобой, но, судя по бледной коже и острым ключицам, торчащим из выреза футболки, чутье подсказывало мне, что в последнее время он часто пропускал приемы пищи. Вдобавок к тому, что его одежда болталась на теле, она была сильно изношена и не соответствовала погодным условиям. К счастью, в Нью-Джерси было позднее лето, и ему не приходилось беспокоиться о холоде, но грозовые тучи, грохотавшие над нашими головами, означали, что его тонкая футболка и брюки цвета хаки промокнут насквозь за считанные секунды, когда небеса, наконец, сдадутся и выпустят дождь на волю.

- Дядя Мика? - услышал я, как один из детей, которые были с ним, - маленькая девочка - позвала его в замешательстве и страхе.

- Все в порядке, Рори, - отозвался парень, Мика, не оборачиваясь. - Уже все.

- Он пришел попрощаться с папой?

Папа? Какого черта?

- Она ребенок Брэйди? - Выпалил я, не успев обдумать свои слова. - Значит, Брэйди не был...

Прежде чем я смог закончить предложение, Мика схватил меня за запястье и впился пальцами в кожу. Было не слишком больно, но это движение все равно застало меня врасплох, и я захлопнул рот.

- Не надо, - хрипло прошептал он. - Просто не надо.

Что-то в том, как он держался за меня, было почти отчаянным. Я не мог подобрать другого слова, чтобы описать, хотя это и не имело смысла. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что Мика ненавидел меня всеми фибрами души, и это справедливо. Я разрушил жизнь его брата. Если бы кто-нибудь сделал с моими братьями то же, что я сделал с Брэйди Фоксом…

- Пожалуйста, просто уходи, - добавил Мика, оглянувшись через плечо на детей.

Я проследил за его взглядом и увидел, что дети стоят, прижавшись друг к другу, под зонтиком, а свежевскопанная земля позади них - жестокое напоминание о том, где мы были.

И почему мы здесь были.

Девочке было не больше пяти, и она совсем не походила на того мужчину, которого я помнил. У Мики, по крайней мере, был тот же цвет кожи, что и у его покойного брата, но у ребенка - Рори - были темные волосы и глаза, а оттенок ее кожи намекал на принадлежность к двум расам.

Мальчик, стоявший рядом с ней, был совсем другим. Он был очень похож на Мику. Хотя определить его возраст было сложно. Он был высоким, но выглядел еще подростком, так что ему могло быть от двенадцати до пятнадцати лет. Поскольку это делало его слишком взрослым, чтобы быть сыном Мики, наиболее вероятным отцом оставался Брэйди. Мальчик был практически прикован взглядом к земле. Когда он мельком взглянул в мою сторону, то тихонько всхлипнул и снова опустил глаза. Осознание того, что я пугаю его до чертиков, заставило желудок сжаться.

Как и Мика, оба ребенка, казалось, были худощавыми. Их одежда была чистой и не такой изношенной, как у Мики, но в то время как мальчик выглядел так, будто вот-вот вырастет из своей одежды, платье Рори оказалось на размер больше. Что-то в одежде этих детей не давало покоя, хотя я и не мог сказать почему.

Только когда малышка Рори подвинулась и прижалась к мальчику, стоявшему рядом с ней, я понял, что из-за моего пристального взгляда маленькая девочка чувствует себя неуютно.

- У тебя очень красивое платье, - сказал я ей, не подумав. Ногти Мики впились мне в кожу, что стало доказательством того, что он был не в восторге от того, что я заговорил с детьми.

- Я принцесса, - тихо сказала Рори, прижимаясь к мальчику. - Верно, дядя Мика? - спросила она, прежде чем сунуть большой палец в рот и начать его сосать.

- Верно, милая, - сказал Мика. Он внезапно отпустил мое запястье и отошел. Взгляд, которым он одарил меня, был ясен.

Убирайся к черту от нас.

Я не пошевелился.

Вместо этого я наблюдал, как Мика решительно встал между мной и детьми, словно пытаясь закрыть их от моего взгляда. Рори сделала эту задачу невыполнимой, когда отпустила мальчика и бросилась к Мике. Она вложила свою свободную руку в его, а затем вынула большой палец изо рта.

- Мы должны хорошо выглядеть, потому что папа теперь живет с Богом. Он там, - объявила Рори, указывая на перерытую землю позади себя.

Когда Рори произнесла эти слова таким тоном, который доказывал, что она на самом деле не понимает понятия смерти, мальчик, сын Брэйди, тихо всхлипнул. Мика тут же повернулся и прижал мальчика к себе. Он начал что-то тихо говорить ему, но я не мог разобрать ни слова из того, что он говорил. Его слова заставили мальчика успокоиться и медленно кивнуть.

Я был так сосредоточен на этой паре, что не заметил Рори, пока ее пальцы не потянули за край моей куртки. Как я вообще мог не заметить, что маленькая девочка стоит передо мной?

- Тссс, - сказала она, погрозив мне пальцем. - Чешется, - прошептала она, ее большие карие глаза выжидающе смотрели на меня.

Я взглянул на Мику и увидел, что он все еще утешает мальчика, который, как я быстро понял, был его племянником. Поскольку пара все еще была поглощена друг другом, я опустился на колени, чтобы глаза были почти на одном уровне с глазами маленькой девочки.

- Чешется? - спросил я.

Рори кивнула и начала теребить воротник своего платья. Я усмехнулся, когда она разочарованно ахнула.

- Подождите, ваше высочество, - сказал я, прежде чем осторожно развернуть ее. Я сразу же нашел виновника. - Принцесса Рори, боюсь, все так, как я и опасался, - сказал я с притворным беспокойством. - В ваше королевство вторглась беда, известная как страшная забытая бирка на платье.

- Хм? - Спросила Рори, вытягивая шею, чтобы посмотреть, о чем я говорю.

Я быстро отцепил бирку. Пальцы казались слишком большими и неловкими, когда я пытался снять маленький кусочек пластика, удерживающий бирку, с платья.

- Эй! Отойди от нее! - Крикнул Мика и потянул Рори на себя. - Не трогай ее! - рявкнул он.

Я с трудом поднялся на ноги. Меня бесил тот факт, что я машинально сжал руки в кулаки. Еще больше меня бесило, что Мика заметил это движение.

Наступила тошнотворно долгая минута молчания, когда глаза Мики встретились с моими. В этот момент молодой человек исчез, а на его месте оказался ребенок, умоляющий меня не отворачиваться от него, от его брата.

Я все равно это сделал.

Удар грома и испуганный крик Рори вернули меня в реальность. Взгляд Мики все еще был прикован к моим сжатым рукам, и даже после того, как я разжал их, страх в его глазах остался. Я мог бы сказать, что он помнил каждый удар, который я обрушивал на тело его брата еще долго после того, как тот был не в состоянии сопротивляться.

Задавался ли он таким же, как и я, вопросом, какая из моих рук нанесла удар, навсегда изменивший жизнь его брата?

- Мика, я...

- Держись от нас подальше, - тихо прошептал Мика, когда капли дождя стали падать на землю вокруг нас.

Он наклонился и поднял маленькую девочку, которая тихо плакала, прижавшись к его ноге. Мальчик шагнул вперед и накрыл Мику и Рори зонтом, который держал в руках, как раз в тот момент, когда небеса над нами разверзлись. Хлынувший поток дождя почти мгновенно промочил мою одежду, но я этого даже не почувствовал.

Единственное, что я чувствовал, это ту же острую боль, которая сопровождала мольбу маленького Мики Фокса, баюкавшего голову брата у себя на коленях, а по его юному личику текли слезы.

Пожалуйста, помогите ему…

Я смутно осознавал, что мимо меня спешат Мика и дети, но я не пытался их остановить. Вместо этого я сделал то же самое, что и после того, как избил Брэйди Фокса почти до смерти и оставил его умирать на руках у брата.

Ничего.

Абсолютно ничего.

Глава вторая

Кон

Три дня спустя

Я был так сосредоточен на ветхом доме передо мной, что даже не заметил, как открылась пассажирская дверь моей машины. И только когда машина слегка дернулась, когда незваный пассажир опустился на сиденье рядом со мной, разуму, наконец, удалось вернуть меня к действительности. Я дернулся вправо и автоматически вскинул руки, защищая лицо.

Из-за ограниченности водительского сиденья я не мог нанести удар всем телом, но это не имело значения, потому что мне удалось остановиться, когда увидел, кто так небрежно устроился на пассажирском сиденье «Ауди».

- Господи, - прорычал я, когда подскочил адреналин.

- Не могу сказать, что кто-то из парней когда-либо называл меня так, но большинство сравнивали меня с неким верховным божеством.

Я закатил глаза на комментарий брата, пытаясь успокоить дыхание.

В машине на несколько долгих секунд воцарилась тишина, прежде чем Кинг пробормотал:

- Думал, ты доведешь удар до конца.

Его глаза внимательно осмотрели окрестности.

Мой брат всегда искал опасность, даже когда ее не было. Это то, чему нам обоим пришлось научиться в раннем детстве, когда мы росли в далеко не идеальной приемной семье в Нью-Йорке, но, по большей части, я перерос эту привычку. Кинг нет. Даже когда мы были с семьей в таком месте, где не было сомнений в нашей безопасности, Кинг всегда ожидал следующей угрозы.

Всегда ожидал.

- Кто этот парень? - Спросил Кинг, переводя взгляд на полуразрушенный дом, на который я пялился уже почти час. Так продолжалось последние три ночи.

- Что ты здесь делаешь? - спросил я.

- Лекс, - все, что сказал Кинг.

Я вздохнул, когда меня захлестнула волна вины. Последние несколько дней я игнорировал звонки и сообщения нашего младшего брата.

- Они с Гидеоном уже уехали?

Кинг просто кивнул.

- Блядь, - пробормотал я.

Я вытащил свой сотовый и увидел множество пропущенных звонков и сообщений. Я даже не мог вспомнить, когда отключал телефон.

Черт, я почти ничего не мог вспомнить с того дня, когда предстал перед Микой Фоксом и признал, что украл не только жизнь его брата, но и жизнь Мики тоже. Я отправил Лексу короткое СМС, в котором сообщил, что со мной все в порядке и что мне жаль, что так долго ему не перезванивал. Я пообещал позвонить ему в ближайшее время, а затем быстро просмотрел остальные сообщения. Конечно же, было несколько сообщений от других моих и Кинга братьев, Вона и Луки. Я отправил им похожие ответы, а затем бросил телефон на приборную панель.

- Как ты меня нашел? - спросил я Кинга, оглядываясь на дом.

Теперь, когда шок от неожиданного появления брата прошел, вся ярость, которую я испытывал по отношению к нему, вернулась, и события последних нескольких месяцев всплыли во мне с удвоенной силой.

В глубине души я понимал, почему Лекс решил обратиться к Кингу, когда его здоровье стало ухудшаться настолько, что он был на грани полной слепоты, но никогда не думал, что Кинг предаст меня, сохранив в секрете такую информацию, особенно после того, что знал, как я беспокоюсь о нашем младшем брате.

Мы с Кингом провели почти все наше детство, пытаясь защитить Лекса. Болезненный маленький мальчик оказался в одной из приемных семей, в которой мы с Кингом прожили несколько месяцев. Это было худшее место, куда можно было поместить маленького мальчика, потому что биологический сын приемных родителей питал слабость к слабым маленьким мальчикам. Защита Лекса была лучшим, что мы с Кингом когда-либо делали в нашей жизни. Мы действовали вместе, чтобы быть уверенными, что никто никогда не сможет сделать с ним то, что сделали с нами, когда нас бросили в систему. Поэтому известие о том, что у этой пары были секреты от меня, что-то разбередило во мне.

Я думал, эта рана давно зажила.

Кинг не ответил на мой вопрос. Вместо этого он спросил:

- Кто этот парень?

Я взглянул на своего брата. Кинг был и выше, и тяжелее меня, и, хотя он всегда шутил, что он был просто мускулами в нашей компании, мы все знали, что это неправда. Кинг был настолько крут, насколько это возможно. Он был безжалостным сукиным сыном, но, Боже, неужели бы вы не хотели, чтобы он был на вашей стороне?

Я изучал выражение его лица, пока он смотрел на дом. Я понаблюдал за ним мгновение, а затем отвел взгляд и перевел его на дом.

- Как будто ты еще не знаешь, - сказал я со вздохом.

Подозрения, что Кинг следил за мной некоторое время и уже сделал свою домашнюю работу, подтвердились, когда он ответил:

- Мика Фокс, двадцать три года. Старший брат, Брэйди, умер пару недель назад. Парень живет с вдовой брата и двумя ее детьми. Кристофер, четырнадцати лет, и Аврора, пяти.

- Рори, - пробормотал я. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, думая об имени маленькой девочки. Неудивительно, что она считала себя принцессой. Черт возьми, ее назвали в честь принцессы.

- Так кто же он, Кон?

- Передай Лексу, что со мной все в порядке, - все, что я сказал.

Неудивительно, что Кинг не пошевелился. Вообще-то, он сунул руку в карман пиджака и вытащил пистолет из наплечной кобуры. Он вытащил обойму и стал ее осматривать. Любой другой человек воспринял бы это движение как своего рода угрозу или молчаливое предупреждение, но я знал, что это такое.

Кингу стало не по себе. Он хотел что-то сказать, но не мог. Прошла добрая минута, прежде чем он тихо произнес:

- Кон.

То, как он произнес мое имя, заставило меня покачать головой.

- Нет. Мы не будем делать этого здесь и сейчас, - четко сказал я. Мне многое нужно было сказать Кингу по поводу всей этой истории с Лексом, но мне нужно было дать этой ране немного затянуться, прежде чем я буду готов.

Пока Кинг поигрывал оружием, мой взгляд снова скользнул к дому. Последние несколько дней я наблюдал за ним часами, но Мики все еще не было видно. Впрочем, это не имело значения, потому что я увидел достаточно.

Я не ожидал, что этот молодой человек будет жить во дворце, но никогда бы в жизни не подумал, что Мика и его брат окажутся в такой дыре.

Несколько окон в доме были разбиты и закрыты брезентом, пластиковой пленкой или деревянными досками. Обшивка прогнила, а краска в большинстве мест облупилась. Все крыльцо было завалено бутылками, банками и мешками с мусором. На подъездной дорожке стоял проржавевший автомобиль, оставляя место только для одной машины. За последний час это место занималось не менее чем полудюжиной автомобилей. Постоянные приезды и отъезды разных мужчин и женщин рассказали все, что мне нужно было знать.

Это был притон наркоторговцев.

Я все отчетливее ощущал присутствие Кинга. Как бы сильно я ни хотел, чтобы он ушел, знал, что он может дать мне необходимую информацию.

- Что тебе известно о вдове? - спросил я.

Кинг, казалось, не удивился этому вопросу.

- Клара Фокс, тридцать четыре года, безработная. Ранее ее арестовывали за проституцию и хранение наркотиков. Последние несколько лет встречается с Рикки Робертсом, сорока двух лет. Сам по себе он не очень-то подходит на роль гражданина года.

Я закрыл глаза, чувствуя, как бурлит в животе.

- Ты не знал? - Спросил Кинг нехарактерно мягким голосом.

Я хотел выставить его. Хотел приказать ему уйти, чтобы я мог погрязнуть в своей вине в одиночестве.

- Что насчет Мики? - услышал я свой вопрос.

Кинг, казалось, понял, о чем я спрашиваю, потому что сказал:

- На него ничего нет. Никаких уголовных обвинений, ничего особенного, когда речь заходит о кредитной истории. Этот парень - призрак.

- Блядь, - прошептал я.

- Кто он? - Спросил Кинг. - Поговори со мной, Кон.

Я поймал себя на том, что сжимаю пальцами руль машины. Кожа под моими пальцами была гладкой и чистой. Я ненавидел это. Я ненавидел каждый роскошный элемент автомобиля, о котором мечтал с детства. Я снова взглянул на этот дерьмовый дом, и меня пронзило чувство вины.

- Я уложил в могилу его брата.

Кинг не ответил, чему я был рад. Мне нужно было время, чтобы взять себя в руки.

- Я познакомился с Брэйди пятнадцать лет назад. - Я покачал головой и рассмеялся. - Думаю, «познакомился» - не совсем подходящее слово.

Я снова взглянул на дом и сказал:

- Он был голоден, как и я. Думаю, мы все были голодны. Когда я вышел на ринг, то не собирался проигрывать. У меня было слишком много причин победить.

На мгновение воцарилась тишина, затем Кинг вздохнул и пробормотал:

- Лекс.

Я кивнул, не глядя на него.

Это то, о чем мы с Кингом никогда не говорили. Мы молча согласились на это, когда были детьми. Лекс был болезненным ребенком, который превратился в еще более болезненного подростка. К тому времени, когда ему исполнилось семнадцать, он практически жил в больнице, поскольку его организм стал отказывать. Из-за того, что у него отказали обе почки, врачи не ожидали, что Лекс доживет до восемнадцати.

Но они также не ожидали, что у Лекса есть два брата, отказавшиеся смотреть, как он умирает. Как ни удивительно, я оказался подходящим донором, когда мы с Кингом сдали анализы. Поскольку мне было уже далеко за восемнадцать, не возникло проблем с согласием пожертвовать одну из своих почек Лексу. Но система усыновления означала массу бюрократических проволочек, особенно для ребенка, который, скорее всего, все равно не пережил бы операцию.

Мы с Кингом беспомощно наблюдали, как система медлила, и, в конце концов, начали строить собственные планы. К тому времени, когда приемная семья согласилась на трансплантацию, состояние Лекса ухудшилось настолько, что государственная страховка не покрывала дорогостоящую операцию.

Лекс смирился со своей судьбой.

Мы с Кингом - нет.

С того момента, как узнали, насколько тяжелым было состояние Лекса, мы с Кингом начали экономить каждый доллар, который попадал нам в руки, но, поскольку за плечами у нас были только дипломы об окончании школы и пара случайных подработок с минимальной зарплатой, этих долларов было немного. Мы были вынуждены проявить творческий подход.

- Я получил свою половину денег, сражаясь, - сказал я. - Поначалу призы были дерьмовыми, но чем больше парней я побеждал, тем больше начинал зарабатывать.

- Я так и думал, что именно поэтому ты все время был избит до полусмерти, - пробормотал Кинг. В его голосе звучала злость, но я знал, что она направлена не на меня. Зная моего брата, он сделал бы все, что в его силах, чтобы я был в безопасности.

Я взглянул на Кинга и в очередной раз задался вопросом, что он сделал, чтобы получить свою часть денег. Я вспомнил те дни, когда мы жили в дерьмовой однокомнатной квартирке в Хантс-Пойнте. За месяц, который у нас ушел на сбор денег, мы ни разу не говорили о том, что делает другой, чтобы получить наличные. Мы не хотели об этом говорить.

- Последний бой стоил десять тысяч. Этого как раз хватало, чтобы собрать свою половину.

- Твоим противником был Брэйди Фокс, - тихо сказал Кинг.

Возможно, я кивнул, но не был в этом уверен. Я мысленно вернулся в тот момент, когда вышел на ринг, уверенный в своей победе.

- Могу сказать, он хотел этого так же сильно, как и я, - начал я. - Мне было все равно, какие у него были причины. Мне было все равно, что он привел с собой восьмилетнего брата. Меня не интересовали синяки на его лице... или на лице его младшего брата. Я не мог... - Сказал я, покачав головой. - Мне было наплевать на все это.

- Нет, ты не мог, - согласился Кинг.

Если кто-то и понял бы, то только Кинг. Именно поэтому мы никогда не говорили о том, что сделали, чтобы получить деньги на операцию Лекса.

Потому что у нас не было выбора.

В детстве мы не всегда следовали прямому пути, но и не использовали свое детство для оправдания тех мужчин, которыми мы становились. Мы не были ангелами, но и никогда не делали ничего такого, что могло бы заставить нашего младшего брата стыдиться нас. Но, столкнувшись с перспективой потерять Лекса, ставки были сделаны.

- Зрители получили то, за что заплатили, - продолжил я. - Брэйди был хорош.

- Но недостаточно, - предположил Кинг.

Я покачал головой.

- Когда все закончилось и он был в нокауте, толпе этого показалось недостаточно. - Я поморщился. - Всем этим богачам в модных костюмах, покрытых пятнами моей и Брэйди крови, им было недостаточно. Они хотели большего.

- Они хотели, чтобы ты прикончил его.

Мне стало дурно, как только Кинг произнес эти слова. Я повидал много жестокого дерьма в своей жизни, но эта ночь была незабываемой. С виду респектабельные люди, в одежде, о которой я мог только мечтать, позволяли себе выкрикивать непристойности в адрес Брэйди и приказывали мне нанести еще больший ущерб… было недостаточно, что он уже был без сознания.

- Я отказался уступать требованиям толпы о большем. Эти ублюдки были разочарованы, когда меня объявили победителем. Мне было насрать. Я уходил с ринга, чтобы забрать свои деньги, но потом услышал крик. Это прозвучало так, словно кто-то пытался крикнуть «нет». Этого было достаточно, чтобы я обернулся. - Я покачал головой. - Если бы не этот голос…

Только когда Кинг прошептал:

- Что произошло, Кон? - я понял, что замолчал.

- Брэйди шел на меня с ножом. Ему удалось пырнуть меня, - сказал я, пальцы еще сильнее сжали руль.

Даже сейчас я чувствовал, как горит шрам на моем плече.

- Толпа сошла с ума. Они получали бой, которого хотели. Оружие было единственной вещью, которая никогда не разрешалась на этих боях, потому что это было бы слишком просто, понимаешь? Я увидел нож, и он перестал быть просто парнем, с которым я дрался. Он стал...

Мозг заволокло туманом, и я почувствовал, как длинные пальцы прошлого пытаются втянуть меня обратно.

- Я понимаю, Кон, - пробормотал Кинг.

Я был благодарен Кингу за эти слова, потому что, даже если бы захотел, я не смог бы рассказать ему о том, кем стал для меня Брэйди в тот момент.

- Я больше не был собой. Им реально пришлось оттащить меня от него, Кинг, - признался я. - Зрители получили свое представление. Когда они окружили меня, я смог разглядеть его сквозь просветы в толпе… его младшего брата. Но я не мог остановиться. Я не хотел. Когда они, наконец, оттащили меня от него, Брэйди все еще дышал, но его уже было трудно узнать. Толпа оставила его там, празднуя мою победу. Они просто оставили его, как будто он был никем. Не имело значения, что его младший брат, блядь, плакал навзрыд и умолял кого-нибудь помочь ему, пока он пытался пробудить Брэйди.

- Мика, - сказал Кинг.

- Он напомнил мне Лекса, Кинг. Тощий и испуганный. Ему там было не место, но мне было на это наплевать. Мне пришлось его бросить. Мне пришлось уйти.

На этот раз Кинг не ответил, но я услышал, как он вздохнул, и это был тот самый вздох «я понимаю». Но это не помогло. Ничего не помогло. Я осмотрел маленький домик. В детстве я бывал во многих местах, но по сравнению с хибарой, на которую я смотрел, они казались дворцами.

- Что случилось с Брэйди? - спросил Кинг.

- Я никогда не спрашивал. Но ходили слухи, что из-за меня он был парализован. Было достаточно просто выяснить, насколько все плохо, но я не хотел знать. Мне было все равно. Этот бой дал толчок моей карьере.

Я вцепился в руль так, что заболели плечи и руки, поэтому заставил себя сделать несколько глубоких вдохов. Мне удалось отпустить руль и откинуться на мягкое кожаное сиденье, но ярость и напряжение почти не покинули меня.

- Я в это не верю, - сказал Кинг твердым голосом. Достаточно твердым, чтобы заставить меня удивленно посмотреть на него.

- Это правда... - начал я, но брат перебил меня.

- Я знаю тебя, брат, - заявил Кинг. - Возможно, ты старался не обращать внимания, но я ни на секунду не поверю, что ты просто ушел.

Прежде чем я успел возразить, он добавил:

- Мы всегда говорили, что Лекс - наше сердце, но ты, брат, ты - наша душа. - Явно взволнованный, Кинг с излишней силой вставил обойму в пистолет. - Докажи, что я ошибаюсь, Кон, - сказал он. - Скажи мне, что ты никогда больше не думал об этом маленьком мальчике и его брате.

Я оторвал взгляд от брата и посмотрел на дом.

- Я стал посылать им деньги, - признался я. Я бросил взгляд на Кинга, ожидая увидеть на его лице выражение всезнайки, но на нем не было ничего, кроме жесткости. - Но это все, что я сделал.

- Это больше, чем сделало бы большинство, - пробормотал Кинг. - Это, черт возьми, больше, чем сделал бы я.

Я не обвинял Кинга, что он нес херню. Он был упрямым сукиным сыном, но когда дело касалось тех, кто слабее его, особенно детей, он был мягкосердечен, насколько это вообще возможно.

Я вздохнул и сказал:

- Сначала я мог позволить себе отправлять только немного, но по мере того, как выигрыш рос, смог отправлять больше. Но я был слишком труслив, чтобы подписывать чеки своим именем. - Я покачал головой и ошеломленно прошептал: - Я думал, этого достаточно.

- Кон...

Прежде чем Кинг успел попытаться успокоить меня словами, которые прозвучали бы неубедительно, я протянул руку и бросил на приборную доску автомобиля маленькую бирку, которую снял с платья Рори. Я то доставал, то прятал эту чертову штуку несколько дней подряд, так что она была погнута и потерта, но характерный красно-белый логотип никуда не делся.

- «Хармонс», - тихо сказал я, хотя в этом не было необходимости, потому что я знал, что Кинг точно знает, откуда эта бирка.

Мы с ним были постоянными покупателями в магазине подержанных вещей. В детстве мы с радостью покупали одежду в «Хармонс», потому что не понимали разницы между новой и подержанной, богатыми и бедными, состоятельными и неимущими. Но, став старше, мы научились ненавидеть эту одежду. Она олицетворяла то, от чего мы пытались убежать всю нашу жизнь.

- Ему пришлось купить маленькой девочке платье в ебаном «Хармонс» на похороны ее отца, - прошептал я. - Если бы я посылал больше денег или сделал что-нибудь еще...

- Хватит! - огрызнулся Кинг. Его жесткий взгляд остановился на мне. - Ты ни в чем не виноват! Ты сделал то, что должен был сделать, и ты, черт возьми, не имеешь никакого отношения к тому, что происходит в этом доме!

Его гнев разжег мой собственный, хотя я знал, что использую его как предлог, чтобы выплеснуть часть ярости, которую направлял на себя с того момента, как Мика ушел от меня на кладбище.

- А что насчет тебя? - огрызнулся я. - Думаешь, я не знаю, что то, что ты сделал ради этих денег пятнадцать лет назад, как-то повлияло на тебя? Изменило тебя?

Кинг сжал челюсти, и готов поклясться, что увидел, как краска отхлынула от его лица, но это не остановило рвущихся наружу слов.

- Может, ты и не приходил домой с синяками, Кинг, но не говори мне, что у тебя нет шрамов. И не притворяйся, что просто оставил это позади и пошел дальше. Только не мне. Мы слишком много дерьма пережили вместе.

К тому времени, как я закончил изливать дерьмо на Кинга, у меня перехватило дыхание. Прокручивая слова в голове, я почувствовал себя еще большим трусом.

- Кинг…

- Не надо, Кон. Просто не надо, - тихо ответил он.

Я кивнул и опустил глаза на колени. Я изучал свои руки. Они совсем не походили на те, окровавленные, покрытые синяками руки, что были той давней ночью.

- Эй, это они? - Спросил Кинг.

Я заставил себя поднять глаза и почувствовал, как все тело напряглось при виде Мики, бегущего по тротуару напротив нас. Он нес Рори на руках, и хотя было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, нельзя было не заметить, как он ускорил шаг, приближаясь к дому.

Сердце подпрыгнуло при виде него, в то время как мозг стал посылать предупреждающие сигналы направо и налево, пока Мика почти побежал по подъездной дорожке и скрылся в доме. Я не знал, что заставило меня это сделать, но обнаружил, что опускаю стекло. Я затаил дыхание, пытаясь уловить какие-нибудь необычные звуки, но все было тихо.

Примерно пятнадцать секунд.

Затем начался настоящий ад.

Сначала послышались приглушенные голоса, что должно было означать, что в доме они звучали намного громче. Я заставил себя остаться на месте, даже когда сжал пальцами дверную ручку.

За считанные секунды ситуация изменилась от плохого к худшему. Поскольку спор, происходивший в доме, становился все громче, к нему быстро присоединились крики, за которыми последовали звуки, похожие на то, что кто-то швыряет мебель. В то же самое время одно из немногих оставшихся неповрежденными окон в доме разбилось, входная дверь распахнулась, и из нее выбежали две фигуры. Я сразу узнал Кристофера и Рори.

- Кинг, - позвал я, распахивая дверцу и вылезая из машины. Я не стал ждать, прикроет ли меня брат, потому что уже знал ответ на этот вопрос.

Всегда.

Он всегда прикроет мою спину, и будь проклята ссора между нами.

- Кристофер! - Крикнул я и побежал к дому.

Подросток застыл на месте, из-за чего Рори, снова одетая в свое платье принцессы, налетела на него. Я слышал, как они оба всхлипывают. Я оглянулся на окно - то самое, которое было выбито всего несколько секунд назад - и постарался не терять самообладания из-за того, что могло происходить внутри. К тому времени, когда я снова посмотрел на Кристофера и Рори, эта парочка снова побежала.

Прочь от нас.

- Кинг! - Крикнул я, мгновенно приняв решение.

- Я поймаю их! - крикнул Кинг у меня за спиной.

Подбежав к дому, я увидел, как Кинг бросился за детьми, которые скрылись на пустыре через дорогу, погруженном в кромешную тьму. Ярость и ужас охватили меня в равной степени, когда я подбежал к входной двери. Как только вошел, я увидел мужчину, выходящего через боковую дверь, ведущую на подъездную дорожку. Я почувствовал, как внутри все сжалось, когда увидел, что мужчина пытается заправить рубашку в расстегнутые брюки. Когда наши взгляды на мгновение встретились, лицо парня вытянулось, а затем он схватил свои расстегнутые штаны одной рукой и рванул, как летучая мышь из ада, к машине, припаркованной на подъездной дорожке.

Я знал, что поймаю его, если постараюсь.

Меня затрясло от того, как сильно мне захотелось перемахнуть через шаткие перила и вцепиться пальцами в горло этого человека, потому что я нутром чуял, что он был там не для какого-то неуместного, хотя и по обоюдному согласию, секса.

Особенно после того, как дети выскочили из дома.

Но Мика все еще был там, и этого было достаточно, чтобы я обратил свое внимание на входную дверь. Я даже не потрудился проверить, заперта она или нет. Я направил всю свою ярость на хлипкую деревяшку и вышиб ее ногой.

- Думаешь, можешь принимать решения в этом доме, парень? - крикнул какой-то мужчина, когда я ворвался в дом. - Ты, маленький кусок дерьма, наделенный правами!

Я услышал, как плоть ударилась о плоть, и тихий стон. Я нутром чуял, кто издал этот звук, и это заставило меня проигнорировать свой обычный инстинкт - очистить каждую комнату, когда я пробирался по дому. Я не был вооружен, но с каждым шагом ярость переполняла кровь, и в этом не было необходимости.

От входа у меня был выбор: пойти направо или налево. Поскольку я знал, где происходит драка, то повернул налево. Я старался не обращать внимания на зловоние, грозившее захлестнуть меня, когда я углубился дальше в дом. Гниющий мусор и немытые тела атаковали мои рецепторы.

Я не хотел даже думать о том, какой еще запах чувствую.

- Может, если бы ты не доводил себя до такого состояния, Барри все еще был бы готов заплатить за твою задницу побольше денег!

Я не слышал ответа Мики, но звук удара кулака о плоть заставил меня ускорить шаг, когда я проходил мимо маленькой гостиной. На диване лежала женщина, принимавшая наркотики, но я не обратил на нее внимания.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я добрался до комнаты, в которой внезапно воцарилась мертвая тишина. Только когда я был в нескольких футах, услышал, как парень предупредил:

- А теперь позови сюда парня...

- Нет, - единственный, прерывистый ответ.

Наступила ужасная тишина, а затем раздался тошнотворный хруст, что был мне слишком хорошо знаком, за которым последовал мучительный крик.

Я похолодел, входя в комнату. Я не обратил внимания на мусор, разбросанный по всему полу. Я смотрел только на огромного мужчину, прижимавшего Мику лицом к стене. Даже со своего места я мог сказать, что он завел правую руку Мики за спину. Звук, который я слышал, был доказательством того, что он сделал с этой рукой.

Я даже не задумался, проделывая то же самое с коленом ублюдка… ну, по крайней мере, с тыльной стороной его колена. Я не сдержался, когда мой ботинок коснулся тыльной стороны колена Мудака. Раздался приятный хруст, прежде чем мужчина закричал от боли. Он автоматически выпустил Мику и упал на здоровое колено, схватившись за больное.

- Что за... - все, что он успел сказать, прежде чем я ударил его ногой в лицо, опрокидывая на спину. В итоге он оказался лежащим на частично сломанном туалетном столике.

Мужчина издал несколько жалобных воплей, зажимая кровоточащий нос.

Я воспользовался моментом, чтобы взглянуть на Мику, сползшего на пол во время схватки. Ему удалось развернуться так, что он оказался лицом к комнате, и подтянуть колени, вероятно, защищая избитое тело. Его сдавленные рыдания смешались с глубокими вдохами, когда наши взгляды встретились. Одного вида, как он прижимает к себе то, что, скорее всего, было сломанной рукой, было достаточно, чтобы я снова потянулся к Мудаку передо мной, но глаза Мики… эти прекрасные изумрудные глаза, мокрые от слез, заставили меня схватить Мудака за воротник рубашки и слегка приподнять его.

Мика ничего не сказал, когда я снова ударил его.

И снова.

В этом не было необходимости.

Несмотря на то, что он был весь в крови, а его бледная кожа быстро темнела от синяков, его глаза сказали все, что мне нужно было знать… все, что Мика хотел, чтобы я сделал для него... нуждался, чтобы я сделал.

На этот раз я от него не уйду.

- Больше никогда, - тихо пообещал я Мике, хотя сомневался, что он вообще меня услышал. Затем я снова перевел взгляд на мужчину, лежащего подо мной.

- Больше никогда, - повторил я этому ублюдку. Я с удовольствием наблюдал, как его глаза наполнились замешательством, а затем абсолютным страхом, когда я поднял руку и сделал то, чего не позволял себе уже долгое время... с того самого момента, когда нож Брэйди пронзил мою плоть.

Я отпустил его.

Глава третья

Мика

Я хотел позволить ему убить Рикки.

Реально хотел.

Я хотел сидеть там и наслаждаться каждым ударом кулака мужчины по лицу Рикки, особенно тем, что Рикки умолял возвышающегося над ним парня остановиться.

Сколько раз я обращался с такой же просьбой?

Десятки?

Сотни?

И сколько раз Рикки останавливался? Сколько раз он проявлял ко мне милосердие?

Легко посчитать.

Ноль.

Но дело было не во мне. Уже очень давно дело не во мне. И как бы мне ни хотелось просто подняться на ноги и предоставить Рикки его судьбе, я знал, что не допущу этого. Я не мог этого допустить. И не потому, что мне было насрать на то, что случится с Рикки.

Суть в том, что этот ублюдок не стоил, чтобы за-за него загреметь в тюрьму, и именно это и произойдет, если незнакомец, возвышающийся над телом Рикки, продолжит его избивать.

Я попытался сосредоточиться на своем спасителе, но левым глазом ничего не видел, а правый быстро терял зрение, так что не был уверен, сколько пройдет времени, прежде чем он тоже полностью закроется. Я попытался разобраться в других своих травмах, кроме боли в руке, от которой перехватывало дыхание. Ноги чувствовались нормально, но было так больно, что я понимал: шанс подняться на ноги равен количеству раз, когда Рикки был добр ко мне.

Ага, снова ноль.

Ноль, зеро, нисколько.

Я открыл рот, чтобы позвать своего спасителя, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Я закашлялся, пытаясь сделать глубокий вдох, а затем попытался еще раз.

- Эй, - удалось прошептать, пока я изо всех сил старался сфокусировать здоровый глаз на парне, склонившемся над неподвижным телом Рикки.

Две вещи поразили меня одновременно, когда я увидел, как парень продолжает наносить удар за ударом по лицу Рикки, которое теперь больше всего напоминало гамбургер.

Во-первых, я узнал эти руки. Я уже видел их в действии раньше. Я своими глазами видел их жестокость.

И во-вторых - он не собирался останавливаться. Как и в случае с Брэйди, он не собирался останавливаться.

При воспоминании о том, как тело моего брата дергалось каждый раз, когда эти смертоносные руки касались его покрытой синяками и кровью плоти, я покачал головой и закрыл единственный здоровый глаз. Но все еще слышал стоны Брэйди.

И свои собственные крики.

Остановись . Пожалуйста! Пожалуйста, остановись !

Но он не останавливался, и я слышал этот звук каждую ночь в своих снах в течение многих лет. Я слышал его, ухаживая за изувеченным телом своего брата. Я слышал, умоляя Брэйди не сдаваться, и слышал, когда Брэйди обзывал меня самыми мерзкими словами, потому что я не дал бы ему просто так умереть.

Темнота заволакивала зрение, но я боролся с ней. Я не мог позволить себе роскошь погрузиться в небытие, которое мог предложить только сон. Мне нужно было найти Кристофера и Рори.

О Боже, Кристофер.

Картина сцены, свидетелем которой я стал всего несколько мгновений назад, завладела всеми моими чувствами, и, прежде чем я смог это остановить, меня стошнило. Я не мог сдержать слез, которые снова начали литься, когда ослепляющая боль охватила все мое тело. Несколько ударов Рикки попали мне в бок, так что от рвоты мне показалось, что все внутри горит.

- Эй, эй, - услышал я голос, а затем чьи-то нежные руки легли на плечи.

Сильная рука обхватила за талию, чтобы я не рухнул в лужу собственной блевоты. Несмотря на то, что я знал, кто меня держит, не смог удержаться и сжал пальцы на лацкане его пиджака.

- Я держу тебя, - тихо сказал мужчина, обнимая меня так, что каким-то чудесным образом боль не усилилась. Как, черт возьми, ему удалась такая злая шутка?

Потому что вместо того, чтобы оттолкнуть его, как следовало бы, я обнаружил, что прижимаюсь лбом к его груди в надежде, что он, каким-то образом, сможет унять волны агонии, захлестывающие меня.

- Ш-ш-ш, я держу тебя, Мика.

То, что он назвал меня по имени, было уже достаточно неприятно, но когда я почувствовал, как его губы скользнули по шее сзади, то приказал себе оттолкнуть его.

Но притянул его ближе.

- Ты можешь стоять? - спросил мужчина.

Я хотел покачать головой, но побоялся, что потеряю сознание, если сделаю это. Я понятия не имел, что произойдет, если попытаюсь встать, но это не имело значения.

Имели значение только Кристофер и Рори.

Я должен найти их.

- Да, - сумел прохрипеть я.

Хотел бы я сказать, что помог мужчине поднять меня на ноги, но был слишком занят, подавляя крик боли, когда в процессе получил удар по руке. Я и понятия не имел, что мне вообще удалось выпрямиться, пока мужчина не сказал:

- Постарайся не двигаться, хорошо? Хочу попытаться зафиксировать твою руку, чтобы ее не дергали.

Не уверен, но возможно, мне удалось кивнуть. Я попытался прислониться спиной к стене, а не к мужчине рядом со мной, но тело не подчинилось приказу. Его тело излучало жар, и я позволил себе поверить, что это единственная причина, по которой я не отстранился от него. И это не имело никакого отношения к игре его мышц, двигающихся подо мной при каждом его движении. У меня не было желания раствориться в его силе.

Абсолютно никакого.

Я даже фыркнул, услышав эту ложь, но, к счастью, мужчина, похоже, этого не заметил. Я закрыл здоровый глаз и постарался дышать неглубоко, чтобы не чувствовать жгучую боль, пронзившую весь правый бок. Я услышал, как рвется ткань, а затем металлический звон, но мне было все равно, что это значит. Меня волновало только одно.

- Кристофер, Рори, - удалось выдавить мне, когда я попытался выпрямиться.

- Они с моим братом, - сказал мужчина.

Это должно было меня утешить?

Я открыл рот, чтобы задать ему этот вопрос, когда он внезапно переместил свой вес и чуть подвинул меня вперед, отчего поврежденная рука дернулась. Я не смог сдержать тихий вскрик, сорвавшийся с губ.

Последовала короткая пауза, а затем губы мужчины оказались у моего уха.

- Прости, - прошептал он, и его теплое дыхание коснулось кожи. В его голосе звучала такая же боль, какую чувствовал я.

Что, конечно, не имело никакого смысла.

- Все в порядке, - солгал я.

Готов поклясться, что слышал, как он тихо вздохнул, прежде чем сказал:

- Мика, мне нужно прижать твою руку к груди, чтобы она не двигалась слишком сильно, пока мы не отвезем тебя в больницу.

Я автоматически покачал головой.

- Мне нужно увидеть Кристофера и Рори. - Казалось, что каждое слово стоило мне тех немногих сил, которые еще оставались.

- Ты не принесешь пользы своим племянникам, если потеряешь сознание от боли, - сказал мужчина, его голос звучал немного резче, чем раньше.

Но его прикосновения были нежными, когда он начал поворачивать меня и обматывать какими-то полосками ткани мою руку и тело. Я не мог ответить, потому что боль была такой сильной, что все, что я мог, это удержаться на ногах. То, что, вероятно, заняло всего пару минут, показалось мне часами, и, как бы ни было неприятно признавать, единственное, что удерживало меня от того, чтобы умолять этого человека остановиться, это похвала, которой он осыпал меня все это время.

Ты молодец, Мика.

Такой храбрый.

Такой сильный.

Я держу тебя, милый .

Мне было стыдно, что последнее, единственное, что я прокручивал в голове, пока мужчина не объявил, что закончил.

- Ты можешь идти?

Этот вопрос вывел меня из оцепенения, которое создавало его тепло. Я смог кивнуть.

- А как же Рикки?

- Он никуда не денется, - все, что сказал мужчина в ответ.

Я с трудом сглотнул и посмотрел в сторону Рикки. Он все еще лежал на остатках комода.

- Он...

- Нет, - вмешался мужчина, начиная расчищать ногой завалы на моем пути.

В его голосе звучало почти разочарование. Я сразу вспомнил, как пятнадцать лет назад нескольким крупным мужчинам в толпе, наблюдавшим за дракой между ним и моим братом, пришлось оттаскивать его от Брэйди. Воспоминание заставило отстраниться от мужчины, когда он потянулся к моей здоровой руке.

Я тут же почувствовал, что не ощущаю поддержки его тела, но вместо этого сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги. Вместо того чтобы направиться к двери, я повернулся к односпальному матрасу, лежащему на полу напротив двухъярусной кровати.

- Мика, - позвал мужчина, но когда его нежные пальцы сомкнулись на плече, я отпрянул от него.

И тут же споткнулся о то, что когда-то было тонким виниловым креслом, на котором я сидел каждый вечер, читая детям сказки на ночь. Сказки были больше для Рори, но Кристоферу, похоже, они тоже нравились, хотя и по другим причинам. Рори слушала именно историю, но Кристофер находил утешение в том, что я был в комнате. Только так он мог спокойно заснуть.

Когда моя нога зацепилась за металлическую ножку кресла, я приготовился к агонии, которая, знал, что наступит, когда упаду на пол.

Но пола не было.

Никакой агонии.

Больно, да. И очень сильно.

Но я должен поблагодарить мужчину, стоявшего позади, за то, что он подхватил меня за здоровую руку, прежде чем тело коснулось неумолимого дерева под ногами. Он прижал меня к своей груди, хотя и был осторожен, чтобы не оказывать дополнительного давления на руку.

- Что, черт возьми, ты…?

- Матрас! - Огрызнулся я, потому что знал, почему он зол на меня.

Мой здоровый глаз встретился с его сверкающими глазами. Ярость в них должна была заставить меня задрожать от страха, но, как ни странно, этого не произошло. Я был благодарен судьбе за то, что не мог разглядеть его как следует, потому что уже знал, насколько безумно красив этот мужчина.

Везде.

Как бы сильно я ни ненавидел в нем все, все равно время от времени ловил себя на том, что «случайно» нахожу один из его боев в Интернете и теряюсь от того, как его скульптурно сложенное тело двигается по рингу.

И как обычно блестели его глаза, когда он демонстрировал свое очарование перед камерами во время интервью после боя.

Сейчас они определенно не блестели.

Он пристально посмотрел на меня, а затем сказал:

- Стой, - прежде чем подойти к моему матрасу и поднять его, как будто он ничего не весил.

Если бы не было так больно, я бы улыбнулся, увидев его раздраженный вид, когда под матрасом ничего не оказалось. Его суровый взгляд переместился на меня.

- Подними простыню, - сказал я, положив здоровую руку на раненую.

Удивительно, но повязка помогала сдерживать боль. Все еще было чертовски больно, но когда я пошевелился, той боли, от которой перехватывало дыхание, как раньше, больше не было.

Мужчина приподнял простыню и замер, изучая матрас. Через несколько секунд он наклонился, чтобы поднять ту часть матраса, из которой я вырезал внутренности, оставив только верхний слой, чтобы скрыть содержимое. Я не мог вздохнуть, пока он не вытащил мой поношенный зеленый рюкзак.

Взгляд мужчины встретился с моим, когда он повернулся. Я увидел в его глазах невысказанный вопрос, но не подал виду. Вместо этого я выжидающе протянул ему свою здоровую руку. Между нами возникло странное молчаливое противостояние, пока мы буравили друг друга взглядами. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он протянул мне рюкзак.

Я не мог вздохнуть полной грудью, пока не почувствовал в руке знакомый нейлон. Но это ощущение длилось ровно столько, сколько потребовалось мужчине, чтобы снова обхватить меня за плечи и вывести из комнаты. Уходя, я чувствовал слабость и тошноту, но не уверен, было ли это из-за побоев Рикки или из-за осознания того, что я никогда не вернусь в эту комнату. Даже если я уйду не так, как долго планировал, это не имело значения.

Мы ушли.

Рори, Кристофер и я ушли.

Напоминание о том, что я понятия не имею, где, черт возьми, находятся мои племянники, было подобно ведру ледяной воды, вылитому на голову. Мужчина сказал, что они с его братом, но что именно это означало? И Кристофер, должно быть, до смерти напуган после того, что с ним сделали…

У меня внезапно подогнулись колени, когда я представил Кристофера и Барри.

- Эй, я держу тебя, - сказал мужчина, обнимая меня за талию.

Не трогай меня .

То, что я хотел сказать. Но что я сделал, так это прижался к сильному телу рядом со мной.

Это только до тех пор, пока я не смогу выйти из комнаты.

Во всяком случае, так я себе говорил.

Но когда мы вышли в чистый (относительно) коридор, я не отошел от него.

И когда мы проходили мимо гостиной, где на диване лежала без сознания Клара со шприцем в бессильной руке, я не позволил своему взгляду задержаться на этой удручающей сцене. Я молча пожелал этой женщине всего наилучшего, но особой жалости к ней не испытывал.

Больше нет.

Она уже давно не была той милой, добросердечной молодой женщиной, которая любила моего брата.

Только когда мы вышли за дверь, я заставил себя отстраниться от мужчины, идущего рядом. Прохладный вечерний воздух приятно обдувал кожу, но я чувствовал, что силы быстро покидают меня. Мне нужно было добраться до Кристофера и Рори.

- Где они? - Я заскрежетал зубами, глядя на лестницу, ведущую к переходу. Черт возьми, как я спущусь по ней? Там были перила, за которые я мог уцепиться, но, скорее всего, они не выдержат моего веса.

- Я же говорил тебе, мой брат...

- Где? - огрызнулся я, глядя на своего нежеланного спутника. Я ожидал, что он разозлится на мой нелюбезный тон, но выражение его лица смягчилось.

- Они в безопасности, Мика. Вы все…

- Иди к черту… Зевс, - ехидно сказал я.

От прозвучавшего его сценического имени немного пропала эта мягкость, но мне было все равно. Я не собирался позволять ему притворяться кем-то другим, кроме того, кем он являлся на самом деле.

Боец ММА, знаменитость, богатый человек - не имело значения. Я воочию убедился, кем он был на самом деле.

Кем это делает тебя?

Я проигнорировал тихий голос в голове и сосредоточился на первом шаге, даже когда снова потребовал указать местонахождение детей.

- Где…

Это все, что я смог выдавить из себя, прежде чем черные точки заплясали перед глазами, а голова, казалось, вот-вот взорвется. Я взглянул на мужчину, чтобы убедиться, что он тоже покрыт черными пятнами.

- Мика? - все, что я услышал, а потом начал падать.

Падение продолжалось вечно.

Я ожидал боли от приземления на холодный бетон, но ее не было. В какой-то момент мне показалось, что все мое тело движется, а потом появилось просто тепло и легкость, которую я не мог объяснить. Когда темнота окутала меня, и боль начала отступать, я мог поклясться, что услышал то, что могло быть только голосом Бога, поскольку я был почти уверен, что умираю.

Но тогда почему, черт возьми, Он называл меня милым и о каком коне Он говорил?

Глава четвертая

Кон

Зевс.

Боже, я ненавидел это ебаное имя. Оно было первым в списке вещей, которые я бы переделал в своей жизни, если бы мог. Но я был глупым мальчишкой, радовавшимся победе в своем первом бою, и когда организатор боя объявил меня победителем и спросил, как меня зовут, я колебался, пока парень не предложил выбрать сценический псевдоним, который соответствовал бы моему происхождению.

Греческий мальчишка - греческое имя, и когда парень предложил «Зевс», я согласился, потому что выступал на ринге не для того, чтобы строить карьеру. Я всего лишь хотел спасти своего брата.

В конечном счете, весь мой имидж был построен на этом имени. В отличие от большинства бойцов ММА, я был известен только под одним именем. Это было сделано специально с самого начала, потому что я не хотел, чтобы моя семья знала, чем я занимаюсь, зарабатывая деньги. Как только Лекс поправился, я был счастлив стать просто Коном, но потом случилась трагедия, и мы с братьями внезапно оказались в самом центре мира, где с настоящим именем можно получить смертный приговор.

Так что для большинства окружающих я был Зевсом. К счастью, мои братья никогда не называли меня так, а несколько человек, что работали на меня, например, мой агент и менеджер, называли меня Кон, но только когда рядом никого не было.

Зевс - парень, что усадил Брэйди Фокса в инвалидное кресло, но он последний человек, которого я хотел бы, чтобы Мика увидел. И я чертовски уверен, что никогда больше не хотел слышать, как он называет меня этим ужасным именем.

И когда я осторожно взял его на руки, после того как он чуть не свалился с верхней ступеньки, я прошептал:

- Я держу тебя, милый. И это Кон.

Я взглянул на него и увидел, что его глаза закрыты, поэтому решил, что он не слышал последней фразы, что, вероятно, было хорошо. Я уже узнал кое-что важное о Мике Фоксе. Он, скорее, откусит себе нос, просто назло. Так что просить его называть меня по имени, было равносильно приглашению сделать что угодно, только не это.

Когда я поспешил к своей машине, Мика издал тихий стон, свидетельствующий о том, что, по крайней мере, он все еще жив. Я постарался не слишком сильно его толкать. Несмотря на свой высокий рост, он почти ничего не весил - верный признак того, что в последнее время он питался не регулярно. И, судя по состоянию дома, еда не была на первом месте в списке приоритетов.

Что означало, что деньги, которые я отправлял семье Фокс, скорее всего, шли только в одно место.

В вены людей.

Но не Мики. Я знал это, потому что видел его руки, когда перевязывал сломанную. Да, возможно, у него могли быть следы от уколов в других местах, но я в этом сомневался. Ничто в нем не говорило о том, что он наркоман. И ту часть, которую я услышал от Рикки о том, что Барри больше не хочет иметь дело с Микой.… ну, у меня просто не было времени переварить. Если я буду слишком много думать об этом сейчас, я никогда не доставлю Мику в безопасное место.

Черт, да я бы посадил его в свою машину, а потом вернулся в эту смехотворно маленькую спальню и закончил то, что начал с Рикки.

Я зашел так далеко.

Зазвонившего в кармане телефона было достаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей о том, сколькими способами я могу оборвать жизнь Рикки. Однако я не осмелился ответить, потому что руки были заняты драгоценным грузом.

Я снова посмотрел на Мику и почувствовал некоторое облегчение от того, каким умиротворенным он выглядел.

Это означало, что в данный момент он не чувствует никакой боли.

Я хотел, чтобы так продолжалось как можно дольше, поэтому не торопился, обошел машину и открыл дверцу со стороны пассажира. Мне пришло в голову, что я мог бы посадить его на заднее сиденье, но не хотелось, чтобы он находился так далеко от меня. Я хотел иметь возможность следить за его дыханием, чего мне было бы нелегко добиться, если бы он сидел на заднем сиденье.

Лжец.

Я послал свой внутренний голос ко всем чертям, а затем потратил несколько долгих секунд на то, чтобы усадить Мику на сиденье и пристегнуть его ремнем безопасности, отрегулировав его как можно лучше, чтобы раненой руке не было еще больнее, чем сейчас.

Как только я усадил Мики, телефон снова зазвонил. Я выхватил его из кармана и быстро взглянул на определитель номера, прежде чем ответить.

- Ты нашел их? - Спросил я брата, поспешно обходя машину спереди.

- Да, - сказал Кинг. Я с облегчением вздохнул, но мне было все равно, слышал ли это Кинг. Особенно когда он добавил: - Но у нас проблема.

- Какая? - Спросил я, забираясь в машину и заводя мотор.

Я включил обогреватель, чтобы Мика не слишком замерз. На нем были только джинсы и тонкая футболка, и, хотя он, конечно, не замерз бы в таком наряде, я больше беспокоился о том, что у него может развиться шок от травмы.

Следующие слова Кинга прозвучали из динамиков автомобиля, когда телефон подключился к системе мультимедиа.

- Я с детьми, но они спрятались за оборудованием на детской площадке. Я не могу до них дозваться, и они не выйдут в ближайшее время. Мальчишка у тебя?

Я взглянул на Мику и понял, что в этот момент он действительно выглядел очень молодо.

Молодой и сломанный.

- Да, но он в отключке, - сказал я, борясь с желанием убрать выбившуюся прядь волос с лица Мики. С его окровавленного, избитого лица.

Мне пришлось перевести взгляд на лобовое стекло, чтобы не потерять самообладания, когда я сказал:

- Этот ублюдок здорово его отделал. Я должен отвезти его в больницу.

На другом конце провода повисло молчание, прежде чем Кинг сказал:

- Парень в полном шоке, Кон. Я мельком увидел его лицо и…

- Да, - сказал я, когда взгляд упал на одну из моих рук. Она была вся в крови, а кожа на костяшках пальцев содрана. - Делай, что можешь, - начал я, когда Мика внезапно застонал и немного пошевелился на своем сиденье. - Кинг, подожди, - сказал я.

Я перегнулся через консоль и провел пальцами по щеке Мики, не обращая внимания на кровь, все еще сочившуюся из многочисленных порезов, рассекавших его бледную кожу.

- Мика, милый, ты меня слышишь? - спросил я. Я проклинал себя за нежность, потому что мне реально нужно было прекратить так делать. Я понятия не имел, почему она так легко слетала с моих губ, когда я разговаривал с молодым человеком.

Мика застонал и, к моему удивлению, он, казалось, подался навстречу моим прикосновениям.

- Мика, мне нужно, чтобы ты поговорил с Кристофером и Рори, хорошо? - сказал я.

Я потянулся за телефоном и отключил его от динамиков машины, чтобы поднести его прямо ко рту Мики. Он попытался назвать имена детей, но его было едва слышно, поэтому я знал, что даже с включенной громкой связью на телефоне Кинга дети вряд ли услышат голос своего дяди. Я в отчаянии уставился на телефон, обдумывая возможные варианты. Я мог бы подъехать к этому месту на машине, но не было никакой гарантии, что мое присутствие что-то изменит, даже если кто-то из детей узнает меня. Во всяком случае, я мог принести больше вреда, чем пользы, потому что Мика, без сомнения, предупредил детей, чтобы они держались от меня подальше.

Я еще раз попросил Кинга подождать, а затем сунул телефон в подстаканник. Я положил ладонь на щеку Мики и сказал:

- Мика, знаю, ты сейчас очень устал, но мне нужна твоя помощь. Кристоферу и Рори нужна твоя помощь.

Неудивительно, что, как только я назвал имена детей, Мика зашевелился.

Но он не открывал глаз.

Я не был уверен, что получу больше, чем это, поэтому продолжил.

- Мика, мне нужно, чтобы ты рассказал мне кое-что, что известно только тебе и твоим племянникам. У вас, ребята, есть кодовое слово или что-то, что известно только вам?

Мика не ответил. Я легонько встряхнул его и повторил вопрос. На этот раз его лицо нахмурилось, хотя глаза оставались закрытыми. Он явно не был заинтересован в том, чтобы делиться со мной своими секретами.

Я перегнулся через консоль и умоляюще прошептал ему на ухо.

- Пожалуйста, милый, ты можешь мне доверять. Знаю, ты не веришь, что...

- Аска, - выдохнул Мика, прежде чем я успел закончить свою мольбу. Его глаза все еще были закрыты, но уже не расслаблены.

- Аска? - Спросил я в замешательстве.

Я водил пальцами по его скуле, пытаясь понять, что он пытается мне сказать. Я все еще склонялся над телом молодого человека, когда его глаза распахнулись. В них светились боль и замешательство, но было и что-то еще, когда они встретились с моими.

Что-то, что я отчаянно хотел бы понять.

- Аляска, - сумел выдавить Мика. - Аляска.

С этими словами его глаза снова закрылись. Я лихорадочно проверил его пульс, просто чтобы убедиться, и обнаружил, что он учащенный и неглубокий. Шок, вероятно, был не за горами, поэтому я откинулся на спинку сиденья и включил передачу, прежде чем схватить телефон.

- Ты слышал, Кинг? - спросил я.

- Да. Я позвоню тебе, когда они будут у меня.

Он повесил трубку, прежде чем я успел сказать что-нибудь еще. Когда я влился в поток машин, я вдруг почувствовал благодарность за всю ту работу на стройке, которую мы с Кингом выполняли в Нью-Джерси, когда были детьми. Это означало, что мне не нужно тратить время на поиск больницы в приложении «Карты» на моем телефоне, так как я знал, что Хобокен находится ближе всего. Несмотря на поздний час, на улицах все еще было оживленно, и в итоге я с невероятной скоростью пробирался через пробки, поскольку мое беспокойство за Мику росло. В то время как его внешние повреждения были достаточно ужасающими, я боялся каких-нибудь невидимых внутренних, которые могли даже сейчас лишить его жизни.

- Подожди, милый, - пробормотал я, хотя и знал, что он меня не слышит.

К тому времени, как я подъехал к скорой помощи, тело было напряженно и горело. Там царила суматоха, несколько человек пытались вытащить кого-то из машины скорой помощи, поэтому я не стал звать на помощь. Вместо этого я выскочил из машины со своей стороны и обежал ее спереди. Мне удалось сохранить осторожность, поднимая Мику с пассажирского сиденья и прижимая его к груди. Он не издал ни звука, что дало страху подняться на новый уровень.

Я поспешил ко входу в отделение неотложной помощи. Двери открылись, когда я приблизился к ним, и, как только оказался внутри, я крикнул:

- Нужна помощь!

Я был готов устроить сцену, чтобы привлечь к Мике внимание, в котором он нуждался, но медсестра за стойкой немедленно бросилась вперед. Она схватила каталку и встретила меня на полпути.

- Что случилось, сэр? - спросила она, помогая мне уложить Мику на каталку.

- На него напали, - ответил я.

К счастью, этого обтекаемого объяснения оказалось достаточно, потому что она ухватилась за край каталки и покатила ее. Пока я помогал ей направить каталку в сторону открытой палаты, медсестра подозвала нескольких других сотрудников. К тому времени, как мы вошли в палату, там царила суматоха: медперсонал начал работать с Микой. Одна медсестра снимала с него одежду, в то время как другая ставила капельницу. Медсестра, встретившая меня с каталкой, взяла меня за локоть и сказала:

- Извините, вам придется подождать снаружи.

Как бы мне ни хотелось возразить, вид Мики, подключенного к аппаратам, пока врачи и медсестры переговаривались друг с другом, заставил меня почувствовать оцепенение и беспомощность. Я позволил медсестре вывести меня из палаты. Всего краткий миг я мог наблюдать за работой персонала над Микой через стеклянные стены, но даже в этом мне было отказано, когда медсестра задернула занавески в палате, оставив меня беспомощно гадать, что там происходит.

Телефон выбрал именно этот момент, чтобы зазвонить. Когда я увидел, что на другом конце провода Кинг, я ответил:

- Они у тебя?

- Да, - без колебаний ответил Кинг. - Даже с кодовым словом потребовалось некоторое время, но я их заполучил. Они у меня в машине.

- С ними все в порядке?

- Парень в ужасном состоянии. У него жуткий синяк под глазом, и он не сказал ни слова. Малышка, девочка, она все время спрашивает о своем дяде. - Кинг помолчал, прежде чем спросить: - Как поживает мальчишка?

- Они сейчас работают над ним, - сказал я. Я отошел от комнаты и поискал более тихое место, чтобы поговорить с братом. - Рикки здорово над ним поработал.

- Надеюсь, ты отплатил тем же, - холодно сказал Кинг.

Я не сомневался, что, если мой ответ его не устроит, он отправится прямиком к этому куску дерьма домой и сам позаботится о Рикки.

- Скажем так, он еще дышит, - сказал я.

- Хорошо.

Ледяной тон брата навел меня на мысль, что Рикки, возможно, все-таки не сорвался с крючка.

А Кинг еще даже не видел Мику.

Мой брат был защитником, особенно когда дело касалось детей. Если он был готов выбить все дерьмо из Рикки, основываясь на внешности и поведении Кристофера, он бы просто обезумел, увидев Мику. И даже не имело значения, что он не знал Мику. Кинг защищал тех, кто не мог защитить себя сам. Это то, кем он был. Так он устроен. Всегда был таким и всегда будет.

- Может, мне привезти к тебе детей?

Я колебался, обдумывая. Как бы сильно детям ни хотелось увидеть Мику, для них, вероятно, будет более травмирующим увидеть, как их дядю избили до полусмерти и подключают к аппаратам. Но, зная, что, вероятно, произошло с Кристофером в том доме до того, как Мика вмешался, мальчику вполне могла понадобиться медицинская помощь.

- Кинг, - начал я, чувствуя, как внутри все переворачивается. Даже озвучивание возможности того, что могло случиться с Кристофером, вызывало у меня тошноту. - Возможно, Кристофер подвергся насилию.

Брат не ответил, но мне не нужно было видеть его, чтобы понять, какая ярость волнами накатывала на него.

- Думаю, Мика, возможно, остановил это, но я не знаю, насколько далеко...

- Скажи, что я должен сделать, - прервал Кинг. Его голос был спокойным и хладнокровным, но я знал его лучше, чем кто-либо другой, поэтому мог расслышать в нем нотки раздражения. Каждой клеточкой своего существа он хотел отомстить за Кристофера и Мику, но он был сосредоточен на детях.

- Отведи детей ко мне и скажи им, что Мика повредил руку и ему нужно показаться врачу, но они скоро его увидят. Постарайся преуменьшить, - сказал я. - Если увидишь признаки того, что Кристофер пострадал, приведи их обоих сюда. Я не хочу травмировать его больше, чем это необходимо.

Кинг помолчал несколько секунд, прежде чем пробормотать:

- Будет сделано, - и повесил трубку без дальнейших комментариев.

Я сунул телефон в карман куртки и направился обратно в палату Мики. Обычно я был спокойным парнем, но, хоть убей, никак не мог успокоиться, пока ждал возле этой палаты. Я обнаружил, что расхаживаю туда-сюда по небольшому помещению. Каждый раз, когда открывалась дверь, я практически бросался навстречу каждому человеку, выходящему из палаты, но чаще всего это была просто медсестра или техник, которые вежливо говорили, что доктор скоро со мной поговорит. Единственное, что я смог понять из тех нескольких раз, когда дверь открывалась, так это то, что в комнате не было хаоса. Я понял это так, что Мике ничего не угрожало.

Прошел, наверное, добрый час, прежде чем из палаты вышла врач и спросила меня:

- Это вы привезли Мику сюда?

Я был удивлен, что она знает его имя, потому что, насколько помнил, не говорил его медсестре. Я мог только предположить, что у него нашли какое-то удостоверение личности.

- Да, - сказал я.

- Я доктор Штерн, - сказала она.

- Как он? Могу я его увидеть? - Спросил я, потому что меня не интересовали формальности представления.

Мне нужно было увидеть Мику. Мне нужно было потрогать его кожу, чтобы убедиться, что она все еще теплая. Мне нужно было увидеть, как его грудь поднимается и опускается при дыхании. Мне нужно было увидеть на кардиомониторе подтверждение того, что его сердце все еще бьется. Мне нужно было знать, что я не упустил шанс компенсировать все, что отнял у молодого человека.

- Вы член семьи? - спросила доктор. - Зевс, - добавила она со знанием дела.

Я мысленно выругался, потому что, если она знала, кто я такой, то поняла, что я не член семьи Мики.

- Мой муж - ваш фанат, - добавила она, когда ее взгляд упал на мои разбитые костяшки пальцев. Я даже не подумал смыть кровь с рук.

- Я не причинил ему вреда, - сказал я, потому что мысль о том, что она хотя бы на мгновение поверила в то, что я отправил Мику на больничную койку, вызвал у меня желание пробить кулаком стену.

Взгляд доктора вернулся ко мне. Выражение ее лица было непроницаемым. Но когда она сказала:

- Как вы знаете, я могу сообщить информацию только членам семьи, - я услышал в ее голосе что-то, что ослабило напряжение внутри. Что-то, что говорило о том, что она мне верит. Что-то, что заставило меня подумать, что она каким-то образом поддерживает меня.

Доктор Штерн продолжила:

- Итак, Зевс...

- Кон, - перебил я.

Женщина кивнула и спросила:

- Итак, Кон, вы являетесь частью семьи этого молодого человека?

Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать.

- Я его жених.

Доктор Штерн внимательно посмотрела на меня, и я понял, что она явно не поверила в эту ложь, но и не стала обвинять меня в ней. Вместо этого она сказала:

- Мы все еще проводим анализы Мики, но я уверена, что ни одна из его травм не представляет угрозы для жизни. Перелом на руке чистый, поэтому нам нужно его вправить, и он будет в гипсе еще несколько недель. На боку у него значительный кровоподтек, поэтому мы понаблюдаем за ним, чтобы убедиться, что нет внутренних повреждений почки или печени. Мы дали ему обезболивающее, чтобы он чувствовал себя более комфортно.

- Он очнулся? - спросил я.

Доктор Штерн кивнула.

- Когда он проснулся, то был очень взволнован и звал людей по имени Кристофер и Рори. Казалось, он очень беспокоился об их безопасности.

- Они в безопасности, - сказал я, хотя и не был уверен, зачем говорю это доктору. Но что-то в ней заставляло меня чувствовать, что она на нашей стороне.

Женщина кивнула и продолжила перечислять травмы Мики. За этим было трудно следить, но меня волновал только конечный результат. Она ожидала, что он полностью поправится. Когда она закончила, я повторил вопрос, который вертелся у меня в голове с того момента, как она вышла.

- Когда я смогу его увидеть?

Доктор Штерн помолчала немного, а затем сказала:

- Дайте нам примерно час.

Я тяжело вздохнул и кивнул в знак согласия.

- Кон, Мика не скажет нам, кто его ранил. Не думаю, что вы можете предоставить такую информацию? Стандартная процедура - вызвать полицию в подобной ситуации.

Я колебался, потому что меньше всего на свете мне хотелось, чтобы в это вмешались копы. Мне было все равно, попаду я в тюрьму или нет. Меня больше беспокоило, что если копы поговорят с Рики, он узнает, где Мика. Не говоря уже о детях. Я понятия не имел, какова ситуация, если дело дойдет до опеки над ними. Если у Мики не было права опеки, их легко могли отправить обратно в тот дерьмовый дом, а я не собирался этого допускать.

- Доктор... Штерн, станет легче, если вы узнаете, что угрозы Мике больше не существует? Никто никогда не поднимет на него руку, если мне будет что сказать по этому поводу... А мне есть, что сказать по этому поводу, - твердо заявил я.

Доктор Штерн некоторое время смотрела на меня, а затем склонила голову набок. Я понял, что это означает, что она удовлетворена моим объяснением. Она исчезла обратно в палате.

Почувствовав облегчение, я вышел из отделения скорой помощи подышать свежим воздухом. Я все еще был на взводе, но от осознания того, что Мика выкарабкается, стало намного легче дышать. Я все еще слышал хруст его костей и мучительные крики, которые последовали за этим.

Если бы только я мог добраться до той комнаты раньше…

Я покачал головой, потому что на самом деле проблема была не в этом, не так ли? Проблема была в том, что все эти годы я прятал голову в песок, когда дело касалось Брэйди Фокса и его семьи. Если бы я просто взял себя в руки и следил за тем, что происходит с человеком, чью жизнь я в значительной степени забрал, возможно, смог бы что-то сделать, чтобы помешать таким ублюдкам, как Рикки и Барри, войти в жизнь Мики.

Может , если бы ты не довел себя до такого состояния, Барри все еще был бы готов заплатить за твою задницу побольш е ден ег !

Блядь.

Я сжал руки в кулаки и стал озираться в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы выместить свою ярость, но когда кто-то произнес мое сценическое имя, заставил себя повернуться в направлении голоса. Молодой человек, одетый в куртку парковщика, подбежал ко мне с широкой улыбкой на лице.

- Боже мой, это действительно вы, - сказал парень. - Я ваш самый большой фанат, - воскликнул он, а затем потянулся, чтобы схватить меня за руку и пожать ее.

Я почувствовал острую боль в костяшках пальцев, когда он сжал мою ладонь. Парень, казалось, даже не заметил засохшей крови на моей коже.

- Спасибо, - удалось выдавить мне из себя. Обычно я с легкостью включал обаяние, но сегодня я этого не чувствовал.

Молодой человек, должно быть, почувствовал это, потому что сказал:

- Надеюсь, с вашим другом все в порядке. Я видел, как вы подъехали. - Он порылся в кармане и вытащил ключи от моей машины. - Я припарковал вашу машину. Я с радостью оставлю их у себя, чтобы подогнать машину, когда вы будете готовы уехать.

- Я был признателен, - сказал я. - Как тебя зовут?

- Дейл, - с готовностью откликнулся парень. - Дейл Мессинг.

Я полез в карман и достал визитку своего менеджера.

- Позвони по этому номеру утром. Джулия достанет тебе билеты на мой следующий бой.

Глаза Дейла расширились.

- Боже мой, вы издеваетесь надо мной?

- Знаешь, как доберешься до Вегаса? - спросил я.

- Эм, нет, но...

- Теперь знаешь, - сказал я, доставая телефон из кармана. - Джулия позаботится о деталях, - добавил я, отправляя своему агенту сообщение, в котором просил ее позаботиться о парне. Я оставил взволнованного фаната и вернулся на свое место у палаты Мики, чтобы переждать час.

Прошел час, прежде чем я смог лично убедиться, что с ним все в порядке.

Один час, пока я не смог прикоснуться к его коже, чтобы убедиться, что она светится жизнью.

Один час, чтобы понять, как наладить отношения с Микой после целой жизни того, что все делал неправильно.

Один час… с таким же успехом он мог быть вечностью.

Глава пятая

Мика

Нет, Рикки, не надо. Пожалуйста, не надо.

Паника захлестнула, когда я увидел голод в глазах Рикки.

Но не голод по мне.

Он хотел только одного.

Нет! Воскликнул я, покачав головой, когда Рикки рывком поставил меня на ноги и оттащил от узкой щели между ванной и унитазом, в которую я пытался втиснуться всем телом. Я начал всхлипывать, когда он потащил меня в маленькую комнатку в задней части дома с грязным матрасиком и скрипучими пружинами… и я пришел к неизбежному выводу, от которого меня не спасут никакие мольбы…

- Мика, проснись, черт возьми!

Я вздрогнул, услышав незнакомый голос. Барри никогда не кричал. Он никогда не называл меня по имени. И голоса его и Рики я знал как свои пять пальцев.

Твердые пальцы впились в мои руки, пока непрерывный писк действовал мне на нервы.

- Прекрати! - Закричал я, хотя понятия не имел, обращался ли я с приказом к Барри или к этому ужасному писку.

- Мика, милый, открой глаза. Ты в безопасности.

Мои конечности отяжелели, когда я попытался вспомнить этот голос. Он был одновременно и знаком, и нет. Однако эта нежность… где я мог слышать ее раньше? Никто никогда не говорил со мной так.

Никто.

Нет,не никто, прошептал внутренний голос, хотя я удивлялся, как мог расслышать его за писком и довольными стонами Барри, когда он...

- Пожалуйста, Мика, - снова раздался тот полный боли голос, и на этот раз я был уверен, что одна из этих рук коснулась моей щеки. Мозолистая, тяжелая рука, которая должна была причинять боль, но не причиняла.

Гладкие руки Барри всегда причиняли боль.…

Туман в моей голове начал рассеиваться, когда вес Барри исчез с моей спины, а по коже разлилось тепло.

Почему вокруг было так темно?

К счастью, писк стал немного тише, и я смог сосредоточиться на других звуках вокруг. Быстрые шаги, что-то похожее на голос по какой-то громкоговорящей системе и скольжение двери, которая приглушала громкие голоса каждый раз, когда открывалась и закрывалась с мягким шелестом.

- Я дам ему что-нибудь, - услышал я голос женщины, в котором слышалось беспокойство. Мне стало интересно, о ком она беспокоится.

- Нет, нет, подождите, - сказал более тяжелый голос. Голос, звучавший так, словно он был практически надо мной. Я почувствовал, как моих пальцев коснулись тех же самые грубые подушечки, что и раньше. - Мика, милый, можешь сжать мою руку, если слышишь меня?

Мне нравился его голос. Он был хриплым и глубоким, но эта озабоченность, этот страх…

За меня.

Я сжал руку так сильно, как только мог, но мне казалось, что на это ушла вся энергия, и я даже не был уверен, что почувствовал что-то в ответ на это пожатие.

- Слава Богу, - услышал я шепот мужчины, а затем, клянусь, на мгновение почувствовал тяжесть на своем предплечье.

- Я позову доктора, - услышал я голос женщины, а затем раздался короткий щелчок двери.

Отчаянно пытаясь разобраться в происходящем, я сосредоточился на своих глазах.

Темнота.

Полная темнота.

Я решил, что они, скорее всего, закрыты, но почему их не было проще открыть? И почему это аппетитное тепло исчезает?

- Не пытайся их открыть, детка, - произнес голос, а затем пальцы снова мягко заскользили по щекам. Ладно, это точно не Барри и уж точно не Рикки. Так кто же…

В тот момент у меня в голове словно включили свет, и одна яркая картинка за другой обрушились на мозг с такой силой и так быстро, что я испугался, что меня стошнит.

Вычеркнуть это.… меня не стошнит. Меня уже тошнит.

Меня стало выворачивать еще до того, как я успел осознать, что происходит. Я инстинктивно попытался сесть, чтобы не испачкать простыни, но эти восхитительные пальцы были рядом и удерживали меня на месте.

- Вот, повернись немного, - сказал голос, когда меня стало рвать.

Не было ни отвращения, ни спешки, так как крепкие руки поддерживали меня, пока я откровенно блевал Бог знает куда. К концу эпизода я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик. Поэтому, когда мне в рот сунули соломинку и приказали сделать глоток, а затем выплюнуть, я сделал, как мне было сказано, и позволил мужчине, стоявшему надо мной, снова отодвинуть мое тело в сторону. Я проигнорировал его предыдущее предупреждение не пытаться открыть глаза и приложил все оставшиеся у меня силы, чтобы сделать именно это.

Болезненный свет проник сквозь одно веко, когда мне удалось его открыть. От света мне показалось, что голова вот-вот взорвется, поэтому я быстро закрыл его снова.

- …фер, - удалось произнести мне, хотя первая часть имени моего племянника застряла в горле.

Картинка заплаканного лица Кристофера, когда его испуганные глаза встретились с моими, вернула меня к реальности самым болезненным образом.

- Кристофер! - Закричал я, резко выпрямляясь. Агония накатывала волнами, но я знал, что это не только из-за боли в теле. Непрерывный писк перешел в истошный крик, когда я попытался подняться на ноги.

- Мика, стой! - приказал этот хриплый голос, но мне было все равно. Я должен был добраться до Кристофера.

И Рори.

О Боже, что случилось с Рори после того, как я опустил ее на землю, чтобы оттащить Барри от Кристофера?

- Рори? - задохнулся я, ударив по рукам, пытавшимся удержать меня.

Раскаленная добела боль пронзила правую руку, перехватив дыхание.

- Они в безопасности, Мика! - крикнул кто-то, но я не смог разобрать слов и понять, что они значат. Я старался не обращать внимания на боль в руке и попытался свесить ноги с кровати, на которой, как теперь понял, лежал.

- Нужна помощь! - услышал я женский голос.

- Мика, посмотри на меня прямо сейчас, - закричал мужчина, а затем твердые пальцы схватили меня за подбородок и не дали встать с кровати.

Я приоткрыл один глаз, насколько мог, чтобы разглядеть парня, направляя кулак в его сторону, но внезапно меня снова прижали к кровати. Мне удалось разглядеть темные волосы и такие же темные глаза, но прежде чем я успел приказать руке коснуться нависшего надо мной подбородка, услышал знакомый голос…

- Дядя Мика?

- Рори? - выдохнул я, пытаясь понять, откуда доносится этот голос. - Рори!

- Один миллиграмм внутривенно! – услышал я командный голос, но мое внимание было сосредоточено только на том, чтобы найти Рори.

- Нет, подождите, - услышал я голос мужчины рядом со мной, хотя и не знал, с кем он разговаривает. Крепкие пальцы, удерживающие меня, вернулись к моему подбородку. - Я знаю, это тяжело, милый, но открой глаза, насколько сможешь.

Что-то в его голосе заставило меня захотеть выполнить его просьбу. Я не знал почему. Мне было все равно. Я хотел найти Рори.

Я заставил себя открыть один глаз и, к своему удивлению, смог открыть и другой, хотя и не так широко.

- Рори, подожди, дядя Мика только проснулся. Ты знаешь, как затуманивается разум, когда ты только просыпаешься? - спросил мужчина.

- Да, - сказала моя племянница. - Он в паутине снов.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь знакомым словам. Моей маленькой доморощенной принцессе не понравилась идея о паутине в голове, когда я попытался объяснить, почему она всегда чувствует себя такой растерянной по утрам, просыпаясь, поэтому она придумала свой собственный термин. Сам факт, что она говорила о паутине снов, заставил меня вздохнуть с облегчением.

- Паутина снов, это точно, - сказал мужчина.

Я попытался сосредоточиться на нем. Мне удалось разглядеть темные волосы, которые, казалось, были собраны в конский хвост на затылке, твердые губы и твердую линию подбородка, когда мой взгляд скользнул по его лицу.

О Боже, я знал это лицо.

Это красивое, выразительное лицо, которое в то же время могло быть холодным как лед.

Как тогда, когда он уложил моего брата пятнадцатью годами ранее.

И как тогда, когда он сделал то же самое с Рикки минутами, часами или днями ранее - как бы давно это ни было.

- Ваше высочество, вы не могли бы подождать минутку, пока я устрою вашего дядю поудобнее? - спросил мужчина.

- Да, сэр Кон. Кристофер, дядя Мика проснулся! - услышал я крик Рори, а затем наступила тишина. Я, наконец, понял, что Рори нигде в комнате нет.… она разговаривала в телефоне.

Телефон был в руке мужчины.

Я оглядел комнату, в которой внезапно стало очень тихо. Было несколько человек в медицинской форме, которые с беспокойством наблюдали за мной. Мой взгляд упал на женщину в длинном белом халате. Она некоторое время изучала меня, а затем сказала:

- Ладно, ребята, давайте дадим мистеру Фоксу несколько минут.

С этими словами все, кроме нее и парня, державшего телефон, тихо покинули комнату. Мой взгляд снова метнулся к мужчине.

- Зевс, - прошептал я, когда все встало на свои места.

Мужчина наклонился, чтобы его глаза оказались на одном уровне с моими.

- Кон, - сказал он. - Рори и Кристофер в безопасности, Мика. Они с моим братом Кингом у меня дома. После того, как на тебя напали, Кристофер и Рори побежали на игровую площадку в нескольких кварталах от вашего дома.

Я кивнул, потому что знал, о чем он говорит. Я едва заметил, как женщина начала прикреплять провода к моему телу и поправлять покрывала, которые я отбросил в спешке, пытаясь убежать.

- Ты был очень сильно ранен, помнишь?

Я бросил всего один взгляд на свою руку в шине и синяки, покрывавшие ту часть кожи, которую я мог видеть, и понял, что на этот раз Рикки не сдержался.

- Ты остановил это, - пробормотал я.

Я знал, что должен быть благодарен, но мой мозг был слишком зациклен на том факте, что я ненавижу этого человека. Зевс, или Кон, или как, черт возьми, он хотел себя называть… Я ненавидел его.

- Мой брат отправился за Кристофером и Рори. Он нашел их и использовал ваше кодовое слово, чтобы убедить их, что с ним они в безопасности. Так и есть, Мика. Точно так же, как ты в безопасности со мной.

Мне захотелось рассмеяться над этим. Было так много причин, по которым я не чувствовал себя в безопасности, и он был одной из них. Но я придержал язык.

- Могу я еще раз поговорить с Рори? - спросил я.

Кон - и да, я не мог не думать о нем именно так, потому что это имя подходило ему гораздо больше, чем его сценический псевдоним, - отключил громкую связь на телефоне и протянул его мне.

- Рори?

- Я здесь, дядя Мика, - взволнованно сказала она. - Знаешь что?

- Что? - Спросил я с улыбкой.

- У дяди Кинга есть дракон!

Я замер, услышав, как она назвала брата Кона дядей. Господи, как долго я был в отключке?

Кон потянулся, чтобы отключить звук на телефоне. Его крупный палец сотворил что-то странное с моими внутренностями.

- У него бородатый дракон, - сказал он мне, прежде чем включить звук обратно.

- Вау, это действительно круто, - ответил я, переводя взгляд на Кона.

Казалось, он нервничал. Это было совсем не похоже на все те случаи, когда я видел его до и после боя. Он всегда казался таким неприступным, таким абсолютно невозмутимым. Мужчина, стоявший рядом со мной, выглядел… черт возьми, он просто выглядел как обычный парень.

Великолепный, хорошо одетый парень, но всего лишь парень.

И только когда его карие глаза встретились с моими, я снова почувствовал, как меня охватывает странное чувство. Затем я совершил ошибку, опустив взгляд и увидев костяшки его правой руки. Они были сине-черными и покрыты порезами.

Совсем как после того, как он избил Брэйди.

Я почувствовал, как у меня перехватило горло.

- Рори, милая, - прервал я ее, пока она болтала о том, что ее новый «дядя» обещал когда-нибудь раздобыть ей своего дракона. - Могу я поговорить с Кристофером?

На другом конце провода повисла долгая пауза. Я предположил, что это из-за того, что Рори разговаривала по телефону со своим братом, но когда она сказала:

- Он... он... - Я услышал, как ее голос слегка дрогнул, а затем раздался мужской голос, который сказал ей что-то, что я не смог разобрать. Я автоматически перевел взгляд на Кона.

- С ним все в порядке, - заверил меня Кон. - Но что бы ни случилось в твоем доме...

Я кивнул, потому что меньше всего на свете мне хотелось думать о том, что случилось с моим маленьким племянником до того, как я вбежал в ту комнату.

- Кон? - В трубке раздался мужской голос.

- Да, - сказал Кон, осторожно забирая у меня телефон. - Как Кристофер?

- Держится, - сказал Кинг. - Рори хорошо о нем заботится.

Его комментарий заставил меня понять, что не только Рори, скорее всего, все еще была в комнате, но и мужчина, Кинг, вероятно, держался на расстоянии от Кристофера.

Это означало, что Кристофер чувствовал себя не очень хорошо.

- Могу я их увидеть? - Спросил я, хотя и не был уверен, кого спрашиваю - мужчину на другом конце провода, Кона или врача, что тихо стояла в стороне и вводила что-то в компьютер.

- Кинг, ты можешь привести их сюда? - Спросил Кон.

Я затаил дыхание, ожидая ответа. Несмотря на то, что я был единственным человеком, который по-настоящему заботился сначала о Кристофере, а затем и о Рори, печальный факт заключался в том, что я абсолютно не контролировал сложившуюся ситуацию. Они были моими детьми, но если бы я устроил скандал из-за этого, то наверняка вызвали бы копов. Черт, может, они уже были здесь. Может, они даже сейчас ждали за дверью, чтобы отправить меня в тюрьму, как только я буду достаточно здоров физически.

- Уже едем, - сказал Кинг, и связь прервалась.

- Доктор Штерн, вы не оставите нас на минутку? - Услышал я вопрос Кона, когда позволил своим глазам закрыться.

Усталость накрыла меня, как самое тяжелое одеяло, но я знал, что нужно сохранять самообладание. Мне нужно было разработать план, как вытащить себя, Кристофера и Рори оттуда.

- Мика…

Боже, я ненавидел звук своего имени в его устах. Оно прозвучало как ласка или что-то в этом роде.

- Теперь ты можешь идти, - перебил я.

Я заставил себя посмотреть на этого человека со всей ненавистью, на которую был способен. Я с удовольствием наблюдал, как изменилось выражение его лица.

- Мика, я просто хочу...

- Помочь? - Закончил я за него. - Так же, как помог Брэйди? - Ехидно спросил я. - Нет, подожди, ты отправил чек. Верно. Вот как ты помог. Много-много чеков, которые становились все больше и больше. Это компенсировало то, что мой брат больше никогда не сможет ходить. И кого волнует, что у него случился инсульт и он потерял способность говорить… ты прислал чек.

Я должен был быть доволен, что каждое слово было подобно физическому удару, но не находил удовольствия, выплескивая ненависть, которую так долго хранил глубоко внутри себя. На самом деле я почувствовал, как меня пронзило чувство вины, когда я покачал головой и замолчал.

- Мика...

Мой разочарованный смех показался мне каким-то ржавым.

- Просто уходи, Кон, или Зевс, или как там тебя, черт возьми, зовут. Просто уходи. Мне нужна твоя помощь, как дырка в голове.

- Я буду снаружи, - пробормотал Кон.

Я услышал тихую решимость в его голосе и понял, что это значит. Это означало, что мне придется пойти на убийство, если будет хоть какая-то надежда навсегда вычеркнуть этого человека из своей жизни. Я подождал, пока он не окажется у двери, прежде чем сказать:

- Кон.

Он сделал паузу и медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня, а я продолжил.

- Давай, позволь себе поверить, что ты герой этой ночи, но единственная причина, по которой я был в той комнате, единственная причина, по которой Кристофер вынужден жить в муках от того, что его чуть не изнасиловали - это из-за тебя.

Кон побледнел и в замешательстве покачал головой.

- Не мог потратиться еще на один чек, да? - спросил я. - Брэйди умер, и расплата за вину закончилась. Ну, и что, по-твоему, происходит, когда наркоманы не получают денег, от которых они привыкли зависеть, получая столько наркотиков каждый месяц, что можно вырубить слона?

Я имел удовольствие наблюдать, как мрачнеет лицо Кона, а его руки сжимаются в кулаки, когда он резко втянул воздух.

- Они продают все ценное, что у них есть... что угодно.

Я ожидал, что он что-нибудь скажет… поспорит со мной, но, к моему удивлению, он просто повернулся ко мне спиной и ушел.

Совсем как много лет назад.

К счастью, на этот раз мне было совсем не больно.

Нисколько.

Ни капельки.

Лжец.

Глава шестая

Кон

Итак, парень знал, как бить не только физически.

Когда я, спотыкаясь, выходил из палаты, было такое чувство, будто я получил сильный удар справа по почкам, а в голове крутились слова Мики.

Чеки. Чертовы чеки.

Все, что случилось с молодым человеком в той комнате, а также с мальчиком, отца которого я отправил в могилу, было на моей совести. Все это.

Впервые за долгое время я совершенно не осознавал, что вокруг меня, и не осознавал самого времени. Только когда тяжелая рука брата легла мне на плечо и его резкий голос позвал меня по имени, я был вынужден вернуться к реальности.

- Эй, - сказал Кинг, когда наши глаза встретились.

Я понял, что сижу на полу прямо перед дверью в палату Мики, моя задница на холодном линолеуме, а спина прижата к стене. Если кто-то и заметил мой странный выбор места, то либо ничего не сказал, либо я их не услышал. В любом случае, глаза Кинга были полны беспокойства, что я редко видел в его обычно непроницаемом взгляде.

- Я в порядке, - сказал я, покачав головой. Но это было далеко от истины. Мне хотелось поджать хвост и убежать. Я хотел дать Мике именно то, чего он хотел.

Уйти.

Я чувствовал себя парализованным. Я не мог пошевелить ни единым мускулом. Я был заперт в собственном теле, как Брэйди в течение многих лет. Но для меня мгновения приступа страха были всего лишь... мимолетными. Брэйди не мог позволить себе такой роскоши. У него не было выхода.

И у Мики тоже.

- Они его подставили, - выдавил я, уставившись на уродливый пол. - Они, блядь, подставили его. Это моя вина.

- Почему это твоя вин…? - Начал Кинг, но я перебил его.

- Скажи, что мне делать, Кинг, - беспомощно прошептал я.

Обычно я был посредником, миротворцем. Я всегда пытался найти решение, которое не требовало бы применения моих или чьих-либо еще кулаков. Но сейчас я понятия не имел, что делать. Мика хотел, чтобы я убрался как можно дальше, и не без оснований. Большая часть меня тоже этого хотела. Я хотел вернуться в Лас-Вегас и затеряться в толпе обожающих людей, которые считали меня тем, кем я не был. Я хотел, чтобы меня больше всего беспокоил вопрос о том, какой костюм надеть на какое-нибудь светское мероприятие или премьеру. Я хотел раствориться в фальшивом обаянии, которое у меня так хорошо получалось, когда к лицу приставляли микрофон.

Но здесь все это не работало. Только не в этом месте. Я никогда не мог спрятаться в этом месте - в этой части мира, которая в глубине души знала, кто я на самом деле, и была свидетелем того, что я появился из ничего.

Что я никто.

Я целенаправленно поставил эту часть своей жизни позади, когда пришло время полностью погрузиться в жизнь Зевса, таинственного бойца, появившегося из ниоткуда и покорившего мир ММА штурмом. Те, кто следил за моей карьерой с самого начала, кто, возможно, помнил Брэйди Фокса, сделали то же самое, что и я… они притворились, что ничего не помнят, потому что воспоминание о Брэйди, неподвижно лежащем на спине, и о его младшем брате, рыдающем над его неподвижным телом, означало, что им придется столкнуться лицом к лицу со своей совестью.

Большая ладонь брата легла на мою щеку, и он большим пальцем приподнял подбородок, так что я был вынужден посмотреть ему в глаза.

- Ты идешь туда и сражаешься. Сражаешься так, как сражался всю свою жизнь. Только делаешь это ради этого мальчика и тех детей. Делаешь то, что сделал для Лекса и всех тех детей, которых ты вернул домой, к их семьям.

Глаза моего брата горели гневом, а в его голосе звучал тот самый серьезный тон, который появлялся только тогда, когда он прекращал дурачиться. В нем не было жалости. Он не давал мне разрешения погрязнуть в своих сомнениях и сожалениях.

Кинг держал мое лицо, пока я не кивнул, а затем отпустил и схватил за руку. Он поднял меня на ноги, что сразу же открыло мне вид на палату Мики. Маленькая Рори наполовину лежала на кровати, наполовину свисала с нее, и, казалось, разговаривала со своим дядей со скоростью миля в минуту, в то время как Кристофер нервно стоял в стороне, его маленькое, хрупкое тельце казалось крошечным рядом с подключенным к его дяде оборудованием. Мике удалось переместить поврежденную руку на спину маленькой девочки, и хотя он обращал внимание на ее, казалось бы, взволнованную болтовню, его взгляд то и дело метался в сторону Кристофера.

Я видел в них беспокойство. Страх, сожаление. Это кислотой разъедало мне внутренности. Я не мог перестать представлять хрупкое тело Кристофера, прижатое к той же стене, к которой Рикки прижал Мику. К счастью, мальчика вовремя спасли, но сколько раз Мика звал на помощь, а никто не приходил? Сколько раз его прижимали к стене, или наклоняли над кроватью, или прижимали к полу, когда над его телом измывались снова и снова, и все потому, что он был единственной ценной вещью, которую Рикки и Клара могли себе позволить?

- Здесь и сейчас, брат, - сурово произнес Кинг.

Эти слова сделали то, на что мало кто другой был способен. Знакомый девиз, который мы с Кингом были вынуждены использовать друг для друга, когда наступали особенно тяжелые времена. У нас двоих было так много возможностей пойти по этому пути… тому, который выбрали Рикки и Клара. Мы могли бы заглушить свои эмоции с помощью наркотиков. Мы могли бы использовать алкоголь, чтобы забыть все те руки, тянущиеся к нашим телам, когда мы были детьми, будь то в гневе или в чем-то более зловещем. Но всякий раз, когда один из нас чувствовал отчаянное желание сбиться с пути, другой произносил эту простую фразу.

Сосредоточь ся на том, что происходит здесь и сейчас.

Я с трудом сглотнул и встряхнул руками, потому что мышцы были напряжены, вероятно, из-за того, что в какой-то момент я сжал пальцы в кулак и не разжимал их. Я перевел взгляд обратно в палату и увидел, как Мика медленно поднимает здоровую руку в сторону Кристофера. Что-то в выражении его лица, казалось, сломало что-то внутри Кристофера, потому что плечи мальчика поникли, и он, спотыкаясь, двинулся вперед, пока практически не упал в объятия своего дяди. Я увидел, как Мика вздрогнул от боли, когда худые руки Кристофера обхватили его, но Мика ничего не сделал, только сжал мальчика так сильно, как только мог, одной рукой, продолжая удерживать Рори другой. Зрелище разбитой маленькой семьи, заслуживающей гораздо лучшего, заставило меня взглянуть на брата.

- Мне нужно сделать несколько телефонных звонков. Присмотришь за ними?

Кинг просто кивнул.

Я бросил на Мику последний взгляд и был удивлен, когда наши взгляды встретились. Теперь оба ребенка обнимали его, уткнувшись лицами ему в грудь. Но его глаза были устремлены на меня, и я не мог разобраться в тех бесчисленных эмоциях, которые видел в них.

Я не хотел вникать в их смысл.

Здесь и сейчас, Кон. Здесь и сейчас.

Я сделал глубокий вдох и сосредоточился только на этом. Дело в том, что мои попытки помочь семье Брэйди после того, как я причинил боль этому человеку, не принесли ничего, кроме вреда.

Что ж, теперь все изменилось.

Мне было все равно, насколько сильнее Мика возненавидит меня, когда все это закончится, но я никуда не собирался уходить.

Выйдя из палаты, я достал из кармана телефон и отыскал тихое местечко в больнице, чтобы сделать необходимые звонки, чтобы убедиться, что Мика и двое маленьких детей, находящихся на его попечении, никогда больше не узнают того страха, в котором жили.

Несмотря на поздний час, на предварительные звонки, которые мне нужно было сделать, ушло всего полчаса. Я отправил брату сообщение, что возвращаюсь в палату. Он ответил почти мгновенно, сказав, что повел детей в больничный кафетерий за мороженым. Я подумал, что он, скорее всего, сделал это ради Мики. Без сомнения, Мика перенес эмоциональные и физические нагрузки, и ему был необходим отдых. Ненавистно было осознавать, что я снова собираюсь пошатнуть его мир, но достаточно было представить, как Рикки прижимает Мику к стене и хватает его за руку, чтобы я сжал челюсти и шагнул вперед. Как бы сильно я ни хотел играть в миротворца, мы с Микой были вне этого. Теперь я это понял. Так что мне пришлось проявить твердость. Я должен стать мудаком. Это была не та роль, которую мне нравилось играть, но это не означало, что я в ней не разбирался.

Обогнув сестринский пост, я остановился, узнав парня, проезжающего мимо в инвалидной коляске. На мгновение стена в углу заслонила от меня Рики, и я смог разглядеть его опухшее, синюшное лицо. Даже если бы я не узнал его, его хриплый голос, кричащий на молодую женщину, толкавшую инвалидное кресло, о том, что ему нужны обезболивающие, был мне слишком знаком. Я видел, что девушка чуть не плачет, терпя словесные оскорбления Рикки. Хотя я знал, что должен оставить все как есть, вся ненависть и гнев, направленные на себя, заставили встать перед инвалидным креслом как раз в тот момент, когда оно проезжало по коридору, в котором я стоял.

- Смотри, блядь, куда прешь... - начал было Рики, поднимая голову, чтобы отчитать меня.

Мне понравилось наблюдать, как расширились его опухшие глаза, а голос мгновенно оборвался. Я не слишком задумывался о том, что Рикки может оказаться в той же больнице, что и Мика, но реакция Рикки на меня подтвердила подозрения.

Этот кусок дерьма четко и ясно понял мой призыв держаться подальше от Мики. Но, просто чтобы убедиться, я наклонился и положил руки на подлокотники его инвалидной коляски. В результате этого движения я оказался практически нос к носу с парнем, но он был не в силах убежать от меня. Вместо этого он повернул голову в сторону и уставился в пол, как испуганное животное, подчиняющееся своему вожаку.

- Все в порядке, Рикки? - непринужденно спросил я.

Рики с трудом сглотнул и кивнул. Я с удовлетворением заметил, как при этом движении на его лице промелькнула боль. Одна его нога была в гипсе от бедра до лодыжки, а рука на перевязи.

- Это хорошо, - сказал я, оглядев его с головы до ног. - Не хотелось бы, чтобы у тебя возникли какие-нибудь... осложнения, - заметил я.

Я с удовлетворением наблюдал, как Рикки побледнел при этом замечании.

- Это не должно стать проблемой, верно, Рикки? Потому что ты спокойно пойдешь домой. Уверен, что этот... несчастный случай стал для тебя тревожным звоночком, да? - Продолжил я. Я бросил взгляд на медсестру, казавшейся совершенно сбитой с толку, но не особенно обеспокоенной странным разговором, который я вел с ее подопечным.

Рикки почти отчаянно закивал головой.

- Это хорошо, - сказал я, опуская правую руку на плечо Рикки, ту, что была на перевязи.

Только он знал, что мое предположительно нежное пожатие было совсем не таким. Его приглушенный стон был как бальзам на душу. Я взглянул на табличку с именем медсестры, а затем сказал:

- Позаботьтесь хорошенько о моем друге, Эми, - хотя при этом не сводил глаз с Рики. - Мы же не хотим, чтобы с ним случился рецидив, не так ли? - беспечно спросил я.

Рикки побледнел еще больше, и что-то в том, как Эми посмотрела на нас, заставило меня предположить, что она поняла, что все было не совсем так, как казалось. Она немного выпрямилась и сказала:

- Конечно, сэр.

Я откинулся назад и отошел в сторону. Эми одарила меня улыбкой, когда провозила притихшего Рикки мимо меня к выходу. Я подмигнул ей и подождал, пока Рикки скроется из виду, прежде чем снова двинуться вперед.

Удовольствие от того, что я пару минут мысленно мучил этого ублюдка, было недолгим, и я стал пробираться обратно в палату Мики. Завернув за угол, я ожидал увидеть молодого человека спящим в постели, но все было совсем наоборот. Кровать была пуста, простыни поспешно отброшены в сторону. Мое внимание привлекло белое пятно, и я почувствовал, как сердце подпрыгнуло к горлу, когда понял, что Мика лежит на полу рядом с кроватью. Я ворвался в комнату под звуки его судорожных вздохов и вырывавшихся из горла рыданий.

- Мика! - закричал я, подбегая и опускаясь на колени рядом с ним.

Он отчаянно пытался подняться. Я не мог сказать, свалился ли он с кровати или упал, пытаясь с нее встать. В любом случае, на виске у него был свежий порез, вероятно, от удара о каталку, когда падал.

- Рикки! - Мика ахнул, его пальцы сомкнулись на моей руке.

Меня охватил страх, что Рикки каким-то образом проследовал за мной в палату, но когда оглянулся через плечо, там никого не было. Именно тогда я понял, что Мика, вероятно, видел, как Рикки катили мимо его палаты, и хотя Рикки не заметил Мику, молодой человек определенно узнал Рикки.

Его дыхание было затруднено, и я слышал, как учащенно работает кардиомонитор. Каким-то образом провода от кардиомонитора остались прикрепленными к телу Мики, но капельница была выдернута из руки, хотя у меня не было возможности узнать, было ли это случайно или намеренно. Я машинально приложил большой палец к маленькой дырочке, из которой сочилась кровь, и надавил еще сильнее.

- Рикки! - Мика закричал изо всех сил, а затем попытался подняться на ноги. - Дети!

Несмотря на ослабленное состояние Мики, выброс адреналина придал ему сил, которых не должно было быть. К счастью, я был сильнее и смог удержать его на месте, чтобы он не причинил себе дальнейшего вреда.

- Дети в безопасности, Мика! Они с Кингом. Рикки не видел их, и он не видел тебя!

Мика яростно замотал головой. По его лицу текли слезы.

- Я должен защитить их! Я обещал! Обещал!

- Ты обещал, ты защитил! - Заверил я его, но Мика только снова покачал головой.

Именно тогда он поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, и я был поражен множеством эмоций, которые увидел в них. Ужас, боль, сожаление, неуверенность, замешательство… их там было полным-полно.

- Прости, Кон, - выпалил Мика. - Прости меня! Пожалуйста, я сделаю все, что захочешь. Пожалуйста, не позволяй ему забрать их. Пожалуйста, Кон, умоляю тебя. Я сделаю все, что угодно!

Пока он торопливо произносил эти слова, всплеск адреналина в крови начал спадать, а энергия, которая текла по его венам, увяла, как раздавленный цветок. Пока он говорил, его пальцы вцепились в ткань моей рубашки, а лоб опускался все ниже и ниже, пока его голова всей тяжестью не прижалась к моей груди.

Я машинально обнял его так крепко, как только мог, чтобы не причинить ему еще большей боли, и сказал:

- Мика, милый, все в порядке, обещаю. С детьми все в порядке. Я больше никогда не позволю ему причинить боль тебе или им.

Жесткая речь, которую я собирался произнести, вылетела у меня из головы, и вместо этого я просто держал Мику, когда в палату начал стекаться больничный персонал. Когда они начали отдавать приказы друг другу, я сосредоточился на Мике и только на нем одном. Я понизил голос, чтобы только он мог меня услышать.

- Я рядом, Мика. Я рядом.

- Сэр, нам нужно уложить его обратно в постель, - услышал я голос молодой женщины у себя за спиной.

Я боялся, что они попытаются забрать его у меня, поэтому не дал им такой возможности. Вместо этого я просто кивнул и осторожно поднялся на ноги, увлекая за собой Мику. Я обнаружил, что на мгновение прижал его к груди, прежде чем заставил себя опустить его на кровать. Глаза Мики были закрыты, так что я знал, что он, скорее всего, не расслышал моего последнего замечания, но это не имело значения. Однако я все еще не мог заставить себя отпустить его руку, заставляя медперсонал суетиться вокруг меня.

- Сэр, он у нас, - сказала одна из медсестер, и ее сообщение было ясным.

Я заставил себя разжать руку Мики, но когда стал отодвигаться, пальцы Мики внезапно сомкнулись вокруг моих, хотя его глаза оставались закрытыми.

Именно в этот момент я понял, что, что бы он ни сказал, когда проснется, это не будет иметь значения. Я вынесу все жестокости, которые он захочет обрушить на меня.

Я вынесу и это, и многое другое.

Я вынесу все.

Глава седьмая

Мика

Этот кошмар был мне знаком.

Проснуться от него было совсем не просто.

Я был как раз на том моменте, когда Рикки тащил меня в маленькую комнатку в задней части дома, где обычно ждал Барри. Я, как обычно, умолял его остановиться, и, как обычно, Рикки только крепче сжал запястье и проигнорировал мои мольбы.

Как ни странно, именно звук чьего-то голоса, зовущего меня, заставил образ Рикки исчезнуть, но на смену ему пришли мягкие карие глаза, слегка загорелая кожа и красивые полные губы. И этот голос… тот, что снова и снова повторял мое имя вместе со словом, которое я нечасто слышал в свой адрес за всю свою жизнь.

Пожалуйста.

Я резко проснулся, ожидая обнаружить себя на жалком маленьком матрасе в комнате, которую я делил со своими племянниками, но в мягкости, которая была подо мной и окружала меня, не было ничего знакомого. Ткань, скользящая по коже, ощущалась как прохладнейший и нежнейший шелк. За исключением одного места. В этом месте было тепло, почти как наэлектризовано. Предплечья. Я не мог понять, почему они ожили от этого странного тока, пробегающего по моим рукам.

Только когда мне удалось заставить свои закисшие глаза открыться, я понял, что нахожусь не в своей постели, и это жгучее ощущение не было плодом моего воображения, а скорее было связано с пальцами, обхватившими мои плечи.

- Все в порядке, Мика. Я держу тебя.

Я узнал этот голос так же, как узнал эти глаза и это прикосновение. Чего я не знал, так это где, черт возьми, нахожусь. Мне удалось окинуть взглядом палату, которая определенно не была частью больницы. Помещение было огромным, светлым и воздушным и выглядело очень обжитым. В оформлении преобладали нейтральные тона и различные оттенки бежевого, коричневого и серого. Одежда была аккуратно сложена на стуле в углу, а картины выстроились в ряд на комоде напротив кровати. На стене висел огромный телевизор с плоским экраном. Слева от меня была стена с окнами и чем-то похожим на балкон. Мерцающие огни за окном подсказали, что я все еще в городе, хотя не был уверен, в каком именно, и что наступила ночь.

- Я держу тебя, - повторил Кон, и его голос смягчился еще больше.

Я услышал, как он сделал глубокий вдох, как будто задерживал дыхание. Я почувствовал, как бурливший во мне адреналин спадает, оставляя ощущение дрожи во всем теле. Я попытался разобраться в своих чувствах, но это было трудно, потому что одно чувство преобладало, казалось, поглощая все тело.

Боль.

Перехватывающая дыхание, ослепляющая боль.

Я даже не мог точно определить ни одного места на теле, где боль не казалась бы всепоглощающей. Черт возьми, я вообще почти ничего не мог определить. Я чувствовал себя оголенным нервом. И голова... Боже, казалось, она вот-вот взорвется. Я закрыл глаза, когда меня захлестнула волна тошноты. Я почувствовал, как желчь подкатывает к горлу, но мне удалось сглотнуть ее обратно.