Прощенный: КОН

Я поднялся на ноги и быстро сходил в ванную, прежде чем спуститься вниз. Я чувствовал, что вечная усмешка на лице, превратилась в настоящую улыбку, когда я услышал знакомый звук жужжания, приближаясь к кухне. Я остановился в дверях, увидев выставленную на всеобщее обозрение дерзкую попку Мики. Мой парень склонился над духовкой, вероятно, чистил ее, так что совершенно не подозревал о моем присутствии.

Я не видел детей, поэтому воспользовался открывшимся передо мной видом и просто наслаждался им. Я подождал, пока Мика закроет духовку и начнет вытирать поверхность, прежде чем тихонько подойти к нему сзади. Неудивительно, что Мика подпрыгнул, когда я положил руки ему на бедра, но прежде чем он успел отреагировать как-либо иначе, повернул его голову и прижался губами к его губам. Он застонал, когда я поцеловал его, и мне было совершенно все равно, когда его влажные пальцы, от которых слабо пахло чистящими средствами, потянулись к моему лицу, когда он изогнулся в объятиях. Я не торопился, занимаясь любовью с его ртом, и к тому времени, когда я отпустил его, мы оба задыхались.

- Доброе утро, - прошептал я ему в губы.

- Добрый день, - поправил Мика. Его руки лежали у меня на плечах.

У меня хватило здравого смысла прихватить футболку по пути вниз, но теперь я немного жалел об этом, потому что было бы приятно ощутить прикосновение его кожи к своей. Это то, что я должен исправить сегодня вечером.

Я просто чертовски надеялся, что он согласится. Теперь, когда он был в моей постели, вернее, в его постели, я понял, что одного раза будет недостаточно. Я знал, что никогда больше не смогу спокойно спать без него в объятиях.

- Извини, кое-кто не давал мне спать своими разговорами всю ночь, - ответил я.

Мика рассмеялся и легонько толкнул меня.

- Твой завтрак в микроволновке, - сказал он.

Я заставил себя отпустить его и подошел к микроволновке.

- Где дети? - спросил я.

- Снаружи.

Все это было так по-домашнему, но я наслаждался каждой секундой. Накануне вечером Мика спросил, какие у меня планы на карьеру, поскольку предстоящий бой будет последним. У меня не было ответа, потому что и сам толком не знал. У меня было множество разных вариантов, но ни один из них не казался мне подходящим. Возможно, я просто не хотел брать на себя какие-либо обязательства в тот момент. Но когда я потянулся, чтобы нажать кнопку разогрева в микроволновой печи, то понял.

- Вот это, - услышал я свой голос.

- Это что? - Спросил Мика.

Я обернулся и увидел, что он наблюдает за мной.

- То, чего я хочу, - признался я. - Я хочу просыпаться так каждое утро. Желательно, чтобы ты был рядом со мной, но если тебе удастся выскользнуть из нашей постели, я хочу иметь возможность делать это.

- Что? Завтракать?

Я улыбнулся. Я мог сказать, что Мика шутит. Сам факт, что он чувствовал себя достаточно комфортно рядом со мной, чтобы делать это, был доказательством того, как далеко он продвинулся за последние несколько недель.

Румянец окрасил его щеки, когда он сказал:

- Я тоже.

Это было так просто.

И в тоже время нет.

То, что мы хотели одного и того же, не означало, что мы могли этого добиться. Наши жизни были настолько далеки друг от друга, насколько это вообще возможно, не говоря уже о слоне, который, вероятно, всегда будет в комнате - то, что я сделал с его братом. Как бы мне ни хотелось верить, что мы сможем преодолеть это, я не был уверен, что у нас действительно получится.

Я хотел строить с ним планы.

Я хотел давать обещания, которые намеревался сдержать, но знал, что он не готов их услышать. Не после одной проведенной вместе ночи.

Я вздохнул и повернулся обратно. Когда микроволновка запищала, я отодвинул тарелку, на которой лежала яичница с беконом, подошел к столу и сел. Появился Мика с вилкой и ножом, а затем принялся рыться в холодильнике в поисках одного из протеиновых коктейлей, которые я обычно пил сразу после еды.

- Я приготовлю тебе свежий кофе, - сказал он.

Я буквально запихивал еду в рот, потому что она была вкусной, и к тому же я умирал с голоду. Я был рад, когда Мика поставил передо мной чашку кофе, а затем подсел ко мне поближе со своей чашкой. С любым другим парнем у меня бы руки чесались избежать утреннего разговора, но, как бы ни нервничал из-за предстоящего разговора с Микой, я был рад, что он произойдет.

Мне нужно было знать, как обстоят дела.

Мне нужно было знать, что прошлая ночь была не единственной.

Мне нужно было подтверждение того, что он чувствует то же, что и я.

- Ты сегодня уезжаешь в Вегас? - Спросил Мика. Услышав этот вопрос, я как раз делал глоток кофе, так что чуть не подавился им от удивления.

- Что? Нет, - сказал я, заметив обеспокоенное выражение лица Мики.

- Разве нет?

Я покачал головой.

- Нет. В смысле, я должен быть там через пару недель, чтобы начать тренироваться, но нет, не сегодня.

Мика кивнул, но ничего не сказал. Я попытался прочесть выражение его лица, но он опустил глаза и начал теребить ручку своей кофейной чашки. Нервы взвинтились, когда я понял, что, возможно, был неправа насчет вчерашнего вечера.

- Думаю, нам стоит обсудить, что будет дальше, - пробормотал я.

Мика кивнул. Затем он достал из кармана листок бумаги и положил его передо мной.

- Думаю, я все записал, но, может, убедишься, что я ничего не пропустил.

У меня внутри все сжалось, когда я развернул бумагу и увидел строки и столбцы, заполненные цифрами. Это был отчет о том, сколько Мика должен за все, что я купил ему и детям. Но он пошел еще дальше и включил такие вещи, как стоимость еды и даже аренды. В другой колонке была указана зарплата, о которой мы с ним договорились.

Сумма, которую он якобы должен был мне, была значительной, но мне было на это наплевать. Мне захотелось скомкать бумагу в руках, но я заставил себя сохранять спокойствие и спросил:

- Ты, правда, хочешь поговорить об этом?

- Это все, о чем я умею говорить, - пробормотал Мика.

Я вздохнул, отодвинул лист и попытался встать. Его пальцы тут же сомкнулись на моем запястье и сжали его.

Сильно.

- Мне это нужно, Кон. Потому что, какой бы потрясающей ни была прошлая ночь, это моя реальность. У меня двое детей, которые зависят от меня в том, что касается правильного выбора. Они нуждаются в будущем и заслуживают его. Я не понимаю, что произошло прошлой ночью. Я не понимаю, что чувствую. Я не говорю, что нам нельзя говорить о прошлой ночи, но она не должна быть частью этого. - Он дернул подбородком в сторону листка бумаги. - Я знаю, что вел себя так, будто мне все равно, когда ты предложил это соглашение, но мне это нужно. История работы, доходы, законная опека, все это. Я не могу рисковать будущим Кристофера и Рори из-за несбыточной мечты, как это сделал Брэйди.

Я знал, что он прав. Я знал, что ему нужно было верить во что-то, что он может понять, но это все равно ранило. Но это также было интуитивным напоминанием о том, на каком этапе нашей жизни мы находились, и это было не одно и то же. Мика пытался найти свою точку опоры в этом мире. Ему нужны были независимость и стабильность. Ему нужно было знать, что он может позаботиться о себе и детях, которых растит как своих собственных.

Я согласился помочь ему в этом, так что мне пришлось признать, что предыдущая ночь на самом деле ничего не изменила. Зная, что он прав, говоря о необходимости обеспечения определенного уровня безопасности, я снова развернул лист перед собой и просмотрел его более внимательно. Как бы мне ни хотелось просмотреть его и подкорректировать цифры, чтобы сумма, которую он якобы мне должен, была значительно меньше, я знал, что Мика достаточно умен, чтобы понять это. Было всего пара мест, где он переоценил свои возможности, поэтому я исправил их и вернул ему листок обратно.

- Спасибо, - пробормотал он, засовывая его обратно в карман.

Я кивнул.

- Пойду, позвоню своему детективу, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь успехи в поисках Клары. - Я попытался встать, но Мика протянул руку и снова обхватил пальцами мое запястье.

- Кон, - начал он.

Я ненавидел его за то, что он все еще не поднял глаз. Я не был уверен, было ли это связано со мной или это просто настолько укоренилось в нем, что он даже не осознавал, что делает. В любом случае, все, что я мог сделать, это не приподнять его подбородок и не заставить его посмотреть на меня.

- Мне страшно, - признался он так тихо, что я его почти не расслышал.

Все мое раздражение из-за того, что он настаивал на том, чтобы мы сохраняли наши деловые отношения в силе, просто исчезло. Я знал, что он говорил не о том, сколько он мне должен, и даже не о том, что случилось с Кларой, хотя я знал, что это сильно давило на него.

- Мне тоже, - сказал я, положив свободную руку поверх его, державшей меня за запястье.

- Ты сказал, что я не обязан спрашивать, - прошептал Мика.

Я знал, о чем он говорит. Накануне вечером я сказал ему, что ему не обязательно просить меня остаться. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда я понял, что он так упорно пытался донести до меня. Я протянул руку, обхватил его за шею и притянул к себе, чтобы накрыть его рот своим. Мика захныкал и впился ногтями мне в запястье, когда мы поцеловались. Мы оба тяжело дышали, когда я отпустил его. Прежде чем я успел ответить, в дверь вбежали Кристофер и Рори.

- Дядя Мика, иди, посмотри. Мы с Кристофером нашли бабочку!

Маленькая девочка начала дергать своего дядю за руку.

Ту рукой, которой он держал меня, он отпустил ее, как только дети вошли в дом.

- Хорошо, иду, - сказал Мика, вставая. Его глаза встретились с моими, и я увидел в них беспокойство. Как только он стал отходить от меня, я схватил его за руку и сжал пальцы.

Я убедился, что дети были вне пределов слышимости, прежде чем встать и слегка наклониться к нему.

- Сегодня вечером, - тихо прошептал я ему на ухо. Я услышал, как он тихонько выдохнул, а затем крепко сжал мои пальцы.

Я заставил себя отпустить Мику, наблюдая, как он спешит за детьми. Я знал, что, по крайней мере, в обозримом будущем у меня будут ночи, которых я буду ждать с нетерпением.

Потому что, что бы ни происходило днем, ночи означали одно и только одно.

Мика был моим.

Целиком моим.

Глава двадцать вторая

Мика

- О боже, Кон, - простонал я, когда Кон чуть изменил позу и его твердый член потерся о мой. Я уже и не помнил, как долго он чувственно мучил меня, но понял, что он еще не закончил, когда его губы нежно коснулись моих в нежнейшем поцелуе.

Каждую ночь на прошлой неделе Кон использовал все средства из своего арсенала, чтобы продлить мое удовольствие.

С того самого дня на кухне, когда я признался, что боюсь того, что происходит между нами, Кон каждую ночь приходил ко мне в комнату и показывал новый способ получить удовольствие от тел друг друга без полноценного секса. Я ожидал, что он будет давить, чтобы я позволил ему войти в меня, но он ни разу даже не заикнулся об этом. Вместо этого он показывал мне, что существует бесчисленное множество способов заниматься любовью.

- Ты такой красивый, Мика, - прошептал он мне в губы.

Его пальцы скользнули по моим влажным волосам, когда он еще сильнее прижался ко мне своим твердым телом. Для этого мужчины не было никаких запретов, когда дело доходило до того, чтобы знакомить меня с удовольствиями секса. Он делал вещи, которые, я был уверен, противоречили законам природы, но даже когда я боролся со смущением от того, что он исследовал даже самые интимные части моего тела, я ни разу не почувствовал себя пристыженным, использованным или грязным.

Во всяком случае, иногда мне казалось, что я использую Кона, потому что он часто доводил меня до оргазма несколько раз, прежде чем сам получал удовольствие. А после этого он всегда сжимал меня в объятиях, расточая похвалы за то, как хорошо я доставил ему удовольствие и как мы идеально подходим друг другу. Хотя мы избегали любых разговоров о настоящих отношениях, физически мы не могли быть еще ближе.

Я пытался отдышаться, пока Кон покрывал нежными поцелуями мне шею и плечо. Я знал, что он дает мне немного расслабиться, прежде чем снова начать дразнить. Это были американские горки эмоций и ощущений, но, несмотря на то, что мне очень хотелось кончить, я наслаждался каждой секундой.

Я был так уверен, что разрушил все шансы на то, что у нас с ним все получится, когда поднял вопрос о финансах, но Кон в очередной раз доказал, какой он хороший человек, дав то, в чем я нуждался, вместо того, чтобы навязывать мне то, что он хотел. Я знал, что он хотел снять с нас денежный вопрос. Он хотел заплатить за все, чтобы мне не пришлось беспокоиться об этом. Я не сомневался, что если бы я попросил его поселить меня с детьми где-нибудь на Аляске, он бы сделал это просто потому, что хотел дать мне то, чего я хотел.

Я не позволял себе думать о том, почему он сделал что-то подобное для кого-то, кого едва знал, но, признаться, когда мы были вот так вместе, когда мы теряли себя друг в друге всеми возможными интимными способами, я мечтал о причине. Я хотел верить, что, возможно, он испытывал ко мне те же чувства, что и я к нему.

Но как только эта мечта запечатлевалась в мозгу, все сомнения и страхи всплывали на поверхность. Я не мог возложить все свои надежды и мечты на другого человека, потому что, скорее всего, остался бы ни с чем.

Меньше, чем ни с чем.

Это была ошибка, которую я не мог себе позволить. Только не сейчас, когда Кристофер и Рори зависят от меня.

Я вздохнул и отогнал мысли о будущем, сосредоточившись на том, что происходит здесь и сейчас. Теперь у меня был Кон. Я мог притворяться, что так будет каждую ночь. Что мы преодолели все, что стояло между нами, и пообещали друг другу, что это наше будущее.

Я обнял Кона за спину и позволил рукам исследовать его мускулистое тело, в то время как он продолжал дразнить меня своими нежными поцелуями. Только когда я совершил ошибку, позволив ладоням скользнуть по мускулистой заднице Кона, вспомнил, что мы не живем в какой-то идеальной мечте, потому что он сразу напрягся. Как бы сильно я ни любил каждую частичку его великолепного тела, я часто забывал, что у него не меньше шрамов, чем у меня. За последнюю неделю я стал более смелым в своих исследованиях, и хотя Кон не возражал против того, чтобы я исследовал его член, его задница была под запретом.

И это было вполне объяснимо.

Я снова быстро провел руками по спине Кона, надеясь, что не испортил весь настрой. Но, к моему удивлению, Кон завел одну руку за спину, чтобы схватить мою, а затем провел ею вниз по своему телу и положил себе на задницу.

- Все в порядке, - прошептал он мне в губы. - Я хочу этого.

Облегчение охватило меня, и я нежно сжал его, прежде чем скользнуть рукой немного ниже, туда, где его ягодицы соприкасались с бедром. В первую ночь, когда я нечаянно прикоснулся к нему так, ему стало неловко, Кон признался, что из-за изнасилования он никому не позволял прикасаться к себе в интимной близости. Он всегда был только сверху и не был заинтересован в том, чтобы быть снизу для кого-либо.

Я не принял это близко к сердцу, потому что прекрасно понимал. Несмотря на мою веру в Кона, в то, что он никогда не причинит мне вреда, я все еще боялся отдать ему последнюю частичку себя. Но в то время как я никогда не получал удовольствия от секса ни с одним из мужчин, с которыми у меня было, Кон был со многими мужчинами, так что ему явно нравилось заниматься сексом. Я, с другой стороны, никогда не испытывал удовольствия, пока не встретил его, и это было не то, что я мог бы легко забыть.

Вначале я постоянно беспокоился, что настанет время, когда Кон будет настаивать на большем или предъявит мне какой-нибудь ультиматум, заставив меня выбирать между тем, чтобы уступить чему-то, к чему я не был готов, или потерять его совсем. Но после семи ночей он так и не предъявил таких требований. Если уж на то пошло, он потратил бесконечное количество времени, пытаясь убедить меня, что ему достаточно того, что между нами было.

Губы Кона скользнули по моим губам, быстро рассеивая воспоминания об этом неловком моменте. Я продолжал держать руку на его заднице, но оставил другую на спине. Когда Кон стал тереться об меня бедрами, я вскрикнул от удовольствия, когда одно болезненно-восхитительное ощущение за другим пронзили меня. Кожа на его члене была такой мягкой, и в то же время его ствол так сильно прижимался к моему. Либо он, либо я, либо мы оба выделяли достаточно естественной смазки, чтобы наши тела легко скользили друг по другу. Кон продолжал двигаться медленно и свободно, но мне этого быстро стало недостаточно. Я поймал себя на том, что прижимаю руку к его заднице, чтобы побудить его двигаться по мне с большей силой.

- Скажи мне, чего ты хочешь, детка, - процедил Кон сквозь стиснутые зубы.

Я почувствовал, как запылали щеки. Ему нравилось заставлять меня говорить то, чего я хочу. Честно говоря, мне это тоже понравилось, потому что это давало мне ощущение силы и контроля, потому что, как только я это произносил, Кон давал мне это.

Всегда.

- Сильнее, - простонал я, а затем потребовал: - Трахай меня сильнее, Кон.

Его правая рука скользнула вниз по моему боку, а затем просунулась между моей задницей и кроватью. Он приподнял мою ногу, так что мое бедро прижалось к его, а затем его рот снова оказался на моем. Мы стонали друг напротив друга, пока Кон двигался во мне. Я не мог не задаться вопросом, что бы почувствовал, если бы он был внутри меня, растягивая меня, наполняя меня. Физически мое тело хотело этого. Я чувствовал пустоту и нужду. Но стена в моей голове не позволяла мне произнести эти слова. Так что я мог только представить, каково это - сделать последний шаг вместе с Коном.

Я скользнул обеими руками вверх, обхватив Кона за спину, и приподнял бедра. Я обхватил пятками его задницу, когда он задвигался по мне все сильнее и сильнее. Трение между нашими членами было лучшей чувственной пыткой. Спираль желания внутри меня начала закручиваться все туже и туже, пока я не уверился, что в любой момент могу разлететься на части. Но Кон просто продолжал возносить меня все выше и выше. Это почти граничило с болью. Потребность кончить, потребность найти облегчение. Потребность взлететь так высоко и так далеко, что забываешь, что рано или поздно тебе придется вернуться на землю.

- Мика, Боже, я так сильно люблю тебя, - выдохнул Кон, всем своим весом вдавливая меня в кровать, и начал отчаянно толкаться.

Я был уверен, что ослышался, но телу было все равно. Эти слова заставили меня кончить раньше, чем это смогло сделать его тело. Я закричал, кончая, и Кон быстро заглушил звук, прижавшись губами к моим губам. Слезы выступили на глазах, меня охватил сильный оргазм, и всего через несколько секунд Кон оторвался от моих губ и уткнулся в шею, тоже получая разрядку. Я чувствовал, как его горячая сперма смешивается с моей на животе, хотя он продолжал двигать бедрами.

Эти слова, эти прекрасные слова продолжали крутиться у меня в голове, пока оргазм длился и длился.

Когда все, наконец, закончилось и я лежал практически без сил под тяжестью Кона, до меня начала доходить вся реальность того, что только что произошло.

Жестокая.

Он произнес эти слова.

Вопрос был в том, имел ли он их в виду? Возможно, люди просто говорили это сгоряча. Он никак не мог иметь это в виду. Мне нечего было предложить этому человеку. Он был красивым, добрым, умным, сильным, отзывчивым и щедрым. А я... не обладал ни чем из этого. Я был в полном беспорядке. Я едва мог держать себя в руках. Я совершил так много ошибок в своей жизни.

Как он мог этого хотеть?

Как он мог любить кого-то такого?

Проще говоря, он не любил. Это были просто слова. Черт возьми, он, вероятно, даже не произносил их. Я, вероятно, их выдумал.

- Где ты только что витал? - Спросил Кон.

Я удивленно посмотрел на него. Он немного отодвинулся от меня, но только для того, чтобы получше меня рассмотреть. Наши нижние части тела все еще были соединены.

- Нигде, - машинально ответил я, покачав головой.

Пальцы Кона коснулись моей щеки.

- Что пугает тебя больше? То, что я сказал эти слова, или то, что я имел в виду именно их?

Я глубоко вздохнул, затем еще раз.

О Боже, мы действительно собирались поговорить об этом?

Я обнаружил, что сижу. Кон позволил мне оттолкнуться от себя, но остался рядом, когда я наклонился вперед и обнял себя за талию. Мне все еще казалось странным, что я больше не ощущаю тяжести гипса на коже. В этот день мы были в кабинете врача, чтобы его снять.

- Ты не имел это в виду. Просто люди так говорят…

Рука Кона коснулась щеки, чтобы заставить меня посмотреть на него.

- Я не люди, - твердо сказал он. - Я никому просто так не говорю таких слов. Я никогда никому таких слов не говорил.

Я недоверчиво покачал головой. Я начал постукивать пальцами по краю одеяла, просто чтобы занять их чем-нибудь. Если бы я этого не делал, то схватил бы его и потребовал, чтобы он перестал играть со мной. Мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

- Почему? - Прошептал я.

- Почему я тебя люблю? - спросил Кон.

Я покачал головой, потому что это было совсем не то, что я имел в виду, но это не остановило Кона.

Он наклонился к моему уху и сказал:

- Потому что ты идеален, Мика. Ты храбрый и сильный, и у тебя самое доброе сердце из всех, кого я знаю. То, как ты любишь этих детей… Любому, мужчине или женщине, чертовски повезло бы заслужить хотя бы толику этой любви. Тот факт, что ты можешь быть таким щедрым после всего, что у тебя отняли… Я восхищаюсь тобой, Мика. Я благоговею перед тобой и не хочу терять ни секунды, притворяясь, что мои чувства к тебе совсем не такие, какие они есть на самом деле. Я тебя люблю. Я всегда буду любить тебя.

У меня так сдавило горло, что я не мог дышать. Я чувствовал, как рука Кона успокаивающе проводит по спине, так что он, очевидно, понял, насколько я потрясен.

Я хотел ответить ему тем же. Я, правда, хотел.

Но я просто не мог.

Я не смог бы произнести их вслух. Нет, если бы я не понимал, что они означают.

Отец утверждал, что любит мою мать, и все же он избивал ее до полусмерти больше раз, чем я мог сосчитать. Брэйди утверждал, что любит меня, но к концу эта любовь превратилась в ненависть. Клара любила Брэйди, но не настолько, чтобы посвятить себя ребенку, который был плодом этой так называемой любви. И потом, были мужчины, которые говорили, что любят меня, даже когда причиняли боль.

- Дыши, детка, просто дыши, - услышал я слова Кона, хотя и не был уверен, зачем он это говорит. Но я хотел доставить ему удовольствие, поэтому сделал вдох, только чтобы осознать, что задержал дыхание. Кон наклонился ко мне так, что его подбородок уперся мне в плечо, а рука обвилась вокруг моей спины. - Прости, Мика. Прости.

Я знал, за что он извинялся. Он извинялся за эти прекрасные слова не потому, что не имел их в виду, а потому, что они расстроили меня. Какой парень извинился бы за то, что сказал правду?

Удивительный парень.

Удивительный человек, который ставил других выше себя.

Всегда.

Этот удивительный парень любил меня. Настоящего меня. Кон не был лжецом. За прошедший месяц он видел меня в худшем виде. И все же он увидел во мне что-то, что стоило любить. Как это могло быть неправильно с любой точки зрения? И как я мог преуменьшить то, что он чувствовал? То, что меня это пугало, не делало это для него менее реальным.

Может, я и не был уверен на сто процентов, что такое любовь, но знал, чем она не является. Дело было не в том, что мужчины сделали со мной. Это не кулаки отца обрушивались на мое тело, и не Брэйди обвинял меня в принятых им решениях.

- Все, милый, выпей еще, - сказал Кон. - Я принесу тебе воды, хорошо?

С этими словами я почувствовал, как Кон отстранился от меня. Что-то внутри оборвалось. Назовите это эгоистичным, но в этот момент я выбрал себя. Я выбрал то, что хотел. Я выбрал свою правду.

Я схватил Кона за запястье.

Сильно.

- Не надо, - выдавил я. - Пожалуйста, Боже, не отказывайся от меня. Я люблю. Я люблю тебя. Меня пугает, насколько сильно.

Кон снова прижался, и его губы коснулись моего виска. Он долго держал меня в объятиях, прежде чем прошептать:

- Прими со мной душ, милый.

Мне удалось кивнуть, но не более. Это все, что я мог сделать, чтобы снова не вцепиться в Кона, когда он встал с кровати. Он быстро подошел ко мне и протянул руку. С нашей первой ночи, когда мы занимались любовью, я каждую ночь видел Кона обнаженным, но все еще не мог привыкнуть к тому, насколько идеально он сложен.

Теперь, когда он сказал мне эти прекрасные слова, я знал, что он мой.

Всегда мой.

Мне было все равно, чего бы это ни стоило, я бы придумал, как сделать так, чтобы он таким и остался. Я бы сделал так, чтобы он не пожалел о том, что сказал мне эти прекрасные слова. За то, что выбрал меня. За то, что вернулся в мою жизнь и остался, несмотря на то, сколько раз я пытался оттолкнуть его.

Сегодня он был моим. Но, что более важно, он будет моим и завтра, и послезавтра, и еще через день. Я не отпущу его.

Когда я переплел пальцы с пальцами Кона и позволил ему поднять меня на ноги, я мог только молиться, чтобы он тоже не отпускал меня.

Глава двадцать третья

Кон

Прошло три часа, а я все еще не мог отвести от него глаз.

Все еще не мог поверить, что он сказал, что любит меня.

Я даже не смел мечтать, что Мика может ответить этими желанными словами, поэтому, когда он это сделал, просто выпалив их, я был невероятно удивлен. Какая-то часть меня задавалась вопросом, не чувствовал ли он, что на него давят, чтобы он ответил, но, учитывая, насколько испуганным он был, когда произносил их, я был почти уверен, что он говорил правду.

Он мог бы с таким же успехом промолчать или неловко возразить, но его чувства были искренними. Он любил меня, но боялся того, что это означало.

Черт возьми, я тоже.

Мечтать о любви и на самом деле испытывать ее - две совершенно разные вещи.

Я никогда в жизни не чувствовал себя более беззащитным и уязвимым, но в то же время сказать Мике, что я люблю его, было так же легко и естественно, как дышать. В этом не было никакого смысла.

Но мне было все равно. Все, что меня волновало, это дать Мике то, в чем он нуждался, а ему нужно было время, чтобы все обдумать. Поэтому, как только я отвел его в душ, больше не было никаких заявлений или обсуждений. Только мы вдвоем, заботившиеся друг о друге. Мика вымыл меня, я сделал то же самое для него, а потом мы вернулись в постель.

Я снова занялся с ним любовью, хотя на этот раз ртом, вызвав у него еще один головокружительный оргазм. Мика хотел ответить взаимностью, но даже если я думал, что он готов к чему-то вроде орального секса, это не означало, что мне нужно было кончать. Может, я и не кончил физически, когда кончил Мика, но никогда не чувствовал себя более совершенным, чем держа его в своих объятиях, когда он мягко опускался обратно на землю. По правде говоря, я знал, что был очень реальный шанс, что то, что мы сделали сегодня вечером, будет всем, к чему Мика когда-либо будет готов, но для меня это не имело значения. Любой физический контакт с Микой приносил мне в тысячу раз больше удовольствия, чем секс с любым из парней, с которыми я был в прошлом.

И Мика не единственный, кто вступил в отношения с довольно тяжелым багажом. Я и не подозревал, что у меня все еще много комплексов, когда дело касалось секса. Как ни странно, я даже не задумывался о своих ограничениях, пока не встретил Мику. Я всегда считал, что настолько исцелился от изнасилования, насколько это было возможно, но то, как я был с Микой, доказало, что не настолько оправился от этого, как думал. Это осознание пришло из-за того, что, как бы мне ни было страшно отдавать эту часть себя Мике, я в то же время хотел этого. В глубине души я знал, что с ним все будет по-другому. Но мозг было сложнее переубедить. Тот факт, что я любил Мику и мне нравилось все, что мы делали вместе, волшебным образом не избавил меня от всех этих страхов. Даже если бы нам удалось перейти к следующему этапу в наших физических отношениях, это не решило бы сути проблемы.

Вот где я был сейчас, во всяком случае, мысленно.

Я был не в порядке. Я уже очень давно не был в порядке. Я просто научился очень хорошо притворяться, что в порядке.

Я уже давно выбрался из-под теплого тела Мики и умостился в старом раздолбанном кресле в углу его комнаты, пока меня мучили мысли о том, как жить дальше. Я схватил телефон, когда садился в кресло, но большую часть часа провел в холодном поту, играя с устройством.

Я знал, что нужно делать, но в то же время был напуган до смерти. Я взглянул на телефон и внезапно осознал, насколько устал. Я был в лучшей форме за всю свою жизнь, и все же мне казалось, что каждая мышца тела слишком напряжена. Сердце бешено колотилось в груди, и было очень больно делать один вдох за другим.

Я нашел нужный номер, нажал на него и поднес телефон к уху, закрыв глаза.

Неудивительно, что мой брат совсем не казался уставшим, несмотря на поздний час. Я несколько раз разговаривал с Кингом с тех пор, как уехал из города, но наши беседы были короткими и сводились к делам. Он несколько раз спрашивал о Мике и детях, но я намеренно отвечал коротко и невнятно.

Теперь мне было ужасно стыдно за этот факт.

- Можешь говорить? - спросил я.

- Да, - ответил Кинг.

- Ты все еще в Лос-Анджелесе?

- Мы вылетели около двадцати минут назад.

Кинг и его команда работали там, но я получил сообщение, что они успешно выполнили свою миссию, всего за несколько часов до того, как мы с Микой отправились спать. И хотя я не знал, куда он направится дальше, знал, что это не будет иметь значения, как только я скажу то, что должен сказать.

Именно это я и сделал.

- Мне нужно тебя увидеть, - прошептал я.

Кинг молчал целых две секунды, прежде чем сказал:

- Уже в пути.

Следующие несколько часов я провел, просто наблюдая за спящим Микой. Когда в окне мелькнул свет фар, я заставил себя подняться на дрожащие ноги и пошел искать свои спортивные штаны. Я натянул их, а затем наклонился, чтобы поцеловать Мику в висок, прежде чем выйти из комнаты.

Кинг ждал у входной двери, когда я пошел открывать ее. У него был ключ от дома, но я решил, что он не станет им пользоваться из уважения к тому факту, что я был не один.

Было больно снова видеть своего брата. Не то чтобы больно, но грустно.

Как долго я позволял слепому гневу разрушать отношения с этим человеком? С братом, в котором не текла моя кровь, но который был частью меня с момента нашей первой встречи.

Если бы Мика снова не появился в моей жизни, если бы он не показал мне, что значит прощать, что значит дорожить людьми в твоей жизни, так долго, как только возможно, потому что завтра они могут так же легко уйти, смог бы я вообще видеть сквозь свою боль и гнев?

Я отступил назад и открыл дверь достаточно широко, чтобы Кинг мог войти, а затем махнул в сторону кухни. Я пошел включить свет, потом передумал и спросил:

- Пива?

- Да, - сказал Кинг.

Я взял два пива и повел Кинга на заднее крыльцо. Я передал ему пиво и сел на верхнюю ступеньку.

- У пилота были проблемы с изменением плана полета? - спросил я.

Кинг хмыкнул.

- За те деньги, что Лука платит парню и его второму пилоту за полеты на первоклассном частном самолете по всему миру?

В то время как Лука и Вон пришли к богатству благодаря деньгам, Лекс, Кинг и я - нет, и хотя мы с Лексом сами обрели богатство, Кинг ненавидел деньги. Всегда ненавидел. Черт возьми, если бы мы знали, что Лука и Вон были «богатеями» - термин, который придумал Кинг, когда мы были моложе, - когда мы впервые встретились с братьями, мы бы никогда не пригласили их на тот единственный баскетбольный матч, изменивший все.

Кинг спустился по ступенькам и остановился внизу, прислонившись к перилам. Я чувствовал на себе его взгляд, но не мог поднять на него глаза. Я пытался сосредоточиться на стрекотании сверчков, нарушавших тишину темноты вокруг нас, но их ритмичные переклички никак не облегчали боль в душе.

- Я должен был доверять тебе, - сказал я.

Неудивительно, что Кинг не ответил, но я знал, что все его внимание было сосредоточено на мне и на том, что я говорил. Именно по этой причине Лекс решил довериться ему, а не мне. Теперь я это понял. Хотя Кинг защищал Лекса так же, как и я, он был более склонен выслушать всю происходящую ситуацию, прежде чем действовать, в то время как я только услышав, что что-то не так, автоматически пытался понять, как это исправить.

- Ты был в безвыходном положении, - продолжил я. - Ты пытался уважать личную жизнь Лекса, точно так же, как пытался защитить меня от осознания того, что на этот раз я не смогу ничего для него исправить. Что я был беспомощен. Что мы все были беспомощны.

Я немного помолчал, прежде чем продолжить:

- Я доверял тебе с того момента, как мы встретились. По правде говоря, я боготворил тебя. Ты был таким сильным и уверенным в себе. Все то дерьмо, что мы видели, когда были детьми, было похоже, что ты был... неприкасаемым. Не имело значения, кто попадал тебе в лицо или пытался на тебя наехать, ты смотрел им всем прямо в глаза и говорил, чтобы они старались изо всех сил. Ты не позволил ничему сломить тебя.

Кинг молчал. Если бы я не знал его лучше, то сказал бы, что мои слова его не тронули, но я знал его. Я знал, что, когда он делал глоток пива и осматривал лес вокруг нас, делал это не только потому, что был готов к любой возможной угрозе. Мои слова заставили его почувствовать себя неуютно. Но я не мог сказать, было ли это потому, что ему не нравилась идея быть на каком-то пьедестале, или потому, что он знал, что я веду к тому, что ему не понравится слышать.

Я сделал глубокий вдох и заставил себя продолжить.

- Мы обещали, что никогда не будем лгать друг другу. Помнишь?

Кинг кивнул. Один из его пальцев стал непрерывно постукивать по горлышку бутылки пива. От этого нервного жеста защемило сердце.

- Но у нас все получилось, не так ли? - спросил я. Кинг по-прежнему не сводил глаз с деревьев. - Ложь через умолчание ничем не отличается от правды, так ведь?

- Нет. Нет, не так, - наконец, сказал Кинг. То, как звучно он произнес эти слова, подтвердило мои подозрения.

У Кинга было столько же секретов, сколько и у меня. Возможно, даже больше.

- Мика сказал мне, что есть вещи, о которых мы имеем право рассказывать или нет. Он прав, но я не поэтому так долго скрывал это от тебя. Мне было стыдно и унизительно. Я считал, что это моя вина, и не хотел, чтобы ты разочаровался во мне.

- Кон, - покачал головой Кинг.

Я знал, что он хотел сделать. Он хотел дать мне выход. Он, вероятно, хотел выпить, потому что я видел, что он уже был на взводе.

- Такое чувство, что внутри меня дыры, Кинг, - прошептал я. - И я так долго строил свою жизнь вокруг этих ебаных дыр, что просто… Я больше не хочу этого делать. Та, что из-за Брэйди и Мики… никогда полностью не заживет. Я знаю это. И то, что произошло с моей мамой, я ничего не мог изменить, поэтому мне нужно придумать, как просто забыть об этом. Но остальные… те, в которых не было моей вины... - Я резко замолчал, потому что горло сдавило так, что я был уверен, что не смогу дышать.

- Скажи мне, брат, - услышал я голос Кинга. Его голос был тверд, но это не было требованием. Скорее мольбой.

Мне удалось на мгновение поднять глаза. По тому, как Кинг держался, я понял, что он уже догадывался о том, что я собираюсь сказать. Его пальцы крепко сжимали бутылку пива, настолько крепко, что я был уверен: она может лопнуть в любой момент.

- Я всегда был настороже. Не имело значения, в детском доме или в приемной семье, у меня всегда были глаза на затылке. Но в тот день... Я не знаю, что произошло. Может, из-за того, что я был на улице, а может, из-за того, что все еще думал о последней передышке, которая позволила мне, наконец-то, надрать тебе задницу. Не знаю, - сказал я, покачав головой. - Только что был только я, а в следующую секунду он оказался рядом.

Я почувствовал, как давление в груди усилилось, и попытался представить, что Мика сидит рядом со мной, его пальцы обхватывают мои.

Я закрыл глаза и сказал:

- У него был нож. От него пахло сигаретами, машинным маслом и лимонами. Я не видел его лица. Я не знаю, сколько ему было лет. Но помню каждый звук, который он издавал, я до сих пор чувствую, как его пальцы впиваются в кожу, а горячее дыхание касается уха. Он назвал меня своим маленьким педиком. Я не сопротивлялся. Я даже не сказал ему «нет». Я не мог пошевелиться из-за этого чертова ножа.

Я заметил, что Кинг пошевелился, но не мог найти в себе сил поднять на него глаза. Я скорее почувствовал, чем увидел, как Кинг расхаживает туда-сюда у подножия лестницы.

- Когда он закончил, то сказал, что знает, где я живу, и что, если я кому-нибудь расскажу, он придет за мной. Я поверил ему. Даже после того, как переехал в новый дом, я все еще думал, что у него есть какой-то способ найти меня. После этого я никогда не переставал оглядываться через плечо. Даже сегодня я продолжаю оглядываться, ожидая увидеть его. - Я издал мерзкий смешок. - Я ожидаю увидеть его, хотя понятия не имею, как он выглядит. Даже спустя столько лет меня тошнит от запаха лимонов, а если я вижу нож в чьей-то руке...

Я покачал головой и поднял глаза. Как и ожидалось, Кинг выглядел более чем взбешенным. Даже в темноте я мог сказать, что его переполняет ярость.

- Почему ты мне не сказал? - спросил он, его голос был почти неузнаваем.

- По той же причине, по которой ты никогда не рассказывал мне, что на самом деле произошло, когда ты был ребенком, из-за чего попал в систему. По той же причине ты не хочешь рассказывать мне, что сделал, чтобы получить свою половину денег для Лекса. Я думал, ты будешь относиться ко мне по-другому. Думал, ты сочтешь меня слабым и глупым из-за того, что я позволил себе попасть в такую ситуацию и не смог из нее выбраться. Я не хотел, чтобы ты смотрел на меня и видел кого-то, кто недостаточно силен, чтобы дать отпор...

- Я никогда бы так не подумал! - проворчал Кинг.

Однако я знал, что его гнев направлен не на меня.

- Ты был таким охуенно сильным парнем, Кон. И то, что ты сделал для Лекса... - Кинг замолчал и уставился в лес, стоя спиной ко мне. – Я, блядь, горжусь тем, что могу называть тебя своим братом.

Сердце болезненно забилось в груди. Я пошел на это, зная, что это не изменит моих отношений с Кингом, но, услышав его слова, на глаза снова навернулись чертовы слезы. Я поставил бутылку на ступеньку и поднялся на ноги. Когда остановился рядом с Кингом и тоже уставился на лес, я увидел, как он поднес руку к глазам.

- Я убью его нахуй, - прошептал он.

- Это еще одна причина, по которой я не говорил тебе, - тихо сказал я. - Ты бы поставил целью своей жизни найти того, кто это сделал, и стереть его с лица земли. Но ты не сможешь исправить это за меня, Кинг. Точно так же, как ты не мог ничего исправить тогда. Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за этого. Или чтобы ты не думал, что каким-то образом подвел меня, потому что мы оба знаем, что это неправда. Я прошел через эту систему благодаря тебе. Потому что рядом со мной был мой брат.

- Так же, - пробормотал Кинг. Он все еще был явно взбешен, но его голос звучал мягче.

- Мне нужно дать этой ебаной дыре затянуться. - Я вздохнул и добавил: - Мика помог мне не побояться признаться в том, что этот ублюдок сделал со мной, даже самому себе. Но я слишком долго терпел это в одиночку. Обещай мне, что после того, как разберешься с этим, ты тоже забудешь. Сейчас я в хорошем состоянии. Возможно, мне понадобится помощь, чтобы понять, как справиться с тем, что вызывает все эти старые чувства, но у меня есть реальный шанс на будущее с Микой, и я ни за что на свете не хочу его испортить.

Кинг глубоко вздохнул, затем еще раз. Хотя напряжение немного спало с него, я мог сказать, что это было сделано специально для меня. Ему потребуется время, чтобы переварить то, что я ему сказал, и принять тот факт, что он не в силах изменить то, что произошло. Точно так же, как мне пришлось смириться с тем, что я не смог бы помешать Лексу ослепнуть.

- Ты пока не можешь мне этого пообещать, да? - спросил я.

- Ты же знаешь, что я не могу, - ответил Кинг.

- Да, - ответил я.

- Я справлюсь, - сказал мой брат, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня.

Я увидел правду в его глазах. Я кивнул и похлопал его по плечу.

- Ты расскажешь Луке и остальным, что произошло? - Спросил Кинг.

Я кивнул.

- Рано или поздно. У Луки и Вона столько всего происходит с их парнями и Джио, а Лекс разбирается с тем, что с ним случилось...

- Кон, - вмешался Кинг. - Скажи им, когда будешь готов, а не когда, по-твоему, они готовы это услышать.

Он был прав. Мы были братьями, не только когда все было легко. Мы прикрывали спины друг друга, и я, наконец, начал понимать, что, хотя и был предоставлен самому себе, когда дело касалось боя на ринге, за его пределами был далеко не одинок.

- Скажу, - согласился я.

- Значит, ты с мальчишкой, да? - Сказал Кинг.

Я улыбнулся.

- Не ожидал, - саркастически пробормотал мой брат. Он протянул руку и сжал мое плечо. - Не дай ему уйти, брат.

- Ни за что, - ответил я. - Кстати, хочу попросить тебя об одолжении.

- Только скажи, - без колебаний сказал Кинг. Он почти пришел в себя, но я знал, что все будет по-другому, когда он останется один и ему придется смириться с тем, что я ему рассказал.

Я уделил несколько минут разговору с Кингом о том, что, как надеялся, он мог бы сделать для меня, затем попрощался с братом. Когда он обнял меня, я обнаружил, что держусь за него очень долго.

- Спасибо тебе за все. Если ты встретишь кого-то, кто заставит тебя захотеть залатать какие-то дыры внутри, не отпускай его, ладно?

Кинг проворчал, но меня это не остановило. Я прижался к нему еще на мгновение, чтобы добавить:

- А до тех пор я всегда рядом. Ты слышишь меня? Хорошо это или плохо. Я всегда рядом.

На этот раз Кинг не ответил, что само по себе было ответом. Это и тот факт, что он легко поцеловал меня в висок, прежде чем отпустить и уйти, были достаточным доказательством того, что он услышал меня. Действительно услышал.

Я наблюдал за Кингом, пока он не скрылся за углом дома, а затем вернулся внутрь, убедившись, что запер все двери, прежде чем подняться наверх. Я открыл дверь в комнату Мики так тихо, как только мог, но был удивлен, увидев, что он сидит на кровати, выпрямившись и прислонившись спиной к изголовью. Лампа на прикроватной тумбочке была включена. По его обеспокоенному выражению лица я сразу понял, что он слышал часть, если не весь, разговора с Кингом.

- Все в порядке? - спросил он с тревогой в голосе.

Я подошел к его краю кровати и сел. Я наклонился и нежно поцеловал его. Мика жадно поцеловал меня в ответ.

- Ты слышал? - спросил я.

- Совсем немного, - быстро ответил он. - Когда я проснулся один, то забеспокоился о тебе и подумал, что, может, ты вернулся в свою комнату.

- Ты скучал по мне? - Прервал я его, прежде чем украсть еще один поцелуй.

- Да, конечно...

- Как?

- Что?

- Как сильно ты скучал по мне? Мы разговаривали так много, что можно заполнить целый стадион или, скорее, аквариум?

Мика закатил глаза и улыбнулся, прежде чем наклонился и крепко поцеловал меня. Член был в полной готовности, когда он, наконец, выпустил меня из своих опьяняющих объятий.

- Я ответил на твой вопрос? - тихо спросил он.

Я кивнул.

- Когда я понял, с кем ты разговариваешь, вернулся сюда. Я не подслушивал ваш разговор.

- Я представлял, что ты там, - перебил я. Я протянул руку и провел пальцами по его щеке. - Так мне было легче сказать ему об этом.

Мика повернул голову и поцеловал мою ладонь.

- Как ты себя чувствуешь?

- Мне больно, - признался я. – Пиздец, как больно.

Не успел я закончить фразу, как Мика сжал меня в объятиях.

- Я знаю, что это так, любовь моя.

От нежности по спине побежали мурашки.

- Все наладится, - прошептал он мне на ухо.

- Обещаешь? - услышал я свой вопрос.

- Обещаю, - заверил Мика, а затем его губы нашли мои, и он дал обещание совсем другого рода.

Такое, которое, знал, поможет мне пережить даже самые мрачные дни. Я просто чертовски надеялся, что таких будет немного, потому что я был более чем готов погреться в лучах этого ебаного света.

- Я люблю тебя, - выдохнул я Мике в губы.

- Люблю тебя, - ответил он.

Я уложил Мику на спину и навалился на него всем своим весом, но больше целовать не стал. Вместо этого посмотрел ему в глаза, чтобы задать вопрос, на который я так боялся услышать ответ этим вечером.

- Поехали со мной в Вегас.

Ладно, это был не столько вопрос, сколько просьба.

Просьба, на которую Мика ответил почти мгновенно.

- Да.

Глава двадцать четвертая

Мика

Ответить «да» Кону, на приглашение поехать с ним в Лас-Вегас, было легко.

Наверное, это было самое простое, что я делал за очень долгое время.

Я не мог сказать того же обо всем, что последовало за этим. По сути, это было не так уж сложно, просто немного неловко и очень пугающе.

Хотя и позволил Кону организовать нашу поездку в Вегас, я настоял на том, чтобы рассказать детям, почему мы едем в Вегас, а не на Аляску, как планировали. Я начал с подробной речи о том, как меняется жизнь, а мечты и реальность не всегда совпадают.

Результаты оказались плачевными.

Когда я впервые объявил, что Кон уезжает в Лас-Вегас, оба ребенка расстрились. Рори восприняла это особенно тяжело, заплакала навзрыд и сразу же забралась к Кону на колени, пока мы сидели за кухонным столом. Пока мы с Коном пытались успокоить маленькую девочку, Кристофер посмотрел на Кона и спросил, не сделал ли он чего-нибудь плохого, из-за чего Кон уходит.

Только тогда я осознал не только свою ошибку в формулировке этого заявления, но и то, что оба ребенка привязались к Кону гораздо сильнее, чем я предполагал. Я был настолько поглощен растущими чувствами к этому мужчине, что не заметил, как много времени он стал ежедневно проводить с детьми, когда не тренировался и не работал в своем кабинете. Он помог обоим детям построить замок, над которым они работали неделями, и начал обучать Кристофера некоторым приемам самообороны, заставлявшим Кристофера сиять от гордости.

Так что, пока оба ребенка пытались осознать тот факт, что их герой покидает их, я путался в словах, пытаясь объяснить, что мы едем с Коном. Но и это у меня не получилось. Я так нервничал, пытаясь объяснить свои отношения с Коном, что снова все перепутал, и дети оказались в еще большем замешательстве. Когда я, наконец, обратился к Кону за помощью, он сделал это с легкостью.

Он просто сказал:

- Я очень люблю вашего дядю Мику и надеюсь, что когда-нибудь, очень скоро, он согласится стать моим мужем. Так же, как надеюсь, что вы, ребята, позволите мне стать частью вашей семьи. Я люблю вас обоих и не хочу расставаться ни с вами, ни с вашим дядей, поэтому хочу, чтобы вы все поехали со мной в Лас-Вегас.

Ответ Рори был быстрым и ясным. Она взвизгнула от восторга, а затем обвила руками шею Кона, крича:

- Да, да, да, да!

Кристофер, что неудивительно, был более сдержанным, но сердце болезненно забилось в груди, когда я увидел, как мой племянник мягко улыбнулся, прежде чем кивнуть головой. Для любого другого ребенка это был бы приглушенный ответ, но для Кристофера это было почти равносильно реакции Рори. Мой племянник не обратился ко мне за поддержкой, прежде чем ответить Кону. Он сам принял решение, и это имело для меня огромное значение.

Только после этого я вспомнил, как Кон сказал о том, что хотел бы, чтобы когда-нибудь я стал его мужем. К счастью, к тому времени дети и Кон ушли играть в замок, а я смог сбежать в ванную, присесть на край ванны и просто выплакаться.

Это были слезы радости.

Абсолютной, неоспоримой радости.

Так что это была самая неловкая часть. Пугающая часть началась в тот момент, когда мы приземлились в аэропорту за городом. Следует признать, что привыкнуть к ярким огням и хаосу Лас-Вегаса было легче сказать, чем сделать. Не говоря уже о том, что Кон не был обычным человеком, так что мы не могли просто раствориться в толпе сразу по прибытии.

Как и в случае с многоквартирным домом Кона в Нью-Йорке, в квартиру в Лас-Вегасе мы могли попасть из гаража, но, в отличие от Нью-Йорка, когда мы добрались до его дома, нас ждала небольшая толпа репортеров и фанатов. Окна внедорожника, арендованного Коном, были затемнены, так что никто не мог увидеть меня, Рори или Кристофера, но все равно это было странное происшествие, из-за которого мы трое были немного выбиты из колеи.

Выбиты из колеи, но не сожалели об этом.

Кроме того, в отличие от Нью-Йорка, квартира Кона в Городе грехов была воплощением роскоши. Она занимала два верхних этажа двадцатиэтажного здания, в котором мы находились, и выходила окнами на Стрип. Хотя Кон обычно нанимал несколько человек для ухода за квартирой и за своими нуждами, из уважения ко мне и детям он предоставил прислуге отгул.

В то время как дети наслаждались каждой частичкой роскоши, которая была для них в новинку и всегда казалась им совершенно недосягаемой, для меня это было просто еще одним напоминанием о том, что мы с Коном живем в разных мирах. Но ночью, когда он заключил меня в свои объятия, он был тем самым Коном, в которого я влюбился в старом фермерском доме у черта на куличках.

Он был таким же парнем и днем, хотя мне не удавалось видеться с ним так часто, как хотелось, поскольку большую часть времени он проводил в соседнем спортзале, арендованном на две недели перед боем. Было невероятно странно включить телевизор и увидеть на экране человека, которого мне все еще было трудно называть своим парнем, разговаривающего с каким-нибудь репортером о предстоящем бое.

Мы договорились, что до тех пор, пока не разрешится ситуация с опекой, мы с детьми будем оставаться в квартире и не высовываться. У нас была возможность встретиться с его менеджером Марти, который проводил дни в спортзале с Коном, пока тот спарринговал с разными партнерами, и Джулией, его агентом. Он нанимал и других сотрудников, таких как стилист и пресс-агент, но чем бы он с ними не был занят, он делал все это за пределами квартиры, и, судя по тому, что он мне рассказывал, они знали его только как Зевса. Но поскольку и Марти, и Джулия знали, кто такой Кон, он без колебаний сказал им, что у нас с ним отношения. Оба казались добрыми, искренними людьми.

Признаться, я был рад, что мне не пришлось официально играть роль парня Кона. По крайней мере, пока. Культурный шок был слишком сильным. Когда я увидел Кона в роли Зевса, некоторые нежелательные чувства к Брэйди снова всплыли на поверхность, но я постепенно справился с ними, и, к счастью, они не изменили моих отношений с Коном. Вдобавок ко всему, я испытывал дополнительный стресс, зная, что вся семья Кона приедет в город на его бой. Я очень нервничал, ожидая встречи с людьми, которых Кон называл братьями. Я не знал, рассказал ли он кому-нибудь из них нашу историю, но меня беспокоило даже не это. Я понимал, что его братья могут увидеть то, чего не видит Кон.

Что, возможно, мы были слишком разными, и мне нечего было предложить их брату.

Я вздохнул, наблюдая, как дети плещутся в огромном бассейне, расположенном на крыше здания, в котором жил Кон. Когда Кон показывал его нам, я предположил, что это общий бассейн для жильцов дома, но оказалось, что это его бассейн, и только его. Я даже представить себе не мог, сколько денег должно было быть у Кона, чтобы владеть не только роскошными двухэтажными апартаментами, но и частным бассейном на крыше здания.

Я все еще отчаянно пытался выполнять свои обязанности домработницы и повара, но, учитывая, что в роскошных апартаментах было почти безупречно чисто, а Кон редко бывал дома в течение последних двух недель тренировок, у меня оказалось слишком много свободного времени.

Слишком много времени для размышлений.

Для беспокойства.

- Дядя Кон! - услышал я крик Рори.

Я оглянулся через плечо и увидел, что к нам направляется Кон. Сердце подпрыгнуло при виде его. В это было трудно поверить, но он выглядел еще более подтянутым, чем тогда, когда я впервые увидел его на могиле моего брата более месяца назад.

Когда Кон подошел, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Я сидел в шезлонге, всего в нескольких футах от бассейна. Я пытался читать книгу в планшете Кристофера, но совершенно не мог сосредоточиться на словах передо мной.

- Привет, - пробормотал Кон мягким и ласковым голосом, обходя шезлонг.

Я машинально подтянул ноги, чтобы он мог сесть. Я затаил дыхание, когда Кон снял куртку и бросил ее на край шезлонга. Волнение охватило меня, когда я понял, что через несколько часов, когда дети лягут спать, он будет в моем распоряжении и я смогу делать с ним все, что захочу.

- Привет, - ответил я. - Хороший день?

- Теперь лучше, - сказал Кон. А потом снова поцеловал меня, на этот раз более страстно, хотя поцелуй получился довольно сдержанным, учитывая, что на нас смотрели две пары юных глаз. - Как ты?

- Хорошо, - кивнул я. - Дети не могут нарадоваться бассейну.

Кон взглянул на детей, снова принявшихся плескаться друг с другом.

- А как насчет тебя? - осторожно спросил он, не сводя с меня темных глаз. - У тебя был хороший день?

Я вздохнул, потому что от этого человека просто ничего нельзя было скрыть.

- Теперь лучше, - ответил я.

Кон на мгновение задержал на мне взгляд, а затем потянулся и снял футболку. Я собирался спросить, что он делает, но прежде чем успел что-либо сказать, он подхватил меня на руки и направился к бассейну.

- Нет, Кон, не смей! - Сказал я, извиваясь в его объятиях, но хватка была крепкой.

- Можешь отомстить мне сегодня вечером, - прошептал Кон на ухо, а затем, под одобрительные крики детей, пробежал последние несколько шагов до бассейна и прыгнул с бортика, все еще держа меня на руках.

Я резко вскрикнул, а затем инстинктивно закрыл глаза и задержал дыхание. Как только мы оказались в воде, Кон немного ослабил хватку, но одной рукой продолжал обнимать меня и потянул за собой на поверхность.

Я зашипел, когда шок прошел, и теплая вода омыла кожу. На мне были только футболка и спортивные штаны, но они быстро пропитались водой. Я умел плавать, но был более чем счастлив обвить руками шею Кона и повиснуть на нем, пока мы качались на воде. Смех Кона был заразительным, и вскоре я уже хохотал вместе с ним - пока нам обоим в лицо не брызнула вода, и мы просто уставились друг на друга, осознавая, что только что произошло. Затем мы оба медленно повернули головы, чтобы посмотреть на детей, не выглядевшие ни капельки виноватыми за то, что обрызгали нас.

- Взять их, - сказал мне Кон, глядя на детей с притворным гневом.

Дети захихикали и попятились, готовясь снова обрызгать нас. На руках Рори были нарукавники для плавания, поэтому она смогла немного отплыть от Кристофера, чтобы прицелиться в меня. В ее глазах плясали искорки смеха.

- О да, взять их, - сказал я, неохотно отпуская Кона, чтобы посмотреть племяннице в лицо. Я протянул руку, чтобы дать пять Кону, и игра началась.

Менее чем через три минуты все было кончено, когда я перешел на другую сторону и присоединился к своим племянникам, поливающим Кона водой. Мой мужчина объявил фол и поднял руки, сдаваясь. Пока дети праздновали победу, Кон заключил меня в объятия.

- Предатель, - пробормотал он, прежде чем нежно поцеловать меня. Когда он отстранился, его глаза были полны желания. - Я с нетерпением жду расплаты... сегодня ночью.

Я обвил руками шею Кона и позволил пальцам поиграть с его волосами, выбившимися из хвоста во время сражения.

- О, она все еще ожидается, - заверил я, а затем настала моя очередь поцеловать его.

На этот раз, когда мы расставались, от меня не ускользнуло беспокойство на лице Кона.

- Мне нужно тебе кое-что сказать, но это подождет до вечера, когда дети уснут.

- Это как-то связано с тем репортером, что спрашивал о твоем предполагаемом женихе? - спросил я. - С которым тебя видели месяц назад в больнице в Нью-Джерси?

Нечасто мне удавалось вывести Кона из равновесия, но когда это случалось, было очень весело. Мой любимый побледнел, и его рука автоматически крепче сжала мне талию. Мы все еще находились в глубоком конце бассейна, так что он был вынужден удерживать нас обоих на плаву, но, что неудивительно, у него это прекрасно получалось.

- О черт, ты это видел? - спросил он.

- Видел, - ответил я.

- Блядь, Мика, прости меня. Я хотел сказать тебе об этом некоторое время назад. Когда я доставил тебя в больницу, у них были правила, что только семья может...

Я крепко поцеловал его, чтобы заставить замолчать. Я слышал, как дети позади нас плещутся в мелкой части бассейна, так что знал, что они нас не слышат и даже не видят, что мы делаем.

- Это уже второй раз, - тихо сказал я Кону в губы.

- Что это? - Кон понял, что ему ничего не грозит, и стал покусывать мне рот, пытаясь вернуть его на место.

- Что ты, тем или иным образом, называешь меня своим мужем.

Кон замолчал. Я почувствовал, как по его телу пробежала дрожь.

- Тебя это пугает? - осторожно спросил он.

Я покачал головой.

- Не так сильно, как следовало бы. - Я прижался губами к его губам.

Признаться, я был не на шутку встревожен, когда смотрел интервью в прямом эфире и услышал этот конкретный вопрос. Кон отшутился и ответил двусмысленно, но я был на грани небольшого сердечного приступа. К счастью, у меня включилась логическая часть мозга, и я сам понял, почему кто-то мог подумать, что он жених того человека в больнице. Но, черт возьми, если семена, которые Кон посадил тремя днями ранее, когда сказал детям, что хочет когда-нибудь жениться на мне, не проросли в груди и не превратились после этого в настоящее дерево.

Кон вздохнул с облегчением и опустил голову мне на плечо.

- Вечером, - это все, что он сказал, но от того, как сказал, защекотало нервы.

Его голос звучал взволнованно, и это меня насторожило. Если это не из-за жениха, то из-за чего это могло быть? Неужели он, наконец, пришел в себя? Заставил ли вопрос репортера его осознать то, что я знал с того момента, как понял, что теряю из-за него свое сердце?

- Кон, - прошептал я, когда он обнял меня.

- Да?

- Обещай, что не будешь затягивать. Просто... просто сорви чертов пластырь, ладно? - Я ненавидел уязвимость, поглощавшую меня, но ничего не мог с этим поделать. В лучшем случае, я мог попытаться оградить себя от боли на время, достаточное для того, чтобы сбежать.

Начиная с этого момента.

Я высвободился из объятий Кона и, придав своему голосу легкость, спросил детей:

- Ребята, готовы к ужину?

Я не сводил глаз с Рори и Кристофера, когда выводил их из бассейна и направлял к стопке белых пушистых полотенец, разложенных на одном из шезлонгов. Я услышал плеск воды позади себя, вероятно, это Кон вылезал из бассейна, но заставил себя не спускать глаз с детей и быстро повел их к лифту, который должен был доставить нас вниз, в главную жилую зону квартиры Кона. Перед тем, как лифт закрылся, я мельком увидел очень злого Кона.

- Дядя Кон злится, что мы выиграли? - Спросила Рори.

- Нет, милая, - все, что я смог сказать.

Взгляд, брошенный на Кристофера, показал, что, как и его сестра, он заметил внезапную перемену в моем поведении. Я чувствовал себя полным идиотом из-за того, что испортил им вечер, но осознание того, что я на грани потери того, о чем и не подозревал, что хотел, мешало мне держать себя в руках.

- Как насчет пиццы на ужин?

Вопрос был встречен молчанием. Слезы защипали глаза, но я сумел взять себя в руки.

Едва.

Не помогло и то, что, когда двери лифта открылись, Кон ждал по другую сторону. Он даже не запыхался, пробежав два лестничных пролета, чтобы обогнать нас.

Да, он был зол.

- Эй, эм, я сказал детям, что мы можем заказать пиццу, и, поскольку я знаю, что ты ее есть не будешь, мы можем просто поесть у меня в комнате.

- Кристофер, - сказал Кон, не сводя с меня глаз.

Они пылали гневом. Но неудивительно, что я не боялся его, во всяком случае, физически. Я знал, что он никогда не поднимет на меня руку в гневе.

- Кинг уже поднимается. Он приглашает вас с Рори на ужин. Почему бы вам с сестрой не пойти переодеться? У Кинга есть код от двери, так что он войдет сам.

- Я не... - начал я, но Кон одним движением головы заставил меня замолчать. Я попросил его сорвать пластырь, и, похоже, он собирался сделать именно это.

- Иди, Кристофер, - сказал Кон более мягко, а затем взглянул на моего племянника.

Между ними что-то произошло, и Кристофер потянулся к руке Рори. Прежде чем я успел что-либо сказать, Кон вошел в лифт вместе со мной. Он прижал меня к стене, одновременно нажимая большим пальцем на кнопку, отправляющую нас на второй этаж, где располагалась главная спальня.

Его главная спальня.

Я настоял на том, чтобы у меня была своя комната, для приличия, но не провел там ни одной ночи с тех пор, как мы приехали в город. Втайне, я даже начал думать о комнате Кона как о нашей, но это была еще одна правда, с которой пришлось столкнуться. Это была его комната. Его квартира. Его успешная жизнь.

Та, в которую я не вписывался.

Круглое отверстие для квадратного штифта.

- Не хочешь объяснить мне, что, блядь, там только что произошло? - Кон зарычал и хлопнул ладонями по обе стороны от моей головы, загоняя в угол.

- Дети...

- С Кингом они будут в безопасности, - нетерпеливо отрезал Кон.

- Что он здесь делает? - Спросил я, хотя это была не более чем тактика оттягивания времени. - Я думал, твоя семья приедет только завтра вечером.

- Так вот о чем ты хочешь поговорить со мной прямо сейчас? О моем ебаном брате?

Нельзя было отрицать, насколько Кон был зол.

- Прости.

Кон тихо выругался себе под нос, оттолкнулся от стены и отошел от меня. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким одиноким.

- Пять минут назад я был на седьмом небе от счастья, потому что был уверен, что ты хочешь того же, что и я, - тихо сказал Кон, покачав головой. Невозможно было отрицать, что в его голосе прозвучала обида, и осознание того, что я, вполне возможно, сделал неверный вывод, начало терзать мозг.

Когда двери лифта открылись, Кон несколько долгих секунд просто смотрел на меня, а затем пробормотал:

- Считай, что пластырь, блядь, сорван. - Затем он сунул руку в карман куртки. - Вот, тебе это понадобится, - отрывисто сказал он и протянул мне листок бумаги.

В ту же секунду, как я забрал его, он вышел из лифта.

Я знал, что это за листок бумаги. Я не знал, откуда это знаю, просто знал. Не было необходимости открывать его и просматривать содержимое, но я все равно это сделал. Из-за слез, наполнивших глаза, слова расплывались, но я не мог не узнать неровную подпись моей невестки внизу документа.

Он сделал это.

Он нашел Клару и заставил ее подписать отказ от своих прав на детей. Я закрыл глаза, прочитав последние несколько строк очень юридического на вид документа. Я всхлипнул, когда понял, что Клара не только отказалась от родительских прав, но и назначила меня законным опекуном, что открыло мне путь к усыновлению обоих детей.

Я недоверчиво покачал головой. Это хотел мне сказать Кон? В этом не было никакого смысла. С чего бы ему беспокоиться о том, как рассказать то, ради чего мы работали с самого первого дня? Если уж на то пошло, было что отпраздновать…

Меня охватило замешательство, и я с трудом удержался, чтобы не смять листок в руке. Я поспешно вышел из лифта и направился к комнате Кона. Дверь была закрыта, но это не помешало мне распахнуть ее.

Я без труда нашел его. Он стоял на балконе, хотя и был внутри, а не снаружи.

- Это что? - огрызнулся я, подходя к нему. Я поднял листок вверх. - Ты беспокоился, из-за того, что нужно сказать мне. Не притворяйся, что это не так. Я знаю тебя!

Взгляд Кона был прикован к огням окружающего нас города. Он не ответил. Ни словами, ни действием. Ничем.

Казалось, что он уже ушел. Я уже потерял его.

Мой инстинкт самосохранения взыграл, и я снова поддался желанию бежать.

Сбежать.

Спрятаться.

Делать что угодно, только, блядь, не чувствовать.

Я не смог пройти дальше двери его спальни.

Но не потому, что Кон остановил меня. Мужчина, наконец-то, отпустил меня. То, чего я хотел. То, чего я всегда хотел.

Верно?

Тогда почему, блядь, я не мог пошевелиться?

Я взглянул на листок бумаги в своей руке, дававший мне свободу. Теперь я мог выбрать любой путь. Кристофер и Рори были всей моей жизнью, и никто никогда больше не сможет отнять их у меня. Больше не будет ни Рики, ни Бэрри. Детям не придется жить в постоянном страхе.

Мне не придется тоже.

Мы были в безопасности. Мы были свободны. Благодаря Кону мы с детьми могли уехать на Аляску или исчезнуть в каком-нибудь безымянном городке у черта на куличках…

Я резко остановился, когда до меня дошли эти слова.

Мы могли исчезнуть…

- Нет, - прошептал я, не веря. Руки сильно дрожали, когда я смотрел на дверь Кона. Ту, через которую я собирался войти.

Мой и без того бешеный пульс стал биться так сильно, что я чувствовал его в висках. Боль пронзила грудь, когда до меня дошла правда.

Он беспокоился о том, что ему нужно было мне сказать.

- Ты думал, что я уйду, - сказал я, не веря своим ушам. - Ты думал, я уйду, - повторил я, на этот раз громче, потому что шок был настолько велик, что мне нужно было его подтверждение.

Я заставил себя обернуться и увидел, что Кон переместился и теперь стоит на самом балконе. Его пальцы вцепились в перила. Даже в сгущающейся темноте я видел, как сильно он вцепился в металл.

Это я с ним так поступил.

Я сумел переставлять ноги, даже когда меня охватила паника. Что я наделал?

- Кон, - начал я, выходя на балкон.

- Не надо, Мика. Просто, блядь, не надо, - устало сказал Кон.

- Ты думал, я уйду, когда дал мне это, - сказал я, поднимая листок бумаги. - Так вот о чем ты беспокоился. Вот почему ты хотел подождать, пока дети лягут спать. Не для того, чтобы порвать со мной, а потому что боялся, что я порву с тобой.

Кон не ответил, но в этом и не было необходимости. Правда была видна по тому, как он держался. Я позволил своему страху и неуверенности в себе взять верх над верой в человека, стоявшего передо мной, и оставил его с еще большим количеством ран, с которыми ему предстояло справиться.

Все, что он делал с того момента, как вломился в дверь моего дерьмового дома и оттащил Рикки, было ради меня.

Защищал меня.

Спасал меня.

Я открыл рот, чтобы сказать, что он не потерял бы меня, но потом понял, что это не имеет значения. Я потерял его.

С того момента, как поддался сомнениям, что достаточно хорош для Кона, я потерял его. Он снова и снова доказывал, как сильно любит меня, но в тот момент, когда моя любовь к нему подверглась испытанию, я провалил его.

Я не боролся за него так, как он того заслуживал.

Как в этом нуждался.

Я в оцепенении опустился на краешек одного из многочисленных стульев, расставленных вдоль балкона, который тянулся почти по всей длине квартиры.

- Скажи мне, что делать, Кон, - прошептал я. - Скажи, как не потерять тебя.

Он не ответил.

Он не сказал мне, как удержать его в моей жизни, он не смотрел на меня, черт возьми, он даже не замечал моего присутствия.

Я опустил взгляд на листок бумаги в руке. По ощущениям, он весил тысячу фунтов.

- Я не хочу делать это без тебя, - прошептал я. - Мы были… мы должны были стать семьей.

Картинки жизни, от которой я только что отказался, проносились в моей голове одна за другой.

Каждое утро я просыпаюсь в объятиях Кона.

Рождественским утром маленькая Рори вбегает в комнату и прыгает на кровати, потому что мы с Коном слишком долго не встаем. Прямо за ней идет Кристофер, держа на руках пухлого карапуза с яркими щечками, темными глазами и волосами, такими черными, что кажутся почти синими, как у его отца.

Пальцы Кона сжимают мои, когда мы смотрим, как Кристофер заканчивает среднюю школу. Затем его сильные руки успокаивающе обхватывают меня, когда мы отвозим нашего сына на первый курс колледжа.

За большими семейными праздниками и днями рождения последовали более интимные мероприятия только для нас двоих.

В каждом кадре Кон, потому что его место было там.

Со мной.

- Прости, - выдавил я, поднимаясь на ноги. - Прости, - повторил я, но не был уверен, что мне удалось произнести извинения полностью, потому что рыдание выбрало именно этот момент, чтобы пронзить тело, и все, что я мог сделать, это попытаться сдержать его. Как бы мне ни хотелось оплакать свою потерю, я знал, что Кон заслуживал лучшего.

К счастью, с этого момента мозг перешел в режим автопилота, и я ничего не осознавал, пока прохладный ветерок не обдал тело и что-то сильно не ударило по плечу.

- Осторожнее, - рявкнул кто-то. - Придурок.

Прошло невыносимо много времени, прежде чем я осознал, что происходит вокруг. Я больше не был ни на балконе Кона, ни даже в его квартире. Каким-то образом, я оказался на тротуаре прямо перед его многоквартирным домом. Я не подумал переодеться, поэтому на мне все еще было то, в чем я был, когда Кон прыгнул со мной в бассейн. Боже, неужели это было всего несколько минут назад?

Люди постоянно толкали меня, пока я стоял посреди тротуара, но эти прикосновения не были такими уж неприятными. Они заставили переставлять ноги, когда толпа поглотила меня. От звуков автомобильных гудков и разговоров людей заболели уши, но я не обернулся.

Я пока не мог вернуться.

Я знал, что мне придется это сделать, но не сейчас.

Кто-то сильно толкнул меня, и не успел я опомниться, как почувствовал, как крепкие пальцы сомкнулись на плече. Сначала я подумал, что это Кон, но когда эти пальцы больно впились в кожу, понял, что это не он. Болезненное разочарование быстро сменилось страхом, когда я понял, что тот, кто держал меня, не отпускает. Я уперся ногами в землю, намереваясь вырваться из хватки парня, но замер, когда в бок уперся ствол пистолета.

- Двигай, - прорычал парень себе под нос. - Один звук, и я нажму на курок.

Я подавил инстинктивное желание сопротивляться и позвать на помощь. Вокруг нас были десятки людей, включая детей. Я не мог подвергнуть их опасности.

Через несколько секунд мужчина затолкал меня в широкий переулок, вдоль которого стояли мусорные контейнеры и мусор. Ужасное видение юного Кона, которого затаскивают в такой же переулок, поразило меня, и я не смог сдержать возгласа отчаяния, сорвавшегося с губ.

- У меня есть деньги, - солгал я. - Я...

Это все, что я успел сделать, прежде чем яркая вспышка света ослепила, и я услышал, как заработал двигатель. Когда я понял, что меня тащат к машине, осознал, что нахожусь в гораздо большей опасности, чем думал. Не обращая внимания на пистолет, я стал отбиваться от нападавшего, но это было бесполезно. Я едва успел нанести один удар, как голова взорвалась ослепляющей болью, а затем вокруг опустилась темнота.

Глава двадцать пятая

Кон

Все, что я мог сделать, это оставаться неподвижным, когда меня окружили вооруженные до зубов люди. С того момента, как я бросился за Микой и обнаружил документ об опекунстве, лежащий посреди тротуара возле моего дома, я сходил с ума от желания схватить того, кто посмел забрать его у меня.

Еще до того, как увидел доказательства похищения Мики на одной из камер наблюдения в переулке, я знал, что его похитили. Что бы ни произошло между нами, он никогда бы не оставил Кристофера и Рори одних.

Я заставил себя не обращать внимания на охваченные страхом лица детей, вспомнив, как они были напуганы, когда поняли, что Мики нет. Я пытался заверить их, что с их дядей все в порядке и что он вернется к ним, но оба ребенка за свою юную жизнь повидали достаточно, чтобы ожидать худшее.

И они были правы.

Возможно, внешне мне и удавалось сохранять хладнокровие, но внутри я был - и остаюсь - так, блядь, напуган, что просто чудо, что все еще стою на ногах.

Если бы только я не подождал те несколько минут, прежде чем отправиться за ним. Почему я не вытащил голову из задницы раньше? Да, Мика облажался, но он не сбежал. Пока я не оставил ему выбора. Я позволил чувству предательства возобладать над логикой, и теперь мог потерять все.

Нет.

Ни, блядь, за что.

Мика мой. Он был моим, блядь, и я верну его, и мы станем настоящей семьей… теми, кем, по его словам, мы должны были стать. Да, нам нужно сказать друг другу кучу дерьма, но мы этого добьемся.

Здесь и сейчас, Кон, напомнил я себе.

Мики не было почти двадцать четыре часа. Я бы убил каждого, кто посмел поднять на него руку, а потом снова заключил бы его в свои объятия и больше никогда бы не отпускал.

Я несколько раз глубоко вздохнул и отключился от всего, кроме того, что меня окружало. Мы находились на старом заброшенном складе на окраине города. Адрес и время встречи были отправлены мне по СМС всего двадцать минут назад, так что пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться до места назначения вовремя, и я должен был сделать это, не привлекая внимания прессы, расположившейся лагерем у здания, совершенно не осознавая, что в данный момент меньше всего я думал о предстоящем бое.

Как только я прибыл на место, и машина, и я сам были тщательно обысканы, а затем несколько парней, вооруженных всевозможным огнестрельным оружием, сопроводили меня на склад. Если бы я так не боялся за безопасность Мики, то закатил бы глаза от всей этой сцены, выглядевшей так, словно только что сошла со страниц какого-то фантастического голливудского сценария.

Как и следовало ожидать, минуту спустя открылась большая раздвижная дверь, и во двор въехал длинный черный автомобиль в сопровождении двух темных внедорожников. Из машин высыпали еще люди с оружием, но я не мог перевести дух, пока объект моей ярости не выбрался из седана. Когда пожилой мужчина приблизился ко мне, двое его людей встали рядом с ним, по одному с каждой стороны, размахивая полуавтоматическим оружием.

- Ты знаешь, кто я? - спросил мужчина.

- Да, - ответил я. Я заставил себя расслабиться и сказал: - Очень жаль, что ты не знаешь, кто я.

Мужчина усмехнулся и погрозил мне пальцем.

- Ах, Зевс, мне так нравилось наблюдать за развитием твоей карьеры в последние несколько лет. Я заработал на тебе кучу денег.

- Многие люди заработали, - сказал я. - Но в этом-то и заключается часть проблемы, да, Дик?

Улыбка мужчины на мгновение погасла.

- Обращайся к нему «мистер Блэк»! - рявкнул один из мужчин рядом с ним. Я отпустил его и перевел взгляд на старика.

- Я был нужен тебе для победы достаточно долго, чтобы ты мог воспользоваться шансами, но теперь, когда все ставят на меня, сумма уже не такая большая, как раньше, верно? - сказал я. - Но если ты поставишь деньги на другого парня, и случится так, что он обыграет меня, что ж, это существенно уменьшит твой долг перед тем, кто за все это платит, - добавил я, указывая на мужчин вокруг меня. - Пытаешься играть в высшей лиге, да, Хер? Проститутки и героин, на которых ты сколотил свое состояние, больше не помогают, да?

Улыбка совсем исчезла с лица мужчины, и я с удовольствием наблюдал, как его кожа покраснела, пока он попытался сдержать гнев.

- Он предупреждал меня, что тебя будет труднее вывести из себя, чем других, - наконец, сказал он. - Я подумал, что понадобится немного больше боеприпасов, чтобы заставить тебя взглянуть на вещи по-моему. - Он указал на мужчин рядом с собой. Один из них направил оружие на меня, в то время как другой осторожно сократил расстояние между нами. Я знал, что за этим последует, так же как и то, что не смогу отреагировать на это так, как мне хотелось бы. Нужно было выждать время.

Так что, когда этот ублюдок ударил меня кулаком в бок, я изо всех сил старался не отразить этот удар.

Или следующий.

Или тот, что последовал за ним.

Парень был как танк и знал, как наносить удары, так что, признаться, было трудно устоять на ногах. Но я справился. От меня не ускользнул тот факт, что все три удара были направлены в одно и то же место.

В левую почку.

Мою единственную почку.

Дик подошел ко мне. Когда он встал передо мной, в его глазах заплясали искорки удовольствия.

- Я был готов проявить благоразумие и заверить, что, если ты будешь хорошо вести себя с моим парнем на ринге и все сделаешь по-настоящему, я позволю тебе уйти целым и невредимым. Но тут маленькая птичка напела, что ты не сдашься так просто и что я должен предпринять дополнительные шаги для обеспечения твоего… сотрудничества. - Он сделал движение рукой, и мгновение спустя пассажирская дверца одного из внедорожников открылась, и из машины вытащили знакомую фигуру.

- Мика, - прошептал я, прежде чем смог остановить себя.

Мику с силой поставили на колени. Капюшон, закрывавший его лицо, был сорван. На щеке Мики красовался большой синяк, а по лицу текли слезы, но в остальном он выглядел целым и невредимым. Во рту у него был кляп, а глаза расширены от ужаса. Я мысленно извинился перед ним за то, что втянул его в это, но затем заставил себя сосредоточиться на мужчине, стоявшем передо мной.

- Насколько понимаю, твой симпатичный дружок был очень расстроен, когда выбежал из здания. Это, несомненно, облегчило вашу работу, не так ли, джентльмены? - обратился Дик к своим людям. Раздалось несколько смешков, а затем Дик снова кивнул головой. Танк бил меня кулаком в бок снова и снова, пока у меня не подогнулись колени и я с силой не ударился о землю.

Я услышал, как Мика вскрикнул из-под кляпа, но ничего не мог сделать, чтобы заверить его, что все будет хорошо.

- Итак, Зевс, или, лучше сказать, Кон? - Легко и победоносно произнес Дик. - Может, обсудим условия?

Я заставил себя подняться на ноги, несмотря на пронзающую бок боль.

- Как насчет того, чтобы сначала поиграть в небольшую игру? - сказал я. - Давай посмотрим, кто кого знает лучше.

Я не дал мужчине времени ответить. Пока я говорил, мой взгляд переместился на Мику, но не задержался на нем надолго, потому что мне нужно было собраться с мыслями.

- Тебя зовут Ричард Уэйд Уиллис, и вырос ты в двухкомнатной квартире в Бейкерсфилде. Твоя мама была учительницей, а папа продавал автозапчасти. Твое детство в лучшем случае можно охарактеризовать как небогатое событиями, и ты чуть не вылетел из средней школы. Ты терял одну дерьмовую работу за другой, потому что у тебя была привычка воровать по нескольку баксов то тут, то там. Конечно, ты даже не был хорошим воришкой, потому что тебя ловили не один и не два, а целых семь раз, прежде чем ты провел год за решеткой. Думаю, парень по имени Гас, сделал тебя там своей сучкой...

- Прекрати! - зарычал Дик. Он сделал шаг вперед, будто собирался ударить меня, но, будучи трусом, отступил, а затем подал знак своему головорезу сделать это за него.

На этот раз, однако, я схватил ублюдка за руку, прежде чем он успел коснуться моего бока, вывернул ее, пока не услышал хруст кости. Я проигнорировал десятки взведенных курков, нацеленных на меня, точно так же, как проигнорировал испуганный всхлип Мики.

- Ты попробовал свои силы в азартных играх в Вегасе, но эта схема быстрого обогащения тоже не сработала, да? В итоге ты задолжал своему предшественнику довольно крупную сумму и отработал ее, водя ему девушек в перерывах между махинациями. Но потом удача отвернулась от тебя, и старый ублюдок умер от сердечного приступа, трахаясь со своей любовницей, а ты подстроил все так, чтобы все выглядело, будто это ты его прикончил, а не какие-то голубые таблетки и ебаная сердечная недостаточность.

- Ты не можешь этого знать! - закричал мужчина. Он выхватил пистолет у громилы, стоявшего у его ног, и направил на меня.

- Хочешь знать, в чем твоя ошибка, Хер? Я имею в виду, помимо того, что ты посмел тронуть пальцем моего мужчину? - Продолжил я. - Ты посмотрел на меня и увидел просто еще одного парня, знающего, как играть в игру только на ринге. Ты решил, что я просто какой-то самоуверенный, высокомерный мудак, который настолько глуп, что пришел сюда безоружный и в одиночку. Если бы ты потрудился сделать свою домашнюю работу после того, как Марти выдал мою истинную личность в обмен на то, что ты смотришь в другую сторону, когда дело доходит до его игровых долгов, ты бы знал, кто я на самом деле.

Я шагнул вперед, пока пистолет не уперся мне в грудь.

- Через пять минут после того, как ты забрал его, я знал, кто ты и каков твой план, - прорычал я. - Но готов поставить свою жизнь на то, что ты не можешь сказать того же обо мне.

После этого люди, окружавшие меня, быстро оказались окружены более чем двумя десятками человек, которым удалось бесшумно расправиться со всеми ними. Я не сводил глаз с человека, стоявшего передо мной, пока одно оружие за другим бросалось на землю в знак капитуляции. Мне не нужно было поднимать голову, чтобы знать, что Мика в безопасности.

Потому что мой брат пообещал, что так и будет.

А Кинг всегда выполнял свои обещания.

- Тебе нравится играть роль крестного отца, верно? Ну что ж, Хер, ты познакомил меня со своей семьей. А теперь познакомься с моей, - сказал я, указывая на дюжину мужчин, которые теперь полностью контролировали ублюдков, посмевших попытаться забрать то, что принадлежало мне.

- Бросай, - услышал я знакомый голос.

Рука Дика задрожала, когда он увидел пистолет, направленный прямо ему в висок.

Пистолет, который держал мой брат Вон.

Трус даже не пытался сопротивляться. Он без колебаний бросил оружие.

Я проигнорировал испуганные всхлипы, прошел мимо него и поспешил к Мике. Кинг уже развязал его и вынул кляп, поэтому, как только я подошел, Мика обнял меня.

- Ш-ш-ш, я держу тебя, - сказал я, крепко прижимая его к себе. Адреналин, поддерживающий меня на плаву, начал спадать, и все, что я мог сделать, это не потерять его в этот момент.

- Я в порядке, - сказал Мика, уткнувшись мне в грудь. - Я в порядке, Кон.

- Блядь, - прорычал я и уронил голову ему на плечо. – Прости меня...

Губы Мики оказались на моих губах, и я поцеловал его в ответ, вложив в них всю свою душу.

- Я так сильно люблю тебя, - прошептал он мне в губы.

- Я тоже тебя люблю, - прошептал я и снова поцеловал его. Я не обращал внимания на то, что происходило вокруг нас, пока мой брат Лука не похлопал меня по спине.

- Давай, нам нужно убираться отсюда. Ронан и его люди делают свое дело, - сказал мой брат, кивнув головой в сторону группы мужчин, которые ранее окружили меня.

Все мужчины теперь стояли на коленях со связанными руками и ногами. Дик был среди них и хныкал, как ребенок. Я улыбнулся, наблюдая, как Кинг взял у другого мужчины то, что, как я знал, было флэшкой, прежде чем бесцеремонно засунуть ее в рот Дику, а затем заклеить куском скотча.

- Что он делает? - Спросил Мика.

- Долгая история, - сказал я. Я приподнял подбородок Мики, чтобы он посмотрел на меня. - Я расскажу тебе, когда вернемся домой. Все это. - Я не смог удержаться и провел пальцами по сине-черному следу на щеке Мики. Его рука накрыла мою.

- Я не сказал ему, Кон. Я ничего ему не сказал. Не твое настоящее имя и то, что ты сделал для Лекса...

- Я знаю, что ты этого не делал, милый, - сказал я в замешательстве.

- Я видел, как он бил тебя, и не думал, что он остановится...

Свободная рука Мики переместилась чуть выше того места, куда меня ударил громила Дика.

- Я в порядке, малыш. Обещаю, - сказал я.

Мика покачал головой.

- Я не могу потерять тебя, Кон. Пожалуйста, я просто не могу. Можем ли мы... можем ли мы поехать в больницу, чтобы они убедились, что с тобой все в порядке? - В его словах было столько страха, что я, не колеблясь, согласился.

- Да, - просто ответил я.

- Я отвезу тебя, - сказал Лука.

- Не возражаешь, если я присоединюсь? - услышал я, как кто-то спросил у меня за спиной.

Я взглянул на Ронана и улыбнулся.

- Чем больше народу, тем веселее, - сказал я. - Мика, это Ронан Гришем. Он хирург… и друг семьи, - добавил я, протягивая руку для рукопожатия Ронану.

- Привет, - сказал Мика. Он был явно сбит с толку, но протянул Ронану руку. Когда Ронан и Лука направились к внедорожнику, который заехал на склад, Мика сказал: - Он ведь станет частью этой истории, верно?

Я усмехнулся и поцеловал его в висок.

- Да, верно.

Мика прижался ко мне, когда мы шли к внедорожнику.

- Дети? - спросил он.

- Напуганы, - признался я. - Но в безопасности. Мы можем позвонить им из машины. Они с моей семьей.

Мика устало кивнул, прижавшись ко мне, и все, что я мог сделать, это оставить следующую мысль при себе.

Дети были с моей семьей, но если мне будет что сказать по этому поводу, то скоро они станут не просто моей семьей.

Они станут нашими.

Глава двадцать шестая

Мика

Солнце уже поднялось над горизонтом, когда мы с Коном вышли из лифта и попали прямо в приветливые объятия моих племянницы и племянника. Даже зная, что все это время они были в безопасности, я не мог полностью расслабиться, пока не обнял их.

С того момента, как мы вышли из внедорожника у больницы, нас окружила армия мужчин, и на то были веские причины. Как только стало известно, что Кон там, слетелись репортеры и бесчисленные поклонники, и остаток вечера был похож на урок выживания в условиях полного хаоса. К счастью, анализы Кона показали, что, несмотря на сильные ушибы, его почка все еще функционирует. Мои собственные рентгеновские снимки показали, что у меня тоже были только ушибы, а не переломы.

Ну, во всяком случае, не физические.

С того момента, как меня затолкали в ожидавший в том переулке фургон, я был сосредоточен на одной вещи.

Выживание.

Так что я делал все, что мне было сказано. Почти в точности.

Почти.

Но когда один из парней стал задавать вопросы о Коне, я сделал то, что делал много раз, когда был ребенком, и насилие в моей жизни вышходило на первый план.

Я отключился.

Мысленно.

Эмоционально.

Когда мне на голову надели капюшон и посадили в ожидавшую машину, я был уверен, что больше не увижу ни Кона, ни детей, но потом вспыхнул яркий свет и послышались крики, а потом я услышал.

Этот знакомый голос.

Тот самый, из-за которого я чуть не подавился облегченным рыданием.

Я не смог уследить за большей частью разговора между Коном и человеком, который, судя по всему, стоял у истоков похищения, но мне удалось выяснить одну вещь.

Меня взяли, чтобы попытаться вынудить Кона отказаться от боя. Учитывая, что шансы Кона на победу были высоки, любой, кто поставил бы против него, выиграл бы по-крупному, если бы Кон проиграл своему противнику. Очевидно, парень, похитивший меня, не хотел рисковать. Он хотел страховку, и я стал ею.

- Дядя Мика, дядя Кон спас тебя? - Спросила Рори, и в ее голосе послышались слезы, когда она прильнула ко мне. Я поднял ее на руки, и она автоматически обхватила меня ногами за талию.

- Спас, моя девочка. - Я посмотрел на Кона, обнимающего Кристофера. В какой-то момент мужчины, которые были со мной и Коном, и те, кто присматривал за детьми, исчезли, и остались только мы четверо.

Наша семья.

- Он действительно сделал это, - тихо сказал я, обнимая Рори, но не сводя глаз с Кона. Его нежная улыбка заставила меня шагнуть в его объятия.

Не могу сказать, как долго мы так простояли, вчетвером, просто держась друг за друга, но в какой-то момент Кон пробормотал:

- Не хочешь прилечь ненадолго?

Я и хотел, и не хотел. Мне не хотелось оставлять детей, но мне также просто нужно было немного времени, чтобы переварить все произошедшее. По большей части мне удавалось держать себя в руках с того момента, как этот придурок приставил пистолет к моему боку, но, признаться, я был близок к срыву и не хотел, чтобы мои племянники стали свидетелями этого.

- Да, - сказал я.

Кон, должно быть, понял, в чем причина моих колебаний, потому что спросил:

- Кристофер, как думаешь, вам с сестрой стоит еще немного побыть с моими братьями?

Кристофер кивнул. Рори тоже кивнула, но продолжила:

- Дядя Кинг привез своего дракона. Ее зовут Стелла. Я ей нравлюсь.

Я усмехнулся, вспомнив, как Кон рассказывал мне, что у Кинга был бородатый дракон, с которым он обещал познакомить Рори.

- Передай ей привет от меня, ладно? - сказал я.

Рори снова кивнула. Я поставил ее на ноги, и она тут же потянулась к руке Кристофера. Мой племянник наклонился, чтобы обнять меня.

- Уверен, что с тобой все в порядке? - спросил я его тихо, чтобы слышал только он.

Кристофер кивнул.

- У нас все хорошо. Просто рад, что ты вернулся.

С этими словами мой племянник повернулся и повел Рори в сторону кухни, где, как я предположил, собралась семья Кона. Когда пальцы Кона переплелись с моими и он нажал кнопку вызова лифта, я понял две вещи.

Во-первых, я без малейших колебаний отправил детей погулять с семьей Кона.

А во-вторых, они тоже не испытывали никаких колебаний.

Несколько братьев Кона были крупными и пугающими, но Кристофер, по-видимому, хорошо к ним относился. Он доверял им. Это стало еще одним доказательством того, что, несмотря на все, что случилось с Кристофером, с ним все будет в порядке.

Мы все в порядке.

Спасибо Кону.

Именно в этот момент я сломался.

Полностью.

Сильно.

Когда все обрушилось на меня - ужас, боль, радость, облегчение, - я перестал пытаться сдержаться. Я автоматически бросился в объятия Кона, когда вырвался первый всхлип. Через секунду Кон полностью обхватил меня и снова и снова бормотал одну и ту же фразу.

Отпусти.

Так я и сделал. Я отпустил. Каждый кулак, который когда-либо касался меня, каждое жестокое слово, брошенное в мой адрес, каждая бессонная ночь в ожидании этих ужасных шагов за моей дверью, каждое твердое, потное тело, удерживающее меня на месте…

Казалось, это будет продолжаться вечно.

Это очищение.

Но Кон был со мной все это время. Даже когда я пытался перестать плакать, чтобы скрыться в лифте, чтобы дети меня не услышали, Кон был рядом и говорил, что все в порядке.

Что со мной все в порядке.

К тому времени, когда слезы, наконец, прекратились, я чувствовал себя обессиленным, и более чем отчетливо слышал шаги, пока Кон обнимал меня, - доказательство того, что, по крайней мере, один член его семьи был свидетелем моего срыва.

- Давай ненадолго приляжем, - предложил Кон. Он все еще крепко держал меня, чему я был рад, потому что не был уверен, что смогу устоять на ногах самостоятельно. Он продолжал обнимать меня обеими руками, когда мы вошли в лифт.

После этого я потерял счет времени. Я смутно осознавал, что Кон раздевает меня и укладывает в свою постель, а затем его большое тело скользит по моему телу, но я ничего не мог сделать, кроме как смотреть в окно на мерцающие огни города под нами, все еще кипевшего жизнью.

Губы Кона были у меня на затылке, время от времени он нежно целовал меня, а его руки обнимали, окутывая теплом.

- Спи, любовь моя, - прошептал Кон.

Я покачал головой.

- Не могу, - ответил я. Это правда, что я был физически и эмоционально истощен, но боялся закрыть глаза.

- Ты в безопасности, милый.

Я кивнул, потому что знал это, но проблема была не в этом. Не поэтому я все еще боялся.

- Я не могу потерять тебя, - прохрипел я, чувствуя, как подступают новые слезы.

- Не потеряешь, - ответил Кон. - Я никуда не уйду.

- Я снова все испорчу, Кон. Я оттолкну тебя, сам того не желая. Я скажу что-нибудь, что причинит тебе боль. Я не знаю, как этого не сделать.

Я закрыл глаза, когда Кон повернул меня в своих объятиях так, что мы оказались лицом к лицу. Я почувствовал его большой палец у себя под подбородком, но, когда он приподнял мне голову, я зажмурился еще сильнее.

- Открой их, милый. Пожалуйста.

Дело было не в словах.

Треск в голосе Кона, когда он произносил их, заставил меня с усилием разлепить веки.

- Я почти умер, когда ты ушел отсюда, - прошептал он. - Когда я отпустил тебя. - Кон почти яростно покачал головой. – Больше никогда, Мика. Я больше никогда тебя не отпущу. - На этот раз Кон опустил глаза. - Если ты хочешь уйти...

- Нет! - закричал я. - Нет, - повторил я и накрыл его рот своим. Кон издал негромкий всхлип, а затем поцеловал меня в ответ. Я чувствовал, как его тело дрожит, прижимаясь к моему, доказательство того, что он изо всех сил старается держать себя в руках.

Ради меня.

- Я так сильно люблю тебя, - прошептал я ему в губы.

Кон кивнул и снова притянул меня в свои объятия.

Но этого было недостаточно.

- Ты нужен мне, - признался я, покрывая поцелуями его грудь. На нем была футболка, так что у меня был ограниченный доступ к коже, но я мог это исправить.

Я опустил руку, чтобы нащупать край ткани. Я был уверен, что Кон попытается убедить меня отдохнуть, но, к моему удивлению, его губы прижались к моим, когда он перевернул меня на спину.

Я, не колеблясь, задрал его футболку на спине. Кон перестал целовать меня ровно настолько, чтобы стянуть с себя тряпку и отбросить его в сторону, а затем его губы снова прильнули к моим. Его поцелуи были неистовыми и жадными, и это отражалось в моем собственном теле, когда я пытался прижаться к нему как можно ближе.

Не было необходимости в словах, когда мы раздевали друг друга в перерывах между поцелуями. Руки исследовали каждую клеточку его тела, впитывая совершенство его горячей кожи. Я почувствовал себя живым и в безопасности, когда Кон перевернул меня так, что я оказался полностью под ним. Я застонал, когда наши твердые члены потерлись друг о друга, но когда Кон просунул руку между нашими телами, предположительно, чтобы подрочить нам обоим, я схватил его за пальцы и прижал руку к своему сердцу.

- Займешься со мной любовью? - Спросил я, не сводя растерянного взгляда с Кона. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы выражение его лица изменилось, когда он понял, о чем я на самом деле спрашиваю.

- Ты уверен? - вздохнул он.

Я кивнул.

- Я доверяю тебе, Кон. Так сильно. То, что ты заставляешь меня чувствовать... Я просто... - Я расстроенно покачал головой, потому что никаких слов, которые я мог бы подобрать, было недостаточно, чтобы описать, что я чувствовал, когда он был рядом.

- Я знаю, милый, - прошептал он, а затем его губы снова прижались к моим. Я с радостью передал контроль над поцелуем ему, и когда его губы заскользили по моему подбородку и вниз по шее, покрывая кожу поцелуями-бабочками, я закрыл глаза и отдался всем эмоциям и ощущениям, охватывающим меня.

Все, что Кон делал со мной, было тем, что он делал и раньше, но почему-то каждая ласка, каждое произнесенное слово похвалы казались новыми. Казалось, я, наконец-то, полностью отдался ему.

По правде говоря, именно это я и делал. Я не осознавал этого, но держал часть себя отдельно от Кона, потому был как на иголках, ожидая... когда Кон, наконец, придет в себя и поймет, что я его недостоин.

Но мои сомнения в том, что он любит меня настолько, чтобы справиться со всем этим темным дерьмом, которое все еще крутилось у меня в голове, исчезли.

Он любил меня.

Меня.

Таким, какой я есть.

Он никуда не собирался уходить. Он боролся за нас, и я сделаю то же самое. Даже если мне придется бороться со своими собственными демонами.

Я не собирался сдаваться.

Совсем.

Глава двадцать седьмая

Кон

Когда губы скользили по телу Мики, я понял, что он стал другим. Я это чувствовал. Я это слышал. Но самое главное, я видел это в его глазах.

С момента нашего первого сексуального контакта Мика всегда был активным участником наших занятий любовью, но я всегда ощущал дистанцию между нами. Я никогда по-настоящему не мог понять, в чем дело, но теперь, когда пальцы Мики скользнули по моим волосам, а его сияющие глаза следили за моими движениями, понял.

Действительно понял.

Он был свободен.

Наконец-то, он был свободен.

Какая бы стена ни была, которую он возвел, чтобы защитить себя от меня и всех мужчин, которые были до меня, от тех, кто использовал его и выбросил, словно он был никем, она исчезла. Так я понял, что он действительно этого хотел.

Я был бы доволен, если бы он просто лежал в моих объятиях всю ночь и спал, но я нуждался в этом так же сильно, как и он. Хотя большую часть ночи мне удавалось сохранять хладнокровие, как только мы оказались в безопасности в моей постели и я понял, насколько близок был к тому, чтобы потерять его, начались ужасные «что, если».

Что, если бы за моей спиной не было братьев?

Что, если бы ублюдок, похитивший Мику, был более изощренным садистом?

Что, если бы, вернув Мику, он решил, что для нас уже слишком поздно?

- Не надо, - услышал я тихий голос Мики. Его пальцы коснулись моего виска, и я вдруг понял, что мысли взяли надо мной верх, и я перестал разглядывать его тело. Я посмотрел на него снизу вверх. Его взгляд был мягким, черты лица расслабленными. - Я там, где мое место, Кон. Мы оба там.

Я выдохнул, задержав дыхание, и снова двинулся вверх по телу, чтобы завладеть его ртом. Его язык жадно впился в мой.

- Я не знаю, насколько медленно смогу продвигаться, - признался я. Моя потребность в нем перешла из-под контроля в неистовство как по щелчку пальцев.

Мика погладил меня по щеке.

- Просто чувствуй, - ответил он. - Просто почувствуй.

Я кивнул и снова завладел его ртом.

- Хочешь, чтобы я надел презерватив? - спросил я. Мы уже говорили о том, что у нас обоих был отрицательный результат на любые заболевания, но я не мог просто предположить, что он не против того, чтобы я входил без защиты. Это было не то, что я когда-либо делал с кем-то другим, но Мика был не просто кем-то.

- Нет, - ответил Мика. - Я хочу почувствовать тебя всего.

Я вздохнул и прижался лбом к его лбу, пытаясь сдержать реакцию взбесившегося члена на его слова.

- Боже, детка, ты должен прекратить нести подобную чушь.

Мика рассмеялся.

По-настоящему рассмеялся.

Я наслаждался звуком, который все еще был мне незнаком.

- Хорошо, как насчет «Пожалуйста, детка, без плащика»?

Шутка настолько застала меня врасплох, что я чуть не подавился от смеха, когда до меня дошли слова.

- Или, может, «Резина - для колес».

Легкомыслие помогло ослабить напряжение в груди.

- Нет, - сказал я со смешком.

- Ладно, подожди, я понял...

Я поцеловал Мику, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, и не потребовалось много времени, чтобы заставить его извиваться подо мной. Я устроился в колыбели его бедер, когда его ноги обвились вокруг моей талии. Я нежно потерся своим членом о его и мгновенно почувствовал предательскую гладкость, которая была доказательством того, что он был полностью согласен с происходящим.

Я не предупредил Мику ни о чем, когда отпустил его рот и быстро скользнул вниз по телу, заглатывая член до самого горла. Он вскрикнул и задвигал бедрами. Я подвел его так близко к краю, как только осмелился, прежде чем оторваться от члена и прижаться носом к чувствительной коже между яйцами и дырочкой.

Я уже несколько раз доводил Мику до оргазма, но на этот раз, облизывая его вход, я пошел еще дальше и провел кончиком языка по его отверстию. Поток ругательств, срывавшихся с его губ, заставлял меня делать это снова и снова. Чем больше я ласкал его самую интимную часть, тем больше его тело открывалось для меня. Когда я, наконец, раздвинул его пальцами еще больше и скользнул языком внутрь, Мика выкрикнул мое имя.

Я не мог игнорировать потребности собственного тела, поэтому сдержался, чтобы не довести его до крайности. Вместо этого я снова стал подниматься по его телу. Только когда я потянулся к ящику прикроватной тумбочки, Мика немного напрягся. Я пошел дальше и достал смазку из ящика, но ничего больше не сделал, просто положил ее рядом с нами на кровать.

- Ты можешь прекратить все в любой момент, когда захочешь, - напомнил я Мике, снова наваливаясь на него всем своим весом. Он поднял руки и сжал мои бока.

- Не хочу, - сказал он, покачав головой.

Я целовал его и не торопился, доводя его до исступления. Я чувствовал, как пот катится по спине, пока я пытаюсь контролировать свои желания. Я остро ощущал каждый звук, издаваемый Микой, каждый взгляд, который он бросал на меня, когда я начал готовить его тело. Неудивительно, что он напрягся, когда я стал вводить в него смазанный палец, но все, что потребовалось, это несколько нежных поцелуев и тихих слов похвалы, чтобы он расслабился настолько, что позволил пальцу проникнуть в него. Пальцы Мики сжались вокруг моих рук, пока он испытывал все ощущения, переполнявшие его. Когда я провел пальцем по его простате, он чуть не свалился с кровати.

- О Боже, что за хуйня…? - воскликнул он. Его глаза расширились, но я не дал ему опомниться, прежде чем сделал это снова. Он выгнулся подо мной и попытался насадить задницу на палец. Но я вошел так глубоко, как только мог. Я помассировал его железу еще несколько раз, достаточно, чтобы он умолял меня об облегчении, прежде чем найти его рот, когда я убрал палец и принялся смазывать свой член.

- Кон, пожалуйста, - выдохнул Мика. Он был в состоянии слепой потребности. Когда все, что он мог делать, это чувствовать. Когда он полностью зависел от меня, от моих действий.

- Прижмись ко мне, детка, - прорычал я, когда собственное желание возросло еще больше. Я медленно двинулся вперед. Как бы мне ни хотелось, чтобы реакция Мики на член, проникающий в него, была такой же, как и на палец, я знал, что это будет не так. Я переспал с достаточным количеством парней, чтобы знать, что для большинства из них вначале всегда было немного больно.

Мика широко раскрыл глаза, когда головка погрузилась в него. Затем он немедленно закрыл их и напрягся еще больше.

- Дыши, милый. Не своди с меня глаз.

Он подчинился приказу, хотя ему потребовалось некоторое усилие, чтобы расслабиться. Как только он это сделал, я смог войти еще глубже. Я поцеловал его, чтобы он сосредоточился на удовольствии, а не на боли.

- Все в порядке? - Спросил я, когда полностью погрузился в него.

Мика все еще держал меня за руки, но его хватка несколько ослабла. Он медленно кивнул, словно оценивая то, что ощущало его тело.

- Я так сильно люблю тебя, Мика, - прошептал я. Он не единственный, кто был потрясен тем, что происходило между нами.

- Люблю тебя, - ответил он, не сводя с меня глаз.

После этого я растерял все слова, уступив желанию собственного тела двигаться. Поначалу мне удавалось делать толчки медленными и неглубокими, но как только Мика стал стонать и приподнял бедра навстречу моим, я понял, что он полностью готов.

Я вошел в него так глубоко, как только мог, и проглотил его стон удовольствия. Следующий толчок был таким же глубоким и сильным. Каждый последующий был основан на предыдущем проникновении в гостеприимное тело Мики. Клубок желания внутри меня сжимался все туже и туже, и все, что я мог сделать, это не врезаться в него.

Каждый мускул был напряжен до предела, когда я пытался поддерживать ритм, но когда руки Мики обхватили мою задницу, одновременно он поцеловал меня и прошептал:

- Давай, Кон, - я был в отчаянии. Я обхватил Мику руками и стал врезаться в него. Он стонал при каждом мощном толчке, но его пальцы, впивающиеся мне в кожу, подстегивали меня.

Поскольку я не хотел оставлять его позади, когда кончу, а это должно было случиться скорее раньше, чем позже, я двигал бедрами так, чтобы член касался его железы при каждом движении бедер. Мика выгибался навстречу мне, и в то же время его внутренние мышцы сжимали мой ствол. Возросшее давление заставило войти в него без всякого изящества. Это было слишком сильно, слишком быстро, но мольбы Мики дать то, что ему нужно, подстегнули меня.

Он кончил на несколько секунд раньше, так что я мог наблюдать, как он разлетается на части. Горячая сперма ударила мне в живот, когда все тело Мики напряглось.

- Кон! - крикнул он, обхватив меня руками за спину, цепляясь изо всех сил.

Его крик заставил меня вздрогнуть.

- Блядь, - прорычал я, оргазм обрушился на меня с чудовищной силой. Тело вырвалось из-под контроля мозга, и с этого момента я действовал на автопилоте, изливая свою сперму во все еще дергающееся тело Мики.

Я умирал этой маленькой смертью, казалось, целую вечность, прежде чем вернулся к реальности и почувствовал тяжелое дыхание Мики у уха. Сердце бешено колотилось в груди, и, прижавшись ухом к его грудине, я понял, что он в таком же состоянии. Я не мог сказать, как долго мы так лежали, но когда мне удалось заставить свои обмякшие конечности снова двигаться, Мика покачал головой.

- Еще нет, - прошептал он. Его глаза были закрыты, но когда я поцеловал его в губы, он без колебаний ответил на поцелуй.

Мне хотелось сказать ему миллион вещей, но я знал, что они могут подождать до утра. У меня была целая жизнь, чтобы рассказать ему, как сильно он изменил мою жизнь, как он вернул ее мне в большем количестве способов, чем он мог себе представить.

Я проживу с ним целую жизнь, но не стану ждать так долго, чтобы сказать ему все это. А о тех вещах, для которых не смогу подобрать слов, я расскажу ему по-другому.

Я постараюсь, чтобы каждый день, проведенный с Микой, сам по себе был целой жизнью.

Глава двадцать восьмая

Мика

Он разбудил меня нежными поцелуями в шею и плечи. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, прижимаясь задницей к бедрам Кона. Он лежал вплотную ко мне, весь, за исключением члена. Я решил, что он сделал это из уважения ко мне. Мне придется объяснить ему, что просыпаться с его членом, упирающимся в мою попку, было обязательным условием в будущем.

- Доброе утро, - сказал Кон, еще раз нежно целуя в плечо.

- Мммм, - все, что я смог выдавить из себя.

Нежные ласки продолжались, пока не рассеялась паутина сна. Через окно я мог видеть, что солнце стояло высоко в небе - верный признак того, что уже, по крайней мере, позднее утро.

- Который час? - спросил я.

- Почти час.

Боже, я проспал почти сутки.

- А дети? - Машинально спросил я.

- С ними все хорошо, - ответил Кон. - Мои братья отвели их в маленькую закусочную, где подают лучшие блинчики.

- Лучше, чем твои? Те, что не похожи на грибы? - Спросил я, поворачиваясь в его объятиях.

Кон усмехнулся, вспомнив, как он оговорился, готовя блинчики для Рори на следующее утро после того, как я выписался из больницы.

- Кстати, о еде...

Мой желудок даже не дал Кону закончить фразу. Он сердито заурчал.

- Да, - сказал я. - Как сказала бы Рори: «Да, да, да, да».

- По-моему, ты и сам вчера несколько раз это повторил, - пошутил Кон.

Я шутливо хлопнул его по плечу. Кон улыбнулся, но улыбка быстро исчезла, и я почувствовал, как у меня внутри все сжалось от беспокойства, промелькнувшего на его лице, прежде чем он опустил глаза.

- Я должен рассказать тебе историю, - тихо сказал он.

В отличие от той ночи в бассейне, когда я предположил, что Кон пытается найти легкий способ порвать со мной, на этот раз я знал, из-за чего на самом деле он беспокоился.

- Эй, - сказал я, прижимая ладонь к его щеке. Я подождал, пока он посмотрит на меня, чтобы сказать: - Что бы ты ни сказал, ничто не изменит моих чувств к тебе. Ничто.

Напряжение в Коне, казалось, немного спало, но я мог сказать, что он все еще нервничал.

- Почему бы тебе не привести себя в порядок, а я приготовлю нам что-нибудь на завтрак. Встретимся на кухне, когда будешь готов?

Я кивнул и нежно поцеловал его в губы. Он поцеловал меня в ответ, прежде чем встать с кровати. Если бы я не был так озабочен тем, что он так боялся мне сказать, с удовольствием бы разглядывал его тело, особенно упругую задницу.

Я имел в виду именно то, что сказал - ничто из того, что он скажет, не изменит моих чувств к нему, - но я также знал, что все, что он хотел мне сказать, было очень важным. Сам факт того, что он появился на том складе со собственной группой вооруженных до зубов людей, был достаточным доказательством того, что в жизни Кона было нечто большее, чем я предполагал. Я заставил себя не думать о том, почему он не рассказал мне, что бы это ни было, раньше, чем сегодня, и вместо этого пошел в ванную и быстро принял душ. Я едва узнал себя в зеркале, когда чистил зубы. Если не считать синяка на щеке, я выглядел довольным.

Любимым.

Мои мысли вернулись ко вчерашнему дню. Я испытал страх всего на несколько мгновений, когда Кон занимался со мной любовью. Особенно, когда он вошел в меня. Я был уверен, что не смогу справиться с болью, но чем больше Кон разговаривал со мной, чем больше просто удерживал себя внутри меня и осыпал словами любви и поцелуями, тем больше я расслаблялся, и эта боль превращалась во что-то другое.

Это было воспоминание, которое я сохраню на всю оставшуюся жизнь.

Это были самые лучшие воспоминания.

У меня было предчувствие, что Кон будет подарить их мне на протяжении всей нашей совместной жизни.

Наша жизнь.

Я улыбнулся сам себе и покачал головой. Я знал, что не будет только солнечного света и роз, но также знал, что Кон всегда будет рядом со мной, а я - с ним. Мне больше никогда не придется ничего делать в одиночку.

Эта улыбка не сходила с лица еще долго после того, как я вышел из ванной. Когда я добрался до кухни, то просто наслаждался видом Кона, готовящего завтрак. Он легко передвигался по кухне. Когда он заметил меня, то послал мне теплую улыбку, которая говорила о многом. Я подошел к нему сзади, пока он работал. Когда я обнял его, он накрыл мою руку своей, затем схватил ее и приподнял, чтобы запечатлеть поцелуй на ладони.

- Что я могу сделать? - спросил я.

- Можешь принести кофе?

Потребовалось всего несколько минут, чтобы нам усестся за стол с едой и кофе. Мы ели молча, в основном потому, что я был слишком голоден, чтобы что-то делать, кроме как запихивать омлет в рот.

Кон съел только половину своей порции - еще один признак того, что он нервничал.

Когда я закончил есть, Кон долго молчал. Поскольку я знал, что он пытается собраться с духом, я растопил лед своим вопросом.

- Могу я тебя кое о чем спросить? - Когда Кон кивнул, я задал вопрос: - Как тебе удалось уговорить Клару передать детей мне?

- Мой детектив выяснил, что Рикки в тюрьме, а Клара отсиживается в каком-то дерьмовом мотеле. Я попросил Кинга пойти и поговорить с ней, потому что не хотел просто так откупаться, особенно зная, что она спустит эти деньги себе в вены.

- Ты хотел помочь ей, - заметил я.

- Кинг обнаружил, что она обслуживает одного парня за другим в обмен на наркотики. Я не знаю, что он ей сказал, но уверен, что это было не очень приятно. Но это одна из причин, по которой я его отправил. Его «порога дерьма» практически не существует. Она согласилась попробовать пройти реабилитацию. Она спросила Кинга, сможет ли она по-прежнему видеться с детьми, если завяжет, и останется чистой. Я подумал, что это тебе решать.