Прощенный: КОН

Повинуясь интуиции, я свернул налево, на тропинку, ближе всего к тропинке, ведущей обратно к дому. Как бы мне ни хотелось помчаться вниз в надежде догнать Мику, неустойчивая почва под ногами не позволяла этого. С фонариком в руке я снова стал звать Мику, останавливаясь лишь для того, чтобы послушать ответ. Прошло целых двадцать мучительных минут, прежде чем я, наконец, услышал его.

Сначала я почти не расслышал приглушенного «Здесь!», но когда позвал снова, ответ был громче. Несколько мгновений спустя, когда фонарик высветил фигуру, огибающую тропу, я выдохнул. Если бы мне не хотелось скорее добраться до Мики, я бы тут же упал на колени и возблагодарил небеса за то, что они присматривают за молодым человеком, быстро становившимся частью меня.

- Спасибо, блядь! - прорычал я, добравшись до Мики. Я, не колеблясь, притянул его к себе, точно так же, как он, не колеблясь, бросился мне на шею.

- Прости меня! - воскликнул он, и из его горла вырвалось тяжелое рыдание.

- Тебе больно? - Удалось спросить мне после нескольких долгих мгновений молчания, в течение которых мы просто прижимались друг к другу.

Я почувствовал, как он покачал головой у меня на груди.

Я заставил себя немного отодвинуться, чтобы приподнять его лицо. Света от фонарика было достаточно, чтобы я увидел его влажные глаза.

- Прости, - повторил он. - Не заметил, как стемнело, и потом, я не знал, какая тропа ведет к дому. Я такой глупый. Я должен был…

- Все в порядке, - вмешался я. - Давай вернемся... дети беспокоятся о тебе.

- С ними все в порядке? - Спросил Мика.

- Так и будет, - ответил я, заставляя себя отпустить его. Тропа, по которой мы шли, была слишком узкой, чтобы идти бок о бок, поэтому, когда я повернулся, Мика был вынужден последовать за мной.

- Кон, насчет того, что произошло...

- Ничего не произошло, Мика, - сказал я, хотя мозг кричал, отрицая это.

- Кон.

- Ничего не произошло, - твердо повторил я. Я не позволил себе оглянуться на него через плечо, потому что боялся того, что мог там увидеть. Выражение, которое я увижу в глазах Мики.

Облегчение.

Облегчение от того, что я позволяю ему спрятать все, что произошло под тем деревом, под коврик.

Облегчение для него. Пытка для меня.

Потому что теперь, попробовав Мику на вкус, мне захотелось большего.

Намного большего.

Остаток пути до дома мы проделали в молчании, но без особых происшествий не обошлось. Мика несколько раз терял равновесие на неровной дороге, и я невольно тянулся за спину, чтобы подхватить его, когда он спотыкался. Тот факт, что я был в курсе каждого его движения, был достаточно неприятен, но когда я совершил ошибку, взяв его за руку, чтобы помочь перебраться через небольшое бревно, понял, что мне уже не помочь. Как только я взял его за руку, то не смог заставить себя отпустить ее, и сколько бы я ни пытался убедить себя, что это было сделано только ради безопасности Мики, это было правдой. Особенно учитывая, что последний отрезок пути до дома был максимально свободен от препятствий, и все же я все еще не мог отпустить его руку.

Когда мы подошли к задней двери, я осторожно постучал в стекло.

- Кристофер, это мы, - позвал я. У меня был ключ, но я не хотел пугать детей еще больше. Когда в дверях появилось обезумевшее лицо Кристофера, я заставил себя отпустить руку Мики. По лицу мальчика текли слезы, когда он пытался открыть дверь. Он практически влетел в объятия своего дяди.

- Прости, - пробормотал Мика племяннику, обнимая его. - Прости.

Я все еще придерживал дверь, когда появилась заспанная Рори, но вместо того, чтобы подойти к Мике, она обхватила меня своими маленькими ручонками за ногу. Она что-то сказала, но слова были произнесены так тихо, что я не расслышал, поэтому опустился на колени и обнял ее.

- Твой дядя Мика в безопасности, милая, - сказал я.

- Его снова схватили монстры?

- Монстры? - спросил я.

Она печально кивнула, затем обняла меня.

- Монстры заставляют его плакать, пока он спит, - прошептала она. - Они там? - спросила она, намеренно отворачиваясь, чтобы не смотреть в темноту, окружающую дом.

- Нет, милая, их там нет, - пробормотал я, переводя взгляд на Мику.

Он наблюдал за нами, и я понял, что он слушал мой разговор с Рори.

- Почему бы нам не зайти внутрь? - Предложил я. Я придержал дверь для Мики и Кристофера, а затем внес Рори внутрь.

- Ладно, теперь, когда мое глупое приключение закончилось, как насчет того, чтобы поесть? -Предложил Мика беззаботным голосом с фальшивой улыбкой на губах.

Никто из детей не отреагировал, и я, просто взглянув на Кристофера, понял, что заставляю его нервничать, поэтому сказал:

- Вообще-то мне нужно кое-что сделать, так что, ребята, ешьте без меня.

Я усадил Рори на один из кухонных стульев и сбежал. Я слышал приглушенные голоса, доносившиеся из кухни, но не мог разобрать, о чем они говорили. Я мог только представить, как усердно Мика старался убедить детей, что все в порядке.

Это то, что он, вероятно, должен был делать уже очень давно, даже когда все было далеко не в порядке.

Я направился в свой кабинет, но после часа просмотра одного и того же электронного письма сдался и направился к лестнице. На кухне было темно и тихо, поэтому я предположил, что все рано легли спать.

Я понял, что был и прав и не прав одновременно, когда поднялся по лестнице и направился в хозяйскую спальню.

Дети, скорее всего, уже спали, но Мика сидел на полу прямо перед моей дверью. Он поджал колени к груди и прижался к ним лбом. На полу рядом с ним стояла тарелка, завернутая в фольгу.

Я не был уверен, спит он или нет, но получил ответ, когда под моим весом скрипнула половица и Мика поднял голову. Он вскочил на ноги, прихватив при этом тарелку.

- Привет, - прохрипел он. Его голос звучал измученно и хрипло, что заставило меня задуматься, не плакал ли он.

Я напомнил себе, что мне наплевать на подобные вещи, поэтому я просто сказал «Привет» и прошел мимо него, чтобы открыть дверь.

- Я принес тебе кое-что поесть, - сказал Мика, протягивая тарелку. - Это сэндвич. Дети устали, поэтому вместо спагетти мы сделали только сэндвичи, и я подумал, что ты, возможно, захочешь, раз уж ничего не ел. Или, по крайней мере, не думаю, что ты ел. Может, и ел. В любом случае, это просто индейка с сыром на пшеничном хлебе. Я не был уверен, это нормально, или ты на специальной диете, потому что тебе нужно набрать вес или что-то в этом роде, для боя. Если что-то не так, я могу приготовить что-нибудь еще...

Мика отошел от меня, как будто собирался спуститься по лестнице, поэтому я схватил его за локоть, чтобы остановить. При соприкосновении мою руку пронзило электрическим током, и я тут же отпустил его.

- Все в порядке, - сказал я, беря тарелку. - Я поддерживаю вес круглый год, поэтому мне просто нужно сосредоточиться на продуктах, которые дадут мне больше энергии для тренировок.

Боже, мы действительно говорили о еде после всего, что произошло сегодня?

- О, ладно. Я, эм… рад, что ты рассказал, потому что я не был уверен, что готовить тебе каждый вечер, а это часть нашей сделки.

Верно.

Наша сделка.

Наша ебаная сделка.

- Спокойной ночи, Мика, - сказал я, протискиваясь мимо него в комнату. Но когда я стал закрывать дверь, Мика прижался к дверному косяку всем телом. Его голова была опущена, и он смотрел в пол.

- Знаю, что должен сожалеть об этом, но не сожалею. Я просто не сожалею, - тихо сказал он.

Я инстинктивно понял, что он говорит о том, что произошло между нами под тем деревом. Прежде чем я успел ответить, Мика продолжил:

- Я не могу перестать думать о том, каким человеком это делает меня.

Я поймал себя на том, что приподнимаю пальцем его подбородок, чтобы он посмотрел на меня.

- Я думаю, это делает тебя человеком, - сказал я, а затем признался: - Я тоже не жалею об этом. Но это было...

- Ошибкой, - закончил за меня Мика. - Да.

Я решил, что на этом разговор окончен, и хотел скрыться в своей комнате, но он не двинулся с места.

- Мика?

Он снова опустил глаза в пол, но, к моему удивлению, поднял их сам.

- Я и не знал, что может быть так.

Я не знал, что на это ответить. Ну, да, знал, но, по-моему, он был не в том положении, чтобы это слышать. Если бы я сказал ему, как он чертовски красив, кончая, как его отзывчивость и открытость заставили меня почувствовать то, чего никогда не испытывал ни с кем другим, он бы поджал хвост и убежал, это точно.

Именно это мне и было нужно от него.

Так почему же тогда я не отправил его восвояси?

- Я тоже, - услышал я свой ответ. И это было правдой. Никогда бы в жизни не думал, что сексуальный контакт может настолько изменить мою жизнь. Я, наконец-то, понял, что имели в виду мои братья, Вон и Лука, когда они нашли мужчин, ставших для них «теми самыми». Я быстро и с ужасом осознал, что, в конце концов, нашел то же самое, но это было обречено с самого начала.

Мика кивнул, хотя выглядел печальнее, чем когда-либо. Я с трудом сдержался, чтобы не потянуться к нему.

- Что ж, спокойной ночи, - пробормотал он, отворачиваясь от меня.

- Спокойной ночи, - ответил я, отчаянно пытаясь не обращать внимания на свое разочарование.

Я уже закрывал дверь, когда услышал, как Мика сказал:

- Кон?

От одного только звука моего имени, сорвавшегося с его губ, мне захотелось распахнуть дверь и затащить его в свою комнату.

Где ему и место.

- Да? - Удалось произнести мне, когда я снова открыл дверь. Мика заламывал руки, но вместо того, чтобы смотреть в пол, он смотрел на мою грудь.

- А ты… как думаешь, может, мы... может, мы могли бы быть...

Он помолчал несколько долгих секунд, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом.

- Друзьями? Может, мы могли бы стать друзьями или что-то в этом роде? Может, мы могли бы забыть обо всем этом с… с Брэйди, ненадолго?

Сердце болезненно заколотилось в груди, когда я шагнул вперед. Мика издал тихий стон, когда я сократил расстояние между нами, пока мое тело практически не коснулось его. Я потянулся, чтобы обхватить его за шею, а затем накрыл его рот своим. Мика застонал, когда наши языки встретились, а затем его руки обвились вокруг моей шеи. Мне было так хорошо рядом с ним, что я почти забыл, зачем вообще его поцеловал. Все, что я мог, это оторваться от его губ. Мы оба тяжело дышали. Мне удалось немного отстраниться, но я все еще держал руку на его шее. Я использовал это, чтобы заставить его посмотреть на меня.

- Если бы ты задал мне этот вопрос сегодня утром, я бы сказал «да», - прошептал я. - Но вот, - я запечатлел еще один нежный поцелуй на его губах, - вот почему мой ответ «нет». - Я прижался лбом ко лбу Мики. - Я не хочу быть просто твоим другом, Мика. Я хочу всего этого. Я хочу заниматься с тобой любовью каждую ночь, прежде чем ты заснешь в моих объятиях, и я хочу, чтобы первое, что увижу, просыпаясь каждое утро, было твое лицо. Я хочу иметь возможность прикасаться к тебе, когда захочу. Я хочу заставлять тебя улыбаться и смеяться. Я хочу обнимать тебя, когда ты плачешь. Я хочу видеть, как мои прикосновения заставляют тебя разрываться на части, и я хочу, чтобы ты обнимал меня, когда я делаю то же самое.

Мика слегка охнул от моего признания, но я не дал ему времени ответить и продолжил:

- Но в том, что случилось нет никакой связи с Брэйди. Даже если бы я на секунду подумал, что ты действительно сможешь забыть об этом на какое-то время, я бы не смог. Я бы знал, что каждый раз, когда ты смотришь на меня, каждый раз, когда ты заговариваешь со мной, ты вспоминаешь ту ночь и тот ад, который тебе пришлось из-за этого пережить. Из-за меня. Так что нет, Мика, мы не можем быть друзьями. Я просто не такой, блядь, сильный, как ты.

С этими словами я наклонился, чтобы поцеловать его в лоб, а затем вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Тело дрожало от смеси желания и ярости, когда я направился в ванную. Я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, открыл кран и подождал, пока вода станет настолько холодной, насколько это было возможно, но затем совершил ошибку, оторвав взгляд от раковины. Глаза встретились с глазами в отражении, но это были не мои глаза. Они принадлежали человеку, которым я когда-то был. Тому, кто причинял людям боль.

Своими кулаками.

Своей трусостью.

Я опустил глаза и схватился пальцами за край туалетного столика, но это было бесполезно. Я был и всегда буду тем мужчиной в зеркале, и я устал притворяться, что совсем не такой.

Так что я с некоторым облегчением закрыл глаза и сделал то, что должен был сделать.

Я взмахнул кулаком.

Глава четырнадцатая

Мика

Это к лучшему.

Я изо дня в день повторял эту страшную мантру с того самого момента, как обнаружил разбитое зеркало в ванной Кона во время рутинной уборки.

Это к лучшему.

Те же самые слова моя мать произносила после каждой ссоры с моим отцом, из которой всегда выходила проигравшей. Не имело значения, был ли у нее синяк под глазом или она едва могла ходить, потому что этот придурок выбил из нее все дерьмо, она всегда отвечала на наши с Брэйди просьбы бросить этого человека одними и теми же словами.

Это к лучшему.

До сих пор я никогда по-настоящему не понимал этих слов. Она использовала их, чтобы убедить себя, что страдать от рук мужа лучше, чем жить без него. Я понимал ее ход мыслей, но не был с этим согласен. Точно так же, как я не соглашался с ними, повторяя их про себя каждый раз, когда Кон проходил мимо меня в коридоре или на кухне, и только кивал головой в знак согласия.

Вид этого зеркала должен был заставить меня взять детей и бежать куда глаза глядят, потому что я знал, как оно разбилось. Отец достаточное количество раз пробивал стены, чтобы научить меня, на что способен кулак. Черт возьми, я усвоил этот урок, когда мне исполнилось пять.

Но осознание того, что Кон вымещал свой гнев на зеркале, не столько напугало меня, сколько причинило душевную боль.

За него.

Я знал, что был причиной этого гнева из-за всех тех противоречивых сообщений, которые посылал ему с того момента, как он вошел в комнату и помешал Рикки выполнить свою угрозу убить меня. Я набросился на Кона, обвинил его в мерзких вещах и никогда не позволял ему забыть, что он - причина всех моих проблем.

И это само по себе было полной чушью. Было легко сделать Кона козлом отпущения за все, что пошло не так в моей жизни, когда он был всего лишь лицом на телевидении. Но теперь, когда я узнал его настоящего, испытал на себе его доброту, стал свидетелем его вины и сожалений, мне пришлось осознать некоторые истины о себе, а также о событиях, которые произошли после травмы Брэйди.

Так что да, это не к лучшему.

То, что Кон обращался со мной как с нежеланным гостем, было пиздец, как больно. Я скучал по нему, хотя он был совсем рядом. Он по-прежнему съедал все, что я для него готовил, благодарил за уборку, и был добр к детям, хотя и держался от них на расстоянии. Больше не было нежных прикосновений, чтобы успокоить меня, не было полных тепла взглядов, не было душераздирающих признаний.

Он хотел меня.

Прошло три недели после его признания, а я все еще не мог поверить в то, что он сказал. В его бухгалтерской книге я должен был быть красной строкой. Но человек, просто возвращающий долг, не говорит ничего подобного, не так ли? Он не говорит о том, чтобы просыпаться в твоих объятиях или заниматься с тобой любовью, чтобы видеть, как ты распадаешься на части.

И он думал, что я сильный? Как, черт возьми, это вообще возможно?

После того, как он закрыл передо мной дверь той ночью, сказав все эти прекрасные слова, я хотел распахнуть ее и принять все, что он предлагал, но был слишком напуган. Слишком напуган тем, что он был прав… что я не смогу расстаться с Брэйди на время, достаточное для того, чтобы по-настоящему побыть с Коном.

Определенно, это не, блядь, к лучшему.

Я вздохнул и заставил себя сосредоточиться на текущей задаче.

Сложить белье.

Если во всем этом и был какой-то положительный момент, так это то, что мне было чем занять руки. Каждый день я часами тщательно убирал каждый сантиметр в доме Кона, пока Рори и Кристофер играли на улице. Поскольку Кон проводил много времени тренируясь, Кристоферу, наконец, стало комфортнее проводить время вдали от меня. Он часто сидел на качелях на веранде и читал, в то время как Рори проводила часы в своем воображаемом мире принцев-героев и непонятых драконов. Осознание того, что дети, наконец-то, вступают в новую, почти нормальную жизнь, должно было привести меня в восторг, но вместо этого я обнаружил, что эгоистично завидую, потому что мне все еще не хватало той единственной детали, которая придавала бы моей жизни ощущение целостности.

- Отпусти это, - пробормотал я себе под нос, закончив стирку и выходя из маленькой комнаты рядом с кухней, где находились стиральная машина и сушилка. Я уже направлялся к лестнице, когда услышал тяжелые шаги на заднем крыльце. Поскольку я знал, кому принадлежат эти шаги, то поспешил в том направлении.

Для Кона было необычно возвращаться так рано, а Кристофер все еще сидел на качелях у крыльца. Беспокоясь о том, как Кристофер отреагирует на присутствие Кона, я намеревался вмешаться, прежде чем мальчик успеет запаниковать, но остановился, услышав, как Кристофер сказал:

- Эм, можно с тобой поговорить?

После долгого молчания Кон ответил:

- Конечно. - Я услышал удивление в его голосе. Я не винил его. Я тоже был удивлен. Кристофер ни разу не заводил разговор с Коном.

Я знал, что не должен подслушивать их разговор, но обнаружил, что не могу заставить себя пошевелиться. Я видел и Кона, и Кристофера, но сомневался, что они могли видеть меня с моего места в доме. Кристофер нервничал, его пальцы сжимались и разжимались на электронной книжке. Напротив него стоял Кон. Я мог бы сказать, что он старался выглядеть как можно более невозмутимым, но это было нелегко. Мужчина излучал уверенность и силу.

- Я, эм, знаю, ты злишься на меня, но это моя вина, а не дяди Мики, - мягко сказал Кристофер.

Он не отрывал взгляда от земли. Я понятия не имел, о чем он говорит. Кон тоже не понял, потому что сказал:

- Я не сержусь ни на кого из вас, Кристофер. Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь…

- Нож, - неуверенно вставил Кристофер. - Я думал, ты делаешь ему больно, а я... я никогда раньше не помогал ему. Я всегда был слишком напуган.

Сердце разрывалось из-за Кристофера, и все, чего я хотел, это выбежать на крыльцо и заверить его, что все будет хорошо. Прежде чем я успел пошевелиться, Кон шагнул вперед, а затем присел на корточки перед моим племянником.

- Кристофер, посмотри на меня.

Кристоферу потребовалось много времени, чтобы выполнить этот мягкий приказ, но я был чертовски горд за него, когда он встретился взглядом с Коном.

- Думаю, то, что ты сделал, было невероятно храбрым. Мика - член семьи, и мои собственные братья научили меня одной вещи: всегда заботиться о семье.

Я видел, как Кристофер вытер слезы, прежде чем сказать:

- Ты ушел... после. Ты ушел, а дядя Мика последовал за тобой и не вернулся. И теперь он все время грустный, а ты... - Кристофер покачал головой.

Сердце бешено заколотилось в груди. Как, черт возьми, Кристофер все это заметил? Я всегда так хорошо умел скрывать свои эмоции, когда он был ребенком.

Но он больше не был ребенком.

Я увидел, как Кон на мгновение опустил голову, и, хотя не мог слышать, представил, как он вздыхает, собираясь с мыслями.

- Мой уход после той истории с ножом не имеет к тебе никакого отношения. Я просто… Я никогда не был большим поклонником ножей, - пробормотал он. Он снова покачал головой и поднял глаза. - Когда я был ребенком, кое-что случилось. В дело был вовлечен нож.

У меня перехватило горло, когда я понял, что он говорит о Брэйди. Я никогда не рассказывал Кристоферу об этом, потому что не хотел, чтобы он знал, что его отец вел себя нечестно и что это привело к его падению.

Но Кон удивил меня, когда добавил:

- Я был примерно в твоем возрасте, когда это случилось, и с тех пор, когда вижу нож, страх возвращается, и я реагирую. Вот почему я ушел из дома в тот день. Мне просто нужно было остыть.

Я был так потрясен признанием Кона, что чуть не уронил корзину с бельем. Дыхание перехватило, когда до меня дошла вся ужасная правда.

Кон бросился на Брэйди не из чистой мести, после того как Брэйди вытащил нож и порезал его… он просто реагировал на детскую травму.

Меня затошнило. Настолько, что я проигнорировал продолжение разговора между Коном и Кристофером и поспешил из кухни, уронив при этом корзину с бельем на кухонный стол. Я едва успел добраться до маленькой ванной на втором этаже, как меня начало рвать в унитаз. Слезы потекли по щекам, когда мой, теперь уже пустой желудок, свело спазмом, но я знал, что не все слезы были результатом моего физического состояния.

Выжатый как лимон, я опустил голову на здоровую руку после того, как спустил воду в унитазе. Я осознал, что больше не один, только когда ласковые пальцы коснулись виска. Я покачал головой, потому что меньше всего на свете хотел сейчас видеть Кона.

- Вот, - просто сказал Кон. Я чувствовал, что он на одном уровне со мной, поэтому заставил себя посмотреть на него. Он протягивал мне маленький пластиковый стаканчик с водой. Черт, я даже не слышал, как бежала вода.

Наверное, потому, что я был слишком занят, выблевывая внутренности. Это означало, что Кон был свидетелем, по крайней мере, части унизительного зрелища. Я набрал воды и прополоскал рот, а затем сплюнул в унитаз. Кон забрал у меня стакан.

- Дети? - спросил я.

Он покачал головой.

- Они тебя не слышали. Рори уговорила Кристофера помочь ей построить замок.

В его голосе не было веселья. Скорее, в нем звучала боль.

- Ты слышал? - все, что спросил он.

Я кивнул. Я открыл рот, чтобы извиниться, но затем закрыл его снова, потому что какой в этом был смысл? Я подслушивал нарочно. У меня не было оправдания своему поведению. И в данный момент это волновало меня меньше всего.

- Мика...

Я не дал ему закончить. Он не обязан давать мне какие-либо объяснения или говорить правду.

Но я должен был.

Пришло время взглянуть в глаза правде, которую я так долго пытался отрицать.

- Это моя вина, - прошептал я. - Я убил Брэйди.

Глава пятнадцатая

Кон

Я был уверен, что неправильно его расслышал. Должен был. Потому что не было другого объяснения…

- Я хотел обвинить во всем этом тебя, но это моя вина. Брэйди был там из-за меня, и я думал, что помогаю, а потом увидел тебя по телевизору и услышал о чеках, которые получал отец...

- Мика, остановись, - мягко сказал я, потому что его бессвязная речь была такой безумной, что я ничего не мог понять.

- Нет, Кон, - сказал он, покачав головой, а затем сжал в кулаки мою футболку. - Я должен объяснить. Пожалуйста, ты должен выслушать.

Я схватил его за плечи, чтобы заставить сосредоточиться на мне.

- Я знаю, милый, но не здесь, хорошо? - Ответил я. - Дети могут услышать.

Мика побледнел, когда, казалось, вспомнил, где мы находимся. Он неуверенно кивнул, и когда я подошел, чтобы помочь ему подняться на ноги, он позволил мне, но как только мы встали, отстранился. Движение причинило боль. Мика, должно быть, что-то заметил по выражению моего лица, потому что прошептал:

- Не могу думать, когда ты прикасаешься ко мне, а я должен быть в состоянии делать это.

В его взгляде было столько боли, что это разбило мне сердце. Но я кивнул и отошел в сторону. Мика обхватил себя руками и вышел из ванной. Я молча последовал за ним и не удивился, когда он направился вверх по лестнице. Что удивило, так это то, что он выбрал мою комнату, а не свою. В какой-то момент Кристофер стал спать в своей комнате, так что мы могли с таким же успехом разговаривать в комнате Мики, но я предположил, что он беспокоился о том, что дети могут застать нас врасплох.

Когда он добрался до моей комнаты, то толкнул дверь, подождал, пока я войду, затем закрыл дверь и защелкнул замком. От одного этого действия внутри все оборвалось. Очевидно, что бы он ни хотел мне сказать, это было что-то очень плохое. Я ни на секунду не поверил, что он сыграл какую-то роль в смерти Брэйди, но его поведение говорило о том, что он в это верил.

Мика неловко заерзал у двери, пока его взгляд блуждал по кровати. После смерти бабушки и дедушки я купил новые матрасы на все кровати в доме, но в меблировке особо ничего не менял, поэтому единственным предметом мебели в комнате был старый деревянный стул. Я схватил его и поставил напротив кровати.

Это движение, казалось, открыло что-то внутри Мики, потому что он подвинулся вперед и сел на край кровати лицом к стулу. Он был неподвижен, как доска. Это напомнило мне о первых днях после того, как он выписался из больницы. Я осторожно опустился на стул и стал ждать.

- Я не знаю, с чего начать, - прошептал он. Мика, обезумевший от желания признаться в каком-то явном грехе, исчез, а на его месте появился человек, настолько близкий к разрушению, что я боялся дышать.

- Ты сказал, что Брэйди был там в ту ночь из-за тебя, - напомнил я.

Мика кивнул.

- Он мог бы уйти, если бы не я.

- Уйти куда?

- Из дома. Наш отец.

У меня внутри все сжалось еще сильнее.

- Твой отец причинял боль тебе и Брэйди? - спросил я.

Мика кивнул.

- Наша мама тоже, но она умерла, когда мне было семь лет. Рак. - Он глубоко вздохнул, прежде чем добавить: - Брэйди был достаточно взрослым, чтобы уйти из дома, и он мог бы это сделать, если бы дело касалось только его.

- Но он остался ради тебя. Чтобы защитить тебя, - предположил я.

Еще один кивок.

- Милый, он твой брат. Это была его работа. Тот факт, что он не ушел, означал, что он очень сильно любил тебя.

Мика уставился в пол. На этот раз он не согласился со мной. Он просто сидел совершенно неподвижно.

Я тяжело вздохнул и положил руку ему на колено, больше для того, чтобы успокоить себя, чем для чего-либо еще. Я хотел сказать ему, что мы не должны этого делать, но знал, что произойдет, если будешь держать все это в себе и позволишь этому разрастаться. Черт, Брэйди испытал это на себе, когда наставил на меня нож.

- Ты слышал, как я разговаривал с Кристофером, верно? - Тихо спросил я.

Мика кивнул.

Я на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями… и эмоциями. У меня все похолодело внутри, когда я открыл глаза и сказал:

- Когда мне было двенадцать, я шел домой из парка, где мы с Кингом играли в баскетбол. В то время мы жили в разных приемных семьях, но встречались каждый день после школы, чтобы поиграть в баскетбол.

- Ты рос в приемной семье? - Спросил Мика.

Настала моя очередь кивнуть.

- С тех пор, как мне исполнилось девять. - Я сделал еще один вдох, когда холодок в животе распространился по всему телу. На этот раз я опустил глаза. - Было поздно, но еще светло. Я был всего в нескольких кварталах от дома, но жил не в самом лучшем районе. Мы с Кингом знали, как позаботиться о себе, но в тот день...

Я не осознавал, что снова закрыл глаза, пока не почувствовал, как руки Мики накрыли мои. В какой-то момент я сжал их вместе. Продолжая, я попытался впитать тепло Мики.

- Было похоже, что он появился из ниоткуда. Только что я шел по тротуару, подбрасывая баскетбольный мяч, а в следующую секунду меня швырнуло лицом о стену в пустынном переулке. Я попытался закричать, но его рука зажала мне рот, а затем к горлу прижался холодный металл.

- Кон, - прошептал Мика, крепче сжимая мои пальцы.

Я не хотел его жалости, поэтому поспешил продолжить.

- У меня не хватило сил сопротивляться. А даже если бы и хватило, я был слишком напуган. Все произошло так быстро, и я просто стоял там, в ужасе думая, что если сдвинусь хотя бы на дюйм, он перережет мне горло.

Знакомая ярость начала разливаться по венам, поэтому я быстро встал и начал ходить по комнате, пытаясь успокоиться. Меньше всего мне хотелось, чтобы Мика снова стал свидетелем проявления моей ярости. Он насмотрелся на это, когда я уложил его брата.

Я подошел к окну, чтобы посмотреть на детей, играющих на заднем дворе, но то, как они собирают хворост для замка Рори, ничуть не охладило мой гнев. Если уж на то пошло, стало только хуже, потому что они были такими чертовски невинными, а жизнь и так, блядь, была жестока к ним обоим.

И Мике.

- Я подумал, что он просто собирается меня ограбить, - прошептал я. - Я даже не сказал ему «нет». - Я не смог сдержать всхлип, сорвавшийся с губ. Через несколько секунд я почувствовал, как чьи-то руки обхватили меня сзади.

- Прости, - пробормотал Мика, крепко обнимая меня. - Мне так жаль.

Я протянул руку, чтобы накрыть здоровую руку Мики, прижатую к моей груди.

- Я никому не рассказывал о том, что произошло. Даже своим братьям, - признался я. - Когда он закончил, он провел лезвием по моему горлу и сказал, что знает, кто я, и что, если я кому-нибудь расскажу, он найдет меня и убьет. Я так и не увидел его лица.

Я сделал еще один глубокий вдох, чтобы побороть подступающие к глазам слезы.

- Я поклялся, что никогда и никому больше не позволю иметь надо мной такую власть.

Мика прижался лбом к правой лопатке и сильно сжал меня.

- Я не знал, Кон, - прохрипел он.

Я услышал слезы в его голосе, поэтому обернулся. Конечно же, слезы текли по его лицу.

Слезы из-за меня.

Я притянул его к себе и просто держал в объятиях очень долго. Ярость, бушевавшая во мне, рассеялась, и хотя я не мог сказать, что стало лучше, почувствовал себя немного спокойнее.

- Расскажи мне о Брэйди, - тихо попросил я. Дело было не столько в том, что я хотел услышать о человеке, чью жизнь я, по сути, отнял, сколько в том, что я хотел, чтобы Мика смог избавиться от этого дерьма.

- Мы говорили о поездке на Аляску, - начал Мика. - Брэйди стал участвовать в этих боях, чтобы заработать достаточно денег, чтобы мы могли поехать туда. В то время он встречался с Кларой. В тот день, когда он должен был драться с тобой, он узнал, что она беременна, и они поженились в здании суда. Он сказал, что рад стать отцом, но, думаю, давление довело его до отчаяния, понимаешь?

Я понимал. Я чувствовал такое же давление, когда вступал в бой.

- Да, - сказал я.

Я отстранился, чтобы увеличить расстояние между нами, затем взял Мику за руку и отвел его обратно к кровати. Вместо того, чтобы сесть, я забрался в постель и прислонился спиной к изголовью. Я притянул Мику к себе так, что он оказался между моих ног, прижавшись спиной к моей груди. Я обнял его и спросил:

- Почему ты думаешь, что это твоя вина, Мика?

Он шумно выдохнул, и я был рад, когда он прислонился ко мне спиной.

- Я не хотел присутствовать на том поединке, - признался он.

- Ты не должен был приходить, - сказал я. - Это не место для детей.

- Брэйди боялся оставлять меня наедине с нашим отцом, и мы планировали уехать из города сразу после того, как он выиграет бой. Клара прощалась с друзьями, и мы собирались встретить ее на автобусной остановке. В любом случае, я старался не смотреть на вас двоих, но ничего не мог с собой поделать. Когда он упал и остался лежать, я понял, что никакой Аляски не будет. Но потом я увидел нож, а ты стоял ко мне спиной, и я не мог позволить ему... Я не мог позволить ему...

Я водил пальцами по тем, которыми Мика обернул мою руку, но когда услышал его последние слова, замер.

- Ты предупредил меня, - прошептал я, не веря своим ушам, когда вспомнил вымученное «нет», которое, как мне показалось, прозвучало за спиной.

Мика не ответил, но повернул голову так, что она оказалась прижатой к моему плечу. Я поцеловал его в макушку, когда понял, как тяжело ему должно было сделать это признание.

- Ты не предавал его, милый. Ты просто отреагировал на ситуацию. Ты бы сделал это для любого, не только для меня. Ты понятия не имел, как все обернется.

Мика молчал, так что я не был уверен, согласен ли он с моими доводами или нет. Скорее всего, нет. Вероятно, он годами мучил себя мыслью, что предпочел меня своему брату.

- Мика, ты не убивал его - ни ты, ни даже Брэйди не могли знать, как я отреагирую на вид этого ножа. Это я потерял контроль над собой. Я - тот, кто должен был остановиться, когда угроза миновала. Я…

- Я передвинул его, Кон.

- Что? - Спросил я, потому что его слова не имели смысла.

- Я передвинул его. После того, как... после того, как они оторвали тебя от него и все начали расходиться, я так испугался, что он умрет. Я не хотел, чтобы он оставлял меня, поэтому попытался привести его в чувство. Когда у меня не получилось, я положил его голову себе на колени и просто говорил с ним.

Я напрягся, когда понял, к чему клонит Мика в своих объяснениях.

- Мика, это маловероятно...

- Я ехал с Брэйди в машине скорой помощи. Парамедик продолжал говорить с кем-то по рации. Он сказал, что пациента перемещали. По тому, как он это сказал, я понял, что это что-то значит, но не знал, что именно. Я не видел связи между тем, что сделал, и тем, что Брэйди был парализован, пока пару лет спустя, на уроке здоровья в школе, мне не рассказали о первой помощи. Учитель говорил о том, что если переместить человека после того, как он упал или получил серьезные травмы, это может привести к его параличу...

Мне было невыносимо слышать, как голос Мики срывается с каждым словом, поэтому я повернул его к себе, чтобы посмотреть в глаза.

- Мика, послушай меня. Я участвовал в достаточном количестве боев, чтобы знать, что подобное случается крайне редко. Скорее всего, перемещение никак не повлияло на Брэйди. Ущерб уже был нанесен. Мной. Только мной. Ты слышишь меня?

Мика только покачал головой, его глаза наполнились непролитыми слезами, и в тот момент я понял, что никакие мои слова не убедят его в том, что он не сыграл никакой роли в травмах своего брата. Поэтому я прижал его к груди и просто держал, пока он плакал. Когда с его губ срывались одно отвратительное, душераздирающее рыдание за другим, я понял, что он, скорее всего, никогда не позволял себе горевать о том, что случилось с его братом.

Точно так же, как я не горевал о том, что случилось с маленьким мальчиком, потерявшим свою невинность в темном переулке.

Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем Мика успокоился у меня на груди. Моя футболка насквозь промокла от слез, но мне было все равно. Я попытался определить, заснул ли он, но сказать наверняка было трудно. Я не был уверен, пока он не задал вопрос, которого я не ожидал.

- Ради кого ты сражался той ночью?

Глава шестнадцатая

Мика

На мой вопрос Кон не отвечал так долго, что я уже подумал, что он не собирается отвечать, и чуть было не велел ему забыть, что я спрашивал, когда он сказал:

- Ради моего брата, Лекса.

- Сколько у тебя братьев? - спросил я.

- Четверо, - сказал он. - Я познакомился с Кингом и Лексом в приемной семье, и мы втроем познакомились с Воном и Лукой, когда были подростками. Вон и Лука - родные братья.

- Судя по тому, как ты о них говоришь, кажется, что вы все «родные» братья, - предположил я.

Мне не нужно было смотреть на Кона, чтобы услышать улыбку в голосе, когда он произнес:

- Да, думаю, так и есть.

- Так тебе нужны были призовые деньги, чтобы отдать их Лексу?

Когда Кон не ответил, я отстранился и повернулся лицом к нему. Это означало, что я больше не мог находиться в его объятиях, но мне нужно было прочитать выражение его лица. Я скрестил ноги, в то время как Кон подтянул свои и откинулся на спинку кровати.

- Тебе не обязательно...

Кон покачал головой, и я замолчал. Учитывая то, что он уже рассказал мне о своем прошлом, было трудно поверить, что в его жизни могло быть что-то, о чем было бы труднее говорить, но по выражению его лица было ясно, что это так.

- Мы с Кингом познакомились с Лексом, когда он был совсем маленьким. Он был болезненным ребенком, который не мог постоять за себя. Мы с Кингом были старше и оба уже некоторое время были в системе, поэтому знали, как играть в эту игру.

- Что случилось, что привело тебя туда? - спросил я.

- Моя мама умерла, когда мне было девять. Один из ее парней забил ее до смерти.

Слова были произнесены так небрежно, что, если бы не смотрел на него, я бы подумал, что это событие совершенно не повлияло на него. Но в его глазах промелькнула боль, и я понял, что это, скорее всего, еще одна ситуация, в которой он научился сдерживать свои эмоции.

- И некому было тебя приютить? - спросил я. - А как насчет твоих бабушки и дедушки? Разве это не их дом?

- Это... было. Мама ушла из дома, когда ей было шестнадцать. Здешняя жизнь просто не могла угнаться за ней. Она поехала в Вегас, повеселилась, встретила парня и последовала за ним в Лос-Анджелес. Потом она встретила другого парня, устроила вечеринку и последовала за ним в Нью-Йорк. К восемнадцати годам она была беременна мной. Переезды из города в город прекратились, но вечеринки так и не кончились, и, в конце концов, она связалась не с тем парнем. Мои бабушка и дедушка понятия не имели, где она и что ее вообще убили. Я ничего о них не знал, поэтому, когда меня нашла судебная полиция, я не смог сообщить им ничего, кроме своего имени. В конце концов, мне удалось найти своих бабушку и дедушку самостоятельно, но я не проводил с ними много времени, пока они не умерли. Они оставили мне дом, но к тому времени я уже устроил свою жизнь в Нью-Йорке. Продавать его мне никогда не казалось правильным, поэтому я использую его для других целей.

- Например, для тренировок, - предложил я.

Кон кивнул.

- Это хорошее место, чтобы на время отвлечься и проветрить мозги.

- Так зачем Лексу понадобились деньги? - спросил я.

- В детстве у него было много проблем со здоровьем. Только в раннем подростковом возрасте ему был поставлен диагноз сахарный диабет 1 типа. Несвоевременно поставленный диагноз означал, что некоторые его органы, включая почки, были сильно повреждены. К тому времени, как ему исполнилось шестнадцать, он был в списке на пересадку новой почки. Ежедневный диализ поддерживал его жизнь, но каждый раз, когда появлялась возможность пересадить почку, возникала бюрократическая волокита. По правде говоря, я думаю, что система здравоохранения и страховая компания просто подстроили все это, чтобы им не пришлось платить за операцию. Мы с Кингом оба прошли тестирование, чтобы понять, подходим ли мы ему.

- И ты подходил? - Спросил я, затаив дыхание в предвкушении.

Кон кивнул. Он взял меня за руку и одновременно приподнял рубашку, обнажая правый бок. Я попытался не обращать внимания на загорелую кожу и подтянутый пресс и сосредоточился на татуировке, которую он мне показывал. Я видел татуировку по телевизору и в Интернете, когда он был на арене, но не обратил на нее особого внимания, так как это были всего лишь несколько китайских иероглифов. Но теперь, когда кончики пальцев соприкоснулись с его горячей кожей, тело начало реагировать, и мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, почему Кон положил мои пальцы именно на это место. Темные чернила татуировки скрывали небольшой шрам.

- Ты отдал ему свою почку, - выдохнул я, не веря.

- Это было несложно. Операция обошлась нам недешево. У нас с Кингом не было больших денег, поэтому каждый из нас поклялся получить половину суммы, сколько бы нам ни потребовалось. После того случая с парнем в переулке я стал одержим идеей научиться защищать себя и стал смотреть бои по телевизору и в Интернете. Оказалось, что у меня к этому врожденная склонность, и когда парень, с которым я раньше спарринговал в общественном спортзале, рассказал мне о подпольных боях, я понял, что это мой шанс получить свою половину денег. Бой с Брэйди был последним, который мне нужно было выиграть, чтобы оплатить операцию.

Осознание того, что мой брат пострадал не только из-за каких-то призовых денег, что-то смягчило во мне. Кон так же отчаянно пытался спасти своего брата, как Брэйди - меня. Все, что произошло после официального окончания боя, было просто жестоким стечением обстоятельств.

- Ни в одной из статей о тебе в прессе никогда не упоминалось, что ты отдал своему брату почку, - сказал я.

- По уважительной причине, - ответил Кон. - В бою главное - найти слабые места противника. Если бы парни знали, что у меня нет почки, угадай, на что бы они направили большинство своих ударов. Имей в виду, что они не просто хотят сбить меня с толку, они хотят, вообще вывести меня из игры.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, но как только понял, меня охватила волна беспокойства.

- Твоя оставшаяся почка, - сказал я. - О Боже, Кон, что произойдет, если ты получишь слишком много ударов...

Я почувствовал, как дыхание участилось, а сердце бешено заколотилось в груди.

Кон наклонился вперед и обхватил мое лицо ладонями.

- Я в порядке, милый. Это хорошо охраняемый секрет. Единственные, кто знает, это мои братья, мой агент и мой менеджер. А теперь и ты.

Его большие пальцы погладили меня по щекам, отчего сердце забилось быстрее совсем по другой причине. Атмосфера между нами изменилась так быстро, что меня чуть не хватил удар. Тело начало реагировать на его близость, и я не смог удержаться и опустил взгляд на его губы. И только когда Кон внезапно отпустил меня и откинулся на спинку стула, я понял, что он чувствует совсем не то же самое.

- С Лексом все в порядке? - Спросил я, пытаясь выровнять дыхание.

- Трансплантация прошла успешно, и он будет принимать лекарства до конца своей жизни, чтобы предотвратить отторжение, но он живет настолько нормальной жизнью, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. - Кон попытался улыбнуться, но улыбка не коснулась его глаз.

- С ним что-то не так, да?

Кон опустил глаза.

- И да, и нет, - пробормотал он. - Несколько недель назад я узнал, что он слепнет. Он скрывал это какое-то время.

- О, Кон, прости. Я даже представить себе не могу, как это, должно быть, тяжело, после всего, что ты сделал, чтобы спасти его.

- Он смирился с этим. И встретил того, кто делает его счастливым, - ответил Кон.

На этот раз я заставил его поднять глаза, так что он был вынужден посмотреть на меня.

- Но это еще не все, да? - спросил я. Я положил руку на щеку Кона.

Кон некоторое время наблюдал за мной, прежде чем накрыть мою руку своей.

- В другой раз, хорошо? - прошептал он.

Я кивнул, потому что полностью все понял. Я был измотан всем тем эмоциональным дерьмом, через которое мне пришлось пройти, и не скрывал, что хотел бы сбежать от этого на некоторое время. Кон, казалось, понял, чего я хочу, потому что протянул ко мне руки. Я с готовностью вернулся в его теплые объятия и просто позволил ему подержать меня некоторое время. К счастью, мозг начал успокаиваться, и я смог просто наслаждаться биением сердца Кона под ухом.

Не уверен, сколько времени прошло, прежде чем я проснулся от того, что Кристофер зовет меня. Я подскочил в ответ, но две большие теплые руки удержали меня на месте.

- С ним все в порядке, милый. Он просто ищет нас.

Я сделал глубокий вдох, когда Кон крикнул:

- Мы спустимся через секунду, Кристофер.

Я услышал приглушенный ответ племянника из-за двери и мог только догадываться, что творилось у него в голове, когда он понял, что мы с Коном находимся в комнате вдвоем. Мой племянник знал, что я гей, но не похоже, чтобы он когда-либо видел меня в каких-либо отношениях с другим мужчиной.

Не то чтобы то, что было у нас с Коном, можно было назвать отношениями.

- Думаю, мне стоит пойти проверить, как они, - пробормотал я, неохотно высвобождаясь из объятий Кона.

- Да, - сказал Кон, отпуская меня. Но поймал меня за руку, когда я уже собирался встать с кровати, и добавил: - Мика?

- Да?

Кон застыл на мгновение, затем тихо сказал:

- Давай попробуем дружить.

Мое сердце подпрыгнуло от этого комментария, но тут же снова упало. Я кивнул в знак согласия, хотя в груди все сжалось. Мне следовало бы порадоваться перемене отношения Кона, но это только разочаровало.

Потому что теперь я хотел большего.

Гораздо большего.

Глава семнадцатая

Кон

- Спасибо тебе за это.

Я взглянул на Мику и увидел мягкую улыбку на его губах. Он не сводил глаз с детей, которые бежали впереди нас по тропинке. Я поймал себя на том, что перевожу свое внимание на Кристофера и Рори и вижу то же, что и Мика.

Дети есть дети.

Другие воспринимали это как должное, но не я и не Мика. Мы знали, что не у каждого ребенка есть детство.

Вместо того, чтобы ответить Мике словами, я наклонился и взял его руку в свою, затем поднес ее к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ладони. Я услышал, как Мика тихо вздохнул. Я знал, что нарушаю границы дружеских отношений, которые мы с ним установили несколькими днями ранее, но сказать ему, что он желанный гость, не то, что я хотел сказать. Я хотел сказать ему, что это я должен его благодарить. Я хотел сказать ему, что то, что он и дети были рядом, что-то облегчило во мне. Я хотел сказать ему, что вся темная ярость, которую я испытывал из-за того, что тот ублюдок в переулке сделал со мной много лет назад, теперь утихла.

Но я не мог сказать всего этого, поэтому мог только надеяться, что он понял, что я хотел сказать этим легким поцелуем.

У нас все было в порядке.

Нет, мы не забыли обо всем том дерьме, что произошло между нами, но это больше не было главным, по крайней мере, на данный момент, не для меня. Не думаю, что и для Мики, судя по его поведению в последние несколько дней.

Он выглядел… счастливым.

Да, счастливым.

Время от времени я замечал, как он улыбался, когда дети говорили или делали что-то смешное. Однажды я даже слышал, как он смеялся. Мы сидели за ужином - я стал каждый вечер присоединяться к нашей маленькой семье с тех пор, как сказал Мике, что мы можем попробовать дружить, и Рори попыталась рассказать шутку, которую поняла комично неправильно, но ее маленькие приступы хихиканья были такими заразительными, что мы все рассмеялись.

Боже, этот мужчина был прекрасен, когда смеялся.

И когда улыбался.

Когда говорил.

Или когда просто смотрел на меня определенным образом.

Черт, я в жопе. По-королевски, в жопе.

Потому что быть друзьями у меня реально не получалось.

Как и опасался, я хотел большего. Я хотел, чтобы семейный ужин был настоящим. Каждый вечер. Я хотел его каждый вечер. Я хотел слышать о жизни Кристофера и Рори, и я хотел иметь возможность протянуть руку и положить ее на руку Мики, пока они нам что-нибудь рассказывают. Я хотел иметь возможность войти в комнату и поприветствовать его обжигающим поцелуем, потому что, казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я видел его в последний раз. Я хотел предвкушать момент, когда дети пожелают спокойной ночи и отправятся спать, потому что тогда он будет мой.

Весь мой.

Да, я был в жопе.

Полной.

Я опустил наши соединенные руки, намереваясь отпустить Мику, но, к удивлению, он отказался отпускать мою руку. Я машинально сжал ее крепче и попытался не обращать внимания на то, как сильно забилось сердце в груди.

Но надежда на то, что он испытывал те же чувства, что и я, быстро развеялась, когда Мика спросил:

- Ты что-нибудь слышал от своего частного детектива, который пытается найти Клару и Рикки?

- Эм, нет, пока нет, - ответил я. - Они все еще в розыске. Но в какой-то момент они появятся.

Как только я вывез Мику и детей из Нью-Йорка, связался со своими адвокатами, чтобы предложить Кларе передать детей Мике. К сожалению, Рики и Клара покинули этот дерьмовый дом в Нью-Джерси, вероятно, потому, что Рики предположил, что Мика рассказал копам о нем и всей незаконной деятельности, которая там происходила. Поскольку у пары не было денег, чтобы уехать далеко, я подозревал, что они вернутся, поэтому нанял частного детектива, чтобы он присмотрел за домом и сделал все необходимое для поиска пары.

- Извини, это занимает так много времени, - начал я.

- Нет, дело не в этом, - твердым голосом сказал Мика, слегка потянув за руку, чтобы привлечь мое внимание. - Не то чтобы я хотел, чтобы мы отсюда уезжали, - добавил он. - Мне, детям, нам... нам здесь нравится… нам нравится быть с...

Я затаил дыхание, желая, чтобы он это сказал. Произнес единственное слово, которое доказало бы, что я не единственный, кто чувствует правильность всего этого.

Но как только он опустил глаза, я понял, что не получу желаемого.

- ...всей этой природой, - пробормотал Мика.

Я позволил ему сорваться с крючка, заставив нас продолжить прогулку.

- Мне просто жаль Клару, - сказал он через мгновение.

Я почувствовал, что он хочет еще что-то сказать, поэтому промолчал.

- Она никогда не соглашалась на это, понимаешь? - сказал он.

- На что это?

- На это дерьмо Брэйди. И моего отца.

- Твоего отца?

Мика кивнул.

- После того, как Брэйди пострадал, Кларе пришлось переехать к нам. Семья выгнала ее, когда узнала, что она беременна. Она действительно любила Брэйди, поэтому усердно работала, чтобы помочь ухаживать за ним после того, как он выписался из больницы. Но Брэйди не облегчал эту задачу. Как и мой отец.

- Что ты имеешь в виду? - осторожно спросил я.

Мика молчал несколько долгих секунд.

- Брэйди изменился после того, как получил травму. Я имею в виду, для любого, кто пережил такую травму, было нормально злиться, впадать в депрессию и все такое, но он просто... он...

- Он что? - Спросил я, заставляя Мику остановиться. Дети были достаточно далеко от нас, чтобы не слышать, но не настолько, чтобы мы не могли их видеть.

- Он стал злым. Просто... очень злым.

Снова нахлынуло чувство вины, но я отбросил его, потому что знал, что Мике нужно было выплеснуть это из груди. Я заставил нас продолжить путь, чтобы мы не теряли детей из виду. Мы направлялись ко второму пруду на территории, где был водопад, и дети были очень рады его увидеть.

- Он сказал Кларе то, чего никогда раньше не говорил.

- А как насчет тебя? - спросил я. - Он что-нибудь тебе сказал?

Мика кивнул.

- Он что-нибудь сделал?

На этот раз прошло добрых тридцать секунд, прежде чем он кивнул снова. Я снова остановился, вынуждая его сделать то же самое.

- Эй, Кристофер, - окликнул я.

- Да? - откликнулся Кристофер.

После нашего разговора на крыльце парень заметно расслабился в моем присутствии. Он все еще пугался, если я двигался слишком быстро, но приходил в себя гораздо быстрее, если я ненароком делал что-то, что могло его напугать.

- Пруд прямо за поворотом. Мы с твоим дядей вас догоним, хорошо? Присмотри за своей сестрой.

- Хорошо! - Крикнул Кристофер, и они с Рори пробежали последние несколько сотен футов до пруда. Он был не очень глубоким, и войти в него было легко, так что я знал, что несколько минут дети будут в порядке одни, особенно учитывая то, как Кристофер присматривал за своей сестрой.

Я оттащил Мику на обочину тропы и усадил его рядом с собой на большое бревно.

- Скажи мне, - тихо сказал я, притягивая его к себе и целуя в висок. - Я знаю, что что-то не так.

- Я знаю, он ничего такого не имел в виду... - Пробормотал Мика.

Я провел пальцами по спине Мики. У меня было свое мнение об истинной натуре Брэйди, основанное на том факте, что он буквально был готов вонзить мне нож в спину, но я этого не сказал.

- Он был парализован ниже груди, но все еще мог двигать руками. Он мог говорить и дышать самостоятельно. Врачи сказали, что после интенсивной физиотерапии он сможет вести относительно нормальную жизнь. Он просто больше не сможет ходить. Но это все, что он услышал. Он сказал, что его жизнь кончена. Я думал, что со временем его отношение изменится, но он становился все злее и злее. Он начал срываться на Кларе. Он не хотел обнимать Кристофера... даже не хотел его видеть. Я помогал заботиться о Брэйди, насколько мог, но у меня хватало сил не на многое. Государство платило медсестрам, которые приходили и помогали мне, так что, в конце концов, я научился кое-что делать для него, но основной удар его гнева пришелся на Клару. А отец относился к Кларе так, как будто это моя мама, поэтому она делала всю работу по дому и пыталась заботиться о Кристофере и Брэйди. Она начала пить, чтобы справиться с этим. Потом она просто замкнулась в себе. Через два года с нее было достаточно. После смерти отца она начала тусоваться с разными парнями. В конце концов, она забеременела Рори, а потом появился Рикки, и я понял, что прежняя Клара ушла навсегда.

- Значит, ты взял на себя заботу о Брэйди. И о Кристофере. И о Рори тоже, когда она появилась на свет.

Мика кивнул и незаметно вытер глаза.

- Брэйди большую часть времени просто говорил гадости. Он сказал, что это я виноват в том, что он оказался в постели. Что его бы там не было, если бы ему не пришлось присматривать за мной. Он не знал, что я предупредил тебя. Если бы он узнал...

Мика содрогнулся. Я крепче обнял его.

- Когда он начал применять физическую силу?

- Когда мне было десять. Я совершил ошибку, предложив ему встать с кровати и воспользоваться инвалидным креслом, которое предоставило государство. Он схватил меня за горло и обвинил в том, что я назвал его получеловеком... - Пробормотал Мика, но потом просто покачал головой. Я знал, что это еще не все, но он явно не хотел очернять память своего брата.

- Травма меняет людей, милый, - сказал я.

- Она не изменила тебя.

Его заявление застало меня врасплох.

- Что?

Мика отодвинулся достаточно, чтобы посмотреть мне в лицо.

- С тобой случилось нечто ужасное, но ты по-прежнему добрый и отзывчивый и ставишь других людей на первое место.

Его слова заставили меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. Этот поступок явно удивил его, но я ничего не мог с собой поделать. Внутри все сжалось так сильно, что я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Я не мог ответить, потому перехватило горло.

Мика осторожно встал. Он выглядел… решительным.

- Я знаю, тебе все еще больно, Кон. Я знаю, что то, что этот монстр сделал с тобой, заставляет чувствовать себя неуправляемым, даже по сей день. Я знаю, внутри тебя столько злости, что думаешь, что это то, кто ты есть на самом деле, и что все, что ты можешь, это удержать тьму там, где ей место. Ты должен скрывать, должен притворяться, что тебе больше не больно, черт возьми. Тебе приходится работать каждую секунду каждого дня, чтобы не кричать всем, кто готов слушать, что все еще чувствуешь, как он прижимает тебя к стене, все еще слышишь его голос в голове каждый раз, когда закрываешь глаза, тебе все еще больно от стыда за то, что должен был что-то сделать... что угодно.

Я хотел сказать ему, что он ошибается. Что он меня не знает. Не настоящего. Я начал качать головой, готовясь сделать именно это, но тут он сократил расстояние между нами и сжал в кулаки ткань моей футболки.

- Я солгал, Кон, - пробормотал он.

На этот раз он пригвоздил меня взглядом, вместо того чтобы опустить глаза, как обычно.

- В том, что со мной случилось, нет твоей вины. Деньги, которые ты продолжал присылать, спасли нас... меня. И то, что я мог винить тебя во всем, помогало мне пережить каждый день. Я не позволял себе смотреться в это зеркало, потому что не хотел видеть правду. - Слова Мики оборвались рыданием.

- Мика...

- Нет, дай мне закончить, - вмешался он. Он отпустил меня только для того, чтобы вытереть глаза. - То, что Рикки сделал со мной, случилось бы в любом случае. Единственное, что удерживало меня от превращения в наркомана, как Клара - это дети. Деньги, которые ты отправлял… это держало нас вместе. Я знаю, что это не имеет смысла, но это правда. Как только я понял, как манипулировать Рикки с помощью этих денег, я смог дать Кристоферу и Рори то, что им было нужно для нормальной жизни. Знаю, это делает меня эгоистичным засранцем, но я не мог их потерять. Просто не мог. Они - все, что у меня есть.

- Это не делает тебя эгоистом, Мика, - мягко сказал я.

Но Мика только покачал головой и сказал:

- Через несколько лет после того, как Брэйди получил травму, у него случился инсульт. Из-за этого он не мог ни говорить, ни двигаться. Рикки не хотел терять чеки на нетрудоспособность, которые мы получали от государства, поэтому я заботился о Брэйди. Когда начали приходить чеки, я знал, что это ты их присылаешь, но никто другой этого не знал. Сначала они были маленькими...

- Прости, это все, что я мог себе позволить...

Мика издал тихий смешок и поднял глаза.

- Боже, Кон, ты даже не видишь, да? - прошептал он.

- Вижу что? - Спросил я в замешательстве.

Но Мика не ответил. Вместо этого он сделал глубокий вдох и, на этот раз, не отводя от меня взгляда, продолжил:

- Сначала они были маленькими, но потом с каждым месяцем становились все больше. Мне потребовалось некоторое время, но, в конце концов, я понял, что каждый раз, когда ты выигрываешь бой и твоя карьера поднимается на новый уровень, чеки становятся больше. Рикки и остальные просто решили, что это своего рода дополнение за инвалидность. Когда я стал старше, смог сам перехватывать чеки и обналичивать их. Мне удавалось откладывать достаточно денег, чтобы оплатить покупки для себя и детей, а также большинство счетов. Когда у Рикки и Клары заканчивались наличные, я «находил» те, о которых они «забыли». Иногда Рикки ловил меня и забирал деньги, которые я прятал, и за это приходилось расплачиваться, но это было не всегда...

Я понимал, о каком аду он говорит, и меня чуть не стошнило.

- Я должен был прийти проведать тебя. Я должен был…

Мика издал разочарованный смешок и уткнулся головой мне в грудь.

- Прости, - пробормотал я, потому что знал, что был причиной его разочарования. - Моя семья говорит, что я всегда пытаюсь что-то исправить для других людей. Думаю, иногда даже слишком.

- Это потрясающе, - тихо сказал Мика, прежде чем поднять глаза. - Ты потрясающий, Кон.

Его рука скользнула по шее сзади. Восхитительные искры энергии заплясали по спине от этого прикосновения. Я почти наклонился, чтобы завладеть его губами, когда Мика снова опустил глаза - верный признак того, что он еще не закончил то, что хотел сказать.

- Я винил тебя в том, что случилось со мной, когда был ребенком, потому что мне нужно было кого-то винить. Кого-то, кому я мог бы спокойно дать отпор, даже если это было у меня в голове. Я не мог остановить Рикки, не мог отбиться от Барри или других парней, но мог ненавидеть тебя. Я мог винить тебя. Но, правда в том, что я боялся, что чеки перестанут приходить. Я использовал тебя столькими способами, о которых ты даже не подозреваешь, Кон. И вот однажды я оборачиваюсь и вижу тебя снова, и ты красивый, и милый, и заботливый, и беспокоящийся, и добрый, и... - Мика позволил мягкой улыбке тронуть его губы. - Ты спас нас, Кон. Так что в следующий раз, когда посмотришься в зеркало и тебе не понравится то, что увидишь, вспомни об этом.

Рука Мики переместилась с шеи на щеку. Он долго смотрел мне в глаза, прежде чем отпустить и отступить на шаг. Но я не дал ему уйти далеко, обхватил его рукой за талию и притянул к себе, пока он снова не оказался прижатым к моей груди. Мне понравилось, что его руки автоматически обвились вокруг моей шеи, и когда я наклонился, чтобы прижаться губами к его губам, он, не колеблясь, поцеловал меня в ответ.

Я заставил себя сделать поцелуй коротким из уважения к детям, которые были рядом, не говоря уже обо всей этой «дружбе», но, черт возьми, как же было трудно отпустить его.

- Спасибо, - тихо сказал я, потому что, хотя его слова было трудно слышать, мне нужно было их услышать. Мне все еще было трудно смириться с тем, что я, каким-то образом, спас Мику, но не видел ни одной причины, по которой он мог мне солгать.

Мика нежно поцеловал меня в губы и снова отступил на шаг. Когда он протянул здоровую руку, я без колебаний взял ее и последовал за ним по дорожке на звук смеха и плеска воды. Но только когда Мика оглянулся на меня через плечо с нежной улыбкой на губах и легким румянцем на щеках, я почувствовал, как что-то внутри изменилось.

Сильно.

И как я ни старался, ничего не изменилось. Ни на протяжении оставшейся части пути к водопаду, ни пока я играл с детьми в воде, а Мика наблюдал за нами и смеялся на берегу, и уж точно не к тому времени, когда этой ночью положил голову на подушку в своей слишком пустой постели.

Глава восемнадцатая

Мика

- Мика, милый, проснись!

Крепкие пальцы Барри разжались на моих запястьях, и в тот же миг он исчез, а я, к счастью, был спасен.

Избавлен.

- Мика, открой глаза.

Глаза? Разве они уже не были открыты? Я огляделся и обратил внимание на маленькую кладовку с грязно-коричневыми стенами и толстым, покрытым пятнами ковром. Барри, слава Богу, ушел, но Рикки нет. Он стоял в дверном проеме с ремнем в руке.

- Нет, - прошептал я, отодвигаясь в угол комнаты. Между двуспальной кроватью и стеной было не так много места, но если я свернусь калачиком, то смогу защитить большую часть тела от ударов. - Я ничего не делал, - пробормотал я, отступая еще на шаг.

Как раз в этот момент, когда Рикки шагнул вперед.

- Рикки, нет, пожалуйста...

- Черт возьми, Мика, проснись!

Я резко проснулся от грубой команды. Боль пронзила грудь, когда я попытался вдохнуть хоть немного столь необходимого воздуха.

- Я держу тебя, - услышал я чей-то голос.

Нет, не чей-то. Я знал, чей. Его голос врезался мне в память так же, как голос Рикки и Барри. Только его голос был как бальзам на душу, потому что я знал, что в безопасности.

Но мысленно знать, что со мной все в порядке, и пытаться убедить в этом тело - две разные вещи.

- Кристофер, принеси ему воды, пожалуйста, - мягко сказал Кон, и затем я услышал удаляющиеся шаги.

- С дядей Микой все в порядке? - Спросила Рори, и в ее голосе прозвучал страх. У моей племянницы был крепкий сон, поэтому, какие бы звуки я ни издавал во время кошмара, они должны были быть очень громкими, чтобы разбудить ее.

- Да, все в порядке, милая. Просто плохой сон, - пробормотал Кон. Я был прижат к его груди, а сильная рука обхватывала за спину. Мгновение спустя маленькие ручки сомкнулись на моей шее.

Я пытался сказать Рори, что со мной все в порядке, но не смог произнести ни слова.

- Сэр Кон защитит тебя, дядя Мика, - прошептала Рори мне на ухо. - Он обещал.

Я не был уверен, о чем она говорит, но мне было все равно. Просто знать, что она в безопасности, было достаточно, чтобы немного успокоить мое неистовое беспокойство.

- Вот, - прохрипел Кристофер.

Я почувствовал, как к моим губам прижали стакан, и послушно проглотил холодную воду, пролившуюся в рот. Жидкость помогла сосредоточиться на чем-то другом, кроме паники, которая все еще охватывала меня. Я протянул свободную руку и почувствовал, как Кристофер сжал мои пальцы.

- Я в порядке, - прохрипел я. Рори все еще цеплялась за меня, а Кон все еще обнимал одной рукой, но мне удалось повернуть голову достаточно, чтобы увидеть Кристофера. Он выглядел испуганным, но не замкнутым, как обычно бывало в стрессовых ситуациях. - Я в порядке, - повторил я.

Рори, наконец, отпустила меня, и тогда Кон осторожно поправил меня. Он протянул мне стакан воды, который я тут же осушил.

- Я принесу еще, - предложил Кристофер, затем выхватил стакан у меня из рук и исчез.

- Возвращайся в постель, милая, - сказал Кон. В какой-то момент он приподнял ее, и она оказалась у него на ноге. Кукла, которую Кон подарил ей, была у нее на руках. - Я побуду с твоим дядей, пока ему не станет лучше.

Рори, казалось, немного подумала, а затем поманила Кона пальцем в универсальном жесте, призывая подойти ближе. Он послушно опустил голову. Рори наградила его поцелуем в щеку. Затем она потянулась ко мне, проделала то же самое, спрыгнула с кровати и зашаркала прочь в своей длинной ночной рубашке.

- Ты в порядке? - Спросил Кон, обнимая меня другой рукой, окутывая теплом.

Я кивнул, уткнувшись ему в грудь. Это была не совсем вся правда, но я не хотел признаваться, что все еще был потрясен этим сном.

- Вот, дядя Мика, - сказал Кристофер, поспешно входя в комнату, и вода в стакане опасно расплескалась.

- Спасибо, Кристофер, - сказал я, забирая у него стакан, и сделал несколько глотков, прежде чем вернуть своему племяннику, который послушно поставил его на прикроватную тумбочку.

- Хочешь, я останусь здесь с тобой, дядя Мика? - Спросил Кристофер.

- Нет, приятель, я уже в порядке. Прости, что разбудил тебя.

- Все в порядке, - быстро сказал Кристофер. Он явно нервничал.

- Возвращайся в постель, - настаивал я. - Я в порядке.

Кристофер поколебался, затем кивнул и вышел из комнаты. Он бросил на Кона взгляд через плечо, но я не смог понять смысла взглядов, которыми они обменялись.

- Прости…

- Как ты на самом деле? - Спросил Кон.

Я вздохнул и покачал головой.

- Я думал, исповедь должна быть полезна для души, - пробормотал я, вспоминая все, во что я признался Кону в тот день.

- Думаю, это относится только к людям, которым есть за что извиняться, - ответил Кон.

- Кон, то, что я сказал тебе сегодня...

- Мика...

Что-то в том, как устало он произнес мое имя, заставило сделать паузу, прежде чем я ответил:

- Да?

- Мы можем просто... начать все сначала? Думаю, мы оба знаем, что прошлое никуда не денется, но, возможно, оно не должно определять, что произойдет в будущем.

Я вздохнул и кивнул, потому что это было именно то, чего я хотел. Я откинулся в объятиях Кона. Только когда кожа соприкоснулась с его, я понял, что на нем не было рубашки.

- Хочешь, я останусь, пока ты снова не заснешь? - Спросил Кон после нескольких долгих минут, пока просто держал меня в объятиях. В его голосе было едва уловимое напряжение, заставившее меня задуматься, реагирует ли его тело на меня так же, как мое на него.

Я покачал головой, потому что у меня не было сил произнести ни слова. Я заставил себя отстраниться и придать своему лицу нейтральное выражение. Которое должно было означать, что я в порядке.

Даже если я был далек от этого.

Я не хотел, чтобы Барри снова вторгался в мои сны. Или Рикки. Я хотел, чтобы в них играл главную роль только один человек.

- Если что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти, - сказал Кон. Он наклонился и прижался губами к моему виску.

Если бы он этого не сделал, я мог бы его отпустить.

Возможно.

Может быть.

Но он все-таки сделал это, и как только он встал, рука потянулась, чтобы обхватить его запястье. Я не мог поднять на него глаза и в то же время не мог отпустить.

Мне показалось, что прошли часы, прежде чем Кон наклонился и прошептал:

- Подвинься, милый.

Боже, я никогда не устану от этой нежности.

Я сделал, как сказал Кон, и переместился на противоположную сторону кровати. Мне было холодно и одиноко, но потом Кон забрался в постель, и как только лег, его руки обвились вокруг меня, и я оказался сверху, прижатым к его обнаженной груди.

Мы долго лежали в тишине. Это была умиротворяющая тишина. Не было необходимости говорить, но я поймал себя на том, что хочу этого. Не для того, чтобы избежать молчания, а чтобы побольше узнать о мужчине рядом. Я мог сказать, что Кон все еще не спал, потому что его рука держала мою, прижатую к его мускулистой груди, а большой палец нежно водил кругами по коже.

- Расскажешь мне о своих братьях? - спросил я.

- Что ты хочешь знать?

- Все, что угодно. - Поколебавшись, я добавил: - Все.

Кон немного помолчал, прежде чем сказать:

- Вот Вон. Он самый старший. Он помолвлен с прекрасным молодым человеком по имени Алекс, а Лука, родной брат Вона, помолвлен с лучшим другом Алекса, Реми.

- Подожди, так оба твоих брата геи? - спросил я.

- Все мои братья геи, - поправил Кон.

Я невольно выпрямился, чтобы посмотреть ему в глаза.

- Реально?

Кон поднял свободную руку и погладил меня по щеке.

- Реально. Лекс помолвлен с парнем по имени Гидеон.

- Ух ты, - пробормотал я.

- Думаешь, это странно?

- Что? Нет! - Ответил я. Я схватил его за подбородок, чтобы убедиться, что он смотрит на меня, и добавил: - Я думаю, это потрясающе.

Взгляд Кона смягчился. Он продолжал поглаживать мои пальцы большим пальцем, отчего нижняя часть тела реагировала неадекватно. Я пошевелил бедрами настолько незаметно, насколько возможно, чтобы он этого не заметил.

- Правда? - спросил он.

Я кивнул и снова опустил голову на грудь Кона. Я чувствовал, как его сердце бьется ровно и сильно у моего уха.

- Я был так напуган, когда понял, что гей. Я не знал, было ли так на самом деле или я просто что-то перепутал из-за того, что Барри и другие парни сделали со мной. - Осознав, что невольно завел нас на путь, с которым не хотел иметь дело, я быстро добавил: - Мне бы очень хотелось, чтобы был кто-то, с кем я мог бы поговорить об этом.

Свободной рукой Кон начал гладить меня по волосам. Его прикосновения завораживали.

- Что касается Вона и Луки, то это было чистое совпадение. На самом деле, у Луки есть ребенок, поэтому мы просто решили, что он натурал. Мы с Кингом поняли, когда познакомились в детстве, и это не стало проблемой, когда мы познакомились с Лексом. Но думаю, что это определенно укрепило нашу связь. Мы уже были против всего мира, но то, что они были за спиной, когда моя ориентация стала проблемой, определенно облегчало.

- Ты единственный боец ММА, не скрывающий ориентацию, верно?

- Да, - сказал Кон. - Мне даже не нужно было об этом задумываться. И так было достаточно дерьма, которое я должен был держать в секрете, и то, с кем я трахался, определенно не требовало усилий, чтобы сохранить в тайне. Мои агент и менеджер были уверены, что это подорвет мою карьеру, но этого не произошло. Да, я потерял нескольких поклонников, получил множество угроз убийством и писем с оскорблениями, но еще больше писем я получил от детей, которые благодарили за то, что я не побоялся признаться, кто я. Парни, с которыми я дрался, выходили на ринг, думая, что покажут всему миру, какой я неженка, поэтому обычно недооценивали меня или думали, что их непристойные высказывания окажут на меня какое-то воздействие. Этого не произошло.

- Я был одним из таких парней, - признался я.

Пальцы Кона замерли, затем он приподнял мой подбородок, так что я был вынужден посмотреть на него.

- Был? - спросил он с мягкой улыбкой.

Я кивнул, чувствуя, как горят щеки.

- Я смотрел твои бои в Интернете. Сначала в библиотеке, в школе, в свободное время, но давай просто скажем, что стало… неудобно.

Глаза Кона заблестели от веселья, когда он спросил:

- Как так?

Я усмехнулся и хлопнул его по плечу.

- Заткнись. Ты знаешь, как это бывает. - Я снова плюхнулся ему на грудь и с трудом сдержал вздох, когда его пальцы продолжили ласкать меня. - Ты заставил меня меньше стыдиться этого, понимаешь? В смысле, я не был в восторге от того, что именно ты был тому доказательством, но, наблюдая, как ты идешь по красным ковровым дорожкам и все такое, с парнем, которому повезло идти под руку в этот вечер, я подумал...

- Что? - Тихо спросил Кон, когда я заколебался.

- Подумал, что, может, когда-нибудь так смогу сделать и я. - Я услышал свои собственные слова и быстро поправился: - Я имею в виду, не под руку с тобой, потому что знал, что это невозможно, потому что такой парень, как ты, никогда бы не… знаешь… с таким парнем, как я. Но я подумал, что, может, когда-нибудь найдется парень, который захочет меня так же сильно. Который хотел бы держать меня за руку и хвастаться мной, и смотрел бы на меня так, словно я единственный человек, который имеет для него значение...

Я покачал головой и рассмеялся.

- Прости, я неправильно выразился. Забудь, что я сказал. Итак, насчет твоих братьев...

Не успел я закончить фразу, как обнаружил, что лежу на спине, а Кон нависает надо мной, его тяжелое тело вдавливает меня в матрас.

- Я бы хотел, - прошептал он.

- Чего бы хотел? - Спросил я, затаив дыхание.

Кон приоткрыл рот так, что почти коснулся моих губ. Но вместо того, чтобы поцеловать меня, он потерся носом о мой. Это короткое прикосновение заставило меня выгнуться навстречу ему.

- Я был бы горд пройти по каждой из этих красных дорожек рядом с тобой. - Его губы скользнули по уголку моего рта. - Только с тобой, Мика.

От его слов перехватило дыхание, так же как и от его прикосновения. Но вместо того, чтобы завладеть моими губами, как я ожидал - нет, нуждался в этом, - Кон тяжело вздохнул, закрыл глаза и прижался лбом к моему, словно пытаясь взять себя в руки.

- Извини, - пробормотал он, покачав головой.

Только когда он начал приподниматься, я понял, что происходит.

- Нет, Кон, не надо. Пожалуйста, - прохрипел я, потому что знал, что не переживу, если он меня бросит. Я обхватил его за шею и крепко зажмурился. - Ты не можешь... не можешь просто сказать мне такое и... - Я почти отчаянно замотал головой. - Ты просто не можешь.

- Мика...

- Нет, - повторил я, затем притянул к себе и накрыл его рот своим. Все мое тело содрогнулось, когда губы Кона встретились с моими. Но обжигающий поцелуй длился всего несколько секунд, а затем Кон оторвался.

- Мика... - начал он с закрытыми глазами и мрачным выражением лица.

Я знал, что должен извиниться, но не мог. Я не мог ничего сказать. Тело было переполнено энергией и разочарованием в равной степени.

Но вместо того, чтобы отстраниться от меня, Кон сказал:

- Открой глаза.

Я не осознавал, что закрыл их, но машинально сделал, как он сказал. Его карие глаза горели. Я чувствовал, как он напрягся, и если бы не знал, что он никогда не причинит мне вреда, испугался бы его.

- Будь уверен, - потребовал Кон. - Потому что завтра я ни хуя не собираюсь в это вникать. Только не в это.

Его голос звучал... измученно.

Из-за меня? Он действительно так сильно хотел меня?

Меня?

Мне даже не пришлось обдумывать свой ответ.

- Никаких сожалений, - сказал я, покачав головой, и притянул его к себе.

Я не позволил себе ни секунды подумать о последствиях, потому что мне было на них наплевать.

- Никаких сожалний, - тихо повторил я прямо перед тем, как губы Кона завладели моими.

Глава девятнадцатая

Кон

Несмотря на неистовое желание тела, разуму удалось сохранить хоть какой-то здравый смысл, когда я завладел ртом Мики. На вкус он был таким же сладким, как и всегда, но, в отличие от большинства наших предыдущих поцелуев, Мика без колебаний брал то, что хотел. Он пылко ответил на мой поцелуй, но я хотел насладиться этим моментом. Я знал, что утром он все еще может пожалеть о том, что должно было произойти между нами, но не мог сосредоточиться на этом.

Здесь и сейчас, Кон.

Когда я перенес вес на тело Мики, почувствовал, что он такой же твердый, как и я. Я все еще не мог осознать тот факт, что у меня появился шанс.

Шанс начать с ним все сначала.

С чистого листа.

Я ни за что на свете ничего не испорчу. Ставки слишком высоки.

Хотя не было никаких сомнений в том, что между мной и Микой возникло физическое влечение, за последние несколько дней у меня появилось еще больше причин верить, что он создан для меня. Что он тот самый, единственный.

Я и раньше знал, что он целиком и полностью предан своим племянникам, но смог увидеть и другие его стороны. Мелочи, например, то, что он помешан на чистоте и тихо напевает себе под нос, когда на чем-то сосредоточен. Он был умным, веселым и милым и всегда заботился о том, чтобы у каждого было все необходимое. Ему нравились фильмы ужасов, но он обожал и романтические фильмы. Он был очарован передачами о природе, но всегда закрывал глаза, когда какое-нибудь существо встречало свою судьбу. С каждым новым открытием я отдавал ему еще одну частичку своего сердца. И теперь у меня, наконец, появилась возможность показать ему то, чего не мог ему сказать. То, что, как я думал, он не был готов услышать.

Так что да, я не торопился, наслаждаясь его поцелуем, но это не означало, что я не был в курсе всего происходящего. Как будто электрические разряды пробежали по коже, когда он провел пальцами по моим бокам.

Даже поцеловав Мику, и он ответил всем своим существом, я знал, что должен быть осторожен. Хотя он был очень увлечен происходящим между нами, его прошлое означало, что были пределы, и я хотел быть уверенным, что не сделаю ничего, что могло бы их нарушить.

Поэтому я сосредоточился на том, чтобы ублажать его нежными ласками рта и пальцев. Только когда он стал тереться бедрами о мои, понял, что наслаждение - не то, что я смогу растягивать слишком долго.

Тихие всхлипы вырвались из горла Мики, когда я прижался поцелуями к пульсирующей точке на шее, а затем к чувствительному месту, где она переходит в плечо.

- Кон, - выдохнул Мика. Его глаза были закрыты, а голова откинута назад, вероятно, чтобы дать мне доступ к горлу. Я подчинился. Руки тоже пришли в движение.

В то время как я был с голым торсом, Мика был одет в спортивные штаны и футболку. Но это не помешало мне исследовать его тело. По крайней мере, верхнюю его часть. За те недели, что прошли с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк, он немного набрал вес. Он все еще был слишком худым, но его кости уже не выпирали так сильно, как раньше, а кожа немного порозовела.

Я провел рукой по его животу, который автоматически напрягся под моими пальцами. Я приподнял его футболку ровно настолько, чтобы увидеть полоску великолепной кожи. Когда я вошел в комнату Мики, услышав, как он кричит во сне, то включил свет и не подумал выключить его снова, так что у меня был хороший обзор каждой его части. Тело напряглось от желания полностью завладеть им, но я сумел подавить его и сосредоточился на каждом звуке, который издавал Мика, когда я прикасался к нему, на каждом движении его тела в ответ на мои поцелуи и ласки.

- Такой красивый, - пробормотал я, прижимаясь губами к его животу.

Я чувствовал, как его член упирается мне в грудь, но продолжал ограничивать контакт верхней частью его тела. Я не чувствовал никакого страха или нерешительности, но по собственному опыту знал, что все может измениться в одно мгновение. Одно неверное прикосновение или слово могло вернуть Мику в то состояние, в котором он, вероятно, находился, когда мне пришлось силой пробуждать его от кошмара.

Я стряхнул с себя это воспоминание и сосредоточился на том, чтобы задрать его футболку еще выше. Мика, казалось, понял мое невысказанное послание, потому что наклонился, стянул с себя оскорбительную одежду и отбросил ее в сторону. Его длинные пальцы сомкнулись у меня на голове и начали перебирать волосы. Завязка, с помощью которой я удерживал длинные локоны вместе, была отброшена в сторону, пока я исследовал грудь Мики легкими поцелуями-бабочками, служившими только для того, чтобы подразнить. Я чувствовал разочарование Мики, когда его пальцы вцепились в мои волосы, но только когда его ноги обхватили мою нижнюю часть тела, понял, что он готов к большему. Но мне нужно было убедиться, поэтому я снова прижался к нему и крепко поцеловал. Его язык сталкивался с моим, удар за ударом, и к тому времени, как мне удалось оторвать губы от его, я тяжело дышал, и хватка, которой я удерживал контроль, стала ослабевать.

Я сделал несколько глубоких вдохов, закрыл глаза и прижался лбом к его лбу. Я хотел объяснить Мике, что не колеблюсь, но слова застряли в горле от захлестнувшей волны сильных эмоций. К счастью, Мика, казалось, понял, что происходит, потому что его пальцы скользнули по моей шее сзади. Он дышал так же тяжело, как и я.

Несколько долгих минут мы просто лежали вот так, прижавшись и цепляясь друг за друга изо всех сил. Казалось, мы оба знали, что то, что сейчас произойдет, реальность. Это не должно было быть каким-то отчаянным, поспешным контактом под деревом, вызванным разочарованием и гневом.

- Милый, ты сдавал анализы? - заставил я себя спросить. Я знал, что это может испортить настроение, но должен был убедиться, что мы оба защищены. - Я сдавал в прошлом месяце. У меня отрицательный результат.

- У меня тоже, - сказал Мика напряженным голосом. - Я попросил их проверить меня, пока был в больнице.

Я кивнул и сделал глубокий вдох.

- Кон, не уверен, что готов...

Я отстранился настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.

- Я знаю, милый. Не случится ничего такого, чего бы ты не хотел. Ты мне доверяешь? - спросил я.

Со стороны Мики не было никаких колебаний, когда он сказал:

- Полностью.

Его слова заставили сердце подпрыгнуть в груди. Я все еще не мог поверить, что мы реально делаем это. Что мы реально собираемся дать друг другу новый старт. Но доказательство было передо мной. Оно было в великолепных глазах Мики, когда он смотрел на меня. Он ничего не скрывал. В нем не было и намека на страх или неуверенность. Я видел только то, что, было и в моих собственных глазах.

Нужда.

Но не только секса.

Нет, нечто гораздо большего. Настолько большего, что меня бросило в дрожь, и я знал, что Мика это заметил, потому что он продолжал успокаивающе водить руками по моей спине.

- Нервничаю, - признался я со смехом.

Обычно я был парнем, который точно знал, что делает в постели. Я был соблазнителем. Я всегда контролировал ситуацию. Я следил за тем, чтобы мои партнеры получали удовольствие, прежде чем я получал свое. Но сейчас я просто чувствовал себя одним большим, оголенным нервом. Это должно было заставить меня бежать сломя голову, но все, чего я хотел - еще больше раствориться в Мике.

- Я тоже, - сказал Мика с мягкой улыбкой. Он поднял руку в гипсе и провел пальцами по моему лицу. - Я не хочу потерять это, Кон. - Он покачал головой. - Я не знаю, что со мной происходит, но я не хочу терять это.

- Я знаю, - ответил я. И это было правдой. Я, правда, знал, о чем он говорил. Мне нравилось быть таким, каким я был рядом с ним. Он заставил меня почувствовать себя самим собой. Он заставил меня почувствовать себя тем, кем я был до того, как незнакомец в переулке заставил меня устыдиться, разозлиться и преисполниться ненависти.

Я приоткрыл рот и снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был более неистовым и отчаянным, и это все, что я мог сделать, чтобы не выплеснуть всю страсть, которую испытывал, на молодого человека подо мной. Мика был рядом, прикосновение за прикосновением, поцелуй за поцелуем. Его руки начали блуждать по всему моему телу, но только когда его пальцы коснулись шрама на моем плече, все прекратилось. Время остановилось, когда Мика провел пальцем по шраму.

Тому, что оставил после себя его брат.

Тому, что навсегда изменил наши жизни.

Я был уверен, что это начало конца и что вот-вот потеряю все, что только обрел, но палец Мики не задержался. Вместо этого его рука снова оказалась на моем лице, и он велел открыть глаза, хотя я и не осознавал, что закрыл их, когда он коснулся этой отметины.

Когда я встретился с ним взглядом, он спросил:

- Новое начало, верно, Кон?

Волна облегчения захлестнула меня. Я кивнул.

- Новое начало, - согласился я, а затем снова прижался губами к его губам.

Это продолжалось недолго. Я проложил дорожку поцелуев вниз по его шее и ключице. Когда рот добрался до его соска, я подразнил его языком, отчего Мика застонал. Я поднял одну руку, чтобы переплести наши пальцы, а другой прижал его бедра к себе, когда Мика начал отвечать на чувственные ласки, которые мой рот оставлял на его груди и животе.

Головка его члена выглядывала из-под пояса пижамных штанов, но чем ближе я подходил к ней, тем сильнее напрягался Мика, поэтому я не обращал особого внимания на жаждущую плоть и вместо этого сосредоточился на том, чтобы поклоняться каждой частичке его тела, до которой мог дотянуться ртом. Только когда он издал слабый стон и тихо позвал меня по имени, я позволил своему языку нежно скользнуть по головке члена. Это движение привело Мику в чувство, но сдавленное ругательство, сорвавшееся с его губ, сказало мне, что ему не понравилось то, что я делал.

Поэтому я не стал продлевать пытку.

Вместо этого я рукой спустил его пижамные штаны настолько, чтобы провести языком по всей длине члена до самой головки. Длинные пальцы Мики вцепились мне в волосы, но он не пытался оттолкнуть меня. Скорее, он удерживал мою голову на месте. Поэтому я повторил движение снова.

И снова.

С каждым движением языка Мика выражал свое одобрение и двигал бедрами, вероятно, пытаясь продлить контакт. Я задавался вопросом, делал ли это с ним кто-нибудь из мужчин, которые причиняли ему боль в прошлом, но понял, что это не имеет значения. Все, что я делал с Микой и буду делать дальше, будет для него впервые.

Все.

До.

Единого.

То, что эти люди отняли у него, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы вернуть, и вернул бы это в десятикратном размере. Я бы сделал так, чтобы он никогда не пожалел о том, что выбрал меня в этот момент, а не в прошлом.

Я отпустил свободную руку Мики и обхватил его бедра обеими руками, одновременно взяв его член глубоко в рот и в горло. Неудивительно, что Мика закричал и дернул бедрами вверх.

Мне всегда нравилось доводить своих партнеров до оргазма, поэтому знал, чего ожидать. Я подавил рвотный рефлекс, чтобы он мог протолкнуть член как можно глубже мне в горло. Я наслаждался вкусом его спермы, стекавшей по горлу.

Но этого было недостаточно. Собственное тело требовало своего, поэтому я ослабил хватку на бедрах Мики и одной рукой спустил штаны, чтобы освободить член.

Как только мой болезненно твердый член вышел из-под материала, я снова обхватил руками бедра Мики и начал ритмично сосать его член. Но я не сразу довел его до оргазма. Вместо этого я дразнил его до тех пор, пока он не прижался ко мне, охваченный отчаянным желанием. Мне нравилось слышать звук моего имени на его губах, когда он умолял заставить его кончить, но я хотел растянуть это как можно дольше.

Я ненавидел себя за то, что какая-то часть мозга все еще твердила, что наступит утро, и все закончится, и мы вернемся к тому, как было раньше. Мне нужно было убедиться, что Мика не сможет забыть, насколько это было прекрасно.

Как прекрасно нам было вместе.

Но еще больше я хотел, чтобы он знал: то, что эти люди сделали с ним, не повлияло на его характер. Я хотел, чтобы он понял, что он - нечто большее, чем просто тело, которым можно пользоваться, или разум, которым можно манипулировать. Я хотел, чтобы он увидел себя таким, каким его видел я.

Так что я извлекал из Мики все, что мог, доставляя ему удовольствие, пока мы оба не вспотели, а мое собственное тело не почувствовало, что вот-вот взорвется.

Толстый член Мики заставил мой рот широко раскрыться, и слезы потекли из глаз, когда сработал рвотный рефлекс. Но я взял его глубже и пососал сильнее. Я стал тереться бедрами о кровать, пытаясь облегчить собственную эрекцию. Я был так близко, что знал, что не понадобится никакой дополнительной стимуляции, поэтому сосредоточился на выборе времени, чтобы не отстать от Мики, когда он кончит. Но, как и тогда, когда я прижал его к дереву, что-то, казалось, удерживало Мику. Он продолжал умолять меня, но в его голове словно выросла какая-то стена, не позволявшая ему кончить. Все его тело сильно дрожало, когда он входил мне в рот. С любым другим мужчиной я бы стимулировал другую часть тела, чтобы он кончил, но знал, что Мика к этому не готов, поэтому я осторожно высвободил его член.

- Нет! Кон, пожалуйста, не останавливайся! - Крикнул Мика.

Я быстро придвинулся к нему и крепко поцеловал. Его пальцы впились мне в плечи, когда он ответил на поцелуй. Он был почти в слезах. Я знал, что это было сочетание многих причин. Подавленное желание, замешательство, страх… вероятно, в его голове все смешалось.

- Прости, прости, - повторял он снова и снова.

Я поцеловал его, чтобы заставить замолчать, а затем приоткрыл рот настолько, что нас разделяли считанные миллиметры. Его тяжелый член был напротив моего, но я не терся об него, как хотелось. Я знал, что, скорее всего, смогу заставить его кончить таким образом, но меня больше беспокоило, как бы он забыл о том, что было у него в голове.

- Открой глаза, детка, - прошептал я, потому что знал, что это большая часть проблемы. - Посмотри на меня.

Мика покачал головой.

- Пожалуйста, милый, открой глаза. Мне нужно, чтобы ты видел меня.

Что-то в моих словах, похоже, подействовало, потому что его глаза распахнулись. Он сразу же сделал глубокий вдох, затем еще один.

- Прости, - сказал он на этот раз более спокойно.

Я покачал головой.

- Не за что извиняться, - ответил я и прижался губами к его губам. Он все еще был тверд как скала подо мной, но дрожь в теле немного утихла. – Где ты был? - спросил я.

Мика только покачал головой.

- Хочешь остановиться? - спросил я.

Мика снова покачал головой.

- Нет, пожалуйста, Кон, я хочу быть с тобой.

Я кивнул и сказал:

- Не спускай с меня глаз.

Я произнес это как приказ, хотя и в мягкой форме. Я не торопился спускаться вниз по телу Мики. Я прислушивался к каждому его звуку и движению, но на этот раз все время не сводил с него глаз, ни на секунду не прерывая этой связи с ним. Даже когда взял член в рот, я наблюдал за ним. Я наслаждался тем, как его глаза остекленели, а рот приоткрылся в тихом вздохе, когда я стал посасывать его. Как только он начал закрывать глаза, я отпустил его и приказал держать их открытыми.

Приказ, казалось, подстегнул желание Мики, но я не заметил никаких признаков страха. Потребовалось совсем немного времени, чтобы вернуть его на грань оргазма. Я не сводил с него глаз. Я не терял той связи, в которой он так нуждался, той, что помогала ему помнить, кто прикасался к нему, лелеял его.

Пальцы Мики снова нашли дорогу к моей голове, но он не пытался контролировать темп. На этот раз, когда я подводил его все ближе и ближе к краю, мог сказать, что он был со мной на все сто процентов. Он был нуждающимся и отчаявшимся, но не безумным. Он больше не боялся того, что с ним происходило. Он вложил мне в руку свою и последовал за мной с абсолютным доверием.

Член Мики увеличился во рту, и я стал сосать еще усерднее. Мне нравилось видеть выражение его лица, когда он наблюдал, как мы занимаемся любовью.

Это было именно то, что я думал.

Занятие любовью.

Не имело значения, что это был всего лишь оральный секс, потому что я знал, все, что мы с ним сделаем вместе, будет таким же, как это… мы покажем друг другу, что у нас на сердце.

Я знал это нутром.

Сердцем.

Душой.

Осознав это, я смирился с тем, что потерял из-за него то, что осталось от сердца, а затем отправил его за грань. Как только распался, Мика закрыл глаза и погрузился в свое освобождение. Я наблюдал за ним так долго, как только мог, хотя и пытался проглотить каждую каплю спермы, которую он мне скормил, но когда блаженство отразилось на его лице, требования собственного тела взяли верх, и я наклонился, чтобы дать измученному члену несколько необходимых движений. Я выпустил член Мики и поддался оргазму. Удовольствие было всепоглощающим, и я был уверен, что это сведет меня с ума.

Оргазм, казалось, длился вечно, и я смутно осознавал, что Мика смотрит на меня, но разрядка была слишком сильной, и, как и Мика, я закрыл глаза, когда струя за струей вырывались из члена и проливались на простыни подо мной. Когда все закончилось, я уронил голову на бедро Мики и попытался отдышаться. Не могу сказать, сколько времени мне потребовалось, чтобы прийти в себя, но когда я это сделал, то почувствовал, как его пальцы ласкают мне волосы. Я бы с удовольствием просто полежал так некоторое время, но его молчание начинало меня нервировать. Но в то же время я боялся взглянуть на него. Если я увижу то же сожаление, что и после нашего первого сексуального контакта…

- Кон...

Желудок сжался. По тому, как он произнес мое имя, я не мог понять, конец это или нет, но не было выбора, кроме как смириться, поэтому я поднял голову настолько, чтобы посмотреть на него.

На этот раз у меня просто не было возможности прочитать выражение лица Мики. На этот раз стена была в моей голове. У меня не было ни контроля, ни силы, ни знания о том, что произойдет дальше.

Я ненавидел это, но также знал, что это было частью отношений с Микой. Я мог притворяться, что справляюсь со всем эмоциональным дерьмом, которое случалось после секса с другими парнями, потому что никто из них не имел значения. Но с Микой все имело значение, и если я хотел быть с ним, должен был позволить ему увидеть меня настоящего. Он должен понять, что когда я не могу ничего исправить, это причиняет боль. Просто пиздец, какую боль. Я должен позволить ему увидеть, когда я напуган и не уверен. Он должен знать, что теперь у него есть власть причинить мне боль так, как может мало кто другой.

Я ждал, что Мика скажет, что все это было ошибкой и что ему жаль, что он был неправ, когда говорил, что может оставить прошлое позади. Я ждал, что увижу чувство вины в его глазах, когда он снова позволит себе поверить, что предал своего брата. Но, к моему удивлению, он вообще ничего не сказал. Вместо этого его рука, та, что не в гипсе, потянулась вниз, чтобы обхватить пальцами мой верхний бицепс. Несмотря на то, что он слегка подтолкнул, моему измученному мозгу потребовалось мгновение, чтобы понять, чего он хочет. Когда я понял, захлестнувшая волна облегчения, была такой сильной, что перехватило дыхание. Я взобрался на Мику и перенес на него большую часть своего веса. Его руки обвились вокруг моей шеи, а затем он крепко прижал меня к себе.

Я закрыл глаза, потому что в этот момент понял, что у нас все хорошо.

Даже больше, чем просто хорошо.

- Спасибо, - прошептал Мика на ухо. По тому, как он это сказал, я понял, что он говорил не только о сильном освобождении, которое испытал. Хотелось верить, что он благодарил меня за то же, за что я должен был благодарить его.

Но как мне было выразить это словами?

Как сказать кому-то, что он только что снова сделал тебя целым?

Как объяснить, что впервые за долгое время почувствовал, что можешь дышать?

По-настоящему дышать.

И как, черт возьми, пережить, если тот, кому теперь принадлежала каждая частичка твоего сердца, в конечном итоге разобьет его?

Я был почти уверен, что знаю ответ на последний вопрос.

Никак.

Глава двадцатая

Мика

- Что теперь будет? - каким-то образом я нашел в себе силы спросить, хотя все тело, казалось, весило тысячу фунтов.

И это не имело никакого отношения к тому факту, что Кон все еще лежал на мне, его вес восхитительно вдавливал меня в матрас. Он уткнулся лицом мне в шею. Я не хотел, чтобы он двигался.

Я все еще не мог поверить, что кончил так сильно, и что Кон, похоже, наслаждался тем, что делал со мной. Я всегда терпеть не мог заниматься оральным сексом с Барри и другими мужчинами, но Кон доказал, что он не просто мужчина. И не только в том, что касалось секса. Я доверял ему. Я доверял ему всем, чем был. И это чертовски пугало меня.

Кон напрягся, прижавшись ко мне, а затем, к удивлению, скатился с меня. Он не встал с кровати, но разделил нас на несколько дюймов. По ощущениям, на целую милю.

Я чувствовал себя замерзшим и беззащитным, как, впрочем, и было на самом деле. Поскольку мои пижамные штаны все еще свисали значительно ниже бедер, я ухватился за край одеяла и натянул его на себя. Меня охватило разочарование, когда Кон натянул штаны.

Знакомое зрелище.

И хотя раньше меня никогда не беспокоило, когда другие мужчины делали это после того, как воспользовались мной, почему-то при виде того, как это сделал Кон, внутри все похолодело.

- Утром я уезжаю в Вегас. Я позабочусь о том, чтобы у вас, ребята, было все необходимое, прежде чем уеду.

Я хотел умереть прямо тут, на месте. Я был уверен, что умру.

- Хорошо, - каким-то образом удалось произнести мне, хотя понятия не имел как, потому что казалось, что у меня полностью перехватило горло.

Кон свесил ноги с кровати, так что я мог видеть только его обнаженную спину. Если бы он просто встал и ушел, я бы как-нибудь справился с этим, но что-то в том, как он сидел, сгорбившись, на мгновение... это подействовало на меня. Я не мог сказать, что именно, но знал, что не смогу просто держать рот на замке. Я не мог слиться с окружающим миром, как пытался делать всегда, когда был моложе. Я не хотел прятаться от этого. Я не хотел убегать от этого. Не после всего, что он сделал со мной, после всего, что он заставил меня чувствовать.

Я уставился в потолок и вцепился пальцами в край одеяла, пытаясь собраться с духом, чтобы заговорить. Кон как раз собирался встать с кровати, когда мне, наконец, удалось произнести:

- Я сделал что-то не так?

Я не узнал свой голос. Прозвучало мелко и слабо. И более чем жалко.

- Что? - Спросил Кон. В его голосе звучало удивление, и когда я почувствовал на себе его взгляд, обернулся и увидел, что он подвинулся на кровати и смотрит на меня. - Что ты только что сказал? - повторил он.

Я чувствовал, как унижение обжигает кожу. Я хотел сказать ему, что ничего не говорил, но не смог. Я просто не смог. Я должен был понять, что сделал не так, иначе это будет преследовать меня вечно, потому что был так уверен, что то, что произошло между нами сегодня вечером, все изменило. Он сказал это перед тем, как заняться со мной любовью.

Возможно, он не это имел в виду. Люди говорят много такого, чего не имеют в виду, когда речь заходит о сексе. Так сделал и Кон? Меня затошнило от осознания того, что, пока я переживал этот напряженный, изменивший всю мою жизнь опыт, Кон только и делал, что кайфовал.

- Я что, сделал что-то не так? Никто никогда раньше так со мной не делал. Я не знал, что делать. Прости, если я причинил тебе боль или сделал что-то не так, - выпалил я. Как только плотина прорвалась, я понял, что не могу заткнуться. - Я могу сделать лучше, Кон. Если ты просто скажешь мне, что делать...

Прежде чем я успел закончить фразу, Кон пошевелился. Он практически сорвал с меня одеяло, прежде чем снова лечь на меня.

- Что? - прохрипел он, а затем его губы накрыли мои.

Я был совершенно сбит с толку его поведением, но поцеловал его в ответ.

При всем том, кем я был. Если у меня и был второй шанс, я не хотел его упускать.

Когда Кон прервал поцелуй, он просто застыл на мгновение, крепко зажмурив глаза и прижав пальцы к моей щеке.

- Прости меня, - прошептал он. – Прости меня, Мика. - Он снова поцеловал меня, но на этот раз поцелуй был мягким, нежным и сладким.

- За что ты извиняешься? - спросил я. - Это я все испортил...

- Нет, - покачал головой Кон и открыл глаза. - Нет, милый, ты был само совершенство. Все было идеально.

Я был в полном замешательстве.

- Тогда почему…

- Когда ты спросил, что теперь будет, я просто подумал... - Когда Кон печально покачал головой, меня осенило.

Крепко.

- Ты думал, я сожалею, - пробормотал я.

Кон просто кивнул.

Никогда бы в жизни не подумал, что человек надо мной, скрывает такие уязвимые места. Но нельзя было отрицать, что это так. Я вспомнил, как он весь сжался, сидя на краю кровати.

Ему было больно.

Ему было больно, потому что он думал, что потерял меня.

Я поднял руки, чтобы накрыть его щеки, и заставил его посмотреть на меня.

- Кто-то реально жестоко обошелся с тобой, да? - Спросил я.

Кон вздохнул и пробормотал:

- Много кто.

Я даже не представлял, как такое возможно. Кон, по-моему, был само совершенство. Он был добрым и нежным, но в то же время умел защищать. С ним я чувствовал себя защищенным и желанным. Но в то же время он заставлял меня чувствовать себя нужным.

- Кон, когда я спрашивал, что будет дальше, имел в виду после этого. - Я мельком взглянул на кровать. - Я никогда не делал ничего подобного, поэтому не был уверен, могу ли попросить тебя остаться.

- Тебе не обязательно спрашивать об этом, милый. - Он вздохнул и снова лег на меня, обхватив руками.

Я сделал то же самое и просто обнимал его некоторое время. Мне нравилось ощущать его теплую кожу под пальцами, когда я водил руками по его спине. Его мускулы доказывали, насколько он силен физически, но они ничего не говорили о том, какой он мужчина внутри. Такой, кто стремился помогать другим. Такой, кто, казалось, иногда слишком много чувствовал. Такой, кто заставил меня почувствовать, что я - весь его мир, даже не прилагая усилий.

- Останься со мной на ночь, - тихо попросил я.

Кон не произнес ни слова в ответ. Но я почувствовал, как он кивнул, а затем его губы покрыли нежными поцелуями мою шею и плечо. Тело начало реагировать, но вместо того, чтобы продолжить, Кон перевернулся на спину, хотя на этот раз и увлек меня за собой.

В итоге я оказался прижатым к его боку, и эта поза быстро стала одной из моих любимых, когда дело дошло до общения с Коном.

- Я тоже никогда этого не делал, - пробормотал он.

Я приподнялся на локте, чтобы посмотреть на него.

- В это трудно поверить, - поддразнил я.

Момент легкомыслия сработал, и Кон улыбнулся. Его взгляд переместился на меня, а затем его пальцы скользнули по моему виску, затем по шее.

- У меня никогда раньше не было отношений, - признался он. - У меня было много парней, возможно, даже слишком много, но всегда только на одну ночь, и как только заканчивал, я уходил.

Не мог сказать, что мне нравилось слушать о нем и других парнях, но хотел знать, что руководило его мыслями и поступками, поэтому молчал и просто позволял пальцам скользить по его груди в надежде, что смогу как-то успокоить его.

- Когда я был ребенком, довольно быстро понял, что люди не говорят правду. Моя мама всегда обещала, что между нами не встанет другой парень. Она много чего обещала. Но, в конце концов, я всегда оставался один. Я сам о себе заботился. Мне пришлось научиться готовить самому, я сам каждый день заставлял себя вставать и собираться в школу, мои ночи были заполнены тем, что я видел, как то один, то другой парень избивает маму, после чего она прикладывается к бутылке. По ночам я спал на полу в ее комнате, чтобы быть уверенным, что она не захлебнется собственной рвотой. А потом ее не стало, и все эти взрослые говорили мне, что все будет хорошо. - Кон уставился в потолок и покачал головой. - Не было хорошо. Не было хорошо очень долго.

Я наклонился к Кону, обнял его за талию и положил голову ему на грудь. Я был рад, когда почувствовал, как его пальцы играют с моими волосами. Это означало, что он все еще со мной, а не в прошлом, где мог так легко потеряться.

- Я всегда слышал так много плохого о приемных семьях, - сказал я. - Вот почему я так боялся потерять Кристофера и Рори. Если бы у меня были какие-то гарантии, что у них будет лучшая жизнь...

- Это испорченная система, - ответил Кон. - Есть много хороших людей, которые изо всех сил стараются заставить систему работать, но они перегружены работой и им недоплачивают. У меня было несколько хороших семей, которые приютили меня, но, к сожалению, большинство из них занимались этим только ради денег. Пара из них занималась этим по более гнусным причинам.

Я знал, о чем он говорит. Приемные дети были легкой добычей для людей, которым нужен был доступ к детям по самым отвратительным причинам.

- Ты научился никому не доверять, - сказал я, складывая два и два.

- Если быстро не усвоишь этот урок, тебе конец. Единственный, кто за тобой присматривает, это ты сам.

Пальцы Кона скользнули по моей спине. Его прикосновение было легким и нежным.

- А потом я встретил Кинга и, в конце концов, Лекса и понял, что не все лгут. С ними я чувствовал себя в безопасности. Не таким одиноким. Даже когда мы не были вместе, я знал, что есть кто-то, кто заметит мое отсутствие. Это имело большое значение в моем мире.

- Но что-то произошло, - предположил я. По тому, как он говорил, я понял, что все изменилось.

- Лекс исчез около года назад. Он просто исчез из виду. Он по-прежнему писал и отправлял электронные письма, чтобы сообщить, что с ним все в порядке, но я знал, что что-то не так. Мы все беспокоились о нем. Я, Лука, Вон, Кинг. - Кон помолчал, прежде чем добавить: - Сначала я пытался найти его, но Лекс знал, как заметать следы.

- Это, должно быть, напугало тебя, - сказал я. Зная то, что я узнал о Коне, он сделал бы все, что в его силах, чтобы убедиться, что его младший брат в безопасности. Итак, не зная, где находится молодой человек, не имея никакого контроля над тем, что с ним происходит, Кон, должно быть, был в отчаянии.

- Так и было. Я все пытался понять, что сделал не так, что заставило его прятаться от нас, от меня. Когда несколько недель назад он появился в доме Луки, я испытал такое облегчение, что сначала даже не заметил.

- Чего не заметил? - Мягко спросил я.

- Что он слепой.

- О Боже, Кон, мне так жаль. Когда ты сказал, что он потерял зрение, я не понял, что это случилось совсем недавно.

Кон покачал головой. Каким бы растерянным он ни был, его прикосновение к моей спине все еще было нежным.

- Я так злился на него за то, что он не сказал мне. Вот почему он исчез. Он знал, что слепнет, и не хотел, чтобы кто-нибудь из нас знал.

- Он пытался защитить тебя, - сказал я.

- Отчасти так оно и было, - согласился Кон. - Но он также знал, что, когда я узнаю, то захочу… Я бы захотел...

- Исправить это, - добавил я. - Исправить его.

- Он был прав, - сказал Кон. - Я бы не остановился, пока не нашел бы решение. Я отвечал за него. Я всегда буду отвечать за него.

Я подвинулся так, что оказался у Кона на груди. Я заставил его посмотреть на меня, когда сказал:

- Это не причина. Он не ответственность. Ты любишь его. Он твой брат, и ты хочешь, чтобы у него было все.

Кон закрыл глаза и кивнул.

- То, что он не сказал, подорвало твое доверие, - догадался я. Было что-то, о чем Кон мне не сказал. Я не был уверен, откуда это знал; просто я понял это по тому, как он держался.

- Кинг знал. В конце концов, Лекс рассказал все Кингу. Где он был, что он слепнет...

- Но Кинг не сказал тебе, - понял я. - Черт, Кон, это должно быть больно.

- У нас не было секретов друг от друга, - пробормотал Кон. - По крайней мере, я так думал. - Он вздохнул и перевел взгляд на меня. - Но, думаю, это неправда. У нас были секреты. Думаю, именно это меня и беспокоит. Последние несколько недель я был так слеп. Я обвинял Кинга в том, что он хранит секреты, но сам поступал так же. Я никогда не рассказывал ни ему, ни кому-либо из братьев о том, что произошло в том переулке. И мы с Кингом договорились никогда не рассказывать друг другу, что мы сделали, чтобы получить свою половину денег на операцию Лекса. Я был лицемером. Я ожидал, что все остальные расскажут мне все, но у меня не хватает смелости сделать то же самое.

- Твои братья поймут, почему ты не рассказал им о том человеке в переулке. Что-то в этом роде... это твое право - рассказывать или нет. Они не будут держать на тебя зла и не будут осуждать ни за что из этого. Я ничего не знаю о Кинге, - признался я. - Я едва помню его с того момента, как он привез детей в больницу той ночью. Но я знаю, что если он выбрал тебя своим братом, то он очень умный человек. Этот умный человек поймет, что тебе больно, и это не то, что ты можешь просто так пережить. Он любит тебя, Кон. Мне не нужно знать его, чтобы понять это.

Я положил руку ему на щеку и посмотрел прямо в глаза.

- Как он может не любить? Поговори с ним. Поговори со всеми ними. То, что у вас есть, ребята, не то, что можно найти на любом углу старой улицы. Они - твоя семья, Кон. Не позволяй прошлому изменить это. Знаю, ты не очень хорошо меня знаешь, но это, - я быстро оглядел его тело и покачал головой, - я не такой. Я не доверяю другим людям. Я не могу себе этого позволить. Но каждый раз, когда я пытаюсь отпустить тебя, все, чего мне хочется, это держаться за тебя крепче.

Кон кивнул, не сводя с меня сурового взгляда.

- Я знаю, - пробормотал он, а затем притянул меня к себе для поцелуя.

Это был берущий за душу поцелуй, от которого перехватило дыхание, и я задрожал. Когда он прервал поцелуй, я обнаружил, что снова ищу его губы. И снова. Находиться рядом было так хорошо, что я боялся потерять эту связь с ним. Этого я боялся больше, чем того, что может произойти между нами в этой большой кровати.

Я тяжело дышал, когда заставил себя отодвинуться на некоторое расстояние. Правда, не сильно далеко.

- Итак, Кон, что теперь будет? - спросил я.

- Все, что захочешь, - сказал Кон, и на его лице появилась мягкая улыбка. - Все, что угодно, Мика. Попроси, и это будет твоим.

- Останься, - сказал я. Он уже сказал мне, что сделает это, но в тот момент это было то, чего я хотел больше всего на свете, и я говорил не только об этом. Но я не мог сказать ему этого.

Еще нет.

Я даже не был уверен, что когда-нибудь смогу признаться в этом. Но об этом я мог побеспокоиться завтра. Сегодня Кон был моим, и я не собирался его отпускать.

Глава двадцать первая

Кон

К тому времени, как я проснулся на следующее утро, его уже не было.

Я старался не паниковать.

Я, правда, старался.

Но в ту секунду, когда я повернулся и увидел пустое место, меня охватил страх, и я практически вскочил с кровати. Только когда я увидел одежду Мики, аккуратно сложенную на стуле в углу, и маленький чемодан, который я купил для него, все еще стоящий в открытом шкафу, понял, что вчерашняя ночь была настоящей.

Он имел в виду именно то, что сказал.

Он хотел меня.

Не только потому, что я нравился ему физически, но и потому, что он знал, что между нами что-то есть. Нечто большее.

Было стыдно за свое поведение, когда я подумал, что Мика пытается найти вежливый способ попросить меня покинуть его постель.

Я снова сел на кровать и обнаружил, что громко смеюсь. У моих братьев сложилось впечатление, что я умею красиво говорить и знаю все, что нужно знать о романтических отношениях. Последняя часть была отчасти правдой. Я был хорош в приготовлении вина и ужина, но когда дело доходило до разговоров, настоящих разговоров, я был в лучшем случае новичком.

Я вздохнул и посмотрел на смятые простыни. Я наслаждался каждым моментом, доставляя Мике удовольствие. Как только мы преодолели неловкость, которую я вызвал своим поведением, мне понравилось все, что произошло потом. Как только мы оставили все тяжелое позади, мы заговорили о несущественных вещах.

О хорошем.

О тех маленьких светлых пятнах в нашей жизни, за которые каждый из нас цеплялся, чтобы выжить в темноте.

Его любимым цветом был синий. Ему нравились арахисовое масло и шоколад, но не арахисовое масло и желе, и он терпеть не мог арахис. Когда он был маленьким, ему хотелось водить грузовики для доставки еды. Он думал, что не может быть лучшей работы, чем водить крутой грузовик и доставлять людям посылки, заставляющие их улыбаться.

В свою очередь, я сказал ему, что люблю смотреть кулинарные шоу и всегда мечтал стать шеф-поваром. И я рассказал ему о том, как сильно хочу поехать в Грецию, увидеть свою родину. Я рассказал ему, что меня назвали в честь моего деда Константина и что я происходил из длинного рода мужчин, носивших одно и то же имя. Затем я поделился всеми мелкими подробностями, которые узнал о своих бабушке и дедушке до того, как потерял их. К тому времени, как мы заснули в объятиях друг друга, лучи утреннего солнца уже начали пробиваться сквозь занавески.