Протектор

Глава вторая

Крёстный отец

Я потянулась, зевая, взъерошила волосы, давно забывшие руку парикмахера. С интересом осмотрелась – последний год мы всего несколько раз оставались ночевать два раза подряд в одной и той же деревне, поэтому я привыкла к тому, что открыть глаза утром могу в самом неожиданном месте.

– Кэм? Проснулась? – я повернулась к окну. На подоконнике сидел Эль, что-то записывая в блокнот. Наверное, новую песню.

– Угу, – я ещё раз зевнула, с любовью глядя на своего протектора. Да, Даниэль – мой защитник. А я – бывшая королева, бросившая всё ради него, отправившаяся в неизвестность.

– Тогда одевайся. Скоро придёт почтовая карета – может, они подвезут нас.

– Пять минут, – пробормотала я, наслаждаясь мгновениями под тёплым одеялом. За последнюю неделю сильно похолодало, хотя снег ещё и не выпал. Не понимаю, как Эль может сидеть перед открытым окном в одних штанах, и при этом совершенно не мёрзнуть.

– Знаю я твои пять, – Эль стремительно пересёк комнату, бросив блокнот на свою сумку, и сдёрнул с меня одеяло. – Одевайся, живо!

– Я обещала тебя слушаться… но я не обещала, что буду подчиняться подобной диктатуре!

Пытаться сопротивляться было бесполезно, но… я была бы не я, если б не попыталась. В итоге, я свалилась на пол, увлекая за собой Эля, мы покатились по полу, пока он наконец не прижал меня так, что я не могла дёрнуться.

− Диктатура, говоришь? – мурлычущим голосом произнёс он, наклоняясь ниже, глядя мне в глаза. Я потянулась ему навстречу, не сводя с него взгляда, прекрасно зная, что в нем читается: «Хочу тебя!».

Поцелуй был глубоким и нежным – обычно это означало, что за ним ничего не последует. До встречи с Элем я не очень-то любила целоваться – этому меня научил он. Поцелуем выразить свои чувства гораздо легче, чем словами или даже взглядами, и поцелуй нечто гораздо более интимное, чем секс. Сексом можно заниматься с тем, кого не любишь, а вот целоваться – просто нет смысла. Никакого удовольствия.

Даниэль оторвался от моего лица, мимолётно задев губами нос, и встал, поднимая обе сумки – и свою, и мою. Выбора у меня не осталось, и я всё же натянула штаны.

Вскоре мы стояли во дворе, ожидая карету. Женщины, которые были вчера на концерте Эля, липли к нему, не реагируя на его холодность. Даже то, что он демонстративно обнимал меня, их не отпугивало. Ёк-шанговы стервы.

Я люблю Даниэля, он – смысл моей жизни. Сначала это, как часто случается, было лишь желанием с моей стороны заполучить обидно игнорирующего меня парня. А потом я начала влюбляться и привязываться – в чём тоже нет ничего странного. И он взял меня с собой, позволил быть с ним – теперь он странствующий бард, а я… я никто. Тень, следующая за ним. Я не отступлюсь, хотя иногда… часто… это больно. Но я принимаю всё это как искупление – я причинила Элю слишком много боли в прошлом.

***

В подъехавшей карете нашлось как раз два свободных места. Поездка была долгая, в карете – душно и неуютно, а в спутниках у нас оказались три девушки и мужчина постарше Эля. Все они болтали с нами, почему-то принимая меня за младшую сестрёнку Эля. Обидно. Но забавно − я действительно стала похожа на него с тех пор, как перекрасила волосы в чёрный цвет. Думаю, мой природный алый идёт мне больше, но этот цвет − цвет волос королевской семьи, а я не хочу лишний раз напоминать Элю о прошлом − ни о моём, ни о его. Для нас есть только настоящее.

Первую представившуюся, женщину лет тридцати, звали Лизой, она приехала в Диону к своей сестре погостить. Алекзандер и Марго, брат и сестра, переехали в Диону, купив поместье, – а последняя, Астра, оказалась женой Алекзандера.

Астра всю дорогу льнула к Алекзандеру, чем-то сильно напуганная. Ей явно не нравилась пустынная дорога. Даже странно – ничего пугающего вокруг не было, на почтовые кареты нападать бессмысленно. Что-то здесь не так.

Лиза и Марго, наоборот, вели себя оживлённо, спорили и ругались – почти как мы с Элем обычно. Лиза к тому же вовсю флиртовала с Даниэлем – интересно, ей не приходит в голову, что она ему в матери годится?

Наконец, к моему облегчению, мы прибыли – мне уже надоели рассказы Марго о прекрасной столичной жизни, о которой, по её словам, никто из нас не имел ни малейшего понятия. Девушка взахлёб расписывала прелести балов, всевозможные блюда лучших ресторанов, вспоминала о каких-то своих приключениях. Может, кому-то это и интересно – но уж точно не мне.

Постоялый двор назывался "Крёстный отец", и оказался, пожалуй, самым большим из всех, где мы останавливались.

Эль любезно помог Лизе выйти из кареты, она жеманно засмеялась и чмокнула его в щёку. Он ей вежливо улыбнулся, а я тихо злилась. Знаю, что ревновать – глупо, но ничего не могу с собой поделать. Мне нравится, когда все восхищаются Даниэлем – но его внимание должно принадлежать только мне.

– Сюда, господа, – управляющий распахнул перед нами двери. Соседний с нами номер достался Лизе. – Вы же Даниэль, бард, это действительно так? – обратился управляющий, заметив гитару. Дождавшись кивка, он восторженно всплеснул руками:

– Я сочту за честь, если вы выступите сегодня у нас!

– Разумеется. А сейчас оставьте нас. Я спущусь к ужину.

– Эль? Что-то не так? – мне происходящее показалось странным – обычно протектор куда более оживлён.

– Не знаю, Кармина, – ого, совсем плохой признак! – Что-то меня беспокоит.

– Что я должна делать?

– Ничего. Просто будь настороже. И помни…

– …ты вытащишь меня даже из ада! – я поймала Эля за руки, целуя. – Я помню.

Эль кивнул, заметно расслабляясь.

Может быть, дело в том, что Даниэль – не совсем человек. Он – протектор, а это больше чем человек, в нём течёт кровь нечисти. И он чувствует странные вещи. Он близок к совершенству настолько, насколько это возможно. Думаю, он был бы совершенным, если бы с ним, спина к спине, был кто-то такой же сильный и умный. Но с ним я − его слабое место.

Стараясь отвлечь его, я сняла с себя футболку, водя пальцами по обнажённой груди, пока он не повалил меня на постель, целуя шею и ключицы, не особо нежничая. Именно поэтому в моем гардеробе так много одежды с рукавами и высокими воротниками – Элю не нравится, когда я провоцирую окружающих засосами и синяками, происхождение которых достаточно однозначно.

К тому времени, как настала пора ужина, мы с Элем лежали на кровати, обнимаясь. Он не сводил с меня своих потрясающих сиреневых глаз, казалось, хочет защитить от всего мира.

– Идём, – Эль встал, протягивая мне руку. Я кивнула, поднимаясь. – Кстати, неплохо бы тебе снова покрасить волосы. Корни видны.

Кажется, Эль думает, что я крашусь лишь для того, чтобы меня не узнавали на всех углах.

Меня пригласили за столик около крошечной сцены, управляющий лично проследил, чтобы мне поставили самые лучшие блюда. Неподалёку сидели и наши попутчики из почтовой кареты, только Лизы не было видно, чему я, признаться, весьма порадовалась.

Рано. Определённо, рано. Она задержалась, потому что прихорашивалась – и почему я точно знаю, ради кого она это сделала? На ней было жёлтое с золотом платье, превосходно смотрящееся в контрасте со смуглой кожей, в ушах − крупные золотые гвоздики. Волосы заколоты в сложную причёску, пара спускающихся локонов подчёркивали изящное лицо. Единственное, что немного выбивалось из общего ансамбля – это грубоватый деревянный кулон с изображением звериных морд.

На неё оглядывались мужчины, пока она пересекала зал.

– Привет, Кэм. Можно присесть?

– Угу, – ответила я, пытаясь её проигнорировать. Когда Эль запел, все вокруг забыли о красотке, очарованные его голосом. Эль пел так, что люди всегда плакали – от горя или от восторга, но его голос, музыка, срывающаяся со струн его гитары, никого не могли оставить равнодушными. Я восхищалась им, но в такие моменты к моему восхищению примешивался ещё и страх. После того, как я отреклась от престола, по договору, заключённому с моей матерью, Даниэль не обязан меня охранять. Он стал свободным. В противном случае он охранял бы меня до тех пор, пока у меня не появился бы наследник.

И сейчас Эль таскает меня с собой исключительно по своему желанию. Я бесполезна для него, меня учили управлять страной, а не выживать в походных условиях. Но что поделать, бард – существо бродячее, оседлый образ жизни – не для него. Это мне бы было гораздо уютнее в родном дворце перед камином, но так уж легли карты. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем мы так мотаемся, ведь можно было останавливаться в каждом месте хотя бы на недельку – я уверена, что Эль собрал бы на второй и третий день слушателей ещё больше, чем в первый. Но он словно навёрстывает упущенное, спешит жить, пока есть возможность. Меня это даже немного пугает − у нас ведь так много времени впереди, куда спешить? Мы не от погони спасаемся, а просто странствуем, смотрим мир. Ну зачем смотреть его в таком бешеном темпе, что я даже не успеваю за вечер запомнить название деревушки или городка, из которого придётся уезжать по утру? Но я не жалуюсь, я просто надеюсь, что через пару месяцев или хотя бы лет Эль насытится бродячей жизнью, и мы перестанем так метаться. И ещё я надеюсь, что это случится до того, как моя неприспособленность начнёт ему по-настоящему мешать. Чего греха таить, в этих некомфортных условиях я скорее обуза, чем помощь.

А иногда я боюсь, что однажды он полюбит кого-то другого и оставит меня. Не представляю, что я тогда буду делать. Нет, конечно, я не покончу с собой – для этого я слишком хочу жить. Но и вернуться во дворец я не смогу – для этого я безмерно горда, хотя Дрэйк был бы рад моему возвращению.

Голос Эля отвлёк меня от мрачных мыслей, унося в мир исполненных желаний, зачаровывая и заставляя забыть о любых неприятностях. Когда он закончил петь, слушатели аплодировали стоя. Я тоже вскочила – и поймала его взгляд, полный любви, предназначенный только мне.

Рядом кто-то восторженно ахнул, и я вспомнила про Лизу. Надеюсь, эта дурочка не подумала, что Эль смотрел на неё?

– Идём, Кэм, – Эль обнял меня за талию, уводя наверх. – Кэм, в чем дело? – Эль неожиданно остановился, прекратив меня целовать.

– О чём ты?

– Ты ревнуешь. Я почувствовал.

Я насупилась.

– Кэ-эм! – Эль притянул меня к себе, обнимая, поглаживая. – Не глупи. Ты же знаешь, я никогда тебя не оставлю. И дело давно уже не в расторгнутом договоре.

– Прости, – не слишком искренне прошептала я, отдаваясь его ласкам.

Проснулась я посреди ночи – что со мной случалось очень редко. Наверное, потому, что впервые за последний год я оказалась одна в постели задолго до рассвета.

– Эль? – позвала я, но в ответ не донеслось ни звука. Дверь в ванную комнату оказалась распахнута.

Странно.

Я оделась и вышла из комнаты. Может быть, он вылез на крышу? Он любит сидеть там ночами – но только он всегда раньше брал меня с собой.

В гостинице было очень тихо, похоже, все спали. Выхода на крышу внутри здания я не обнаружила и решила выйти на улицу. В конюшне встревожено ржали кони – и я зашла к ним. Пусто. Потрепав ближайшего по шее, я продолжила поиски. На крыше было пусто. Куда ещё мог пойти Эль?

Где мне его искать?

В городе стояла абсолютная тишина, а в окнах домов не светилось ни одно окно. Ни одного человека на улицах, ни одного постороннего звука.

Ёк-шанг, Эль!

Замёрзнув, но так и не найдя Эля, я вернулась в комнату и забралась в постель под одеяло, пытаясь согреться. Я пыталась ещё раз проанализировать происходящее, но мне отчаянно не хватало информации.

Одно из двух – либо Эль ушёл по своим делам, по какой-то причине решив меня в них не посвящать, либо… он уже мёртв.

Время для паники будет потом. В первом случае он, несомненно, вернётся. Берём сразу второй вариант.

Убить протектора может либо другой протектор, либо армия в локальном сражении. Будь здесь армия, это не осталось бы незамеченным. Хорошо. Пусть был бой между Элем – и кем-то ещё. Этот мистер Х должен быть изрядно потрёпан, если победил. А может быть, они без сознания оба. Где мне их искать?

Неожиданно за дверью раздался громкий женский визг. Я выскочила и столкнулась с Марго.

– Там… Там Лиза… Лиза… За-а-андер!

Оттолкнув девчонку, я ворвалась в открытую дверь комнаты Лизы. Она лежала на полу, в ночной рубашке – а вокруг бордовым ореолом растеклась кровь.

Я присела на колено, осторожно осмотрев тело. Грудная клетка оказалась проломлена, а сердце вдавлено внутрь, размазано по позвоночнику. Для подобного нужна недюжинная сила. Человек просто неспособен на такое!

Но протектор – способен.

Спустя пять минут в гостинице творилось настоящее столпотворение. Кто-то вызвал городскую охрану. Тут же всех постояльцев развели по их номерам и подвергли допросу.

– Ваше имя? – меня допрашивал мужчина лет сорока, седой и с безобразными шрамами на лице.

– Кэм.

– Полное имя.

– Кармина Блэйк.

– Документы.

Он мне что, не верит? Ну и зря. У меня есть документы.

– Расскажите подробно, что вы делали и с кем общались с момента прибытия в гостиницу. Вы знали погибшую, Лизу Турмин?

– Мы познакомились вчера утром, вместе ехали в почтовой карете. Потом я отдыхала здесь со своим другом, он бард, выступал за ужином. Когда он закончил петь, мы вернулись в комнату. Ночью я проснулась от крика Марго и зашла в комнату Лизы… – я пыталась понять, что же происходит – и что говорить? Ёк-шанг, ну где же Эль?!

– О чём вы говорили с погибшей? Какие у вас сложились отношения?

– Я с ней вообще не разговаривала. Она один раз спросила, может ли она сесть за мой столик. Я разрешила. Всё.

– Где ваш друг? Бард Даниэль, так?

– Да. Я не знаю, где он. Как и все барды, он – натура романтическая. И любит ночью прогуляться.

– Хм. Хорошо, не выходите пока из этой комнаты. Нарушите приказ, отправитесь в камеру. Если что-то вспомните, зовите любого стража.

Я не ответила. Я в любом случае не уйду – Элю трудно будет найти меня. Официально, он больше не мой протектор – а значит, между нами нет той связи, что могла мгновенно сказать Элю, где я. Теперь она действует только тогда, когда я в реальной опасности. И только пока он любит меня.

Мог ли Эль убить Лизу?

То, что она женщина, ничего не значит – Лелея тоже была женщиной.

Что-то произошло ночью. Что?!

Я прождала больше трёх часов, слоняясь из угла в угол и пытаясь что-то вспомнить, что-то упущенное, незамеченное мной, – когда дверь снова открылась, и вошёл тот же старик из городской охраны.

– Вы можете быть свободны, Кармина Блэйк. Мы задержали убийцу.

– И кто это?! – выпалила я, опасаясь услышать самое худшее.

– Господин Алекзандер Райот.

Алекзандер?

Очень странно. Он не показался мне способным на подобное.

– У вас есть какие-либо сведения, касающиеся этого человека?

Я покачала головой. Всё, что мне было известно, я и так рассказала.

Меня освободили – но Эль так и не появился. К Марго и Астре меня не пустили, я слышала сквозь стены голоса расспрашивающих их мужчин и сдавленные рыдания обеих женщин.

Зачем Алекзандеру понадобилось убивать Лизу? Как он мог не подумать о жене и сестре? И как Алекзандер совершил убийство? Голыми руками?

Где Эль, ёк-шанг?!

Я была бы не я, если б осталась спокойно сидеть и ждать – а осмотр окрестностей не дал ничего.

Вернувшись в нашу с Элем комнату, я распахнула окно и выглянула вниз. Нормально. Невысоко. Выживу, если что.

Забраться в спальню Лизы, используя лишь выступы стены, оказалось непросто – но я справилась.

В помещении было тихо, пусто и мрачно. На деревянном полу расплылось бордовое пятно. Полуразобранный саквояж – на полу, у постели. На столе – бокал с вином, открытая бутыль и шёлковый платок без монограммы.

Я огляделась ещё раз. Что-то явно ускользало от моего взгляда – но вот что? Был бы здесь Эль…

Так. Надо размышлять логически. Что могло здесь происходить? Женщина пила вино. В дверь постучали. Она поставила бокал на стол и пошла открывать. Убили её сразу же – иначе она, скорее всего, предложила бы гостю выпить. Кстати, значит, она никого не ждала. Об этом же говорит и ночная рубашка.

Ситуация яснее не становилась.

Я принюхалась к бутылке, но ничего странного не обнаружила. Обычное вино. Пробовать всё же не рискнула.

Неужели ничего?..

***

Без Даниэля я чувствовала себя совершенно беззащитной. Отвратительное ощущение. Но что-то нужно делать. И чем скорее – тем лучше.

Когда в дверь постучали, я как раз пересчитывала имеющиеся у меня деньги. На всякий случай весьма приличная сумма была зашита в моей одежде.

– Да?! – я бросилась к дверям, надеясь, что это Эль.

– Мне нужно поговорить с вами, – на пороге комнаты стояла заплаканная, с красными глазами и побледневшей кожей, Астра.

– Входите, – автоматически пригласила её я. – О чём вы хотите поговорить?

– Помогите мне, пожалуйста! – она упала на колени. – Умоляю вас!

– Во-первых, встаньте, – я потянула её за руку, усадила на постель. – И объясните, что же произошло. В чём я могу вам помочь?

– Я огнёвка… – призналась Астра. – Я не человек. Мой муж защищал меня от истребительницы.

– Истребительница?.. Лиза?!

– Да. Она гораздо опаснее, чем выглядит. Она уничтожает всех оборотней на своём пути. Никто не может скрыться от неё.

– Как же она узнала, что ты оборотень? Я б никогда не догадалась.

– У неё амулет на шее. Он реагирует на наше присутствие и даёт ей защиту от нас.

– Давал, – мягко поправила её я. – Теперь она мертва, а ты в безопасности.

– Пока Алекзандер не будет рядом – нет, не в безопасности! И я, и Марго…

– А Марго – человек? – осторожно спросила я, догадываясь, какой услышу ответ. Ведь я же сама сделала вывод, что убить Лизу человек не мог. А вот оборотень – запросто. Но не Астра. Оборотни-лисицы не отличаются силой.

– Нет… – Астра опустила взгляд. – Она гризли.

– Это она убила Лизу?

– Не знаю… Наверное… Да.

– Так в чём дело? Скажи стражам, как было дело. Алекзандера отпустят, Марго посадят. А ты спокойно уедешь с мужем, – разумеется, я просто хотела знать, что думает на самом деле эта огнёвка, а вовсе не предлагала ей совершить такую подлость.

– Марго моя лучшая подруга! Это невозможно! Я должна спасти их обоих.

– Хорошо. Я поняла. Чем могу помочь я?

– Не вы лично… Господин Даниэль. Он протектор, я почувствовала.

– Господин Даниэль, – как можно ровнее постаралась сказать я, – пропал этой ночью. Я не представляю, где он.

Астра изумлённо захлопала глазами. Ёк-шанг, ну почему ко мне пришла именно она, а не Марго?.. Та выглядит гораздо умнее.

– Его исчезновение, – терпеливо начала я, – наверняка связано с ночными событиями. Постарайся вспомнить всё, что происходила. Может быть, ты заметила что-то?

Астра нахмурила лоб – но мыслей от этого явно не добавилось.

– Я… я не уверена. Кажется, Алекзандер о чём-то с ним разговаривал.

– Когда?! Когда он с ним разговаривал?!

– Кажется после того, как…

– О чём они говорили?! – я едва сдерживалась, чтоб не схватить девчонку за плечи и не начать трясти.

– Я не знаю! Муж выгнал нас с Марго, велел принять душ и лечь спать…

Я скрипнула зубами, с трудом удержавшись от того, чтоб не стукнуть глупую девицу.

– Я посмотрю, что можно сделать. Иди к Марго, – велела я.

Едва всхлипывающая Астра удалилась, как я поспешила к зданию городской охраны. Мне срочно нужно было поговорить с Алекзандером.

***

Подозрительный шум у входа здания охраны заставил меня ускорить шаг. Подбежав, я обнаружила там…

– Эль!

Мой драгоценный защитник стоял в центре помещения, со скованными руками. Его схватили?! Но это же невозможно! Он ведь протектор…

– Уберите девчонку, – приказал тот самый страж, что допрашивал меня. – А этого – в камеру.

Меня просто схватили за руки и вышвырнули, а Эль даже не взглянул на меня. В чём дело?! Почему он так поступает со мной?

Я бродила вокруг квартала по окрестным улицам, пытаясь придумать, как попасть внутрь. Вариант, собственно, был только один – смыть краску и потребовать. Вот только… залогом моих отношений с Даниэлем стало отречение.

Вдруг у Эля есть какой-то план? Вдруг я всё испорчу?

– Кармина Блэйк? – кто-то схватил меня за плечо. Я испуганно дёрнулась.

– Да, – я постаралась ответить как можно спокойнее, обернувшись к схватившему меня типу – небритому, грязному и вонючему.

– Записочка для тебя, – тип сунул мне в ладонь мятую бумажку и спустя мгновение я только спину его в толпе могла разглядеть.

«Возвращайся домой. Забудь обо мне. Д.»

У меня закружилась голова – так сильно, что пришлось прислониться к стене.

Нет. Это ложь. Во-первых, он знает, что я почти никогда не называю его полным именем. Во-вторых, он мне нужен в тысячу раз сильнее, чем я ему – и это мы оба тоже знаем. Поэтому он не мог поверить, что я возьму и уеду домой.

«Возвращайся домой. Забудь обо мне».

Нет. Нет. Неужели ничего нельзя сделать?..

***

Я вернулась обратно на постоялый двор и отправилась к Марго. Мои ожидания оправдались – хоть она и была не менее зарёванная, чем Астра, соображала нормально.

– Расскажите мне подробно, что произошло, – начала я с порога. – Я могу помочь Алекзандеру.

– Давайте прогуляемся, – Марго встала. – Здесь небезопасно.

Мы вышли на улицу, в небольшой садик, сели на лавочку.

– Я знаю, что Астра вам всё рассказала. Да, это я вырвала сердце истребительницы. Она хотела убить Астру и её ребёнка. Понимаете, Астра беременна. Им с ребёнком нужен муж и отец. Но я не могу сесть в тюрьму. Я оборотень. Меня убьют. Алекзандер уверил стражу, что был в ярости – и сумел сделать нечеловеческое. Они не заподозрили ни меня, ни Астру. Но как теперь спасти брата?

– У вас нет никаких идей?

– Побег испортит нам жизнь. Придётся скрываться, прятаться. А на выкуп денег у меня нет.

– Выкуп?..

– Ну да. Любой может купить себе раба из преступников, получив документы на владение.

Рабство? В моём… в королевстве?!

Видя моё изумление, Марго пояснила:

– Это неофициально, но все об этом знают. Просто суммы такие огромные, что мало кто может себе такое позволить.

– Хорошо, – я решила пока не говорить о деньгах. – О чём говорил Алекзандер с Даниэлем?

– Он попросил протектора о помощи.

– О какой помощи?! – она что, глупеет на глазах?.. Одно упоминание об Эле так действует на всех женщин, или только на оборотних?

– Достать «аленький цветочек».

– Что?.. – не поняла я, при чем здесь дурацкая сказка.

– Наркотик. Позволяет многократно увеличить физическое воздействие.

– Чтобы никому и в голову не пришло, что виноват может быть оборотень?.. – догадалась я.

– Да. Но протектор не успел, более того, его схватили.

– Он протектор! – ничего не понимая, воскликнула я. – Он не мог попасться!

– Значит, ему это было зачем-то нужно, – Марго взяла меня за руку. – Подумайте, может быть, вы догадаетесь. Это спасёт их обоих!

– Обоих спасать уже не нужно, – раздался голос позади нас. Я подпрыгнула, вскакивая со скамьи, а Марго завизжала:

– За-андер!

– Где Даниэль?!

– Марго, иди собирай вещи. Мы уезжаем немедленно.

Женщина повиновалась, а Алекзандер повернулся ко мне.

– Ты знала Хэлка Райерса?

– Мне не знакомо это имя. Почему вы здесь? Где Даниэль?!

– Хэлк был моим хорошим знакомым – и учителем Даниэля. У него был долг передо мной. Огромный долг, такие выплачивают лишь кровью – своей или чужой.

Я потрясла головой, ничего не понимая. О чём идёт речь?!

– Даниэль взял вину за убийство на себя. Сказал, что принимал наркотики после концерта, а она приставала к нему. Он её убил.

Я ошарашено смотрела на Алекзандера. Я достаточно хорошо знала Даниэля, чтоб понимать, что долг для него – это свято. Он останется в тюрьме…

У меня снова закружилась голова, я опустилась обратно на скамейку.

– Даниэль велел тебе уезжать.

– А вы? Вы уедете? Оставите его в тюрьме? Он ни в чем не виноват. Он расплачивается за вашу глупость, несдержанность и неаккуратность.

– Не хамите мне, девушка. Да, я уезжаю, забираю сестру и жену, и уезжаю. И мне всё равно, что будет дальше с протектором. Он отдал долг наставника, я удовлетворён. А вы отправляйтесь домой, найдите себе хорошего парня и не шляйтесь больше по постоялым дворам, – с этими словами Алекзандер ушёл, оставив меня одну.

Хорошего парня…

Да все парни мира не стоят и пальца с руки Эля.

***

План был прост как три копейки – спасибо, Марго. Денег из заначки хватило даже с избытком – и через пять минут мне выдали бумагу, подтверждающую мои права на Эля, а его документы хотели забрать в картотеку, но мягкая улыбка и приличная взятка вернули мне право сделать Эля свободным. Архивариус с ловкостью иллюзиониста спрятал себе за пазуху часть протянутых ему денег и таким же неуловимым движением вложил документы Эля в документ на владение им. Я сунула все бумаги в сумку, встревожено глядя на моего протектора – с тех пор, как его привели сюда охранники, он не сказал ни слова. Стоял, опустив голову, словно его вообще здесь нет.

− Идём, − я потянула его за руку. – Я купила лошадей, пожалуйста, давай сразу уедем?

− Как тебе хочется, − произнёс он чуть хрипловатым голосом и молчал, пока мы шли к конюшне. Не знаю, как у Эля, а у меня не было желания здесь оставаться.

Он молчал и позже, но я решила не расспрашивать его. Что-то было не так, но это его право – молчать. Я верила, что он расскажет мне всё – только позже.

***

Я не сразу поняла, что именно происходит. Эль был мрачен и тих – отвечал только на прямые мои вопросы. Он выступил в таверне города Ллэйна, где мы остановились – но, честное слово, так плохо он не пел ещё никогда.

Я была в растерянности – что такое произошло, что он даже петь стал как-то без эмоций? Голос Эля звучал как неживой, не было в нём ни прежней силы, не прежней… я бы сказала магии. Сейчас это был просто красивый голос, правильно выводящий требуемые пассажи. Но слушатели всё равно были в восторге. Ну да, они ведь не знали настоящего Даниэля Блэйка.

***

− Эль, может быть, отдохнём какое-то время? – признаться, я лукавила. Я уже твёрдо решила, что мы задержимся в этом городе и даже подыскала прекрасный домик.

− Хорошо, − сказал Эль.

Безразлично.

Что же произошло в ту ночь? Почему он ведёт себя так?

Я не могла поверить в то, что вся эта история так задела его. Алекзандер удовлетворён, Эль может просто забыть о произошедшем. Ну почему же?..

Я много думал, что же могло стать поворотной точкой, и всё упиралось в эту ёк-шангову Лизу. Могло ли дело быть в ней? Мог ли он любить её и переживать из-за её смерти?

Но если да, то когда? Когда он был вместе со мной в интернате? Исключено. Когда проводил два месяца каникул с учителем? Тоже маловероятно. Не думаю. Тот год, когда он содержал бар на тракте? Возможно, но как-то не верится. Ну не мог же он успеть влюбиться в неё во время поездки в карете и так убедительно лгать мне, что любит только меня? А другого объяснения я не вижу. Но даже если между ними что-то было… Лиза мертва, а мы живы. Эль отдохнёт и забудет её, я верю. И поэтому я не задам ни единого вопроса про эту ёк-шангову стерву.

Ну почему он не хочет просто поговорить со мной…

Эль… Я так беспокоюсь.

***

Вечером, после ужина, я поднялась на второй этаж – одну из имевшихся там комнат мы обставили как спальню – странно, но на этот раз Эль совершенно не вмешивался в процесс и не мешал мне. Обычно мы всегда ссорились даже в мелочах, где должна стоять ваза с вручённым ему поклонницами букетом. Теперь же он безропотно поставил всё там, где мне хотелось – сначала я обрадовалась, а потом поняла, что мне не хватает тех весёлых потасовок из-за любой ерунды. Он не смеялся и не ронял меня на кровать, не позволяя вырваться, удерживая одной рукой, а второй, например, демонстративно листая тетрадь с песнями.

Это те моменты, от воспоминаний о которых, у меня слёзы на глазах наворачивались – то ли от счастья, что всё это было, то ли от болезненной горечи, что такого больше может и не быть.

Я забралась под одеяло, наслаждаясь теплом и уютом.

− Эль! – позвала я, недоумевая, куда он запропастился.

− Да? – он вошёл в комнату, держа в руках свой клинок. Тренировался, что ли? Странно, обычно он не позволял отрывать себя от тренировок. Может, только собирался?

− Ты занят?

− Нет. Конечно, нет, − он чуть усмехнулся – и я снова почувствовала себя не в своей тарелке. Что-то тревожило меня, с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Неужели Эль этого не чувствует? Неужели я больше не нужна ему?

Он подошёл ко мне, оставив клинок на кресле. Я потянулась было к нему, собираясь получить поцелуй и затеять весёлую игру – кто кого быстрее разденет – но выражение его лица заставило меня замереть на месте. Он смотрел в никуда, мимо меня – и расстёгивал пуговицы на рубашке. Механически, спокойно.

Я затрясла головой, словно желая избавиться от видения – но ничего не изменилось. Выходит, я действительно для него лишь привычка, а то и отбывание повинности. Может, эта стерва когда-то бросила его, и именно поэтому он согласился на моё общество? А теперь он увидел её. Она умерла, и он не смог защитить её, а я… я уже лишняя, пусть даже живая. Чтобы не расплакаться, я повернулась к нему спиной, прошептав «Спокойной ночи».

Он не ответил.

Я долго не могла заснуть – я куда-то падала и падала. Мыслей тоже не было, просто ничто в нигде. Отвратительное ощущение.

А потом тёплая рука обняла меня за талию, подтаскивая поближе. Эль уткнулся носом в изгиб моей шеи, опаляя кожу дыханием – как всегда. Слезы потоком хлынули из глаз. Наверное, от облегчения. Что ещё не всё потеряно. Что хотя бы во сне он всё тот же Даниэль, которого я люблю сильнее всех на свете.

Но утром я проснулась одна. Впрочем, это ещё рано считать дурным знаком. Я – соня, а Элю вечно не спится. Протектор ёк-шангов, ему иной раз и четырёх часов достаточно! В открытое окно была видна крыша соседнего дома и парящие над ней птицы. Кажется, день будет потрясающий. Я потянулась и, одевшись, спустилась вниз. Эль сидел за столом, читая что-то.

− Завтракаешь? – нарочито игриво поинтересовалась я.

− Жду тебя, – ответил он ровным голосом, словно само собой разумеющееся, а я застыла как истукан.

Эль почти всегда завтракал один. Он просыпался задолго до меня, чтобы потренироваться. Обычно он делал для меня заказ – и, когда я спускалась в общий зал, меня ждала горячая еда.

Эль, − я села рядом с ним. – Хватит. Поговори со мной. Объясни мне. Я не могу так больше.

− Что я должен объяснить?

− Своё поведение. Ты ведёшь себя так, будто я тебе никто, случайная попутчица! Ты изменился, Эль! И изменилось твоё отношение ко мне. Что я сделала не так? Чем я заслужила такое отношение? Скажи же, наконец!

Он отвёл взгляд.

Не хочет говорить? О боги, неужели мои догадки насчёт этой ёк-шанговой девки верны? Неужели…

− Эль.

− Да?

− Не делай вид, что ничего не случилось!

− Не стану. Случилось.

− Что?!

− Многое.

− Ты надо мной издеваешься?

− Нет.

− Эль…

− Да?

− Ты можешь мне объяснить, что произошло в ту ночь?

− Да.

− Объясни!

− Марго убила Лизу.

Я вскочила, уронив табуретку, и выскочила из комнаты.

Сволочь, ёк-шанг, ну за что мне это?!! За что он так со мной ведёт себя?! И почему всё это именно сейчас? Когда нам было так хорошо вместе… Или хорошо было только мне? А он всё ждал, когда встретится с той дрянью? Неужели и в постели он думал только о ней же? И поэтому сейчас всё не так… Ну, разве я виновата, что эту мерзавку убили?! Я выбежала на улицу и пошла, куда глаза глядят.

Город был красив невероятно, центром его была большая площадь у пузатой церквушки, от которой лучами разбегались улочки. Под ногами шелестели опавшие листья – кажется, я умудрилась пропустить начало осени.

Мне не хотелось ни о чём думать, хотелось просто бездумно идти, шаркая ногами по листьям, обращать внимание на разномастные флюгера на домах – они такие красивые, резные, раскрашенные в яркие цвета. Всюду цвели осенние цветы. Дикие, они нежно-розовые, а в садах бывают всех оттенков от темно-фиолетового, почти чёрного, до желтовато-белых.

Я встряхнула головой, упрямо возвращаясь к мыслям о красоте города. Улочка, на которую я забрела, оказалась узкой и темной – все дома на неё выходили задней стороной, а у некоторых даже не было видно окон.

В конце явно был тупик – но я уже видела колодец и решила дойти – если там есть ведро, можно будет попить воды. Люблю обжигающе-холодную воду, от которой ломит зубы.

− Оба-на, кто это у нас здесь? – раздался голос сзади. Я обернулась, не доходя нескольких шагов до колодца.

Три парня перегородили путь назад.

− Я знаю. Она с бардом живёт, они дом купили на третьей улице, − говоривший, рябой рыжий парень, плевался семечками.

− Ага. Её Кэм зовут, я слышал, − добавил третий – высокий и худющий. Судя по тому, как он держит руку в кармане – у него там нож.

− Хотите познакомиться? – чуть нагловато спросила я.

− Ага, не против. Чем ближе – тем лучше, − вновь вступил в разговор первый – видимо, заводила. Остальные расхохотались.

Я спокойно ждала, пока они подойдут. Мне было почти смешно. Сейчас вы узнаете, идиоты, что значит попытаться обидеть любовницу одного небезызвестного барда. Мне даже было радостно. Может, это происшествие встряхнёт Эля, обратит его внимание на меня, и всё станет, как было? Он же протектор, он чувствует меня, он сейчас знает, что я в беде и несётся сюда, сшибая зазевавшихся прохожих. Я так ясно себе это представила − и отброшенную книгу, и незакрытую дверь дома, и шарахающихся людей, и опрокинутый лоток с фруктами на базарной площади, через которую я шла сюда…

К реальности меня вернула рука. Мужская рука на плече. Он хозяйским жестом притянул меня к себе, я оказалась прижата к его груди… Мне показалось, что земля ушла из-под ног. Это не могло быть, но Эль не пришёл. Меня прижимал к себе какой-то ёк-шангов урод, а у меня даже не было воли защищаться.

− Эй, нам-то дай потискать, надо же, какая покладистая малышка… − донеслось до меня, наконец, сквозь шок, и я обнаружила, что с меня почти сняли рубашку. Не размышляя, я врезала заводиле по зубам, рябому – между ног, и выхватила кинжал. Третий отшатнулся сам, кажется, он был просто слишком поражён неожиданной переменой ситуации.

Я выбежала из переулка, ощущая на себе отпечатки чужих рук – но это была ерунда.

Эль не пришёл. Вот, что главное.

***

Я вернулась домой лишь к ночи. Мне надо было прийти в себя и подумать.

Значит, я ему больше не нужна. Протектор чувствует либо тех, кого обязан защищать, либо тех, кого любит. Здесь и сейчас. А меня он уже не чувствует и, значит, больше не любит.

Эль сидел на крыльце и перебирал струны гитары.

Я молча прошла мимо, даже не посмотрев в его сторону, и сразу поднялась в ванную комнату. К счастью, воды было более чем достаточно, чтобы смыть с себя всю мерзость прошедшего дня.

На душе было горько, я ощущала себя преданной. Отчего-то было даже больнее, чем когда подобное сделала Лелея. Наверное, потому, что она это сделала ради власти и денег. Эль же… Он вошёл в спальню сразу после меня. Я старалась не смотреть на него – мне было любопытно, что он скажет или сделает, когдазаметит?

Он вздрогнул.

Дёрнулся.

Я всё же посмотрела в его лицо – на нем была написана такая боль, что мне стало жутко. Он не отрывал взгляда от синяков на моих плечах и рёбрах – и о, как же ему было больно…

Не боль это, Кармина, не обольщайся, это сожаление, жалость. Не стоит себя обманывать. Будь его чувства ко мне прежними, всего этого бы не случилось. Любви нет, осталась жалость к избалованной девчонке, не наученной выживать. Только вот тут он ошибается. Я не слабая. Я всё равно выживу. И подачки мне не нужны.

− Кэм… − его голос дрогнул, и он умолк.

− Спокойной ночи, Эль, − ответила я, укутываясь в одеяло. Он продолжал стоять. Тишина стояла такая, что я засомневалась – дышит ли он вообще? Но я не шелохнулась.

Так я и уснула. Одна. И вторая половина постели оказалась наутро не смятой.

Проснулась я совсем разбитой. Мне было даже не тоскливо – тошно.

Спустилась на кухню. Он, как ни в чём не бывало, читал.

− Поговорим?

Он отложил книгу.

− Конечно.

− Отлично. Начнём сначала. Почему ты не хотел уйти из тюрьмы?

− Это был мой долг.

− Ты выполнил свой долг, Алекзандера освободили!

− Это был мой долг.

− Перед кем? Ёк-шанг, Эль, ты можешь нормально рассказать?!

− Да.

− Так расскажи!

− Это приказ?

− Что?

− Я спросил приказ ли это.

Я оторопела. Да что происходит?!

− Да, это приказ, − медленно проговорила я, выговаривая каждое слово, глядя ему в глаза.

Безразличие сменилось абсолютной пустотой во взгляде. Его просто не было. Как у мёртвых людей, чьи глаза ещё почему-то смотрят на мир. Но Эль заговорил, а мгновением позже я перебила его, вскакивая с табурета.

− Вот значит, как, да?! Я выкупила тебя, и теперь ты на меня злишься?!

– Купила, а не выкупила, – поправил он меня всё тем же безликим тоном, но я отмахнулась и продолжила:

– Злишься, что я не оставила тебя в тюрьме, что вытащила и заставила всё делать, как мне хочется, так?! Злишься, что я не дала тебе там свести счёты с жизнью, ёк-шангов протектор? А тебе не пришло в голову, что я не могу без тебя?! Что я, скорее, готова умереть, чем отказаться от тебя – потому что я люблю, люблю тебя, протектора ёк-шангового, больше собственной жизни! И ты знаешь, что я не лгу и не играю словами! У меня никого больше нет, кроме тебя, Даниэль! Я безропотно таскаюсь по твоим кабакам и тавернам, наблюдаю, как за тебя дерутся женщины – и продолжаю идти туда, куда ты меня ведёшь. Я забыла, что такое дом, что такое друзья и подружки, у меня есть лишь ты один – и я не жалею об этом, понимаешь? Я лишилась всего, надеясь только на то, что всё же нужна тебе – так неужели после того, что мы пережили вместе, ты не можешь мне рассказать, что произошло? Почему ты так себя ведёшь? Меня вчера едва не изнасиловали, я ждала, что ты придёшь… А ты не пришёл… не пришёл… − с рыданиями, не дающими говорить дальше, я сползла на пол.

− Я не могу больше защищать тебя.

Брошенные слова разрушили молчание. И мне было страшно задать вопрос "почему?". Ведь если Эль снова не ответит или скажет хоть слово об этой мерзавке, я… Но Эль продолжил сам:

− Я потерял свою силу.

Вот оно как… Эль решил пощадить моё самолюбие и подать всё именно так. Что ж, умное объяснение. Сюда подойдёт и почему он был пьян, и почему так странно вёл себя, и почему не пришёл за мной вчера. Ладно, пусть будет так, как он хочет. А значит, есть шанс попытаться начать сначала. И снова, как много месяцев назад − по его правилам…

− Навсегда? – спрашиваю я, просто чтобы спросить.

Он замялся.

− Скорее всего.

− И что, теперь ты – обычный человек?

− Да.

− Разве это плохо, Эль? Ты всё равно прекрасно играешь и поешь, ты всё равно потрясающе управляешься с оружием – по человеческим меркам.

Уклончивый кивок.

− Я просто буду более осторожной, обещаю. Мы снова можем поехать, куда захочешь.

В тот момент я была рада. Нет, счастлива – до такой степени, что одновременно меня сжигал стыд. Мы снова будем вместе, всё станет как раньше.

Жаль, что я тогда многого не понимала.

***

Мы всё-таки остались в этом доме. Нашем доме. Но что-то всё равно не так. Я уже несколько раз попыталась объяснить Элю, что и без силы протектора люди живут. И неплохо живут, если захотят. Но всё было как об стену горох. Он слушал, кивал. Не спорил, но и не соглашался − это я видела по глазам.

Это-то и было странным − Эль, спорящий раньше со мной самого спора ради, теперь соглашался. Сразу. Он делал всё, что я говорила, так, как я говорила. Я пыталась понять почему, но не могла.

− Эль! – позвала я однажды вечером, сидя на кухне. Он появился мгновенно, как всегда – словно только и ждал, что я вот-вот его позову.

− Чем займёмся? – сегодня в город прибыл приезжий бард, и Эль не пошёл в бар – он не любил конкуренцию в таком деле как музыка. Не потому, что опасался быть хуже, просто считал, что музыка – это искусство, а не борьба.

− А чем ты хочешь?

− А у тебя что, желаний нет? – засмеялась я, дурачась, не сомневаясь в том, какое у него есть желание. Собственно, мне просто хотелось, чтобы он лишний раз его озвучил. С тех пор, как я как-то в полушутку обвинила его в излишней холодности и отстранённости в самые эээ… волнующие моменты, всё вроде бы наладилось. По крайней мере, мне хотелось так думать.

− Какие могут быть желания у раба?

У меня в ушах застучала кровь. В обрушившемся на меня шуме я с трудом слышала собственные слова, срывающиеся с губ:

− Ты свихнулся, Даниэль.

На его губах отчего-то появилась злая усмешка. Такая злая, что у меня в глазах защипало.

− Ни капли, − тихий ответ, почти шипение.

Я вскочила со стула и бросилась в комнату. Они где-то здесь, я точно помню. Где-то здесь…

Вернувшись обратно, я демонстративно потрясла бумагами перед лицом Эля, а потом швырнула их в печь, прямо на ещё тлеющие угли. Пергаментные страницы заалели и вспыхнули, отбрасывая отсветы пламени на лицо протектора, искажая его черты игрой теней.

− Теперь всё? – почти умоляюще спросила я. – Теперь мы сможем жить нормально? Я тебя отпускаю. Ты свободен. Ты ничего не должен мне.

Он покачал головой.

Медленно.

До жути медленно.

− Эти листочки не означают ничего.

Я осела на пол. Голова кружилась.

− А что означает?

Эль пожал плечами. Взгляд его снова был в никуда.

− Ты никогда меня не отпустишь по-настоящему, и я всегда буду должен тебе. Сначала была клятва протектора, которую я дал твоей матери. И я был обязан охранять тебя, несмотря на все твои выходки. Твои и твоих прихлебателей. Ты демонстративно отказалась от трона, разрушая клятву. Ты вообще любишь пафосные постановки, принцесса Дионы. Я тогда порвал грамоту барда, надеясь, что всё-таки стану свободным по-настоящему. Теперь же ты купила меня, в самом, что ни на есть, буквальном смысле. С потрохами, как говорится, − Эль снова зло усмехнулся, − и самое забавное, что ты очень довольна этим решением. Как же, ты облагодетельствовала меня, а теперь вот устроила это прекрасное шоу с сожжением. Браво, принцесса, браво!

Эль слегка склонил голову, пародируя полупоклон, а я… я не могла выдавить из себя ни слова.

− Мальчишкой я думал, что вся моя жизнь – сплошная несправедливость и жестокость. Причём в основном из-за тебя. Я вырос. Но ничего не изменилось. И не изменится. Ты можешь сжечь документы, можешь купить новые, но я всегда буду тебе чем-то обязан. И свободным мне не стать. Вот это и имеет значение… хозяйка.

Последнее слово он буквально выплюнул мне в лицо.

Мысли путались с эмоциями, секунду я смотрела ему в глаза, ошарашенная его несправедливыми словами, а потом, размахнувшись, влепила ему пощёчину. Но Эль словно только этого и ждал. Он медленно опустился на колени и всё с той же злой усмешкой сказал:

− Прошу прощения за излишнюю дерзость. Рабу не полагается так распускать язык, не так ли? Какое мне следует за это наказание?

Не в силах больше сдерживаться, я выскочила из комнаты. В спину мне донёсся его смех, в котором не было ни грамма веселья.

Рука горела, а в сознании было невыносимо пусто, только усмешка Даниэля и его злые слова. Больно. Больно. Святые боги, за что?!! За что, ёк-шанг побери?!

***

Стирая злые слезы, я швыряла свои вещи в сумку. Я уйду. Не останусь здесь и секунды лишней. Ты заслужила это, принцесса Дионы. Заслужила. Нечего было и думать, что он простил тебе те глупые детские выходки. Ничто никуда не исчезает, а лишь накапливается.

Я не хотела брать ничего, что хоть как-то могло напомнить мне о Даниэле. Я просто начну жизнь сначала. Я справлюсь, можно не сомневаться. Я перестану красить волосы – и пусть все думают, что я – бастард.

Все мои вещи поместились в самую маленькую сумку. Перебросив её через плечо, я бросила документы Даниэля на постели, и быстро сбежала по лестнице. Сам Эль всё ещё был в кухне – я пробежала мимо, шарахнув входной дверью.

Прощай, Даниэль.

Кажется, он даже не проводил меня взглядом.

***

Я шагала по улице в сторону парома – всё же я достаточно хорошо понимала, что практически ничего не умею из того, что помогло бы мне выжить, а зарабатывать копейки чьим-нибудь подмастерьем мне точно не улыбалось. Придётся вернуться в столицу и опустошить один из моих тайников. А там посмотрим.

Настроение было тоскливым, меня всё время тянуло назад – просто потому, что я не могла себе представить жизнь без Эля. Но притормаживая, собираясь развернуться, я сразу вспоминала то, что он сказал.

И как он это сказал.

Принцесса. Хозяйка.

Плач стоял комком в горле, даже слёзы, до боли жгущие глаза, никак не могли пролиться. Отвратительное ощущение того, что Эль где-то рядом – только обернись, и одновременно знание того, что его нет. Он не пришёл мне на помощь несколько дней назад – и не придёт больше никогда. Отныне и навсегда, Кармина Бл… Кармина Лайон, Кармина Лайон.

Денег хватило на билет на паром – он оказался неожиданно дорогим, – и даже на то, чтобы доехать на почтовой карете до столицы.

Мои заначки оказались никем не тронуты, полностью опустошив первую, я рискнула и положила половину денег в банк – крайне интересное нововведение Дрэйка – впрочем, кажется, он позаимствовал его у заграничных послов. Хотя теперь это не должно меня интересовать.

Дрэйку я отправила письмо, в котором сообщила, что со мной всё в порядке, и попросила об издании закона, отменяющего рабство выкупленных людей. Хотя над самим законом надо бы ещё подумать – ведь выходит, что и опасные преступники могут, таким образом, запросто оказаться на свободе. Но об этом я подумаю потом, сейчас меня хватило только на эту просьбу.

«Последний подарок, Эль».

Теперь оставалось найти подходящий город и начать всё с начала.