Протектор

Глава третья

Новые реки, старые броды

Кэм решила остаться. Я не стал противиться – слишком опасно без моих сил совершать затяжные путешествия. Раньше мы могли рискнуть и вдвоём пересечь Безбрежную Пустошь или Зачарованный лес и прочие места, об опасности которых рождаются предания. Теперь же я ни за что не поведу туда Кэм. Да, я не бессилен, я всё ещё хороший воин… но, ёк-шанг, как больно быть «хорошим», когда ты привык быть лучшим.

Кэм с утра до ночи твердила мне, что быть просто человеком не так-то и плохо – но она ведь не может понять. Если б ей отрезали руки, она бы смогла жить – но как! Я не спорил с ней – это всё равно, что объяснять глухому как прекрасно поют птицы и журчат ручьи. Бесполезно. Только самого себя выматывать.

И всё же иногда я ловил себя на том, что злюсь. Она ведь может понять, может. Так почему не хочет?

Тем вечером я услышал её голос с кухни. Зовёт. Зачем?

− Чем займёмся? – она улыбалась, и волосы падали ей на лицо. Кэм никогда не была красива на мой вкус, но она всегда была необыкновенной. Трудно сформулировать, но она сияла.

Но сейчас это сияние вызвало во мне волну глухой злости. Она же знала, что я всё сделаю, как она захочет.

− А чем ты хочешь?

− А у тебя что, желаний нет? – она засмеялась, сверкая глазами. Я не смог подавить раздражение.

− Какие могут быть желания у раба?

Я смотрел на неё с усмешкой, а она дёрнулась, побледнела. Что, Кэм, больно? Может это заставит тебя чуточку подумать над тем, каково мне сейчас?

− Ты свихнулся, Даниэль.

− Ни капли, − тихо ответил я.

Она зачем-то вскочила и побежала наверх. Обиделась? Ничего, пусть выпустит пар. Поревёт и успокоится.

К моему удивлению, она вернулась – помахивая бумагами из архива.

А потом широким жестом швырнула их в печь.

Идиотка. Я едва сдержался, чтобы не высказаться вслух. Эти бумаги для того и даны, чтобы в случае, если хозяин захочет вернуть свободу своему рабу, зарегистрировать их, выплатив очередную немаленькую сумму. Нет бумаг – нет свободы. Вообще. Конечно, Кэм этого может и не знать – в «Пурпурной Розе» подобное не рассказывали, а родители её погибли слишком быстро, чтоб успеть посвятить Кэм во все подробности преступной жизни.

Я покачал головой, поражаясь импульсивной глупости. Она что, правда считала, что эти бумажки меня гнетут?

А потом она ударила меня.

Дала мне такую пощёчину, что мне захотелось поймать её ладонь и посмотреть, не сломала ли она себе пальцы.

Но вместо этого я медленно опустился на колени и с усмешкой нёс какую-то чушь о рабе и хозяйке.

Кэм выскочила из комнаты, а я расхохотался, до крови вонзая ногти в ладонь.

Что я наделал?

Я просидел на кухне до самого утра, так и не решившись подняться наверх, в спальню.

Утром она не спустилась. Я прождал почти до полудня, а потом всё же поднялся в спальню. Дорожная сумка Кэм валялась под кроватью, на покрывале – мои документы. Значит, всё же не насовсем ушла – иначе почему она оставила здесь всё – одежду, которую мы вместе выбирали, оружие, которое я подарил, книги?

Разозлилась и убежала, выходит?

Ничего, позлится и вернётся.

Вздохнув, я откинулся на стенку, забросив ноги на стол. Кэм бы этого не оценила. Да.

Прошёл час.

Ну, я и не ожидал, что она придёт так быстро.

Спустя три часа окончательно стемнело, вот тогда я запаниковал. Всё то, что я сказал, всплывало в сознании. Временами мне казалось, что у меня бред, я метался в ознобе. Я ходил взад вперёд по дому, сталкивался с дверьми, выглядывал в окна. Кэм не было.

Мне вспоминались те ужасные синяки, с которыми она пришла домой несколько дней назад. А что если…

И я кусал кулак, чтобы не кричать. Я боялся выйти из дома – а если она вернётся в этот момент?

Я не хотел оставаться – а если она в беде?

У меня заболел живот – едва ли не впервые за мою жизнь, так меня не мутило, даже когда учитель давал мне яды, для выработки иммунитета. Я сидел на ступеньках лестницы и боролся с тошнотой.

Кэм так и не вернулась.

Следующую ночь я всё же провёл дома, даже заснуть пытался – но не смог. На рассвете я не выдержал и пошёл искать её. Сердце ёкало всякий раз, когда в толпе, как мне казалось, я видел её силуэт.

Я расспрашивал торговцев и снующих мальчишек, но никто не видел похожую девушку.

Я пробродил по городу до самого вечера, трижды зашёл в гостиницу, каждый раз надеясь, что она всё же сняла комнату, и обошёл все, даже самые сомнительные бары.

Кэм словно в воду канула.

Стало смеркаться, и я решил зайти домой – вдруг она уже сама вернулась?

Дома было темно.

Кэм любит свет и зажигает вокруг себя множество свечей, если только такая возможность выпадает. И как раз за день до той ссоры, она купила две связки толстых кручёных свечей с цветочным ароматом.

Еле слышно скрипнула половица, кажется, в кухне. У меня камень с души свалился – Кэм всё-таки дома… Одновременно с этим стала закипать злость: Кэм же знала, что я буду волноваться. Знала и нарочно тянула время, чтобы я почувствовал себя виноватым. Виноватым и зависимым от неё.

Вышел на кухню, где Кэм тихо переставляла посуду. Она почему-то так и не зажгла свет и делала всё впотьмах. Злость утихла, оставив безысходность. Вот и в жизни моей всё так. От сумерек к сумеркам. Беспросветно.

Кэм на кухне почему-то не было. Но… Я ведь только способности защитника потерял, а не разум?! Я только что слышал, что она тут. И Кэм не могла проскользнуть мимо меня, когда я шёл сюда – я бы заметил.

Чертовщина какая-то. Мне стало как никогда не по себе.

Снова шорох. Резко развернулся. На меня смотрели два жёлтых глаза, слегка святящихся в темноте. Одна из тех приблудных кошек, что вечно ошивались вокруг Кэм, с тех пор как мы поселились в этом доме. Кошка двигала носом плошку на полу. Именно на этот звук я и пришёл. Животное смотрело на меня с укором. Плошка пустая. Значит, Кэм так и не появлялась.

Горечь мешалась со страхом – она попала в беду.

Почему я не остановил её, почему не задержал? Как мог позволить ей…

Я зажал рот ладонью, чтобы не завыть от безысходности.

Ещё раз осмотрел вещи – а вдруг она заходила, пока меня не было, пока я искал в городе?

Документы. Её бумаги. Я быстро перерываю всё ещё раз – нету.

Уехала.

Не просто обиделась. Уехала. Уехала…

Я опустился на кровать.

Куда она могла поехать? Сколько у неё было денег? На переправу должно было хватить – это если она направилась домой. А если нет? Если рванула неизвестно куда?

Я выскочил из дома как ошпаренный, задержавшись ровно настолько, чтобы побросать нужные мне вещи и уложить гитару в футляр.

***

− Девушка?

− Да, вот такого роста, − я показал на себе, − темноволосая, с небольшой сумкой.

− Нет… − паромщик почесал в затылке. – Не припоминаю.

− Да ты что, старый! – к нам с явным трудом подошла необъятная торговка пирожками. – Она у тебя ещё красится, так, милок?

− Да, − кивнул я, едва не задерживая дыхание. – Она алая на самом деле.

− Точно она, − торговка довольно закивала головой. – Я сразу заметила – опытный глаз не обманешь… − женщина стала вспоминать свою молодость, в которой она занималась стрижками богатых дам, но я уже не слушал.

− И куда она отправилась, вы не знаете?!

− Дык, в карету почтовую села. До столицы прямиком.

− Спасибо! – поблагодарил я, отходя в сторону.

В столицу. Что ж.

Может быть, этого и следовало ожидать. Кэм девочка домашняя. Ей всегда было тяжело со мной. А уж теперь, когда я не могу её защитить… Наверное, это к лучшему. Во дворце она будет в безопасности. Дрэйк её любит – в этом можно не сомневаться. Он единственный, в ком я никогда не чувствовал угрозы для Кэм – только для себя.

Беспокоясь, я всё же доехал до столицы – узнал, что Кэм последний раз видели неподалёку от дворца.

Вот и всё.

Больше, Кэм, нас с тобой ничего не связывает.

Можно вычеркнуть всё, что было.

Ты – снова одна из первых в своей стране, я – снова мало кому известный бард.

Я не умел оставаться на одном месте – наверное, потому, что хорошо иметь собственный дом, в котором тебя кто-то ждёт, который встречает тебя уютом и запахом свежеприготовленной пищи. Но мне хотелось поездить по миру. Жизнь вокруг так интересна. Если б не эта чёртова огнёвка…

Её ребёнок. Что вырастет из этого существа? Сын человека и огнёвки, забирающий силы окружающих. Он опустошил Лизу, высосал и мои силы.

Насколько же могущественным он станет, когда родится? Вероятно, это начало новой эпохи. Возможно, Кэм – последняя королева из человеческого рода.

Вот только меня всё это уже не касается.

Теперь есть я, гитара и дорога.

***

− Это же… − я смотрел на свой старый бар. Больше года я провёл в нем. Там началась наша с Кэм история. Можно, здесь её и закончить. Выпить что-нибудь освежающее и никогда больше не вспоминать о ней.

Да. Три года прошло, а её имя всё ещё у меня на устах.

Я поднялся на крыльцо. Многое изменилось. Стены выкрашены в другой цвет. Стойка теперь не по центру стены, как раньше было, а слева от двери в подвал.

Я заказал пару коктейлей и сел за столик в углу. Впрочем, как и в большинстве подобных мест, мне не дали посидеть спокойно.

− Простите, вы бард? – ко мне подбежала официантка-вертихвостка, в неимоверно короткой юбчонке.

− Да.

− Вы нам не сыграете? Всё за счёт заведения, конечно, и оплата…

− Сыграю, − перебил её я. Деньги меня не интересовали. Хватает на ночлег – отлично. Не хватает – сыграю ещё, и меня пустят переночевать.

В чём-то Кэм была права. Мои протекторские силы мне не помогли бы вот так беззаботно разгуливать по стране. Потеряй я голос или руку – мне было бы намного тяжелее. Жаль только, что я тогда этого не понимал. Может быть, я не наговорил бы ей всяких гадостей. Может быть, она бы не убежала. Может быть, мы были бы счастливы.

Опомнился я, когда обнаружил, что все вокруг рыдают. Да, хорошо, когда бард эмоционален, плохо, когда у барда плохое настроение.

Ушёл я оттуда под утро – почти счастливый. Официанточка оказалась дочерью хозяина и скрасила мне остаток ночи. Она даже не обиделась, когда я назвал её Кэм.

***

Не знаю почему, но ноги сами понесли меня в столицу. Наверное, я хотел хотя бы издалека посмотреть на неё. Одна ли она? Или с Дрэйком? Или объявился другой достойный претендент?

В столице явно что-то намечалось – а расспросив крестьян, я точно узнал, что.

Свадьба.

Король женится.

Я всё-таки добрался до дворца. Вечером на площади собралась толпа народу – король с невестой и со свитой должны были приветствовать простой люд. Затесаться среди них было не сложно.

Я только хотел быть уверен, что Кэм счастлива.

Дрэйка я узнал сразу – он не сильно изменился, лишь возмужал. А рядом с ним была девушка, невысокая, худенькая, плоская блондиночка.

Среди первых лиц королевства Кэм не было точно.

Я постарался подобраться как можно ближе к тому огороженному пространству, по которому проходили король с невестой.

Люди толкались, отпихивали меня – но я всё же добрался до ограждения… Чтобы встретится взглядом с Дрэйком.

− Даниэль?!

Я хотел отступить, исчезнуть, но напирающие сзади люди не дали.

− Даниэль, я так рад! А где Мина?

− Она не во дворце? – спросил я автоматически, ощущая, как в голове начинается жуткий звон.

− Ты что,потерялМину?!

− Она…

Мне не дали ответить – по мановению руки Дрэйка, меня выдернули из толпы и через три минуты мы были во дворце.

***

− Рассказывай.

А Дрэйк-то стал настоящим королём. Такую властность в голосе приходится вырабатывать годами.

− Три года назад мы поссорились, и она убежала. Я убедился, что она добралась до дворца. Больше я ничего не знаю.

− Три года… − Дрэйк нахмурился. – Три года назад мне пришло от неё письмо, в котором она попросила отменить рабство людей, которых выкупили из тюрьмы. Я провёл этот закон, доработав его. Больше я от неё ничего не получал.

− Я был уверен… Я проследил её до самых ворот, понимаете?

− Из-за чего вы поссорились?

Я только отмахнулся:

− Да какая теперь-то разница?

− Кэм всегда была упрямой. Если она себе что в голову вбила – это навсегда. Не рассчитывай, что, если ты её сейчас найдёшь, что она бросится тебе на шею.

− Я и не рассчитываю, − я отвёл взгляд. – Я просто хочу быть уверен, что с ней всё в порядке, что она жива, невредима и счастлива.

− Идём, поднимем на ноги моих детективов. А ты что, её не чувствуешь?

− Я утратил силы протектора ещё до того, как мы расстались, − коротко ответил я.

− Понятно… − протянул Дрэйк, кажется, не собираясь меня расспрашивать, чему я, признаться, был очень рад.

***

Кэм обнаружили спустя четыре месяца – в небольшом городе на побережье.

− Нет… Я сам поеду, − я отклонил любезное предложение Дрэйка привести Кармину во дворец. – К тому же я уверен, что она не только откажется, но ещё и разозлится, что вы её стали искать – да ещё и заподозрит меня – ведь как ещё вы могли бы узнать, что она осталась одна?

− Хорошо. Поезжай. Тебе что-нибудь нужно?

− Что может быть нужно бродячему барду, у которого есть его гитара?

− Я понял. Тогда – удачи.

− Спасибо, − я кивнул.

***

До Мингарэ – города, в котором поселилась Кэм – было больше недели езды. Всё время я потратил на размышления о том, какого ёк-шанга я делаю.

Я отпустил её тогда, не остановил, не задержал – хотя по свежему следу, скорее всего, смог бы её обнаружить. Зачем же сейчас я еду к ней? Детективы сообщили Дрэйку, что она учится в местном университете, имеет друзей среди студентов, но живёт одна.

Всё ещё одна.

Может ли это что-то означать?

Или лучше просто не думать об этом?

Эти мысли грызли меня, и даже музыка не могла помочь мне справиться. Голос ломался и фальшивил, рвались струны, я забывал тексты…

Что делать, когда я её увижу?

Как поступить?

Разозлится она или обрадуется?

Скучала или вычеркнула из памяти раз и навсегда?

Кэм… Моя Кэм…

А я ведь помню, как она появилась на пороге моего бара. Швырнула сумку с вещами – так же, как делала это всегда в колледже. Но уже тогда я чувствовал – передо мной другой человек. Она могла сколько угодно хорохориться и считать себя прежним подростком. Но нет, она – королева. И это чувствовалось. Может быть, если б не было того промежутка в год, я бы и не заметил этого изменения, но… Как случилось, так случилось.

Я никак не мог понять – и себя, и её. Не мог понять, можно ли ей доверять. Но когда она бросила всё ради возможности быть со мной – неважно где, неважно в каких условиях – я поверил.

Как же я мог отпустить её?

Воистину, исчезновение сил протектора сделало меня идиотом.

Чем ближе мы подъезжали, тем больше я нервничал.

А когда показались крыши домов, я обнаружил, что в клочья изорвал попавшийся под руку лист с аккордами.

Что делать, если она скажет, что не желает меня видеть?

Нужен ли я ей теперь, без сил, вообще?

Нужный адрес я нашёл быстро – так быстро, словно меня вело что-то. Будь это раньше – я подумал бы, что меня ведёт связь. Но теперь её нет.

Я устроился на крыше соседнего дома – скорее всего, у Кэм, если она ходит в университет, как раз скоро закончатся занятия.

Я увидел её издалека – карминная макушка сияла, притягивая взгляды. Небось все уверены, что она – бастард.

Как бы ни так.

Около семи вечера, пока я сидел и никак не мог собраться с силами, чтобы постучать в её дверь, пришла весьма шумная компания – и, едва ли не силой, потащили её за собой. Кэм упиралась и говорила, что не сделала уроки. Ёк-шанг, это точно моя Кэм?

Обычно все бывало с точностью до наоборот – все вокруг уговаривали Кармину потратить хоть чуточку времени на занятия. Удивительно, как она умудрялась при этом учиться на «отлично».

Что ж, всё меняется. Жаль только, что продолжение «лишь чувства остаются неизменны» здесь будет неуместным.

Друзья увели Кэм в бар – и я долго боролся с искушением зайти и сыграть. Она ведь узнает. Непременно узнает. Но она не одна. А мне непременно нужно с ней поговорить. Ну, хорошо, пусть она скажет «уходи». Пусть. Но только глаза в глаза, наедине.

В бар я так и не вошёл. Домой её проводили – я видел, как вспыхнул свет в комнате. Видел, как она подошла к окну. Задёрнула шторы.

«Завтра», − решил я. Пусть завтра всё решится.

Ещё не было и восьми, как за Кэм зашла подружка – миленькая брюнеточка в синем платье. Вернулась она тоже с друзьями – и снова пошла в тот же бар. Кажется, у меня нет выбора.

***

Я пел, перебирая струны, не глядя в зал. Был я, гитара и тишина – слушатели замерли, даже кружки с пивом не ударялись о столы.

Кажется, у меня по щекам потекли слезы. Когда отзвучали последние аккорды, спустя несколько мгновений тишины, зал взорвался аплодисментами – но среди них я расслышал восторженное «Ну что, Мина, не жалеешь, что пришла?!»

Жалеет… наверняка жалеет…

− Кармина, я люблю тебя, − я поднял взгляд. Она прокусила губу – и крошечная алая капелька сверкнула на языке.

− Три с половиной года, Даниэль. Три с половиной, − она покачала головой. – Прости, − и быстро вышла из бара.

Я медленно убрал гитару в чехол.

Вот так, Даниэль. Даниэль. Даже не привычное, вечно срывающееся у неё с языка «Эль».

− Прости, это значит ты – Эль, да? – передо мной стояла та самая утренняя девочка в синем платье.

− Что, Кэм обо мне что-то говорила?

− Кэм? А, в смысле Мина! Да, говорила. Не слушай её, едва она выпьет – так всё тебя вспоминает. Эль, Эль, Эль… − она пожала плечами, виновато улыбаясь, и поспешно ушла, оставив меня в смятении и надежде.

Забросив гитару на плечо, я поспешил к дому Кэм. Наверняка она одумается.

Просто поговорить, Кэм.

Я вежливо постучал в дверь.

Тишина. Даже свет не включён.

Неужели она ещё не пришла?

Куда она могла свернуть?

Страх едва не парализовал меня. Неужели она опять попал в беду? Поздний вечер, тёмные улицы, выпившая девушка…

Но где искать её? Я не знаю города.

− Зачем ты пришёл? – она стояла позади, зло сверкая глазами. Я и забыл, оказывается, как красивы её глаза.

Неожиданно стало легче. Словно гора с плеч упала. Я снова почувствовал себя всемогущим.

− Чтобы забрать тебя.

Она расхохоталась:

− С ума сошёл?! Даниэль, у меня новая жизнь, и я не собираюсь её разрушать лишь потому, что тебе этого захотелось.

− Я люблю тебя, − просто ответил я.

− Я тоже тебя люблю, − она кивнула, но, прежде чем я успел обрадоваться, продолжила: − Но, Даниэль, чувства – ещё не всё. Я долго терпела. Дольше, чем стоило бы.

Она щёлкнула ключом в замочной скважине и собралась захлопнуть дверь передо мной.