27 января корпус генерала Белова прорвался через Варшавское шоссе в 35 километрах юго-западнее Юхнова и через три дня соединился с десантниками и партизанскими отрядами южнее Вязьмы. 1 февраля туда же вышли три стрелковые дивизии 33-й армии (113, 338 и 160-я) под личным командованием генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова и завязали бой на подступах к Вязьме. Для усиления 1-го кавалерийского корпуса генерала Белова и установления взаимодействия с 11-м кавалерийским корпусом Калининского фронта Ставка приказала выбросить в район Озеречни 4-й воздушнодесантный корпус, но из-за отсутствия транспортной авиации была выброшена только одна 8-я воздушнодесантная бригада в составе двух тысяч человек.
Здесь я хочу более подробно остановиться на действиях кавалерийского корпуса генерала П. А. Белова, двух усиленных дивизий 33-й армии и воздушнодесантных частей 4-го воздушнодесантного корпуса, действовавших в тылу немецких войск. Развивая наступление из района Наро-Фоминска в общем направлении на Вязьму, 33-я армия в последний день января быстро вышла в район Шанского Завода, Доманова, где оказалась широкая и ничем не заполненная брешь в обороне противника. Отсутствие сплошного фронта дало нам основание считать, что у немцев нет на этом направлении достаточных сил, чтобы надежно оборонять Вязьму. Поэтому и было принято решение: пока противник не подтянул сюда резервы, захватить с ходу Вязьму, с падением которой вся вяземская группировка противника окажется в исключительно тяжелом положении. Генерал-лейтенант М. Г. Ефремов решил сам встать во главе ударной группы армии.
Когда группа генерала Ефремова вышла на подступы в Вязьме, противник нанес удар под основание прорыва, отсек группу генерала Ефремова и восстановил свою оборону по реке Угре. Правый фланг 33-й армии в это время задержался в районе Шанского Завода, а левый ее сосед - 43-я армия - задержался в районе Медыни. Задачу, полученную от командования фронта об оказании помощи группе генерала Ефремова, 43-я армия своевременно выполнить не сумела.
Введенный в сражение на вязьминском направлении кавалерийский корпус П. А. Белова, выйдя в район Вязьмы и соединившись там с войсками Ефремова, сам лишился тыловых: путей. Для усиления наших войск в районе Вязьмы была высажена 8-я воздушнодесантная бригада. Однако и эти войска существенной роли не сыграли, так как к этому времени немецкое командование перебросило из Франции и с других направлений в район Вязьмы крупные резервы и сумело стабилизировать там свою оборону, которую прорвать мы так и не смогли. Нам пришлось всю эту группировку войск оставить в тылу противника в лесном районе к юго-западу от Вязьмы, где базировались многочисленные отряды партизан. Находясь в тылу противника, корпус Белова, группа Ефремова и воздушнодесантные части, вместе с партизанами, в течение двух месяцев наносили врагу чувствительные удары, истребляя его живую силу и технику.
10 февраля 8-я воздушнодесантная бригада и отряды партизан заняли район Моршаново, Дяглево, где разгромили штаб 5-й немецкой танковой дивизии, захватив при этом многочисленные трофеи{16}.
Командование фронта, установив с Беловым и Ефремовым радиосвязь, в пределах возможного наладило снабжение их войск по воздуху боеприпасами, медикаментами и продовольствием. Воздушным путем было вывезено большое количество раненых. В группу неоднократно вылетали начальник оперативного отдела штаба фронта генерал-майор В. С. Голушкевич, а также офицеры связи. В начале апреля обстановка для группы серьезно осложнилась. Противник, сосредоточив крупные силы, начал теснить группу, стремясь к весне ликвидировать эту опасную для него занозу. Наступившая в конце апреля оттепель до крайности сократила возможность маневра и связь группы с партизанскими районами, откуда она также получала продовольствие и фураж.
По просьбе генералов Белова и Ефремова, командование фронта разрешило им выводить войска на соединение с главными силами, при этом, было указано: выходить из района Вязьмы через партизанские районы, лесами, в общем направлении на Киров, где 10-й армией намечался прорыв обороны противника. Кавалерийский корпус генерала Белова и воздушнодесантные части в точности выполнили приказ и, совершив большой подковообразный путь, вышли на участок 10-й армии в конце мая - начале июня 1942 года.
Генерал-лейтенант М. Г. Ефремов, считая, что этот путь слишком длинен для его утомленной группы, обратился непосредственно в Генштаб по радио с просьбой разрешить ему прорваться по кратчайшему пути - через реку Угру. Мне тут же позвонил Сталин и спросил, согласен ли я с предложением Ефремова. Я ответил категорическим отказом. Но Верховный сказал, что Ефремов - опытный командарм и что- надо согласиться с ним. Сталин приказал организовать встречный удар силами фронта. Такой удар был подготовлен 43-й армией и осуществлен, точно не помню число, кажется 17 или 18 мая, однако удара со стороны группы генерала М. Г. Ефремова не последовало. Как выяснилось позже, немцы обнаружили отряд при движении его к реке Угре и разбили его. Командарм Ефремов, который дрался как герой, погиб в неравном бою, а вместе с ним погибла и значительная часть героических воинов, находившихся в его отряде. Генерал-лейтенант М. Г. Ефремов вступил в командование 33-й армией 25 октября 1941 года, когда немцы рвались к Москве. В битве за Москву войска армии под его командованием дрались мужественно и не пропустили через свои оборонительные рубежи противника. За боевую доблесть в битве под Москвой генерал Ефремов был награжден орденом Красного Знамени. Вместе с М. Г. Ефремовым погиб командующий артиллерией армии генерал-майор П. Н. Офросимов, с которым я в 1929 - 1930 годах учился в одной группе на курсах высшего командного состава Красной Армии. Генерал Офросимов был замечательный и способнейший артиллерист, большой души человек.
Группа генерала П. А. Белова проделала большой и тяжелый путь, умело обходя крупные группировки противника и уничтожая на своем пути мелкие, она вышла через прорыв, образованный 10-й армией, в расположение фронта. За время действия в тылу врага и этого рейда была утрачена значительная часть тяжелого оружия и боевой техники. Большинство же людей все же вышло к своим войскам. Вышли они крайне усталыми. Но какой радостной была встреча тех, кто вырвался из тыла врага, и тех, кто с фронта обеспечивал их выход! Бойцы и командиры не стыдились своих слез, - это были слезы радости и братской дружбы наших воинов.
Критически рассматривая сейчас эти события 1942 года, считаю, что нами в то время была допущена ошибка в оценке обстановки в районе Вязьмы. Мы переоценили возможности своих войск и недооценили противника, а орешек там оказался более крепким, чем мы предполагали.
Ставка требовала усилить наступательные действия, но у фронта истощились силы и средства, особенно чувствителен был недостаток в боеприпасах. В январе фронт получил только 13 вагонов снарядов, а в первой декаде февраля из запланированных на эту декаду 316 вагонов не получил ни одного{17}.
В моем донесении И. В. Сталину, написанном по этому поводу 14 февраля 1942 года, говорилось:
Как показал опыт боев, недостаток снарядов не дает возможности проводить артиллерийское наступление, и как следствие - система огня противника не уничтожается, и наши части, атакуя мало подавленную оборону противника, несут большие потери, не добившись надлежащего успеха{18}.
Ставка приняла решение подкрепить фронты, действовавшие на Западном направлении, силами и средствами, но это было уже запоздалое решение. Противник, обеспокоенный развитием событий, значительно усилил свою вяземскую группировку и, опираясь на заранее укрепленные позиции, начал активные действия против войск Западного и Калининского фронтов.
Переутомленным и ослабленным войскам становилось все труднее преодолевать сопротивление врага. Наши неоднократные доклады и предложения о необходимости остановиться и закрепиться на достигнутых рубежах отклонялись Ставкой. Наоборот, директивой от 20 марта 1942 года Верховный вновь потребовал энергичнее продолжать выполнение ранее поставленной задачи.
В конце марта - начале апреля фронты Западного направления пытались выполнить эту директиву, требовавшую разгромить ржевско-вяземскую группировку, однако наши усилия оказались безрезультатными. Ставка, наконец, была вынуждена принять наше предложение о переходе к обороне на линии Великие Луки, Велиж, Демидов, Белый, Духовщина, Нелидово, Ржев, Погорелое Городище, Гжатск, р. Угра, Спас-Деменск, Киров, Людиново, Холмищи, р. Ока. Войска Западного фронта продвинулись в период зимнего наступления на 70 - 100 километров и несколько улучшили общую оперативно-стратегическую обстановку на Западном направлении.
За это время наступательные действия Ленинградского, Волховского, Южного и Юго-Западного фронтов, не имевших превосходства в силах и средствах и встретивших упорное сопротивление противника, не смогли выполнить поставленных задач.
Фактическое развитие событий доказало ошибочность решения Верховного на переход в январе в наступление всеми фронтами. Было бы целесообразнее собрать больше сил на фронтах
Западного направления (Северо-Западный, Калининский, Западный, Брянский фронты) и нанести сокрушительный удар по группе армий Центр, разгромить ее и продвинуться на линию Старая Русса, Великие Луки, Витебск, Смоленск, Брянск, после чего можно было бы прочно закрепиться и готовить войска к летней кампании 1942 года.
Если бы девять армий резерва Ставки Верховного Главнокомандования не были разбросаны по всем фронтам, а были бы введены в дело на фронтах Западного направления, центральная группировка гитлеровских войск была бы разгромлена, что, несомненно, повлияло бы на дальнейший ход войны.
Общие итоги великой битвы под Москвой были вдохновляющими для советской стороны и удручающими для противника.
Немецкий генерал Вестфаль, описывая битву под Москвой, вынужден признать, что
немецкая армия, ранее считавшаяся непобедимой, оказалась на грани уничтожения{19}.
Это же признают и другие генералы гитлеровской армии такие, как К. Типпельскирх, Г. Блюментрит, Ф. Байерлейн, Ф. Мантейфель и многие другие. Что верно, то верно. В битве под Москвой гитлеровцы потеряли в общей сложности более полмиллиона людей, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тыс. машин и много другой техники. Немецкие войска были отброшены от Москвы на запад на 150 - 300 километров.
Контрнаступление зимой 1941/42 года проходило в сложных условиях снежной и суровой зимы и, что самое главное, без численного превосходства над противником. К тому же мы не имели в распоряжении фронтов полноценных танковых и механизированных соединений, а без них, как показала практика войны, проводить наступательные операции с решительными целями и с большим размахом нельзя. Опережать маневр противника, быстро обходить его фланги, выходить на тыловые пути, окружать и рассекать вражеские группировки можно только при наличии мощных танковых и механизированных соединений.
Красная Армия в битве под Москвой впервые за шесть месяцев войны нанесла крупнейшее поражение главной группировке гитлеровских войск. Это была первая стратегическая победа над вермахтом с начала второй мировой войны. До Московской битвы Советские Вооруженные Силы уже осуществили ряд серьезных операций, замедливших продвижение вермахта на всех трех главных направлениях его ударов. Тем не менее все эти операции по своим масштабам и результатам уступают великой битве у стен советской столицы, где умелое ведение оборонительных сражений, удачное проведение контрударов и быстрый переход в контрнаступление значительно обогатили советское военное искусство, показали возросшую стратегическую и оперативно-тактическую зрелость советских военачальников, рост боевого мастерства советских воинов всех родов войск.
Разгром гитлеровских войск под Москвой имел большое международное значение. Во всех странах антигитлеровской коалиции народные массы с большим энтузиазмом встретили весть об этой выдающейся победе советского оружия. С нею все прогрессивное человечество связывало свои надежды на приближающееся избавление от фашистского порабощения.
Неудачи немецких войск под Ленинградом, Ростовом, в районе Тихвина и Московская битва отрезвляюще подействовали на реакционные круги Японии и Турции, заставили их проводить более осторожную политику в отношении Советского Союза.
После разгрома немцев под Москвой на всех участках советско-германского фронта стратегическая инициатива перешла в руки советского командования. Обескровленные немецкие войска всюду перешли к обороне. Для восстановления боеспособности своих войск гитлеровское военно-политическое руководство вынуждено было провести ряд тотальных мероприятий и перебросить на советско-германский фронт значительное количество частей из Франции и других оккупированных вермахтом стран. Гитлеровцам пришлось прибегнуть к нажиму на правительства государств - сателлитов Германии и потребовать от них отправки на советский фронт новых соединений и дополнительных материальных ресурсов, что ухудшило внутриполитическую обстановку в этих странах.
После разгрома гитлеровцев под Москвой не только рядовые немцы, но и многие немецкие офицеры и генералы убедились в могуществе Советского государства, убедились в том, что Советские Вооруженные Силы являются непреодолимой преградой на пути к достижению поставленных гитлеризмом целей.
В войне с Советским Союзом гитлеровцам, несмотря на их тщательную подготовку, пришлось столкнуться с рядом важных и непредвиденных обстоятельств. Они никак не думали, например, что им придется в Советском Союзе драться на два фронта: с одной стороны, с Красной Армией, с другой - с мощными партизанскими силами, с народными мстителями в тылу, активно действовавшими под руководством многочисленных подпольных партийных организаций. Не рассчитывали гитлеровцы и на то, что их войска будут так измотаны и обескровлены, что уже в 1941 году, не достигнув ни одной стратегической цели, будут вынуждены перейти к обороне на всем советско-германском фронте и лишатся стратегической инициативы.
Стратегическое поражение немецких войск под Москвой возвестило всему миру о полном крахе планов Гитлера в отношении молниеносной войны с Советским Союзом, о начале разгрома немецко-фашистских войск, о непреоборимости Советского государства.
В ожесточенных боях за Москву все части, соединения и объединения дрались с исключительным мужеством и боевой доблестью. Воины от солдата до генерала проявили массовый героизм, выполняя свой священный долг перед Родиной, не щадя ни сил, ни самой жизни для защиты Москвы.
Благодарные потомки не забудут трудовых героических дел советского народа и ратных подвигов воинов его Вооруженных Сил, свершенных под руководством Коммунистической партии и заложивших под Москвой прочную основу для разгрома врага, для полной победы над фашизмом.
Выражая глубокую благодарность всем участникам битвы, оставшимся в живых, я склоняю свою голову перед светлой памятью тех, кто стоял насмерть, но не пропустил врага к сердцу нашей Родины, столице, городу-герою Москве.
Московская зона обороны
Генерал-лейтенант. К. Ф. Телегин{20}
24 июня 1941 года, получив назначение на должность комиссара формируемой в Рыбинске 291-й стрелковой дивизии, я выехал на место. Однако через несколько дней неожиданно получил телеграмму о немедленном прибытии в Москву в Главное политическое управление Красной Армии. Принимавший меня заместитель начальника управления Ф. Ф. Кузнецов сообщил о моем назначении начальником политуправления МВО и о том, что я должен немедленно приступить к работе.
В своем кратком напутствии Ф. Ф. Кузнецов сказал, что округ тыловой и его главная задача - мобилизация людских и материальных ресурсов, обеспечение своевременной отправки пополнений на фронт.
Итак, вместо действующей армии,, куда я настойчиво стремился, я попал в тыловой округ, ни особенностей, ни людей которого, ни состояния дел в нем совершенно не знал. В штабе и политуправлении округа обстановка была напряженной и нервной. Все руководящие работники округа во главе с Военным советом убыли на фронт в первый же день войны, на смену им пришли новые люди, выдвинутые частично из аппарата МВО, частично вновь назначенные из резерва. Они еще не освоились со своими функциями и задачами, вставшими в новых, чрезвычайных обстоятельствах, и это создавало излишнее напряжение в работе.
Командующим войсками округа стал генерал-лейтенант П. А. Артемьев, в должность начальника штаба вступил генерал-майор И. С. Белов.
В округе я сразу же зашел к командующему, которого знал как волевого командира, обладавшего большой работоспособностью и организаторским талантом. В кабинете его находились начальники отделов: некоторые из них явились с докладом о выполнении ранее полученных заданий, другие были вызваны, чтобы информировать командующего. Я почувствовал, что он болезненно воспринимает свою неосведомленность о положении дел в округе, мешавшую ему быстро принимать решения по формированию резервов для действующей армии. Командующий предложил мне немедленно приступить к работе.
В политуправлении я принял дела от Ф. К. Прудникова, с которым в последующем довелось совместно пройти нелегкий боевой путь. Это - старый армейский политработник, стойкий и принципиальный коммунист, он уже давно работал в округе и был хорошо ориентирован в обстановке. Наша беседа продолжалась больше двух часов. Информация Ф. К. Прудникова значительно облегчила мою работу в первые дни.
Начальник штаба округа генерал-майор И. С. Белов познакомил меня с задачами, которые предстояло решать в ближайшие дни.
В этот же вечер в кабинете командующего состоялось мое знакомство с секретарем ЦК и МК ВКП(б) А. С. Щербаковым, членом Военного совета МВО. А. С. Щербаков расспросил меня, с чем я уже успел познакомиться и как понял задачи округа. Ответив на его вопросы, я посетовал, что мне как новому человеку в округе нелегко будет быстро войти в курс дела.
Александр Сергеевич сказал на это:
Вы не робейте, действуйте решительнее, смелее принимайте решения, ни на кого но оглядываясь и не откладывая в долгий ящик. Вы старый член партии, имеете большой опыт партийно-политической работы, начиная с гражданской войны. Если нужна будет помощь, поможем, не стесняйтесь обращаться в ЦК. Я буду у вас частенько.
В середине июля новая неожиданность - постановлением Государственного Комитета Обороны меня назначили членом Военного совета Московского военного округа. Обязанности начальника политуправления округа стал выполнять Ф. К. Прудников. С первого же дня работы в МВО одной из главных моих забот стало формирование, обеспечение кадрами и вооружение двенадцати дивизий народного ополчения Москвы, созданных по инициативе Московского комитета партии, одобренной постановлением ГКО от 4 июля 1941 года.
Когда обсуждался на Военном совете вопрос об ополчении, было высказано единодушное мнение, чтобы эти дивизии, в которые вошли лучшие представители московских партийной и комсомольской организаций и трудящихся, получили задачу прикрывать непосредственно Москву. Для их обучения, вооружения и материального обеспечения требовалось полтора - два месяца. Предполагалось, что в это время они будут выведены на ближние подступы к Москве для боевого обучения, строительства оборонительных рубежей и изучения местности.
8 - 11 июля дивизии ополчения заняли свои районы в Подмосковье. Московская парторганизация проводила огромную работу по изысканию ресурсов для материального обеспечения дивизий.
Но надеждам Военного совета не суждено было осуществиться. Решением Ставки в 20-х числах июля дивизии народного ополчения были переданы в Резервный фронт, развертывавшийся в качестве второго эшелона за Западным фронтом и частично занимавший передний край обороны.
Военный совет докладывал И. В. Сталину и начальнику Генерального штаба Б. М. Шапошникову, что дивизии ополчения еще не подготовлены, не закончены их вооружение и материальное обеспечение, что Москва не имеет своих сил на случай чрезвычайных осложнений, но эти наши соображения не были приняты во внимание. Командование Западного фронта решительно настаивало на необходимости вывода войск Резервного фронта ближе к переднему краю, обещая помочь в вооружении и обеспечении всем необходимым для дивизий ополчения. Их подготовка, говорили нам, будет приближена к боевым условиям.
Военный совет округа придерживался своего первоначального мнения об использовании ополченцев. Но приказ есть приказ, и мы тепло проводили дивизии на фронт, пожелав им боевых успехов.
После этого со всей остротой перед Военным советом встал вопрос о мерах по укреплению обороны Москвы. Руководствуясь решением ГКО от 9 июля 1941 года О противовоздушной обороне города Москвы, мы ускорили формирование артиллерийских и пулеметных частей ПВО, полков и батальонов ВНОС, частей аэростатов заграждения с тем, чтобы в необходимых случаях использовать их в борьбе не только с воздушным, но и с наземным противником. К 20 июля было дополнительно создано 10 зенитно-артиллерийских полков, формировалось еще значительное количество частей ПВО различного предназначения, в том числе и истребительно-авиационных полков. Эти части сразу же направлялись на огневые позиции и приводились в готовность к отражению воздушного и наземного врага{21}.
Учитывая важное значение службы ВНОС как для своевременного предупреждения о появлении воздушного противника, так и для информации о наземной обстановке на дальних подступах к Москве, Военный совет попросил Московский комитет партии мобилизовать 600 лучших коммунистов и комсомольцев для службы ВНОС, что и было быстро сделано.
Однако этих мер было недостаточно. Нам казалось необходимым создание на подступах к Москве оборонительных сооружений. Этот вопрос А. С. Щербаков поставил в ЦК ВКП(б), а командующий округом - перед Генеральным штабом, в результате 16 июля постановлением ГКО было принято решение о строительстве под руководством Военного совета МВО можайской линии обороны, расположив на ней вновь формируемые 32, 33 и 34-ю армии и возложив на командование МВО функции командования фронтом можайской линии обороны.
Предстояло возвести оборонительные сооружения на площади около 30 тыс. квадратных километров, заложить 24 586 тонн цемента, 51440 тонн щебня и гравия, 589841 кубометр леса. По плану на эту работу предполагалось затратить 5 233 458 человеко-дней и 61 887 машино-дней{22}.
Задача для нас оказалась крайне сложной и тяжелой. Округ не располагал для этого необходимыми кадрами. Пришлось мобилизовать преподавателей и слушателей военных академий для рекогносцировки рубежа. Малочисленный инженерный отдел округа не мог один справиться с этой задачей. Генеральный штаб согласился с представлением Военного совета о необходимости создания оперативной группы можайской линии обороны, но практические мероприятия по этому решению осуществлялись очень медленно, что, конечно, сказывалось на развертывании работ на рубеже. Военный совет рекомендовал на должность начальника опергруппы генерал-майора Александра Ивановича Кудряшова, который с конца июля начал подбирать аппарат группы и создаваемых управлений 135-го (Волоколамского), 136-го (Можайского) и 137-го (Малоярославецкого) укрепленных районов.
13 августа эта организационная работа была оформлена приказом НКО. Началось формирование рабочих колонн и рабочих батальонов, управлений военно-полевого строительства.
С рабочей силой, благодаря активной помощи московских партийных и советских организаций, дело обстояло неплохо, значительно труднее было со строительной техникой и автотранспортом, потребность в которых удовлетворялась всего на 40 - 50 процентов.
Несмотря на энергичные меры, принимаемые Военным советом к форсированию строительства, все же недостаток техники, транспорта и неопытность гражданских инженеров в оборонном строительстве сказывались на темпах и качестве работ. К тому же постановление ГКО не предусматривало порядка обеспечения строительства необходимыми дефицитными материалами, что создавало немалые трудности. Военный совет в конце августа вынужден был пересмотреть план строительства можайской линии обороны, несколько сократить объем работ и строго определить их последовательность. Прежде всего ставилась задача полного завершения работ первой линии главной полосы обороны на всем протяжении со всеми видами противотанковых препятствий. Затем вторая полоса, отсечные позиции. По директиве Генерального штаба от 6 августа предусматривалось строительство непрерывной линии батальонных районов обычного полевого типа, в каждом из них - железобетонные сооружения для орудий, станковых пулеметов и наблюдательных пунктов. Учитывая превосходство противника в танках, Военный совет потребовал от строителей быстрее соорудить противотанковые препятствия по всему фронту и оборудовать батальонные районы для первого эшелона обороны{23}.
Выполнение оборонительных работ требовало укрепления связи с местными партийными, комсомольскими и профсоюзными организациями, и я был чрезвычайно благодарен А. С. Щербакову, который взял на себя эту задачу. Для него это облегчалось тем, что он был членом Военного совета округа, секретарем ЦК и МК ВКП(б). Почти каждый день он информировал командующего и меня о том, что сделано местными организациями, мы намечали последующие мероприятия, которые воплощались в решения МК и проводились в жизнь его военным отделом, с заведующим которым, А. Н. Чугуновым, у нас был повседневный и самый тесный контакт.
Организация строительства оборонительных сооружений поглотила много времени и сил Военного совета округа, но фронт настоятельно требовал резервов, и в округе шло их интенсивное формирование. Мы настойчиво добивались, чтобы партийно-комсомольская прослойка в создаваемых частях составляла не менее 15 20 процентов, что, однако, не всегда удавалось из-за жесткой линии начальника Главного политического управления Красной Армии Л. З. Мехлиса на формирование исключительно коммунистических рот и батальонов. По опыту же гражданской войны и вооруженных конфликтов межвоенного периода было хорошо известно, что десяток мужественных и стойких духом коммунистов способен зажечь сердца сотен беспартийных бойцов и увлечь их за собой на подвиг.
Обстановка на Западном направлении и само содержание работы Военного совета и штаба МВО со всей очевидностью свидетельствовали о том, что из тылового Московский военный округ превратился в прифронтовой и забота о безопасности столицы стала для него одной из основных задач. Однако 13 августа ГКО издал постановление, в котором основные задачи Московского округа ограничивались только формированием маршевых батальонов и пополнением действующих частей Красной Армии{24}. Военный совет понимал эту задачу и проводил большую работу по мобилизации и выявлению людских ресурсов. После отправки дивизий народного ополчения мы изыскивали новые возможности создания боевых частей для можайской линии обороны. Но о них узнавало Управление формирований, и части забирались из округа для отправки на фронт. Единственной нашей вооруженной опорой оставались части ПВО, две дивизии НКВД и 25 истребительных батальонов, созданных московскими партийными организациями. Эти отряды были укомплектованы, вооружены и имели конкретное боевое предназначение.
Уже в августе командующему Московской зоной ПВО генерал-майору М. С. Громадину, командиру 1-го корпуса ПВО генерал-майору Д. А. Журавлеву мы рекомендовали готовить зенитные части, расположенные западнее Москвы, к борьбе станками, соответственно оборудуя огневые позиции и организуя подготовку личного состава. М. С. Громадин и Д. А. Журавлев провели необходимые мероприятия, в частности предусмотрели маневрирование артиллерийскими средствами на важнейших направлениях.
А. С. Щербаков и председатель Моссовета В. П. Пронин взяли на себя задачу систематически помогать всеобщему военному обучению, формированию и подготовке рабочих дружин на предприятиях.
В августе по-прежнему тяжелым оставалось положение с оружием и боевой техникой. То, что поступало, едва покрывало потребности плановых формирований, поэтому из-за нехватки оружия подчас задерживалась отправка резервов на фронт. Московский комитет партии оказал неоценимую помощь в расширении производственных возможностей артиллерийских баз, занятых ремонтом оружия и техники, что дало возможность ускорить ремонтные работы в два-три раза.
По приказу Военного совета были тщательно проверены все военные базы, арсеналы, склады, проведен строгий учет оружия в воинских частях, училищах, учреждениях, жестко регламентированы потребности частей и изъяты излишки оружия. Все это позволило вооружить не только вновь формируемые округом части, но и помочь вооружением идущим на фронт резервам из других округов.
Со второй половины сентября разведсводки Генштаба начали сообщать о крупных перегруппировках сил врага на московском направлении, о резком усилении группы армий Центр. К концу сентября соотношение сил складывалось явно не в нашу пользу. Противник значительно превосходил нас по силам и средствам, особенно по танкам и авиации.
Это настораживало и потребовало от Военного совета округа принять дополнительные, энергичные меры для усиления строительства оборонительных рубежей и изыскания сил для обороны столицы.
Учитывая опыт первых месяцев войны и основные оперативно-стратегические приемы врага - прорываться в глубокий тыл наших войск мощными танковыми таранами, - Военный совет поручил командующему ВВС МВО полковнику П. А. Сбытову организовать в дневное время беспрерывное барражирование истребителей на подступах к столице и о всех передвижениях войск на восток докладывать Военному совету. Наличие густой сети постов ВНОС, удаленных от Москвы на 120 150 километров, также играло определенную роль. Военный совет получал сведения об обстановке на дальних подступах к столице, кроме того, служба ВНОС дополняла наблюдение с воздуха.
К концу сентября в укрепленные районы были направлены роты связи. 30 сентября мы получили разрешение сформировать четыре отдельных пулеметных батальона для укрепленных районов численностью по 1052 человека каждый и к 7 октября выдвинуть их на рубежи.
29 сентября собрался актив Московской партийной организации, на котором А. С. Щербаков в своем докладе поставил вопрос о задачах московских коммунистов в условиях ожесточенной борьбы. Он говорил о необходимости еще шире развернуть партийно-политическую работу, повысить бдительность и беспощадно бороться с провокационными слухами, паникерами и дезорганизаторами. Актив призвал коммунистов, всех трудящихся столицы бдительно и во всеоружии стоять на боевом посту.
30 сентября ночью поступило известие, что враг начал наступление против войск Брянского фронта и прорвал его правый фланг, направляя острие удара на Орел - Брянск. Это сообщение первоначально не вызвало серьезных опасений - нам не были ясны масштабы и цели этого удара. Высказывалось даже предположение, что это маневр, направленный в помощь группе армий Юг, и Москва вне опасности. Считалось, что оборона столицы обеспечена Западным и Резервным фронтами, ранее успешно осуществившими контрудар под Ельней. В течение сентября эти фронты еще более усилились, окрепли, думалось, что враг не пройдет.
Штаб округа, все центральные и местные партийные и советские органы продолжали работать спокойно. Правда, враг усилил воздушные налеты на Москву и важнейшие промышленные объекты, ставя своей целью внести дезорганизацию, посеять панику, но москвичи продолжали спокойно работать. Усиление налетов не связывалось с начавшимся генеральным наступлением врага на Москву.
Командующий округом 2 октября выехал в Тулу для проверки 14-й запасной стрелковой бригады и согласования вопросов строительства Тульского оборонительного рубежа с секретарем обкома В. Г. Жаворонковым и председателем облисполкома Н. И. Чмутовым. Приказом Военного совета была создана оперативная группа по строительству Тульского оборонительного рубежа во главе с майором Ермоловым и военинженером II ранга Ходоровичем. В Туле командующий узнал, что 3 октября гитлеровцы захватили Орел. Это ставило Тулу под непосредственную угрозу. Необходимы были экстренные меры для защиты южных ворот столицы. На месте командующий внес изменения в план строительства оборонительного рубежа, сосредоточив усилия строителей и местных организаций на возведении оборонительных сооружений, непосредственно прикрывавших город, и на минировании дороги Мценск - Тула. Последнюю задачу выполнили в тот же день.
Скорректированный командующим план обороны Тулы предусматривал разбивку города на четыре сектора обороны.
Командирами секторов назначались военные специалисты, а комиссарами секретари райкомов, что сыграло весьма положительную роль в обороне города. Военный совет округа 4 октября создал Тульский боевой участок, его начальником был назначен генерал-майор А. И. Кудряшов, а начальником штаба - майор Ермолов. Штабу подчинялись Тульское военно-техническое училище, формируемая вновь 330-я стрелковая дивизия, 14-я запасная стрелковая бригада, полк НКВД, зенитные части и истребительные батальоны.
По приказу командующего МВО к исходу 4 октября части боевого участка заняли оборону непосредственно на подступах к городу, передовой отряд училища был выслан в район Мценска. Тульский городской комитет партии призвал трудящихся к оружию, тысячи людей вышли на строительство оборонительных рубежей.
Для ускорения строительства оборонительных сооружений Военный совет перебросил в Тулу некоторое количество рабочих батальонов, что позволило вести эту работу более организованно.
2 - 4 октября никаких тревожных вестей с Западного фронта не поступало, и все внимание штаба округа и оперативной группы можайской линии обороны было сосредоточено на обеспечении тульского направления. Правда, 3 октября наша проводная связь со штабом Западного фронта прервалась, что мы объясняли действиями авиации противника. Военный совет два-три раза в сутки получал информацию о положении на фронтах от оперативного и разведывательного управлений Генерального штаба, но ни 3, ни 4 октября ничего особо тревожного в сообщениях не было.
5 октября истребители, как обычно, вылетали на барражирование. Командующий округом в этот день находился в Туле. Часов в 8 утра мне позвонил из Малоярославца находившийся там начальник оперативного отдела оперативной группы штаба МВО полковник Д. А. Чернов и доложил, что перед рассветом начали появляться отходившие мелкие группы тылов Резервного фронта, от которых стало известно, что гитлеровцы начали наступление и части Резервного фронта отступают.
Это было расценено как паникерство отдельных тыловиков, ибо о начавшемся наступлении врага против Западного и Резервного фронтов никаких данных не поступило.
Было около 12 часов дня, когда командующий ВВС округа полковник Н. А. Сбытов доложил, что возвратившиеся с барражирования летчики видели колонну танков и мотопехоты противника, протяженностью до 25 километров, двигавшуюся по направлению к Юхнову. Сообщение показалось настолько невероятным, что понадобилось дважды проверить этот факт, прежде чем решиться доложить о нем начальнику Генерального штаба. Одновременно начальником штаба округа было отдано распоряжение о немедленном приведении в боевую готовность Подольских пехотного и артиллерийского училищ и выдвижении их на Малоярославец для занятия обороны. Генерал И. С. Белов приказал выслать передовой отряд на автомашинах с артиллерией на Юхнов с задачей задержать противника и не допустить его прорыва на Малоярославец. По боевой тревоге были подняты и высланы на можайскую линию также училище имени Верховного Совета РСФСР, Военно-политическое училище имени В. И. Ленина, сводный батальон Военно-политической академии имени В. И. Ленина, сводный танковый батальон Академии бронетанковых войск, 108-й запасной стрелковый полк и некоторые артиллерийские части. В Москве оставались две дивизии войск НКВД и 25 истребительных батальонов, несших охрану центральных партийных и советских органов, важнейших объектов и патрульную службу.
Через несколько минут после доклада Б. М. Шапошникову позвонил И. В. Сталин. Он спросил, кто докладывал начальнику Генерального штаба о движении противника на Юхнов. Я ответил. Сталин осведомился о надежности этих данных. После моих заверений последовал вопрос о принятых округом мерах. В заключение разговора Сталин сказал: Хорошо, продолжайте действовать решительно, собирайте все силы, которые могут быть брошены на можайский рубеж, надо выиграть время, а там будут подведены необходимые силы. Докладывайте обо всем происходящем через Генштаб.
Как впоследствии рассказывали офицеры штабов соединений Западного и Резервного фронтов, на рассвете 2 октября авиация противника нанесла сильный удар по основным и запасным узлам связи фронтов и армий, большинство самолетов связи было уничтожено на аэродромах. Вслед за этим танки и мотопехота прорвались в тыл, и связь с Москвой полностью нарушилась. Этим объяснялось отсутствие у Генерального штаба сведений о противнике.
Воздушная разведка все время доносила о том, что главные силы противника идут на Вязьму. Его юхновская группировка имела, по-видимому, задачу прикрывать фланг главных сил и при благоприятных обстоятельствах прорваться через оборонительные рубежи в районе Малоярославец - Можайск.
Первые боевые столкновения с противником начались на юхновском направлении Малоярославецкого укрепрайона 6 октября. Передовой отряд Подольских пехотного и артиллерийского училищ с 1-м батальоном 108-го запасного стрелкового полка, батареей 222-го зенитного артиллерийского полка, десантным отрядом Западного фронта и танковыми подразделениями 17-й танковой бригады оказали юхновской группировке противника мужественное сопротивление и задержали ее продвижение. Это позволило Ставке подтянуть силы к можайской линии и организовать ее занятие отходящими частями Западного фронта и резервами.
Уже 6 октября в районе Ильинское из отходивших мелких подразделений были сформированы четыре стрелковые роты л привлечен к обороне отступавший 64-й артиллерийский полк, имевший 15 орудий. В районе Полотняного Завода были задержаны и направлены в Малоярославецкий укрепленный район пять рот 475-го стрелкового полка, а также отдельные подразделения 24, 33 и 43-й армий. 8 октября в район Малоярославца прибыли сформированный округом 301-пулеметный батальон, две огнеметные роты, два дивизиона реактивных минометов, танковая рота, два противотанковых артиллерийских полка и саперный батальон. К 12 октября, с прибытием из резерва Ставки 316, 312 и 32-й стрелковых дивизий, на можайской линии оборону заняли до 45 батальонов{25}. Однако этих сил было крайне недостаточно. Поэтому войска прикрывали только основные направления.
Фланги и стыки занявших оборону частей оставались открытыми. Имевшимися силами комендант Малоярославецкого укрепленного района мог занять только половину своего участка на главном направлении, что позволило противнику проникнуть через оборонительный рубеж на стыках между УРами и направить удар на Боровск и Верею. Как известно, Западный и Резервный фронты с 10 октября объединились под командованием Г. К. Жукова. С 12 октября можайская линия обороны также перешла в подчинение Западному фронту. Тем не менее округ не потерял еще связи с высланными им на передовую линию частями.
Расскажу поэтому, как действовали брошенные навстречу врагу части Московского округа.
Выступивший на автомашинах в 20.00 5 октября из Подольска передовой отряд Подольского пехотного училища, усиленный курсантами-артиллеристами под командованием старшего лейтенанта Мамчича, к 2 часам пополуночи 6 октября прибыл в район Мятлево, где соединился с небольшим авиадесантным отрядом капитана Старчака и вошел в его подчинение. Здесь отряды были подкреплены еще двумя 76-мм орудиями Подольского артиллерийского училища. В 6 часов утра отряды двинулись на Юхнов и через два часа достигли реки Угры, где были встречены артиллерийско-минометным огнем противника. На рубеже Кувшиново Красные Столбы курсанты и парашютисты задержали противника примерно часов на восемь, а затем были вынуждены отойти за реку Изверь. К вечеру подошло подкрепление: 2-я рота Подольского пехотного училища под командованием старшего лейтенанта Максимова, батарея 222-го зенитного артиллерийского полка и 1-й батальон 108-го запасного стрелкового полка, которым ставилась задача с утра 7 октября возобновить наступление на Юхнов, боем разведать рубеж реки Угры, отбросив за нее передовые части противника.
До рубежа Пушкино отряды продвигались успешно, сбивая разведывательные и передовые подразделения противника, к полудню вышли на линию один километр восточнее Красные Столбы - Кувшиново, несмотря на сильный огонь орудий и минометов противника, беспрерывные бомбежки с воздуха. На этом рубеже передовые отряды отбивали неоднократные атаки врага и лишь под угрозой обхода флангов вынуждены были вновь отойти за реку Изверь. Прибывший сюда начальник Подольского пехотного училища генерал В. А. Смирнов (назначенный начальником центрального сектора обороны укрепленного района) задержал отход отряда и приказал продолжать выполнение ранее поставленной задачи, боем установить силы противника в районе Кувшиново, Красные Столбы, сообщив при этом, что с утра 9 октября отряд поступит в распоряжение командира прибывающей в Мятлево 17-й танковой бригады. На следующий день утром курсанты приступили к выполнению поставленной задачи, но уже на рубеже Дерново - Чернышевка встретили сильное сопротивление противника. Воины вели упорные бои, но противник продолжал обходить фланги не только сражающихся на этом рубеже, но и 1-го батальона 108-го полка, прикрывавшего переправу через реку Изверь. Курсанты отошли на Мятлево, понеся в боях большие потери.
В трех километрах западнее Мятлево комиссар 1-го батальона 108-го запасного полка старший политрук Варламов собрал 150 бойцов батальона, 15 курсантов, организовал их и занял оборону западнее Гришино, удерживая противника до вечера, после чего отошел в Мятлево, где сосредоточилась и 17-я танковая бригада, принимавшая участие в бою лишь одиночными разведывательными танками. С наступлением темноты все эти силы под давлением противника начали отход на Медынь.
Начальник центрального сектора обороны укрепленного района генерал Смирнов, учитывая большие потери передового отряда, усилил его 1-й курсантской ротой под командованием капитана Лаврентьева, приказав подчинить остатки передового отряда и занять рубеж обороны на реке Шане. Прибывший из штаба сектора майор Хиневич включил в группу истребительный батальон города Медыни, численностью до 200 человек и с несколькими танками, выделенными командиром 17-й танковой бригады, организовал оборону по восточному берегу Шани, заняв шоссе.
К полудню противник начал наступление крупными силами при поддержке артиллерии и авиации. До 14.00 группа сдерживала противника, но затем враг обошел правый фланг истребительного батальона, занимавшего оборону уступом вправо за
1-й курсантской ротой, оседлавшей шоссе, и вышел в тыл 1-й роте. Истребительный батальон, подвергшийся удару с воздуха, начал поспешный отход на Медынь. Часа через два противник отрезал группу от Медыни, но она с боем прорывалась и с наступлением темноты отошла в Ильинское, на передний край главной полосы обороны укрепленного района. Генерал Смирнов усилил остатки передового отряда 3-й курсантской ротой и поставил задачу выбить противника из Медыни. К утру 11 октября эта рота достигла деревни Дворики, где встретила отходящие остатки 1-й и
2-й рот училища, в количестве 30 - 35 человек под командованием Лаврентьева, который принял 3-ю роту и организовал атаку на Медынь. Затем эта группа подошла к восточной окраине Медыни, повстречав три разведывательных танка 17-й танковой бригады. Танкисты сообщили, что в город вошло до роты пехоты противника с танками и что мост через реку Медынку взорван. В это время примерно эскадрон конницы противника с тремя танками занял Пушкино и открыл огонь по шоссе.
Отряд начал отход. В четырех километрах западнее Дворики встретился на машинах разведотряд 53-й стрелковой дивизии, вышедшей из окружения 9 октября на участок центрального сектора укрепленного района. Находившийся здесь же подполковник Пелнис из пехотного училища принял решение объединить все эти силы: и при поддержке танков выбить противника из Пушкино и Медыни. Но противник опередил. В 9.30 он начал наступление двумя колоннами: первая - на Медынь - Адуево, до 30 танков с пехотой, и вторая - на Уланово, Пушкино Дворики, до 20 танков, с автоматчиками на автомашинах. Обо группы непрерывно поддерживались с воздуха группами в семь - десять самолетов.
1-я и 3-я роты курсантов сдерживали противника, но атакованные конницей и мотопехотой со стороны Малиновки они вынуждены были отойти к Гусево, а затем с наступлением темноты - к высоте 193,2, на линию боевого охранения 4-го батальона училища, где до вечера 12 октября сдерживали натиск врага, после чего отошли на оборонительный рубеж Ильинское.
Так, неравной борьбой курсантов Подольских училищ, танкистов 17-й танковой бригады, бойцов медынского истребительного и 108-го запасного стрелкового полка, летчиков ВВС МВО и ПВО Москвы противник на шесть суток был задержан на подступах к можайской линии обороны. Эти чрезвычайно дорогие для нас шесть суток позволили подтянуть резервы Ставки, сформировать несколько танковых и артиллерийских частей, четыре отдельных пулеметных батальона, произвести перегруппировку, дать возможность некоторым вышедшим из окружения частям Западного и Резервного фронтов, используя подготовленный рубеж, привести себя в порядок и затем вновь включиться в бой{26}.
9 октября директивой Ставки управление опергруппы можайской линии обороны было преобразовано в управление фронта можайской линии обороны (командующий генерал-лейтенант П. А. Артемьев, член Военного совета - дивизионный комиссар К. Ф. Телегин, начальник штаба - генерал-майор А. И. Кудряшов).
Приказом Военного совета этого фронта укрепленные районы с 10 октября были преобразованы в боевые участки: Волоколамский, который возглавил командир 316-й стрелковой дивизии генерал-майор И. В. Панфилов, Можайский - под командованием начальника управления бронетанковых войск округа полковника С. И. Богданова и Малоярославецкий - под командованием командира 312-й стрелковой дивизии полковника А. Ф. Наумова. Калужский укрепленный район к этому времени был подчинен командующему 49-й армией{27}. Для непосредственного руководства действиями войск Можайского боевого участка фронта 11 октября была создана 5-я армия во главе с генерал-майором Д. Д. Лелюшенко{28}.
До 13 октября Волоколамский боевой участок оборонялся 316-й стрелковой дивизией с приданными ей училищем имени Верховного Совета РСФСР, батальоном 108-го стрелкового полка, 302-м отдельным пулеметным батальоном, двумя дивизионами реактивной артиллерии, 584-м артиллерийским полком и другими частями, развернутыми на фронте в 66 километров.
Можайский боевой участок обороняла прибывшая с Дальнего Востока 32-я стрелковая дивизия совместно с 230-м запасным учебным полком Западного фронта, сводным батальоном курсантов Военно-политического училища им. В. И. Ленина, двумя батальонами 27-го запасного стрелкового полка, отдельным кавалерийским полком НКО, четырьмя полками противотанковой артиллерии, двумя дивизионами реактивной артиллерии, 18, 19, 20-й танковыми бригадами и другими частями. Они занимали фронт шириною в 47 километров.
Малоярославецкий боевой участок, имевший 52 километра по фронту, удерживала 312-я стрелковая дивизия с приданными ей пехотным и артиллерийским училищами, двумя батальонами 108-го запасного стрелкового полка, четырьмя полками противотанковой артиллерии, одним гаубичным полком РГК, тремя дивизионами РС и другими частями{29}.
Недостаточная плотность обороны, открытые фланги и стыки при отсутствии вторых эшелонов создавали условия для прорыва противника, начавшего действия на широком фронте. Это крайне обострило обстановку на калужском направлении, под Боровском и Вереей. Против прорвавшегося противника в район Боровска были брошены подвижные артиллерийские и пулеметный отряды, созданные из средств ПВО Москвы, истребительные батальоны, танковая рота, особый кавалерийский полк и ополченческие 110-я и 113-я стрелковые дивизии. В результате тяжелого боя эти части задержали противника, не дав ему быстро обойти Можайск и Малоярославец с тыла. Однако руководство всеми этими соединениями и частями с 10 октября перешло к командованию Западного фронта.
Захват противником Калуги, выход его под Боровск и Верею, ожесточенные бои под Волоколамском, Можайском и Тулой сделали обстановку на подступах к столице крайне напряженной.
8 октября было проведено совещание начальников политорганов и комиссаров частей и учреждений Московского гарнизона и пригородов, поставившее задачу из военнослужащих центральных учреждений и других военных организаций сформировать роты, батальоны, вооружить их, произвести боевой расчет, систематически проводить боевое обучение и держать в полной боевой готовности. Было решено провести еще раз строжайший учет всего оружия и боеприпасов, изыскать средства для борьбы с танками; в срочном порядке отремонтировать всю боевую технику, усилить партийно-политическую работу, поднять бдительность. Для выполнения всех этих задач отводились весьма жесткие сроки и устанавливалась личная ответственность начальников политорганов и военных комиссаров. Совещание сыграло положительную роль: появились новые боевые единицы, готовые к борьбе с врагом, выявились неучтенные резервы оружия, боевой техники, средства укрепления обороны. Усиление партполитработы на ремонтных военных базах и складах помогло увеличить запасы вооружения, позволило обеспечить новые формирования рабочих дружин, батальонов, коммунистических рот, отрядов истребителей танков.
9 - 10 октября на Военном совете также обсуждался вопрос о дополнительных формированиях для обороны Москвы. Мобилизационные контингенты были крайне ограничены, но не исчерпаны. Облвоенкомам и горвоенкомам, коменданту гарнизона совместно с местными парторганизациями предлагалось провести тщательную проверку правильности бронирования кадров на предприятиях и учреждениях, учесть все тыловые подразделения Западного и Резервного фронтов, утратившие связь со своими частями, все военные организации, эвакуированные с территории, занятой, противником. А. С. Щербаков заверил, что он поставит перед Московской партийной организацией со всей остротой вопрос о положении на фронте и призовет трудящихся, в первую очередь коммунистов и комсомольцев, встать в боевые ряды. Военный совет подсчитал, что из накопленных резервов и за счет трофейного оружия можно будет дополнительно вооружить 25 - 30 тысяч человек.
12 октября Государственный Комитет Обороны и Ставка приняли решение о создании Московской зоны обороны на базе упраздняемого Московского Резервного фронта, поставив задачу создать неодолимую оборону на ближних подступах к Москве, превратить город в неприступную крепость. Московским организациям предлагалось оказать командованию МЗО и МВО активную помощь.
13 октября состоялось собрание актива Московской партийной организации. На нем с докладом о текущем моменте выступил А. С. Щербаков. Он сформулировал требование ЦК партии о немедленной мобилизации всех партийных организаций, чтобы предотвратить нависшую над столицей угрозу. Москвичи должны были пополнить резервами действующую армию, еще настойчивее развернуть строительство оборонительных рубежей, значительно увеличить выпуск продукции, необходимой фронту. Коммунисты столицы должны были стать организаторами, всех этих дел, показать пример личного мужества, стойкости, железной дисциплины, пресекать малейшие проявления паники. В решении собрания говорилось:
Московская партийная организация на протяжении всей своей истории была боевым отрядом нашей партии, верной опорой ЦК, умела с беспредельной стойкостью и самоотверженностью работать и бороться за революцию, за Советскую власть в любых самых трудных и опасных условиях. Актив выражает уверенность, что и в этом новом испытании Московская организация покажет себя, как подлинно большевистский отряд нашей партии, сплотит трудящихся Москвы на упорную и беспощадную борьбу против немецко-фашистских захватчиков, на организацию победы. Десятки новых рабочих и коммунистических батальонов, рот, сотни команд истребителей танков, подрывников, бронебойщиков были сформированы 14 и 15 октября, обеспечены командно-политическими кадрами из резерва округа. Штаб Московской зоны обороны подготовил план боевого использования отрядов, управление боевой подготовки МВО разработало программу ускоренного обучения этих рабочих батальонов, рот и команд. Московский комитет партии помог обеспечить их боевой техникой, обмундированием и другим военным имуществом.
По призыву Московской парторганизации встали под ружье новые тысячи коммунистов, комсомольцев, рабочих и служащих. Началась усиленная боевая подготовка их к защите столицы.
Напряженная обстановка заставляла немедленно принимать самые решительные меры к организации обороны города. Приказ по Московскому гарнизону от 14 октября определил строительство рубежа обороны по линии: Ростокино - Коптево Химки - Щукино - Кунцево - Никольское - Волхонка - Батраково. Строительство рубежа было возложено на Моссовет, начальником строительства утвержден М. В. Яснов.
16 октября 1941 года командующему войсками оборонительного рубежа Москвы генерал-майору Д. В. Крамарчуку была поставлена задача к 10.00 17 октября занять рубеж коммунистическими, комсомольскими, рабочими и истребительными батальонами{30}.
В период с 10 по 15 октября происходила передача функций руководства боевыми действиями на дальних подступах к Москве командованию Западного фронта: Калужский боевой участок с 10 октября был передан 49-й армии; Малоярославецкий с 13 октября - 43-й армии; Можайский с 12 октября - 5-й армии и Волоколамский с 15 октября - 16-й армии{31}. С этого дня штаб Московского Резервного фронта стал штабом Московской зоны обороны.
Теперь руководство МЗО получило возможность сосредоточить все свое внимание на укреплении непосредственных подступов к городу и на выполнении особо важного задания Ставки по спешному формированию 20 танковых бригад, 16 дивизионов и полков реактивной артиллерии и ряда артиллерийских частей, маршевых батальонов, а также на организации быстрейшего подвода к фронту идущих из глубины резервов. Эта работа требовала от командования и штаба округа большого напряжения сил, инициативы, творчества.
Следующим важным мероприятием МЗО была организация обороны на окраинах города и внутри его.
На окраине города создавались два участка обороны. Первый - от шоссе Энтузиастов до Можайского шоссе. Ответственным за строительство был назначен комбриг Антропов. Второй участок - от Можайского до Рязанского шоссе, во главе которого стал полковник Попов. В приказе райкомам и райсоветам Москвы совместно с командующим войсками обороны генерал-майором Д. В. Крамарчуком предлагалось разработать мероприятия по приведению улиц и домов в оборонительное состояние, а начальнику штаба МЗО генерал-майору А. И. Кудряшову и начальнику инженерной службы - выделить необходимое количество командного и инженерного состава и представить план работ.
В системе обороны города Военный совет определил три рубежа: по окраинам, вдоль окружной железной дороги; по Садовому кольцу; по кольцу А и реке Москве (с юга).
Между рубежами предусматривалась оборона вдоль сквозных улиц, закрытие всех входных и выходных улиц мощными противотанковыми препятствиями, опорными пунктами; система огня организовывалась по принципу опорных пунктов с использованием наиболее массивных зданий, подвалов, чердаков{32}. Срок окончания работ был установлен 24 октября. Нужно сказать, что москвичи успешно справились с этой ответственной задачей.
В середине октября на отдельных направлениях создалось угрожающее положение, потребовавшее принятия чрезвычайных мер. 15 октября на основные магистрали, ведущие к Москве с северо-запада, запада и юго-запада, были направлены восемь отрядов заграждения на автомашинах с задачей - минировать пути движения танков к Москве, высланы отряды минеров на железные дороги для подготовки к взрыву железнодорожных мостов, виадуков, путепроводов.
По докладу командования МЗО Государственный Комитет Обороны 19 октября вынес постановление о введении в Москве осадного положения. Этим постановлением оборона Москвы на дальних подступах возлагалась на командование Западного фронта, а на ближних подступах - на начальника гарнизона города Москвы и командование МЗО. Вся полнота власти в столице и в пригородах передавалась в руки военного командования, население призывалось к соблюдению строжайшего революционного порядка, активной помощи Красной Армии и беспощадной борьбе со шпионами, диверсантами, провокаторами и паникерами.
24 октября части МЗО, занимавшие московские .оборонительные рубежи, были сведены в три боевые группы: северо-западную, западную и юго-западную. В последующем из этих боевых групп возникли 2-я, 3-я коммунистические, 4-я и 5-я московские стрелковые дивизии. Они составили первый эшелон обороны. А Москва продолжала формировать второй эшелон: рабочие дружины (около 170), отряды истребителей танков (примерно 3000 человек). Все эти силы к концу октября насчитывали до 50 тыс. человек. Кроме того, было ускорено формирование танковых бригад и полков реактивной артиллерии.
Московская партийная организация подняла творческую энергию трудящихся, она горячо подхватывала каждый патриотический почин, изыскивала возможности к быстрейшей реализации ценных изобретений и предложений трудящихся, направленных на усиление обороны столицы, возвращала к жизни опустевшие после эвакуации заводы и даже на кустарных предприятиях организовывала производство автоматов, минометов и боеприпасов. Без такой деятельной, творческой, организаторской работы Московской партийной организации МЗО не могла бы успешно решать стоявшие перед ней задачи.
Последний натиск врага на Москву Западный фронт встречал более окрепшим. Немецкое командование уже много раз возвещало, что основные силы Красной Армии разгромлены и резервы исчерпаны. Но эти силы, как сказочный феникс, вновь возрождались, мужали и крепли. Партия поднимала на священную войну новые сотни тысяч советских людей. Ставка формировала из них боевые резервы и подводила к фронту. Но все же в ноябре мощные танковые группировки врага в ряде мест потеснили части Западного фронта и вышли на ближние подступы к столице.
Военный совет МЗО выделил из своих войск и средств ПВО в помощь Западному и Калининскому фронтам боевые части, направленные под Калинин и Клин, Солнечногорск и Рогачево, Кубинку и Серпухов, под Красную Поляну и Озерецкое. Эти отряды, переходя в подчинение соответствующих фронтов, закрывали бреши, сдерживали противника до подхода сил Западного фронта и резервов Ставки и вместе с ними продолжали героическое сопротивление, изматывая силы врага. ВВС МВО и ПВО Москвы работали с большим напряжением, на один самолет приходилось по нескольку боевых вылетов в сутки.
Приведу несколько примеров боевых действий подразделений МЗО.
17 ноября в районе Завидово противник вышел на Ленинградское шоссе и начал продвигаться к Клину, оборонявшемуся клинским и высокиничским истребительными отрядами. Западный фронт в этом районе боевых частей не имел. Военный совет МЗО спешно сформировал 2-й сводный отряд в составе зенитного противотанкового дивизиона ПВО, автопулеметного батальона, 306-го пулеметного батальона, двух маршевых рот, батальона 2-й московской стрелковой дивизии. Этот сводный отряд занял оборону на широком фронте до 15 километров при крайне малой плотности огня и при открытом северном фланге. 21 октября к Клину отошла 24-я кавалерийская дивизия, которая, не согласуя своих действий с командиром сводного отряда МЗО, заняла оборону по Ленинградскому шоссе в 200 - 300 метрах перед отрядом и закрыла ему обзор и обстрел впереди лежащей местности. В Ямугу отошла 58-я танковая дивизия и заняла там оборону, удалив боевое охранение сводного отряда. Потребовалось личное вмешательство командующего МЗО генерала Артемьева, чтобы отвести 24-ю кавалерийскую дивизию в район Шевелево, Балавино, Ясенево, - 58-я танковая дивизия осталась в Ямуге.
22 ноября в Клин прибыл заместитель командующего 16-й армией генерал-майор Ф. Д. Захаров с группой командиров и возглавил руководство всеми частями. Его приказом один кавалерийский полк 24-й кавалерийской дивизии получил задачу занять оборону на правом фланге сводного отряда, но около 12 часов противник атаковал Ямугу, 58-я танковая дивизия и кавалерийский полк начали поспешный отход. Преследуя их, гитлеровцы охватили правый фланг сводного отряда. Примерно через два часа неприятель обрушил сильный артиллерийско-минометный огонь на позиции сводного отряда, в результате было разбито 10 станковых пулеметов 306-го пулеметного батальона и две его счетверенные пулеметные установки, сводный отряд успешно отразил две атаки противника, но удар вражеских автоматчиков с тыла заставил его начать отход к Клину. Командующий 16-й армией поставил сводному отряду задачу удерживать занятый рубеж, а 126-й стрелковой дивизии и 31-й танковой бригаде - нанести удар по противнику из района Демьяново, Акулово. Но эта атака не состоялась. Противник же вновь атаковал сводный отряд и кавалерийский полк на участке Майданово, Ваменино и Акулово, подвергнув этот район сильному артиллерийско-минометному обстрелу. Вражеские танки в полдень ворвались на окраины Клина, захватив шоссе и железную дорогу и полуокружив отряд. Командование сводного отряда не сумело осуществить организованный отход, и его разрозненные группы, теряя материальную часть, начали отходить на Рогачево, преследуемые неприятелем.
Задержав врага в районе Клина на двое суток, сводный отряд МЗО во взаимодействии с подразделениями 16-й и 30-й армий героически выполнил свою боевую задачу. Об ожесточённости боев за Клин свидетельствует тот факт, что артиллерийско-пулеметные расчеты сражались с врагом до последнего, пока врагу не удавалось уничтожить артиллерийским огнем материальную часть и сами расчеты. Огнем артиллерии противника было разбито три 85-мм орудия, четыре 45-мм пушки, семь счетверенных зенитно-пулеметных установок, 25 станковых пулеметов и семь ПТР. Отряд потерял свыше 300 человек.
Когда возникла опасность перехвата противником Дмитровского шоссе, Военный совет выдвинул в Рогачево особый батальон Военного совета МВО и МЗО, занявший подготовленный рубеж обороны на участке шириною 16 километров, присоединив дмитровский истребительный батальон. На один километр фронта было до 60 винтовок, семь станковых пулеметов, три ручных пулемета и одно орудие. Батальон вел разведку, совершенствовал оборону. 25 ноября он перешел в подчинение прибывшей в Рогачево оперативной группы 30-й армии.
26 ноября в 10 часов противник силой до пехотного полка с танками и артиллерией появился перед передним краем обороны, преследуя отходящие части 30-й армии, и с ходу атаковал левый фланг истребительного отряда и потеснил его. Положение было восстановлено резервом командира батальона. К четырем часам батальон отразил несколько атак гитлеровцев, но в связи с угрозой обхода противником открытых флангов по приказу командира опергруппы начал отход в район Дмитрова. Вечером батальону была поставлена задача занять оборону опорного пункта на рубеже Пулиха, Астрецово, Вороново, высота 233,7, высота 220,2. К утру 27 ноября батальон занял оборону этого опорного пункта. Через несколько часов противник атаковал опорный пункт по всему его фронту, прорвался к Пулихе, Воронову, Дятлеву и окружил их танками и двумя батальонами пехоты. Бой длился пять часов, бойцы дрались героически. Взвод лейтенанта Красильникова из батареи ПТО лейтенанта Чистякова уничтожил два танка и два миномета, сам Красильников был тяжело ранен, но поле боя не оставил. Наводчик 76-мм пушки Звездин подбил четыре танка. Взвод младшего лейтенанта Матюшкина подпустил противника на 40 метров и забросал гранатами: красноармеец Болотин подполз к танку и подорвал его гранатами, а подносчик патронов Набахтовели под огнем врага бесстрашно доставлял боеприпасы. Благодаря стойкости этого батальона и взаимодействовавших с ним подразделений 30-й армии противник был задержан на подступах к Дмитрову на двое суток, столь необходимых Ставке для вывода на этот участок1 1-й ударной армии.
27 ноября Ставка приказала сформировать из войск МЗО северную оперативную группу в составе шести стрелковых бригад, роты танков КВ, двух дивизионов реактивной артиллерии под командованием генерал-майора А. И. Лизюкова с задачей прикрыть ею район Дмитровского шоссе на рубеже Хлебникове - Черкизово. Группа успешно выполнила задачу и была развернута затем в 20-ю армию.
2 декабря командование МЗО утвердило боевую дислокацию своих войск и представило ее в Ставку. К этому времени в составе МЗО находилось 10 стрелковых дивизий, 17 стрелковых бригад, до 10 дивизионов реактивной артиллерии, более 20 артиллерийских полков и много других специальных частей. Это была внушительная сила, составлявшая второй боевой эшелон прикрытия. На их основе были сформированы и переданы фронтам 20, 24 и 60-я армии{33}.
Начиная с 27 ноября из МЗО одно за другим уходили в состав фронтов соединения и части. Но по-прежнему рубежи МЗО занимали мощные силы резервов Ставки, а также формирований МВО и МЗО.
Войска Московской зоны обороны являлись вторым эшелоном обороны Москвы и принимали непосредственное участие в ее защите в дни наивысшего напряжения и опасности, территория МЗО стала затем плацдармом для подготовки мощного контрнаступления, развеявшего миф о непобедимости немецко-фашистской армии.
В течение месяца (с 15 ноября по 15 декабря) МЗО приняла 353 эшелона с резервами Ставки, за этот месяц на ее рубежах развернулись полнокровные, полностью экипированные войска численностью 200 тысяч человек. Эти резервы пополняли Западный, Калининский и Юго-Западный фронты{34}. Военный совет МЗО должен был принять эти могучие резервы Ставки, завершить их обеспечение снаряжением, вооружением, продовольствием, вывести на боевые рубежи и подготовить к выполнению боевых задач. Для небольшого аппарата МЗО это была очень нелегкая задача, но он справился с нею успешно. Самоотверженный труд командиров штаба и работников политуправления МВО высоко оценен партией и правительством, наградившими большинство офицеров и генералов орденами и медалями.
Героическую страницу в оборону Москвы вписали летчики ВВС МВО, Московской зоны ПВО и зенитные части ПВО Москвы. Так, с 5 октября по 10 декабря авиация ВВС МВО совершила 2662 боевых вылета, обрушив на голову врага 4826 авиабомб, общим весом 207 тыс. тонн, 6070 ракетных и 63 672 авиапушечных снарядов, выпустив 1464 635 патронов. Боевыми действиями на юхновском, серпуховском, тульском, волоколамском, можайском и клинском направлениях ВВС МВО было уничтожено 128 самолетов, уничтожено и повреждено 376 танков, 13 танкеток, 20 бронемашин, 1853 автомашины, 982 повозки, истреблено 12 тыс. солдат и офицеров, до 88 мотоциклов, 66 орудий, до 116 зенитных пулеметов. Разгромлено 6 штабов соединений, 26 бензоцистерн, уничтожено 6 мостов и переправ. Летчики ВВС МВО первыми 5 октября обнаружили выход противника на Юхнов и своими активными действиями мешали подвозу горючего и боеприпасов, уничтожив в районе Глагольня - Жуковка крупную базу бензозаправки, разрушив мосты на Угре у Юхнова и переправу в районе Говоркова, что привело к задержке движения противника и снижению темпов его наступления. Ударом по аэродромам Глагольня, Медынь было выведено из строя 42 истребителя противника. Только за восемь дней (с 5 по 13 октября) на юхновском направлении ВВС МВО произвели 508 боевых вылетов, сбросив 1243 авиабомбы разного калибра, выпустив 2000 снарядов, 208 боекомплектов патронов, уничтожив (и повредив) при этом 120 танков, 600 автомашин, три склада с горючим и боеприпасами и много других видов техники и живой силы. На клинско-солнечногорском направлении ВВС МВО произвели 861 боевой вылет, подвергнув особо интенсивной обработке 2-ю танковую дивизию противника в районе Белый Раст и большую танко-моторизованную колонну, двигавшуюся из Клина на Солнечногорск и из Солнечногорска на Стародальнее и Клушино. Колонна понесла большие потери и, не дойдя до линии фронта, была отведена на Стародальнее.
Велика заслуга в обороне Москвы 6-го авиационного и 1-го зенитно-артиллерийского корпусов ПВО Москвы. Помимо надежной защиты столицы с воздуха, они прикрывали мобилизационное развертывание и сосредоточение стратегических резервов, строительство оборонительных рубежей и принимали непосредственное участие как в отражении натиска врага на Москву, так и в разгроме его полчищ. В октябрьско-ноябрьские дни артиллеристы и пулеметчики западнее и северо-западнее Москвы отражали танковые атаки противника. Много мужества и героизма проявили летчики 6-го корпуса ПВО в борьбе с воздушным и наземным противником. Вся страна узнала имена Героев Советского Союза Талалихина, Катрича, Ридного, Каменьщикова. Воспитанники ленинского комсомола летчики ПВО были в корпусе ведущей силой. Комсомольцы-летчики сбили под Москвой 435 вражеских стервятников. Из 15 таранов 11 осуществили комсомольцы.
Летчики ПВО показали свою беззаветную любовь к Родине и решимость беспощадно уничтожать врага. Младший лейтенант А. М. Давыденко вступил в бой с десятью истребителями, смело атаковал и сбил два самолета. Израненный, на поврежденной машине, он все же приземлился на своем аэродроме. Лейтенант И. Н. Калабушкин из 562-го истребительного полка за шесть месяцев сделал более 150 боевых вылетов, сбил в воздушных боях девять самолетов врага. При налете .противника 31 июля он первым поднялся в воздух, вступил в бой с 22 истребителями и уничтожил в районе Звенигорода Хе-111, а в групповом бою - еще два мессершмита. В тот же день со своим звеном в районе Истры Калабушкин сбил еще три Ме-109, а 16 ноября - еще один самолет{35}. Мне много раз по поручению правительства приходилось вручать боевые ордена героям, всматриваться в их мужественные обветренные лица, слышать их слова искренней благодарности партии и правительству за высокую оценку их ратных трудов. И всегда в эти минуты я испытывал огромное чувство гордости за то, что партия воспитала таких мужественных людей, готовых не щадить себя во имя свободы Родины.
26 декабря состоялся партийный актив Московской зоны обороны, обсудивший мой доклад Об итогах работы и задачах парторганизаций МЗО и заслушавший большое выступление командующего МВО и МЗО генерал-лейтенанта П. А. Артемьева об уроках и выводах из боевой деятельности войск МЗО при обороне Москвы.
В ходе контрнаступления под Москвой фронт все более удалялся на запад. Была ликвидирована непосредственная угроза Москве, но Ставка требовала от МВО и МЗО держать оборону в полной боевой готовности.
Таким образом, в деятельности МВО за первые шесть месяцев войны было три основных этапа.
Первый этап - с 22 июня до августа 1941 года; главным содержанием его была мобилизация людских и материальных ресурсов, формирование боевых единиц и маршевых пополнений и отправка их на фронт. Одновременно решалась задача обеспечения надежного прикрытия столицы и важнейших промышленных и транспортных объектов от воздушного противника. Обе эти задачи были успешно выполнены.
Второй этап охватывает период август-сентябрь, когда наряду с мобилизацией и подготовкой резервов и пополнений для фронта в большом объеме развернулись работы по строительству оборонительных рубежей на дальних подступах к столице, изыскивались дополнительные источники сил и средств для непосредственного прикрытия Москвы на случай неблагоприятной обстановки на фронте и возможного прорыва противника на Москву. Во всей этой работе МВО получил самую действенную и разностороннюю помощь и поддержку московских партийных и советских организаций, позволившие провести огромную по масштабам и значению работу.
Третий этап - с октября по декабрь - характеризуется организацией отпора врагу на дальних и ближних подступах к столице, всемерным содействием Западному фронту.
Период с 5 по 15 октября был наиболее тяжелым. Он отличался крайней неустойчивостью на фронте, острым недостатком боевых сил для задержания врага на можайской линии обороны. От Военного совета и штаба МВО потребовалась высокая оперативность, умелое маневрирование своими слабыми силами и средствами, чтобы выиграть необходимое время для подвода резервов Ставки.
В период с 15 октября по 15 ноября управление Московской зоны обороны проводило мероприятия по укреплению непосредственного тыла Западного фронта, по созданию мощных оборонительных рубежей и заграждений на ближних подступах к Москве и в самом городе, по мобилизации всех патриотических сил Москвы и пригородов на защиту столицы.
В период с 15 ноября до конца декабря почти все части МЗО, в том числе и ПВО, участвовали в отражении натиска врага на ближних подступах к столице. Это был период наивысшего напряжения и побед. Оборонявшие Москву армии не только выстояли, но и, нанеся врагу тяжелое поражение в контрнаступлении, одержали победу, слава которой не померкнет в веках.
С чувством глубокой признательности я вспоминаю работников политуправления округа и Московской зоны обороны товарищей Н. М. Миронова, Ф. К. Прудникова, А. М. Фадеева, И. А. Прокофьева, И. Н. Попова и других, на чьи плечи легла огромная тяжесть работы в те суровые месяцы 1941 года. Не было такого мероприятия Военного совета и штаба, в котором не приняли бы самого деятельного участия работники политуправления. Требовалось ли мобилизовать внутренние ресурсы оружия, поднять дух соревнования на строительстве рубежей, вскрыть причины имевших место недостатков, найти дополнительные людские и материальные резервы, изучить и распространить опыт летчиков и артиллеристов ПВО, опыт в организации обучения - и тут Военный совет прежде всего обращался к политуправлению, и оно успешно справлялось с поставленными задачами.
Неблагоприятное для советской стороны развитие событий в начальный период войны со всей остротой поставило вопрос об улучшении идеологической работы в войсках, перестройке деятельности политорганов. Не так просто было реорганизовать отделы политической пропаганды в политические отделы, воодушевить их поставленными перед ними задачами, подобрать комиссаров, способных стать действительными проводниками идей партии в войсках. Для этого требовалось перестроить работу самого политического управления, перенести центр тяжести его деятельности непосредственно в части, учреждения. Политуправление округа провело огромную работу с тысячами политработников, призванных из запаса, стараясь найти наиболее правильное применение сил и способностей каждого. Политсостав МВО эту задачу выполнил успешно.
Во время оборонительных боев на ближних подступах к столице работники политуправления находились на боевых рубежах Московской зоны обороны, помогая и винтовкой, и словом громить ненавистного врага. Находясь на передовой, политработники немало сделали, чтобы поднять боевой дух воинов.
Успех работы политуправления во многом объяснялся тем, что во главе его стояли бригадные комиссары Ф. К. Прудников, а затем (с 18 августа) Н. М. Миронов. Это были отличные организаторы, счастливо сочетавшие в себе высокую требовательность, душевную теплоту и личную скромность. Николай Михайлович Миронов до. войны работал секретарем Горьковского обкома ВКП(б). Опыт партийной работы, знание военного дела помогли ему проявить свой организаторский талант на таком важном посту в необычно сложных условиях первого периода войны.
Весь коллектив политработников МВО работал целеустремленно и добился, как мне представляется, неплохих результатов.
Воины Московского округа и Московской зоны обороны могут гордиться тем, что они своими боевыми подвигами внесли вклад в выдающуюся победу в Московской битве. Одновременно слова горячей признательности следует сказать в адрес московских коммунистов, всех трудящихся столицы и Московской области.
Во всех этих событиях выдающуюся роль сыграла героическая трудовая Москва, она отдала фронту свыше миллиона своих сынов и дочерей, среди которых более 400 тысяч коммунистов и комсомольцев. Москва снабжала фронт вооружением, обмундированием, боеприпасами, грозным боевым оружием, вдохновляла воинов своим мужеством и стойкостью и по праву заслужила славу города-героя.
В обороне и наступлении
Генерал-полковник Л. М. Сандалов{36}
Октябрь 1941 года стал месяцем тяжелых испытаний для войск Брянского фронта, оборонявшихся на дальних подступах к Москве. Ударами крупных сил по его флангам противник прорвал жидкую оборону наших войск и бросил в прорыв моторизованные корпуса. В первых числах октября войска Гудериана захватили Орел и Карачев. А через несколько дней вражеские части овладели Жиздрой. Оборонявшиеся под Брянском малочисленные, слабые войска Брянского фронта оказались замкнутыми в кольцо. Фронтовому управлению во главе со штабом фронта под огнем вражеских автоматчиков удалось выскочить из-под Брянска и разместиться в Белеве. Отсюда, а позже из Ельца стали приниматься с помощью Ставки энергичные меры, чтобы задержать рвущегося к Туле врага. Из разного рода запасных, инженерных и тыловых частей фронта формировались сводные отряды и на машинах, на подводах направлялись на рубеж Белев, Змиевка, Курск. На важнейших направлениях эти отряды Возглавляли руководящие работники фронта, в том числе командующий артиллерией генерал-майор М. П. Дмитриев, начальник оперативного управления штаба фронта полковник Н. Е. Аргунов, его заместитель полковник И. А. Долгов. На оборону района Мценска для прикрытия орловско-тульского направления были выдвинуты из резерва Ставки стрелковая и кавалерийская дивизии и две танковые бригады. Свыше двух недель оборонялись эти войска.
После тяжелого ранения командующего Брянским фронтом генерала А. И. Еременко, попавшего с войсками в окружение, командующим фронтом 14 октября стал генерал-майор Г. Ф. Захаров, бывший до этого начальником штаба фронта, ко мне же перешли его прежние функции. Членом Военного совета оставался дивизионный комиссар П. И. Мазепов.
Во второй половине октября армиям нашего фронта удалось пробиться из Брянских лесов к войскам, занимавшим тыловой оборонительный рубеж. Однако в ожесточенных боях при выходе из окружения войска понесли большие потери в людях и особенно в технике. На поле боя пали командующий правофланговой 50-й армией генерал-майор М. П. Петров и член Военного совета бригадный комиссар Н. А. Шляпин. Вступившему в командование армией генерал-майору А. Н. Ермакову была поставлена задача отвести армию на рубеж Богучарово, Павшино, Верховье и прочно прикрыть подступы к Туле. Для непосредственной обороны города был создан Тульский боевой участок.
Но противник не дал нам возможности выполнить намеченное. 23 октября 2-я танковая армия Гудериана нанесла сильный удар в районе Мценска. В ожесточенных, кровопролитных боях части, входившие в 1-й гвардейский корпус, которым после отъезда Д. Д. Лелюшенко командовал генерал-майор А. В. Куркин, в течение двух дней сдерживали врага, причинив ему огромный урон, но и сами понесли значительные потери.
25 октября противнику удалось прорвать нашу оборону и выдвинуть по шоссе на Тулу моторизованные части. Войска 50-й армии не успели как следует укрепиться на реке Плаве в районе Плавска. В ночь на 27 октября противник обошел город с флангов и форсировал реку. С трудом сдерживая вражеские части, наши войска стали медленно, от рубежа к рубежу, отходить к Туле. 154-я и 290-я стрелковые и 31-я кавалерийская дивизии 50-й армии форсированным маршем были направлены для обороны Тулы...
В особенно запомнившийся мне день 30 октября генерал Захаров и я были вызваны Москвой на переговорную узла связи штаба фронта в Ельце. От имени Ставки А. М. Василевский потребовал доложить обстановку под Тулой.
- Судя по отрывочным радиограммам, сегодня утром противник начал штурм Тулы, но истинной обстановки не знают ни штаб фронта, ни штаб 50-й армии, откровенно признались мы.
После продолжительной паузы на телеграфной ленте слово за словом появляется следующее:
- По докладу секретаря Тульского обкома Жаворонкова противник прорвался к южной окраине Тулы. Генерал Ермаков со штабом армии отошел за город. В помощь войскам, удерживающим Тулу, выдвинуты в первую линию обороны рабочие части, войска НКВД и милиция. Немедленно вышлите в Тулу начальника штаба с начальниками родов войск фронта для непосредственной организации обороны Тулы. Ставка изыскивает дополнительные силы для усиления войск под Тулой. За оборону Тулы отвечаете головой, - предупредил в заключение разговора А. М. Василевский.
И вот, через два-три часа, я и начальники родов войск выехали на дрезине в Тулу. Поезда от Ельца до Узловой уже не ходили. Вражеские диверсанты в нескольких местах подорвали путь. Во время следования нам приходилось самим передвигать на станциях путевые стрелки. На ряде участков дрезину пере носили с одного пути на другой на руках. На пути от Узловой до Тулы навстречу нам шли эшелоны с эвакуируемым имуществом. В Тулу приехали вечером. На станции и в городе было совершенно темно. Светомаскировка соблюдалась безупречно. Нас встретил начальник гарнизона Тулы полковник С. И. Иванов - командир 108-й танковой дивизии. Он привез нас к себе и подробно ознакомил с обстановкой под Тулой.
- Вчера днем дивизии Гудериана овладели поселком Косая Гора и к вечеру передовыми частями подошли к окраине Тулы, - показывал он на карте. - Надо сказать, что областной комитет партии во главе с энергичным секретарем обкома В. Г. Жаворонковым мобилизовал все население Тулы для организации обороны города. На окраинах города под руководством командования боевого участка возведен ряд оборонительных рубежей. Сам город, как вы увидите завтра, превращен в своеобразную крепость.
Надо признаться, что нам очень горько было слушать доклад Иванова о таком тяжелом положении под Тулой, ведь и мы в какой-то мере были повинны в этом.
- Решением городского комитета обороны, - продолжал начальник гарнизона, вчера были переданы в состав Тульского боевого участка сформированный на днях Тульский рабочий полк, полк войск НКВД и отряд милиции. Вчера же вечером я поставил их на позиции. Вместе с подразделениями моей дивизии они заняли подготовленный перед южной окраиной Тулы рубеж, перехватывающий въезды в город по Одоевскому, Орловскому и Воронежскому шоссе. Позади этих частей для борьбы с танками противника выставил свои 85-мм зенитные орудия зенитно-артиллерийский полк ПВО. Артиллерийская поддержка обороняющихся частей возложена на армейский артиллерийский полк и бронепоезд. Вот по этим частям и нанесли сегодня утром удар передовые немецко-фашистские танковые дивизии.
- Если бы Гудериан знал, какие силы отражали штурм Тулы, - заметил я.
- После того как подошли дивизии 50-й армии и примкнули к флангам обороняющихся частей, - сказал Иванов, показывая на карте, - фронт стал сплошным. - К середине дня рабочий полк был несколько потеснен, но ему на помощь подошел стрелковый полк. Все последующие вражеские атаки были отбиты. Наши войска нанесли противнику большие потери, уничтожили много фашистских танков, но и у самих защитников Тулы много жертв.
- В командование Тульским боевым участком вступил заместитель командующего 50-й армией генерал-майор Попов, - сказал в заключение Иванов.
- Как хорошо, что оборону Тулы возглавил такой: опытный и способный командир, - подумал я.
Надо сказать, что мы с Василием Степановичем Поповым отлично знали друг друга. Нам довелось вместе сражаться под Брестом в начале войны. Он был тогда командиром стрелкового корпуса, а я - начальником штаба 4-й армии. Затем вместе в составе 4-й армии отходили с боями от Буга до Днепра.
Тотчас же со всей группой я поехал к генералу Попову, который со штабом участка занимал домик Зареченского райкома партии Тулы.
- Опять вместе и опять против Гудериана, - такими словами встретил он меня.
- Но отступать дальше нельзя, - возразил я. - За Тулу мы отвечаем головой.
Рассказывая о событиях истекшего дня, Попов отметил:
- В боях за Тулу огромную, пожалуй, решающую роль сыграл сегодня зенитно-артиллерийский полк под командованием М. П. Бондаренко. Орудия и батареи полка метко разили немецкие танки. Особенно отличился выставленный на Орловском шоссе заслон из двух зенитных орудий, подбивших 14 вражеских танков. Командир заслона лейтенант Г. М. Валнянский геройски погиб в бою. Он посмертно награжден орденом Ленина. Всего за сегодняшний день зенитчики уничтожили более 50 танков.
- Завтра Гудериан, несомненно, будет наращивать удар на Тулу, - подчеркнул я.
- В течение ночи я перевожу в Тулу из левофланговой дивизии усиленный стрелковый полк, - ответил Попов. - Поставил на позиции дивизион РС.
- Под утро в Тулу придет из Владимира первый эшелон танковой бригады, обрадовал я Попова.
Штаб боевого участка имел проволочную связь со своими войсками и со штабом армии, а у Попова был телефон ВЧ для переговоров с командующим фронтом и Москвой. Поэтому я со своей группой обосновался при штабе участка. Доложил по телефону об обстановке Захарову, попросил поддержать завтра авиацией.
Рано утром 31 октября я и генерал Попов выехали на южную окраину Тулы. После двухдневных дождей воздух опять стал морозным. Многочисленные лужи и ручейки подернулись льдом.
Сначала мы поехали на передовой артиллерийский наблюдательный пункт, оборудованный на колокольне церкви в южной части города. В стенах церкви зияло несколько пробоин от вражеских снарядов.
В стереотрубу я видел выдвигавшиеся со стороны Косой Горы к Туле немецкие танковые колонны. Генерал Попов показал участки обороны полков и дивизий. В прозрачном утреннем воздухе с колокольни хорошо просматривалось даже простым глазом выдвижение к Туле вражеских войск.
Но вот по ним начала бить наша тяжелая артиллерия.
- Это наш брестский артполк полковника Маврина мстит Гудериану за Брест, обратил мое внимание Попов.
Затем появилась наша фронтовая авиация и стала бомбить скопления вражеских войск. Противник продолжал наступление. Траншеи наших войск в это время оставались как бы безжизненными. Бойцы затаились и готовились к отражению атаки врага. Артиллерийский обстрел нашего НП заставил нас покинуть его. По опыту я знал, что крепкие стены церкви не пробиваются снарядами среднего калибра. Но находиться на содрогающейся под ударами снарядов колокольне стало невозможно. Мы спустились вниз, а затем на машинах добрались до другого НП, оборудованного на здании старой тюрьмы. С большим трудом доехали мы туда. Окраинные улицы города были изборождены глубокими рвами, с баррикадами. Въезды в город ощетинились металлическими ежами. Здесь жители города вырыли несколько траншей, которые занимали теперь отошедшие к Туле войска.
Вскоре после переезда на новый НП мы увидели начало наиболее мощного в этот-день танкового удара противника. Свернув с Орловского и Воронежского шоссе, вражеские танки в развернутом строю через поля и луга устремились на обороняющиеся войска. Почти на всех танках находились автоматчики, которые вблизи наших окопов спрыгивали с машин и шли вместе с танками в атаку. Атаке предшествовал сильный артиллерийский и минометный огонь. Однако самоотверженность, героизм наших бойцов и рабочих Тулы не дали вражеским войскам прорваться в город. На усиление частей, оборонявших город, был брошен прямо из эшелона танковый батальон. Зенитчики вновь своим огнем закрыли пути вражеским танкам в Тулу. В тот день мне удалось увидеть у Орловского шоссе стрельбу по танкам 85-мм зениток батареи лейтенанта Миловидова. Фашистские танки в страхе метались под огнем зенитных орудий и один за другим вспыхивали, как свечи. Немало танков уничтожили наши пехотинцы и бойцы-ополченцы, вооруженные противотанковыми ружьями, гранатами и бутылками с горючей смесью.
Больше трех часов продолжался вражеский штурм. К атакующим танковым дивизиям присоединились пехотные дивизии. И именно в этот момент генерал Попов дал сигнал для удара дивизиону РС.
Надо сказать, что почти никто из нас еще не видал в действии этих новых минометов, которые позже стали называть катюшами. Противник, конечно, ничего не знал о них. Хлынувший высоко через головы наших войск каскад ярких огненных мин, с грохотом разрывавшихся среди атакующих войск противника, буквально ошеломил их. Вражеская пехота в панике побежала назад, за ней стали отходить и танки.
Воспользовавшись наступившим относительным затишьем, я и Попов съездили в стрелковые дивизии генерал-майора К, П. Трубникова, генерал-майора Я. С. Фоканова, полковников Н. В. Рякина, В. Д. Хохлова. Командиры доложили, что части дивизий успешно отразили вражеские атаки, но понесли значительные потери, тем не менее людей и вооружения теперь было больше, чем вчера.
- Подходят с прежних оборонительных рубежей, - пояснил Попов.
- Почти все командиры подразделений и красноармейцы жалуются на нехватку противотанковых ружей и гранат, - подчеркнул присоединившийся к нам член Военного совета армии бригадный комиссар К. Л. Сорокин.
Из дивизий я и Попов поехали в Тульский кремль. Там сосредоточилась выгрузившаяся из эшелонов 32-я танковая бригада. Половина танков оказалась устаревшей марки БТ, остальные машины были новые, но с 20-мм пушкой. Попов сокрушенно вздохнул.
- Батальон, который выгрузился ночью и утром был сразу брошен в бой, укомплектован средними танками, - доложил командир бригады полковник И. И. Ющук.
- Что же вы прислали для борьбы с танковыми дивизиями Гудериана такие танки? - укоризненно обратился Попов к сопровождавшему меня начальнику автобронетанкового управления полковнику Е. Е. Кабанову.
217-я, 154, 290 и 260-я стрелковые дивизии.
- По-видимому, более мощные танки нужнее под Москвой, - возразил он.
- Поставим бригаду у въезда в Тулу по Орловскому шоссе и будет она подвижным резервом, - решил Попов.
- Пусть она стоит за дивизией Фоканова и проложит маршруты ко всем улицам южной окраины, - дополнил я.
На том и порешили.
Поздно вечером стала собираться моя группа. Первым явился полковник А. И. Прошляков{37} - заместитель начальника инженерных войск фронта. Он показал схему оборонительных сооружений под Тулой и в самом городе.
- Недостаток мин принудил нас сооружать на окраинных улицах особые подвижные шлагбаумы с прикрепленными к ним минами, - пояснил он. - Шлагбаумы можно быстро передвигать для перекрытия соседних улиц. На некоторых улицах возведены противотанковые препятствия в виде высоких штабелей. С фронтового склада должны прибыть грузовики с противотанковыми минами.
Вторым пришел комиссар штаба фронта полковой комиссар В. Н. Кузнецов. Он побывал во многих частях. Бойцы, по его словам, держатся стойко, но для борьбы с танками у них есть лишь гранаты да бутылки с горючей смесью.
- Во время минометного залпа я пробрался в рабочий полк, - рассказывал Кузнецов. - Полк обороняет участок у Орловского шоссе, перед поселком Красный Перекоп. Полком командует Анатолий Петрович Горшков. Большинство бойцов коммунисты и комсомольцы. Дерутся геройски, беззаветно. Много уничтожили фашистов и танков, но и сами потеряли много людей. Вчера геройски пал в бою комиссар полка Григорий Антонович Агеев. Сложили свои головы начальник конной разведки полка Садовников и командир взвода работник Строймонтажтреста No 1 Гудков. Нехорошо, что многие в полку легко одеты и обуты.
- Надо завтра ночью перевести полк на другой более спокойный участок, где люди смогут поочередно обогреваться в помещениях, - обратился я к Попову.
В это время к нам зашли секретарь Тульского обкома партии В. Г. Жаворонков и председатель облисполкома Н. И. Чмутов. Это была моя первая встреча с ними.
Попов показал им на карте положение войск. Рассказал о боях за день и о том, что предпринимается для усиления обороны.
- Надо ожидать завтра более сильного удара, - сказал он в заключение.
- Сегодня вы видели, как коммунисты и комсомольцы, да и все жители Тулы подготовили для обороны свой город и как обороняют его, - обратился ко мне Жаворонков. - Чем, по-вашему, мы еще можем помочь войскам?
- Хотелось, чтобы вы организовали на тульских заводах ремонт танков, автомашин и оружия, - высказал я просьбу начальников родов войск.
Жаворонков пообещал организовать ремонтные бригады на заводах, оборудование которых было частично эвакуировано.
Ночью я доложил о тяжелом положении под Тулой А. М. Василевскому.
- На других участках обороны столицы тоже угрожающая обстановка, но все же Ставка направила одну дивизию, идущую к Москве с востока, в Тулу, - сообщил он.
1 ноября под Тулой еще громче, чем накануне, гремели пушки и залпы реактивных минометов. Гудериан бросил на штурм города основные силы своей армии. Несколько раз в течение дня возобновлялись атаки немецких танковых и пехотных дивизий. Но снова и снова с большими потерями откатывались они назад, оставляя на поле боя десятки горящих танков. В этот день зенитчики уничтожили вражеских танков в два раза больше, чем накануне. Заметно усилила оборонявшиеся части танковая бригада Ющука.
В ночь на 2 ноября противник решил прорваться в Тулу, проведя психическую танковую атаку. Несколько десятков танков с пьяными, как мы узнали позже, экипажами, ведя беспорядочную стрельбу, ринулись по Орловскому шоссе в город. Наши войска подпустили танки к окопам. Зенитчики ослепили их прожекторами, а потом расстреляли из зенитных орудий. Много немецких танков было уничтожено, а оставшиеся бросились врассыпную назад. В течение нескольких суток враг залечивал раны и атаковывал лишь небольшими силами.
В первых числах ноября в районе Тулы начали разгружаться головные эшелоны 413-й стрелковой дивизии.
- В дивизии двенадцать тысяч человек! - восторгались командиры, встречавшие эшелоны. - А как вооружена, сколько у нее артиллерии, противотанковых ружей, пулеметов! Бойцы одеты отлично, выправка парадная.
3 ноября один полк дивизии занял оборону у южной окраины Тулы. Стала на позиции дивизионная артиллерия. Вот когда с облегчением вздохнули руководители обороны Тулы и все ее защитники.
А 4 ноября, когда дивизия заканчивала сосредоточение, мы приняли решение нанести на другой день контрудар по вражеским войскам, отбросить их от Тулы. Горячее участие в подготовке атаки против немецко-фашистских войск принял В. Г. Жаворонков. В те дни я часто встречался с ним и с Н. И. Чмутовым и по-настоящему оценил этих энергичных, инициативных партийно-политических работников. По их предложению в состав атакующих войск был включен и рабочий полк. Командование участка сразу же начало готовить войска для предстоящих атак. Я пробрался на НП 413-й дивизии. Погода стояла ясная. Земля была скована первым льдом и местами покрыта снегом. Командир дивизии генерал-майор А. Д. Терешков уточнял с командирами частей план атаки на завтра. Невысокого роста, заметно прихрамывающий на одну ногу, он быстро переходил по траншеям из одного полка в другой. Незаурядные способности в руководстве боем и храбрость Алексея Дмитриевича уже были отмечены правительством: он стал Героем Советского Союза. Атаку дивизии Терешков подготовил отлично. 5 ноября воины дивизии вместе с другими войсками участка неожиданным ударом отбросили немецко-фашистские войска от южной окраины Тулы.
На другой день, накануне праздника Октябрьской революции, противник, отчаявшись овладеть Тулой с фронта, перенес свои атаки на фланги.
Днем 6 ноября в Тулу приехал генерал Ермаков и пригласил меня в штаб армии.
- Под Тулой становится спокойнее. А на флангах армии положение обостряется. Давайте обсудим, какие силы бросить туда.
Надо сказать, что Александра Николаевича Ермакова я знал хорошо. Он командовал на Брянском фронте группой войск в составе нескольких дивизий. А затем в очень тяжелой обстановке его назначили командармом и оказалось, что поспешили с назначением. Генерал Захаров не раз спрашивал меня, почему я не хочу возвращения Ермакова со штабом армии в Тулу. И я откровенно отвечал:
- Пусть оборону Тулы продолжает возглавлять Попов. Он опытнее Ермакова...
Два дня я находился в штабе Ермакова. Войска армии на флангах были своевременно усилены и дали врагу достойный отпор. Опасность там на время миновала. Я возвратился в Тулу к Попову. Несколько раз противник вновь пытался обойти Тулу с флангов, со стороны Дедилова и Суходола, но безуспешно.
10 ноября в целях объединения усилий по обороне Москвы Ставка решила включить 50-ю армию в состав Западного фронта. 14 ноября, на другой день после передачи армии, я опять на дрезине поехал со своей группой в Елец, где располагалось управление фронта.
Немецкое командование подвело к Туле к середине ноября новые войска и сильными ударами на флангах продолжало попытки окружить Тулу. Тяжелые кровопролитные бои пришлось вынести войскам 50-й армии, в командование которой 22 ноября вступил генерал-лейтенант И. В. Болдин. Он блестяще справился с нелегкой задачей по руководству обороной Тулы. Враг не добился успеха. О непробиваемые стены города оружейников разбилась броня гудериановских полчищ. Рассерженный Гитлер отстранил своего любимца от командования танковой армией.
Как только я возвратился в Елец и доложил Захарову о передаче Западному фронту 50-й армии, он ошеломил меня следующим сообщением:
- Брянский фронт расформировывается. Оставшиеся две армии, которые ведут бой под Ефремовом и на подступах к Ельцу, передаем Юго-Западному фронту. Принимать приехал командующий фронтом Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и заместитель начальника штаба фронта генерал-майор И. X. Баграмян.
Г. Ф. Захаров в тот же день уехал в Москву. А я остался для передачи войск и штаба фронта. В конце ноября и я вылетел на самолете У-2 в Москву. Шел снег, было морозно и ветрено. Провожавший меня на аэродроме командующий ВВС фронта генерал-лейтенант авиации Н. Ф. Полынин подарил мне перед отлетом свой меховой комбинезон.
- Самолет поставили на лыжи, надо и вас перевести на зимнюю форму одежды, - пошутил он.
С большим трудом самолет пробился сквозь разыгравшуюся пургу и сел на военном аэродроме в Подмосковье.
На Солнечногорск и Волоколамск
Поздно вечером 28 ноября по сильно занесенному снегом шоссе добрался я на присланной из Генерального штаба машине до Москвы. В городе непроглядная тьма. Не без труда добрались мы до улицы Кирова, где в то время размещался Генеральный штаб. Меня сразу же провели к Маршалу Советского Союза Б. М. Шапошникову. С большим волнением входил я к нему в кабинет, строя всевозможные догадки о своей дальнейшей судьбе.
- Последняя встреча у нас с вами была в июле за Днепром, куда отошла тогда от Бреста ваша армия, - так начал разговор со мной Борис Михайлович, внимательно рассматривая меня своими умными проницательными глазами. - А теперь вы прилетаете в Москву после более чем тяжелого отступления вашего Брянского фронта к Туле, Ельцу. Да, заслуг немного у вас, голубчик. Вот поэтому мы решили возвратить вас на такую же должность, с какой вы начинали войну. Назначаем начальником штаба армии, которую развертываем завтра под Москвой.
Видя по выражению моего лица, что я доволен назначением, он подвел меня к одной из карт, лежавших у него на столе, и ознакомил с обстановкой на Западном фронте.
- Немецкое командование любой ценой стремится захватить Москву. Ведь Гитлер на весь мир объявил, что на днях он займет столицу России. Поэтому, несмотря на огромные потери, войска группы армий Центр продолжают рваться к Москве. Сегодня противнику удалось овладеть Яхромой и захватить мост через канал Москва - Волга. Уже несколько дней идут ожесточенные бои у Крюково, в районе Истры и под Наро-Фоминском. Самое опасное положение, как вы видите, создалось на правом крыле Западного фронта. Чтобы отразить нависшую над Москвой угрозу с северо-запада, Ставка вводит завтра две новые армии. В районе Яхромы - 1-ю ударную, южнее, за рубежом Белый Раст, Крюково, - 20-ю армию. Начальником штаба этой армии вы и назначаетесь. В ее состав включаются две кадровые, штатного состава, стрелковые дивизии, разгружающиеся в районе Москвы, морская стрелковая бригада и две стрелковые бригады из Московской зоны обороны. Западный фронт, в состав которого войдет армия, придаст вам две танковые бригады, артполк, два гвардейских минометных дивизиона и бронепоезд. Армия еще не полностью сосредоточилась и развернулась на своем рубеже, но время не ждет. В обстановке наступает перелом. Мы день ото дня становимся сильнее противника и через неделю собираемся перейти в контрнаступление под Москвой. Армия предназначается- для наступления на Солнечногорск.
- Очень мало средств усиления, - заметил я.
- Артиллерийским огнем армию будет поддерживать артиллерия Московской зоны обороны, - возразил Шапошников. - А в процессе наступления танками и артиллерией вас усилит командование фронта.
- А кто назначен командующим армией? - задал я вопрос.
- Недавно вышедший из окружения командующий 37-й армией Юго-Западного фронта, - ответил Шапошников и назвал фамилию не известного мне генерала. - Но учтите, что он сейчас болен. В ближайшее время вам придется обходиться без него. Однако все важные вопросы согласовывайте с ним. В штаб фронта ехать вам уже нет времени, да к тому же вас знают там по первым месяцам войны. Кроме того, у меня есть опасение, что войска вашей армии могут раздать в новые оперативные группы. У командиров этих групп нет ни штаба, ни связи для управления боем, нет тыла. В результате такие импровизированные оперативные группы через несколько суток пребывания в боях сильно редеют.
- Не надо было расформировывать корпусные управления, - возразил я.
- Напутствие мое вам такое, - перебил меня Шапошников, - быстрее сформировать армейское управление, развернуть армию, создать оборону и готовиться к наступлению.
Как только стало светать, я поехал в штаб армии, в Химки. Когда машина выехала на Ленинградское шоссе, я увидел результаты грандиозных оборонительных работ войск Московской зоны обороны и сотен тысяч трудящихся Москвы. Различные противотанковые препятствия на улицах, мощные оборонительные рубежи, опоясывающие окраину города и канал Москва - Волга, готовы были достойно встретить врага. Оборонительные рубежи ощетинились линией металлических ежей и сплошными проволочными заграждениями. Впереди них были подготовлены минные поля. В Химках на замаскированных позициях стояла артиллерия. Штаб армии размещался в нескольких квартирах огромного многоэтажного нового дома, в то время одиноко стоявшего на Ленинградском шоссе (дом No 16).
Несколько раньше меня из Москвы приехал комиссар Автобронетанкового управления Красной Армии дивизионный комиссар П. Н. Куликов и начальник Центрального Дома Красной Армии бригадный комиссар С. И. Паша. Первый - на должность члена Военного совета армии, а второй - начальника политотдела.
- Как видно, собирают нас с бору по сосенке, - сострил, знакомясь со мной, Куликов.
Начальник оперативного отдела штаба, мой заместитель комбриг Б. С. Антропов, формировавший штаб армии, представил сотрудников штаба. Сам он, высокого роста, солидный, интеллигентного вида командир, был до войны начальником кафедры Военно-инженерной академии, а теперь быстро освоился с работой в армейском общевойсковом штабе.
Антропов доложил, что люди на укомплектование штаба прибывают беспрерывно, причем главным образом из центральных управлений Наркомата обороны. В районе сельскохозяйственной академии, по его словам, размещался второй эшелон штаба армии и армейских управлений, но помещений не хватало. Комбриг ознакомил меня с ходом развертывания армии и, раскрыв карту, сообщил, что войскам 20-й приказано выйти на линию Рогачевского шоссе от Черной до Хлебникова и далее по реке Клязьме до Черкизова у Ленинградского шоссе.
Показывая по карте, он продолжал:
- Вчера вечером на правофланговый участок вышла морская стрелковая бригада. В районе Лобни сосредоточиваются части 35-й стрелковой бригады, а в районе Хлебникова - части 331-й стрелковой дивизии. В Хлебникове находятся два армейских танковых батальона. Рубеж от Хлебникова до Сходни занимает группа полковника А. И. Лизюкова в составе двух стрелковых бригад. Здесь, в Химках, после разгрузки начала сосредоточиваться 352-я стрелковая дивизия. Прикрывают развертывание армии на рубеже Белый Раст, Озерецкое, Большие Ржавки (на Ленинградском шоссе) части групп генералов Ф. Д. Захарова и Ф. Т. Ремизова. Нашим соединениям приказано выдвинуть к этому рубежу передовые части. На мой вопрос о командарме Антропов ответил:
- Я его не видел. Он живет в гостинице ЦДКА. У него болят глаза и уши. Говорят, что его водят под руки адъютант и медсестра. Документы под подпись он приказал присылать с его адъютантом.
- А как дела со связью, - спросил я.
- Плохо, - ответил Антропов и повел меня в подвал, где развертывался узел связи.
Начальник связи армии полковник Л. Я. Белышев доложил, что проволочная связь установлена только со штабом фронта и левофланговой бригадой, а с другими войсками еще связи нет.
- Почти все связисты и связистки присланы из военных и гражданских учреждений связи Москвы. Они взялись за работу с энтузиазмом, и узел к концу дня вступит в строй, - заверил он меня.
- Раз связи с войсками нет, надо ехать туда самим и знакомиться с обстановкой на месте, - сказал я.
Куликов согласился.
Когда мы садились в машину, подошел командир 352-й стрелковой дивизии полковник Ю. М. Прокофьев. Он доложил о ходе сосредоточения дивизии, о том, что в ней более 11 000 человек и что она прибывает из Татарии.
- На случай прорыва противника по Ленинградскому шоссе стройте противотанковый рубеж в Химках и будьте готовы к отражению врага, предупредил я Прокофьева.
Мы с Куликовым пробрались на Дмитровское шоссе, а оттуда - в Марфино, в штаб 64-й морской стрелковой бригады. Она состояла из моряков Тихоокеанского флота, прибывших на защиту столицы. В бригаде было 552 коммуниста и 830 комсомольцев. Большинство моряков одето в черные морские шинели. Народ в бригаде рослый, бравый и напоминал моряков красногвардейских отрядов времен гражданской войны.
Однако командование бригады смутно представляло себе решение таких важных вопросов, как подготовка к обороне и наступлению. Мы с членом Военного совета дали ряд указаний. Но тем не менее единодушно решили, что следует как можно скорее поставить во главе бригады опытного пехотного командира.
Из морской бригады поехали в 35-ю стрелковую бригаду. Ее командира полковника П. К. Будыхина мы встретили у Лобни. Вышедшими сюда передовыми частями он организовывал противотанковую оборону на Рогачевском шоссе перед полотном Савеловской железной дороги. Я обещал ему выслать на станцию Лобня для поддержки бригады бронепоезд. Из Лобни мы с трудом пробрались по занесенной снегом дороге, идущей вдоль полотна железной дороги, в Хлебникове. Здесь находился командир 331-й стрелковой дивизии генерал-майор Ф. П. Король со своим штабом. Его дивизия, перебрасываемая с востока, состояла в основном из сибиряков, в дивизии было более 11 000 человек. Прибыл пока только один стрелковый полк, но хорошо одетые и вооруженные подразделения этого полка производили внушительное впечатление. Из Хлебникова мы направились в район Сходни, где и нашли полковника А. И. Лизюкова. Он ввел нас в курс происходивших на этом направлении событий, сообщив:
- На рубеже Красная Поляна, Большие Ржавки части группы Ремизова с трудом сдерживают натиск танковой и пехотной дивизий противника. А левее Ленинградского шоссе мы слышим из района Крюкова шум боя правофланговых войск 16-й армии генерала Рокоссовского. Два дня тому назад меня, командира моторизованной дивизии, вызвали и приказали вступить в командование оперативной группой в составе двух стрелковых бригад Московской зоны обороны. В тот же день к вечеру я :их вывел на рубеж между Хлебниковом и Сходней. Задача группы - не допустить прорыва противника непосредственно к Москве.
- Но ваша группа расформировывается, - заметил я.
- Послезавтра в Сходню прибудет стрелковая дивизия, и тогда моя группа ликвидируется, - подтвердил Лизюков. - Правофланговую 28-ю стрелковую бригаду я передам в 20-ю армию, а сам стану заместителем командующего армией. Левофланговую бригаду возвращу в Московскую зону обороны.
- В Химках противотанковый рубеж будет готовить дивизия полковника Прокофьева, - информировал я Лизюкова. - Он явится к вам для увязки совместных действий на случай прорыва противника.
В штаб возвратились мы с наступлением темноты. Я тотчас же доложил и в штаб фронта, и в Генеральный штаб о ходе развертывания армии. С 30 ноября 20-я армия вошла в строй армий Западного фронта. Но не удалось нашей армии полностью развернуться на своем рубеже под прикрытием групп Ф. Д. Захарова и Ф. П. Ремизова.
Стремясь во что бы то ни стало прорваться к Москве, командование группы армий Центр ввело в бой свои последние резервы. Утром 1 декабря 3-я танковая группа противника нанесла сильный удар по поредевшим частям группы Захарова, смяла их и устремилась вдоль Рогачевокого шоссе к Москве. На стыке 1-й ударной и 20-й армий создалось угрожающее положение. Танковые части противника овладели Белым Растем, Озерецким, Красной Поляной и вышли у станции Лобня и севернее к полотну бывшей Савеловской железной дороги. Надо признаться, что неожиданное появление танковых частей противника перед развертывающимися частями 20-й армии привело их, особенно морскую бригаду, в замешательство.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги