- Если вы обеспечите постоянную активную разведку, - сказал командарм, за каждым стыком будете иметь обеспечивающие силы и средства, то излюбленная тактика врага будет бита. - Поскольку у врага большое преимущество в количестве танков, то имеющиеся в дивизии танки в обороне выгоднее располагать в глубине за пехотой и использовать их в засаде для уничтожения противника с места. Оборудование противотанковых районов и прикрытие боевых порядков противотанковыми средствами должно быть важнейшим требованием в любой обстановке. Противотанковые средства следует массировать на танкоопасных направлениях и располагать их на всю глубину обороны дивизии.
Даже из этого краткого пересказа беседы видно, насколько глубоко и конкретно мыслил командарм. Указания были ясными и представляли собой сочетание боевого опыта армии с всесторонним учетом тактики врага, сил и средств дивизии.
В заключение командарм поставил дивизии боевую задачу:
- Противник в октябрьских боях перед фронтом армии понес огромные потери в людях, танках, артиллерии и в других материальных средствах, но беспрерывно подтягивает свежие силы, особенно танки и артиллерию, для продолжения наступления, - говорил К. К. Рокоссовский. - Сейчас немецкое командование сосредоточивает крупные бронетанковые силы на флангах армии с целью нанести новый мощный удар по нашим войскам. 16-я армия своим левым флангом 4 ноября переходит в наступление для разгрома противника в районе Скирманово, чтобы вынести передний край обороны 18-й стрелковой дивизии на рубеж реки Гряды. Вам предстоит силами одного стрелкового полка нанести удар на участке Слобода, Ильинское, овладеть районом Михайловское, Старое и двумя полками организовать оборону на рубеже станция Холщевники, Кострово.
Возвращались из штаба армии молча. Каждый думал об одном - как лучше использовать наличные силы и средства, как мобилизовать воинов на выполнение боевой задачи, поставленной командующим армией. Мы понимали, что предстоит сражаться с сильным и опасным врагом, имеющим большой опыт боевых действий и превосходно вооруженным танками, автоматическим оружием. А ведь нашей дивизии только предстояло боевое крещение. Каким оно будет, это крещение?
На решение вопросов организации боя у нас оставалось чрезвычайно мало времени. Как только прибыли в штаб в середине дня 3 ноября, вызвали начальника штаба, начальника политотдела, начальников служб дивизии и ознакомили их с задачей и указаниями генерала Рокоссовского. Поскольку командующий армией требовал перейти от привычного нам линейного построения противотанковой обороны к (решительному сосредоточению противотанковых средств на танкоопасных направлениях, мы особенно тщательно разработали этот вопрос.
Для наступления в районе населенного пункта Михайловское был выделен 258-й стрелковый полк, а для прикрытия истринского направления с запада и юго-запада предназначались два полка, которым было приказано занять полосу обороны станция Холщевники, Фроловское. Одновременно решили, что вопросами организации обороны займутся начальник штаба и начальник политотдела, а подготовкой наступления - я и комиссар дивизии. Такое решение диктовалось создавшейся обстановкой. Нужно было решать одновременно в один день две задачи организацию наступления и обороны.
Поздно вечером мы с комиссаром выехали в 258-й стрелковый полк. Подробно занялись вопросом слаженности подразделений, взаимодействия пехоты с артиллерией внутри полка, а также с соседями, проверили готовность средств противотанковой и противовоздушной обороны, организацию связи, управления и другие вопросы, от которых зависел успех боя. Чтобы обеспечить внезапность атаки, артиллерийскую подготовку решили не проводить, а открыть интенсивный артогонь в тот момент, когда передовые роты поднимутся в атаку.
События боя подтвердили, что наш расчет был верен. Атака полка оказалась внезапной для врага, а когда фашисты начали перебегать из укрытий к своим огневым точкам, наша артиллерия накрыла их огнем. Это в значительной мере обеспечило успех - быстрый захват полком переднего края обороны противника.
Вскоре противник, оправившись от замешательства, открыл по наступающим батальонам огонь артиллерии, пехотного автоматического оружия из глубины обороны, бросил в бой до батальона танков, переходил в контратаки, но ничто не смогло сдержать натиск наших подразделений. Они продвигались вперед.
Чтобы выполнить приказ, нужно было под огнем противника преодолеть вброд реку Озерну. В это время противник силами до пехотного полка с танками при поддержке шести дивизионов артиллерии начал контратаку. Атака могла захлебнуться. Тогда командир 7-й стрелковой роты коммунист лейтенант И. А. Иванов с криком ура! бросился в холодную воду и поднял в наступление остальных воинов. Его рота, переправившись на противоположный берег, стремительно атаковала противника во фланг. За 7-й ротой поднялись все подразделения полка и после ожесточенного боя опрокинули наступавшего противника. 7-я стрелковая рота первой ворвалась в Михайловское, а 2-й батальон овладел Федчино и перерезал дорогу на Рузу.
Наступавшие правее части 18-й стрелковой дивизии под командованием полковника П. Н. Чернышева, которого я знал еще по совместной работе на Дальнем Востоке, также имели успех. Они продвинулись в направлении Скирманово и вышли на реку Гряду. Однако в дальнейшем врагу удалось вновь взять Скирмаиово.
Первый наш бой закончился успехом. Дивизия, овладев Михайловским и селом Старое, выполнила задачу. Сражались воины храбро, не щадя ни сил, ни жизни.
Вечером 4 ноября я доложил в армию о результатах боя. Начальник штаба 16-й армии генерал-майор М. С. Малинин от имени командования армии поздравил дивизию с боевым крещением и пожелал дальнейших успехов в борьбе с врагом.
Это был первый успех. Но это было и начало ожесточенной борьбы с врагом. До 16 ноября в полосе дивизии шли тяжелые бои. Накануне 7 ноября 1941 года фашистские войска находились от Москвы всего в 70 - 80 километрах. В то время, как на Красной площади проходили парадам советские войска, воины дивизии вели ожесточенный бой. Особенно трудное испытание выпало на долю 258-го стрелкового полка. Враг, пытаясь вернуть утерянные населенные пункты и дорогу от Рузы на Новопетровское, дополнительно подтянул на участок дивизии моторизованный и пехотный полки и бросил их на нашу оборону, но все его атаки успешно отбивались. Враг применял танки, наносил массированные удары авиацией и артиллерией по боевым порядкам дивизии, пытался просочиться в стыках между подразделениями, засылал к нам в тыл автоматчиков, танки. Предупрежденные командующим армией генералом К. К. Рокоссовским, мы принимали соответствующие контрмеры.
Видя, что атаки с фронта успеха не имеют, гитлеровцы решили обойти 258-й стрелковый полк с фланга. С этой целью они перебросили в район Барынино моторизованный полк. Вражеский замысел своевременно раскрыла наша разведка, и на угрожаемый участок был направлен 3-й батальон 131-го стрелкового полка и противотанковый дивизион дивизии. Противник, имея численное превосходство, потеснил наши подразделения, овладел Михайловским и пытался продвинуться дальше. Но воины стояли насмерть. Каждая пядь подмосковной земли была устлана трупами врагов.
В этих ожесточенных боях отличилось много бойцов и командиров дивизии, отважных сибиряков, дальневосточников. Смелым воином показал себя сержант Александр Николаевич Попов, наводчик миномета 20-го отдельного гвардейского минометного дивизиона. Он был призван в армию еще накануне войны. Незадолго до боя принятый кандидатом в члены партии, он стремился оправдать это высокое звание боевыми делами.
В бою под селом Михайловским он выполнял обязанности командира орудия. Обстановка была чрезвычайно сложная. Гитлеровцы приблизились почти вплотную к нашим позициям. Сержант Попов хладнокровно командовал расчетом. Снаряд за снарядом летел в наступающие боевые порядки врага. До шестидесяти гитлеровцев уничтожил расчет под командованием Попова. Атака была отбита. Когда были израсходованы все боеприпасы, сержант получил приказ сменить огневую позицию. Попов вывел расчет из зоны обстрела без каких-либо потерь. Впоследствии он еще не раз отличался в боях. И таких воинов в дивизии было много.
Вспоминается еще один случай. Как-то в разгар оборонительных боев в дивизию прибыл специальный корреспондент Комсомольской правды А. Башкиров. Он обратился ко мне: Назовите лучших воинов-комсомольцев дивизии. Что я ему мог ответить? Только то, что перечисление лучших воинов заняло бы у меня очень много времени. У нас все комсомольцы, сказал я корреспонденту, хорошие, а их несколько сотен. Но лучший из лучших - пулеметчик Валентин Хаметов. И рассказал ему, как сержант Хаметов со своим максимом находился на высоте, господствующей над местностью у населенного пункта Городище. Фашисты решили овладеть высотой, чтобы ударить во фланг дивизии. В это время Хаметов дежурил у пулемета один. Воин не растерялся. Короткие и точные пулеметные очереди косили наступающие цепи гитлеровцев. Отбита первая атака, вторая, третья. Затем снова завязался жестокий бой. Хаметову одному было очень трудно менять огневые позиции и самому подавать ленты. Но он продолжал неравный бой. Когда вечером к нему пробралась группа наших саперов, они насчитали на подступах к холму много убитых гитлеровцев. Так и не взял враг позицию, которую оборонял один комсомолец.
В боях с 4 по 15 ноября дивизия получила хорошую закалку. Чувствовалось, что с каждым днем мужают наши воины, а командиры приобретают навыки управления войсками в бою.
15 ноября мы получили радиограмму, в которой командующий армией приказал все части дивизии подготовить к отражению возможного наступления противника с утра 16 ноября. Через штаб дивизии было дано распоряжение всем командирам не отлучаться со своих командных пунктов, усилить разведку, охранение, еще раз проверить готовность к действию всех огневых средств и надежность работы связи. Для помощи частям и проверки выполнения отданных распоряжений в каждый полк были направлены ответственные работники штаба и политотдела.
И вот наступило утро 16 ноября. Немецко-фашистские войска перешли в наступление. В полосе 16-й армии противник основной удар нанес по 316-й стрелковой дивизии и кавалерийской группе генерала Л. М. Доватора (две кавдивизии), оборонявшихся в центре армии, и стал их теснить. Атаки противника на нашем участке были отбиты.
Вскоре к нам прибыл связист из штаба армии и передал приказание, чтобы 18-я и 78-я стрелковые дивизии с 10 часов 16 ноября перешли в наступление с целью овладеть населенными пунктами Скирманово, Михайловское, Ваюхино, Барынино. Активные действия войск левого фланга армии вынудили немецко-фашистское командование усилить первый эшелон своей группировки на этом участке фронта двумя дивизиями (11-я танковая и мотодивизия СС Райх){63}, что, безусловно, ослабило натиск врага в центре армии. Противник продолжал наращивать усилия. 17 ноября против 16-й армии в первом эшелоне наступало семь вражеских дивизий.
78-й стрелковой дивизии было приказано остановить наступление немецко-фашистских войск на своем участке фронта и прочно закрепиться главными силами на рубеже Онуфриево, Раково, Меры, прикрыв с юго-запада подступы к городу Истре. Правее вела бой 18-я стрелковая дивизия нашей армии. Слева оборонялась 144-я стрелковая дивизия 5-й армии. Полоса обороны этой дивизии достигала 12 километров. Оборона нашей дивизии строилась в два эшелона. В первом эшелоне на рубеже Слобода, Городище, Петряиха занимал оборону 258-й стрелковый полк, во втором эшелоне на участке Онуфриево, Раково, Меры - 40-й и 131-й стрелковые полки. Здесь размещались также общий и противотанковый резервы дивизии и были подготовлены основные позиции для артиллерии. Для удобства управления боем полка, находившегося в первом эшелоне, штаб дивизии было решено разместить в Сафонихе, а для надежного его прикрытия часть артиллерии расположили на запасных огневых позициях восточнее Городище, Углынь. Такая организация обороны вынудила противника провести артиллерийскую и авиационную подготовку по первому рубежу обороны, где располагалась только часть сил дивизии, а с выходом к основному рубежу вновь организовать прорыв и артиллерийскую подготовку атаки.
С утра 17 ноября 258-й стрелковый полк под давлением превосходящих сил противника начал медленно отходить на основной рубеж обороны. Было решено вывести его во второй эшелон в район Пирогово, а штаб дивизии - на западную окраину Корсаково. Вражеские части пытались с ходу овладеть рубежом Онуфриево, Раково, Меры, но успеха не имели и были вынуждены приостановить наступление, чтобы произвести перегруппировку и подтянуть артиллерию.
В это время на соседних участках немецко-фашистские войска продолжали атаки. Тяжелая обстановка создалась 19 ноября на участках 18-й и 144-й стрелковых дивизий. В середине дня из штаба 18-й стрелковой дивизии поступила информация о том, что ее части после тяжелых боев у Новопетровскогю, Рубцове с разрешения командования армии начинают отход на рубеж Рыбушки, Румянцеве, Ядромино. Несколько позже осложнилась обстановка и на нашем левом фланге, где противник вклинился в оборону 144-й стрелковой дивизии. Оба фланга нашей дивизии оказались обойденными противником. Слева и справа он вклинился на восемь - двенадцать километров. Напряженность обстановки усугублялась еще и тем, что с середины дня 19 ноября прервалась связь со штабом армии, и нам приходилось самостоятельно решать все вопросы. В этих условиях необходимо было упорно удерживать занимаемый рубеж и во что бы то ни стало восстановить нарушенную связь. После неоднократных неудачных Попыток связаться с армией по телефону и радио все же через соседа справа удалось узнать местонахождение штаба армии, и мы послали туда офицера связи.
Несмотря на то что против нашей дивизии действовали значительные силы 10-я танковая дивизия, части 252-й пехотной дивизии и моторизованная дивизия СС Райх, 78-я дивизия оказала врагу сильное сопротивление. И только тогда, когда войска врага на флангах дивизии продвинулись на 15 - 17 километров, а выдвигавшаяся с участка правого соседа 5-я танковая дивизия стала угрожать выходом на наши тылы, из штаба армии по радио поступил приказ: с боями отходить в общем направлении на Истру и к утру 21 ноября занять новый рубеж обороны: Холуяниха, Веретенки, Жилкино, Фроловское. Несколько позже вернулся офицер связи, посланный в штаб армии. Он доставил письменное подтверждение этого приказа и сообщение начальника отдела кадров 16-й армии о присвоении командирам полков и начальникам служб дивизий очередных воинских званий.
Было решено особо прочную оборону создать на участке Новодарьино, Фроловское; вначале подивизионно отвести артиллерию в район восточнее рубежа Холщевники, Жилкино, Кострово, а затем - полк второго эшелона и главные силы дивизии. Штаб дивизии вовремя передал частям необходимые распоряжения, и отход начался точно в назначенное время на всем фронте под прикрытием сильных арьергардов. Отход проходил в чрезвычайно сложных условиях. Частям и подразделениям нужно было сдерживать наступление противника с фронта, отражать его фланговые удары, вести борьбу с автоматчиками, просочившимися в тыл. Наконец, нужно было отбросить с путей отхода части 5-й танковой дивизии. В этом нам большую помощь оказали 18-я стрелковая дивизия и 146-я танковая бригада, которые нанесли согласованный удар навстречу 258-му стрелковому полку при подходе его к Холщевникам. В результате части вражеской дивизии были отброшены с нашего пути. Вспоминается рассказанный мне начальником штаба дивизии полковником И. Ф. Федюнькиным случай, который характеризует взаимную помощь и выручку наших частей. Наш штаб никак не мог связаться с командиром 146-й танковой бригады, которая располагалась на участке соседа справа и по указанию командующего армией должна была действовать совместно с нашей дивизией. Тогда офицеры нашего штаба обратились за помощью к своим коллегам из 18-й стрелковой дивизии, и они, несмотря на все трудности, помогли связаться с 146-й танковой бригадой и согласовать все детали предстоявшего удара по 5-й танковой дивизии противника.
Обстановка была напряжена до предела. Люди были ожесточены тем, что приходится отходить, хотя до Москвы и так уже оставалось немного километров. Но несмотря на это, сохранялась твёрдая уверенность, что Москву гитлеровцам не взять, что здесь на подступах к столице, начнется разгром фашистских войск. Моральный дух наших войск был высоким. И это прежде всего благодаря хорошо поставленной партийно-политической работе. А как помогали нам в это время письма из тыла! Нам писали москвичи, сибиряки, дальневосточники, выражая уверенность в том, что Красная Армия разгромит врага на подступах к столице и будет наступать, пойдет вперед. Эти письма согревали своим теплом, вдохновляли бойцов на ратные подвиги во имя Родины.
Во второй половине дня 21 ноября дивизия в полном составе вышла на рубеж Холуяниха, Веретенки, Холщевники, Жилкино, Новодарьино, Фроловское (один километр южнее Кострово), где и перешла к обороне. Справа на рубеже Румянцеве, Ядромино занимала оборону 18-я стрелковая дивизия. Слева на рубеж Горшково, Ивашково выдвигалась из резерва Западного фронта 108-я стрелковая дивизия{64} на смену 144-й стрелковой дивизии, выведенной в резерв. Таким образом, наши фланги были вновь обеспечены.
Обстановка, сложившаяся перед фронтом дивизии, а также опыт боев диктовали необходимость еще больше активизировать оборону, укрепить ее в противотанковом отношении. Разумеется, высокой активности можно было достичь не только интенсивным, действенным огнем, но и путем контратак. Большое значение в успешном ведении обороны играла артиллерия. Своим огнем она помогала отражать вражеские атаки и эффективно поддерживала контратаки наших частей и подразделений. Положение осложнялось тем, что огонь артиллерии приходилось готовить в минимально короткие сроки, как говорится, на ходу. Требовалась большая оперативность, подвижность. И тем не менее артиллерия успешно справлялась со своими задачами. В этом большая заслуга начальника артиллерии дивизии майора Н. Д. Погорелова, командира 210-го гаубичного артиллерийского полка майора Б. С. Покрышкина, командира 159-го артиллерийского полка майора Ф. М. Осипычева и всего коллектива замечательных артиллеристов дивизии, показавших высокое мастерство и мужество.
С утра 22 ноября вновь разгорелись ожесточенные бои. Враг бросил на участок, где оборонялась дивизия, части своих 10-й танковой дивизии, мотодивизии СС Райх, 252-й и 87-й пехотных дивизий. Бои, продолжавшиеся до 25 ноября, носили исключительно напряженный, ожесточенный характер, многие пункты и рубежи на участке дивизии переходили из рук в руки по нескольку раз. Почти каждая атака врага заканчивалась рукопашной схваткой, из которой наши части и подразделения в большинстве случаев выходили победителями, отбрасывая врага в исходное положение. Борьба была настолько упорной, что имели место случаи, когда все защитники того или иного пункта, рубежа гибли до последнего человека, но не оставляли позиций.
Вспоминается такой эпизод. На командный пункт дивизии в Жилкино мне позвонил по телефону командир 40-го стрелкового полка полковник А. П. Коновалов и сообщил, что противник, уничтожив полностью одно из подразделений 2-го батальона, вклинился в оборону и вышел к командному пункту полка на восточной окраине Холуянихи. Командир полка рассказал, что он ввел в бой все огневые средства и готовил контратаку силами связистов и саперов, чтобы восстановить положение. Я одобрил его мероприятия и обещал помочь. Тут же мною было отдано приказание командиру 258-го стрелкового полка одним батальоном атаковать прорвавшегося к Холуянихе противника, 210-й же гаубичный артиллерийский полк должен был поддержать огнем атаку батальона. Вражеские подразделения попали под огонь 159-го артиллерийского полка и счетверенных пулеметов противовоздушной обороны. Сюда же штаб артиллерии дивизии быстро перенес огонь 210-го гаубичного артиллерийского полка. Воспользовавшись замешательством врага и прибывшей помощью, полковые саперы и связисты совместно с 1-м батальоном 258-го стрелкового полка контратаковали и отбросили врага. На поле боя он оставил до 300 трупов. Уцелевшие гитлеровцы разбежались, часть из них затем попала в плен. Так было восстановлено положение и ликвидирована опасность прорыва обороны дивизии на этом участке.
Наше положение тем не менее становилось тяжелее с каждым днем. Действовавшая справа 18-я стрелковая дивизия утром 24 ноября получила распоряжение штаба армии начать отход и к рассвету 25 ноября организовать оборону по восточному берегу Истры на участке Скориково, Никулино. Как потом стало известно, и нашей дивизии одновременно было дано указание отойти на реку Истру, но этого приказа мы не получили из-за гибели офицера связи и поэтому продолжали вести бои на прежнем рубеже. 24 и 25 ноября были для нас особенно тяжелыми днями, но 25 ноября по радио был получен приказ штаба 16-й армии отойти на рубеж реки Истры. Дивизии придавалась 146-я танковая бригада. Командование и штаб дивизии отдали соответствующие распоряжения по организации отхода и прочной обороны на Истре. Но поскольку приказ об отходе был получен с опозданием, мы не успели полностью осуществить намеченные мероприятия.
В этот день противник свои основные усилия направил на участок вдоль шоссе Волоколамск - Истра с целью воспрепятствовать выходу дивизии на восточный берег Истры. Однако части дивизии под прикрытием сильных арьергардов успели переправиться через реку и к утру 26 ноября заняли оборону на ее восточном берегу на участке Истра, Трусово, Санниково, Лужки. Выведенный во второй эшелон в район Ивановское, Дарна, 258-й стрелковый полк получил задачу подготовить рубеж обороны в районе Высоково, станция Манихино; 146-я танковая бригада была расположена в лесу севернее Трухоловки. Левее нас на рубеже Красновидово, Козьмино отражала атаки пехоты противника 108-я стрелковая дивизия. 18-я стрелковая дивизия вела тяжелый бой с крупными силами пехоты и танков противника севернее Истры. На участке этой дивизии тяжелая обстановка сложилась также еще 25 ноября, когда ее части прикрытия были вынуждены отойти на восточный берег Истры. Противник форсировал здесь реку и ворвался внутрь оборонительного рубежа дивизии. Эта дивизия, принимавшая участие и в октябрьских боях, понесла значительные потери, а против нее продолжали наступать части 11-й и 5-й танковых дивизий.
Угрожающая обстановка, сложившаяся в полосе 18-й стрелковой дивизии, отразилась и на устойчивости обороны 78-й дивизии в районе города Истры. Наш правофланговый 40-й стрелковый полк, оборонявшийся с приданным дивизии 871-м противотанковым артиллерийским полком в районе города Истры, вынужден был вести бой в полуокружении. Ему приходилось не только отбивать атаки противника с фронта и тыла, но и производить очистку монастыря на северо-восточной окраине города от вражеских автоматчиков, проникших туда еще до занятия полком обороны на этом участке. С тем, чтобы воспрепятствовать обходу позиций 40-го стрелкового полка с северо-востока, я принял решение усилить его 3-м батальоном 131-го полка. Для обеспечения правого фланга в район Кашино (два километра западнее Дарны) был выдвинут отдельный разведывательный батальон дивизии. Мы израсходовали все резервы, но немецкие части ворвались на северную окраину города Истры.
Для восстановления положения на правом фланге был использован полк второго эшелона дивизии, который при поддержке артиллерии перешел в контратаку с целью выбить гитлеровцев из Истры. Но слишком неравны были силы. Контратакой удалось только временно задержать противника.
27 ноября с новой силой развернулись бои в самом городе Истре и по восточному берегу одноименной реки. На участке дивизии противник наносил главный удар вдоль шоссе и в то же время стремился прорваться на юго-западную окраину города. Огонь артиллерии, массированные удары авиации, непрерывные атаки танков - все было использовано гитлеровцами. Но наши войска выстояли врагу и на этот раз не удалось прорваться.
К исходу 28 ноября 18-я стрелковая дивизия под давлением превосходящих сил танков отошла на рубеж Духанино, Ермолино. Противник, распространяясь на северо-восток и вдоль шоссе на Рычково, угрожал выходом в тыл нашим частям, оборонявшим Истру. 146-я танковая бригада в это время наносила удар в направлении Духанино для содействия 18-й стрелковой дивизии и не могла быть использована на нашем участке. Части и подразделения дивизии, понесшие значительные потери, вынуждены были вести бой без поддержки танков, рассчитывая только на свои средства. В этой обстановке из штаба армии был получен приказ отойти на новый рубеж.
Враг продолжал рваться к Москве, но к этому времени 16-я армия была усилена свежими соединениями и частями. Мы выиграли время, советское командование использовало его для наращивания сил на флангах Западного фронта. 30 ноября дивизия закрепилась на рубеже Надовражье, Селиваниха, Трухоловка, Жевнево. Правее, на рубеже Баренцево, Бакеево, заняла оборону 18-я стрелковая дивизия и 146-я танковая бригада. Слева, на рубеже Красновидово, Козьмино, оборонялась 108-я стрелковая дивизия. Начался новый этап - бои на ближних подступах к Москве.
Вспоминаю день за днем и не могу без восхищения говорить о людях дивизии. С какой отвагой и стойкостью сражались они на полях Подмосковья! Никто не покидал рубежей без приказа. Дрались до последней возможности, смело смотрели в лицо смерти, побеждая ее своим героизмом. Вот когда огнем и сталью были проверены замечательные качества советского бойца, воспитанного Коммунистической партией, всем строем нашей советской жизни.
Враг нес под Москвой огромные потери, об этом говорят признания самих гитлеровских солдат. А собственные признания врага, пожалуй, красноречивее всего.
До Москвы осталось очень немного. И все-таки, мне кажется, - писал в письме к своим родителям в Германию ефрейтор Отто Залфингер, - что мы бесконечно далеки от нее. Мы уже свыше месяца топчемся на одном месте. Сколько за это время легло наших солдат! Если собрать трупы всех убитых немцев в этой войне и положить их плечом к плечу, то эта бесконечная лента протянется, может быть, до самого Берлина. Мы шагаем по немецким трупам и оставляем в снежных сугробах своих раненых.
Однако перед новым наступлением на Москву гитлеровское командование обратилось к войскам с обращением, в котором говорилось:
Солдаты! Перед вами Москва! Вы прошагали по улицам лучших городов. Вам осталась Москва. Заставьте ее склониться, покажите ей силу вашего оружия, пройдите по ее площадям. Москва - это конец войны. Москва - это отдых. Вперед!
Действительно, немало европейских столиц было покорено фашистами. Но мы были уверены, что Москву нельзя заставить склониться. Недаром столь популярной в те дни была песня:
И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
Гитлеровцам не удалось промаршировать по Красной площади, зато тысячи захватчиков полегли на полях под Москвой. И это хорошее напоминание тем, кто живет еще реваншистскими планами.
Чем ближе была Москва, тем упорней сопротивлялись наши воины. Во время тяжелых боев на Истре в жизни нашей 78-й стрелковой дивизии произошло радостное событие: 26 ноября 1941 года приказом Народного комиссара обороны дивизия за проявленную отвагу в боях с немецко-фашистскими захватчиками, за стойкость, мужество и героизм личного состава была преобразована в 9-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Эта волнующая весть вызвала стремление еще упорней сражаться за Родину, за Москву. В наш адрес поступило много приветственных телеграмм. Командиры, политработники провели большую воспитательную работу в связи с присвоением дивизии звания гвардейской. И каждый знал, что это высокое звание ко многому обязывает. Там, где обороняется гвардия, враг не пройдет, там, где она наступает, врагу не устоять.
В день получения гвардейского знамени воины дивизии поклялись твердо и победоносно пронести гвардейское знамя через все битвы с врагом до полной победы. И они сдержали свою клятву в последующих суровых боях.
В конце ноября противник продолжал попытки прорвать оборону 9-й гвардейской стрелковой дивизии, стремясь вдоль Волоколамского шоссе пробиться к Москве. Он бросил в наступление на нашем участке дополнительно некоторые части 5-й танковой дивизии. Теперь против 9-й гвардейской дивизии действовали части четырех вражеских дивизий (5-й и 10-й танковых, моторизованной дивизии СС Райх и 252-й пехотной). Но к этому времени дивизия получила пополнение в людях и артиллерии, что способствовало усилению обороны. Ни ввод немцами новых сил, ни массированные удары авиации, ни атаки танков, поддержанные артиллерией, не смогли сломить нашей обороны. Этот рубеж в полосе дивизии был последним, на котором действовавший против нее противник был окончательно остановлен, а затем и отброшен на запад. Гвардия не отступила.
В трудные дни боевых действий дивизию посетил командующий фронтом Г. К. Жуков и командующий 16-й армией К. К. Рокоссовский.
Я хорошо запомнил этот неожиданный визит старших начальников. Он состоялся за несколько дней до присвоения дивизии гвардейского звания. После двух бессонных, до предела напряженных ночей я прилег немного отдохнуть. Мы только что прибыли из полков и прямо-таки валились с ног. Было это в деревне Желябино, где располагался тогда штаб дивизии. Вдруг чувствую, кто-то тормошит меня. Открыл глаза. Вижу - адъютант. Вставайте, говорит, приехали командующие фронтом и армией.
Войдя в помещение штаба, начал было рапортовать, но Георгий Константинович жестом остановил меня и просто спросил:
- Ну как дела?
Георгия Константиновича я видел впервые. И он произвел на меня хорошее впечатление. По-настоящему военный человек. Слова взвешивает, продумывает. Слушает внимательно. Докладываю обстановку. Говорю минут двадцать. Командующий не перебивает. А когда я умолкаю, задает вопросы. Один за другим. Чувствуется, что он хочет знать обстановку досконально и проверяет меня.
- Вижу, хорошо знаете обстановку, - произносит одобрительно.
Показываю сводку потерь за последние два дня. Георгий Константинович погрустнел и, обращаясь к генералу Рокоссовскому, заметил:
- Везде одна и та же картина. Много жертв, особенно от вражеской авиации, с этим пора кончать! Повернувшись ко мне, спрашивает:
- А как же насчет танковой дивизии? Вот вы докладывали о новой танковой дивизии немцев, о том, что она сосредоточилась на вашем участке. Вы уверены в этом? Не напутали ли ваши разведчики? Мне известно, что она наступает против войск 5-й армии. Какие у вас доказательства, есть ли показания пленных?
Отвечаю Георгию Константиновичу, что у нас имеются документы, взятые у убитых на нашем участке фашистов из этой дивизии. Кроме того, наблюдением установлено сосредоточение около 100 танков гитлеровской дивизии против деревни Нефедьево. Что же касается языка, то поиски проводятся каждый день, но пока нет результатов. Вот и сегодня ушла поисковая группа. Ушли в ночь, в буран.
Как-то они там сейчас? - подумал я. - Неужели придут ни с чем.
И вдруг вижу. Плащ-палатка, прикрывавшая вход, раздвинулась, и показалось улыбающееся лицо нашего старшего разведчика Тычинина.
Неужели удача, - подумал я и, обращаясь к командующему фронтом, попросил разрешения выйти к майору Тычинину.
Он доложил, что захвачен гитлеровец и как раз из той танковой дивизии, в расположении которой перед фронтом нашей 9-й гвардейской было сомнение.
Г. К. Жуков сам допросил пленного, который сообщил и о готовящемся на сегодня наступлении немцев. После допроса Георгий Константинович взял телефонную трубку и передал в штаб фронта.
- На участке Белобородова взят пленный. Доложите обстановку в Москву.
Убедившись в том, что наша дивизия действительно нуждается в подкреплении, Г. К. Жуков распорядился придать нам, помимо 40-й и 36-й стрелковых бригад, 17-ю танковую бригаду, один дивизион реактивных установок и 471-й пушечный артиллерийский полк. Правда, бригады можно было использовать с разрешения командования армией.
Уже наступает рассвет. Георгий Константинович встал. Встали все. И в этот момент раздались взрывы. Это открыли огонь артиллеристы врага. Через некоторое время гитлеровцы снова пошли в атаку. Я попросил разрешения отдать нужные распоряжения для отражения атаки. Воины дружным огнем встретили врага. И эта атака была отбита...
Разговор подходил уже к концу, когда к телефону попросили генерала Рокоссовского. Звонил начальник штаба армии генерал Малинин.
- Клин сдан, - сказал, положив трубку, Константин Константинович.
- Час от часу не легче, - ответил Г. К. Жуков.
Мы в полной мере отдавали себе отчет, что в боях в районе Нефедьево, Ленино, Жевневю дивизия выдерживает величайшее и, пожалуй, самое трудное для нее испытание. Вопрос стоял так: или остановить немецко-фашистские соединения, или умереть. Обозленный медленным продвижением, враг продолжал атаки. Рубеж нашей обороны немцы засыпали снарядами, минами, авиационными бомбами, бросали в бой пехоту, штурмовали танками, стремясь прорваться в центре дивизии на Нахабино. Но все атаки были отбиты. Тогда немецкое командование приняло решение осуществить прорыв на стыке с 18-й стрелковой дивизией в направлении на Нефедьево. Гитлеровцы нанесли вначале массированный удар авиацией, а затем артиллерией на правом фланге дивизии, где занимал оборону 258-й стрелковый полк. В течение четырех дней подразделения полка совместно с соседями отбивали яростные атаки врага.
Командир полка полковник А. А. Суханов не спал трое суток, не спал и весь личный состав полка. Больше суток два батальона полка не получали горячей пищи. Противник, бросая попеременно части 5-й и 10-й танковых дивизий, не давал передышки. Трудно было полку, неимоверно трудно. И мы знали это. Но требовали решительно не оставлять занимаемых позиций. Не раз в это напряженное время вместе с комиссаром дивизии бывали в полку, непрерывно поддерживали связь по телефону. Суханов спокойно докладывал: Все в порядке. Выстоим и сломаем хребет зверю.
2 декабря на позиции, занимаемые двумя батальонами этого полка и левофланговыми частями 18-й стрелковой дивизии, немцы бросили одновременно части 5-й и 10-й танковых дивизий, поддержанные авиацией. Они вклинились в нашу оборону, овладев западной окраиной Нефедьево. Личный состав батальонов, измученный предшествовавшими боями, оглушенный разрывами авиационных бомб, артиллерийских снарядов, решительно сопротивлялся натиску врага. Командир полка доложил по телефону, что враг ворвался в Нефедьево, а он сам находится в окружении на командном пункте. Я ответил ему:
- Держитесь, корректируйте стрельбу артиллерии. Помощь будет оказана.
Это был самый ответственный момент. Доложил начальнику штаба армии об обстановке на участке 258-го стрелкового полка и получил разрешение использовать одну из стрелковых бригад. Решение принял такое: 40-я стрелковая и 17-я танковая бригады ночью атакуют противника, ворвавшегося в Нефедьево, и восстанавливают положение. Кроме того, дивизии было приказано использовать 146-ю танковую бригаду для восстановления положения в районе Селиванихи. В результате ночной контратаки противник к утру 3 декабря был выбит из Нефедьево, а наши части захватили трофеи.
Упорные бои в это время развернулись и на левом фланге дивизии, где оборонялся 131-й стрелковый полк. Нужно сказать, что командир этого полка проявил решительность и умение руководить подчиненными в сложной обстановке. Подполковник Николай Гаврилович Докучаев, в прошлом рядовой солдат, гвардеец русской армии, участник первой мировой и гражданской войн, прошел большую, суровую боевую закалку. Под его командованием воины полка показали большое мужество, выдержку и искусство в боях в районе Снегири, Ленино.
На участке 40-го стрелкового полка населенный пункт Селиваниха четыре раза переходил из рук в руки. Вражеские части понесли здесь такой урон, что с 3 декабря вообще отказались от наступления на этом участке фронта.
Упорные, кровопролитные оборонительные бои продолжались до 5 декабря. От наших войск требовались огромные усилия, чтобы отразить натиск во много раз превосходящих сил врага.
Противник напрягал последние усилия. Он бросал в сражение все свои резервы, но его атаки разбивались о стойкость гвардейцев. Наши войска не только отстояли свои позиции, но и нанесли противнику огромный урон в живой силе и боевой технике. Было выиграно необходимое время для сосредоточения резервов советских войск и подготовки мощного удара по врагу.
Этот удар готовился задолго до начала разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Готовился тяжелыми оборонительными боями. Готовился и в тылу, ковавшем оружие и технику. И вот наступил великий час. Наши войска пошли вперед, ломая сопротивление врага, сокрушая на своем пути его технику.
7 декабря 16-я армия перешла в наступление. 9-я гвардейская дивизия в составе оперативной группы, в которую входили, кроме нее, 17-я танковая, 36-я и 40-я стрелковые бригады, под моим командованием также перешла в наступление и через несколько дней совместно с частью сил 18-й стрелковой дивизии овладела городом Истрой и отбросила противника на 80 километров к западу от рубежа обороны.
Это были незабываемые дни. Я находился на наблюдательном пункте в Дедовске. До наступления оставалось две минуты. Дал команду артиллеристам. С первого же дня развернулись ожесточенные бои. Наши части наступали с огромным подъемом. Казалось, что у них позади не тяжелые оборонительные бои с превосходящими силами противника, а длительный отдых. На пути наступающих всевозможные препятствия - противотанковые, противопехотные, минные поля, проволочные заграждения, снежные заносы. И все это преодолевалось под огнем. Гвардейцы рвались вперед. Падали на снегу, вставали и снова устремлялись на врага.
В полосе 9-й гвардейской дивизии центр тяжести сражения с первых же часов оказался в районе Тождественно, превращенном врагом в основной узел сопротивления. Бойцы шли по пояс в снегу, мороз обжигал лица, свинцовый ливень преграждал путь, но гвардейцы упорно продвигались вперед.
Гитлеровцы старательно выполняли указание своего командования о создании после себя зоны пустыни. Отходя, они варварски сжигали и уничтожали села и города. Они причиняли неимоверные мучения и страдания мирным жителям, не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков. В каждом селе мы встречали следы злодеяний гитлеровцев. И это торопило бойцов, вызывало у них стремление скорее освободить людей, подпавших под иго вражеской оккупации.
10 декабря ожесточенная борьба развернулась на ближних подступах к Истре. Фашисты превратили город в мощный узел сопротивления. С Истрой у воинов дивизии были связаны самые дорогие воспоминания. Ведь именно здесь начинался ее боевой путь. Отсюда отходили с суровыми боями к Москве, здесь получили первое боевое крещение. Возмужавшими, окрепшими, закаленными суровыми боями пришли воины сюда, неся освобождение. Днем и ночью шли ожесточенные бои за Истру. Затем началось форсирование реки. Здесь сотни бойцов и командиров проявили мужество и отвагу, в чрезвычайно трудных условиях выполняя боевую задачу.
В то время как 16-я армия громила противника в районе Истринского водохранилища и на реке Истре и перешла к преследованию, 1-я ударная и 30-я армии обошли противника в районе Клина и вынудили его 15 декабря оставить город. С 16 декабря под ударами этих армий враг начал отходить к реке Ламе, на новый оборонительный рубеж. 16 декабря был освобожден Калинин. Таким образом, правое крыло Западного фронта было прочно обеспечено от возможных ударов противника с севера.
Войска левого крыла Западного фронта нанесли фашистам поражение в районе Тулы и с 18 декабря начали преследование соединений 2-й немецкой танковой армии, отходивших к Калуге и Сухиничам, а 61-я, 3-я и 13-я армии Юго-Западного фронта развили наступление на орловском направлении.
Это было поистине грандиозное наступление. Впервые гитлеровские вояки получили такой жестокий удар. Здесь, под Москвой, наши воины еще и еще раз доказали, что они способны не только стойко обороняться, но и наступать стремительно, быстро, организованно.
Части и подразделения наступали, забывая про сон и еду. Чтобы дать возможность уставшим войскам хоть немного отдохнуть, пришлось ввести сменность. Часть войск наступала, а другая выводилась в резерв - на отдых. Таким образом была обеспечена непрерывность наступления и отдых личного состава.
Пройдя по освобожденным населенным пунктам, мы видели, сколь велики были потери фашистов. Например, по дороге на Дергайково и в самой деревне валялось множество трупов вражеских солдат и офицеров. Здесь же валялись разбитые орудия, автомашины и другая боевая техника врага.
Население с радостью встречало своих освободителей. Вспоминается Барынино. Здесь одна женщина рассказала нам, что немцы пришли в село во второй половине октября. И сразу же начались грабежи и насилия. Гитлеровцы отбирали продукты, рылись в сундуках, шкафах, оставляя даже детей полураздетыми. Тех, кто пытался протестовать, избивали, расстреливали.
- Но вы не думайте, - сказала женщина, - что мы все безропотно терпели. Вот в этом доме (она указала рукой) ночью гранатами было убито семь гитлеровцев, а потом пропали без вести часовой и офицер. В лесу еще и сейчас валяются остатки двух взорванных машин, а они были полны немецких солдат.
Долго мы находились под впечатлением рассказа этой простой русской женщины. Да, мы не одни воевали с врагом. Священная война шла всюду - и на фронте, и в глубоком тылу, ее вели все - и солдаты, и партизаны, и московские ополченцы, и женщины, и даже дети. Весь народ встал на защиту родной столицы. Мы хорошо ощущали помощь и подмосковных партизан.
Неразрывна была наша связь с москвичами, с тружениками Подмосковья. Приведу только один пример. В канун Нового, 1942 года в дивизию прибыли делегации от трудящихся Мытищинского района. Гости рассказывали о своей жизни, воины - о боевых делах. Было зачитано письмо от бойцов и офицеров дивизии трудящимся Мытищинского района. В нем воины заверяли, что сделают все для разгрома врага.
Войска шли на запад. Не стихала битва. И в этой битве, одной из величайших, мы познали радость победы. Трудными путями шли наши воины к этой победе. Передо мной десятки донесений, наградных Листов. И за каждым - живой человек. Я вижу солдат, сержантов, офицеров, людей, с которыми шел рядом в тяжелые и суровые дни. Это они, советские воины, ковали победу. Они атаковывали врага, не боясь свинцового ливня. Они обороняли свои позиции, погибали у орудий, за пулеметами, погибали, чтобы обеспечить победу товарищам, выручить их, чтобы защитить родную столицу. Особенно высокое мужество проявили воины-сибиряки, дальневосточники, из которых преимущественно состояла наша дивизия.
Вспоминается политрук пулеметной роты Василий Прокофьевич Крикун. Рота, руководимая политруком, в течение суток сдерживала натиск превосходящих сил противника, неподалеку от деревни Петрово Новопетровского района. Крикун сам лег за пулемет и косил фашистов, не отходя ни на шаг. 2 февраля 1942 года эта рота оказалась отрезанной противником от остальных подразделений в районе деревни Лущинино Темкинского района Смоленской области. Обстановка была тяжелая. Более 20 дней рота находилась в окружении, отражая атаки врага. 27 февраля Крикун, уже будучи раненым, вывел своих подчиненных из вражеского кольца.
Старший лейтенант Николай Михайлович Бирюков был командиром батареи 2-го отдельного гвардейского противотанкового дивизиона. В боях за Михайловское батарея уничтожила четыре огневые точки противника. В деревне Городище, когда противник пошел в контратаку, батарея была окружена, но артиллеристы продолжали сражаться, а затем Бирюков вывел из окружения людей и технику.
Командир взвода управления 159-го артиллерийского полка младший лейтенант Николай Тихонович Волков в районе Нефедьево трое суток находился в снегу, корректируя огонь нашей артиллерии: нужно было разведать и подавить огневые точки противника в районе Истры, мешавшие продвижению нашей пехоты. Это сделал младший лейтенант Волков. Он отличился и в другом трудном бою, неподалеку от села Захарово Смоленской области. Будучи на передовом наблюдательном пункте, Николай Волков направлял огонь по контратакующей пехоте врага. Был уничтожен наблюдательный пункт противника и два пулемета. Фашистские наблюдатели обнаружили нашего корректировщика, открыли по нему сильный артиллерийский огонь. Волков был тяжело ранен, но, пока хватало сил, находился в строю.
Пример мужества показывали коммунисты. Дальневосточник лейтенант Петр Александрович Забавников был молодым коммунистом. На позицию артиллерийского взвода, которым он командовал, надвигалось шесть немецких танков. Забавников подпустил их ближе и приказал орудийным расчетам открыть огонь с близкой дистанции. Два танка были подбиты, остальные повернули обратно. В боях за Москву Наши командиры научились искусству управления войсками в сложнейшей обстановке, нередко в тяжелых, неблагоприятных для нас обстоятельствах. Умело, инициативно действовал командир 159-го артиллерийского полка майор Федор Михайлович Осипычев.
Героически сражались политические руководители, такие, как Александр Матвеевич Малолетников - комиссар дивизиона 28-го гвардейского артиллерийского полка, Дмитрий Федорович Кондратов - политрук саперной роты 40-й отдельной стрелковой бригады и многие другие!
В рядах дивизии были воины разных национальностей, которые составляли единую боевую семью. За Москву вел бой и русский, и таджик, и узбек, и туркмен.
Творцом победы под Москвой был народ, руководимый Коммунистической партией. Советские люди проявили в те суровые для Родины дни величие духа, волю и мужество.
Много лет прошло с тех пор. Когда на военных парадах и демонстрациях по Красной площади столицы проходят войска и колонны москвичей, я невольно думаю о том, что наследники героев достойны своих отцов. В грозные годы войны москвичи встали на защиту столицы. Вся страна пришла им на помощь. А сейчас рядом с участниками войны идут юноши, знающие о ней лишь по книгам да кинофильмам, но им, как и старшему поколению, дороги традиции Москвы традиции революционные, боевые и трудовые. Они достойные наследники тех, кто в грозную годину сражался на полях Подмосковья, кто завоевал нашей славной столице высокое звание города-героя.
8-я танковая бригада в боях под Москвой
Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров{64}
Великая Отечественная война Советского Союза против фашистской Германии, как известно, началась для наших Вооруженных Сил в исключительно невыгодных и чрезвычайно трудных условиях. Особенно это касалось танковых войск, которые переживали период реорганизации и перевооружения. Несмотря на это, наши танкисты с первого дня войны самоотверженно вступили в борьбу с врагом.
Тяжелые бои с превосходящими силами противника вел в Прибалтике и 3-й механизированный корпус, начальником штаба которого был я, а командиром корпуса - генерал-майор А. В. Куркин. Все части корпуса и подразделения были укомплектованы кадровым составом. Бойцы, безгранично преданные Родине и хорошо обученные, имели немалую практику вождения танков; они метко стреляли из пушек и пулеметов. Среди личного состава было много коммунистов и комсомольцев. К началу войны мы успели частично получить и новые танки КБ и Т-34, но в небольшом количестве. В основном корпус имел на вооружении устаревшие танки БТ-7 и Т-26.
Несмотря на хорошую подготовленность корпуса к ведению боевых действий на вероятном операционном направлении, фактически корпус, как единое механизированное соединение, в начале войны не был использован. Его бросали в бой по частям, на различных участках. Причин к этому было много, но рассматривать их в данной статье нет необходимости. Скажем лишь, что корпус состоял из двух танковых и одной мотострелковой дивизий, имел на вооружении большое количество танков и при правильном использовании мог бы противостоять танковым ударам врага.
К сожалению, этого не произошло. 2-я танковая дивизия под командованием генерала Е. Н. Солянкина, который погиб в первые дни войны, действовала на россиенском направлении. На этом же направлении были выдвинуты штаб корпуса и все корпусные части. 5-я танковая дивизия действовала в отрыве от главных сил корпуса - на алитусском направлении. Мотострелковая дивизия находилась в резерве командующего 11-й армией генерала В. И. Морозова. Таким образом, получилось, что противник бил нас по частям. Вскоре мы оказались в окружении. Однако танкисты, несмотря на всю тяжесть положения, сохранили мужество и сражались до последнего снаряда, до последнего танка. Часть личного состава вышла из окружения с личным оружием, в военной форме и вернулась в строй, но техника была утрачена.
Но и враг понес тяжелые потери. Согласно немецким документам, к 10 июля 1941 года гитлеровцы потеряли до 41% своего танкового парка. В последующем, правда, они в основном восстановили его. Способствовало этому то, что противник наступал, следовательно, подбитые танки оставались в его тылу. Потери же советских танковых войск в условиях отхода были, как правило, безвозвратными. Наша танковая промышленность не могла восполнить потери из-за того, что большинство заводов в то время перебазировалось в восточные районы нашей страны. В связи с этим пришлось временно отказаться от крупных танковых соединений и перейти к формированию отдельных танковых бригад и батальонов.
В сражениях, развернувшихся летом 1941 года на ленинградском, московском и киевском направлениях, наши малочисленные танковые части во взаимодействии с другими родами войск противопоставили наступающему врагу стойкость, отвагу и все возрастающее боевое мастерство. Сопротивление наших войск с каждым днем усиливалось, продвижение гитлеровских полчищ в глубь страны замедлялось, их потери все возрастали. Если в первые дни войны немецкие войска наступали с темпом более 30 километров в сутки, то в сентябре 1941 года темпы их продвижения не превышали нескольких километров.
Осенью 1941 года развернулись ожесточенные бои на полях Подмосковья. Придавая первостепенное значение захвату Москвы, гитлеровское командование сосредоточило на московском направлении 77,5 дивизий, в том числе 14 танковых и 8 моторизованных. В составе трех вражеских танковых групп, нацеленных на Москву, насчитывалось свыше одного миллиона солдат и офицеров, 1700 танков и штурмовых орудий, более 19 тысяч орудий и минометов и около тысячи боевых самолетов. Наши же войска, оборонявшиеся на подступах к Москве, имели 770 танков, т. е. в 2,2 раза меньше. Поэтому от советских танкистов, как и от воинов других родов войск, в условиях борьбы с численно превосходящим противником требовалось высокое воинское мастерство, и они с честью выполнили возложенные на них задачи.
Наши немногочисленные танковые бригады и батальоны применялись для решения тактических задач. Они обороняли важнейшие узлы дорог, удерживали крупные населенные пункты, прикрывали отход стрелковых войск на новые оборонительные рубежи, действуя, как правило, при этом на главных направлениях наступления танковых групп противника. Так, советские танкисты героически оборонялись под Мценском и Малоярославцем, под Можайском и Волоколамском, под Истрой и Наро-Фоминском, нанося врагу большие потери.
В то время заместителем Наркома обороны по бронетанковым войскам был Я. Н. Федоренко, который хорошо меня знал еще до войны{65}. Он предложил мне высокую должность начальника штаба бронетанковых войск Красной Армии. Я поблагодарил замнаркома за доверие, но попросил назначить меня командиром танковой бригады.
В то время все мы, советские командиры, понимали - Родина в опасности. Поэтому и стремились приложить свои знания и опыт в той части, где каждый из нас был более подготовленным. Получив назначение на должность командира 8-й танковой бригады, которая формировалась в Костерево, юго-восточнее Москвы, я нашел там своих боевых товарищей - командиров, политработников, рядовых танкистов, которые, как и я, вынесли все тяжести и испытания в первые дни войны. Из этих людей в основном и комплектовалась 8-я танковая бригада. Закончив раньше назначенного срока формирование, бригада в сентябре 1941 года прибыла на Северо-Западный фронт, которым командовал генерал-лейтенант П. А. Курочкин.
Наши войска тогда вели тяжелые бои. Враг упорно рвался к Москве и Ленинграду. Бригаде была поставлена задача нанести удар по противнику в районе Лужно - Лычково и остановить его продвижение. Для того чтобы ввести противника в заблуждение в отношении намечающегося направления удара, мы пошли на хитрость: выделили шесть тракторов и один танк, сняли с них глушители и направили на правый фланг в ложный район сосредоточения. А тем временем вся бригада скрытно сосредоточилась в назначенном месте. Хитрость удалась. Противник всю ночь готовился к отражению удара танков с направления, откуда доносился рев наших тракторов. Мы же на рассвете атаковали значительно левее гитлеровцы в панике бежали, а мы заняли несколько населенных пунктов, уничтожили почти две роты пехоты, 14 минометов, один танк, 11 орудий. Сами же потерь не имели. Э.то была наша первая значительная победа. Личный состав бригады, воодушевленный этой победой, и в последующих боях проявлял высокий моральный дух, действовал храбро и расчетливо.
Однажды гитлеровцы, корректируя огонь своей артиллерии, стали бросать в наше расположение красные сигнальные ракеты. Командир танковой роты старший лейтенант Доценко, находившийся неподалеку от противника, выпустил несколько таких же ракет, указывая ими районы сосредоточения передовых частей гитлеровцев. Вражеская артиллерия, переадресованная старшим лейтенантом, открыла огонь по своей же пехоте.
Многие воины бригады отличились в этих первых боях. Правда в номере от 12 января 1942 года писала об этом следующее:
... Еще в сентябре прошлого года бригада Ротмистрова прекрасно зарекомендовала себя активными действиями на одном из участков Северо-Западного фронта. Ей удалось привлечь к своему району действий значительные силы врага, оттянув их с Ленинградского фронта. Таким образом было облегчено положение города Ленина. В тот момент это имело первостепенное значение...
Но бригаде недолго пришлось быть в составе войск Северо-Западного фронта. Оперативно-тактическая маневренность бригады была такова, что с октября 1941 года по февраль 1942 года она действовала последовательно в составе трех фронтов - Северо-Западного, Калининского и Западного и в составе семи общевойсковых армий - 22, 34, 29, 31, 30, 16 и 1-й ударной. Сейчас трудно вспомнить, сколько раз пришлось увязывать боевое взаимодействие с различными стрелковыми дивизиями и полками. Нельзя забывать, что с переходом в состав нового объединения нередко коренным образом менялась и обстановка, но без преувеличения можно сказать, что, несмотря на все это, бригада везде с честью выполняла свои задачи, свой долг перед частями, с которыми совместно действовала. Бригада к началу боевых действий была полностью укомплектована: всего имелся 61 танк, из них - 22 средних (Т-34), 7 тяжелых (КВ) и 32 легких. Таким образом, 8-я танковая бригада являлась достаточно сильным боевым организмом, способным наносить стремительные удары по немецко-фашистским войскам.
В октябре 1941 года гитлеровские войска начали свое генеральное наступление на Москву. По замыслу гитлеровского командования, 3-я танковая группа, усиленная пехотными дивизиями, должна была наступать на Калинин и далее на северо-запад, чтобы во взаимодействии с группой армий Север воспрепятствовать отходу советских войск на восток. В то время, когда советские войска вели ожесточенные бои под Вязьмой и в районе Брянска с главными силами немецкой группы армий Центр, на калининском направлении также развернулись упорные бои.
В этих условиях командующий войсками фронта получил распоряжение Ставки выделить часть сил для удержания Калинина. Генерал П. А. Курочкин поставил мне задачу - немедленно выдвинуть бригаду к городу Калинину и попросил сделать это как можно скорее. По требованиям наших уставов того времени обычный марш для танков планировался 60 километров в сутки и форсированный марш - 80 километров. 8-я танковая бригада главными силами за сутки прошла 200 километров, а ее передовой отряд преодолел 240 километров и к вечеру того же дня завязал бой на северной окраине Калинина. Способствовали такому необычно стремительному для того времени маршу прежде всего высокая подготовленность танковых экипажей, надежное техническое обслуживание танков, а также хорошие дороги и благоприятные погодные условия. Было весьма прохладно, поэтому двигатели не перегревались, и сухо, что позволяло вести машины на максимальных маршевых скоростях.
10 октября 41-й моторизованный корпус 3-й танковой группы противника начал наступление на Калинин. Непосредственно за подвижными соединениями наступали пехотные дивизии армейских корпусов. Несмотря на героическое сопротивление наших войск, передовые моторизованные части противника к исходу 12 октября подошли к Калинину.
Советское командование приняло ряд неотложных мер, чтобы приостановить наступление немцев на этом направлении и сорвать планы врага. Ставка Верховного Главнокомандования потребовала от командующего Северо-Западным фронтом срочного выдвижения в район Калинина необходимых сил и средств для решения этой задачи. Была создана оперативная группа войск под командованием начальника штаба Северо-Западного фронта генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина, в состав которой вошли две стрелковые, две кавалерийские дивизии, 46-й мотоциклетный полк и 8-я танковая бригада.
Танковая бригада имела в своем составе 8-й танковый полк, состоявший из двух танковых батальонов и представлявший собой основное ударное ядро бригады, 8-й мотострелковый пулеметный батальон, зенитно-артиллерийский дивизион и четыре отдельные роты (разведки, управления, автотранспорта и ремонтно-восстановительную).
Танковым полком командовал майор Егоров, ныне генерал-майор танковых войск в отставке, а мотострелковым батальоном - капитан Шестак, который в последующем стал командиром мотострелкового полка.
Прибыв в район Калинина, бригада с ходу вступила в бой с прорвавшимся противником у Горбатого моста. Неожиданное появление советских танков обескуражило противника. Гитлеровское командование, видимо, приняло решение уничтожить 8-ю танковую бригаду. Для этой цели немцы бросили в район Калинина крупные силы авиации и танков. Начался тяжелый кровопролитный бой с превосходящими силами противника. Выделенные на это направление другие соединения и части опаздывали. Бригада в течение двух суток одна сдерживала натиск врага.
С подходом стрелковых и кавалерийских частей продвижение противника было остановлено. В этот период имел место такой случай: к исходу дня бригада, закончив бой по левую сторону шоссе Медное - Калинин, с наступлением темноты перешла на другую сторону шоссе. На старом же месте с целью дезориентации противника мы оставили костры. Хитрость удалась. Всю ночь гитлеровцы бомбили пустое место. В своих сводках они сообщили о том, что 8-я танковая бригада уничтожена, а ее командир полковник Ротмистров убит. Однако это была очередная фашистская утка. 8-я танковая бригада жила и действовала, нанося гитлеровцам удары.
Несколько суток бригада и ее соседи вели неравный бой с превосходящими силами противника, рвавшимися через поселок Медное к Торжку. В этот период особенно отличился танковый батальон, которым командовал капитан Д. К. Гуменюк, ныне полковник запаса.
Среди местных жителей до сих пор ходят легенды о беспримерных подвигах танкистов. В поселке Медное, например, в тяжелом положении оказался один из наших танков. Он был подбит и остался без горючего. Экипаж отстреливался до последнего снаряда, до последнего патрона. Когда же гитлеровцы поняли, что танкистам больше нечем вести бой, они согнали к танку местных жителей, чтобы показать им, как советские солдаты сдаются в плен. Фашисты обещали танкистам все блага, но безрезультатно. Тогда гитлеровцы обложили танк соломой и предупредили танкистов, что сожгут их заживо, если они не сдадутся в плен. На глазах местных жителей враги подожгли солому, все еще надеясь, что советские танкисты будут сломлены и сдадутся.
Но фашисты просчитались. Советские воины, когда пламя охватило танк, запели Интернационал. Это была потрясающая картина величия советских людей, их воли, их ненависти и презрения к врагам. Гитлеровцы уже сожалели, что собрали местных жителей. Вместо того, чтобы показать сдающихся в плен советских воинов, они показали несгибаемых патриотов, и были вынуждены поспешно разогнать местных жителей от горящего танка, из которого все еще доносились мужественные слова пролетарского гимна.
Об отваге и стойкости танкистов в те дни неоднократно сообщалось в нашей печати. Вот что, например, писала.Комсомольская правда в номере от 24 октября 1941 года:
... Выполняя приказ командования, смело, энергично, инициативно действовали танкисты тов. Ротмистрова. После большого марша они прямо с ходу вступили в бой. Схватка продолжалась недолго. Враг не выдержал удара и откатился назад. Но я после этого немцы пытались выйти к шоссе обходным путем. Однако танкисты остановили противника.
В районе шоссейной дороги завязался упорный танковый бой. Стремительным ударом наши танкисты опрокинули врага. На поле боя фашисты оставили более 600 трупов, 15 танков, 10 орудий, несколько минометных батарей...
Бригада понесла в этих боях потери в личном составе и танках, но свою задачу выполнила и дала возможность командующему войсками Калининского фронта генерал-полковнику И. С. Коневу сосредоточить необходимые силы, чтобы стабилизировать положение. Дело в том, что, хотя Северо-Западный фронт и выделил на калининское направление две стрелковые и две кавалерийские дивизии, прибыли эти соединения только через трое-четверо суток, а до этого под Калинином вела боевые действия с превосходящими силами противника только 8-я танковая бригада и мотоциклетный полк. В этом ее исключительная заслуга, так как если бы бригада пришла хотя бы на сутки позже, то противник, безусловно, занял бы не только Медное, но и Торжок, а это еще более осложнило бы и без того тяжелую обстановку на этом направлении.
Несмотря на стойкость и мужество советских войск, ценою больших потерь гитлеровцам все же удалось захватить Калинин. После этого гитлеровское командование создало ударную группировку на клинском направлении и, усилив ее за счет войск, действовавших под Калинином, начало наступление на Москву через Клин. Второе направление, по которому противник рвался к Москве, проходило через Тулу, которую ему так и не удалось взять.
Эти события хорошо описаны в книге Разгром немецко-фашистских (войск под Москвой под редакцией Маршала Советского Союза В. Д. Соколовского. Своей же задачей я считаю показать в этой статье на конкретных примерах, как выполняла свой воинский долг в то время 8-я танковая бригада.
Тяжелое было время. Бригада при отступлении вела ожесточенные бои за Клин, затем за Рогачево и другие важные в оперативно-тактическом отношении пункты и рубежи. Из отдаленных районов страны в эти дни к Москве подходили свежие дивизии, и надо было любой ценой выиграть время, чтобы дать возможность этим резервам организованно вступить в сражение. Когда бригада вела бой за Рогачево, от командующего Западным фронтом Г. К. Жукова и члена Военного совета этого же фронта Н. А. Булганина была получена телеграмма: Прошу вас удержать г. Рогачево хотя бы еще одни сутки. Бригада во взаимодействии с другими частями удерживала этот населенный пункт в течение трех суток и затем с боями отошла к каналу Москва - Волга севернее Дмитрова.
В газете Комсомольская правда от 30 ноября 1941 года об этих боях сообщалось следующее:
В течение вчерашнего дня на северном крыле фронта наши войска вели упорные бои с противником, сдерживая его стремление прорваться к городу Дмитрову. Танкисты командира Ротмистрова успешно отразили несколько вражеских атак и прочно удерживают свои позиции.
Примерно к 29 - 30 ноября 1941 года на дмитровском направлении фронт стабилизировался, бригада была выведена во второй эшелон 30-й армии, стала получать пополнение и готовиться к новым, но уже не оборонительным, а наступательным боям.
Следует отметить, что если позже, в 1942 - 1943 годах, на пополнение танковых войск шла молодежь недостаточно подготовленная, то в этот период в Красной Армии хорошо обученных танкистов, уже имеющих боевой опыт, было вполне достаточно для того количества танков, которыми мы располагали. Прибывшее в бригаду пополнение не требовало специальной подготовки и обучения, следовало лишь передать боевой опыт, рассказать об особенностях местности и нацелить молодых бойцов на выполнение задач в предстоящих боях и сражениях.
В бригаде был составлен план боевой подготовки, предусматривавший отработку (вопросов разведки, охранения, стремительных танковых атак, действий отдельных танков и танковых взводов из засад, ведения встречного танкового боя, действий танков совместно с автоматчиками и т. д. Кроме того, в этот же период проводилась выверка вооружения танков и готовились машины для совершения больших маршей. Много потрудились в это время заместитель командира бригады майор А. В. Егоров и начальник штаба бригады майор В. А. Калинин.
Инженерно-технический состав бригады готовил материальную часть танков к ведению боевых действий в суровых условиях зимы. Особенно хочется отметить самоотверженную работу начальника ремонтной мастерской бригады Т. В. Третьякова и его подчиненных, а также начальника танко-технической службы бригады П. Л. Ротмистрова, геройски погибшего в 1942 году во время Сталинградской битвы под Котельниковом. Большую работу по воспитанию личного состава проводили все командиры и политработники. Не могу не отметить огромную работу начальника политотдела И. В. Седякина, комиссара бригады Н. В. Шаталова. Я в этот период проводил занятия с офицерским составом по тактике мелких подразделений и частей, по вопросам применения танков с целью прорыва обороны противника и развития успеха. В результате 8-я танковая бригада хорошо подготовилась к выполнению новых задач.
Войска правого крыла Западного фронта и войска Калининского фронта перешли в контрнаступление 5 - 6 декабря. В разгроме немецко-фашистских войск северо-западнее Москвы принимали участие 30-я, 1-я ударная, 20-я и 16-я армии. Из бронетанковых частей и соединений в их составе были: одна танковая дивизия, восемь танковых бригад и пять отдельных танковых батальонов, оснащенных в общей сложности 255 танками. Соединения противника, действовавшие перед фронтом этих армий, имели 385 танков. Таким образом, по количеству танков противник превосходил нас в 1,5 раза, что создавало большие трудности для наступающих войск в целом и особенно для наших танковых частей.
Разгром немецко-фашистских войск под Москвой был осуществлен проведением ряда операций. Замысел Клинско-Солнечногорской операции заключался в том, чтобы ударом 30-й армии с севера, 1-й ударной, 20-й и 16-й армий с востока и юго-востока разгромить основные силы 3-й и 4-й танковых групп врага в районе Клина, Истры, Солнечногорска и создать благоприятные условия для дальнейшего развития наступления в Западном направлении. По решению командующих армиями большинство танковых бригад и отдельных танковых батальонов действовали вместе со стрелковыми дивизиями для непосредственной поддержки пехоты. Командующий же 30-й армией Д. Д. Лелюшенко решил в состав ударной группировки, действовавшей на главном, клинском направлении, включить, кроме трех стрелковых дивизий, 8-ю и 21-ю танковые бригады. В связи с тем, что армия должна была наступать на широком фронте (52 километра), а сил и средств у нее было недостаточно, танковые бригады, усиленные стрелковыми батальонами, получили самостоятельные участки прорыва обороны противника.
Войска 30-й армии, в соответствии с принятым решением, перешли в наступление рано утром 6 декабря. Одновременно начали наступать и войска 1-й ударной и 20-й армий, а на другой День на истринском направлении начала боевые действия 16-я армия. С переходом главных сил 30-й армии в наступление сразу же развернулись ожесточенные бои. Противник оказывал упорное сопротивление, стремясь во что бы то ни стало не допустить прорыва его обороны. 8-я танковая бригада с десантом автоматчиков на танках смело атаковала противника в районе Захарове. Вместе с танками по глубокому снегу, развернувшись цепью, наступали подразделения 365-й стрелковой дивизии. Основные усилия ее были направлены на населенные пункты Борщево и Заболотье.
К исходу 6 декабря, преодолевая упорное сопротивление противника, войска главной ударной группировки продвинулись на глубину четыре-пять километров и овладели рубежом Заболотье, Борки. 8-я танковая бригада, встретив упорное огневое сопротивление противника со стороны Захарове, обошла его с востока и помогла 365-й стрелковой дивизии в овладении Трехденово и Борщевю, а затем атакой с севера -захватила Заболотье. Второй эшелон 365-й стрелковой дивизии атаковал село Захаро-во с севера, а 8-я танковая бригада - с юго-востока, со стороны Заболотье. К исходу дня противник оставил Захарове и стал отходить на юго-запад. В районе Владыкино 8-я танковая бригада и 365-я стрелковая дивизия окружили подразделения 118-го моторизованного полка. При этом были захвачены автомашины, орудия с боеприпасами, пулеметы, автоматы и другое военное имущество.
В целом войска главной ударной группы 30-й армии в течение двух дней продвинулись на глубину до 17 километров, расширили фронт прорыва почти на 22 километра и вышли на рубеж Захарово, Вьюхово, Мужево и далее по р. Сестре до Трехсвятского. На вспомогательных направлениях войскам 30-й армии из-за тяжелых условий лесисто-болотистой местности и большого превосходства противника в артиллерии прорвать оборону не удалось. В ночь на 8 декабря командующий армией произвел необходимую перегруппировку сил и средств, и с утра 8 декабря наступление возобновилось. Однако продвижение на всех участках было медленным.
Гитлеровские захватчики всюду оказывали упорное сопротивление. Они отбивались от наших атак с большой яростью. На главном направлении боевых действий 30-й армии противник пытался отсечь пехоту от танков. Однако, несмотря на все трудности, к вечеру 8 декабря войска армии на главном направлении продвинулись еще примерно на 10 километров в глубину обороны противника и овладели важными опорными пунктами Бирево и Мужево, а на левом фланге освободили город Рогачево. В результате трехдневных ожесточенных боев противник потерял такие важные узлы сопротивления, как Захарове, Борщево, Слобода и Рогачево, но все это еще не привело к перелому на нашем фронте. А вот когда 8-я танковая бригада вырвалась вперед и утром 9 декабря перерезала шоссе Москва - Клин - Калинин и овладела населенным пунктом Ямуга, вот тогда вся обстановка резко изменилась. Немцы начали отход перед всем нашим фронтом.
В книге Разгром немецко-фашистских войск под Москвой по этому поводу сказано следующее: Командующий армией отмечал также отличные действия 8-й танковой бригады - командир бригады полковник П. А. Ротмистров - в районе Ямуги.
Захват Ямуги имел важное значение, так как этот поселок расположен на шоссе Москва - Ленинград, в восьми - десяти километрах северо-западнее Клина. С освобождением Ямуги создавалась угроза выхода наших войск на тылы всей фашистской группировки, расположенной северо-западнее Москвы в районе Рогачево, Яхромы, Красной Поляны, Крюкова, Истры, Клина. 8-я танковая бригада все это время действовала как бы на острие ударной группировки войск 30-й армии. В этот период, в частности при захвате населенного пункта Ямуга, мы взаимодействовали с 365-й стрелковой дивизией, которая, надо сказать, действовала блестяще, но все же главную роль сыграла 8-я танковая бригада и в частности наши танки Т-34, с которыми в то время противник при атаке в лоб, по существу, ничего не смог сделать, Все его попытки сбросить нас с шоссе успеха не имели.
После захвата Ямуги противник начал отходить к Клину. 30-я армия перешла к преследованию и 9 декабря подошла к Клину с востока, рассекая вражескую оборонительную группировку на две части. Одна, менее сильная находилась к западу от Ленинградского шоссе, на южном берегу Московского моря, другая группировка (фактически главные силы) оставалась в районе Клина и Солнечногорска.
Противник стремился удержать Клин, где он имел крупный гарнизон, насчитывающий 18 тысяч человек, до 40 - 50 танков, много противотанковой и зенитной артиллерии. Подступы к городу и сам город были укреплены инженерными сооружениями: созданы окопы полного профиля, минные поля, протянуты проволочные заграждения. Все каменные здания были приспособлены к обороне.
Чтобы избежать окружения в районе Клина, гитлеровцы пытались ударами авиации всячески задержать продвижение войск 30-й армии на юг и юго-запад. И начали спешно перебрасывать сюда резервы с соседних участков фронта, в частности из полосы действий 16-й армии. Оценив сложившуюся обстановку, командующий 30-й армией принял решение уничтожить основные силы противника в Клину, не дожидаясь подхода войск 1-й ударной армии, с которой 30-я армия взаимодействовала. В ночь на 10 декабря была произведена частичная перегруппировка войск в 30-й армии и поставлены новые задачи. 365-я стрелковая дивизия и 8-я танковая бригада должны были, используя темноту, обойти Клин с северо-запада, через Голяди, выйти в район Васильеве и ударом из этого района во фланг и тыл противника овладеть городом.
Выполняя поставленные задачи, войска 30-й армии 10 декабря продолжали развивать наступление. 8-я танковая бригада из района Ямуги по лесным дорогам через Голяди, Борисово вышла в район Першутино (четыре километра западнее Клина) и перерезала железную ж шоссейную дороги, идущие из Клина на Высоковск. Захват шоссе 8-й танковой бригадой поставил противника в трудное положение. Стремясь очистить шоссе, враг в течение дня трижды предпринимал танковые атаки со стороны Клина и Высоковска, но все они были отражены частями нашей танковой бригады. 11 декабря на подступах к Клину и Высоковску шли ожесточенные бои. Однако все попытки наших войск овладеть районом Высоковска и окружить противника в Клину не увенчались успехом. Гитлеровское командование, вследствие медленного наступления других армий правого крыла Западного фронта, получило свободу маневра резервами и, пользуясь этим, подбрасывало резервные части на угрожаемые участки и отбивало все атаки войск 30-й армии.
12 декабря решением командарма была создана подвижная группа в составе 8-й и 21-й танковых бригад, 46-го мотоциклетного полка и 145-го отдельного танкового батальона. Общее руководство действиями подвижной группы было возложено на командира 8-й танковой бригады. Перед группой была поставлена задача: овладеть Клином ударом с запада. В течение этого дня проводилась перегруппировка частей подвижной группы и организация взаимодействия с группой полковника Чанчибадзе.
В течение 13 и 14 декабря западнее Клина шли ожесточенные бои. Противник, стремясь любой ценой не дать советским войскам замкнуть кольцо окружения, предпринимал яростные контратаки, в результате чего наша подвижная группа не могла, как предполагалось, начать 13 декабря наступление на Клин с запада. Однако с северо-востока и востока 365, 371 и 348-я стрелковые дивизии, воспользовавшись тем, что главные силы противника отвлечены нашей подвижной группой и тем, что сопротивление противника перед фронтом их частей несколько ослабло, продолжали теснить его. 15 декабря напряженные бои 30-й армии в районе Клина, на также выход правофланговых частей 1-й ударной армии на юго-восточную окраину города завершились его полным освобождением. Основные силы гитлеровских войск, действовавших в районе города, были разгромлены и лишь остаткам их удалось просочиться на Высоковск и в юго-западном направлении. С 16 декабря 30-я и 1-я ударная армии начали преследование противника, отходившего на новый оборонительный рубеж к реке Ламе.
Расскажу два эпизода, имевших место в период наступления на Ямугу.
При подходе лесной дорогой к поселку Заболотье разведка доложила, что дорога минирована: на небольшом мостике через ручей подорвалась одна наша бронемашина. Передовой отряд, двигавшийся за разведкой, остановился. Я немедленно (выехал вперед и убедился в правильности доклада разведчиков. Саперов с миноискателями в бригаде не было, да и вряд ли они могли оказать помощь при таком глубоком снеге. Рассчитав, что немцы едва ли могли поставить мины в широкой полосе, я отошел от мостика назад, примерно метров на 500, и принял решение: через лес вывести бригаду для атаки села Заболотье. Лес был небольшой, молодой и не мог служить для наших танков препятствием. Кроме того, движение танков через лес позволяло вывести бригаду скрытно на его южную опушку для внезапной атаки противника. Все, как будто, хорошо, но вот есть ли мины? Есть ли они на обочине дороги и в лесу? По внешним признакам мне казалось, что мин не должно быть, поэтому я решил рискнуть и первым пешком направился в сторону леса. Мин не оказалось. После этого я оттянул назад передовой отряд и приказал ему двигаться на Заболотье через лес и начать движение с того участка, на котором, как я лично убедился, мин не было.
В составе передового отряда была одна танковая рота с автоматчиками. Быстро преодолев лес, на его опушке танки развернулись в боевой порядок и перешли в атаку, оказавшуюся для противника неожиданной. К этому времени подошли главные силы бригады и так же начали движение через лес. С главными силами бригады двигался командир танкового полка, мой заместитель майор А. В. Егоров и небольшая группа офицеров штаба. Для руководства боем я и майор Егоров вышли на опушку леса, чтобы, исходя из результатов боя передового отряда, можно было поставить конкретную боевую задачу главным силам бригады, состоявшим из танкового полка и мотострелкового батальона.
Северную и восточную часть Заболотья оборонял пехотный батальон противника, усиленный артиллерией и минометами. На северной окраине имелась также, как выяснилось в ходе танковой атаки, четырехорудийная противотанковая батарея. С началом нашей атаки эта батарея открыла прицельный огонь по атакующим танкам. Наши танки тоже, ведя огонь с ходу, начали бить осколочно-фугасными снарядами по батарее противника. Однако в ходе атаки два или три наших танка были подбиты и остановились, хотя и продолжали вести огонь. Танковая рота, несмотря на потери, продолжала атаку, не снижая темпа наступления. В этот период все, кто был на наблюдательном пункте, увидели, как во время движения одного из танков через верхний люк выскочил танкист и тут же упал. Танк же, не ведя огня, продолжал движение прямо на батарею противника. Немецкие артиллеристы, сосредоточили на нем огонь всех четырех орудий. Этим воспользовались остальные танки роты и усилили темп атаки.
Через несколько минут батарея противника была раздавлена. Немецкий офицер-командир батареи застрелился. Прибывший затем мотострелковый батальон под командованием капитана Шестака быстро развернулся в боевые порядки и, атаковав противника совместно с танковым батальоном, с востока овладел поселком Заболотье. Уничтожив часть гитлеровцев на месте, бригада перешла к энергичному преследованию врага.
Но что же случилось с танком?
Танк, как все мы наблюдали, не доходя примерно 100 метров до батареи противника, свернул несколько влево, прошел по восточной окраине Заболотья и скрылся в лесу. К исходу дня, когда Заболотье осталось позади, техническая служба бригады обнаружила этот танк. Он стоял, упершись в толстую березу, весь избитый и искореженный. С него были снесены все наружные надстройки, крылья, башня заклинена. Внутри танка были обнаружены трупы всех членов экипажа, кроме командира танка, который выскочил из машины во время боя, будучи тяжело раненым, и вскоре умер. Руки механика-водителя все еще лежали на рычагах управления, а нога упиралась в педаль подачи топлива. Вот почему танк продолжал движение в прежнем направлении. Трудно сказать, когда умер отважный танкист. Важно то, что этот танк помог быстро подавить противотанковую батарею противника, что обеспечило успех атакующей танковой роте. К огромному моему сожалению, память не сохранила имен отважных членов экипажа танка, не увенчались пока успехом и поиски данных о них по архивным документам.
Итак, наступление наших войск успешно продолжалось. 16 декабря войска Калининского фронта освободили от немецко-фашистских захватчиков Калинин и ряд других крупных населенных пунктов. Решением Ставки 30-я армия 16 декабря была передана из состава Западного фронта в состав Калининского фронта. Вместе с армией в состав Калининского фронта перешла и 8-я танковая бригада. 30-й армии было приказано нанести удар в общем направлении на Старицу, с целью своим правым флангом перехватить пути сообщения Калининской группировки противника. Начались новые схватки с врагом в условиях, когда противник стремился своими активными действиями лишить нас инициативы и стабилизировать фронт.
Нужно отдать справедливость командующему 30-й армии Д. Д. Лелюшенко, который отчетливо понимал, что такую задачу, как выход на тылы противника, могут выполнить только танкисты, поэтому он стремился объединить силы трех танковых бригад (8, 21 и 35-ю) в одну танковую группу. Это было вполне оправдано не только тем, что для решения таких задач танковые бригады были лучше приспособлены, чем стрелковые дивизии, но и тем, что эти танковые бригады понесли значительные потери в людях и технике, и каждая в отдельности самостоятельные задачи выполнять не могла. Пополнения же в ходе контрнаступления в танковые бригады не поступало. Был однажды даже такой случай, когда командующий армией, чтобы усилить танковую бригаду танками, отдал мне свой последний танковый взвод, который у него находился при штабе армии.
Однако и эта импровизированная танковая группа действовала недолго. Стрелковые дивизии, оставшись совершенно без танков, оказались в тяжелом положении. Поэтому вскоре командующий армией вынужден был передать танковые бригады на усиление стрелковых дивизий для действий совместно с пехотой.
В период, когда 8-я танковая бригада находилась в составе войск Калининского фронта, ей особенно часто приходилось вести бои с превосходящими силами противника. Несколько изменившееся в нашу пользу соотношение сил на решающих направлениях в начале контрнаступления в последующем опять было утрачено. Мы в то время действовали в составе войск 39-й армии, западнее Ржева. Особенно запомнилось мне форсирование реки Волги в районе населенных пунктов Ножкине (на левом берегу) и Кокошкино (на правом берегу), где противник много раз переходил в яростные контратаки, стремясь закрыть образовавшийся прорыв в системе его обороны и не допустить продвижения наших войск, развивающих наступление в направлении города Сычевки.
11 января 1942 года 8-я танковая бригада была преобразована в 3-ю гвардейскую. В то время бригада, действуя совместно со стрелковыми частями и соединениями и обходя с запада крупную группировку противника, дошла до Сычевки, но взять город нам не удалось, так как противник имел здесь сильную группировку, а мы подошли к нему крайне ослабленными.
Здесь мне хотелось бы сказать несколько слов признательности в адрес командующего войсками фронта генерал-полковника И. С. Конева. Будучи человеком предельно исполнительным, требовательным и смелым, командующий всегда появлялся на поле боя в кризисные моменты. То, что он бывал неоднократно у меня потом, когда я командовал танковой армией, в этом нет ничего особенного, но вот то, что он бывал у меня, когда я командовал бригадой, это дает мне моральное право отметить не только его огромную энергию, полководческое искусство, но и большую личную храбрость и самоотверженность. Во время боевых действий он умел потребовать от войск максимального напряжения, но не щадил и себя. Честно говоря, не все старшие начальники так рисковали в бою, как это делал И. С. Конев. Требуя от войск максимального напряжения, он умел и беречь их, проявлял большую заботу о подчиненных. Об этом говорит, например, то, что, когда наша танковая бригада находилась в составе 29-й армии и осталась почти без танков, командующий вывел ее в резерв фронта.
В этот период обстановка была очень сложной. Бригада держала небольшой участок фронта. Понимая, как важно сохранить кадры танкистов, временно оставшихся без машин, я вывел в резерв всех танкистов, которые не имели танков. Поставленные же задачи выполнялись силами мотострелкового батальона, артиллерии и других подразделений бригады. Но зато потом, когда на базе 3-й гвардейской танковой бригады стали формировать 7-й танковый корпус, нам очень пригодились эти хорошо подготовленные танковые экипажи и вообще весь сохранившийся личный состав бригады.
Действуя в составе войск Калининского фронта, личный состав бригады также проявлял много находчивости, мужества и отваги, поэтому мне хочется привести хотя бы несколько боевых эпизодов, относящихся к этому времени. Бои проходили тогда очень динамично. В воздухе господствовала вражеская авиация. Однажды, когда танковый полк только что развернулся для атаки и начал движение, появились вражеские бомбардировщики. Наш зенитный артдивизион немедленно открыл огонь, но самолетов было очень много и, конечно, один дивизион, несмотря на героизм зенитчиков, не смог отбить атаку гитлеровских стервятников. Вражеское же командование под прикрытием авиации бросило в контратаку свой танковый батальон. Кстати сказать, в то время в немецком танковом батальоне танков было больше, чем в нашем танковом полку. Я приказал танковому полку ускорить темп атаки и врезаться в боевые порядки танков противника. Приказ был выполнен, и самолеты противника прекратили бомбежку, ибо боевые порядки наших и немецких танков были перемешаны. Но так как наши танки, хотя их и было меньше, по боевым качествам превосходили вражеские, мы вышли победителями в бою и обратили в бегство наступающую за танками немецкую пехоту.
Красная звезда в номере от 13 января 1942 года об этом писала следующее:
8-я танковая бригада, уничтожив 22 немецких машины, 10 орудий, 9 бронеавтомобилей, свыше 600 солдат и офицеров, вышла из боя и скрылась в густом лесу. Так дерутся с врагом ротмистровцы. Фронт знает и любит лучших людей бригады... комиссара Шаталова - спокойного и храброго человека, младшего лейтенанта Брюквина, лейтенантов Астахова и Егорова, старших сержантов Красноперова и Величко, заместителя политрука Вотинцева и многих других...
Запомнился и еще один бой. Бригада действовала тогда в составе войск 31-й армии. Однажды во второй половине короткого зимнего дня бригада углубилась в расположение противника и ночью вышла к магистральной дороге. Устроив здесь небольшую танковую засаду на большаке около поселка, занимаемого противником, бригада связалась с взаимодействующей стрелковой дивизией и перешла к обороне, удерживая небольшой населенный пункт в стороне от большака. Подразделение противника ночью на автомашинах (около 30 - 40 машин) въехало в поселок на большаке, видимо, чтобы обогреться. В этот момент наши танки из пушек и пулеметов открыли по ним шквальный огонь. Несколько машин загорелось. В деревне поднялась паника. В итоге было выведено из строя несколько машин, а деревня оказалась в наших руках.
В газете Правда в номере от 12 января 1942 года сообщалось:
За время боев с 21 сентября по 23 декабря в непрерывных ожесточенных боях 8-я танковая бригада уничтожила свыше десяти тысяч немцев, захватила и уничтожила 161 танк, 452 автомашины, 150 различных орудий дивизионного типа, 140 пулеметов, 190 мотоциклов, 12 000 снарядов, 8 000 мин...
Таков послужной список бригады в боях под Москвой. За проявленную отвагу, стойкость и мужество многие бойцы, командиры и политработники были награждены орденами и медалями.
Как я уже говорил, по решению командующего войсками фронта И. С. Конева бригада была выведена во второй эшелон. Мы прибыли в Калинин. На другой же день меня вызвали в Москву в Генеральный штаб, где я получил все необходимые указания о формировании на базе 3-й гвардейской танковой бригады 7-го танкового корпуса. Мне были выданы все наряды с указанием, откуда и что получать. Вернувшись в Калинин, я сообщил боевым товарищам эту радостную весть.
С прибытием нового пополнения людей, танков, артиллерии, средств связи началась боевая подготовка к предстоящим боям и сражениям. Следует отметить, что 7-й танковый корпус в дальнейшем полностью оправдал возлагаемые на него надежды. Уже к концу 1942 года он получил наименование 3-го гвардейского Котельнического танкового корпуса.
Танковые войска, как и все Вооруженные Силы Советского Союза, в начале войны по ряду причин попали в очень тяжелые условия. Однако трудный путь от западных границ до полей Подмосковья был не только путем неудач и страданий. Он отмечен массовым героизмом всех советских воинов. В этот период росли и закалялись командиры, политработники, инженеры и техники, крепло боевое мастерство воинов всех родов войск, в том числе и танковых. Благодаря героическому труду советского народа тяжелые потери в танках, понесенные в начале войны, были восполнены в невиданно короткие сроки. Возникла возможность создать новые танковые и механизированные корпуса. Эти корпуса предназначались для нанесения глубоких рассекающих ударов по врагу, развития успеха в глубине обороны противника и быстрого окружения его группировок.
Особенно блестяще проявились боевые качества танковых и механизированных корпусов под Сталинградом, при окружении войск 6-й армии Паулюса, а также в последующих победоносных сражениях Великой Отечественной войны.
Гвардейцы-танкисты в московской битве
Маршал бронетанковых войск М. Е. Катуков{66}
Великую Отечественную войну я начал в должности командира 20-й танковой дивизии 9-го механизированного корпуса, которым командовал тогда К. К. Рокоссовский. Однако дивизии и корпуса были расформированы из-за недостатка танков, и я получил приказ сформировать 4-ю отдельную танковую бригаду. К 2 октября 1941 года бригада была сосредоточена в Кубинке, в 60 километрах западнее Москвы, прикрывая шоссе и железную дорогу Москва - Минск.
В эти дни началось наступление гитлеровцев на Москву. В ночь с 1 на 2 октября 1941 года на Орел прорвалась танковая группа Гудериана. На орловском направлении наших войск почти не было, и дорога на Тулу и Москву оказалась открытой. 4-я танковая бригада получила приказ следовать к Мценску и далее в боевых порядках к Орлу, чтобы преградить дорогу Гудериану на Тулу. Эту задачу бригада с честью выполнила, в течение почти двух недель ведя неравные ожесточенные бои с авангардами 2-й немецкой танковой армии .
16 октября по телефону был получен приказ Верховного Главнокомандующего: погрузить личный состав и технику в эшелоны и следовать в прежний район дислокации для выполнения новой боевой задачи по обороне Москвы со стороны Минского шоссе. Я тут же доложил, что грузиться придется ночью в темноте, поскольку это дает возможность избежать бомбардировки врага, но при погрузке в этих условиях возможны аварии. Исходя из этого, я стал настойчиво просить разрешения двигаться своим ходом, заверив, что при этом мы придем скорее и без потерь. Сталин спросил: А как с моторесурсами? (Пройти надо было 360 километров). Я ответил, что моторесурсов хватит и для ведения боевых действий.
К исходу 19 октября 1941 года 4-я танковая бригада{67} вернулась на станцию Кубинка, оседлав шоссе и железную дорогу, идущие из Москвы в Минск.
Здесь хочется рассказать об интересном эпизоде, который произошел во время нашего марша. Когда 4-я танковая бригада двинулась в Кубинку, танк командира взвода лейтенанта Д. Ф. Лавриненко с членами экипажа Бедным, Борзых и Федотовым, охранявшими штаб армии, несколько задержался. Экипаж настойчиво стремился догнать основную колонну бригады, но это было нелегко. В Серпухове танкисты сделали остановку. Здесь же Лавриненко вызвал комендант города комбриг М. И. Фирсов, который сообщил, что по шоссе из Малоярославца идет колонна гитлеровцев численностью до батальона. Необходимо было задержать врага, но как? Комендант лишь ожидал прибытия в скором времени войск. Танкисты устремились на шоссе. Выбрали место у рощицы возле деревни Высокиничи и стали в засаду так, чтобы хорошо видеть дорогу. Лавриненко сел за пушку. Через несколько минут показалась вражеская колонна. Впереди шли мотоциклы, потом штабная легковая машина, за ней противотанковые орудия и пехота на грузовиках. Враг настолько был уверен в безопасности, что даже не организовал разведку. Когда колонна приблизилась, Лавриненко почти в упор открыл огонь осколочными снарядами по орудиям немцев. Два орудия были подбиты, и тут же танк ринулся вперед. Ведя огонь из пушки и пулемета, он врезался в колонну и стал таранить автомашины с пехотой. Вскоре подошли ожидавшиеся комендантом пехотные части и завершили разгром батальона гитлеровцев.
Танкисты Лавриненко в этом бою взяли на буксир несколько мотоциклов с колясками и одно противотанковое орудие с полным боекомплектом. Кроме того, их трофеями стали 13 автоматов и 6 минометов, а штабную машину своим ходом повел танкист Бедный. Все это они сдали коменданту города, а захваченные документы гитлеровцев были самолетом отправлены в Москву. В Кубинку Лавриненко вернулся 20 октября. Встретил его начальник политотдела бригады И. Г. Деревянкин и строго спросил, почему он опоздал. Я был тут же, и Лавриненко, доложив о прибытии, протянул мне пакет. Это оказалось письмо комбрига Фирсова, в котором говорилось:
Полковнику тов. Катукову.
Командир машины тов. Лавриненко Дмитрий Федорович был задержан мною. Ему была поставлена задача остановить прорвавшегося противника и помочь восстановить положение на фронте в районе г. Серпухова. Он эту задачу с честью выполнил и геройски проявил себя. За образцовое выполнение боевой задачи Военный совет армии{68} всему личному составу экипажа объявил благодарность и представил к правительственной награде.
Комендант города Серпухова комбриг Фирсов{69}.
20 октября мы получили приказ фронта выйти в район Чисмены, что восточнее Волоколамска, и занять оборону на участке у шоссе Волоколамск - Москва (населенные пункты Покровское, Васюково, Гряды) - между 316-й дивизией И. В. Панфилова и кавалерийской группой Л. М. Доватора. Теперь нам предстояло действовать в составе 16-й армии генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского. Мотострелковый батальон бригады был по этому же приказу выделен в помощь частям, действовавшим под Наро-Фоминском. На участке, где нам надлежало занять оборону и подготовить контратаки, мы вырыли окопы полного профиля, ложные окопы, ходы сообщения, оборудовали минные поля.
Противник, встретив упорное сопротивление нашей бригады, конников Доватора и 316-й стрелковый дивизии Панфилова, ослабил свой нажим, и наступило затишье, правда, настораживающее. Необходимо было провести самую тщательную разведку. Мотоциклы для этой цели в условиях распутицы не годились, тогда командир роты разведчиков Павленко, бывший кавалерист, привел коней с седлами, шашками, и наша разведрота превратилась в эскадрон кавалерии. Для разведки использовались и танки, которые углублялись на оккупированную врагом территорию, собирали сведения от местных жителей, нападали на гитлеровские гарнизоны, истребляли, захватывали пленных, штабные документы, уничтожали технику, доставляли населению советские газеты. Разведка позволила нам получить довольно правильное представление о том, что происходит в стане врага.
В начале ноября 10-я танковая дивизия противника Захватила Скирманово и несколько других населенных пунктов в районе Новопетровского. Противник клином врезался в нашу оборону и угрожал перерезать шоссе Волоколамск - Москва. В связи с этим бригаде и соседним стрелковым дивизиям была поставлена задача отбросить противника из района Скирманово и Козлове.
11 ноября я с начальником штаба бригады Кульвинским поехали в штаб армии. Здесь нас встретил начальник штаба армии М. С. Малинин и подал газету Правда от 11 ноября 1941 года, где было написано о присвоении мне звания генерал-майора танковых войск. Вошел К. К. Рокоссовский и со словами это еще не все передал мне приказ Народного Комиссара Обороны О переименовании 4-й танковой бригады в 1-ю гвардейскую танковую бригаду. В нем говорилось:
4-я танковая бригада отважными и умелыми боевыми действиями с 4.10 по 11.10, несмотря на значительное численное превосходство противника, нанесла ему тяжелые потери и выполнила поставленные перед бригадой задачи - прикрытия сосредоточения наших войск.
Две фашистские танковые дивизии и одна мотодивизия были остановлены и понесли огромные потери от славных бойцов и командиров 4-й танковой бригады.
В результате ожесточенных боев бригады с 3-й и 4-й танковыми дивизиями и мотодивизией противника фашисты потеряли: 133 танка, 59 орудий, 8 самолетов, 15 тягачей с боеприпасами, до полка пехоты, 6 минометов и другие средства вооружения. Потери 4-й танковой бригады исчислялись единицами.
Отличные действия бригады и ее успех объясняются тем, что:
1. Бригадой велась беспрерывная боевая разведка;
2. Осуществлялось полное взаимодействие танков с мотопехотой и артиллерией;
3. Правильно были применены и использованы танки, сочетая засады с действиями ударной группы;
4. Личный состав действовал храбро и слаженно.
Боевые действия 4-й танковой бригады должны служить примером для частей Красной Армии в освободительной войне с фашистскими захватчиками.
Приказываю:
1. За отважные и умелые боевые действия 4-ю танковую бригаду именовать: Первая гвардейская танковая бригада.
2. Командиру 1-й гвардейской танковой бригады генерал-майору Катукову представить к правительственной награде наиболее отличившихся бойцов и командиров.
3. Начальнику ГАБТУ и начальнику ГАУ пополнить 1-ю гвардейскую танковую бригаду материальной частью боевых машин и вооружением до полного штата.
Константин Константинович поздравил нас и пожелал успехов в предстоящих боях. Мы были, конечно, очень взволнованы и обрадованы этими известиями.
Получив необходимые разъяснения и уточнения но поставленной нам ранее боевой задаче, мы поспешили в бригаду. Известие о присвоении бригаде звания гвардейской было с воодушевлением воспринято всем личным составом.
Мы тщательно готовились к бою, красили танки в белый цвет, так как уже выпал снег, еще раз проверяли оружие и боезапасы. По приказу штаба 16-й армии ее части должны были уничтожить противника в районе Скирманово, Козлове, Марьино и выйти на рубеж реки Гряды. Нашей бригаде во взаимодействии с 18-й стрелковой дивизией ставилась задача уничтожить противника в Скирманово, а затем наступать вдоль шоссе и овладеть населенным пунктом Козлове. Атаку поддерживали четыре дивизиона артиллерии, фланги прикрывали 27-я и 28-я танковые бригады. Начало артподготовки назначалось на 9.00, атака - на 10.00 12 ноября.
В 6 часов утра в день атаки бригада заняла исходное положение. Мой командный пункт был расположен на опушке леса, в полуразрушенном погребе лесника, в километре от Скирманово.
Бригада строилась в три эшелона: в первом эшелоне - танки КВ и Т-34, во втором эшелоне - Т-34 и БТ, в третьем - резерв КВ и БТ. За вторым эшелоном шла мотопехота. Впереди - боевая разведка. Второй эшелон должен был поддерживать первый и вести огонь, охраняя его, ведь в то время еще не было самоходных артиллерийских установок. Атаковать приходилось в лоб, другой возможности не было. Бой начался в назначенное время. На нашу атаку противник ответил огнем орудий и вкопанных в землю танков. Часть танков врага стояла в сараях и вела огонь через проделанные амбразуры. Дзоты также вели огонь по нашей пехоте. Гитлеровцы бросили в контратаку свои танки. Завязалась танковая дуэль. Вдруг недалеко от кладбища в Скирманово появилось подразделение в красноармейских шинелях. Это было странно: там наших не могло быть. Присмотрелись... Переодетые гитлеровцы вели огонь по нашей мотопехоте. Пришлось произвести еще огневой налет. Танк старшего лейтенанта А. Ф. Бурды уничтожил на кладбище несколько дзотов и одно противотанковое орудие.
В этом бою противник не раз переходил в контратаки и подтягивал резервы. С наступлением темноты, под прикрытием огня танков наш мотострелковый батальон бросился в штыковую атаку на противника - гитлеровцы бежали, бросив технику.
В районе Скирманово танкисты уничтожили и взяли в качестве трофеев 21 танк, 8 орудий ПТО, 2 тяжелых орудия, 5 минометов, тягач, 13 дзотов, 7 пулеметных гнезд, было убито более 50 гитлеровских солдат и офицеров. Одно крупнокалиберное орудие с надписью на щите Стрелять только по КВ, несколько десятков снарядов, имевших не знакомую нам форму, мы отправили в Главное артиллерийское управление, а один оптический прицел нового образца, вынутый нами из немецкого танка, - в Главное автобронетанковое управление. Это были новинки, оказавшиеся очень полезными: подкалиберные снаряды с мягкой наружной оболочкой и закаленным сердечником внутри. Снаряды способны были пробить броню танка КВ. В дальнейшем, правда, гораздо позднее, мы получили свои советские подкалиберные снаряды.
К 3 часам пополуночи подразделения 18-й дивизии и нашей бригады закрепились в Скирманово. Бригада получила горючее и боеприпасы, танкисты ремонтировали поврежденную технику, готовясь с утра продолжать наступление.
В 6 часов утра 13 ноября наши гвардейцы вновь, взаимодействуя с 18-й стрелковой дивизией, 27-й и 28-й танковыми бригадами, повели наступление на Козлово. Героически сражались воины мотострелкового батальона. Погиб комиссар батальона Большаков, получил ранение командир Передерни, смертью героя пали танкисты Макаров, Матросов, Семенчук, Лескин. В бою особенно отличились экипажи Самохина, Луппова, Бурды и многих других. Под огнем отважно работали связисты: сержант Вавилов, сержант Угольков, солдаты Ворона, Шкворец, Мишин. Геройски проявил себя санинструктор Выдоборец: он шел в цепи с пехотой, перевязывал под огнем раненых и вынес с поля боя 12 человек. Хорошо поработали и ремонтники, подлечившие перед боем за Козлово в течение ночи пять танков.
Бой за деревню был упорный. Танки приходилось пополнять боеприпасами несколько раз. К 20.00 14 ноября мы освободили Козлово. За три дня ожесточенных боев враг потерял 34 танка, 25 орудий ПТО, 8 тягачей, 26 минометов, 5 тяжелых орудий; было разбито 13 дзотов, 21 пулеметное гнездо.
К утру 15 ноября нас сменили стрелковые части, а бригада вернулась в район Чисмены на старые позиции, чтобы привести себя в порядок и отремонтировать танки.
16 ноября наступление гитлеровцев на Москву возобновилось. Они стремились вбить клинья в нашу оборону на ряде участков, в том числе и на волоколамском направлении, и окружить Москву. На волоколамском направлении против частей 16-й армии было брошено две пехотные, четыре танковые и одна моторизованная дивизии, большое количество авиации. Удар пришелся по 316-й дивизии Панфилова, нашей бригаде и кавалерийской группе Доватора, но не застал нас врасплох. Бригада поддерживала танками панфиловцев, группу Доватора и обороняла свой участок, но танков было мало. Ожесточенные бои шли у населенных пунктов Матренино, Горюны, занятых гитлеровцами. Контратакой мы отбросили врага. На участке кавалерийской группы противник занял Морозове, Ширяево, Данилково. Совместной контратакой конницы и танков эти деревни также были освобождены.
Враг рвался и к населенному пункту Язвище, чтобы перерезать шоссе Волоколамск - Москва. Там сражался батальон пограничников под командованием Самойленко, два наших танка расположились в засаде (командиры экипажей Афонин и Лещишин), на позициях стояли две батареи зенитного дивизиона (командир Афанасенко). Товарищ Самойленко сообщил мне по телефону: Идут немецкие танки. Разведчик Горохов, выдвинувшийся на танке, доложил, что в районе Городище восемь немецких танков, у Язвище - десять и орудия тяжелой артиллерии. Храброму воину удалось подбить два танка и быстро вернуться, так как дальше пройти было нельзя. Гитлеровцы решили окружить батальон Самойленко и направили четыре танка на шоссе. Лещишин поджег головной танк, Афонин - задний, а потом они уничтожили и два оставшихся. Однако на шоссе появилось еще шесть танков и цепь пехоты численностью до батальона. Пограничники не смогли сдержать этого натиска и начали с боем отходить. Афонин и Лещишин, подбив еще два танка, ударили с флангов по вражеским пехотинцам и стали их давить. Затем танк Афонина перебрался на опушку леса и уже отсюда экипаж открыл огонь из пулемета по атакующим. Гитлеровцам удалось подобраться к отважным танкистам с тыла, и, забравшись на броню, они закричали: Рус, сдавайся! Увидев это, Лещишин направил на них свой пулемет. В результате смелых действий двух танковых экипажей была сорвана атака гитлеровцев, и батальон Самойленко вновь занял оборону на прежнем рубеже.
Бригаде было придано два бронепоезда, которые вели огонь по скоплениям противника. На станции Чисмена расположился командный пункт бригады. Оценив значение этой станции, гитлеровское командование решило разбомбить ее. Бомбовые удары примерно трех десятков бомбардировщиков были сильными, но меткостью не отличались, в результате поврежденными оказались пути, но прямых попаданий в бронепоезда не отмечалось. Однако броневые составы накренились, их пушки смотрели в землю. Я выделил рабочую команду для помощи бронепоездам, но гитлеровцы упорно вели бои в районе станции Чисмена и деревни Гряды. Батальон пограничников опять вступил в бой, а две зенитные батареи открыли огонь по танкам и пехоте врага. Огонь автоматических 37-мм пушек был губительным, врага охватила паника, и вскоре мы выбили его из соседней деревни Высоково. Здесь в сарае оказалось 30 пленных красноармейцев, которые тут же присоединились к зенитчикам. Полотно железной дороги было починено, бронепоезда вновь стали боеспособными.
Помню, что из зенитчиков в этом бою особо отличились: старший сержант Кищук, сержант Восконьян, политрук Остащев, лейтенант Чистов, младший сержант Новиков, солдаты Андреев, Парфенов, Михайлов.
17 ноября на правый фланг 316-й дивизии, где оборонялся один полк панфиловцев, враг бросил 30 танков. Им удалось занять деревни Голубцово, Ченцы, Шишкино, а затем и Лысцово. На этом участке панфиловцев поддерживал 1-й танковый батальон нашей бригады под командованием капитана В. Г. Гусева. Панфилов приказал полку восстановить положение и вернуть Лысцово. Гусев придал полку группу танков: три танка Т-34 и три танка БТ-7. Начальником группы был назначен старший лейтенант Д. Ф. Лавриненко. В первом эшелоне пошли три танка БТ-7 (экипажи Заики, Пятачкова и Маликова), а за ними - танки Т-34 (Лавриненко, Фролова, Томилина). Бой с 18 гитлеровскими танками длился всего семь минут, и, хотя за это время были повреждены машины Заики, Пятачкова, Фролова и Томилина, все же враг, потеряв семь танков, не выдержал и отступил. Два оставшихся боеспособными танка из группы Лавриненко ворвались в Лысцово, а за ними в деревню вступил и стрелковый полк панфиловцев. Задача была выполнена. Но в это время Лавриненко сообщили из штаба дивизии, что вражеские танки прорвались на другом участке и окружили деревню Мишино. Замаскировавшись, Лавриненко пошел наперерез по дороге, по которой двигалась колонна тяжелых и средних танков, состоящая примерно из 20 машин, а затем его танк стал в засаду. Танкисты рассчитывали на внезапность. Тридцать минут длился этот новый, еще более неравный бой, в котором Лавриненко сжег три средних и три легких танка, а затем скрытно отошел и соединился со своими частями у населенного пункта Гусенево.
16 ноября у разъезда Дубосеково вели бой 28 панфиловцев. 18 ноября немецкая пехота, поддержанная танками, обошла Гусенево, где располагался командный пункт 316-й дивизии. Вокруг рвались мины и снаряды. Генерал Панфилов вышел из блиндажа, чтобы отдать необходимые распоряжения, и в этот момент был убит осколком мины. Это была тяжелая утрата. Панфилов запомнился нам как настоящий боевой командир и душевный человек.
Восемь немецких танков появились у Гусенево. Лавриненко приказал механику-водителю Бедному занять место в танке, а сам сел за пушку и открыл огонь в упор. Он выпустил семь снарядов - семь вражеских танков было повреждено. Из горящих машин выскочили гитлеровцы и бросились к лесу, но были уничтожены. В это время в деревню ворвалось еще несколько вражеских танков. Они открыли огонь по машине Лавриненко. Один из снарядов пробил броню, раздался глухой взрыв. Лавриненко и Федотов с большим трудом вынесли умирающего радиста Шарова, а механика-водителя Бедного не удалось извлечь, потому что начал взрываться боезапас. Лавриненко и Федотов пешком отправились на новый командный пункт бригады. Капитан Васильев рассказал им, что он со своим экипажем тоже принял участие в ожесточенном бою у Гусенево: уничтожил танк противника и раздавил два пулемета. Его механик-водитель был ранен пулей в руку, но вел танк одной рукой.
В связи с отходом справа частей 8-й гвардейской стрелковой дивизии (так теперь стала именоваться 316-я дивизия) и слева - конников Доватора, создавалась угроза окружения нашей бригады. Я получил приказ сосредоточить бригаду в Новопетровском. К моменту получения этого приказа 11 танков с батальоном пограничников уже вышли в район Федюково и оказывали сопротивление наседающим гитлеровцам. Остальной состав бригады (мотострелковый батальон, зенитный дивизион и шесть танков) отошел в Новопетровское и во взаимодействии с вновь прибывшей танковой бригадой также вступил в бой. К 20 ноября бригада таким образом разделилась и сражалась на двух различных участках.
В Истру для нашей бригады пришло пополнение - пять танков Т-34 под командованием лейтенанта Коренного. Их встретил комиссар роты 2-го танкового батальона Самойленко и мой помощник по технической части Дынер. Самойленко повел танки в Федюково, но их остановил Доватор и просил помочь отбить атаку гитлеровцев. Я понимал, что конникам Доватора трудно отстоять Волоколамское шоссе, которое было в тот момент самым угрожаемым направлением, поэтому и приказал Самойленко оказать помощь кавалеристам. Это не единственный случай нашей выручки кавалерийской группы. Приведу еще пример. Штаб Доватора расположился в Язвище. Произошло так, что части группы отошли быстрее, чем предполагал Доватор, и штабу кавалерийской группы грозила опасность. Я послал тогда на помощь Доватору танк КВ (командир экипажа Молчанов), которому противостояло 16 вражеских танков. Молчанов занял позицию за крайней избой. Гитлеровские танки шли, не стреляя. Советский танкист первым открыл огонь и поджег три танка. Тут открыли огонь два противотанковых орудия, охранявшие штаб кавгруппы. Немецкие танки повернули обратно. Штаб Доватора отошел без потерь.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Персональные книжные рекомендации
Что почитать?
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги