Пятая жена миллионера

Глава 8. А не пошёл бы ты, милый…

16 апреля, Репино

Меня трясло. Внутренне, разумеется. Не хватало ещё показывать, что обидные слова задели!

Я выросла в детском доме. Нам с Димкой было по семь лет, когда погибли наши родители. Сами детдомовские, они вырвались из системы, победили её, не спились, не попали в тюрьму. Всю жизнь я хотела стать, как они. Вырваться и создать семью, раз какие-то непонятные силы отняли родителей. Стать матерью, женой. Я не курила и не пила. Никогда не делала ничего предосудительного, кроме нескольких раз, за которые давно раскаялась и попросила прощения. В ответ на провокации чаще всего молчала.

И сейчас у меня был выбор: промолчать или надерзить. Третьего варианта я не видела, возможно, потому что меня не научили выходить из таких ситуаций с честью и юмором. К тому же, все сегодня словно сговорились играть на моих нервах. Поэтому я подняла голову так, чтобы уж точно ничего не бояться, и сказала звенящим от волнения голосом:

— Спасибо за предупреждение. Я запомню. Добро пожаловать в гости, мама.

Свекровь подняла красиво нарисованные ниточки бровей и застыла, видимо, ища в голове достойный ответ. А я спросила:

— Ведь я могу называть вас мамой?

Свекровь покраснела так, что я думала — её кондрашка хватит. Обеспокоенно озаботилась:

— С вами всё в порядке? Пойдёмте в дом, я распоряжусь подать что-нибудь освежающее.

— Да ты хамка, деточка, — удивлённо заметила женщина. — Я знала, что Андрей в конце концов приведёт в дом такую наглую и невоспитанную девицу.

Она поправила причёску и с достоинством добавила:

— Я поговорю с сыном на твой счёт. Настоятельно прошу не следовать за мной.

Она развернулась и постучала в окошко водительской двери:

— Саша, пойдём, что ты опять застрял?

Замок щёлкнул.

— Иду, иду, — проворчали из открывшейся дверцы. Свекровь махнула рукой и пошла по дорожке к дому, цокая каблучками. Я стояла и смотрела, как из машины вытаскивает грузное тело пожилой мужчина. Должно быть, папа. Свёкор. Ещё один на мою бедную головушку…

Мужчина захлопнул дверцу и поправил криво сидевшие на носу очки в роговой оправе. Рассеянно оглядевшись, увидел меня и протянул руку:

— О, здравствуй!

Я удивилась, но пожала ладонь — не слишком крепкую, влажную. Свёкор сдвинул очки на кончик носа и сказал, присмотревшись:

— А вы не Алиса.

— Я Полина, — представилась осторожно. Мужчина закивал:

— Полина, ну да. Подруга Алисы?

Против воли я улыбнулась. На Альцгеймер не похоже, скорее всего, никто папе не сказал хорошую новость. Что ж, я скажу.

— Я жена Андрея. Мы поженились вчера.

— Да ты что?! — изумился свёкор, потирая ладонью лысину в обрамлении редких коротеньких тёмных волос. — Да, точно, я припоминаю. Тонечка говорила, что кто-то женился… А я пропустил мимо ушей, кто именно!

Мне стало смешно. При такой властной жене мужу всё равно, кто женится. Он согласится с любым предположением. Но вот Козочку помнит.

— Полина, ты прогуливаешься по даче? Составишь мне компанию? Очень интересно, что ты скажешь по поводу одной ситуации.

И мне любезно предложили локоть. Я не знала, что и думать. Свекруха морозится, свёкор гладит по шёрстке. Но ладно, посмотрим, что дальше будет. Я ухватилась за его руку, и мы медленно пошли по дорожке, но не к дому, а к озеру.

— Итак, представь, что ты — молодая современная леди, независимая, работающая, приличная, но из очень средней семьи. Скажем так, семья не бедная, но прекариаты, стремящиеся к люмпену. Представила?

Я поняла ровно половину, но вежливо кивнула. Свёкор продолжил:

— Твоя жизнь — это рутина. Работа, дом, работа, дом.

Ну да, это я могу представить очень легко!

— И вдруг, в один прекрасный день ты влюбляешься в молодого человека, который всем отличается от тебя: образованием, статусом, кругом общения…

О, да он мне мою историю рассказывает? Сейчас, небось, начнёт уговаривать развестись, потому что я никак не подхожу его сыночке… Я наморщила лоб и спросила:

— Ну так, а в чём проблема?

— Проблема в том, что если ты согласишься на его предложение, то не сможешь соответствовать. Твоя жизнь превратится в вечный стресс. Ты всегда будешь косо смотреть на его родню, а его родня будет косо смотреть на тебя. А твои родственники станут для тебя вечным стыдом! Понимаешь? Вот где дилемма!

Я пожала плечами. У меня нет родственников, кроме Димки. А он парень просто отличный. За него стыдиться я не собираюсь! Ну, а косые взгляды великолепной свекрови я уж как-нибудь выдержу. Да и вообще, что за глупые дилеммы?

— Во-первых, родни у меня нет. А во-вторых, вы уж меня извините, что не соглашаюсь с вами, но… Всегда можно совершенствоваться! Если нет высшего образования, можно слушать лекции, пойти на курсы, читать, в конце концов!

— Да! Да! Это, конечно, выход, да! — горячо согласился со мной свёкор. — Но ты не склонна к усилиям. Ты ленива в том, что не касается работы. Ты… парикмахер и эту работу знаешь лучше всего! Но книги, лекции? Зачем?

— О чём вы вообще говорите? — изумлённо спросила я. — Я официантка.

— А? — словно очнулся мужчина. — Полина, ну при чём здесь ты? Я же говорю о моей героине!

— Какой героине?

— Моего нового романа, разумеется!

Я выдохнула. Сумасшедший дом, ей-богу!

— Так вы не имеете ничего против меня?

— Против тебя? Нет, конечно! Ты милая девочка, полная положительных качеств, раз мой сын тебя выбрал. Впрочем, ему много раз не везло, поэтому я не строю иллюзий, — он поправил очки и виновато улыбнулся: — Видишь ли, он слишком добрый мальчик. Возможно, лучше было доверить его воспитание матери. Я тоже склонен видеть в людях только хорошее.

Я кивнула:

— Да, и именно поэтому его бывшие живут в этом доме.

— Что поделать, он не может бросить девочек в беде, и я его понимаю.

— Уж не знаю, действительно ли они в беде, — пробормотала я.

— Так что же с моей героиней? Я никак не могу нащупать её настоящий характер!

— А вы спишите её с меня, — с усмешкой посоветовала я ему. — Можете даже сделать её парикмахершей, я не обижусь. Но не считайте меня выскочкой. Я собираюсь во всём соответствовать вашему сыну.

Соответствовать я начала буквально сразу, как только мы поднялись на террасу дома. Семейство почти в полном составе собралось в гостиной. Матушка Андрея расположилась в кресле, попивая кофе из фарфоровой чашечки. Сам Андрей с дочками сидел на диване. Бывших жён, к счастью, нигде не наблюдалось. По лицу девочек было видно, что они с гораздо большим удовольствием оказались бы где угодно, лишь бы подальше от дома. Особенно красноречивым было выражение лица Василисы. Она оживилась, только когда я вошла в гостиную под ручку со свёкром, и сказала нарочито небрежно:

— Вот и ваша пропажа.

— О, Полина! — обрадовался Андрей. — Куда ты подевалась? Вижу, что с папой ты уже познакомилась! Иди сюда, я познакомлю тебя с мамой!

Я не успела даже рта раскрыть, как свекровь с горечью произнесла:

— Разочарую тебя, Андрюша, но мы перебросились несколькими фразами у ворот.

— Ну, так это отлично! — мой муж искренне улыбался. — Садись, Полинка, кофе будешь? Конечно, будешь, что за вопрос! Лена, будьте добры, чашку кофе для Полины.

Горничная взялась за кофейник, а я, отцепившись от свёкра, села на диван рядом с Андреем, сказала милым голосом:

— Да, дорогой, мы побеседовали с твоей мамой. Я даже попросила разрешения так называть её, но ответа пока не получила.

— Разумеется, солнышко, зови мою маму мамой, это ей понравится!

— Солнышко — это МОЯ мама, — упрямо буркнула Прасковья. Я удивлённо уставилась на девочку — чего ей опять неймётся? Мы же вроде договорились и примирились…

Василиса фыркнула и протянула, объясняя:

— Девичья фамилия третьей жены папы — Солнцева. Отсюда «солнышко».

— Василиса, — с укором сказал Андрей. Девушка пожала плечами и отвернулась. Андрей чмокнул меня в щёку и повторил: — Зайчик, зови мою маму мамой, это даже очень мило!

Тяжкий вздох из Василисиного угла заставил меня с раздражением повернуться к ней:

— Что опять не так?

— Зайчик — это моя мама. Зайцева.

Мне всё это порядком надоело, поэтому я спросила с издёвкой:

— А Козочка? У неё фамилия Козловская?

— Угадала, — неожиданно развеселилась Прасковья. — И ещё есть Кристина, угадаешь её погоняло?

— Прасковья, так не говорят в приличном обществе! — повысил голос Андрей. А я наморщила лоб:

— Дай подумать… Котик? А фамилия Кошкина?

— Котёночкина! — зашлась в хихиканьях вредная девчонка. — Полина, Полина, а какая у тебя фамилия? Надо сразу пого… то есть, кличку придумать!

Мне отчего-то тоже стало смешно. Ну а что, не плакать же! Я ответила Прасковье, усилием воли удерживаясь от истерического смеха:

— Любимова я!

Тут уже и Василиса не выдержала, заржала, как молодая лошадь, и повалилась на диван. А Прасковья почти серьёзно обратилась к отцу:

— Ты будешь звать её «любимка»!

— Прекратите издеваться! — обиделся Андрей. — Девочки! Мама! Ну хоть ты скажи им.

— Сыночка, а что ты хотел, золотой мой? — в голосе свекрови мёд звучал вперемешку с ядом. — У Прасковьи ужасное воспитание. Мать её совершенно забросила, эта Мика — кошмарное имя, кстати! — никак не подходит в гувернантки, а твои бывшие жёны девочкой не занимаются.

Она откинулась на спинку кресла и закончила торжествующе:

— У семи нянек дитя без глаза!

— Мика хорошая! — выкрикнула девочка. Её голубые глаза блеснули сердито и обиженно. — И мама меня не забросила! А ты злая!

Она вскочила с дивана и умчалась на второй этаж, топоча кроссовками по лестнице. Василиса заметила своим обычным скучным голосом:

— Ну вот, опять Пашку затравили. Ладно, бабуленция, было приятно повидаться. Дед, чао! Я пошла к себе.

Она всунула наушники поглубже в уши и тоже ушла наверх.

С каким удовольствием я тоже покинула бы гостеприимное общество свекрови! Но Андрей обнял меня, прижимая к себе, пробормотал:

— Дурдом, а не семья.

— Полностью с тобой согласна, — шепнула я ему. — Андрюша, выйдем? Мне нужно с тобой поговорить.

Он кивнул и взглянул на мать. Та картинно махнула рукой:

— Не заботься обо мне, сыночка. Иди, тебе наверняка не терпится уединиться с молодой женой.

— Тонечка, тебе надо отдохнуть, — заботливо сказал свёкор. Свекровь пожала плечами:

— Да, конечно, я приехала сюда отдыхать. У меня же нет других забот, кроме отдыха. И у сына неотложные дела…

— Мама, я зайду к тебе попозже, хорошо? — мягко спросил Андрей. Его отец сделал нам знак из-за спины супруги. И мы поняли. Я встала первой, сказала с улыбкой:

— Простите, но я немного украду у вас своего мужа. Думаю, в первый день после свадьбы у меня есть на него некоторые права.

Как скривилась моя свекровь — ни в сказке сказать, ни пером описать! Будто ей в кофе накидали лимонов! Но Андрей уже встал, увлекая меня за собой, и сделать его мать уже ничего не могла. Поэтому только царственным жестом отпустила нас. Интересно, у них в роду были аристократы?

Муж быстрым шагом вышел во внутренний двор. Стол был уже убран, нигде никого, кроме вездесущего Фильки, который немедленно пригалопировал, едва завидев нас. Я, естественно, шарахнулась от него за спину Андрея. А муж весело рассмеялся, приняв тушу пса на себя:

— Полинка, ты что, боишься собак?

Я увидела, как пальцы Андрея задорно чешут лохматую густую шерсть на шее и спине огромного пса, как тот блаженно жмурится, прижимая уши к голове, и сказала уже немного смелее:

— Я не боюсь. Я подружилась с Пушкой. А это… монстр, а не собака.

— Филимон абсолютно и бесповоротно безобидный, как маленькая черепашка, — заявил Андрей и обратился к псу: — Филя, сидеть!

Пёс с готовностью плюхнул тощий зад на доски террасы. Андрей поднял руку:

— Филя, лежать!

Волкодав медленно двинулся передними лапами вперёд, чтобы уложить их на пол. При этом взгляд собаки был прикован к лицу Андрея. Муж сказал:

— Видишь! Он очень послушный! Нужно только найти к нему подход.

— Андрей! Я вышла замуж за тебя, и хочу найти подход к тебе! А в этом доме нужно находить подход к туче людей и зверей!

Я оглянулась беспомощно и спросила:

— Тут есть место, где мы можем уединиться? Чтобы никого, вообще никого!

Андрей мягко улыбнулся, взял меня за руку и сказал:

— Пойдём.

Мы шли сквозь лес, огибая хаотично росшие сосны, рука в руке. И в этот момент я снова была невестой айтишника Андрея. Родилась надежда, что всё же мы сможем быть счастливы в этом дурдоме, правда, я пока не знаю как. Но мой муж разберётся со всем и со всеми. Ведь он любит меня.

Мы обошли озеро стороной, и я увидела смешной и странный домик, что-то среднее между беседкой и шале. Круглое одноэтажное строение состояло, как и большой дом, из одних окон, закрытых жалюзи, и было покрыто черепичной крышей, напомнившей мне широкополую вьетнамскую шляпу. Андрей указал на домик рукой и сказал мне с улыбкой:

— Прошу пожаловать в мой маленький уголок мира и тишины.

— Ты уверен, что тут никого не и не будет кроме нас?

— Уверен, малыш. Прислуга и остальные знают, что сюда лучше не приходить.

— Иначе?

— Иначе — отшлёпаю! — усмехнулся он. — Пошли, ты увидишь, как там хорошо.

Открыв дверь, он пропустил меня вперёд. Я вошла в большую комнату, в которой посередине стояла круглая кровать, засланная красивым бельём в чёрно-серых тонах, у одного из окон стоял обеденный стол со стулом, а с другой стороны круга — глубокое кресло со встроенной подставкой. Андрей сказал:

— Вот. Здесь я работаю, когда меня все достают.

— Миленько, — признала я, оглядевшись. — Но темновато.

Он взял пульт со стола, и по нажатию пальца жалюзи приподнялись с лёгким жужжанием. Сразу стало светлее и словно даже теплее. Андрей открыл маленький бар слева от кровати и спросил:

— Хочешь пива? Есть ещё белое вино…

— Вино, — решила я. Пиво — слишком несерьёзно для предстоящего разговора. Прошлась по комнате и села на кровать. Вскочила. Спросила: — С кем ты спал здесь?

— Один, Полина, — ответил Андрей, наливая жёлтое вино в узкий бокал. Он повернулся ко мне и добавил: — Ты первая из моих жён, которую я привёл сюда.

— Почему?

Бокал приятно холодил пальцы, вид любимого мужа будоражил желание, но я не собиралась сдаваться так быстро. Сначала разговор — потом всё остальное.

Андрей потянул меня за руку, усаживая обратно на кровать, сказал:

— Потому что я тебе доверяю на все сто.

И сел рядом.

— А остальным, значит, не доверял?

— Неправильная постановка вопроса, — усмехнулся он. — Просто прими как факт: ты здесь, а они нет.

О, и Анфиса говорила о том же! То есть они предлагают мне мириться с «гаремом», утешая себя тем, что у меня привилегии, как у любимой жены? А если я не согласна?

— Андрей, я всего лишь хочу понять свой статус в твоём доме, — сказала совсем не то, что хотела. Андрей-айтишник снова исчез, а вместо него появился Андрей-миллионер. И в этом виде я слегка его побаивалась, потому что этого человека не знала.

Муж обнял меня, поцеловал в висок, ответил спокойно:

— Твой статус — моя жена, какой же ещё? Я уже сказал, что ты можешь делать всё, что тебе захочется, распоряжаться в доме, командовать прислугой… У тебя есть деньги на карточке, карточка в сумке в твоём кошельке. Кстати, тебе понравился мой подарок?

Я машинально тронула телефон в кармане и кивнула, смущаясь:

— Не надо было… Мне вполне нравился мой мобильник.

— Я знаю. Но мне хочется, чтобы ты носила мой подарок, потому что у тебя должно быть всё лучшее.

— Ну… этот подарок как-то слишком…

— Это только начало, Полин, — Андрей развернул меня лицом к себе и поцеловал. Как раньше, как в той жизни, когда всё было так просто и понятно… Я с удовольствием нырнула в его объятия, окунулась с головой в любовь, которую мой муж не раз демонстрировал мне, пытаясь не задохнуться от счастья. А потом отстранилась — резко и напряжённо:

— Подожди. Не сбивай меня. Ты меня сбиваешь сейчас!

— Что ты хотела ещё узнать? — рассмеялся Андрей, встав. — Только быстро, а то вчера нам не удалось провести нормальную первую брачную ночь!

— Не терпится, да? — я подхватила его улыбку, но усилием воли заставила себя посерьёзнеть: — Я хочу знать, почему ты мне всё не рассказал сразу.

— В смысле? Всё? Вот это вот? — он кивнул на стены и окна домика.

— Да, и вот это вот.

— Ладно. Скажу. Я боялся.

— Чего это, интересно?

— Что ты меня бросишь.

— Дорогой, если ты не в курсе, то я тебя просвещу! Мне очень хотелось тебя бросить именно сегодня! — язвительно ответила ему на эту дурость. Андрей покачал головой:

— Нет, сегодня мне уже не страшно, ты ведь моя жена. Я правда не хотел тебя потерять, Полинка.

— Как будто разводов не изобрели…

— Не говори так, малыш! Я люблю тебя и хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь.

Его пальцы игриво забрались мне под кофточку, щекоча, разбудили желание, заставили прильнуть, обнять, потянуться к губам. Я была уверена в любви Андрея — мы родственные души, у нас сопряжение на уровне души, а не только плотское. Но в мозгу упрямо свербела мысль, которую я всё же высказала, задыхаясь от возбуждения:

— Ты должен был познакомить меня со своей семьёй… Теперь они будут меня ненавидеть!

— Они тоже тебя полюбят, Полишка, тебя невозможно не любить!

Он решительно запечатал мне рот поцелуем, и нам пришлось ставить бокалы куда попало. Руки гладили нежно и страстно, Андрей положил меня на кровать, прижимая своим телом, и я не стала противиться. Сама хотела того же! И получила.

Как было здорово заниматься любовью на удобной кровати шириной в футбольное поле! Как было приятно комкать пальцами шёлковую простыню, которая ласкала кожу, скользкая, мягкая, словно живая! Как сладко было ощущать себя центром вселенной для человека, который сам стал центром вселенной, и вспоминать его слова: «всю оставшуюся жизнь!»

И пусть все остальные идут к чёрту! Я не отдам это всепоглощающее счастье ни за что на свете — ни из-за детей, ни из-за свекрови, ни, тем более, из-за каких-то там бывших жён! Я не просто младшенькая в гареме. Я — жена Андрея, миллионер он или айтишник. Я люблю его, и это взаимно, кто бы что ни говорил и ни думал.