Пьесы

К о н у р д ж а - б а й.

О г у л ь н и я з — его жена.

М о в л я м — их сын.

М е р е д — их сын.

Г ю л я л е к — их дочь.

К о в ш у т — чабан.

Д ж е р е н — его сестра.

А х м е д — слуга в доме Конурджа-бая.

П е р в ы й ч а б а н.

В т о р о й ч а б а н.

Т р е т и й ч а б а н.

Ч а б а н ы, п о д п а с к и.

События происходят в Каракумах в годы Октябрьской революции.

ПРОЛОГ

Затемненная сцена. Контуры трех чинар. Колодец.

На авансцену выходит К о в ш у т. Свет падает только на него.

К о в ш у т. Здравствуйте, мои дорогие!

Голос Гюлялек: «Здравствуй, Ковшут!»

Голос Мереда: «Здравствуй, Ковшут!»

Голос Джерен: «Здравствуй, Ковшут!»

Голос Ахмеда: «Здравствуй, братишка Ковшут!»

Опять я пришел к вам. Плохо мне без вас. Вы ушли, оставили меня одного. Меред, а ведь вместо тебя должен был уйти я!

Голос Мереда: «Да, кто-то уходит, кто-то остается. Борьба не бывает без жертв, Ковшут!»

Голос Джерен: «Такова судьба, брат мой!»

Голос Гюлялек: «Не терзай себя, Ковшут! Ты поступил как настоящий мужчина!»

Голос Ахмеда: «Не грусти, Ковшут!»

Вы всегда со мной — в моем сердце, дорогие мои! Всегда, пока я жив! Всегда! (Пауза.) Но как жаль, что вас не было рядом со мной, когда мы начали новую жизнь, когда мы поплыли к новому берегу!

Гаснет свет. Ночь в Каракумах. Гремят гром. Сверкает молния. Начинается ливень. Слышны голоса: «Эй, все, кто в колодце, — вылезайте наверх! Овцы могут погибнуть!.. Овцы!.. Спасите отару!.. Помогите!.. Помогите!..»

Голос Ковшута: «Эй, отец, отец, где ты?! Отец!.. На помощь, люди!.. О аллах, да что же это такое?!»

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Наутро после грозы. Небо очистилось. На нем радуга.

Справа на сцене небольшой бассейн, сделанный из прутьев, обмазанных глиной.

Слышится блеяние овец, ягнят, голоса чабанов.

К о в ш у т, невеселый, стоит у колодца, положив руку на деревянный вал. В другой руке у него букетик красных маков.

К колодцу подходит Г ю л я л е к с ведрами в руках.

Г ю л я л е к. Дай-ка мне веревку, парень. Помоги.

К о в ш у т (прячет цветы за спину). О-о, Гюлялек!.. Веревку?.. Сейчас, сейчас…

Г ю л я л е к. Что с тобой, Ковшут? Почему такой грустный? Слава аллаху, буря промчалась.

К о в ш у т (вздыхает). Да, промчалась…

Г ю л я л е к. Но что случилось, Ковшут? Я вижу по твоему лицу, у тебя какая-то неприятность. Да?

К о в ш у т. Да, случилась. И еще случится. Конечно, если тебе суждено всю жизнь батрачить…

Г ю л я л е к. Но ведь ты мужчина, Ковшут. А настоящий мужчина должен суметь однажды повернуть вспять коня своей судьбы, если конь идет не той дорогой, что надо. И еще учти, Ковшут: девушки любят смелых, удачливых. Девушки любят победителей! (Понизив голос, с улыбкой, многозначительно.) Ковшут, я хочу увидеть тебя победителем. Слышишь меня, Ковшут?

К о в ш у т. Ты сыплешь соль на мою рану, Гюлялек. Безжалостно! Она горит!

Г ю л я л е к. Раны надо врачевать, джигит! Достань лекарство и излечись.

К о в ш у т (раздраженно). «Лекарство, лекарство»!.. Можно подумать, лекарство для этих ран по карману таким беднякам, как я.

Г ю л я л е к. Но и надежду терять не стоит, а, джигит? Отчаяние — наш, женский, девичий, удел. Достаточно наших слез…

К о в ш у т. Посмотри на эти цветы. (Показывает букет.) Только что, когда я рвал их, они были совсем свежие, живые, а сейчас уже начали увядать. Так и надежда. Она не живет в сердце сама по себе…

Г ю л я л е к. То же самое говорю и я.

К о в ш у т. А я говорю тебе: моя надежда — ты! И лекарство от моей тоски — ты! Ты! Ты! Ты! Слышишь, Гюлялек?

Г ю л я л е к. Как тебя не услышать? Оглушил своим криком. Тише! Родители услышат!

К о в ш у т. Не хочу — тише! Ты — моя надежда! Моя судьба! Моя Гюлялек! Гю-ля-лек!

Г ю л я л е к. Не ори так, парень! Лучше помоги воды набрать. Мать ждет воду.

Слышится крик Огульнияз: «Эй, Гюлялек, девчонка, куда ты пропала? Гюлялек!»

Ковшут достает воду из колодца, наполняет ведра.

Я пошла.

К о в ш у т. Подожди. Скажи мне еще что-нибудь.

Г ю л я л е к. Я уже сказала. Или ты не понял?

К о в ш у т. Мне мало этого. Скажи еще!

Г ю л я л е к. Говорят: веревка хороша длинная, а речь — короткая.

К о в ш у т. И еще говорят: нежное слово слаще меда.

Г ю л я л е к. Сначала заимей улей — потом будешь есть мед. Джигит прежде всего в деле джигит. (Уходит.)

Появляются К о н у р д ж а - б а й и А х м е д.

А х м е д. Бай-ага, говорят, с отарой беда случилась?

К о н у р д ж а - б а й. А ты и рад повторять недобрую весть, проклятый раб! Вы не успокоитесь, пока не разорите меня и не сведете в могилу.

Появляется О г у л ь н и я з.

О г у л ь н и я з. Ахмед! Куда ты пропал, ленивый осел? Где дрова для тандыра?

А х м е д. Я был с хозяином. Готовил ему кальян.

Огульнияз уходит, появляется М о в л я м.

К о н у р д ж а - б а й. Что с отарой, Ковшут?

К о в ш у т. Слава аллаху, бай-ага, большую часть отары удалось спасти.

М о в л я м. Аллах аллахом, а сам-то ты где был в ливень, батрак? Небось дрыхнул в пустом колодце?

К о н у р д ж а - б а й. Что это за чабан, который не может справиться с одной отарой?

К о в ш у т. Мы с отцом обшарили всю окрестность, бай-ага, бархан за барханом. Я считаю, что нам еще повезло…

К о н у р д ж а - б а й. Хорошенькое везение! Пропало больше ста овец!

К о в ш у т. Буря виновата, бай-ага. Мы-то с отцом ни при чем.

М о в л я м. Кто знает…

К о в ш у т. Как вы можете не верить мне, Мовлям-бай? Не первый день знаете меня и отца.

А х м е д. Ты — честный человек, Ковшут. Все в Каракумах знают это. Ведь ты — сын Сейитли-ага!

К о н у р д ж а - б а й. Ах, какая беда! Не пять, не десять — больше ста овец!.. Никогда еще меня так не грабили!

К о в ш у т. Никто вас не грабил, бай-ага. Ну, испугались овцы, отбились от стада… Возможно, приблудились к отарам других баев. Найдутся, я думаю… Кто в наших краях посмеет позариться на добро Конурджа-бая? Овцы-то клейменые.

А х м е д. Верно он говорит, бай-ага. Помните, у нас собака пропала — Акбай? Ведь нашли же в конце концов…

К о н у р д ж а - б а й. Ду-рак! Не суй свой нос куда не следует, раб!

К о в ш у т. Бай-ага, дайте мне четыре-пять дней сроку. Надо расспросить чабанов у дальних колодцев. Не может столько овец пропасть бесследно.

М о в л я м. Раз ты не нашел их до сих пор, уже не найдешь. Другие-то чабаны нашли своих.

К о в ш у т. Мы с отцом находились в низине и были застигнуты бурей врасплох. Не успели добраться до загонов.

М о в л я м. Сами-то добрались.

К о в ш у т. Что вы хотите сказать этим, Мовлям-бай? Ведь лежачего не бьют. Или вы не знаете, в каком состоянии мой отец? Бедняга надорвал сердце, бегая по барханам, собирая стадо.

К о н у р д ж а - б а й. С отцом твоим ничего не случится. Отлежится. Главное — овцы, которых вы потеряли.

К о в ш у т. Из-за них-то отец и слег. Неужели скотина для вас дороже, чем человек, бай-ага?

А х м е д. Да, Сейитли-ага очень плох. Я был у него. Худо ему, бедняге.

М о в л я м. Я давно раскусил этих притвор, этих хитрецов!

К о в ш у т. Говорите яснее, Мовлям-бай.

М о в л я м. Сами бьете, сами же и кричите: «Караул!»

К о н у р д ж а - б а й. Довольно болтать! Итак, Ковшут, сколько тебе надо дней, чтоб найти отбившихся овец?

К о в ш у т. Я уже сказал, бай-ага. Сейчас только проведаю отца и отправлюсь на поиски. А если несколько овец не найду, можете высчитать из нашего заработка.

К о н у р д ж а - б а й. Что?! Что ты сказал! Ты еще смеешь мне говорить о каких-то заработках?

К о в ш у т. Бай-ага, и я, и Джерен, и наш отец много лет служим у вас. Отец поседел, приумножая ваши отары. Но до сего дня вы ни разу не заплатили нам за наш труд.

М о в л я м. Да как ты смеешь, чабан, спорить с нами, говорить о какой-то плате? Кто подучил тебя?

К о в ш у т. Я не спорю, но…

К о н у р д ж а - б а й. Молчи! Даю тебе три дня сроку. Если за это время не найдешь пропавших овец, не обижайся!

К о в ш у т. Если найду — найду, а не найду, так что же делать?.. Вот он — я, можете зажарить меня в тандыре живьем и съесть. Возмещать вам убытки мне нечем.

М о в л я м. Мы найдем, чем тебе возместить.

К о в ш у т. Учтите, Мовлям-бай, я не позволю никому задевать мою честь! Ни-ко-му!

К о н у р д ж а - б а й. Можно подумать, у тебя есть честь, чабан!

К о в ш у т. Бай-ага, и вам я не советую оскорблять меня.

А х м е д. Да, да, лучше договориться по-хорошему.

М о в л я м. Чего тут договариваться? Цена пропавших овец — твоя сестра. Ты слышишь, Ковшут?

К о в ш у т. Замолчите, Мовлям-бай!

М о в л я м. А если не замолчу — что будет?

К о в ш у т. Пожалеете!

А х м е д. Ковшут, брат мой, успокойся! Не горячись! Ступай, займись своим делом.

К о н у р д ж а - б а й. Мовлям, не надо сейчас об этом!

М о в л я м. А что я сказал?.. (Ковшуту.) Чего ты петушишься? Лучше бы одевал свою сестру понаряднее.

К о в ш у т. Подлец! (Выхватывает нож, кидается к Мовляму.)

Ахмед удерживает Ковшута. Мовлям сует руку за пазуху. Конурджа-бай стискивает руку сына.

К о н у р д ж а - б а й. Ковшут, учти, мы свое слово сказали! Потом пеняй на себя! (Мовляму.) Пошли!

Конурджа-бай и Мовлям уходят.

А х м е д. Ковшут, не горячись, брат. Все равно тебе не осилить их. Лучше отправляйся на поиски овец. (Уходит.)

К о в ш у т. Проклятая жизнь! Как мерзко устроен этот мир! Подонок зарится на твою сестру, а ты ничего не можешь сделать! (Уходит.)

Появляется Д ж е р е н.

Д ж е р е н. Где же Ковшут? Отец сказал, он может быть у колодца, но его здесь нет.

Появляется М о в л я м.

М о в л я м. О, Джерен!.. Какая ты уже большая! Стройная, статная! И симпатичная, тьфу, тьфу, не сглазить бы! А давно ли бегала девчонкой? Тебе замуж пора, красавица!

Д ж е р е н. Ой, что вы, Мовлям-ага!

М о в л я м. Не надо смущаться, милая! Рано или поздно девушка должна выйти замуж за кого-нибудь. И чем раньше — тем лучше.

Появляется О г у л ь н и я з.

О г у л ь н и я з (ворчит). Ленивый осел! Ни брань, ни уговоры не действуют на него! Весь день дурака валяет. На голову норовит сесть. Ну, обнаглели!.. Совсем обнаглели эти слуги и батраки! Что за времена настали?! (Замечает Джерен и Мовляма.) Тьфу, нечистая сила! Что люди скажут?.. (Ловит на себе злой взгляд Мовляма.) Нет, нет, я ничего не видела. Ухожу… Эй, проклятый раб! Куда ты провалился?

Джерен хочет уйти. Мовлям преграждает ей дорогу, пытается задержать. Джерен убегает.

М о в л я м (вслед ей). Далеко не улетишь, пташка!.. Считай, ты у меня в руках. Мать, иди-ка сюда!

О г у л ь н и я з. Нет, нет, я ничего не видела! Ой, а где же Джерен?

М о в л я м. Джерен ушла. Она уже вполне созрела для замужества. Цветок, сорванный на рассвете, имеет особый аромат.

О г у л ь н и я з. Что ты хочешь сказать этим, сынок?

М о в л я м. Хочу сказать, что девушку надо поскорее прибрать к рукам.

О г у л ь н и я з. Это уж как получится, сынок.

М о в л я м. А ты постарайся, чтобы получилось, мать! Я прошу тебя. Слышишь?

О г у л ь н и я з. Слышу, Мовлям-джан, слышу. (Уходит, продолжая ворчать.)

М о в л я м (зло смеется). Погоди, я с тобой рассчитаюсь, Ковшут-хан! Ты у меня получишь под дых, спесивый чабан! Я не буду сыном Конурджа-бая, если не заполучу твою сестру!

З а н а в е с.

Декорации те же. Тот же день, под вечер.

Голос Ахмеда: «Эй, бай-ага, с вас магарыч! Меред приехал! С вас магарыч!»

Появляются А х м е д и М е р е д. У Мереда на плече хурджун.

А х м е д. Эй, бай-ага, поздравляю! Меред приехал! Встречайте сына! Меред вернулся!

М е р е д. Ну, как вы здесь поживали, Ахмед-джан? Все ли живы-здоровы?

А х м е д. Все живы-здоровы. Бай-ага поправился на полпуда. Твой брат Мовлям-бай недавно приехал.

М е р е д. Мовлям? Погостить?

А х м е д. Не погостить — насовсем приехал. Видимо, в городе ему не очень повезло.

М е р е д. Возможно.

А х м е д. Ты вернулся — для меня сегодня праздник, Меред-ага! Извини, я пойду побыстрее, обрадую хозяина. (Убегает.)

М е р е д (раздумчиво). Итак, Мовлям вернулся…

Входит К о в ш у т. У него озабоченный вид. Не замечает Мереда.

Ковшут!

К о в ш у т. Меред?!

М е р е д. Да, я. Здравствуй, друг!

К о в ш у т. Здравствуй. И ты вернулся?

М е р е д. Как видишь. У тебя случилось что-нибудь? Почему такой невеселый?

К о в ш у т. Ну вот, еще один хозяин появился — интересны ему мои беды!

М е р е д. Что с тобой, Ковшут? По-моему, я не сказал ничего обидного.

К о в ш у т. Оставь притворную вежливость и приступай к допросу. Я нашел не всех ваших пропавших овец. Пятьдесят голов как сквозь землю провалились. Что будете делать со мной?

М е р е д. О чем ты толкуешь, Ковшут? Не понимаю.

К о в ш у т. Все ты прекрасно понимаешь. Не притворяйся.

М е р е д. Говорю — не понимаю. Я ведь только что приехал. Объясни, что произошло? Овцы пропали?

К о в ш у т. Твой отец все объяснит тебе.

М е р е д. Ковшут, мы ведь выросли вместе. С детства ты был моим лучшим другом. И сейчас я для тебя не байский сынок, а друг, товарищ, брат. Скажи, я могу чем-нибудь помочь тебе?

К о в ш у т. Вряд ли. Речь идет об овцах, о добре твоего отца. Ведь это и твое добро. Поэтому ты будешь помогать не мне, а своему отцу и брату, — брать меня за горло. Своя-то рубашка ближе к телу…

Голос Огульнияз: «Сыночек вернулся! Свет моих очей вернулся!»

Вбегает О г у л ь н и я з.

М е р е д. Мама!

О г у л ь н и я з. Меред-джан! Сыночек! Родной мой! Вернулся живой и здоровый! (Обнимает сына.)

М е р е д. Как вы тут жили, мама? Где отец? Где Гюлялек, Мовлям?

О г у л ь н и я з. Сейчас, сейчас придут… Вах, как я скучала по тебе, родной! Дай полюбуюсь на тебя, душа моя!

Появляются К о н у р д ж а - б а й и А х м е д.

К о н у р д ж а - б а й. Меред, сынок! Живой, здоровый! (Обнимает сына.) Слава аллаху!

К о в ш у т. Бай-ага, часть ваших овец…

К о н у р д ж а - б а й. Да погоди ты с овцами! (Мереду.) Настоящим джигитом стал, сынок! Не сглазить бы!

О г у л ь н и я з. Да поможет нам господь! Наконец-то мы все вместе!

К о н у р д ж а - б а й. Ну, как успехи, сынок? Закончил учебу?

М е р е д. Можно сказать, закончил, отец… Вернее, отучился. В мире такие события происходят! По России идет революция. Слышал, наверное? Сейчас пока не до учебы.

К о н у р д ж а - б а й. Так, так. Значит, слухи, которые доходят до нас, не лишены основания? Слухи про новую власть в Ашхабаде…

М е р е д. Это не слухи, папа. Это — правда.

А х м е д. Меред-джан, мы тоже не живем без событий. У нас несколько дней подряд бушевала буря. Нанесла урон многим отарам.

К о н у р д ж а - б а й (Ковшуту). Ну, рассказывай, что там у тебя? Нашел овец?

К о в ш у т. Многих нашел, бай-ага, но пятьдесят две овцы как сквозь землю провалились.

К о н у р д ж а - б а й. Что же теперь будем делать?

К о в ш у т. Не знаю, бай-ага.

К о н у р д ж а - б а й. Придется нам подсказать тебе.

К о в ш у т. Будьте великодушны, бай-ага! Бог даст, мой отец поправится, мы будем, как прежде, работать на вас и возместим убыток.

К о н у р д ж а - б а й. Работа работой, но ведь у нас и уговор есть. Забыл?

К о в ш у т. Бай-ага, разве мы с отцом виноваты? Ведь стихийное бедствие!

К о н у р д ж а - б а й. Ладно, хватит! Иди займись своим делом. Я свое слово сказал.

К о в ш у т. Бай-ага…

К о н у р д ж а - б а й. Разговор окончен. Уходи!

Ковшут уходит.

М е р е д. Отец, в самом деле, ведь стихийное бедствие — это как судьба. Ковшут не виноват. И ты не бедный человек. Войди в его положение.

О г у л ь н и я з. Да, видимо, так было суждено. Все в нашей жизни от аллаха!

А х м е д. Ты права, хозяйка. Все — от судьбы. Ведь и человек умирает, когда приходит его смертный час.

К о н у р д ж а - б а й. Ну вот, сын у меня, называется! Рачительный наследник! Будущий хозяин! Видимо, Мовлям был прав, когда рассказывал о тебе, о твоем легкомыслии. Мать, забирай своего сына, идите домой! Там я с ним потолкую.

О г у л ь н и я з. Пойдем, сынок. Сними свой хурджун. (Берет хурджун Мереда. Ахмеду.) Возьми его хурджун. Почему он такой тяжелый, Меред-джан? Что у тебя там? Уж не камни ли?

М е р е д. Там книги, мама.

А х м е д. Книги? Что это такое, Меред-джан?

М е р е д. Книги — верные мудрые друзья, Ахмед!

А х м е д. Друзья?! Но как тебе удалось поместить их всех в один хурджун?

М е р е д (смеется). Наивная душа, Ахмед! Большой ребенок! Ничего, я думаю, настанет день, когда книги станут и твоими друзьями. Книги учат человека, как правильно жить, как добиться в жизни счастья.

К о н у р д ж а - б а й (мрачно). Уж не для того ли ты вернулся, Меред, чтобы и меня, своего отца, человека в летах, учить уму-разуму?

М е р е д. Я вернулся, чтобы научить, как надо бороться за счастье в жизни, тех, кто обездолен. Но и тебе, отец, не мешало бы поучиться кое-чему.

К о н у р д ж а - б а й. Я постараюсь сделать так, чтобы учитель остался без учеников. Я не позволю тебе мутить воду нашего колодца. Как говорится, безумца излечит палка.

М е р е д. Отец, повторяю, в мире произошли большие события. Переменилась власть в Ашхабаде. И она уже везде по Туркмении переходит в руки бедняков.

К о н у р д ж а - б а й. У нас здесь, в глуши, в песках, не перейдет. Кто позволит? Не ты ли?

М е р е д. Это сделают люди, которые в России свергли белого царя. Так будет!

К о н у р д ж а - б а й. Мы не допустим этого!

М е р е д. Отец, вы бессильны помешать могучему потоку, который сметет каждого, кто станет на его пути!

К о н у р д ж а - б а й. Приятные вести ты привез, сынок! Перестань болтать всякий вздор! Долг сына — оправдать хлеб, который он ел в родительском доме.

М е р е д. Я хочу, чтобы хлеб в доме моих родителей был заработан честно.

К о н у р д ж а - б а й. Если ты такой честный и благородный, не впутывайся в недостойные дела.

А х м е д. Бай-ага, поверьте, Меред не станет топтать родного отца!

О г у л ь н и я з. Замолчи, несчастный раб! Еще сглазишь! Сплюнь трижды через плечо!

К о н у р д ж а - б а й (Ахмеду). Убирайся отсюда!

Ахмед нехотя уходит.

Меред, советую тебе образумиться! Бери пример со своего старшего брата, иначе тебе придется плохо!

М е р е д. Мовлям не может быть примером для меня. Это исключено, отец.

К о н у р д ж а - б а й. Если так, нам с тобой будет тесно в одном доме. (Сердито.) Пошли, жена!

О г у л ь н и я з. Отец!.. Меред-джан!.. (Плачет.)

К о н у р д ж а - б а й. Пошли, я сказал.

Конурджа-бай и Огульнияз уходят.

М е р е д. Отныне отец будет считать меня своим кровным врагом. Это понятно. А что должен делать я? Он хочет, чтобы я плясал под его дудку… Мол, раз я его, байский, сын… Но это исключено! Как же быть? Вернуться назад, в город? Товарищи скажут, я не справился с заданием. Нет, я обязан выполнить свой долг.

Вбегает Г ю л я л е к.

Г ю л я л е к. Меред, родной мой! Как я рада, что ты вернулся! (Обнимает брата.)

М е р е д. Гюлялек, сестричка! Как ты выросла! Как похорошела! Как ты тут жила без меня?

Г ю л я л е к. Почему не идешь в дом? Что случилось, Меред?

М е р е д. С отцом разговор не получился, сестренка. Не жаждет он видеть меня в своем доме. (Шутливо.) Видимо, придется мне поселиться в песках.

Г ю л я л е к. А со мной что будет? Не уезжай, пожалуйста. Мовлям мечтает породниться с Сирен-баем, хочет отдать меня ему в жены. (Плачет.)

М е р е д. Успокойся, сестренка, я не дам тебя в обиду.

Входит А х м е д.

Расскажи, как вы тут живете, Ахмед?

А х м е д. Никаких изменений. Как жили, так и живем, Меред-джан.

М е р е д. Что-то я не вижу своего брата Мовляма. Не знаешь, где он, Ахмед?

А х м е д. Он еще утром уехал к Сирен-баю.

Г ю л я л е к. Очевидно, решает мою судьбу. Я ведь сказала тебе, Меред…

М е р е д. Успокойся, сестра! Постараюсь не дать тебя в обиду.

Г ю л я л е к. Спасибо, брат.

Входит К о в ш у т. Увидев Гюлялек, немного смущается.

К о в ш у т. Извини, Меред. Ты, наверное, обиделся на меня, брат?

М е р е д. Нисколько. Я все понял.

А х м е д (Ковшуту). Бай-ага очень рассердился на Мереда.

М е р е д. Ты, Ковшут, жаловался на свою долю, но, по-моему, мое положение не лучше твоего.

А х м е д (Ковшуту). Конурджа-бай сказал: «Будь таким, как Мовлям, или ты мне не сын!»

Г ю л я л е к. Пойдем, брат, напою тебя чаем. Ведь ты с дороги, устал.

М е р е д. Я считаю, лучше мне пока не показываться на глаза отцу. Пусть немного успокоится.

А х м е д. Да, так будет лучше.

К о в ш у т. Чай к твоим услугам в моем доме, Меред, если, конечно, ты не считаешь зазорным для себя общество чабана.

М е р е д. Ты для меня не просто чабан, а друг детства. Ты — мой друг! Брат! Запомни это, Ковшут. Кроме того, я буду очень рад увидеть твоего отца — Сейитли-ага. И с тобой мне надо поговорить кое о чем. Где сейчас находятся отары? У каких колодцев? Кто из чабанов сейчас здесь, в ауле?

К о в ш у т. Поговорим за чаем, Меред-джан. Пойдем.

М е р е д. Подожди. (Гюлялек.) Сестра, пожалуйста, возьми мой хурджун.

Гюлялек берет хурджун и уходит, бросив на Ковшута взгляд исподтишка.

К о в ш у т. Пойдем с нами пить чай, Ахмед. Или Конурджа-бай поставил тебя часовым у колодца?

А х м е д. Я стою здесь с вами по своей воле, Ковшут. Меня мысли одолевают.

К о в ш у т. Интересно, что за мысли? (Насмешливо.) Наверное, думаешь, как бы получше угодить хозяину?

А х м е д. Ошибаешься, Ковшут. Мысли мои совсем о другом. Трудно придется Мереду в доме отца…

К о в ш у т. Да, это верно. Однако будем надеяться на лучшее.

Ковшут и Меред уходят.

Голос Конурджа-бая: «Куда ты пропал, проклятый раб?! Где мой кальян?»

А х м е д. Чтоб тебе подавиться своим кальяном! (Громко.) Иду, бай-ага, иду! Я менял воду в вашем кальяне. Помоги нам аллах! Чувствую, у нашего колодца вот-вот разыграется новая буря. (Уходит.)

З а н а в е с.

Декорации те же. У колодца один Меред. Светает. Появляется Д ж е р е н.

Д ж е р е н (пугается). Ой, кто это?!

М е р е д. Не бойся, Джерен. Это я, Меред.

Д ж е р е н. Меред?.. Как ты меня напугал!

М е р е д. Невольно, Джерен. Пожалуйста, извини. Ты и сейчас боишься?

Д ж е р е н. Уже не очень. Я вижу, тебе не спится. Весь аул еще спит.

М е р е д. В Сибири, где мне пришлось жить, говорят: кто рано встает, тому бог даст.

Д ж е р е н. А что он дал тебе сегодня?

М е р е д. Я увидел тебя.

Д ж е р е н. Ну, это не так уж много. (Поднимает лицо к небу.) Смотри, смотри, звезда покатилась!

М е р е д. Помнишь, как мы в детстве уходили вечерами в пески?

Д ж е р е н. Да. Забирались на вершину бархана, смотрели на небо. Каждый из нас выбирал себе заветную звезду и загадывал, сколько он проживет. Один восклицал: «Я буду жить сто лет!», другой: «А я тысячу!»… Помнишь, Меред? Дарили друг другу годы.

М е р е д (смеется). Делили шкуру неубитого медведя. Но здорово было, Джерен! Ах, детство!

Д ж е р е н. Ты дарил мне всегда самую долгую жизнь, Меред. Я помню.

М е р е д. И сейчас мне хочется сделать то же, Джерен, милая. И в придачу отдать тебе еще и свою жизнь.

Д ж е р е н. У тебя доброе сердце, Меред. Ты всегда был такой. Таким родился.

Джерен достает воду из колодца. Хочет уйти.

М е р е д. Джерен, не уходи.

Д ж е р е н. Надо. Еще увидит кто-нибудь…

М е р е д (вслед ей). Джерен, подожди! Я хотел бы сказать тебе кое-что…

Д ж е р е н (оборачивается). Пока одни говорят, другие действуют. (Уходит.)

Появляется А х м е д.

А х м е д. Так, еще один охотник объявился!

М е р е д. Охотник? Что ты хочешь сказать этим, Ахмед?

А х м е д. Я хочу сказать, что, когда охотников двое, а добыча — одна, кто-то должен остаться внакладе.

М е р е д. Кто еще охотится за Джерен?

А х м е д. Твой брат.

М е р е д. Что?! Мовлям?!

А х м е д. Да.

М е р е д. Не может этого быть! Ты лжешь, Ахмед! Ведь Мовлям женат.

А х м е д. Увы, это так. Для бая одна жена — разве это много?! Я слышал разговор твоего отца с Мовлямом. Бай-ага дал слово женить Мовляма на дочери Сейитли-ага.

М е р е д. Проклятие! Проклятие! И Джерен только что намекала.

А х м е д. Мовлям опасный человек. Недобрый. Коварный. Это гюрза — ядовитая змея!

М е р е д. И для гюрзы найдется палка.

А х м е д. Имей в виду, Мовлям знает, что Джерен нравится тебе. Берегись его. Даже бай-ага боится Мовляма и не перечит ему ни в чем.

М е р е д. Я не боюсь Мовляма. А ты, Ахмед? Неужели боишься, ты, мужчина?!

А х м е д. Боюсь, Меред-джан. Но еще больше боюсь, что однажды не удержусь и удавлю его вот этой веревкой, которая заменяет мне пояс.

М е р е д. С такими, как Мовлям, веревкой не справишься! Если понадобится, мы найдем для него что-нибудь покрепче.

Появляется К о в ш у т.

Отчего такой мрачный, Ковшут? Может, сон нехороший приснился?

К о в ш у т. Что там сон? Наяву все нехорошо у меня, наяву, Меред!

М е р е д. Да брось ты портить себе кровь из-за этих пропавших овец!

К о в ш у т. Легко сказать — брось! Не так все просто, Меред. Ты, брат, не знаешь.

А х м е д. Я-то понимаю Ковшута.

К о в ш у т. И ты не знаешь всего, Ахмед. Вчера вечером к нам пришел старик Дурдг-ага и под большим секретом рассказал отцу, что те пятьдесят овец, которых я не мог найти, прибились к отаре Аннаберды-бая. Мовлям ездил к Аннаберды-баю, и они обо всем договорились. За сходную цену Мовлям продал этих овец Аннаберды-баю, а тот отправил их на продажу в город. Чабанам, которые знают об этой сделке, пригрозили и велели молчать. Таким образом, овцы нашлись, но мы с отцом по-прежнему считаемся должниками Конурджа-бая.

М е р е д. Зачем моему отцу понадобилась эта ложь? Не понимаю.

К о в ш у т. Это нужно Мовляму.

М е р е д. Я поговорю с отцом.

К о в ш у т. Напрасно потратишь время, Меред. Твой отец увяз в паутине Мовляма, во всем идет у него на поводу. Но я-то знаю, что мне делать.

М е р е д. Что?

К о в ш у т. Я прикончу Мовляма! Вот этими руками прикончу!

М е р е д. Если уж воевать, рисковать головой, то за большое дело, друг.

К о в ш у т. Что ты предлагаешь, Меред? Что значит — большое дело?

М е р е д. Надо начать борьбу за новую, счастливую жизнь, Ковшут!

К о в ш у т. Я готов бороться. Но с кем? Кого надо уничтожить? Скажи, Меред-джан.

М е р е д. Один в поле не воин.

К о в ш у т. Разве я один? А ты? А наш Ахмед? Вот уже нас трое!

М е р е д. И этого мало. Надо, чтобы все поднялись. Все бедняки округи!

К о в ш у т. Зачем нам все? Чтобы справиться с двумя баями, достаточно нас двоих.

М е р е д. Ошибаешься, Ковшут. Вот, скажи мне… Допустим, ты избавился от Конурджа-бая и Мовлям-бая, а дальше что будешь делать?

К о в ш у т. Как что? Буду жить в свое удовольствие.

М е р е д. Наивный ты человек, Ковшут! Так тебе и дадут жить в свое удовольствие. А Сирен-бай? А другие баи? О них ты забыл? Они уничтожат тебя.

К о в ш у т. Пусть. Но сначала я отведу душу. А там… что будет — то будет.

М е р е д. Неразумно. Ведь дело не только в тебе одном, Ковшут. Не тебе одному здесь плохо. Большевики, свергнувшие в России белого царя, протягивают руку помощи и нам, туркменам. Но и мы не должны сидеть сложа руки. Чабаны, подпаски, батраки должны объединиться и выступить единой силой против местных баев. Итак, наша первая задача — объединиться! Тогда мы — сила. Каждый из нас должен сделать что-то для этого. Ты мог бы поговорить со своими сверстниками в ауле, Ковшут?

К о в ш у т. Конечно, мог бы. А что я должен сказать им?

М е р е д. Скажи, что в России бедняки свергли белого царя, уничтожили власть богачей. Во главе бедняков идут люди, которые называют себя большевиками. Это — честные, самоотверженные патриоты, цель которых — помочь бедному, трудовому народу всего мира, в том числе и нам, туркменам. Неделю назад советская власть победила и в Ашхабаде. Скоро большевики придут сюда к нам, в Каракумы, — помочь нам установить нашу, народную власть. Мы должны подготовить жителей округи, объяснить им суть политики большевиков. Надо сделать так, чтобы Мовлям и другие баи не смогли обмануть чабанов и батраков с помощью хитроумной лжи. Они обязательно постараются сделать это. Например, они будут утверждать, что большевики хотят сделать всех мусульманских жен общими, имущество — тоже, хотят заставить народ отказаться от веры, принудить правоверных есть свинину, и так далее. Они пообещают беднякам золотые горы, и, возможно, некоторые поверят им.

К о в ш у т. Могут поверить.

А х м е д. Могут, могут.

М е р е д. Словом, надо действовать. Надо объяснить чабанам положение вещей. Кроме того, дело может обернуться таким образом, что баи, почувствовав близкий конец, попытаются погубить отары, уничтожить овец. Вы должны знать, что отары принадлежат не баям, а тем, кто смотрит за этими отарами, кто эти отары приумножает, тем, кто трудится, то есть — народу. А народ — это вы. Народ — это ты, Ковшут, ты, Ахмед!

К о в ш у т. Справедливые слова, Меред-джан. Может, мы прямо сейчас и угоним отары куда-нибудь подальше в Каракумы? Места-то мы знаем. Давай!

М е р е д. Нет, этого делать не следует. Повторяю, сейчас главное — объединить народ, чтобы все бедняки стояли один за одного. Сейчас все зависит от нашей организованности, от нашего единства.

А х м е д. Значит, и у меня когда-нибудь будут свои овцы, Меред-джан?

М е р е д. Будут, Ахмед, будут. И овцы у тебя будут, и земля, и вода. И дом свой будет.

А х м е д. Да услышит всевышний твои слова! Если у меня будет дом — я женюсь.

М е р е д. Словом, Ковшут, дел у нас с тобой достаточно. Ты не раздумал? Будешь помогать мне?

К о в ш у т (улыбается). У джигита слово одно! Я — с тобой. Говори, что надо делать.

М е р е д. Ты сделал то, о чем я попросил тебя вчера, Ковшут?

К о в ш у т. Да. Чабаны и подпаски к обеду соберутся у Змеиного колодца. Пора в дорогу.

М е р е д. Прекрасно! Молодец! Не будем терять время. Пошли, друг!

А х м е д. Я тоже с вами, можно?

К о в ш у т. Зачем ты нужен нам? (Насмешливо.) Займись лучше кальяном хозяина.

А х м е д. Думаешь, ни на что иное я не гожусь? Не веришь мне, Ковшут?

М е р е д. Я верю тебе, Ахмед. Но ты оставайся здесь. Следи за Мовлямом. Мне важно знать каждый его шаг.

А х м е д. Понял тебя, Меред-джан. Пусть аллах поможет вам в ваших делах!

М е р е д. Пошли, Ковшут!

Уходят.

А х м е д (мечтательно). Значит, и у меня будут свои овцы, свой дом? Даже не верится! (Уходит.)

Появляется К о н у р д ж а - б а й.

К о н у р д ж а - б а й. Эй, ишак! Куда ты исчез?

Вбегает А х м е д.

А х м е д. Я ходил за кальяном, бай-ага.

К о н у р д ж а - б а й. Будь ты неладен, пес! Где Меред? Куда он ушел?

А х м е д. Не знаю, бай-ага.

К о н у р д ж а - б а й. Правду говори, не то шкуру спущу! (Замахивается плетью на Ахмеда.)

А х м е д. Валла, не знаю, бай-ага. Здесь его не было.

К о н у р д ж а - б а й. А где же он?

А х м е д. Ушел.

К о н у р д ж а - б а й. Куда? С кем?

А х м е д. С Ковшутом. Пошли вон в ту сторону, бай-ага. (Показывает рукой в сторону, противоположную той, куда ушли Меред и Ковшут.)

К о н у р д ж а - б а й. Куда же они пошли?

А х м е д. Не знаю, бай-ага. Они не сказали мне. Пошли, и все.

К о н у р д ж а - б а й. Ты лжешь, собака! Подойди ко мне!

А х м е д. Валла, бай-ага, они не сказали мне, куда идут. Кто я для них?

К о н у р д ж а - б а й. Подойди, подойди, не бойся, бить не буду.

А х м е д. Подошел, бай-ага. Что прикажете?

К о н у р д ж а - б а й. Скажи мне: ты кто?

А х м е д. Я — ваш раб.

К о н у р д ж а - б а й. Тогда почему ты не оправдываешь тот хлеб, которым я кормлю тебя?

А х м е д. Разве не оправдываю, бай-ага? Но ведь я стараюсь… Очень стараюсь.

К о н у р д ж а - б а й. Ты был ребенком, когда я взял тебя в свой дом.

А х м е д. Верно, бай-ага, верно. Взяли.

К о н у р д ж а - б а й. Я вырастил тебя, сделал из тебя человека.

А х м е д. Сделали, бай-ага, сделали.

К о н у р д ж а - б а й. И не так уж часто я обижал тебя.

А х м е д. Не часто, бай-ага, не часто.

К о н у р д ж а - б а й. Как тебя звать? Я забыл, запамятовал… Старею…

А х м е д. Ахмед.

К о н у р д ж а - б а й. Да, да, Ахмед… Так вот слушай меня, Ахмед. Пойди следом за Мередом и Ковшутом. Узнай, о чем они говорят, что замышляют. Потом расскажешь мне.

А х м е д. Хорошо, бай-ага. Если что-нибудь узнаю, расскажу. Валла!

К о н у р д ж а - б а й. Тогда чего стоишь? Иди догоняй их… Живо!

А х м е д. А кто вам, бай-ага, кальян подаст, если я уйду?

К о н у р д ж а - б а й. Подадут, подадут! Делай то, что я сказал тебе! Ступай!

А х м е д. Иду, бай-ага, иду. (Уходит.)

К о н у р д ж а - б а й. Проклятие! Даже этот несчастный раб пытается обмануть меня! Дурачка из себя разыгрывает! Эх, времена, времена! До чего мы дожили? Приходится лисой изворачиваться перед рабом.

Появляется М о в л я м. Видно, что он с дороги.

Вернулся, сынок? Все ли благополучно?

М о в л я м. Устал чертовски, отец! (Достает ведром поду из колодца, пьет из ведра.)

К о н у р д ж а - б а й. Остынь сначала, не пей очень много. Как там Сирен-бай? Жив-здоров? Что он сказал тебе, что посоветовал?

М о в л я м. Пусть дом обрушится на голову того, кто в тех местах живет лучше Сирен-бая! Но он ничем не утешил меня. Напротив, только огорчил.

К о н у р д ж а - б а й. Что же он сказал?

М о в л я м. Говорит, всем нам надо держаться вместе, иначе, говорит, погибнем.

К о н у р д ж а - б а й. Спаси нас, аллах!

М о в л я м. Твой аллах бессилен перед урусами, отец! Чабаны переходят на их сторону. Куда бы они ни пришли, все валится, рушится! Мир рушится!

К о н у р д ж а - б а й. Думаешь, Мовлям, они придут и сюда — к нам, в пески?

М о в л я м. Что для них пески, отец? Таких горы не остановят!

К о н у р д ж а - б а й. Что же нам делать?

М о в л я м. Сирен-бай говорит, надо брать в руки оружие и действовать сообща.

К о н у р д ж а - б а й. О всемогущий аллах, помоги нам!

М о в л я м. Отец, сейчас не время уповать на аллаха. Надо самим действовать! Действовать!

К о н у р д ж а - б а й. Может, пронесет как-нибудь? В наших местах пока все тихо и спокойно.

М о в л я м. Вот именно — пока. Если уж твой родной сын пошел против тебя, то что можно ожидать от таких, как Ковшут?

К о н у р д ж а - б а й. Ты прав, сынок.

М о в л я м. Надо проучить как следует и того, и другого, обезвредить. А то потом будет поздно.

К о н у р д ж а - б а й. Надо сделать попытку образумить Мереда, наставить на путь истины. Его знания могут пригодиться нам. Как ты думаешь?

М о в л я м. Я сам поговорю с ним. А теперь о другом… Сирен-бай сказал мне: «Мы посылали сватов к Конурдже, но определенного ответа до сих пор не получили. Или он не хочет породниться с нами?» Что ты ответишь ему, отец?

К о н у р д ж а - б а й. А ты как считаешь?

М о в л я м. Я считаю, отец, надо отдать Гюлялек за него.

К о н у р д ж а - б а й. Я тоже так считаю. Надо известить Сирен-бая и назначить день свадьбы.

М о в л я м. А как мои дела, отец? Ты понимаешь, о чем я? Сейитли согласен?

К о н у р д ж а - б а й. Что нам его согласие? Станем мы еще спрашивать чабана об этом! Джерен будет твоей, не беспокойся!

М о в л я м. Надо торопиться, отец. Время тревожное. Никто не знает, что случится завтра.

К о н у р д ж а - б а й. Сынок, это доброе дело — твое дело! — мы сделаем в ближайшие дни. Теперь слушай меня… Меред и Ковшут ушли вместе. Явно, они замышляют что-то. Я велел Ахмеду выследить их, но на этого проклятого раба нельзя положиться. Ты должен сам заняться своим братом.

М о в л я м. Отец, если ты разрешишь мне, я займусь ими обоими.

К о н у р д ж а - б а й. Да, проучи их как следует! Проучи их, сынок!

М о в л я м. Я знаю, как это сделать.

К о н у р д ж а - б а й. Пошли в дом. За чаем все обсудим.

Мовлям и Конурджа-бай уходят. Появляется А х м е д.

А х м е д. Отец с сыном замышляют что-то недоброе. У-у, волки! Надо помешать им! Надо обязательно предупредить Мереда. Чувствую, будет жестокая схватка. (Уходит.)

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Стан чабанов в Каракумах. Колодец. Ч а б а н ы, п о д п а с к и сидят и полулежат на песке.

Здесь же М е р е д и К о в ш у т.

М е р е д. Люди, не буду отнимать у вас время долгими разговорами. Я коротко расскажу вам то, что видел своими глазами. Бедняки туркмены, живущие в городах и вблизи городов, уже обрели свои права. Они были такими же, как вы, полуголодными, неимущими, обездоленными. Теперь у них есть все, что нужно человеку для нормальной жизни, — еда, работа, равные со всеми права. А главное — всего этого они добились своими же руками.

П е р в ы й ч а б а н. Как же это им удалось?

В т о р о й ч а б а н. Мне кажется, такого не может быть. Мы не можем заставить баев заплатить нам даже те жалкие гроши, которые мы заработали, ишача на них день и ночь много лет, а тут… равные со всеми права, сытая, нормальная жизнь! От баев такого не дождешься!

Т р е т и й ч а б а н. Верно! Я тоже так считаю. Если уж ты, Меред-бай, такой добрый и справедливый, то отдай нам хотя бы одну отару своего отца, мы поделим ее между собой!

К о в ш у т. Да подождите вы! Имейте терпение! Дослушайте до конца!

В т о р о й ч а б а н. Что нам его слушать, этого байского сына? Чем он лучше своего отца?

М е р е д. Люди, я говорю вам правду!

Т р е т и й ч а б а н. Если ты такой правдивый и умный, пойди и вразуми своего отца!

М е р е д. Прежде всего эту правду должны понять вы. Баям, богачам эта правда не нужна! Это — не их правда!

В т о р о й ч а б а н. Чудеса! Оказывается, на свете есть нечто такое, что не нужно богачам!

Общий смех.

П е р в ы й ч а б а н. Меред-бай, раз эта штука не нужна богачам, может ли она пригодиться нам?

Общий смех.

К о в ш у т. Ну что за народ?! Да вы сначала послушайте, о чем речь-то идет! Богачи, баи в правах не нуждаются. Зачем им права?

М е р е д. Верно, Ковшут. Чего богачам не хватает? Овцы у них есть, хлеб — тоже. Им принадлежат и земля, и колодцы. Они живут в свое удовольствие. О каких правах можно говорить с ними? Они и не поймут меня. Нет.

В т о р о й ч а б а н. А сам-то ты, Меред-бай, как понял все это? Ты ведь из той же, байской, породы!

К о в ш у т. Перестань болтать! Люди, или вы не знаете нашего Мереда? Да, он — байский сын. Но есть ли среди вас хоть один, которого бы он когда-нибудь обидел, оскорбил?

П е р в ы й ч а б а н. Чего не было — того не было.

В т о р о й ч а б а н. В народе говорят: что белая свинья, что черная — все равно.

К о в ш у т. Да заткнись ты! В народе и по-другому говорят! И от черной овцы, говорят, может родиться белый ягненок. Меред по-братски хочет помочь вам, а вы, неблагодарные, не желаете даже выслушать его!

В т о р о й ч а б а н. Кого же из них двоих, баев, нам слушать? Отец говорит одно, сын — другое. Не знаешь, кому верить.

Т р е т и й ч а б а н. И у того, и у другого уста источают мед. Жаль только, в наши желудки ничего не попадает.

Появляется А х м е д.

М е р е д. Что случилось, Ахмед? Почему такой встревоженный?

А х м е д. Осел сорвался с привязи!

М е р е д. А пояснее можешь сказать?

А х м е д. Сюда идет Мовлям, сейчас он будет здесь.

К о в ш у т. Паршивый пес! Выследил нас!

М е р е д. Да, он нам здесь не очень нужен.

К о в ш у т. Будь что будет, Меред. Так или иначе, а схватки не миновать!

Т р е т и й ч а б а н (показывает рукой). Смотрите, ребята, кто идет! Старший сынок Конурджа-бая! Может, он несет нам подарки от своего отца? (Хохочет.)

Появляется М о в л я м.

М о в л я м. Так, ну, что же замолчали? Продолжайте, продолжайте! О чем вы тут беседовали? Интересно.

В т о р о й ч а б а н. Меред-бай, давай говори! Может быть, твой брат, Мовлям-бай, поймет тебя, согласится с тобой.

М о в л я м. О чем шла речь? Что я должен понять? (Обводит взглядом присутствующих.) Ну, так что же я должен понять? Объясните!

К о в ш у т (насмешливо). Мне кажется, ты уже и сам все понял, Мовлям-бай.

М о в л я м. Это опять ты?.. Вырос там, где тебя не сеяли! Ублюдок!

М е р е д. Откуда в тебе столько злости к людям, брат?

М о в л я м. Так, понятно. Значит, это ты, Меред, верховодишь здесь? Ну, ну, расскажи чабанам, что нового в городе, откуда ты приехал? Нам-то с отцом ты уже рассказывал.

М е р е д. Было бы лучше, если б ты ушел отсюда, Мовлям! Уходи!

М о в л я м. Я уйду, но вместе с тобой, Меред. Ясно тебе? Пошли! Отец ждет тебя дома.

М е р е д. Уйти придется тебе, Мовлям!

М о в л я м (чабанам). Чего расселись, бездельники? Расходитесь! Живо!

К о в ш у т. Не ты нас собрал, Мовлям-бай, не тебе и разгонять нас!

М о в л я м. Ах ты, голодранец! Получай! (Бьет Ковшута плетью.)

М е р е д (пытается перехватить плеть). Мовлям, не смей! Остановись!

М о в л я м. Вот и тебе! (Бьет брата.)

К о в ш у т. Бешеный пес!

М о в л я м. Сейчас я тебе покажу, батрак, кто из нас пес! (Набрасывается на Ковшута.)

Ковшут, изловчившись, валит Мовляма на землю и садится на него сверху.

К о в ш у т. Как себя чувствуешь, Мовлям-богатырь?

М о в л я м (чабанам). Помогите, собаки! Чего стоите разинув рты? Бейте его! Скоты неблагодарные! Ублюдки!

М е р е д. Ковшут, отпусти его! Хватит! Для него это будет уроком!

Ковшут отпускает Мовляма. Тот встает, отряхивается.

К о в ш у т. В другой раз будет знать!

М о в л я м. Собака!

М е р е д. Уходи, Мовлям, пока цел! Умей проигрывать с достоинством!

М о в л я м. Ну, погодите, сволочи! Я с вами рассчитаюсь! (Ковшуту.) А с тобой, пес, — в первую очередь! (Уходит.)

К о в ш у т (весело). Если б не ты, Меред, я бы намял ему бока как следует. (Чабанам.) Ну, видели, кто свинья?

В т о р о й ч а б а н. Вот теперь я верю, что Меред на нашей стороне.

А х м е д. Сильно он тебя ударил, брат?

М е р е д. Ерунда, Ахмед! Один удар — это ничто! Да и мы не остались в долгу. На удар ответили ударом. Это должно стать законом нашей жизни.

П е р в ы й ч а б а н. Меред, на нас не обижайся, брат. Говори, что ты хотел сказать.

К о в ш у т. Разве вы даете?

М е р е д. Люди, вы живете здесь, в песчаной пустыне, и не знаете, что творится на свете! Как я уже сказал вам, в мире произошли большие перемены. В России строится новая жизнь. И в Ашхабаде уже власть перешла в руки народа. Теперь у нас, в Туркмении, не будет ни бедных, ни богатых. Скот станет общим…

Т р е т и й ч а б а н. Постой, постой, Меред! Как это — скот станет общим? Допустим, у меня есть одна паршивая коза и осел, а у Конурджа-бая — тысячные стада овец. Выходит, мы с ним должны объединить свой скот и разделить пополам? Так? Половина — ему, половина — мне?

В т о р о й ч а б а н. Я не согласен! Конурджа-бай уже съел свою долю. Его надо исключить из дележа. Мы с тобой, Чары, все и разделим на двоих.

П е р в ы й ч а б а н. А как же я, ребята? Обо мне забыли? Имейте совесть, Аман, Чары!

А х м е д. Да, да, имей совесть, Аман! Ведь где-то должна быть и моя доля!

В т о р о й ч а б а н. Ну вот, о совести заговорили!.. Когда я в течение многих лет день и ночь, без сна, без отдыха приумножал отары Конурджа-бая, никто не вспоминал про совесть, а сейчас, когда наконец настал час расплаты, вы кричите: совесть, совесть!

К о в ш у т. Перестаньте спорить, ребята! Слишком легко и просто все у вас получается.

Т р е т и й ч а б а н. Но ведь Меред сам только что сказал, что скот будет общим.

М е р е д. Да, будет! Но весь вопрос в том, как, каким образом сделать его общим. Поэтому-то я и пришел к вам — посоветоваться. Если вы сейчас придете к баям и скажете: «Отдайте нам ваши отары», они вам вместо отар надают хороших оплеух.

В т о р о й ч а б а н. За оплеухами к баям ходить не приходится, они сами приходят к нам и раздают оплеухи!

К о в ш у т. Погоди, Аман, не перебивай. Лучше послушай, что тебе говорят.

М е р е д. Итак, весь вопрос в том, чтобы вместо оплеух получить то, что вам принадлежит по праву. Для этого мы должны сплотиться. Наше единство — наша сила. Это залог победы в борьбе за справедливую жизнь на земле. Как говорится: «Дружным да согласным сам бог помогает!» Будем действовать сообща — достигнем цели. А что надо делать — я вам скажу. Но я хочу, чтобы вы полностью доверяли мне. Мой путь — не с отцом, не с Мовлямом, не с баями. Мой путь — с вами, чабаны!

К о в ш у т. Братья, даю вам голову на отсечение, Меред говорит искренне! Верьте ему! Ради нас он не пожалеет своей жизни. Он — брат не Мовляма, он — наш брат!

П е р в ы й ч а б а н. Не разбрасывайся своей головой, Ковшут, она у тебя одна. Мы и без того верим Мереду. Не так ли, ребята? Веди нас, Меред! Мы пойдем за тобой. А там — будь что будет!

М е р е д. Мы с Ковшутом должны побывать и у других колодцев, в других кошах, поговорить с другими чабанами. Затем мы соберемся все вместе и разработаем план конкретных действий. Будьте наготове, ребята!

А х м е д. Меред, ты, я вижу, задумал поднять наших чабанов на большую борьбу!

М е р е д. А ты как думал, Ахмед-джан! Как говорится, кто сел в седло, должен взять в руки плеть.

З а н а в е с.

Вечерние сумерки в Каракумах. По авансцене проходят К о в ш у т и М е р е д.

К о в ш у т. Пока все идет хорошо, Меред. Чабаны поняли тебя, а главное — поверили. Ты — молодец, сумел убедить их.

М е р е д. Ладно, ладно, не очень-то расхваливай меня. Сглазишь.

К о в ш у т. Тебе удалось зажечь их сердца надеждой. Уверен, эти люди пойдут за тобой в огонь и в воду.

М е р е д. Да, думаю, на наших чабанов можно положиться. Боевые ребята!

К о в ш у т. Раз можно положиться, не пора ли начинать?

М е р е д. Не горячись, Ковшут. Для борьбы нужно оружие. С кулаками на врага не бросишься.

К о в ш у т. Для начала можно пойти и с кулаками. Уничтожим нескольких — вот тебе и оружие.

М е р е д. Так нельзя.

К о в ш у т. Почему?

М е р е д. Наивная ты душа, Ковшут. Борьба предстоит серьезная. Некогда и я рассуждал по-твоему. Жизнь переучивала. К революционной работе я приобщился в Питере. Как началось? Однажды мой близкий друг Сергей Сорокин взял меня на сходку молодежи. Говорили о свободе, равенстве, справедливости на земле. Честно говоря, многое я тогда не понял. Потом спрашивал у Сергея — он объяснял. Заставил меня прочесть несколько серьезных книг. Еще были сходки, еще были книги. Постепенно я втянулся в революционную деятельность. У меня появилась благородная цель в жизни: сделать всех людей на земле счастливыми, уничтожить социальное неравенство между людьми. Случилось так, что двух наших товарищей исключили из университета. Можно сказать, ни за что ни про что. В знак протеста мы организовали во дворе университета митинг.

К о в ш у т. Молодцы!

М е р е д. Университетское начальство вызвало жандармов. Митинг, конечно, разогнали. Организаторов митинга обвинили в тайной связи с большевистской организацией Питера. Многих выгнали из университета, многих отправили в ссылку, в том числе и меня. Там, в сибирской глуши, я познакомился с Иваном Трапезниковым, профессиональным революционером-ленинцем. Он был моим самым толковым учителем в жизни.

К о в ш у т. Так ты и в Сибири побывал, Меред? Холодно там, наверное?

М е р е д. Побывал, дружище, побывал. Когда свергли белого царя, нас освободили. Мы вернулись в Питер. Мне и Трапезникову дали специальное задание — направили сюда, в Туркмению.

К о в ш у т. Специальное задание?! Ого! Да, я вижу, голова у тебя толково работает, брат! Молодец ты!

М е р е д. Но и мы с тобой, Ковшут, не избежали ошибки. Не следовало нам связываться с Мовлямом у Змеиного колодца. Только обозлили, насторожили его. Надо было действовать с головой.

К о в ш у т. Но ты видел?.. Я одолел его.

М е р е д. И все-таки в настоящий момент Мовлям сильнее нас. Не забывай этого.

К о в ш у т. Но мы проучили его, щелкнули по носу! Меня удержало еще то, что я уважаю тебя, Меред, а не то бы…

М е р е д. Прошу тебя впредь не поступать опрометчиво, Ковшут. Будешь делать только то, что я скажу. Договорились?

К о в ш у т. Обещаю, брат.

М е р е д. Пустить в ход кулак всякий может, для этого не требуется-большого ума. А теперь идем, Ковшут! До следующего колодца еще шагать и шагать!

Меред и Ковшут уходят.

Открывается занавес. Часть двора и комната в доме Конурджа-бая. Вечер. Горит керосиновая лампа.

На ковре сидят Г ю л я л е к и Д ж е р е н. Гюлялек показывает Джерен книгу.

Г ю л я л е к. Ох, Джерен-джан, видела бы ты, как запросто читает наш Меред эти книги!

Д ж е р е н. Неужели это так интересно — читать книги? Для чего они нужны людям, книги? Что в них, Гюлялек? Не представляю.

Г ю л я л е к (пожимает плечами). И я не знаю. Но Меред сказал мне: «Погоди, сестренка, придет время, я и тебя научу читать».

Д ж е р е н. Конечно, Гюлялек, научишься. Раз Меред сказал…

Г ю л я л е к. И ты научишься, Джерен. Раз другие читают, и мы, наверное, сможем.

Д ж е р е н. Тебя-то научит твой брат, а вот кто меня?

Распахивается дверь. Входит, пошатываясь, М о в л я м.

М о в л я м. Воды… Дай воды, сестра! Гюлялек. Что с тобой, Мовлям? Кто порвал твой халат? Где ты был?

М о в л я м. Не твоего ума дело! Воды — скорее!

Г ю л я л е к. Сейчас (Убегает.)

Джерен идет следом за ней.

М о в л я м. А ты куда? Подожди! (Пытается схватить Джерен за руку.)

Д ж е р е н. Не трогай меня! (Убегает.)

М о в л я м. Далеко не убежишь, глупышка!

Входит К о н у р д ж а - б а й.

К о н у р д ж а - б а й. О аллах, аллах! Что это значит, Мовлям? Что произошло, сынок? Что за вид?

М о в л я м. Постой, отец, дай немного прийти в себя. Пить хочу — умираю!

К о н у р д ж а - б а й (кричит). Эй, вы, там! Сдохли, что ли? Дайте воды!

Входит Г ю л я л е к, ставит на ковер кувшин с водой и тотчас уходит. Мовлям жадно пьет из горлышка кувшина.

Ну, так что случилось, Мовлям? Рассказывай!

М о в л я м (зло). «Что случилось, что случилось»!.. Дом твой обрушился на твою голову, отец!

К о н у р д ж а - б а й (растерянно смотрит по сторонам). Мой дом? Обрушился? Где? Какой дом? Что ты мелешь? Кто обрушил его?

М о в л я м. Твой младший сын.

К о н у р д ж а - б а й. Меред?

М о в л я м. Кто же еще?

К о н у р д ж а - б а й. Объясни.

М о в л я м. Как ты велел мне, я пошел следом за Мередом и Ковшутом. Настиг их у Змеиного колодца. Они собрали вокруг себя чабанов-голодранцев и призывали их взбунтоваться против тебя. Против нас!

К о н у р д ж а - б а й. Какой позор! Бессовестный сын! Да накажет его аллах!

М о в л я м. Наглецы! Они подняли на меня руку! Смотри, что они сделали со мной, отец! (Показывает разорванный халат.) Будь я проклят, если сегодня же не отправлю на тот свет обоих!

К о н у р д ж а - б а й. Не горячись, сынок, не горячись! Сейчас мы все спокойно обсудим. Иди приведи себя в порядок, переоденься. Пошли на мою половину.

М о в л я м. Что тут обсуждать? Все ясно, отец. Или мы — их, или они — нас. Я пристрелю обоих!

Мовлям и Конурджа-бай уходят. Появляется Г ю л я л е к.

Г ю л я л е к. О аллах, они убьют Мереда! Они убьют обоих! Надо предупредить их.

Входит А х м е д.

А х м е д. Гюлялек, сестра, что случилось? Что произошло? Чем ты встревожена?

Г ю л я л е к. Я сама толком ничего не знаю. Но ты должен помочь мне, Ахмед-джан.

А х м е д. Что надо сделать, Гюлялек? Я готов.

Г ю л я л е к. Как можно скорее найди Мереда и Ковшута. Предупреди их: отец и Мовлям затевают что-то недоброе против них.

А х м е д. Гюлялек, прикажи мне: умри — я умру! Все сделаю, сестра. (Хочет уйти.)

Входят М е р е д и К о в ш у т.

К о в ш у т. Гюлялек, где Джерен?

Г ю л я л е к. О аллах, это вы?

М е р е д. Гюлялек, что случилось? Почему такая встревоженная?

А х м е д. Меред-джан, тебе и Ковшуту надо исчезнуть на некоторое время. Быстро уходите отсюда, Мовлям замышляет недоброе против вас.

М е р е д. Этого следовало ожидать.

К о в ш у т. Меред, нет смысла идти на попятную. Воевать так воевать, брат!

А х м е д. Заклинаю вас аллахом, уходите поскорее. Иначе случится непоправимое…

Г ю л я л е к. Да, да, уходите, оба погибнете!

Вбегает Д ж е р е н. У нее испуганное лицо.

Д ж е р е н. Гюлялек!.. Ой, и вы здесь?! Ковшут, брат мой!.. Меред!.. Вас ищут! Конурджа-бай и Мовлям идут сюда.

К о в ш у т. Джерен, за нас не волнуйтесь, мы будем где-нибудь поблизости, в соседнем ауле.

А х м е д. Скорее, скорее! Сейчас не время долгих речей! Торопитесь, джигиты!

К о в ш у т. Меред, пошли.

Ковшут, Джерен и Гюлялек выходят.

М е р е д. Ахмед, брат мой, у меня к тебе просьба. В доме остались мои книги, береги их.

А х м е д. Не беспокойся, Меред-джан. Я спрячу их в надежном месте. Никто не найдет.

В комнату врывается М о в л я м.

М о в л я м. Ага, вот ты где, предатель?! Сейчас я с тобой рассчитаюсь!

Меред кидается к двери. Мовлям набрасывается на него. Ахмед ногой толкает Мовляма, тот падает. Меред убегает. Ахмед выскакивает из комнаты вслед за ним и запирает дверь снаружи на замок.

Мовлям колотит в дверь кулаками.

Эй, проклятый раб! Открой, открой!

Во дворе появляется К о н у р д ж а - б а й. Подходит к двери, прислушивается.

К о н у р д ж а - б а й. Что за шум? Мовлям, где ты? Мовлям, сынок!

М о в л я м (из дома). Открой, тебе говорят! Собака! Немедленно открой, иначе я сдеру с тебя кожу живьем!

К о н у р д ж а - б а й. Кто это? Аллах, аллах! Голос Мовляма! Мовлям, это ты, сынок?

М о в л я м. Поскорее открой, отец!

К о н у р д ж а - б а й. Что произошло? Опять голодранцы напали?

М о в л я м. Выпусти меня, отец! Скорее! Они убежали!

К о н у р д ж а - б а й. Кто?

М о в л я м. Меред и Ковшут! Предатели!

К о н у р д ж а - б а й. Что?!

М о в л я м. Да, Меред и Ковшут! Собаки! Дверь, дверь открой, отец!

К о н у р д ж а - б а й (пытается ножом открыть замок). Тьфу, проклятие! У меня нет ключа. Эй, Ахмед, Ахмед!

Во двор вбегает А х м е д.

А х м е д. Я здесь, хозяин! Что угодно? Кальян приготовить?

К о н у р д ж а - б а й. К черту кальян! Неси ключ!

А х м е д. Ключ у хозяйки. Сейчас принесу! Я мигом, хозяин! (Убегает.)

Конурджа-бай топором сбивает замок. Мовлям выскакивает во двор.

М о в л я м. Где этот проклятый раб? Где Ахмед?

К о н у р д ж а - б а й. Зачем тебе Ахмед?

Мовлям кидается за угол дома. Нечаянно толкает отца, тот падает.

Слышится крик Ахмеда: «Вай!.. Вай!..»

Появляется О г у л ь н и я з.

О г у л ь н и я з. Отец, они убили тебя?! Люди, на помощь! Скорее! О аллах, помоги!

К о н у р д ж а - б а й (поднимается с земли). Заткнись, Огульнияз! Перестань вопить!

Появляется М о в л я м, вытирает полой халата кровь с ножа.

М о в л я м. Проклятый раб! Будет знать!

К о н у р д ж а - б а й. Ты убил его?

М о в л я м. Пустил ему кровь!..

К о н у р д ж а - б а й. Не надо было, сынок. Напрасно.

Появляется Г ю л я л е к.

Г ю л я л е к. Там… нашего Ахмеда… ножом… Кто это сделал?

О г у л ь н и я з. О аллах! Что происходит в нашем доме?! Спаси нас, всевышний!

М о в л я м. Что, подох этот раб?

Г ю л я л е к. Нет, в руку ударили…

М о в л я м. Выходит, промахнулся я. Ничего, сейчас я добью собаку!

К о н у р д ж а - б а й. Не надо, сынок! Прошу тебя! Он нам еще пригодится… Ты наказал его — хватит. Пойдем. (Жене и дочери.) Перевяжите рану этого мерзавца!

Мовлям и Конурджа-бай уходят. Вслед за ними уходят Огульнияз и Гюлялек.

Вскоре появляются Г ю л я л е к и раненый А х м е д.

Г ю л я л е к. Ахмед-джан, потерпи, брат! Сейчас я приложу бальзам из трав к твоей ране.

А х м е д. Да вознаградит тебя аллах за твое доброе сердце, сестра! Ты ведь знаешь, у меня нет ни родных, ни близких. Умру — меня и не похоронят по-человечески.

Г ю л я л е к. Жить тебе тысячу лет, Ахмед-джан! Вспомни поговорку: раны на теле заживают, а вот в душе нет.

А х м е д. Золотые слова, сестра. Душевные раны остаются навеки. Спасибо тебе, Гюлялек!

Г ю л я л е к (занимается рукой Ахмеда). Не переживай, Ахмед. До свадьбы заживет. Через неделю сниму повязку.

А х м е д. Все-таки я дал возможность Мереду и Ковшуту скрыться.

Г ю л я л е к (шутливо). Ты — герой, Ахмед-джан! Ты — наш Кёроглу! Джигит!

З а н а в е с.

По авансцене идут М е р е д и К о в ш у т.

К о в ш у т. Передохнем немного, Меред-джан. Ноги гудят. Который день ходим!

М е р е д. Да, присядем, Ковшут. Мы имеем право. Кое-что нам удалось сделать, братишка. Как ты считаешь? Чабаны округи пойдут за нами, они рвутся выступить против баев. Сколько в простом народе ненависти к ним! Святой ненависти!

Меред и Ковшут садятся на землю.

К о в ш у т. Еще бы! Изо дня в день сосут нашу кровь. И у отцов, и у дедов наших пили!

М е р е д. Теперь осталось самое главное — поднять оружие! Но его у нас пока нет. За оружием надо ехать в город. Трапезников ждет вестей от меня.

К о в ш у т. А что будет потом?

М е р е д. Когда потом?

К о в ш у т. После того, как мы поднимем оружие.

М е р е д. Мы, Ковшут, хотим создать новое общество, в котором будет царить справедливость. Не будет ни баев, ни бедняков. Все люди станут равноправными. А главное — труд перестанет быть принудительным, рабским. От каждого — по способности, каждому — по труду! Этот принцип ляжет в основу нового общества. Мы будем стараться превратить пески Каракумов в плодородные поля, цветущие сады, щедрые пастбища. Туркменская земля хранит в себе много богатств. Она отдаст их нам, людям.

К о в ш у т. Эх, дожить бы до этих дней!

М е р е д. Эти дни не за горами. Мы, Ковшут, приближаем с тобой эти дни, кочуя по пескам от аула к аулу, от колодца к колодцу, от коша к кошу.

К о в ш у т. Уже неделю ходим.

М е р е д. Час настал! Сегодня мы расстанемся с тобой на несколько дней.

К о в ш у т. Разлука — всегда плохо, брат.

М е р е д. Согласен с тобой, Ковшут. В каждой разлуке есть что-то от смерти. Ты должен выполнить важное задание. Поедешь в город, передашь от меня записку Трапезникову: мол, все готово, нужно оружие. Ждем оружие!

К о в ш у т. Не хочется оставлять тебя одного. Опасно сейчас в Каракумах.

М е р е д. Й все-таки тебе надо ехать, Ковшут. Ради нашего большого дела, ради людей, наших земляков, ради всех обездоленных, ради будущего Туркмении!

К о в ш у т. Нельзя ли послать кого-нибудь вместо меня? Подумай, друг.

М е р е д. Нельзя, Ковшут. Дело слишком ответственное. Поехать должен или ты, или я. Я нужен здесь.

К о в ш у т. Боюсь я за тебя, Меред.

М е р е д. Ничего со мной не случится, Ковшут. А ты — в путь. Дойдешь до аула Колтук, там возьмешь коня у Худого Ораза, я с ним уже договорился. Помни, от тебя сейчас зависит успех всего нашего дела. (Достает из кармана лист бумаги, пишет записку, передает Ковшуту.) Трапезникова найдешь в исполкоме.

К о в ш у т. Поехали бы в город вместе, Меред-джан! Не будем разлучаться, прошу тебя!

М е р е д. Нельзя, Ковшут, повторяю. Ради будущего бедняков нашей родины ты выполнишь это задание. (Обнимает Ковшута.) Удачи тебе, друг!

К о в ш у т. Хорошо. Я слетаю в город как птица. Жди меня, Меред-джан! (Уходит.)

М е р е д (вслед ему). Ну, Трапезников, братишка, ждем твоей помощи!

Открывается занавес. Комната в доме Конурджа-бая.

К о н у р д ж а - б а й сидит на ковре в задумчивости.

Входит О г у л ь н и я з. Конурджа-бай не замечает жену.

К о н у р д ж а - б а й. О аллах! Что же это получается? Что за времена настали? Сын пошел против отца… Опозорил меня на всю округу! И, выходит, теперь я должен своими же руками убить родное дитя?!

О г у л ь н и я з. Отец… (Всхлипывает.)

К о н у р д ж а - б а й (не слышит). Нет, это не мой сын! Сын не поднимет руку на отца. (Замечает жену.) Что же нам делать, Огульнияз?

Огульнияз молча плачет.

Я с тобой разговариваю! Что, оглохла? Или язык проглотила? Говори, что мне делать? Ты родила этого ублюдка!

О г у л ь н и я з. Ругай меня, бей меня, отец, убей!.. Отведи на мне свою душу, но только…

К о н у р д ж а - б а й. Что «но только»?.. Что «но только»? Говорю, это ты родила такого отступника! Ты!

О г у л ь н и я з. На все воля аллаха, отец.

К о н у р д ж а - б а й. Воля аллаха, воля аллаха! Пойми, глупая баба, аллаху нет дела ни до кого из нас! Если бы аллах исправно делал свою работу там, на небесах, если бы он не был равнодушным, бессердечным слепцом, то здесь, на земле, не царила бы такая неразбериха! Мой сын Меред — мой кровный враг! Как же это так?!

О г у л ь н и я з. Он — наша плоть, отец, пойми!

К о н у р д ж а - б а й. Все, конец! Отныне при мне не произноси его имени!

О г у л ь н и я з. Как скажешь, отец.

К о н у р д ж а - б а й. Какой завтра день, Огульнияз? Кажется, пятница?

О г у л ь н и я з (считает на пальцах). Да, отец, пятница.

К о н у р д ж а - б а й. Значит, так… Слушай! Завтра, как только взойдет солнце, накиньте на голову дочери Сейитли халат и отведите ее в дом Мовляма. Ты поняла?

О г у л ь н и я з. Отец, как можно вот так, ни с того ни с сего, набросить халат на голову девушки и насильно потащить ее в чужой дом, будто скотину?!

К о н у р д ж а - б а й. Не твоего ума дело!

О г у л ь н и я з. Джерен не любит Мовляма. Она не пойдет к нему в дом. Она будет кричать!

К о н у р д ж а - б а й. Пусть кричит. А ты тащи ее волоком! Волоком тащи! За волосы!

О г у л ь н и я з. О аллах всемогущий, обрати на нас свой взор! Вмешайся в наши грешные дела! Рассуди нас и помоги, господи! (Идет к двери.)

К о н у р д ж а - б а й. Стой, хочу спросить! Как там рана этого раба? Заживает?

О г у л ь н и я з. Заживает, отец, заживает.

К о н у р д ж а - б а й. Пойди скажи ему, пусть придет сюда, он нужен мне.

О г у л ь н и я з. Скажу, отец, передам. (Выходит.)

Конурджа-бай опять погружается в раздумье. Входит А х м е д.

А х м е д. Вы звали меня, хозяин?

К о н у р д ж а - б а й. Да, проходи, Ахмед, садись. Все-таки ты свой человек, Ахмед, близкий нам. Я отругал Мовляма как следует. Он не тронет тебя больше, не бойся.

А х м е д. Да вознаградит вас аллах за вашу доброту, бай-ага!

К о н у р д ж а - б а й. Ладно, ладно, не стоит меня благодарить. Долг каждого правоверного — помогать ближним.

А х м е д. Бай-ага, я к вашим услугам. Что прикажете? Может, кальян приготовить?

К о н у р д ж а - б а й. В доме оставались книги Мереда. Надо найти их и сжечь. Где они? Ты знаешь?

А х м е д. Не знаю, бай-ага. Откуда мне знать? Клянусь аллахом…

К о н у р д ж а - б а й. А Мовлям говорит, ты знаешь. Как же так?

А х м е д. Он сказал неправду, бай-ага.

К о н у р д ж а - б а й (достает нож). Видишь это?

А х м е д. Бай-ага, я не знаю, где книги Мереда. Поверьте, мне неизвестно, куда он спрятал их.

К о н у р д ж а - б а й. Ищи и найди! Если не найдешь книги, я прирежу тебя, как овцу!

А х м е д. Пощадите, бай-ага!

К о н у р д ж а - б а й. Сам себя пощади, ничтожный раб! Или ты не хочешь жить?

А х м е д. Очень хочу, бай-ага!

К о н у р д ж а - б а й. Тогда неси книги! (Подносит острие ножа к животу Ахмеда.)

А х м е д. Меред сказал мне…

К о н у р д ж а - б а й. Книги, говорят тебе! Тащи сюда книги, хитрый раб! (Тычет нож в живот Ахмеда.)

А х м е д. Сейчас, бай-ага, сейчас. Кажется, книги зарыты за домом.

К о н у р д ж а - б а й. Ступай, принеси их! Да поживее! Ну!

Ахмед выходит и вскоре возвращается с книгами.

А х м е д. Вот они — верные друзья Мереда… Так он называл их…

К о н у р д ж а - б а й (выхватывает книги из рук Ахмеда, кидает на пол, топчет ногами). Будь проклят и Меред, и его друзья!..

А х м е д. Что вы делаете, бай-ага?! Не надо! Книги вашего сына!

К о н у р д ж а - б а й. Теперь в огонь их! Немедленно в огонь! Жги их!

А х м е д. Жечь книги?! Ведь это грех! Бай-ага, одумайтесь!

К о н у р д ж а - б а й. В огонь, я сказал тебе! В огонь их, проклятый раб! Если ты сейчас же не сожжешь книги, это сделаю я сам! А тебя отдам в руки Мовляма! Он поджарит твои пятки на костре из книг!

А х м е д. Бай-ага, побойтесь аллаха!

К о н у р д ж а - б а й (тычет острием ножа в бок Ахмеда). Сжигай! Сжигай их! Собака, сын собаки!

А х м е д. А как же это сделать, бай-ага?.. Ну, хорошо, хорошо… Я сожгу… Я брошу их в тандыр за домом. Хозяйка недавно пекла хлеб. Там остались угли…

К о н у р д ж а - б а й. Стой, скотина! Гнусный раб! Сжигай книги здесь, на моих глазах, в этом очаге! (Показывает на очаг в углу комнаты.) Облей их керосином и подожги!

А х м е д. Слушаюсь, бай-ага! Сейчас принесу керосин. (Убегает.)

К о н у р д ж а - б а й. Проклятый сын! Неверный сын! Проклятые времена!

Ахмед возвращается, в руках его бидончик с керосином.

А х м е д. Вот, бай-ага, принес керосин. Что делать-то теперь?

К о н у р д ж а - б а й. Плесни керосину в очаг!

Ахмед льет керосин в очаг. Конурджа-бай наклоняется к полу за книгами. Ахмед быстро выливает остатки керосина ему на голову.

Проклятие! (Трет глаза.) Негодяй! Собака! Я ничего не вижу! Ты ослепил меня, гнусный раб! (Пытается схватить Ахмеда, тот не дается.)

А х м е д. Не подходите, бай-ага!.. Еще один шаг — и я подпалю вас! (Зажигает спичку.) Берегитесь!

К о н у р д ж а - б а й. Гнусный раб! Остановись! Ты сожжешь мой дом!

А х м е д. Сожгу, бай-ага, сожгу! И вас вместе с домом! (Подбирает с полу книги.) Я ухожу, бай-ага! Пусть теперь кальян подает вам ваш пес Акбай! Счастливо оставаться! Привет вашему сыночку Мовляму! (Убегает, уносит книги.)

К о н у р д ж а - б а й (мечется по комнате, трет глаза). Проклятый раб!.. Он ослепил меня!.. Я ничего не вижу!.. Эй, помогите!.. Огульнияз!.. Мовлям!.. Помогите! Где вы? Помогите, ради аллаха!

З а н а в е с.

Утро. М е р е д сидит в задумчивости у колодца в родительском дворе.

М е р е д. Где же Ковшут? Почему задерживается? Или он не добрался до города?

Появляются К о н у р д ж а - б а й и М о в л я м.

М о в л я м (удивленно и злобно). Братец?! Как говорится, мы ищем тебя на небе, а ты, оказывается, здесь, на грешной земле!.. Сам пришел к нам! Добро пожаловать, отступник! Сейчас мы побеседуем с тобой по-родственному!

М е р е д. Я пришел поговорить с отцом. Не с тобой, Мовлям.

М о в л я м. Вот как?!

М е р е д. Да, с тобой нам не договориться. Мы не поймем друг друга. Так было всегда — с детства.

М о в л я м. Думаешь, отец поймет тебя?

М е р е д. Я надеюсь.

М о в л я м. Напрасно надеешься, глупец! Что ты хочешь от отца?

М е р е д. Жизненный опыт должен подсказать ему, что правда не на его стороне. Жизнь делает резкий, крутой поворот, и тот, кто хочет остаться в этой жизни, должен тоже сделать поворот, иначе…

М о в л я м. Ну, ну, договаривай, философ! Что иначе? Что будет тогда?

М е р е д. Иначе жизнь сметет его. Безжалостно уничтожит!

К о н у р д ж а - б а й. Неблагодарный щенок! И ты смеешь говорить это мне? Ты угрожаешь родному отцу?

М е р е д. Я лишь объясняю. Пойми, отец, я здесь ни при чем. Ход истории неумолим.

К о н у р д ж а - б а й. «Ход истории»! «Ход истории»! Перестань болтать заумные вещи! Я думал, ты опомнился, пришел просить прощения у отца.

М е р е д. Я хочу спасти тебя, отец!

К о н у р д ж а - б а й (насмешливо). Вот как? Как же ты намерен спасать меня?

М е р е д. Ты должен добровольно дать свободу своим чабанам и подпаскам.

М о в л я м. Наши чабаны и подпаски всегда были на свободе — в бескрайних песках Каракумов. Чем не свобода?

М е р е д. Испокон веку Каракумы были для них песчаной тюрьмой!

М о в л я м. Все ты врешь! Начитался в Петербурге глупых книг! А теперь сюда приехал — мутить людям головы!

К о н у р д ж а - б а й. Ты печешься о чабанах, об этих голодранцах?! Они не нужны мне. Можешь сказать им: они свободны, пусть убираются на все четыре стороны!

М е р е д. Ты должен заплатить им, отец!

К о н у р д ж а - б а й. Что?!

М е р е д. Да, да, рассчитайся с ними, заплати им за их многолетний труд. Заплати, отец! В этом твое спасение. У тебя тысячные отары овец!

М о в л я м. Шайтан им заплатит!

М е р е д. Повторяю, отец, только в этом твое спасение! Иначе…

К о н у р д ж а - б а й. Заткнись, изменник! Отступник! Неверный сын!

М е р е д. Изменник тот, кто изменяет своей совести и здравому смыслу!

К о н у р д ж а - б а й. Ты говоришь это мне?!

М е р е д. К сожалению, отец!

К о н у р д ж а - б а й (замахивается на Мереда плетью). Ах ты, ублюдок! Предатель!

М о в л я м. Отец, позволь мне продырявить ему шкуру!

М е р е д. Вы можете четвертовать меня, но от этого ничего не изменится. Ваши часы сочтены!

К о н у р д ж а - б а й. Паршивый пес! (Бьет Мереда плетью.) Получай! Получай!

М е р е д. Сочтены!

М о в л я м. Вот тебе! (Бьет брата кулаком по лицу.)

Завязывается драка. Мовлям и Конурджа-бай валят Мереда на землю.

К о н у р д ж а - б а й (кричит). Мовлям, давай веревку, вяжи ему руки и ноги!

Конурджа-бай и Мовлям связывают Мереда веревкой.

М о в л я м. Что будем делать с ним, отец?

К о н у р д ж а - б а й. Привяжем его вот сюда, к столбу! Пусть постоит денек на солнышке! Может, образумится!

Конурджа-бай и Мовлям привязывают Мерада к столбу у колодца. Уходят.

З а н а в е с.

Раннее утро следующего дня. Едва-едва брезжит рассвет.

М е р е д, привязанный к столбу у колодца, в одиночестве. Он почти без сознания.

Слышны звуки веселья, пение бахши.

К колодцу, крадучись, подходит А х м е д.

А х м е д. Вах, Меред-джан, бедняга! Что они сделали с тобой, эти изверги!

М е р е д (открывает глаза). Ахмед, ты?

А х м е д. Я, я… Сейчас развяжу тебя, брат. У-у, кровопийцы!

М е р е д. Воды… Сначала воды…

А х м е д. Сейчас, сейчас. Потерпи… (Достает из колодца воду, дает Мереду напиться.)

М е р е д (жадно пьет). Ох, полегче немного… Спасибо тебе, друг. (Прислушивается.) Что происходит в доме? Всю ночь веселятся, поют…

А х м е д (зубами пытается развязать узел). Как затянули, сволочи! Погоди, сейчас сбегаю за ножом… Бай-ага хотел сжечь твои книги.

М е р е д. Сжег?!

А х м е д. Нет. Я унес их и спрятал.

М е р е д. Молодец, Ахмед. А почему поют в доме?

А х м е д. Свадьба.

М е р е д. Чья свадьба?

А х м е д. Мовляма.

М е р е д. А кто невеста? На ком он женится? Ведь он женат уже…

Ахмед молчит, понурив голову.

Ну, говори, Ахмед! На ком женится Мовлям? Кто невеста? Джерен?!

А х м е д. Да, Джерен. Он насильно увел ее из дома отца.

М е р е д. Проклятие!

А х м е д. Что поделаешь, брат?! Богатым, сильным все можно.

Слышится голос Мовляма: «Ешьте, дорогие гости, пейте, веселитесь! Я сейчас вернусь. Хочу проведать тут одного отважного джигита!»

М е р е д. Мовлям идет сюда. Прячься, Ахмед! Поскорее… Уходи…

А х м е д. Я буду здесь поблизости. Я не оставлю тебя, Меред-джан. (Убегает.)

Входит, пошатываясь, М о в л я м. Он сильно навеселе. В руке его стакан водки.

М о в л я м. Где здесь мой славный братишка, мой отважный Меред, наш сорвиголова, наш защитник народа?.. Ага, вот он — ты! Отчего такой грустный! У старшего брата праздник, свадьба, а ты нос повесил? Нехорошо, некрасиво это… А я вот решил проявить заботу о брате. Принес тебе водочки. На, выпей! За мое здоровье и за здоровье своей невестки! (Подносит стакан ко рту Мереда.) Пей! Теперь у тебя две невестки — первая и вторая! Ты — богач! Пей! Вот сыграем свадьбу и двинемся в путь, за кордон. Там твой старший брат самолично выберет для тебя невесту!.. (Насильно вливает водку в рот Мереда.)

М е р е д. Отстань, подонок! (Выплевывает водку в лицо Мовляма.)

М о в л я м. Ах, так?! Вот тебе! (Бьет кулаком по лицу брата.)

Голос Конурджа-бая: «Мовлям, сынок, где ты? Ждем тебя!»

Иду, отец! (Мереду.) Я еще загляну к тебе, красавец! Народный вождь! (Уходит.)

Вбегает Д ж е р е н в изорванном платье, припадает к ногам Мереда.

Д ж е р е н. Меред, милый, что они сделали с тобой! Изверги! И я опозорена… Прости меня, любимый! (Плачет.)

М е р е д. Это ты прости меня, Джерен… Не смог защитить тебя… Да, горе-джигит я…

Д ж е р е н. Мы должны бежать!

Появляется А х м е д. В руке его топор.

А х м е д. Бежать! Бежать! Сейчас я освобожу тебя, Меред-джан! (Заносит топор, хочет перерубить веревку на столбе.)

Раздается выстрел. Ахмед падает. Появляется М о в л я м. В одной руке его маузер, в другой — плеть.

М о в л я м. Проклятый раб! Ты получил сполна! (Видит Джерен.) И ты здесь, сука?! Пошла прочь! Ступай в дом! (Бьет Джерен плетью.)

Д ж е р е н. Паршивая собака пойдет с тобой, облезлый шакал! Блудник! Сводник!

М о в л я м. Что-о-о?!

Д ж е р е н. Да, да, сводник! Блудник!

Мовлям хлещет Джерен плетью.

М е р е д. Подлый трус! Развяжи мне руки! Если ты мужчина, развяжи меня! Подлец!

М о в л я м. На, получай и ты! (Стреляет в Мереда.)

М е р е д. Дже-рен… (Умирает.)

Д ж е р е н. Убийца! Изверг! (Поднимает с земли топор, пытается ударить им Мовляма.)

М о в л я м. Иди и ты за ними! (Стреляет в Джерен, та падает замертво.)

Вбегает Г ю л я л е к, в ужасе застывает. Затем, опомнившись, набрасывается на брата, царапает ему лицо.

Г ю л я л е к. Подлый убийца!.. Негодяй!.. Убийца!.. Убийца!.. Эй, люди! Сюда!.. На помощь!.. Накажите убийцу! Накажите преступника!.. Сюда, скорее!..

М о в л я м (вырывается). Отпусти!

Слышны приближающиеся голоса людей, топот ног.

Г ю л я л е к. Скорее!.. На помощь! Я держу его!.. Люди!..

М о в л я м. Так подыхай и ты! (Стреляет в Гюлялек, убегает.)

Появляется О г у л ь н и я з. Опускается на землю рядом с телами Гюлялек и Мереда, причитает, плачет.

О г у л ь н и я з. О, горе мне!.. О, горе мне!.. Меред-джан!.. Гюлялек!.. Дети мои!.. О, горе мне!.. Будь проклят ваш убийца!.. Будь проклят дом вашего отца, который допустил вашу гибель!.. Да обрушится на тебя твой дом, Конурджа!.. Да подавятся твои гости мясом твоих овец в день твоих поминок!.. Чтоб ты сдох, проклятый, где-нибудь под забором, как бездомный пес!..

Затемнение. Звучит траурная музыка. Ее сменяет революционная песня.

ЭПИЛОГ

Вспыхивает свет. На сцену выбегают ч а б а н ы во главе с К о в ш у т о м. В их руках винтовки.

На заднем плане четыре могильных холмика. Ковшут приближается к ним. Стоит, поникнув.

К о в ш у т. Простите меня, родные! Я спешил к вам, летел к вам птицей и… опоздал. Прости меня, Джерен, сестренка!

Голос Джерен: «Не кори себя, брат! Ты выполнил свой долг! Ты ни в чем не виноват!»

Царица души моей, Гюлялек! Прости! Прости меня! Прости!

Голос Гюлялек: «Мой Ковшут! Я любила тебя. Я мечтала, что у нас будут дети — стройные, красивые, ловкие, как ты! Но ведь не все мечты сбываются».

Увы, не все!

Голос Гюлялек: «Не кори себя, милый! Ты выполнил свой долг! Ты победил!»

Гюлялек, я люблю тебя! Я буду любить тебя, пока жив!

Голос Гюлялек: «Люблю! Люблю!»

И ты, братишка Ахмед, прости за опоздание! Ты так мечтал о новой, счастливой жизни!

Голос Ахмеда: «Я погиб как мужчина, как солдат, как боец! Не кори себя, Ковшут, дружище!»

Меред, брат мой, прости! Я опоздал!

Голос Мереда: «Выше голову, боец Ковшут! Наше дело победило! Это значит — никто из нас не опоздал выполнить свой долг! И мы, ушедшие, вечно с вами — в ваших делах! Ваши — в этой земле! Берегите ее!»