Пышка для босса, или Временно беременна

Глава 27

Глава 27

Пройдя все круги ада, включая досмотр при входе, взятие гардероба и эпичную битву за право посетить туалет, добираюсь до зрительного зала и смотрю на места, которые взяла Майя.

– Издеваешься?!

Второй ряд и самый край, до которого нужно добраться, протискиваясь между сидениями, как кошка в форточку. Может, у меня бы получилось, но все места, кроме наших, уже были заняты.

– Прости, – виновато шепчет подруга. – Я по схеме выбирала, и в интернете эти номера были с этого края!

И бежит, как воин проигравшей армии с поля боя, ловко протискиваясь так, что людям даже вставать не пришлось.

Со мной этот номер не прокатит. Собираясь с духом, громко прошу:

– Разрешите пройти, пожалуйста!

Разговоры смолкают, и зрители послушно поднимаются, а я стою, тоскливо глядя на коридор, ширина которого увеличилась… Ни на сколько! Только хуже стало. Теперь я не только им всем ноги отдавлю, но и грудью посшибаю!

И судя по масленому взгляду невысокого худенько мужчины, он уже предвкушает это. Зрители с других рядов привстают, глядя в нашу сторону и со смешками обсуждая ситуацию. Ладно, если ставки не делают.

Собираюсь с духом и тем же уверенным голосом продолжаю:

– Простите, но этого недостаточно. Прошу вас выйти. Очень прошу!

Звенит третий звонок, и я молю, чтобы в зале быстрее погасили свет, но мои молитвы потонули в весёлом шуме. Когда все выходят в проход, я чувствую себя не зрителем, а артистом шапито. Вдохнув, с трудом протискиваюсь между сидениями, и каждое для меня как преодолённое препятствие.

Но худшее ждёт впереди. Застываю, глядя на сидение, в которое придётся втиснуться и просидеть, как в пыточном кресле, три часа. Упавшим голосом спрашиваю подругу:

– За что ты мне мстишь?

– Садись, все смотрят, – шипит Майя.

– Разумеется, смотрят, – цежу слова. – Всем интересно, помещусь я или нет. А мне не интересно. Я знаю, что нет.

– Я в тебя верю, – они тянет меня вниз.

Раз. Два. Три! Я втискиваюсь, но слышу треск. Хочу посмотреть, платье это или кресло, но тут гаснет свет, и раздаются аплодисменты. Ворчу:

– Надеюсь, это не мне.

Сцена вспыхивает светом, и я вижу…

– Глазам не верю!

Сердце заходится в бешенном ритме, меня бросает в жар, потом в холод.

– Слушай, он немного на твоего Гурова похож, – шепчет Майя.

– Гуров не мой, – выдыхаю я и сжимаю пальцы в кулаки. К сожалению, это так. Продолжаю: – Но ты почти права. Не похож, а он и есть. На сцене стоит Мстислав Всеволодович.

– А что он там делает? – удивляется подруга.

Я и сама хочу знать, но ответить не успеваю. Спектакль начинается, и Гуров в нём главный герой. Играет он так хорошо, что я, забыв обо всём на свете, полностью погружаюсь в сюжет. Антракт наступает неожиданно, а я всё ещё смотрю перед собой, не видя ничего.

Но быстро прихожу в себя, когда Майя спрашивает:

– Идём в буфет?

– Если я отсюда вылезу, то второй раз уже не полезу!

«Ну разве что ради Гурова».

Об этом молчу, но подруга примирительно улыбается и просит соседку:

– Можно вашу программку? На минутку! Действительно Мстислав Всеволодович, только фамилия другая.

– Это фамилия его бабушки, она актриса этого театра, – охотно поясняет женщина. – Мстислав только год как пришёл в театр, а уже получил главную роль. Такой талант! Я его фанатка.

Смотрю на неё и борюсь с ревностью. Она знала, что Гуров полностью поменял свою жизнь, а я нет. Думала, что он, разругавшись с отцом, оставил пост и уехал за границу. Все мы так думали! Но оказалось, ошибались.

Начинается второй акт, и я уже внимательнее слежу за Мстиславом. Видно, что он волнуется, но играет всё равно замечательно. Ему веришь. А какие яркие чувства он показывает. Даже прекрасно играет страсть к героине. Я ей так завидую!

Финал, и зрители аплодируют стоя. Я же сижу в ожидании, когда все разойдутся, чтобы потом понять, что треснуло. И можно ли с этим жить дальше. Если платье – закрою шубкой. Если стул – оплачу ремонт. Если бедро… Доковыляю как-нибудь!

– Друзья, прошу тишины, – сильным властным тоном говорит Гуров, и его слушаются так же мгновенно, как раньше подчинённые. – Это особенный вечер, к которому я шёл целый год. Если вы не торопитесь, присядьте. Мне важно кое-что сказать женщине, которая сейчас находится в этом зале.

Люди опускаются, заинтригованно озираясь вокруг. Я вместе с ними. А Мстислав продолжает:

– Сначала хочу извиниться. Прости меня за то, что говорю всё это только сейчас. Я хотел быть уверенным, что смогу о тебе позаботиться. Так вот…

– Он волнуется, – восхищается фанатка Гурова.

–…Ты помогла мне вспомнить, чем я хотел заниматься. Помогла вспомнить, кто я на самом деле. И я упорно работал несколько месяцев, чтобы спросить тебя кое о чём.

Он опускается на одно колено, и фанатка восхищённо вскрикивает. Другие ахают, поднимается шум, но, когда Гуров, достаёт из кармана коробочку и открывает её, наступает полная тишина.

Я тоже, затаив дыхание, смотрю на кольцо, а у самой сердце разрывается. Неужели, я увижу, как любимый человек делает другой предложение? Или он говорит всё это мне? Нет, это невозможно! И всё же, Гуров упоминал год…

– Хочу всю жизнь быть с той, с кем мне весело, – прерывает мои мысли Гуров. – Ты выйдешь за меня?

Вспыхивают софиты, и яркие лучи освещают одно из кресел, где и сидит, должно быть, девушка, с которой Мстиславу весело.

– Вера?! – изумляется Майя и тычет пальцем. – Там твоя подчинённая!

Я и сама вижу, а Вера, прижав руки к груди, лишь хлопает глазами. Гуров растерянно роняет руку с коробочкой, и кольцо катится по полу.

– Лови! Лови кольцо! – раздаются крики.

– Погоди, – Майя оборачивается ко мне. – Ты же отдала ей свой билет!

– Да…

– Так Гуров тебе предложение делает! – тормоши она меня. – Смотри, как он расстроен, что там другая! Вот-вот заплачет.

– Гуров и заплачет? – срывается с губ.

Я всё ещё не могу поверить в происходящее. Должно быть, это ошибка! Мстислав поднимается и, покачнувшись, криво улыбается:

– Простите, друзья. Кажется, я опоздал.

Майя вскакивает и тянет меня:

– Беги же к нему, Нолик!

– Да не могу я! – сама едва не плачу. – Мне не вылезти!

– Помогите невесте, – просит подруга.

Судя по лицам, ей не верят, но меня начинают раскачивать, и снова раздаётся треск. Гуров почти уходит со сцены. Поднимаюсь с верхней частью стула, намертво вцепившуюся в мои бока. Кричу:

– Гуров! Мстислав!

Он не слышит, и я прошу наш ряд:

– Выпустите, пожалуйста!

Выбираюсь и, как есть, с верхней частью стула, бегу к сцене.

– Славный!

Гуров замирает и оборачивается, ищет меня взглядом. А я поднимаю кольцо и показываю его:

– Это мне?

На меня обрушиваются лавины света, и Мстислав дёргается, будто желает ко мне бежать, но тут же каменеет в нерешительности. Так непривычно видеть, что Гуров может быть таким, что я улыбаюсь. Надевая кольцо на мизинец, смеюсь:

– Оно мне мало!

– Прости. Я куплю другое…

– Нет, – качаю головой, и по залу прокатывается ропот, а Гуров мрачнеет лицом. Торопливо поясняю: – Я выйду за тебя без всяких колец. Я люблю тебя, Славный!

Он спрыгивает со сцены и бежит ко мне, а я распахиваю объятия. Стыковка получается такой жаркой, что часть стула летит в сторону, а мы уже целуемся, и люди поднимаются с мест, щедро осыпая нас аплодисментами.