"Всего я и теперь не понимаю"

Через несколько дней, однако, он принес мне другую страничку. На ней его рукой была написана фраза:

“Меня будут упрекать за смелость, до тех пор, пока, поняв до конца, не упрекнут за робость.

Анатоль Франс ”.

— Откуда это, Всеволод Эмильевич?

— Из предисловия к “Жанне д’Арк”. А что? Хорошо? — Он торжествующе смотрел на меня. — Перепечатайте на машинке. Посмотрим…

Я перепечатал. Эта страничка и сейчас хранится у меня.

Работа над книгой закончилась к началу 1937 года. Напечатать ее не удалось. Предварительное согласие одного издательства было взято назад. Мейерхольда это очень огорчило <…>» (Гладков, с. 55).

«Аскалонец Евен» — древнегреческий поэт из палестинского города Аскалона. Несколько его текстов опубликовано в т.н. «Палатинской антологии».

² Статья в «Правде» «Сумбур вместо музыки», резко критиковавшая творчество Д.Д.Шостаковича, появилась 28 января 1936 г. Нападки сосредоточились на опере «Леди Макбет Мценского уезда» («Катерина Измайлова»); одновременно статья ударяла и по Мейерхольду: «Это музыка, которая построена по тому же принципу отрицания оперы, по какому левацкое искусство вообще отрицает в театре простоту, реализм, понятность образа, естественное звучание слова. Это — перенесение в оперу, в музыку наиболее отрицательных черт “мейерхольдовщины” в умноженном виде». Статья, напечатанная без подписи (что воспринималось как выражение официального мнения ЦК ВКП(б)), была, однако, авторской — ее написал политический журналист Д.И.Заславский по заданию «высшего руководства» (т.е Сталина): «Указаний было точным счетом только два: заглавие статьи “Сумбур вместо музыки”, идея: музыка такого рода может привести к мейерхольдовщине». См. письмо Д.И.Заславского музыковеду М.М.Гринбергу от 5–6 июля 1953 г., опубликованное Евг. Ефимовым (Ефимов Е. Прокофьев и Шостакович между Диезом и Бекаром: Переписка Д.И.Заславского и М.М.Гринберга (Сокольского) // Наше наследие. 2013. №105. С. 129-130).

Любопытно, что термин «мейерхольдовщина» впервые был употреблен самим Мейерхольдом в одной из театральных рецензий в журн. «Аполллон» еще в 1910 г. (см.: Мейрхольд В.Э. Статьи. Письма. Речи. Беседы / Сост. А.В.Февральский. М. : Искусство, 1968. Ч. I. 1891–1917. С. 204, 336; Ч.2. 1917–1939. С.565).

³ Блокноты, где Гладков, желая стать «Эккерманом Мейерхольда», записывал за ним все сказанное, были изъяты при аресте Гладкова в 1948 г., к делу их не приобщили и должны были уничтожить, но Гладков добился, чтобы их возвратили его матери (см.: Гладков, с. 42-43. Главка «История моих блокнотов»).

⁴ Статья, опубликованная в «Правде» 6 февраля 1936 г., разносила балет Шостаковича «Светлый ручей» на сей раз за прямо противоположные «Леди Макбет…» качества: чрезмерно упрощенно-популярную музыку и «сусальную фальшь».

⁵ Платон Михайлович Керженцев (наст. фам. Лебедев; 1881–1940) — партийный и государственный деятель, дипломат, историк, журналист. В 1919–1920 гг. руководил РОСТА; в 1925–1926 гг. — полпред СССР в Италии. Был тогда добрым знакомым и даже приятелем четы Мейерхольдов, и во время поездки Мейерхольда и Райх в Италию летом 1925 г. устраивал им экскурсии по Риму. Не раз приходил с женой в дом Мейерхольда на Новинском бульваре. В 1928–1930 гг. Керженцев — зам. зав. агитпропотделом ЦК ВКП(б), в 1936–1938 — первый председатель Комитета по делам искусств (ВКИ) при СНК СССР.

⁶ Андрей Александрович Жданов (1896–1948) — влиятельный идеолог партии. С 1934 г. секретарь ЦК ВКП(б) и 1-й секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б); с 1939 г. член Политбюро. Ведущую роль в травле Шостаковича и других советских композиторов сыграл уже в послевоенные годы (см., в частности, указ. публ.: Наше наследие. 2013. №105. С. 117-118).

Упоминание Жданова в этом контексте также может вызвать подозрение в авторском редактировании текста дневников задним числом.

⁷ Храм Христа Спасителя, воздвигнутый в Москве в честь победы над Наполеоном в Отечественной войне 1812 года, был взорван в 1934 г. На его месте заложили фундамент для гигантского Дворца Советов (фото макета здания со 100-метровой (!) статуей Ленина на крыше см. во 2-м «черном» издании Большой советской энциклопедии, т. 18, вкладка между с. 376 и 377; в постсоветское время он неоднократно воспроизводился и в др. изданиях). Корреспонденция «Каким будет Дворец советов» помещена в том же № «Правды», что и статья «Балетная фальшь». В беседе с корреспондентом автор проекта архитектор Б.М.Иофан привел цифры, говорящие о циклопическом масштабе планируемого сооружения: вес — 1 млн. 100.000 тонн, из которых высотная часть, со статуей Ленина — 500.000 тонн, на постройку уйдет 160.000 тонн металла и 400.000 тонн железобетона, большой зал, диаметром 130 метров и высотой 100 метров, рассчитанный на 20.000 человек… Строительство дворца дальше 25-метрового фундамента не пошло, и в конце 1950-х на месте стройплощадки устроили плавательный бассейн «Москва». В 1997 г. храм был восстановлен по сохранившимся чертежам архитектора К.А.Тона.

⁸ Николай Иванович Боголюбов (1899–1980) — ведущий актер ГосТИМа, затем актер МХАТ, снимался в кино; народный артист РСФСР (1945), лауреат Сталинских премий.

Алексей Алексеевич Темерин (1889–1977) — характерный актер, театральный фотограф. В ГосТИМе служил в 1923–1931 и 1934–1938 гг. Практически все фото сцен из мейерхольдовских спектаклей сделаны им. О его роли в травле Мейерхольда коллективом собственного театра см. в нашем комментарии к дневнику А.К.Гладкова 1937 г. (в следующих номерах «Нашего наследия»).

⁹ Александр Вильямович Февральский (1901–1984) — ученый секретарь-референт литературной части ГосТИМа; в прошлом — сотрудник РОСТА, которого познакомил с Мейерхольдом в 1921 г. В.В.Маяковский. Автор первой книги о театре — «Десять лет театра Мейерхольда» (М., 1931).

Николай Александрович Басилов (1907–1960) — театральный режиссер и композитор, в 1934–1936 гг. служил помощником режиссера в ГосТИМе.

Василий Абгарович Катанян (1902–1980) — литературовед, биограф Маяковского; муж Л.Ю.Брик с 1937 г.

¹⁰ Имеется в виду Комитет по делам искусств при СНК ССР, образованный 17 января 1936 г.; был упразднен 15 марта 1953 г. и его функции переданы Министерству культуры СССР.

¹¹ Петр Владимирович Вильямс (1902–1947) — живописец, график и театральный художник; лауреат Сталинских премий. Автор портрета В.Э.Мейерхольда (1925). Очевидно, в это трудное для него время, в предчувствии грядущей опалы, Мейерхольд пытался найти поддержку у старых соратников, сумевших «вписаться» в эпоху.

¹² ТРАМ (Театр рабочей молодежи) — самодеятельный или полупрофессиональный театр при промышленном предприятии; такие театры создавались в СССР в 1920–1930-е гг. Здесь речь идет о ТРАМе клуба МОГЭС (в центре Москвы, против Кремля, на другом берегу Москвы-реки).

¹³ Алеша — Алексей Николаевич Арбузов (1908–1986) — драматург. В молодости был близким другом Гладкова; впоследствии их пути разошлись. «Дальняя дорога» (1935) — пьеса Арбузова.

¹⁴ Валентин Николаевич Плучек (Валя, Валька; 1909–2002) — театральный режиссер, актер. С 1929 г. в ГосТИМе. В 1932-м организовал ТРАМ электриков (при Электрозаводе). В 1950 г. пришел в Московский театр сатиры, в 1957 стал его главным режиссером. Поставил там несколько спектаклей, которые в свое время шли у Мейерхольда: «Мистерия-буфф», «Баня» и «Клоп» Маяковского, «Самоубийца» Н.Р.Эрдмана и др.

¹⁵ В 1935 г. А.Д.Дикий поставил первую пьесу М.А.Светлова «Глубокая провинция» в театре ВЦСПС. Валентин Катаев отмечал в «Лит. газете» 24 дек. 1935 г.: «Это лучшая режиссерская работа из всего, что я видел за свою жизнь в театре». См. также примеч. 26.

В том же 1936 г. театр-студию А.Д.Дикого закрыли, а самого режиссера назначили художественным руководителем БДТ в Ленинграде, но в 1937 г. арестовали и осудили на 10 лет.

¹⁶ Ольга Владимировна Николаева (1911–2001) — актриса Театра-студии Н.П.Хмелева.

¹⁷ Накануне, 28 февраля, было опубликовано постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР о ликвидации этого, одного из лучших столичных театров (б. Первой студии МХТ), долгое время возглавлявшегося легендарным М.А.Чеховым, а после его отъезда из СССР в 1928 г. — Иваном Николаевичем Берсеневым (1889–1951).

¹⁸ Уильям Христофор Буллит (1891–1967) — первый американский посол в СССР после дипломатического признания США нашей страны (1933–1936). Некоторые исследователи считают, что Михаил Булгаков, бывавший на приемах в Спасо-хаус, наделил определенными чертами Буллита своего Воланда.

«Правда» от 6 ноября 1936 года

¹⁹ Первая жена А.Арбузова Татьяна Александровна Евтеева-Арбузова (1903–1978), которой драматург посвятил пьесу «Таня». Во втором браке — за М.Я.Шнейдером (см. о нем в дневнике 1937 г.). В третьем браке — за К.Г.Паустовским, оставившим ради нее свою 2-ю жену В.В.Валишевскую-Навашину. После своего освобождения в 1954 г. Гладков порвал с ней отношения: 31 октября 1972 г. читаем в дневнике: «По словам Оттена, Л.Г.Голышева, наученная Татьяной Паустовской, написала на него заявление в местные органы, что у него, мол, политический салон. Он прекратил отношения с Татьяной. Лёва <Л.А.Левицкий> тоже с ней не общается. Странная у нее старость: смесь шизофрении с подлостью. Я первым стал держаться от нее подальше» (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Д. 112).

Об Оттене см. примеч. 30.

²⁰ Сленговое выражение из 1970-х, явный анахронизм, не замеченный Гладковым при перепечатке дневника.

²¹ Исидор Владимирович Шток (1908–1980) — драматург.

²² Владимир Петрович Ставский (наст. фам. Кирпичников; 1900–1943) — советский писатель, литературный функционер, генеральный секретарь Союза писателей СССР в 1936–1941 гг.

²³ Писатель Леонид Добычин после разносной критики его книги «Город Эн» и «проработки» в Ленинградской писательской организации бесследно исчез 23 марта 1936 г. Предполагают, что он покончил с собой, утопившись в Неве.

²⁴ Ср.: «За опубликование в газете “Ленинградская правда” письма сына Чан-Кай-ши к матери без согласования с НКИД и за неоднократные нарушения директив ЦК о порядке опубликования иностранной информации снять с работы редактора “Ленинградской правды” т. Белицкого и объявить ему строгий выговор...» (Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б), № 38, 1936). Письмо Ян Ю-Чена (Цзян Цзинго; 1910–1988), сына генерала Чан Кайши, появилось в «Ленинградской правде» от 9 февраля 1936 г. В нем сын гоминьдановского лидера называет отца, который в 1925 г. отправил его в Москву учиться, «негодяем, предавшим свой народ и продавшим интересы китайской нации». После временного союза Чан Кайши с КПК и создания в конце 1936 г. Объединенного коммунистическо-демократического фронта против Японии, Цзян выехал в Китай и, присоединившись к отцу, которого несколько месяцев назад проклинал, стал его верным соратником и яростным гонителем коммунистов. После смерти Чан Кайши в 1975 г. дважды избирался президентом Республики Китай. Оставался последовательным противником Китайской Народной Республики. См. о нем: Московские новости. 1992. 23 августа. № 34. С. 18.

²⁵ «Партийный билет» — фильм И.Пырьева по сценарию К.Виноградской. По сюжету вредителем и шпионом оказывается любимый муж молодой женщины, члена партии, которая, переступив через человеческие чувства, его разоблачает и предает в руки НКВД. Сейчас, когда ушла в прошлое его злободневность, «Партийный билет» можно признать талантливым произведением своего времени, отметить великолепную игру актеров А.Войцик и А.Абрикосова.

²⁶ В статье, в частности, говорилось: «Трудно понять, что именно хотел сказать Светлов своей пьесой, так же как трудно понять, почему он перенес ее “действие” в колхозную деревню. Если человек пишет пьесу о колхозах и МТС, то он, по крайней мере, должен знать то, о чем он пишет. Между тем, пьеса “Глубокая провинция”, если она что-нибудь и доказывает, то только одно: ее автор абсолютно ничего не знает о нашей деревне, о ее людях. Поэтому автор пытается восполнить свое невежество причудами, безобразными стишками и трюкачеством <…> В результате получился дешевый пасквиль. Ведь для того, чтобы изобразить колхозы в карикатурном, жалком виде, нет нужды мазать их ворота непременно дегтем. Можно вымазать их липким розовым вареньем, от этого клевета будет не меньше» (Правда. 1936. 10 апреля).

²⁷ Над пьесой «Новогодняя ночь» (другое название — «Жестокий романс») Гладков работал больше 10 лет. Премьера состоялась в 1945 г. в Ленинградском Большом драматическом театре и, одновременно, в Театре им. Вахтангова; постановлением ЦК ВКП(б) от 26 августа 1946 г. «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению», а также официальной критикой пьеса была осуждена как «слабая, безыдейная», уводящая в мир «фальшивых переживаний».

²⁸ Впоследствии, по принуждению сверху, спектаклю было возвращено традиционное название: «Горе от ума». См. об этом в дневнике 1937 г.

²⁹ В пропущенной части дневника — большой фрагмент о смерти и похоронах Горького (ум. 18 июня 1936), о реакции на эту смерть в московских творческих кругах, где вращался Гладков.

³⁰ Николай Давидович Поташинский (псевд. Оттен; 1907–1983) — писатель, драматург, критик. Впоследствии составитель известного сборника «Тарусские страницы» (Калуга, 1961). Гладков дал в альманах свои воспоминания о Мейерхольде — едва ли не первое упоминание о нем в советской печати после реабилитации.

³¹ Валерий Иванович Межлаук (1893–1938, расстрелян) — советский партийный и государственный деятель, зам. Председателя Совнаркома СССР (1934–1937). Вскоре погибнет и вся семья Межлауков: он сам и его жена Софья Петровна будут арестованы 1 дек. 1937 г.

³² Георгий Васильевич Чичерин (1872–1936) — советский государственный деятель, дипломат. В 1918–1930 гг. нарком иностранных дел, с 1930 г. — на пенсии. Выпускник Петербургского ун-та (1896), аристократ, джентльмен и знаток музыки, Чичерин был другом М.Кузмина (сохранилась их переписка). По свидетельству А.П.Мацкина, Гладков ценил Чичерина как музыковеда: «Я помню, какое впечатление на него произвела книга Г.В.Чичерина о Моцарте и сталкивающиеся в ней две манеры мышления – автора и его героя» (Мацкин А.П. А.К.Гладков. Личность и черты творчества // Гладков А. Театр. Воспоминания и размышления. М., 1980. С. 439. Далее сноски на это издание даются сокращенно: Гладков. Театр, с указанием страницы).

³³ Современное название этой киевской улицы — ул. Архитектора Городецкого.

³⁴ «Предложение» — одноактная пьеска, входившая в состав спектакля «33 обморока» по А.П.Чехову. Мейерхольд считал этот спектакль своей неудачей. Гладков был согласен с этим: «“Предложение” из чеховского спектакля явилось экспериментом, которого зритель не принял, хотя мы все работали с удовольствием и любовью. Но мы перемудрили и в результате потеряли юмор. Надо смотреть правде в глаза — в любом самодеятельном спектакле на “Предложении” больше смеются, чем смеялись у нас в театре, хотя играл Ильинский, а ставил Мейерхольд. Прозрачный и легкий юмор Чехова не выдержал нагрузки наших мудрствований, и мы потерпели крах» (Гладков. Театр, с. 287).

³⁵ В ночь с 17 на 18 июля 1936 г. военный мятеж в Мелилье (Испанское Марокко) и вспыхнувшее на следующий день восстание в самой Испании положили начало гражданской войне, ставшей прологом Второй мировой. Испанские события, испанская тема присутствуют едва ли не в каждой записи Гладкова (это — фон его дневника).

³⁶ Лев Наумович Свердлин (1901–1969) — актер, служил в ГосТИМе, театрах им. Евг. Вахтангова и им. В.В.Маяковского, с успехом снимался в кино.

Вейланд Родд — американский актер. В начале 30-х годов эмигрировал из США вместе со своей белой американской женой-пианисткой. Приехав в Москву, работал в театре у В.Э.Мейерхольда, снимался во многих советских фильмах, параллельно обучаясь в Государственном институте театрального искусства. В.Родд был «штатным» негром советского кино. Снялся в фильмах «Пятнадцатилетний капитан» (1945), «Миклухо-Маклай», «Том Сойер» (оба — 1947) и др. Его жена, пианистка и композитор, окончила Московскую консерваторию.

³⁷ Рабис (Всерабис) — Всесоюзный профессиональный союз работников искусств, существовал в 1919–1953 гг.

³⁸ Яков Львович Варшавский (1911–2000) — кинокритик, театровед, сценарист. Окончил ГИТИС в 1935 г., уже студентом выступал с киноведческими статьями. Во время перестройки уехал в Германию, умер в Кёльне.

³⁹ Леонид Викторович Варпаховский (1908–1976) — режиссер, ученик Мейерхольда, «ученый секретарь» театра и первый руководитель Научно-исследовательской лаборатории (до Гладкова). В 1935 г. ушел из ГосТИМа, в 1936-м арестован «за содействие троцкизму», отбыл 3 года ссылки в Казахстане, где в Алма-Ате работал в русском театре им. Лермонтова. Повторно арестован в 1938 г. «за контрреволюционную агитацию», отправлен на Колыму. Во время 10-летнего заключения в колымских лагерях организовал лагерный театр, а также работал режиссером в вольном театре (Магаданский музыкально-драматический театр им. Горького). Был расконвоирован, свободно ходил из лагеря в театр. С блеском поставил первую на Колыме оперу — «Травиату» Верди. В 1957 г. вернулся в Москву. Как вспоминала его вдова И.С.Варпаховская, из всех предложенных вакансий он выбрал место главного режиссера в Театре им. Ермоловой — театр хранил genius loci ГосТИМа.

О том, как учитель и мэтр Мейерхольд без всяких причин отвернулся от одного из самых верных своих учеников, см. в его воспоминаниях: Варпаховский Л. Заметки прошлых лет // Встречи с Мейерхольдом. М., 1967. С. 479.

Непросто складывались отношения между Мейерхольдом и Эйзенштейном, Ильинским, Бабановой, Гариным, о чем Гладков пишет в: Гладков, с. 254, 256.

Н.А.Басилов (см. примеч. 9) в июле 1936 г. еще оставался в ГосТИМе, но был вынужден уйти из театра в августе того же года в Оперно-драматическую студию им. К.С.Станиславского из-за конфликта с З.Н.Райх.

⁴⁰ Евгений Эвальдович Мюльберг — студент ГЭКТЕМАСа, или Театрального техникума при ГосТИМе (см. примеч. 70). Был занят в театре на эпизодических ролях.

⁴¹ Николай Васильевич Чистяков (1890–1966) — актер. Служил в ГосТИМе в 1932–1937 гг.

⁴² «Аристократы» — пьеса Николая Погодина (1934) о так называемой «перековке» заключенных на строительстве Беломорканала. То, что канал им. Москвы также строили заключенные, для того времени считалось в порядке вещей, и в 1930-е не отрицалось. Правда, акцент делался на том, что работают и «перековываются» в основном уголовники.

А.К.Гладков и И.В.Шток были авторами сценария фильма о строительстве канала, снятого режиссером Р.Гиковым. См. ниже примеч. 100 и 107.

⁴³ Лев Михайлович Карахан (Караханян; 1889–1937, расстрелян) — советский государственный деятель, дипломат. В 1918–1920 и в 1927–1934 гг. — зам. наркома иностранных дел. Был полпредом в Польше (1921–1922), в Китае (1923–1926), в Турции до 3 мая 1937 г. (вызван в Москву и арестован 6 мая).

⁴⁴ Замысел пьесы, который, по-видимому, не был осуществлен.

⁴⁵ Константин Сергеевич Есенин (1920–1986) — сын С.А.Есенина и З.Н.Райх, родившийся после того, как Есенин ушел к А.Дункан.

Донской — актер ГосТИМа, был занят в эпизодических ролях.

Константин Дмитриевич Карельских (р. 1915–?) — актер театра и кино. В описываемое время — студент Театрального техникума при ГосТИМе. После ликвидации ГосТИМа некоторое время служил в Театре оперетты, затем перешел в Центральную студию киноактера (мастерская Г.Рошаля). Снимался в кино в эпизодических ролях с 1939 по 1990 г.

⁴⁶ «Коршевский кабак» — презрительное упоминание Мейерхольдом антрепризы предпринимателя Ф.А.Корша (1852–1927). Открывшийся в Москве 30 августа 1882 г., Русский драматический театр просуществовал до 1932 г.

⁴⁷ Ср.: «Огромное место в личной библиотеке Мейерхольда занимали художественные монографии и хранимые в больших, переплетенных в холст папках репродукции, гравюры, офорты. Иногда В.Э. говорил: “Ну, давайте смотреть картинки”, — и вытаскивал одну из толстых папок. <…> В великолепном знании живописи, в поразительной памяти, хранившей бесконечное количество великих полотен, — один из секретов его композиционно-пластического дара. <…> Мейерхольдовские выкормыши знали, какое большое место занимали “картинки” в процессе создания В.Э. спектакля. В какой-то мере этим он заразил всех, соприкасавшихся с ним, а некоторых, как например С.Эйзенштейна, в исключительной степени, и впоследствии уже сам завидовал знаменитому эйзенштейновскому собранию монографий о художниках, альбомов офортов, гравюр, всевозможных репродукций» (Гладков, с. 69)

⁴⁸ Из стихотворения В.Маяковского «Юбилейное» (1924).

⁴⁹ Александр Петрович Довженко (1894–1956) — советский кинорежиссер, кинодраматург; народный артист РСФСР (1950), лауреат Сталинских премий. Фильм «Щорс» был снят на Киевской киностудии в 1939 г., по прямому указанию Сталина; роль Н.А.Щорса сыграл Е.В.Самойлов (см. о нем далее в тексте и в примеч. 127а).

⁵⁰ «Строгий юноша» (1936) — фильм Абрама Роома по сценарию Юрия Олеши (в ряде справок о фильме безосновательно утверждается, что это якобы экранизация написанного в 1927 г. романа Олеши «Зависть»). Его действие развертывается в недалеком бесклассовом будущем, где рядом с новым племенем идеальных людей живут еще отмирающие персонажи прошлой эпохи. Немедленно после завершения фильм был запрещен трестом «Украинфильм». В постановлении от 26 июня 1936 г. говорилось: «При постановке фильма допущены грубейшие отклонения от стиля социалистического реализма. Формалистические выкрутасы, безвкусная стилизация, погоня за внешней красивостью — наложили резкий отпечаток на фильм <…> Оператор тов. Екельчик, целиком подчинившись этой стилевой установке А.Роома, придал своей фотографии те же черты эстетства, стилизации, мистической бесплотности» (Кино. 1936. 26 июня).

⁵¹ Геннадий Михайлович Мичурин (1897–1970) — актер ГосТИМа в 1931–1937 гг.

Стефан Васильевич Козиков (1897–1943) — актер и режиссер ГосТИМа. Наиболее известные роли — Бобчинский («Ревизор», 1926), Лука («Медведь» / «33 обморока», 1935).

⁵² Персонаж пьесы А.П.Чехова «Юбилей».

⁵³ МихаилМихайлович Коренев (1889–1980) — режиссер-лаборант ГосТИМа, литературный помощник Мейерхольда. В 1970-х стал одним из членов комиссии по литературному наследию режиссера.

Страница журнала «На литературном посту» (1928. №6) с шаржем художников Кукрыниксы на Б.Пастернака

Виктор Алексеевич Громов (1899–1975) — актер, сценарист. С 1922 — актер Первой студии МХТ, ученик и ближайший друг М.А.Чехова. В 1928 г. вместе с Михаилом Чеховым уехал в Берлин. В 1934-м, после возвращения на родину, по рекомендательному письму М.А.Чехова был принят в театр Мейерхольда, где проработал до закрытия театра в 1938 г. После ликвидации ГосТИМа работал главным режиссером в театре кукол С.В.Образцова. Написал книгу «Михаил Чехов», вышедшую в издательстве «Искусство» в 1970 г. (серия «Жизнь в искусстве»).

⁵⁴ Ср. записанный Гладковым рассказ Мейерхольда: «Когда я сидел в Новороссийске во врангелевской тюрьме <неверно: осенью 1919 г. командующим Вооруженными силами Юга России еще оставался Деникин, так что тюрьма была деникинская. — С.Ш.>, то у меня там был томик Пушкина в издании “Просвещения” с его драмами. Я так привык к нему, что когда потом снова начинал работу над “Борисом” или “Каменным гостем” и “Русалкой”, то мне почему-то обязательно хотелось иметь для работы именно это издание, такое компактное и удобное. А, может быть, оно просто для меня было окутано моими фантазиями» ( Гладков. Театр, с. 302). См. также примеч. 65.

⁵⁵ Имеются в виду погромы немецких магазинов и торговых фирм, прокатившиеся по Петербургу и Москве в конце мая 1915 г., во время Первой мировой войны.

⁵⁶ Музыку к спектаклю должен был писать Сергей Прокофьев.

⁵⁷ Евгения Владимировна Багорская (Гладков все время пишет ее фамилию неправильно, через «о»; р. 1914) — в 1932–1936 гг. актриса Театра-студии Н.П.Хмелева, затем в ГосТИМе. См. о ней в дневнике 1937 г.

⁵⁸ Речь идет о новой Конституции СССР, долженствовавшей заменить Конституцию РСФСР 1918 г. «Сталинская» Конституция была принята 5 декабря 1937 г.

⁵⁹ Беспосадочный перелет из Москвы на о. Удд в Охотском море, совершенный 20–22 июля 1936 г. экипажем самолета АНТ-25 (командир — В.П.Чкалов, второй пилот — Г.Ф.Байдуков и штурман — А.В.Беляков).

⁶⁰ Василий Григорьевич Сахновский (1886–1945) — режиссер (с 1926 г. во МХАТе), театровед, педагог; народный артист РСФСР (1938), доктор искусствоведения (1939).

⁶¹ Имеется в виду книга В.А.Пяста «Встречи» (М.,1929), охватывающая десятилетие с 1904 по 1914 г. Комментированное переиздание (подгот. текста Р.Д.Тименчика) — М., 1997.

⁶² Доктор Дапертутто — заимствованный у Гофмана дореволюционный псевдоним Мейерхольда, под которым он издавал журнал «Любовь к трем апельсинам». Директор Императорских театров В.А.Теляковский посоветовал Мейерхольду, организовавшему «Дом Интермедий», взять псевдоним, поскольку состоять на государственной службе и иметь при этом собственную антрепризу в то время считалось неудобным. Псевдоним придумал для Мейерхольда Михаил Кузмин.

⁶³ В.А.Пяст в феврале 1930 г. был арестован за «контрреволюционную агитацию и участие в контрреволюционной организации» и выслан на три года; жил в Архангельске, в гор. Кадникове Вологодской обл., затем (с 1933) место ссылки было заменено на Одессу. В 1936 г. он вернулся в Москву, тогда же был вызван Мейерхольдом в Киев.

⁶⁴ Владимир Александрович Маслацов (1897–1979) — актер. Окончил ГЭКТЕМАС, в театре Мейерхольда с 1922 г., «король эпизода» (введенный Мейерхольдом гусарский офицер в «Ревизоре», продавец вееров в «Рычи, Китай!», слуга Томми в образе Чарли Чаплина в «Даешь Европу!»).

⁶⁵ Летом 1919 г. Мейерхольд уехал на юг для лечения, сначала в Ялту, потом в Новороссийск; при белых осенью был арестован деникинской контрразведкой и до начала ноября 1919 г. находился в тюрьме.

⁶⁶ Александр Моисси (1879–1935) — немецкий и австрийский актер; после Первой мировой войны несколько раз приезжал в Москву и Петроград.

⁶⁷ Т.е. актеров, берущих отпуск для съемок в кино и тем самым подводящих труппу.

⁶⁸ Борис Андреевич Бабочкин (1904–1975) — советский актер; народный артист РСФСР (1935), затем — СССР (1963); лауреат Сталинских премий. В это время Бабочкин уже приобрел мировую известность как исполнитель главной роли в кинофильме братьев Васильевых «Чапаев» (1934).

Речь о Бабочкине на репетиции, по-видимому, заходит по ассоциации. В Ленинградском академическом театре драмы (б. Александринка) он действительно сыграл роль Самозванца в «Борисе Годунове» (реж. Б.Сушкевич, 1934).

⁶⁹ Михаил Иванович Царев (1903–1987) — актер, нар. артист СССР (1949), в ГосТИМе в 1933–1937 гг. Считался в театре премьером, играл Чацкого в «Горе уму» (после ухода Гарина), Армана в «Даме с камелиями». Поначалу Мейерхольд симпатизировал Михаилу Цареву. Как отмечает Т.С.Есенина, «Мейерхольд постоянно тащил Царева в дом, на дачу. Не отпускал от себя. Постоянно восхищался им и своей дружбой с ним». Во время антимейерхольдовской кампании в конце 1937 г., перед закрытием театра (оно состоялось 8 января 1938 г.), Царев достаточно резко выступил против Мейерхольда. Впоследствии служил в Малом театре (с 1985 — художественный руководитель). Ср. в записи Гладкова от 21 февраля 1972 г.: «Вчера вечером у Каменских был один из Кукрыниксов — Соколов: приятный, приветливый, веселый человек. Знакомясь, сразу наговорил кучу комплиментов моим записям о Мейерхольде, который, по его словам, для них — святое воспоминание. <…> По его словам, прокурор Ряжский сказал им, что при реабилитации Мейерхольда всего два человека написали ему отрицательные характеристики <на> В.Э. — М.Царев и Охлопков» (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Д. 112).

⁷⁰ Эраст Павлович Гарин (1902–1980), народный артист СССР (1977), в первый раз ушел из театра Мейерхольда в 1929 г., вслед за женой Х.А.Локшиной, ассистентом режиссера в ГосТИМЕ, с которой рассорилась бывшая близкая подруга Зинаида Райх. Гарин был одним из ведущих актеров мейерхольдовского театра, исполнителем роли Гулячкина в «Мандате», Хлестакова в «Ревизоре», Чацкого в «Горе уму». Потом возвращался и снова уходил. Окончательно ушел Гарин из театра в 1936 г. Примирение с Мастером произошло в Ленинграде, за несколько часов до ареста Мейерхольда, когда тот зашел к Гарину и Хесе Локшиной. Они обсуждали новаторский фильм Гарина и Локшиной «Женитьба», по Гоголю (1936). После разгромной критики фильм был снят с экранов «за формализм», негатив смыт, и ни одной прокатной копии до сих пор не найдено. Оценка этого кинорежиссерского дебюта Гарина дана Гладковым в дневнике 1937 г. (запись от 5 августа).

⁷¹ Имется в виду Государственный экспериментальный театральный техникум (б. ГЭКТЕМАС — Государственные экспериментальные театральные мастерские) при ГосТИМе, где читал свои лекции о Мейерхольде Гладков.

⁷² Спектакль по роману Николая Островского готовился к ноябрю 1937-го, к 20-й годовщине Великой Октябрьской революции. О судьбе постановки Гладков подробно пишет дальше.

Василий Евгеньевич Рафалович (1900 — после 1970) — тогдашний завлит МХАТа, театральный критик, литератор. Он работал над переделкой романа Островского в пьесу «Павел Корчагин». Рафаловичу не удалось создать текст пьесы, удовлетворивший Мейерхольда, и новую инсценировку под заглавием «Одна жизнь» написал кинодраматург Е.И.Габрилович. Рафалович же был арестован (конечно, не в связи с инсценировкой).

⁷³ Еще 29 июля 1936 г. обкомам, крайкомам, ЦК компартий, горкомам, райкомам ВКП(б) было разослано закрытое письмо ЦК ВКП(б) с грифом «Совершенно секретно» «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока», где говорилось о слиянии троцкистов и зиновьевцев в организации террора против партии и правительства. Замышлялись якобы убийства Сталина, Кагановича, Ворошилова, Косиора, Постышева и др. руководителей государства. В письме приводились признания Зиновьева и Каменева из их допросов, проведенных в июле 1936-го. Текст закрытого письма см.: Известия ЦК КПСС. 1989. № 8; присутствует также на нескольких сайтах в Интернете.

⁷⁴ Лёва — младший брат Гладкова Лев Константинович (1913–1949?) — журналист, литератор. В 1920-е спорадически сотрудничал в журнале «На литературном посту», состоял ли формально в РАПП — неизвестно. Арестован 16 июля 1937 г., получил 5 лет по 58-й статье, был этапирован на Колыму. Отбыв в 1942 г. пятилетний срок, остался в Магадане на поселении (во время войны и в первые послевоенные годы освободившихся на материк не выпускали). Вернулся в Москву только в 1949-м, больным и вскоре, предположительно в начале 1949 г., умер. Старший брат, которого арестовали в ночь с 30 сентября на 1 октября 1948 г., уже сидел в Ерцевском лагере. Родители не стали сообщать Гладкову о смерти брата, чтобы не травмировать его. О том, что Лёвы нет в живых, он узнал только осенью 1950-го, на свидании с женой, актрисой Антониной Тормозовой. См. записи из лагерного дневника за 5-7 сент. (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Д. 90).

⁷⁵ Наум Михайлович Ленцнер (1902–1936, расстрелян) — историк. Окончил Институт красной профессуры (1926). Один из редакторов и комментаторов 3-го тома Полн. собр. соч. Троцкого.

Упоминаемый здесь же Мендель Маркович Хатаевич (1893–1937) — в то время первый секретарь Днепропетровского обкома партии — будет расстрелян в следующем, 1937 г.

⁷⁶ Любовь Саввишна Фейгельман (лит. псевд. Руднева; 1915–2003) — писательница, искусствовед, адресат известного стихотворения Ярослава Смелякова «Любка Фейгельман» (1934). Родила от Э.П.Гарина дочь Ольгу, дала ей фамилию Гарина. Ольга Эрастовна Гарина собрала вместе и издала мемуарные очерки матери (см.: Руднева Л. Дом на Брюсовском. М., 2006). Об их знакомстве она писала в предисловии: «В этом театре <ГосТИМе. — С.Ш.> в 1935 году моя мать Любовь Фейгельман, работавшая тогда в театральной лаборатории <…>, встретилась с Эрастом Гариным на спектакле “Ревизор”. И на шесть длинных лет их связала судьба. Любовь Фейгельман была моложе Эраста Гарина на двенадцать лет, на целый астрономический цикл, но оба ноябрьские — с разницей всего в неделю. И это совпадение тоже стало судьбой».

Отметим, что год поступления Л.Фейгельман в театр, указанный ее дочерью, не совпадает с дневником Гладкова (та пишет о 1935-м, у Гладкова — август 1936-го).

⁷⁷ Николай Капитонович Свободин (наст. фам. Печкин; 1898–1965) — актер театра и кино, окончил Высшие театральные мастерские при Малом театре (1925). В 1925–1937 гг. — актер студии Малого театра, с 1937 — актер МХАТа. О желании его поступить в 1936 г. в ГосТИМ см. в дневниковой записи Гладкова от 23 декабря 1937 г., когда Свободин включился в кампанию против Мейерхольда и «мейерхольдовщины».

⁷⁸ «Под крышами Парижа» — фильм Рене Клера (1930).

⁷⁹ Восстановлен в 1993 г. После сноса собора на его месте не нашли ничего лучшего, как устроить общественный туалет — во всяком случае, так было все 1970-е.

⁸⁰ Ричард Витольдович Пикель (1896–1936, расстрелян) — сын англичанина и литовки, член Главреперткома Наркомпроса РСФСР (1927–1929), политический директор Камерного театра (1930–1932), ответственный редактор Союза драматургов и член Союза советских писателей. Один из гонителей М.А.Булгакова как драматурга. «Талант его столь же очевиден, как и социальная реакционность его творчества», — писал Пикель в статье «Перед подъемом занавеса» (Известия. 1929. 15 сент.).

⁸¹ Ленинский отзыв о Сталине «Сей повар будет готовить только острые блюда» был приведен в речи Троцкого на октябрьском пленуме ЦК РКП(б) 1927 г. Г.Е.Зиновьев на том же пленуме повторил: «Сталин вынужден угощать вас все более и более острыми блюдами». Гладков мог прочесть эту, сразу ставшую крылатой, фразу в «Дискуссионном листке № 2», вышедшем 2 ноября 1927 г. как приложение к «Правде». В эмиграции Троцкий писал, что ленинское mot о «поваре» прозвучало в тесном кругу в марте 1921 г. на XI съезде РКП(б) по поводу намеченного назначения Сталина на пост генерального секретаря партии. Возможно, это высказывание стало причиной того, что тогда съезд назначил генсеком не Сталина, а Молотова.

⁸² Все, названные Гладковым, в продолжение следующих 1–1,5 месяцев были арестованы. Некоторые расстреляны (Тарасов-Родионов, Пикель, Селивановский), некоторые: Екатерина Трощенко, Галина Серебрякова — получили длительные лагерные сроки. Трощенко умерла в лагере, Серебрякова после отсидки восстановилась в партии и продолжала свою 3-томную эпопею о Карле Марксе.

⁸³ Подразумеваются главные фигуранты процесса «троцкистско-зиновьевского центра»: Лев Борисович Каменев (Розенфельд; 1883–1936; расстрелян) и Григорий Евсеевич Зиновьев (Радомысльский; 1883–1936; расстрелян).

Статьи Х.Раковского, Г.Пятакова и стихи Д.Бедного напечатаны в «Правде» за 21 августа.

⁸⁴ Михаил Павлович Томский (наст. фам. Ефремов; 1880–1936) — советский партийный и профсоюзный деятель. В 1922–1930 гг. член Политбюро ЦК РКП(б), затем — ВКП(б) (с 1934 — понижен до кандидата в члены ЦК); в 1918–1921 и 1922–1929 гг. — председатель ВЦСПС. В 1932–1936 гг. заведующий ОГИЗом.

⁸⁵ По смыслу записей Гладкова — это информированный журналист ТАСС, на редкость откровенно выкладывающий собеседнику массу сведений «для служебного пользования». По нашему мнению, этот резонер Гладковым вымышлен, внесено же это в дневник 1936 г. в середине 1970-х, при перепечатке его на машинке.

⁸⁶ Т.е., очевидно, сыну М.П.Томского.

⁸⁷ Сергей Сергеевич Каменев (1881–1936) — главнокомандующий вооруженными силами РККА в 1919–1924 гг.; главный военспец Республики Советов.

⁸⁸ Валентин Павлович Ольберг (1907–1936; расстрелян) — уроженец Цюриха (Швейцария), член Коммунистической партии Германии с 1928 по 1932 г., до ареста 5 января 1936 г. преподаватель истории Горьковского педагогического института.

Фриц -Давид (И.-Д. И.Круглянский; 1897–1936; расстрелян) — член Коммунистической партии Германии, сотрудник ИККИ, московский корреспондент газет «Роте Фане» и «Известия». Некоторое время находился на нелегальной работе в Германии по заданию Коминтерна.

Н.Л.Лурье, конспиративное имя Эмель (?–1936; расстрелян) — член компартии Германии с 1922 г., эмигрировал в СССР в 1932 г., с 1933 до ареста профессор МГУ, преподавал древнюю историю.

М.И.Лурье (?–1936; расстрелян) — член КПГ. В СССР приехал в 1932 г. До ареста работал главным врачом на здравпункте Челябинского тракторного завода.

А.К.Гладков и К.Г.Паустовский. 1950-е (?) годы. РГАЛИ

⁸⁹ Исаак Исаевич Рейнгольд (1887–1936; расстрелян) — член партии с 1917 г., был зам. наркома финансов РСФСР, за принадлежность к левой оппозиции в 1927 г. был исключен, в 1929-м восстановлен, в 1935-м вновь исключен как «троцкист-двурушник».

⁹⁰ Речь идет о так называемом «кремлевском деле». Суть процесса в том, что, якобы, внутри кремлевской обслуги — от кремлевской библиотеки до кухни-столовой — был создан заговор, вначале для распускания дискредитирующих слухов (об обстоятельствах смерти Надежды Аллилуевой, об убийстве Кирова), а позднее заговорщики умышляли на убийство тов. Сталина. Покрывал их А.С.Енукидзе (1877–1937, расстрелян), а руководство осуществлял Л.Б.Каменев (как конкретно он мог это делать из уральского политизолятора, — не разъяснялось). Разоблачительный доклад на пленуме ЦК ВКБ(б) сделал тогдашний начальник отдела руководящих партийных органов (говоря современным языком — отдела кадров) ЦК ВКП(б) — Н.И.Ежов. Никаких фактов, кроме демагогических выпадов, он привести не смог, что для следствия помехой, однако, не стало. По процессу были осуждены 110 чел. Двоих расстреляли, остальные получили от 2 до 10 лет лагерей и различные сроки ссылки. Процесс был закрытым, никаких сообщений в прессе не появлялось.

Николай Борисович Розенфельд (1886–1938) — родной брат Л.Б.Каменева, художник-иллюстратор, работавший для изд-ва «Academia», которое в начале 1930-х Каменев возглавлял. Осужден на 10 лет и умер в лагере. Вместе с ним была на 10 лет осуждена его жена Нина Александровна (1886–?), старший библиотекарь кремлевской правительственной библиотеки. См. справку «О т. н. “Кремлевском” деле» от Прокуратуры и КГБ СССР в сети (http//perpetrator2004.narod.ru/documents/Kremlin).

⁹¹ Бои возле гор. Талавера, в 150 км к юго-западу от Мадрида. 4 сентября республиканцы вынуждены были оставить город.

⁹² Сэки Сано — японский режиссер, коминтерновец, работал в НИЛе, отмечал в тексте номер каждой мизансцены и создавал чертежи движения актеров. В РГАЛИ (Ф. 963. Оп. 1. Ед.хр. 1043. Л.11) сохранился проект плана индивидуальной работы С.Сано на 1936 г. — «Для утверждения Вс.Э.Мейерхольдом», о чем сообщается в примеч. к книге И.Уваровой «Смеется в каждой кукле чародей» (М., 2001. — URL: http://uvarova.jimdo.com/главная/смеётся-в-каждой-кукле-чародей/). Бегло обрисованный портрет этого человека, сыгравшего трагическую роль в судьбе Мейерхольда (после ареста его, среди прочего, обвиняли в шпионаже в пользу Японии), находим в главе из воспоминаний переводчицы Н.Е.Семпер-Соколовой (см.: Семпер Наталья. Лицом к лицу с мечтой // Toronto Slavic Quarterly. 2003. №29).

Наиболее обстоятелен рассказ Гладкова: «Японский революционер, подпольщик, деятель левых рабочих театров, Сэки Сано в начале тридцатых годов <...> попал на спектакль МХАТ, увлекся и решил остаться в Москве. Он пришел к Станиславскому и сказал, что хочет у него учиться. <...> “Тогда идите сначала к Мейерхольду, поучитесь у него, а потом уже приходите ко мне”, — сказал ему Станиславский. Сэки пришел к Мейерхольду. В.Э., разумеется, был в восторге: во-первых, к нему пришел учиться японский режиссер (а интерес Мейерхольда к восточному театру всегда был очень велик), во-вторых, его прислал Станиславский, в-третьих, Станиславский находит, что школа Мейерхольда нужна и полезна… И Сэки стал аккуратно ходить на все репетиции. Постепенно он включился в ассистентскую работу, активно занимался изучением реакции зрительного зала, вел записи. После закрытия ГосТИМа он некоторое время занимался в Студии Станиславского, потом исчез из Москвы. Говорили о его исчезновении разное: лучшей, но не самой вероятной версией был его отъезд добровольцем в Испанию, где тогда шла гражданская война. Так или иначе, больше о молчаливом, тихом, очкастом Сэки мы ничего не слышали. Но слухи оказались верными: Сэки был в Испании, потом попал в Южную Америку и стал руководить в Мехико театром <...>» (Гладков, с. 242-243).

⁹³ С проектом здания «Театра имени Мейерхольда» можно познакомиться в изданной в 1936 г. книге «Генеральный план реконструкции города Москвы. 1. Постановления и материалы» (вкладка между с. 98 и 99). Здание это всем известно, ибо оно было в сильно «укороченном» виде достроено в 1940 г. в качестве Концертного зала им. П.И.Чайковского.

⁹⁴ Рафаил Борисович Гиков (1901, по другим данным 1905–1946) — кинорежиссер-документалист, кинооператор. В 1934 г. был назначен начальником киногруппы «Москваволгострой». Режиссер документального фильма о строительстве канала («Москва—Волга», производство «Союзкинохроники», 1937).

⁹⁵ Л.Степанова — режиссер-документалист.

⁹⁶ Семен Григорьевич Фирин (1898–1937; расстрелян) — с сентября 1933 по апрель 1937 г. начальник Дмитлага.

⁹⁷ Матвей Давыдович Берман (1898–1939; расстрелян) — с 1934 по июль 1937 г. начальник ГУЛАГ НКВД СССР; в 1937–1938 гг. нарком связи СССР.

⁹⁸ Этот Вуль, младший брат Леонида Давидовича Вуля (начальника Управления рабоче-крестьянской милиции по Москве, расстрелянного в 1938), вскоре был посажен, а после войны стал «повторником». 15 апреля 1949 г. в набитую арестантами камеру №15 тюрьмы Областного управления МГБ (Малая Лубянка, 7), где сидел инженер Вуль, тринадцать лет назад устраивавший ему экскурсию по строящемуся каналу, втолкнули А.Гладкова.

⁹⁹ Пединститут получил имя Ивана Дмитриевича Кабакова (1891–1937; расстрелян), первого секретаря Свердловского обкома ВКП(б). Ранее, видимо, с подобным ходатайством обратились жители города Надеждинска Свердловской обл. — в 1934 г. Надеждинск был переименован в Кабаковск (ныне г. Серов).

¹⁰⁰ В пропущенных записях сентябрьских дней 1936 г. говорится об отставке Генриха Ягоды с поста наркомвнудела и назначении его наркомсвязи.

¹⁰¹ Речь идет об авторском гонораре за сценарий так и не вышедшего на экраны документального фильма о строительстве канала «Волга—Москва». Причиной закрытия фильма стало падение Ягоды и его окружения, которые руководили строительством. Впрочем, позднее материал перемонтировали, «врагов народа» вырезали и в таком виде картину все же выпустили на экран (см. запись от 10 октября 1937 г.).

¹⁰² ГОСЕТ — Московский государственный еврейский театр, первый в истории театр, игравший пьесы на идиш и субсидировавшийся государством. Основан в 1919 г. в Петрограде А.М.Грановским (в Москве с 1920-го). Режиссер и ведущий актер театра с 1929 г. — Соломон Михоэлс. Театр был закрыт в 1949 г. во время «борьбы с безродными космополитами».

Лазарь Моисеевич Каганович (1893–1991) — член Политбюро ЦК ВКП(б) (с 1930 г.), нарком путей сообщения (с 1935 г.), близкий сподвижник Сталина. Осенью 1936 г. побывал на репетиции спектакля «Разбойник Бойтре» по пьесе М.Кульбака, поставленной Михоэлсом (главную роль исполнял В.Л.Зускин, художником спектакля был А.Г.Тышлер). Спектакль ему не понравился, особенную ярость вызвало художественное оформление. В результате Тышлер лишился работы. (См.: Анисимов Г. Великий художник // Лехаим. 2000. № 11.)

¹⁰³ Дос Пассос Дж. 42-я параллель / Пер. И.Кашкина. М.: Гослитиздат, 1936. Первая часть трилогии Дж. Дос Пассоса «U.S.A.» — «42-я параллель» и 2-я часть «1919-й» существовали в двух переводах: Валентина Стенича и Ивана Кашкина. Третья часть «Big money» (1936) впервые вышла на русском в 2000 г. (в переводе Л.Каневского).

¹⁰⁴ В книге «Пять лет с Мейерхольдом» Гладков написал, что эта идея принадлежала не ему, а самому Мейерхольду (курсив мой. — С.Ш.): «Особенно он увлекался Борисом Корниловым. <…> В.Э. очень нравилось <…> стихотворение Корнилова о негре, командире Красной армии времен Гражданской войны. Он так увлекался им, что поручил мне придумать и вставить в инсценировку “Как закалялась сталь” эпизодический персонаж — негра в буденовке» ( Гладков, с. 74).

Имеется в виду поэма Б.П.Корнилова «Моя Африка», впервые опубл. в: Новый мир. 1935. №3.

¹⁰⁵ Статья Мейерхольда была опубликована в №9 ленинградского журнала «Звезда» за 1936 г. Перепечатана в составленном А.В.Февральским двухтомнике (см.: Мейерхольд В.Э. Статьи. Письма. Речи. Беседы. Ч.2. С. 419-432).

¹⁰⁶ В 1932–1933 гг. Э.Багрицкий по заказу Моск. гос. театра им В.И.Немировича-Данченко создал на основе поэмы «Дума про Опанаса» (1926) либретто для одноименной оперы (напеч. в альманахе «Год XVI-й» в 1933 г., отдельно изд. Гослитиздатом в 1935 г.). Однако театр от идеи постановки отказался.

¹⁰⁷ Борис Александрович Дехтерёв (1908–1993) — советский график, художник-иллюстратор. Лауреат Сталинской премии второй степени (1947). Народный художник РСФСР (1966).

¹⁰⁸ Николай Робертович Эрдман (1900–1970) — драматург и киносценарист; автор пьес «Мандат» (1924) и «Самоубийца» (1928), «открытых» Мейерхольдом (первая выдержала в ГОСТИМе более 350 представлений, вторая так и не была поставлена). Арестован в 1933 г., во время съемок фильма «Веселые ребята» (Эрдман был одним из авторов сценария). Сослан на 3 года в Енисейск, в 1934 г. переведен в Томск. В 1936 г. освобожден из ссылки, однако без права жительства в столице и др. крупных городах, так что его приезд в Москву, по-видимому, был не вполне легальным.

¹⁰⁹ Речь идет о поставленной в 1936 г. на сцене Камерного театра, руководимого А.Я.Таировым, опере-фарсе «Богатыри» (музыка А.Бородина, текст Д.Бедного).

¹¹⁰ Ср. записанные Гладковым слова Мейерхольда: «Считается, что полюсами театральной Москвы являются мой театр и МХТ. Я согласен быть одним из полюсов, но если искать второй, то, конечно, это Камерный театр. Нет более противоположного и чуждого мне театра, чем Камерный. ... Я могу найти мостки между моим театром и МХТ и даже Малым, но между нами и Камерным театром — пропасть. Это только с точки зрения гидов Интуриста Мейерхольд и Таиров стоят рядом. Впрочем, они готовы тут же поставить и Василия Блаженного. Но я скорее согласен быть соседом с Василием Блаженным, чем с Таировым» (Гладков. Театр, с. 269).

¹¹¹ В том же номере «Правды» от 17 ноября, о котором далее пишет Гладков, сообщалось, что 14 ноября был «освобожден от работы председателя союза советских писателей УССР» Антон Григорьевич Сенченко. В феврале 1937 г. о нем уже будут писать как о разоблаченном троцкисте (киевская «Лiтературна газета» — 17 и 23 февраля, «Правда» — 26 февраля); ср. с записью Гладкова от 26 февраля 1937.

¹¹² Открытый судебный процесс по «Кемеровскому делу» (в связи со взрывом метана на шахте «Центральная» Кемеровского рудника треста «Кузбассуголь») проходил в Новосибирске 19–21 ноября 1936 г.

¹¹³ Карл фон Осецкий (1889–1938) — немецкий публицист-антифашист; с 1933 г. в концлагерях Зонненбург и Эстервеген; умер от туберкулеза.

¹¹⁴ Совещания Комитета по делам искусств, где обсуждалось постановление о пьесе Д.Бедного «Богатыри», состоялись 16 и 23 ноября, на первом из них Мейерхольд присутствовал. 17 ноября, в отчете о первом совещании «Известия» писали: «Выступавший в прениях В.Э.Мейерхольд пытался смазать значение борьбы с формализмом и натурализмом, которая велась на основе статей “Правды”. Признавая правильным постановление Всесоюзного комитета по делам искусств о “Богатырях”, дающее правильную установку в отношении исторических пьес и народного творчества, В.Мейерхольд при этом умолчал о своих ошибках за последние годы. Неверное выступление и вызывающее поведение Мейерхольда на собрании, его необоснованные выпады по адресу Комитета по делам искусств вызвали единодушное возмущение аудитории» (А.В. Работники искусств обсуждают постановление о пьесе «Богатыри»).

24 ноября, в заметке о втором совещании приводились выдержки из выступления Керженцева. «Мейерхольд <…> весьма бездарно срежиссировал и еще более бездарно разыграл роль этакого простачка, который не понимает, что происходит, и в то же время ведет свою линию вразрез с линией советского искусства» ( Без подписи. Камерный театр надо перестроить).

¹¹⁵ По воспоминаниям Т.С.Есениной, Зинаида Райх была с женой Керженцева на «ты», мужья были на «вы». См.: Есенина Т.С. О В.Э.Мейерхольде и З.Н.Райх. Из письма К.Л.Рудницкому (нач. 1988 г.) // Театр. 1993. №3. С.148.

¹¹⁶ Театральный журнал, орган театрального отдела Наркомпроса, издававшийся в Москве в 1919–1921 гг. при ближайшем участии Мейерхольда.

¹¹⁷ Евгений Валерианович Самойлов (1912–2006) — актер театра и кино; народный артист СССР (1974). В 1934–1938 гг. актер ГОСТИМа. Роли: Петр («Лес»), Нелькин («Свадьба Кречинского»), Чацкий («Горе уму») и др. В «Борисе Годунове» репетировал роли Самозванца, Курбского и Басманова; в постановке по роману Н.Островского «Так закалялась сталь» («Одна жизнь») работал над ролью П.Корчагина.

¹¹⁸ Речь, очевидно, идет о МХАТе; «зерно роли» — одно из основных понятий системы К.С.Станиславского.

¹¹⁹ Николай Павлович Глебов-Авилов (Авилов; 1887–1937; расстрелян) был арестован в сентябре 1936 г.

¹²⁰ 12 января 1972 г. 60-летний Гладков с высоты своего жизненного опыта в который раз попытался осмыслить феномен «большого террора»:

«Окунулся в воспоминания. Я, конечно, не понимал всего в те страшные годы террора, но все же понимал больше других. Всего я и теперь не понимаю. Но для меня ясно, что в основе была очень целенаправленная акция, которую правильней всего назвать государственным переворотом сверху, с сохранением прежней политической обрядности и фразеологии. Другое дело, что необходимость в десятках тысяч исполнителей, не посвященных в смысл акции, привнесла в нее ту долю импровизации и хаоса, с которой Сталин мирился, хотя иногда и старался ввести это в русло переменами в “органах”. Были и случайности (судьба Лёвы), но гибель Мейерхольда не была случайностью: против таких, как он, и было все задумано. Мог ли он спастись? Мог, если бы быстрее поспешил на службу новому заказу, тому “собачьему заказу”, которому стал служить Эйзенштейн» (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Д. 112).

¹²¹ Алексей Александрович Гвоздев (1887–1939; расстрелян) — театровед, критик, редактор изд-ва «Academia».

¹²² Имеется в виду книга А.Жида «Возвращение из СССР» (1936), в которой он признал заблуждением свое советофильство. Несмотря на то, что его принимали «по высшему разряду», новоявленный маркиз де Кюстин увидел в стране социализма море лжи, демагогии, раболепия, пропасть, отделяющую привилегированный класс от нищего народа, порабощение духа, отсутствие свободы слова и прочих политических свобод.

В декабре 1936 г. против книги А.Жида развернулась пропагандистская кампания. 3 декабря в «Правде» появилась неподписанная статья «Смех и слезы Андре Жида», 6 декабря в «Литературке» — «Куда Андре Жид возвратился из СССР».

На следующий год СССР посетил Лион Фейхтвангер. 8 января 1937 г. его принял и имел с ним трехчасовую беседу Сталин. Московские остряки сложили такой стишок:

Стоит Фейхтвангер у дверей

С ужасно хитрым видом.

Смотрите, как бы сей еврей

Не оказался Жидом.

Н.Р.Эрдман. 1925–1926

Апологетическая по отношению к сталинизму, во многих местах прямо полемизирующая с книжкой А.Жида (названного, впрочем, «великим писателем»), оправдывающая политические процессы и расстрелы книга Фейхтвангера «Москва, 1937. Отчет о поездке для моих друзей» (М.: Художественная литература, 1937) была издана в СССР массовым тиражом в 200 тыс. экз., но только единожды.

¹²³ Яков Осипович (Иосифович) Боярский (Шемшелевич; 1890–1940; расстрелян) — первый заместитель начальника Комитета по делам искусств при СНК СССР, затем директор МХАТ (после снятия и ареста М.П.Аркадьева). В «расстрельном списке» против его фамилии помечено: «образование низшее».

¹²⁴ Актрисы ГосТИМа: Руфина Владимировна Бригиневич и Валентина Ивановна Назарова (последняя репетировала роль Риты в спектакле «Одна жизнь», по роману «Как закалялась сталь» Н.Островского).

¹²⁵ По этому поводу позднее был сложен такой анекдот: «Академик А.А.Богомолец выдвинул теорию долголетия, и Сталин дал ему под это дело институт. Однако сам академик умер в 1946 г., прожив всего 65 лет.

— Всех надул! — сказал Сталин, узнав о его смерти».

(В номерах 107-111, размещённых на сайте, комментарии отсутствуют)

Наше наследие, № 107

Н.П.Акимов. Портрет А.К.Гладкова. 1947 (?). РГАЛИ

1 9 3 7

Январь

1 января

Новый год встречал в театре. В.Э. и З.Н. тоже были и ушли только около трех часов. Была почти вся молодежь театра и многие из «ведущих» актеров. Часа полтора почти наедине проговорил с В.Э., сидя за одним столиком. З.Н. танцевала и куда-то исчезала. Пили с ним коньяк. Он попросил снять со стола скатерть и вместо рюмок дать стаканы: «Чтобы было как на натюрмортах Сезанна». Перед этим утром была большая репетиция «Наташи»: прогон нескольких картин. Говорили о прогоне, о влиянии «реализма Флобера и Мопассана», особенно в некоторых укрупненных деталях. Еще говорили о том, сыграет ли Боголюбов Бориса, о том, какая дрянь «Любовь Яровая» во МХТе и какая скучная актриса Еланская (слова В.Э.). Прошла мимо и поздравила нас Л.В.¹ в довольно безвкусном платье, и В.Э. заметил, что у нее славная улыбка и что давно уже в Училище не было такого хорошего курса, как нынешний 2-й. О том, что коньяк похож на керосин, о Маяковском, о Пушкине, о том, как перед репетицией В.Э. «мысленно сочиняет вкусные ремарки». Подбежала Логинова и стала нас шутливо упрекать, что мы не «отдыхаем», а «говорим о делах». Когда она отошла, В.Э. сказал, что «художники и отдыхая, говорят о работе». «Что же, о джазе нам, что ли, говорить?» И еще говорили о многом. Потом В.Э. пошутил, что он решил дать в «Известия» объявление о перемене фамилии («А то она стала уже слишком много значить»), и фантазировал, какая будет реакция. Потом спросил, со мной ли мой блокнот, где я записываю репетиции. Я достал, он быстро перелистал, что-то прочел, положил свою руку на мою и сказал: «Спасибо!» Еще говорил снова о «Борисе Годунове», о том, режиссер ли Радлов (он ставит во МХТе «Бориса») ². Снова пили и в том числе за то, чтобы новый наступающий 1937-й год не был похож на тревожный и бурный год 1936-й...

На всем празднике какой-то странный отпечаток театральности — и даже на нашем полудраматическом разговоре на фоне танцев и веселого шума. Вернулась возбужденная и неестественно лихорадочная З.Н., и они стали собираться домой. То ли я опьянел, то ли меня взволновали горькие шутки В.Э., но мне вдруг почудилось, что вся эта ночь с нашим разговором словно поставлена В.Э. в одном из его спектаклей.

После ухода В.Э. веселье стало принимать бурный характер. Кто-то скандалил. Кого-то уводили. Явились совершенно пьяные Женя Долматовский и Тарасенков с несколькими молодыми поэтами и стали звать еще куда-то идти, но я незаметно улизнул вместе с Руфой Бригиневич. Это было уже в пятом часу. Бродили по улице Горького. После нескольких дней мороза оттепель: типичная московская новогодняя погода. Много пьяных, но все добродушны и веселы.

Днем в театре «Ревизор».

Спал мало, но не хочется.

Поздравительная телеграмма от Арбузова.

Звонок Плучека. Зовет вечером встретиться в «Национале».

2 января

Вчера вечером зашел в театр на «Горе уму», поболтался за кулисами, потом до закрытия «Националя», до традиционных «Трех свинок»³, сидели с Плучеком в кафе.

В газетах награждение Вишневского и Дзигана за «Мы из Кронштадта». Орденами Трудового Красного Знамени награждены Дунаевский и Лебедев-Кумач. 17 военных получили звания Героя Советского Союза «за выполнение специальных и труднейших заданий правительства и проявленный при этом героизм». Среди них полковник Туржанский, летчик, и все остальные тоже летчики и танкисты. Вероятно, это за Испанию. Некий Я.И.Серебрянский получил орден Ленина «за заслуги в борьбе с контрреволюцией», видимо, чекист.

Сегодня днем репетиции по возобновлению «Вступления»⁴.

В.Э. как-то сумрачен и нервен.

3 января

Днем снова на репетиции «Вступления», но не до конца, так как у меня лекция в Училище.

Сегодняшней лекцией я закончил первую часть своего курса. Сделал общий обзор пройденного и роздал задания.

Обедал на Большом Знаменском у наших.

Вечером на концерте в Большом зале консерватории. Дирижировал Ансермэ. После зашел в театр на концерт «Дамы».

В.Э. очень жалел, что не мог быть на концерте: З.Н. играла...

В газетах — успех республиканцев под Гвадалахарой. Вчера в «Правде» полторы полосы о Сталине в Царицыне и огромная статья маршала Егорова, превозносящая Сталина как полководца. Сегодня награждение 25 человек «за особые заслуги в борьбе с врагами трудящихся» и еще 500 человек — за Испанию, как об этом говорят, хотя это и не сказано. Хвалебнейшая статья о романе Павленко «На Востоке».

5 января

Ну вот, и я попал в проработку...

Мой утренний пешеходный маршрут в театр: по улице Кирова (Мясницкой), Фуркасовскому и Кузнецкому мосту, мимо МХТа. Вечером я для разнообразия обычно возвращаюсь через Театральный проезд и Лубянскую площадь. Сегодня утром по дороге зашел в Кузнецком в парикмахерскую и в дверях встретил выходящего оттуда Юзовского

 5. Он раньше жил в доме Наркоминдела у брата Бурского: не знаю, может быть и сейчас еще живет там — это рядом. Он сказал мне, что сегодня в «Советском искусстве» снова бранят ГосТИМ. По пути, как назло, нет газетных киосков. Потом встречаю Малахову, и она добавляет, что в этой статейке задет и я. В театре все возбуждены, но ни у кого не могу достать номера газеты. Наконец встречаю В.Э., и он тоже говорит о статье и добавляет: — И вас там продернули... — И, вынув из кармана сложенный вчетверо номер газеты, дает его мне. В целом — новая ступень глупости и подлости. А то, что про меня, — даже смешно. При чем тут «вид Цезаря»?⁶

В.Э. добавил: «Вот и вы за меня пострадали!»

Днем идет детский утренник «Леса».

Вечером тоже «Лес». На спектакль пришел В.Э. и организовал кулисный аврал по уборке помещения. Дело в том, что вчера у нас отобрали все комнаты, выходящие в фойе, и он лишился своего кабинета. Сам помогал перетаскивать какие-то ящики, передвигать шкафы. Все это с какой-то мрачной энергией. Мимоходом сказал мне, что не верит в успех премьеры. Я шучу, что во время бури капитан сам помогает ставить паруса. Он понимает шутку: она ему нравится. Вскоре он сам острит надо мной: — Гладков, не принимайте вида Цезаря! Лучше подумайте, куда нам поместить парикмахера...

Очень люблю его таким.

В газетной статье говорится о собрании труппы 11 декабря, когда я отвечал на статью Г.Мичурина. Тогда В.Э. сказал мне, что я говорил «блестяще». Вот и расплата...

Несколько комично то, что в статейке я назван «неким»: это я-то, который работал в газете с ее основания, где я напечатал много статей, где две статьи и в настоящее время лежат набранные и где я для большинства работников просто «Шура» или «Саша». И вдруг — «некий». Было бы любопытно зайти в редакцию и просто посмотреть им всем в глаза.

Впрочем, черт с ними! Теперь мне там печататься уже не придется.

7 января

Днем решил все-таки пойти в редакцию «Советского искусства». Есть и повод: у меня нет этого номера газеты. Беру Сашу Баранова и Толю Чулкова, своих учеников, «как секундантов», и идем на Страстной бульвар.

А.П.Мацкин⁷ явно смущен и сразу начинает говорить, что он только вчера вернулся из отпуска и понятия не имеет об этой дурацкой заметке. Прочие, с В.К.Эрмансом⁸ во главе, держались виновато-любопытно или натянуто-оживленно. Кто-то сказал: «На войне как на войне»... Я попросил не печатать мои рецензии, так как я больше «не желаю сотрудничать». Эрманс дал мне номер газеты, и мы ушли. Если это было и мальчишеством, то хорошего стиля. Так кончилась моя шестилетняя работа в этой газете, когда-то бывшей мне почти отчим домом.

Вчера на «Даме» разговор с В.Э. о разном.

Алехин занял первое место на турнире в Гастингсе.

8 января

В театре утром и вечером «Лес».

Ночью просмотр учебных работ Училища. Среди прочего «Небо и ад» Мериме, поставленная Плучеком (со Славой Исаевым и Руфой Бригиневич). Жалко, что я не предупредил Вальку: просмотр назначили неожиданно. Для него это был бы биографический этап. В.Э. похвалил его режиссерскую работу. Он интересно говорил о стилевой и тематической эволюции водевиля и о связи его с большой русской комедией.

В.Э. теперь со мной доверчиво прост и почти ласков. Сказал мимоходом: «Вот, если бы побольше было бы вокруг своих людей, вроде вас — было бы легче». Такие вещи меня всегда смущают. Он дал мне билеты на завтра на «Абесалом и Этери» в Большой театр <...>

9 января

Днем неожиданно звонит Н.Д.Оттен, работающий сейчас в редакции газеты «Кино» и просит немедленно придти к нему посмотреть прямо в редакции новый грузинский фильм «Дарико» и тут же продиктовать 300 строк в послезавтрашний номер. «Вы один сможете это сделать». Уж не знаю, почему он решил, что я смогу.

Но с деньгами неважно, сотрудничество в «Сов. искусстве» лопнуло и, нечего делать, я отправляюсь. Редакция сейчас помещается на Кузнецком мосту.

Смотрю фильм и с ходу диктую машинистке не очень плохую рецензию.

Из-за этого я опоздал в Большой театр. Но все-таки пошел на второй акт. Это очень недурно.

В ложе Сталин, Молотов, Ворошилов, Орджоникидзе, Берия, Микоян, Косиор, Постышев, Хрущев, Межлаук, Шкирятов и Керженцев.

В конце артисты и публика устраивают Сталину овацию. Он стоит в ложе, засунув правую руку за обшлаг кителя, с неподвижным лицом, рябой, только отдаленно похожий на свои портреты. Во время спектакля он сидел во втором или третьем ряду ложи за какими-то правительственными дамами.

Вчера он принимал Л.Фейхтвангера. Беседа, как сообщают сегодня газеты, продолжалась более трех часов. В газетах фото: Сталин, Фейхтвангер и зав. отделом печати ЦК Б.Таль⁹, человек со старомодной бородкой. По слухам, он сейчас редактирует «Известия» вместо Бухарина, чья подпись еще стоит под номерами, но который находится под домашним арестом.

«Правда» от 9 января 1937 года. На снимке (слева направо): Лион Фейхтвангер, И.В.Сталин и Б.М.Таль. Фото Н.Власика

10 января

Вчера в «Литературной газете» письмо в редакцию Б.Л.Пастернака в ответ на критику Ставским его строк «кладет под долото / твои мечты и цели»¹⁰.

Хожу по утрам на уроки западных танцев в театр. Преподаватели — наш студент Костя Карельских и его жена. Люба тоже занимается и даже Эраст. <...>

В театре утром «Свадьба Кречинского». Вечером «Горе уму».

Днем был с Л.В. на «Мы из Кронштадта». Я ждал большего...

В газетах продолжают бранить Пастернака: на этот раз за то, что он наивно и чистосердечно высказался не так как надо о книжке Андре Жида.

Немецкие войска высадились в испанском Марокко. Положение в Испании осложняется.

Захожу на «Горе уму» и провожаю после Машу Г. Она, если не шутит, собирается замуж. За кого — не говорит.

А м.б. — это так — кокетство и розыгрыш.

Ночью сижу над бумагами. Мысли о Мейерхольде и символизме (в связи с моими лекциями). Для него это был только один из попутных ветров, а не исток всего, как думают. Когда ветер перестал быть попутным, Мейерхольд переменил паруса.

13 января

Днем на репетиции «Годунова». Репетиция идет в фойе.

Сцена у Пимена. Пимена впервые репетирует Абдулов¹¹. Он в труппе с осени, но еще ничего не играл. Это его первая репетиция в ГосТИМе.

Я немного опоздал. Увидя меня, В.Э. подзывает меня к себе и говорит, что дали денег на окончание строительства нового здания. «Я уже который год даю в “Театральный справочник” адрес: площадь Маяковского».

Он работает хорошо. Показывает Абдулову игру с письменными принадлежностями. «Жест должен быть крупным. Как в Большом театре». О глазах Пимена: «Мудрость, но не рассудочность».

Сцена умывания проснувшегося Григория: «Он мало моется, как после нервной ночи. Я тоже мало мылся после того, как Боярского разделал...»

14 января

Сегодня я звонил Вишневскому и сказал ему, что мне нужно с ним срочно встретиться. Я назвал себя, добавив: «Вы меня, вероятно, не помните?» Но он ответил, что помнит (я имел в виду наше столкновение на диспуте о «Даме с камелиями» весной 1934 года). Я сказал, что я теперь работаю в театре Мейерхольда. Он как-то совсем не удивился и очень любезно попросил меня позвонить завтра под вечер. Ну, что ж, буду звонить завтра, теперь отступать нельзя.

Это смелый шаг, который в случае удачи может помочь В.Э. и театру, а в случае провала наверное скомпрометирует меня перед В.Э. и особенно перед З.Н. ¹²

Поставленная мною себе задача — примирить В.Э. и Вишневского. Он недавно был в Испании. Если бы он написал для ГосТИМа пьесу об Испании, а В.Э. поставил бы ее, то это вывело бы ГосТИМ из репертуарного тупика. Я советовался кое с кем; все отнеслись к этому скептически, т.е. хорошо бы, мол, но ничего не выйдет. Мейерхольды слишком оскорблены выступлением Вишневского тогда против «Дамы», З.Н. злопамятна. Гарин пророчит мне, что Мейерхольды рассердятся и мой «фавор» закончится. Но конец моему «фавору» уже пророчили не раз, а всё обходилось. Кстати, на том злосчастном диспуте всего резче полемизировал с Вишн<евским> именно я, чем снискал себе бурные овации. Почему-то мне кажется, что Вишневский будет заинтересован, а дальше — посмотрим.

Днем и вечером в театре «Горе уму».

15 января

<...> Вечером у Вишневского.

Звоню ему, как сговорились, и он приглашает немедленно приехать. Еду. Он живет в надстройке в том доме в Кисловском переулке, где жил мой школьный товарищ Саша Бакаев. В той же надстройке живет Фр. Вольф¹³ и еще ряд драматургов. В.В. встречает меня приветливо и не выражает никакого недоумения. Я напоминаю ему о нашем «знакомстве». Он кратко говорит: «Я помню». Рассказываю о положении в театре, о работе над «Годуновым» и «Наташей» и ее бесперспективности, о репертуарном тупике и нашей изоляции, о самом В.Э. и его настроении, говорю о «недоразумении» в их отношениях и пр. Говорю долго — часа полтора, и В.В. меня не прерывает почти. Мы сидим вдвоем. Посреди моего рассказа вошла и сразу ушла его жена, художница С.Вишневецкая. Разговор происходит не в кабинете, а в комнате, напоминающей столовую. На яркой скатерти стола большая ваза с огромными апельсинами, которыми он меня угощает. Он слушает с явным интересом, внимательно, видимо соглашаясь с моими оценками и характеристиками. Я беру быка за рога и прямо предлагаю ему помочь найти пути к примирению с В.Э., говорю о пьесе об Испании и пр. Он сразу и легко соглашается с моими фантастическими проектами и сомневается только в реальных путях к примирению с В.Э. и З.Н. Я самоуверенно беру на себя миссию посредничества, немного привираю, что В.Э. как-то хорошо вспоминал о нем, чуть-чуть льщу, и он соглашается на все. Я прошу только дать мне время для подготовки и дипломатии, и он тоже соглашается. Чувствуется его неугасший интерес к В.Э. и то, что его прельщает возможность работы с ним. Он даже говорит, что готов сам сделать первый шаг, когда я ему дам знать, что это будет кстати... Конечно, я тоже немного преувеличил свои полномочия, сказав, что я говорю не сам от себя, а от некой группы актеров. Впрочем, он не спрашивает, из кого она состоит. Кончается разговор более чем дружелюбно. Он предлагает чай. Я отказываюсь. Он чистит апельсин. Я следую его примеру. Еще говорим об Испании, о военной угрозе и т.п. Он относится к военной опасности очень серьезно и высказывает мнение, что лето этого года будет «критическим»...

В общем, я просидел у него больше трех часов. Ухожу, не чуя ног от радости. Если бы мне это удалось — новое сотрудничество Мейерхольда с Вишневским могло бы стать спасением для ГосТИМа.

Захожу по соседству к нашим на Б.Знаменский. Возвращаюсь на трамвае «А».

Насыщенный, трудный день, но я почему-то совсем не устал.

Вернувшись домой, не мог заснуть и долго читал 3-й том Марселя Пруста, который только что вышел.

16 января

Днем в театре на репетиции «Вступления». Вечером на Страстном в Училище показ учебных отрывков, и В.Э. просит меня зайти за ним заранее. «Надо поговорить, а потом пойдем вместе...»

Захожу за час с лишним. В театре чеховский спектакль и З.Н. играет в «Медведе».

В.Э. ждет машина. Он предлагает проехаться до показа, и мы с ним катаемся около часа.

В районе Петровского парка В.Э. останавливает машину и предлагает мне пройтись с ним «по снежку» до табачного киоска: забыл папиросы. Я предлагаю сходить один, но и он вылезает из машины, и мы идем в темноту, где светится предположительно огонек киоска.

Когда мы отошли от машины, В.Э. начинает с того, что высказывает, как он мне доверяет, а потом рассказывает о поразительном проекте, связанном с судьбой ГосТИМа.

У него есть связи в военных кругах. Командующий Московским военным округом Белов даже бывает у него в доме: я один раз встретил его. Знаком он и с Тухачевским, который, как и он, из Пензы. Короче — ему стало известно, что вскоре Тухачевский заменит Ворошилова в должности наркомвоена. И тогда Тухачевский поможет ему сделать ГосТИМ вторым театром Красной Армии (экспериментальным). А это даст нам возможность уйти из-под власти Керженцева в военное ведомство, где В.Э. будет, при поддержке начальства, сравнительно независим. Это пока еще, конечно, строжайший секрет. Знают об этом только военные, он сам, З.Н., Зайчиков¹⁴ и теперь я. Все это должно осуществиться вскоре, когда Тухачевский вернется из Сочи, где он находится или куда собирается в отпуск — точно я уже не помню... Это, конечно, замечательный выход из положения, ибо сейчас все неприятности театра связаны с одиозным отношением Керженцева и Боярского, руководителей ВКИ.

Воспользовавшись его настроением, я делаю разведку насчет Вишневского, соврав, что будто бы я случайно встретился с ним в одном доме и тот очень о нем расспрашивал. В.Э. принял это вполне добродушно, хотя и спросил: «В каком доме?» Я сразу ответил, что у Фридриха Вольфа... Говорим еще о слухах, что ГосТИМ будет на год послан на Дальний Восток. «Что ж, Пушкина, Грибоедова и Лермонтова посылали на Кавказ, почему бы и мне не съездить на Дальний Восток, — говорит В.Э., чуть-чуть шутливо позируя. — Посмотрим, посмотрим...» Я понимаю, что он уже одержим идеей уйти из-под Керженцева.

Возвращаемся в машину, не купив папирос: все это было сделано, чтобы не разговаривать при шофере. <...>

17 января

Несмотря на все наши надежды и проекты, положение театра обостряется с каждым днем.

Сегодня В.Э. опоздал на репетицию «Вступления», так как после неоднократных вызовов Керженцева поехал

к нему. Произошло вновь нечто вроде ссоры. По рассказу В.Э., Керженцев с места в карьер, в вызывающей форме, задал ему вопрос: когда же ГосТИМ начнет ставить советские пьесы, намекнув многозначительно, что это интересует не столько его самого, а кое-кого повыше...

В.Э. говорит о «Наташе». Керженцев делает вид, что он ничего об этом не знает. В.Э. указывает, что пьеса своевременно была послана в ВКИ. «Очевидно, ваш аппарат плохо работает, если вас даже не информировали об этом...» Керженцев тупо повторяет, что правительству ничего об этом не известно. Тогда В.Э. вспылил: «Да, конечно, потому что вы так докладываете!..» После этого он встал и, не попрощавшись, уехал прямо на репетицию. Так что это был рассказ, так сказать, по горячим следам, мне первому... Я спрашиваю, не было ли приглашение Керженцева приехать в ВКИ шагом к примирению — когда К<ерженцев> был назначен в Комитет, Мейерхольд радовался: в 20-е годы они были друзьями и даже на ты, — но В.Э. машет рукой: «Что вы! Это же стена! Он сидит, как главначпупс из “Бани”. Это он меня из садистического бюрократизма вызывал. Чтобы в его аппарате знали, что к нему Мейерхольд явился. А то секретари уважать перестанут. Он вызывает, а я не еду...» И после паузы он добавляет: «И не надо было ездить!»

Вечером прихожу на «Даму», и В.Э. просит меня поехать с ним в Малый театр, где в этот вечер идет юбилейный спектакль Яблочкиной¹⁵. Едем. В.Э. еще берет Серебрянникову и уже освободившегося после

4-го акта Старковского. Я наскоро сочиняю приветствие. В.Э., рассеянно прочитав его, сует в карман. В Малом шел «Лес». Когда мы вышли на сцену и публика увидела В.Э., в зале раздалась овация Мейерхольду, явно демонстративная. Крики: «Слово! Слово!..» Но В.Э. выразительно показал на горло, будто болен, поцеловал Яблочкину и ушел.

Я ушел вслед за ним. Серебрянникова и Старковский остались.

18 января

Со вчерашнего дня подписи Бухарина нет под номером «Известий». Сегодня официально сообщается, что он снят с поста редактора.

Вечером на «Ревизоре» длинный разговор с В.Э. Вспоминая вчерашнюю овацию на юбилее Яблочкиной, он говорит с мрачным мальчишеством: «Каково-то там, в президиуме, чувствовал себя Боярский!..» (Боярский тоже «враг» и едва ли не больший, чем Керженцев. Это действительно мелко-карьеристская фигура, прозванная в Москве «провизором».)

После конца спектакля В.Э. выходит кланяться. В последнее время вызовы его стали бурнее и явно демонстративно сочувственные.

Н.И.Ежов. Февраль 1937 года. РГАКФД

Потом идем с Гариным в «Спорт» и сидим там до закрытия.

20 января

В газетах сообщение Прокуратуры СССР о деле «Параллельного центра». Суд начнется 23-го. Среди обвиняемых: Пятаков, Радек, Сокольников, Серебряков, Дробнис, Муралов¹⁶ и другие. <...>

В перерыве репетиции говорим об этом с В.Э. Он сегодня снова нервен. Рассказывает о Дробнисе, которого хорошо знает. Знает он и Сокольникова, и Радека, которого не любит. Я не раз встречал и слышал Радека и знал жену Дробниса, которая в конце 20-х годов работала в «Теакинопечати»¹⁷. <...>

23 января

Сегодня начался процесс «Параллельного центра». В зале присутствует Л.Фейхтвангер.

По слухам, Бухарин уже с начала января находился под домашним арестом. Он изменился и постарел. Иностранные корреспонденты видели его в последний раз на приеме прессы 3-го ноября. Игорь З. рассказывал, что как-то в конце декабря он встретил на улице Рыкова. Он тоже плохо выглядел, казался жалким, измученным и несчастным. Еще бы! Уже с полгода он и Бухарин живут под непрерывной пыткой страхом.

24 января

В «Правде» передовая «Подлейшие из подлых», о процессе.

Все газеты полны материалами процесса.

Несколько дней стоят страшные морозы. Дни ясные, солнечные, но от холода перехватывает дыхание. <...>

26 января

Радек на первом судебном заседании говорил о связях с Томским, Бухариным и Рыковым. Еще упоминались имена Угланова, Закс, Гладнева, Белобородова, Тивеля и др.

Фейхтвангер заявил, что он считает важным, кроме доказательств вины, также установление мотивов, по которым обвиняемые делают признания. Это бесспорно, и тут самое слабое место в процессе (как и в августовском).

Остается также неразгаданным — мотивы, по которым были совершаемы преступления. Чистая борьба за власть? Но, в отличие от Каменева, Зиновьева, Смирнова и Евдокимова — Пятаков, Сокольников, Радек и некоторые другие обвиняемые нового процесса занимали еще недавно крупные посты, выше которых им не занимать и при любом руководстве. Значит, причины были чисто политические, т.е. программные разногласия со Сталиным. Но в таком случае, почему они так легко во всем признаются и ведут себя как пойманные за руку мелкие воришки? Ведь это же старые политики, видавшие виды. Так уж сразу в камерах Лубянки все раскаялись, т.е. поняли свою неправоту? Это остается непонятным. Ведь им судьба их ясна. Перед глазами пример героев августовского процесса. Пощады ждать не приходится. А если уж надо умирать, то ради чего каяться и унижаться? Откуда эти смирение и покорность? Столько лет борьбы и ненависти, и вдруг все всё поняли и раскаялись. Это остается загадочным.

По словам Х., Троцкий заявил, что в процессе участвуют только «капитулянты», а тех, кто не покаялся во время следствия и «отрицает», на открытый суд не пустят. Может быть, в этом объяснение. Будто бы у него недавно в Париже были выкрадены матерьялы из его личного архива, и он опасается, что они могут быть фальсифицированы и использованы на процессе. Троцкий напечатал в «Нью-Йорк Таймс» статью, где отрицает связь с Радеком, Пятаковым и др. Х. сам не был на суде, но ему кое-что рассказывал его начальник, там побывавший. Радек держится с достоинством и хладнокровно, даже острит и вызывает в зале смех. Внимательно рассматривает сидящих в зале. Такое впечатление, что, того и гляди, поздоровается кивком головы. Еще более-менее достойно держится Пятаков. Сокольников вял и безучастен. Он производит впечатление совершенно разбитого человека. Говорит еле слышно. Есть слух, что он в этом процессе сыграл ту же роль, что в августовском Рейнгольд, а в процессе 35-го года Сафаров, т.е. первым стал оговаривать остальных. Радек даже вступает в пикировку с Вышинским. Шестов похож на провокатора. Муралов назвал его лжецом, когда тот уверял суд, что Муралов организовывал покушение на Орджоникидзе. Из показаний Дрейцера возникло имя старика Раковского. В кулуарах иностранцы рассказывали, что 72-летняя мать Радека, живущая в Польше, послала телеграмму матери Сталина с просьбой пощадить сына. Еще в показаниях мелькнуло имя Сосновского.

27 января

Все утро в Ленинской библиотеке. Читал там 3-й том мемуаров А.Белого «Между двух революций», которые невозможно купить.

Вечером работаю дома и для отдыха читаю неглупую и тонкую (хотя и двусмысленную) книжку Я.Рыкачева. О нем поговаривали, что он недавно арестован, но «Литературная газета» еще не назвала его «врагом народа» и, м.б., это ошибка. Вишневский в «Литературной газете» уверяет, что Радек сознательно «сорвал» в 1923 году революцию в Германии. Это, по-моему, большой перебор. Недавний эмигрант Д.Мирский¹⁸ тоже клянет подсудимых. Вероятно, будучи на виду, невозможно отказаться от подобных публичных заявлений.

Да, днем еще я зашел в ВКИ на открытие Всесоюзного совещания по репертуару. Прослушал бледный, чиновничий и одновременно напыщенный доклад Керженцева и ушел...

Еще о процессе. Объявлено, что заговорщики готовили покушения на Сталина, Молотова, Кагановича, Орджоникидзе, Ежова, Косиора, Постышева и Эйхе. Радек держится развязанно и уверенно. Сокольников — тускло. Он кажется холодным и высокомерным, насколько это возможно <...>

28 января

В газетах сообщается о присвоении Ежову звания Генерального комиссара госбезопасности. Фото Наппельбаума, заметно ретушированное: просто герой-любовник. Алкснис и Орлов назначены заместителями наркомобороны. В «Правде» кровожадные стихи Владимира Луговского «К стенке подлецов!» — о процессе. И еще на 6-й странице внизу скромно-лаконичное, но сенсационное сообщение под заголовком «Хроника»: «ЦИК СССР постановил Генерального комиссара госбезопасности т. Ягоду Г.Г. перевести в запас»...

Скорее всего, это еще одна ступень лестницы, которая ведет в лубянский подвал. <...>

30 января

В газетах — приговор. Расстрел всем, кроме Радека и Сокольникова. Напечатаны последние слова обвиняемых. Они все на редкость стандартны, пожалуй, за исключением речей Радека и Муралова.

Днем с колонной ГосТИМа на митинге на Красной площади¹⁹. Солнце и порядочный мороз. Утром было минус 20^о, а среди дня не выше минус 15^о. Речи с мавзолея говорили Хрущев, Шверник и Комаров.

Вчера после спектакля сидел с Борей Равенских²⁰ в «Национале». Он все-таки славный малый, хотя феноменально малокультурен.

Много разговоров и слухов вокруг опалы Ягоды. Уже говорят об его аресте, хотя то, что он назван в заметке «т.», т.е. «товарищем», это опровергает. Мы научились расшифровывать все подобные нюансы. <…>

Сегодня было общемосковское собрание писателей. Я поздно узнал, а то пошел бы из любопытства. На нем всячески склонялось имя Радека, и не раз поминался Воронский, о котором поговаривают, что он арестован. Лев Никулин заявил, что Пильняк оказывал денежную поддержку Радеку, когда тот был в ссылке. Еще не добром поминался и Иван Катаев²¹, по слухам тоже арестованный.

Много читаю <...>

Прочитал любопытную и талантливую книжку Л.Добычина «Город Эн».

Сегодня во время бессонницы читал только что вышедший последний том огромного романа Пантелеймона Романова «Русь». По-моему, это очень плохо. Ученическое подражание Толстому, гораздо слабее, чем романы Фадеева даже. П.Романов из той многочисленной плеяды писателей, которые имели большой успех у своих современников, но которых очень скоро забудут. Таковы и пресловутый Пильняк, и Федин, и многие другие, которых лень припоминать. Да и Либединский таков. Сейчас, в середине тридцатых годов, П.Романов уже анахронизм. Наши новые «средние» писатели пишут лучше, например, Паустовский, Диковский и другие.

Летом 1927 года П.Романов тоже жил где-то под Каневом, и я его видел на Днепре, когда гонял на лодке. Лицо псаломщика с жиденькой бородкой. Он ходил купаться в полосатой пижаме. Однажды, еще раньше, я слышал, как он на концерте читал свои юмористические жанристские рассказы (которые все же лучше его «проблемных» или «эпохальных» произведений). Читал он на разные голоса, по-актерски, подражая Москвину.

Чтобы утешиться, взял давно любимого «Доминика» Фромантена²². Прелесть! Вот это будет жить и жить. Один из лучших французских романов всех времен.

31 января

<...> Звонок В.Э. Просит придти к нему домой.

Прихожу к 7 часам. З.Н. играет «Даму», и как всегда, без нее он проще и спокойнее.

Все последние дни В.Э. был в неважном настроении: задумчив и рассеян. Снова начал курить. Не курил с Нового года.

Нам нужно было поговорить о НИЛе и прочих делах, но вместо этого мы разговаривали о чем угодно почти три часа. Я спрашивал его о молодом Художественном театре, он отвечал — кратко, но интересно. В конце поговорили немножко и о НИЛе. Как ни странно, В.Э. более оптимистически смотрит на наши перспективы, чем я. Мы даже немного поспорили. Для меня наш тупик ясен и в нынешней ситуации непреодолим. Говорили и о политических злобах дня, так, как об этом говорят обычно: недоговаривая и понимая друг друга с полуслова...

К 10 часам идем вместе в театр. Он сразу направился в комнату НИЛа, где по вечерам, когда играет З.Н., она гримируется и одевается, а я зашел в зал.

Вскоре и он вошел в средние двери, и мы, стоя рядом, вместе смотрим 4-й акт «Дамы».

То ли у меня было возбужденное состояние после разговора с ним, то ли меня в который раз властно захватило очарование ритмов, мизансцен, музыки, графики, силуэта лестницы, фраков и дамских платьев, но во время трагического хода Маргерит, когда она, как подстреленная птица, я вдруг прослезился и должен был отвернуться, чтобы В.Э. этого не заметил. За минуту до конца акта он ушел, тут всегда бывают вызовы, а он любит выходить...

Февраль

2 февраля

Газеты сообщают, что приговор суда вчера приведен в исполнение.

Днем работаю. Вечером снова смотрю «Горе уму». В прошлый раз я видел с З.Н. последний акт, и мне она понравилась в Софье. Но в двух первых она ужасна. Кривляется, прыгает, жеманничает, ни словечка в простоте. Вот актриса, у которой совсем нет собственного вкуса. Она бывает хороша только на самых первых спектаклях, когда она еще, так сказать, «тепленькая» после работы с ней В.Э.

А дальше начинается невыносимый наигрыш. Образец этого — ее сцена с Мологиным в «Ревизоре». Слово «палевое» она повторяет, должно быть, несколько десятков раз, считая это «мастерством». Вообще, у нее есть эта дилетантская манера повторять слова и целые фразы²³.

11 февраля

Г.Г.Ягода. 1933

Франкисты заняли Малагу.

Говорят, что торжественное заседание памяти Пушкина в Большом театре вчера прошло без подъема и довольно беспорядочно²⁴.

В огромном «пушкинском» номере «Правды» лучшее — статья Тынянова «Личность Пушкина». В «Известиях» помещена статья о Пушкине Н.Устрялова²⁵... того самого. Статья не ахти какая, но любопытно. Уж не вступил ли и он в партию, как другой нэповский идеолог Исай Лежнев, сейчас сотрудничающий в ЦО? А вообще — уровень юбилейных статей очень низкий — одни общие места.

Кстати, на днях в «Правде» (кажется, 7-го) был напечатан подвал «В плену буржуазной идеологии» какого-то А.Максимова. Это резко критический обзор журнала «Социалистическая реконструкция и наука» («СОРЕНА»), редактировавшегося Бухариным. Обзор заострен против Бухарина лично. Его статьи и многие другие материалы, напечатанные в журнале за все время его существования, т.е. с 1931 года, характеризуются как «резко враждебные марксизму-ленинизму»! Получается нескладно. Значит, в Москве, под самым носом у ЦК пять лет выходил антимарксистский журнал? Оказывается, «СОРЕНА» печатала какие-то статьи по теории электричества знаменитого священника-философа Павла Флоренского. Я и не знал, что он еще жив и даже печатается²⁶.

Сидел дома, надеясь, что позвонит Л.В., и составляя план книжки В.Мейерхольда «Пушкин и театр». План получился интересным. Л.В. не позвонила.

12 февраля

<...> Сегодня в театре утром и вечером «Лес».

Зашел туда. В канцелярии мне лежит приглашение на 14-е на открытие нового Дома Актера ВТО в надстройке в угловом доме на Пушкинской: в том доме, где я начинал свою журналистскую карьеру в «Рабочей Москве» и в театральных журнальчиках «Новый зритель» и «Современный театр». Будет пушкинский вечер. Подошел к Л.В. и пригласил ее пойти со мной. Она, кажется, обрадовалась <...>

В «Правде» резкая статья об уральском «хозяине» Кабакове. Наверно посадят.

Сейчас это уже не удивит.

Прочитал «Педагогическую поэму» А.Макаренко. Это талантливо, умно, ново. Дарование Макаренко выше, чем других расхваливаемых самородков — Н.Островского и Авдеенко. Книга Островского освящена героической биографией и трагической судьбой автора. А Авдеенко — посредственность.

Дал на машинку план книги «Пушкин и театр».

19 февраля

Утром, еще в полусне, слышу из коридора телефонный разговор соседа художника Левина, из которого узнаю, что вчера умер Серго Орджоникидзе...

А вчера поздно ночью, возвращаясь домой и проходя мимо Дома Союзов, я заметил, что его фасад украшается кумачовыми полотнами и каркасами для портретов. Приостановился, не понимая, к чему это, потом ко мне подошли два человека в хорошо сшитых шинелях и барашковых шапках и очень убедительными голосами попросили пройти. А сегодня там уже лежит мертвый Орджоникидзе.

Приносят газеты с извещением и большим фото в траурной рамке.

Среди прочих интересно фото, снятое каким-то Власиком²⁷ в квартире Орджоникидзе вскоре после смерти. На составленных столах, покрытых простынями, лежит Серго, а вокруг стоят — жена, полная женщина, Молотов, Ежов, Сталин, еще кто-то, кого я не знаю (не названный в подписи к фото), Каганович, Микоян, Ворошилов.

Под правительственным извещением двадцать подписей руководителей партии и правительства. Медицинское заключение о смерти подписано наркомом Каминским, нач. Санупра Кремля Ходоровским, доктором Л.Левиным и дежурным врачом С.Мей... В нем говорится, что с утра Орджоникидзе никаких жалоб не заявлял, а в 17 часов 30 минут внезапно, во время отдыха у себя на квартире в Кремле, почувствовал себя плохо и через несколько минут скончался от паралича сердца. Весь номер «Правды» посвящен Орджоникидзе.

В театре перед репетицией траурный митинг. Самойлов и Килигин читали статьи из «Правды».

На В.Э. эта смерть произвела очень тяжелое впечатление. И репетировал он как-то вяло и неохотно. В перерыве начал говорить о «Борисе» и о том, как можно глубоко читать классику сквозь призму времени современного художника...

Когда выхожу из театра, весь центр — улица Горького и Большая Дмитровка — уже оцеплен и к Дому Союзов движутся колонны москвичей.

Вечером звонок: Арбузов. Он приехал и зовет. Иду. У него уже Исидор с Ольгой. Вскоре появляется и Плучек. Сидим допоздна и говорим о последних событиях: о недавнем процессе, о том, будет ли война, о литературных новостях и сплетнях, о новых пьесах.

Вчера в «Правде» Б.Резников расхвалил дерьмовую пьесу Киршона «Большой день», поставленную Театром Красной Армии и репетирующуюся в Театре им. Вахтангова. В статье дается резкая отповедь «эстетам», заявляющим, что пьеса малохудожественна. «Только слепой может отрицать ее достоинства», — пишет Резников. Шток, как обычно, защищает Киршона. Он собирается вместе с ним писать по пьесе сценарий. Третьего дня на совещании оборонных писателей Ставский заявил, что Радек «сумел в литературе вывихнуть кое-кому мозги» и что «нам надо в этом разобраться». Видимо, предстоят новые проработки.

Все-таки непотопляемость Киршона удивительна. Казалось бы, опала его покровителя Ягоды должна была на нем отозваться. Нет, жив курилка... <...>

20 февраля

Газеты полны статьями об Орджоникидзе. Горе многих неподдельно: он был крупным, обаятельным человеком. Был с театром в Колонном зале.

В «Правде» в числе других некролог высшего генералитета с несколькими десятками подписей и письмо Тухачевского из Сочи.

Л.В. была в театре, но мы не разговаривали.

Почему-то вечером мне показалось, что она должна позвонить. Все из нашей компании собрались у Штоков, и мне много раз звонили и вызывали, но я ждал звонка Л.В. и не пошел. В конце концов, измучась ожиданием, поехал к концу спектакля в театр, сообразив, что сегодня она занята в 3-м акте «Горе уму», и у входа вдруг встречаю ее и Мор-ву²⁸, уже выходящих из подъезда, веселых, смеющихся. Они меня заметили и приостановились, но я почему-то быстро прошел мимо них, чуть поклонившись. Проторчал в театре до конца спектакля и еще сидел часа два в «Спорте» с Женей Самойловым.

Когда ночью проходил мимо Дома Союзов, видел, как в большой черной машине подъехал Сталин и вышел. Он был в длинной шинели, с рукой, заложенной за обшлаг. За ним шли другие члены политбюро, но я смотрел только на него... но тут меня попросили пройти...

21 февраля

Спектаклей нынче нет — день траура.

Сегодня в передовой «Правды» говорится: «За преждевременную смерть нашего родного Серго ответственность несет трижды презренная свора троцкистских двурушников. Она нанесла его нервам и его сердцу непоправимый удар. Это ускорило роковую развязку»... Что это значит? Тут есть намек на нечто реальное. Говорили, что Орджоникидзе очень доверял Пятакову и пытался защищать его. Еще какие-то смутные слухи о родственниках, подвергшихся репрессии²⁹ ... Напечатано большое фото: у гроба Сталин, Ворошилов, Молотов, Каганович, Микоян, Гамарник, Полонский и Якир. Никто не смотрит на покойника, а Гамарник искоса глядит на Сталина.

Вечером снова собрались, на этот раз у Плучека. Впрочем, на этот раз из женщин была одна Лена. Время проводили по-«хурулдановски»³⁰: ели, пили, острили.

Вся Москва гудит про обвал вчера одного из пролетов Старого Устьинского моста. Были человеческие жертвы.

22 февраля

С театром на похоронах и траурном митинге на Красной площади. Речи Молотова, Рухимовича, Ворошилова, Косарева, Хрущева и Берии. Говорят, что, когда Каганович вкладывал урну в амбразуру кремлевской стены, с вдовой Орджоникидзе случился обморок и Сталин, обняв ее, поддержал и утешал. Но мы этого, конечно, видеть не могли, так как стояли далеко. Метелило, как и все последние дни. Сталин был в большой шапке-ушанке.

23 февраля

Вчера вечером в Колонном зале Дома Союзов, где только что стоял гроб с телом Орджоникидзе, открылся Пушкинский пленум правления Союза писателей.

Я ушел после доклада Ю.Тынянова о пушкинской прозе. Атмосфера на пленуме отнюдь не праздничная, а нервная. Много слухов <...>

24 февраля

Вчера днем был на Пушкинском пленуме. Джек Алтаузен произнес гнусную речь о Пастернаке, связывая его политически с Бухариным. Еще отвратительней выступил хороший поэт Дмитрий Петровский (Алтаузен — никакой поэт). Он назвал Пастернака двурушником, «сознательно пишущим шифрованные стихи, обращенные к врагам». За восхваление Пастернака досталось и критикам: Мирскому и Тарасенкову.

Прямо с пленума поехал к Шнейдерам³¹ в Серебряный переулок. Просидел у них до двух часов ночи.

Катерина Николаевна³² читала мне одному свой новый сценарий «Член правительства». М.Я. тоже слушал, хотя, конечно, он уже знает его.

Сценарий мне понравился. Он тоже о судьбе колхозницы, как и сейфуллинская «Наташа», но крепче, талантливей <...>

А сегодня утром мне вдруг позвонил В.Э. и пригласил пойти с ним днем на вернисаж выставки Петрова-Водкина в салон Всекохудожника³³ на Кузнецком. З.Н. нездорова и не может.

Было страшно интересно ходить по залам с В.Э. и слушать его тонкие и острые замечания.

Показывая на одно полотно, где изображены крестьяне, В.Э. сказал: «Вот эскиз к одной из картин “Наташи”...» (в прологе). Больше всего из последних работ художника В.Э. понравились «Девушка у окна» и «Дочь рыбака». При встрече с Петровым-Водкиным они расцеловались. После В.Э. сделал крюк и подвез меня домой на машине.

М.Кольцов телеграфирует из Испании, что уже больше двух недель длятся тяжелые, кровавые бои на юго-востоке от Мадрида. Он называет эти бои самым крупным сражением в гражданской войне.

«Правда» от 11 февраля 1937 года. На фотографиях: 1. Президиум торжественного заседания в Большом театре Союза ССР, посвященного столетию со дня смерти А.С.Пушкина. 2. Сталин, Молотов, Андреев, Микоян, Димитров и Буденный в ложе Большого театра. 10 февраля 1937 года. Фото М.Калашникова

Введено в действие соглашение о запрещении отправки добровольцев в Испанию.

28 февраля

Сегодня днем на репетиции «Наташи» (4-й акт) В.Э., увидев меня в глубине зала, подсаживается ко мне и все время тихонько комментирует течение репетиции. Он все еще не курит и, хотя заметно от этого страдает, все же за работой кажется счастливым и почти беспечным.

«Как сложен творческий процесс. Делаешь одновременно две работы и видишь, как все найденное в “Борисе” переливается сюда, как в сообщающихся сосудах... Правда, это видно? Да? И тут вдруг запахло пушкинской лапидарностью»³⁴.

Я комментирую, и он доволен. Я угадываю его замыслы, чего он добивается.

В перерывах говорим о «злобах дня» — о критике Пастернака, о выступлении В.Э. на конференции пушкинистов в ВТО, которым он очень доволен сам, и о плане книги «Пушкин и театр» (который В.Э. понравился: по его словам, он уже все время о ней думает), и о сегодняшней статье в «Правде» о политической поэзии, где опять бранят Бухарина и его «влияние» на книжку Селивановского («презренного троцкиста, исключенного из партии») и достается Е.Усиевич³⁵ за покровительство П.Васильеву («оголтелому врагу»). В.Э. спрашивает меня, знал ли я Васильева. Я рассказываю ему об антисемитском скандале в ресторане Дома Герцена, свидетелем которого я однажды был, и о разговорах с Васильевым. В.Э. рассказал мне, что сейчас уже не первый день идет пленум ЦК «об итогах процесса».

Вот где разгадка обострения проработочной кампании в литературе <...>

Вечером на спектакле. Л.В. не вижу. Я уже очень скучаю по ней.

После спектакля пьем пиво в «Национале» с Борей Равенских. Он не глуп, но очень темен и попросту неинтеллигентен. О «девочках» говорит с таким цинизмом, что я начинаю себе казаться каким-то Новалисом.

Март

1 марта

<...> Сегодня в «Советском искусстве» рецензия «Дон Гуан — Царев» — и ни слова о З.Н., игравшей Донну Анну, ни о других исполнителях и даже о постановщике³⁶. Можно подумать, что все это сделал единолично Царев. Действительно — хамство! <...>

2 марта

Днем в театре: возня с разными счетами и актами в бухгалтерии. Зачем мне это надо — быть «материально ответственным лицом»?

Вечером на «Даме» разговор с В.Э. о «Пушкинском» пленуме ССП. Он говорит, что на днях говорил с Б.Л.Пастернаком по телефону, и добавляет, что тот «держится мужественно». Затем он интересуется, знаю ли я Д.Алтаузена? Я рассказываю, что 8 лет назад я был в поэтической группе молодежи, где руководителем был Алтаузен.

«Ну, тогда неудивительно, что вы бросили писать стихи... — шутит В.Э., но сразу лукаво замечает: — А, может, не бросили?..» И треплет меня за волосы: его частый жест.

Пленум ЦК еще продолжается.

Я задаю прямой вопрос о «Борисе Годунове». В.Э. отвечает уклончиво. Что-то вроде «Посмотрим...» Возможно, он сам еще не решил ничего.

Как будто подтверждается слух об аресте Бухарина и Рыкова.

Как я и думал, З.Н. очень расстроена вчерашней рецензией на «Каменного гостя». Об авторе рецензии В.Э. говорит: «Какая-то сволочь».

3 марта

Меня предупредили, чтобы я был осторожнее с формулировками в своих лекциях в Училище, что кто-то готовит на меня письменный донос, который пойдет в газету. Не сомневаюсь, что Альтман с удовольствием напечатает любую пакость, ибо удар по мне одновременно будет нападением на Мейерхольда. А при высоком уровне политической демагогии это может заставить В.Э. отмежеваться от меня. Я смотрю на это трезво и понимаю, что сам В.Э. не в таком сейчас положении, чтобы защищать меня в случае чего. Пастернаку боком выходят похвалы Бухарина. Дружеские отношения Мейерхольда с Бухариным менее известны, но могут всплыть, и тогда польется... Вот почему я уже вторую неделю откладываю свою лекцию в Училище о «Театральном Октябре»: в ее теме все сложно и спорно и поймать меня тут будет просто. К.И.Гольцева ничего этого не понимает и торопит меня.

Я могу многим пожертвовать, но менее всего хотелось бы жертвовать отношениями с В.Э. Возможно, что это самое дорогое, что у меня есть в жизни сейчас.

Как надоели мне все эти Кудлаи, Темерины, Михайловы, Логиновы, Рицнеры — эта мразь, играющая в театре роль «общественности», ибо никакие другие роли все они играть неспособны. Михайлов — чистейший дегенерат, Кудлай³⁷ — тупой подлец, Темерин — хитрый интриган и т.д.

Днем заходил к Лёве и застал у него Всеволода Лободу³⁸, молодого поэта, сына старого партийца, сосланного за «троцкизм» <...>

Настроение сквернейшее...

4 марта

Вчера долго гулял с Х., а потом зашли к нему в его комнатку, заваленную старыми газетами и книгами, среди которых попадаются редкие и любопытные.

Еще о недавнем процессе.

Все дни в суде настроение мрачно-подавленное. Это был не суд, а трагический спектакль. Подсудимые старели на глазах, а Сокольников за дни суда заметно поседел. Главным героем спектакля был Радек. Когда в конце подсудимых уводили, он обернулся, и лицо у него было такое, что кто-то сказал: «Это дьявол, а не человек». И улыбка у него была демоническая. Вышинский говорил свою речь грубо и иногда повышал голос почти до крика. Радек слушал его без обычной улыбки. Когда Вышинский напомнил, что Радек в августе напечатал статью, в которой требовал расстрела Каменева и Зиновьева, Радек вдруг густо покраснел, а потом взял себя в руки и неловко усмехнулся. Другие слушали по-разному. Пятаков большую часть речи сидел, закрыв лицо руками. Некоторые плакали (Строилов ³⁹ и др.). Вышинский как оратор слабее Крыленко: тот действительно говорил, а Вышинский всю речь читал по написанному. Муралов держался с достоинством. Сокольников казался спокойным, но это было спокойствие полумертвеца. Во время своего последнего слова Пятаков казался совсем обессиленным. Радек говорил 40 минут, взволнованно и быстро. Иногда его трудно было понять из-за неправильной русской речи и сильного польского акцента. Все это время Вышинский и Ульрих не сводили с него глаз, как бы гипнотизировали, словно опасаясь с его стороны чего-то непредвиденного. Он намекнул на существование еще одного «параллельного центра», тайну которого якобы унес с собой расстрелянный Дрейцер. Но ведь тогда Дрейцер клялся, что признался во всем. Эта речь Радека звучала, как формула после отрывка сенсационного романа: «Продолжение в следующем номере». Уж не за это ли Радек был пощажен? А, м.б., он нужен для нового следствия с новыми действующими лицами? Ульрих читал приговор под утро, почти в 4 часа. Он читал его очень медленно, минут 15, доведя нервы присутствующих до крайнего напряжения. Перед объявлением наказания Радеку и Сокольникову он сделал паузу. В зале послышались возгласы изумления. Подсудимые сидели неподвижно, только Радек с улыбкой кивнул тоже пощаженному Сокольникову. Пятаков перед расстрелом просил свидания с женой⁴⁰, но ему ответили, что она тоже арестована и не желает его видеть. Он заплакал.

Арестованы: сестра Троцкого и вдова Каменева О.Д.Каменева и в Красноярске сын Троцкого Сергей, в свое время отказавшийся уехать с отцом за границу. Он инженер, работал на машиностроительном заводе. Арестован племянник Зиновьева Закс. Арестованы известный Буду Мдивани⁴¹ и Угланов.

Троцкий устроил пресс-конференцию, на которой присутствовала его заплаканная жена. Он заявил, что Д<жугашвили> является косвенным виновником смерти его двух дочерей и что он хочет теперь пытками и угрозами заставить его сына Сергея дать против него лживые показания.

10 марта

Днем диктовал статью в редакции газеты «Кино». Оказалось, что написал почти 30 страниц — размер явно не газетный.

Снова звонила Гольцева насчет моей лекции. Я опять оттянул на неделю. Надо поговорить откровенно с В.Э. и спросить его совета.

Вечером встретил на улице Гарина. Зашли в пивную на углу проезда МХТа. Эраст быстро захмелел. Есть слух, что законсервирована картина С.Эйзенштейна «Бежин луг».

Расставшись с Э.П., иду в Клуб писателей на вечер Т.Табидзе. На нем присутствуют Р.Альберти и М.Т.Леон⁴². Она очень красива. Читал свои переводы Б.Л.Пастернак. В конце Табидзе читал по-грузински стихи, посвященные Сталину. Был с М.Я.Шнейдером.

11 марта

На репетиции 5-го акта «Наташи».

В.Э. замечательно величественно показал эпизод старика, говорящего на собрании о партии. Роль — нуль. Он все выдумывает на чистом месте. То же и с ролью трактористки, которую репетирует Женя Богорская. В.Э. находит забавные и трогательные детали — как она притягивает старика за шарф, как взволнованно ищет по карманам газету, ее монолог с хождением по комнате... Все это снимает риторику, ходульность. И все детали не мелкие, а выразительные, крупные. Это и есть — мастерство!

В перерыве я рассказываю В.Э. о «Бежином луге». Он про это еще не слышал и узнает от меня первого. Очень взволновался. Несколько раз складывает и раскладывает газету и дважды повторяет: «Что делать, а? Ну, что же делать?..» Вот сейчас записываю, а у меня звучит в ушах его интонация... Рассказывает, что на днях арестован Ю.Славинский, бывший многолетний председатель Рабиса, последнее время директор Всекохудожника. Известно, что он был близким другом Томского, и этого уже вполне достаточно для объяснения причины ареста. Так, не стесняясь, и говорят.

Вся Москва обсуждает таинственную историю со вскрытием гроба Николая Рубинштейна (брата Антона Рубинштейна, пианиста и композитора). Сейчас ликвидируется старинное Даниловское кладбище. Когда был вскрыт гроб, в котором похоронено тело Н.Рубинштейна (вернее, два гроба: дубовый и свинцовый), то вместо скелета нашли хорошо сохранившийся труп в совершенно целой одежде, с розами на груди, которые чуть не пахли. Известно, что тело не вскрывалось и не бальзамировалось.

Ученые ломают головы над загадкой, а старухи твердят, что это не к добру и в 1937-м году обязательно что-нибудь случится. Но что может быть нам страшно, кроме войны?

Сегодня в «Советском искусстве» гнусная статья Евг. Вейсмана «Карлик и солнце», где художник П.Митурич, друг В.Хлебникова, шельмуется за то, что он где-то написал, что он учился эстетике у Хлебникова и А.Эйнштейна. Подразумевается, да и почти прямо говорится, что, мол, — почему не у Сталина?

12 марта

Днем был у Шнейдеров <...> Когда я сидел у них, пришла жена С.М.Эйзенштейна (не знаю точно: м.б., бывшая жена⁴³). Увы, все дурные слухи про «Бежин луг» верны.

Фильм законсервирован решением ЦК за политическую ошибочность и антихудожественность... Да, да, — я раз пять переспросил Аташеву — это так: такова формулировка решения. Она считает, что все это интриги Шумяцкого, старого недруга Сергея Михайловича. Она была взвинчена, нервна, острила с плохо скрытым отчаянием и часто проговаривалась крепким словцом, а-ля Эраст... Шумяцкий, играющий в кино роль диктатора⁴⁴, будто бы повез в ЦК несмонтированные куски и показал их там в неверной последовательности в отсутствие режиссера. Результат — это беспримерное решение. А до конца работы над фильмом оставалось всего 15 съемочных дней. Еще Аташева (Шнейдеры зовут ее Перой) рассказала, что после этого Шумяцкий предложил Эйзенштейну отпуск на три месяца для отдыха, а С.М. ему ответил по телефону: «Вам не удастся сделать из меня Шостаковича!..» А почему, собственно, «не удастся»? Сделают при желании не только Шостаковича, но и кого угодно: Вельзевула или черта собачьего. Разве у нас мало примеров. Но все кажется: с другими можно, а со мной нельзя... Сергей Михайлович собирается к кому-то апеллировать, что-то доказывать. Это наивно, если есть решение ЦК <...>

13 марта

Днем в театре на репетиции «Наташи». Когда я рассказываю В.Э. подробности о запрещении «Бежина луга» за «антихудожественность», он говорит: «Ну, вот, я теперь знаю — меня снимут за режиссерскую безграмотность».

«Правда» от 21 февраля 1937 года. Подпись под фотографией: «Товарищи Молотов, Каганович, Гамарник, Полонский, Ворошилов, Якир, Микоян и Сталин у гроба Г.К.Орджоникидзе. В почетном карауле стоит тов. Лобов. Фото М.Калашникова»

Он охрип после простуды и требует, чтобы на столик положили звонок, в который он будет звонить, когда захочет прервать репетицию и сделать замечание.

В сцене с Богорской все сначала не ладится. Куда-то исчезли Апанова⁴⁵ и Л.В., участвующие в массовке. В.Э. сердится и, забыв про хрипоту, начинает громко говорить о падающей «этике актера»… Но постепенно репетиция разгорается. Несколько раз В.Э. поворачивается ко мне, сидящему сбоку и на один ряд сзади, и тихо говорит: «Трудная сцена! Ох, трудная...» Еще бы! Никакого действия: одна риторика, и притом банальная.

Но все скрашивают изумительные мейерхольдовские показы.

После показа В.Э. идет на свое место, всегда сутулясь и опустив голову, гораздо медленнее, чем шел на сцену. На показ он обычно почти бежит.

В.Э. показывает, как все набрасываются на трактористку, вырывая у нее газету. Сцена становится остро-динамической (на пустом месте!). Недоволен отсутствием энергии у Виноградовой и Апановой. Стремясь расшевелить актрис, лезет сам сзади всех через плечи и головы и, перевалившись через Богорскую, падает животом на стол. Общий хохот. Аплодисменты.

«Я, конечно, сейчас утрирую, но так надо...» (Подойдя ко мне): «Вот, нужно смять прическу актрисе, только тогда она поверит в искусство...»

«Сцена — это математика, но и математика требует темперамента. Все великие люди — люди с темпераментом: Ленин, Павлов... (через паузку): Сталин... Темперамент, но и расчет. Без расчета пропадешь, но и без темперамента никуда не денешься...» (это мимоходно, ставя монолог Богорской).

В.Э. темпераментно показывает. Про колокольчик он уже забыл, конечно.

По ходу действия трактористке аплодируют.

«Аплодисменты вам — это ваш восторг внутренний. Пока вам хлопают, замрите напряженно. Не играйте глупую застенчивость — это мелко здесь...»

«На первый спектакль мы посадим в зал клакеров, чтобы они заразили всех. Так я делал в “Последнем решительном”...» В.Э. снова подходит ко мне: «Здесь каждая мелочь важна, правда?..» Потом спрашивает, видел ли я начало сцены. «Нет? Не уходите, посмотрите, я после перерыва все прогоню...»

В зал входят М.Т.Леон и Р.Альберти. Их все приветствуют дружно и пылко. В.Э. говорит с ними по-французски. Как он красив в такие патетические моменты. Забыт звоночек и не слышно хрипов в голосе.

Нет, не замечаю, чтобы он ко мне изменился. Ни капризы З.Н., ни моя просьба об отставке, ни наветы разной сволочи, — ничто на него пока не влияет. Внимателен и ласков.

В перерыве, проводив испанцев, возвращаемся к невзгодам Эйзенштейна. После перерыва идет весь 5-й акт с самого начала... Он сидит рядом со мной и все комментирует.

Его интересует, нравится ли мне конвейер кумача. «Я решаю эту сцену как фреску-барельеф...» Понимаю, что ему надо спасать мизерный текст и говорю, что он бытовую деталь превратил в обрядовое действо. Это красиво, и на премьере этому могут аплодировать, но... Впрочем, об этом «но» я уже не говорю. Не хочется разочаровывать старика, делающего страшное усилие над собой, ставя эту ерунду. Но он, с его великолепной артистической способностью увлекаться, уже и сам верит, что это хорошо. Странно, что декларативная, мало-действенная пьеса оживила в его запаснике, казалось бы, навеки умершие приемы, которыми Мейерхольд ставил Метерлинка. В этом есть своя логика: те пьесы ведь тоже были бездейственны...

Мимоходом вдруг спрашивает, читаю ли я «Архитектурную газету»? В последнем номере есть интересные высказывания Баженова. Дарит мне американский журнал, где помещено фото из «Белого орла»: он и Качалов⁴⁶.

15 марта

В театре прогон «Наташи» (кроме 3-го акта и двух последних картин 5-го). Кроме своих, присутствуют: Петров-Водкин, Сейфуллина с мужем Правдухиным ⁴⁷, В.Я.Шебалин и почему-то Юзовский.

Я сижу с Юзовским. Он смотрит кисловато, и мне это обидно и горько, хотя и самому не нравится. Когда на сцене нет действующего Мейерхольда, все мертвеет и чуть ли не останавливается. В перерывах в один голос с Юзовским браним Киршона и Боярского. О спектакле не говорим: он, м.б., из такта, а я — чтобы не напрашиваться на критику. Юзовский самолюбив и несколько важен; м.б., он так держится из-за своего маленького роста.

Все идет очень вяло, серо, тускло, актерски бездарно.

Неужели В.Э. не видит, что он вкладывает свой бесценный труд в пустышку?

Ухожу в большой грусти...

<...> Успехи республиканцев на Гвадалахарском фронте. Удары по итало-немецкому экспедиционному корпусу.